Трофимович сдержал свое слово

Многие события из моей жизни проходили не просто давно, а в прошлом столетии. Жили мы тогда в славном и милом приморском городе. В нашем подъезде на первом этаже проживал со своей семьей спокойный, доброжелательный и всеми уважаемый дедушка, которого все жильцы подъезда звали просто по отчеству — Трофимович.

Трофимович был очень интересным собеседником. Несмотря на то, что не было у него высшего образования, с ним можно было беседовать на разные темы. Он много читал, многим интересовался. Как-то затронули тему реинкарнации, параллельных миров, тайн иного бытия. Он живо этим заинтересовался и начал подбирать и читать соответствующую литературу.

И вот однажды, присев на скамеечку у подъезда, где обычно отдыхали бабушки, молодые мамочки с колясками, Трофимович поделился впечатлением о прочитанном на необычные, в общем-то темы. Надо сказать, что всех женщин подъезда, даже старушек, он величал «девочками».

«Девочки, — сказал Трофимович, — я тут такого начитался, вот послушайте меня», сказал как-то он и кратко изложил сущность того, о чем прочел, то есть о жизни после смерти, о переселении душ, о параллельных мирах и т. д. А потом задал всем вопрос: «А что, если хотя бы часть из этого всего правда? И как же это проверить?». И глядя на задумавшихся женщин, он продолжил: «Девочки, я среди вас самый древний. Вот когда я пойду на какую-нибудь длительную прогулку и не вернусь, то к кому из вас можно явиться во сне и рассказать, как там в иных мирах?».

В ответ на его полушутливую речь сидевшие на лавочке женщины замахали руками: «Трофимович, да ты что, живи до ста лет и не помышляй об иных мирах! Ну надо же так начитался всякой всячины!». А Трофимович повернулся ко мне, и как бы шутя, спросил: «И ты побоишься, если я явлюсь во сне со своим рассказом?». «Нет, Трофимович, не побоюсь», — поддержала я общее шутливое настроение. Этот разговор вскоре забыли и больше к нему не возвращались.

Шло время, Трофимович был добр, жив и здоров. А мы со временем с семьей улетели далеко, как говорят, на край света, в край снежных и долгих зим, белокаменных берез и гейзеров, край, где свыше двадцати действующих вулканов — это неполный перечень того, чем примечательна Камчатка. Новое место, новые люди, новые впечатления и теплые воспоминания о прежнем месте проживания на берегу ласкового моря. Конечно, мы переписывались и перезванивались с бывшими соседями по подъезду. Письма шли долго, мобильных телефонов тогда не было, а домашние телефоны были не у всех.

Прошло года два. Однажды приснилось мне, что иду вдоль какой-то реки. По берегам растет зеленая трава, невысокий кустарник. Трава наклоняется, будто от дуновения ветра, листья на кустарнике шевелятся, волны в реке перекатываются, но вокруг стоит какая-то неестественная тишина. Я поворачиваю голову в другую сторону и вижу широкую деревенскую улицу. Вдоль улицы по обе стороны бревенчатые избы. Около каждой избы аккуратно сложены дрова, а под соломенными крышами висят сплетенные в венки головки лука и чеснока. Почти из-под каждой крыши свисают пучки каких-то трав. По улице идет человек, я присматриваюсь и узнаю его, это дедушка Трофимович. Он улыбается и говорит: «Я тебе сейчас все объясню». Трофимович рассказывает, что в этой деревне одни старики, молодежь из деревни уходит куда-то в другое место, что здесь тихо и спокойно, но немножко грустно. «Видишь, — говорит он, — здесь даже не слышно, как трава шелестит». Я поворачиваю голову в сторону реки, а когда хочу о чем-то спросить Трофимовича, то его уже на месте не оказывается. Сон был таким четким, как говорится реальным, все было как наяву.

А через неделю пришло письмо от наших прежних соседей по подъезду. Дочь Трофимовича сообщала, что его уже нет в живых, ушел он в мир иной.

Безусловно, это могло быть случайным совпадением. Но я склонна думать, что Трофимович просто сдержал слово. Ведь многое из того, с чем мы сталкиваемся в жизни, остается для нас загадкой.