У меня есть еще время…

Решила поделиться своей историей. Уже прошло 11 лет, но всё равно она меня ещё продолжает волновать. Начну по порядку.

Небольшой дружный провинциальный городок, в котором имеется несколько производств. Завод численностью примерно в 500 человек рабочих, где так же все друг друга знают, переживают, кто болеет, ходят на похороны, дни рождения. Если брать более подробно, то цеховские рабочие — это, как обычно, кум, сват, брат, друг, свояк, где дружат чаще всего семьями.

Вот в одном из цехов и работал мой супруг. Соответственно, всех его коллег я знала, ну и некоторых по самому заводу. В какой-то период времени заболел один из рабочих, муж приходит с работы, рассказывает, что, мол, так и так, заболел очень сильно Сергеевич, поговорили, посочувствовали. Через некоторое время Сергеевич умер, ему лет около 50 было. Примерно через полгода заболевает Игнатьич, тоже молодой мужчина, ему немного за 40 перевалило, бывший работник моего мужа по цеху, причём с такой нехорошей оговоркой: «Ну, что, ребята, я следующий пойду за Сергеевичем?».

Все наперебой уговаривали, что, мол, чего выдумываешь? Через пару месяцев, в августе, его не стало. Проходит некоторое время, под Новый год заболевает коллега моего супруга по цеху, Василич. Новый год встречает в больнице с обычным диагнозом, бронхит, но со словами: «Ребята, я следующий. За Вовкой пойду». Боролся Василич, как выяснилось, с очень нехорошим недугом до ноября месяца. К слову сказать, созванивался Василич (а только так мы его и называли, видимо из уважения, хотя было ему немногим за 50) с моим мужем каждый день, реально, каждый день, а то и по два раза за день. Лечился в другом городе, жаловался на врачей, на отношение, но и просто всегда интересовался как дела, как семья. Человек был хороший, очень даже.

Пока он лежал в больнице, я узнаю, что беременна третьим ребенком. Очень долго у нас не получалось, и вот тебе на! Радости не было предела! Мужу постоянно говорила: «Скажи Василичу! Скажи Василичу, что я в положении, ему приятно будет. Хорошая новость же!». Вот каждый день просила его об этом сказать, прямо, как наваждение какое-то было, что надо это сказать, что Василич должен это знать. Но не успел муж этого сделать.

На похороны я, конечно, не пошла. Прошла пара недель. Снится мне Василич, причем так ясно и чётко его вижу, как наяву. И обстановка — у нас дома, возле лестницы на чердак. Спускается, он с этой лестницы и смотрит на меня. Говорю ему:

— Василич? Что ты тут делаешь, ты же умер!

— А меня за тобой послали. Ты следующая…

Сказать, что я пребывала в шоке, значит не сказать ничего.

— Василич, я не могу… Василич, я беременна…

Он задумался, опустил голову.

— Да? Значит я там, наверху передам, что тебе нельзя сейчас.

И стал подниматься по ступенькам лестницы наверх. Поднялся наполовину, смотрит на меня сверху вниз и говорит:

— Я потом за тобой приду, позже…

Прошло уже 11 лет. Надеюсь, что у меня ещё есть время.