У меня в квартире какие-то звуки

Засунув ноги в тапки, я зашуршал на кухню взять пивка, чтобы потом вернуться и на пару часиков погрузиться в Инет. «Завтра помою», — сказал я сам себе, заметив в раковине гору грязной посуды. Минусы холостяцкой жизни, знаете ли. Нащупав в холодильнике пару охотничьих колбасок, я довольно хмыкнул. Захватив две бутылки пива одной рукой и прижав к груди пакет с колбасками другой, я деловито зашагал в спальню, где, на кровати, меня ждал мой ноутбук.

Совершенно некстати зазвонил городской телефон.

Я метнулся в гостиную, сгрузил пиво с колбасками на стол и взял трубку.

— Серёженька, — голос Маринки испуганно дрожал, — ты не мог бы приехать ко мне сейчас?

— Что-то случилось? — нахмурился я.

Маринка всхлипнула.

— Мне страшно, Серёженька… Очень… У меня в квартире какие-то звуки…

— Какие звуки?

Блин, почему женщины сразу не могут выложить суть!

— Страшные. Странные. Не могу описать… Просто в милицию звонить по такому поводу, сам понимаешь…

— Сейчас приеду. Не боись, всё путём будет.

— Пожалуйста, — Маринка заплакала, — приезжай скорее. Мне очень страшно.

— Выйди на улицу и жди меня у подъезда, ок? — предложил я, прикидывая, сколько времени у меня уйдёт на дорогу к ней.

— Хорошо, — сказала Маринка и повесила трубку.

Через полторы минуты я уже спускался в лифте. Бензина должно хватить, вся дорога — минут пятнадцать, если без пробок. Не час пик конечно, но в Москве нельзя сказать наверняка, будут пробки или нет. А ехать-то всего ничего, с запада на юго-запад. По Садовому поеду, так быстрее получится, решил я.

Темнело. Проезжая мимо поста ДПС, я возрадовался тому, что не успел выпить пива.

Маринка… Я невольно улыбнулся при мысли о ней. Миниатюрная, потрясающе красивая шатенка, с огромными, как у котёнка, глазами. В свои тридцать четыре года она успела дважды побывать замужем и дважды развестись. Детей у неё не было, как-то не сложилось. Жила она одна в «двушке», которую снимала у какой-то бабки.

Подъехав к нужному подъезду, Маринки я не обнаружил. Во дворе никого не было, несмотря на то, что обычно около этой высотки по ночам гуляла молодёжь.

Набрав номер квартиры на домофоне, я слушал гудки. «Я, Марин» — отрывисто бросил я в ответ на снятую трубку. Ответа не последовало. Но писк раздался, и дверь подалась.

Поднявшись на восьмой этаж, я обнаружил чёрную железную дверь на месте привычной, деревянной, обитой вагонкой. «Ремонт, что ли, сделала», — подумал я, и нажал на кнопку звонка. Дверь открыл пенсионер в семейных трусах и грязной серой майке, явно поддатый. На вид ему было лет шестьдесят-шестьдесят пять.

— Чё надо? — весьма недружелюбно спросил он, уставившись на меня.

— Эээ, а Марина… Марину позовите, пожалуйста.

— Нет здесь никакой Марины! — гаркнул мужик, и захлопнул дверь.

Ничего толком не понимая, я полез в карман за мобильником, как вдруг он запиликал, сообщая о входящем звонке. Я глянул на экран — звонила Маринка.

— Алло, Маринк…

— Серёженька, — всё тем же испуганным голосом молила Маринка, — ты не мог бы приехать ко мне сейчас?

— Так, блин, я приехал же…

— Мне страшно, Серёженька… Очень… У меня в квартире какие-то звуки…

Вот тут страшно стало мне. Реально страшно.

— Кто это! — я попытался придать своему голосу максимально угрожающие и суровые оттенки.

— Страшные. Странные. Не могу описать… Просто в милицию звонить по такому поводу, сам понимаешь…

Запись, похоже…

— Алло? Слышь, приколист хренов, найду ведь, башку разобью… Шутник долбаный.

— Пожалуйста, — послышались всхлипывания, — приезжай скорее. Мне очень страшно.

— Слушай сюда, урод! — я орал на весь подъезд, — Если это хренов розыгрыш, то он весьма неудачный, усёк!

— Хорошо, — раздалось в трубке, и связь оборвалась.

Я набрал Маринку. Занято. Повторил попытку. Снова занято. «Может, подъезды перепутал», — подумал я, вызывая лифт. Спокойно, всё в порядке, успокаивал я себя. Если это пранкеры, то… Если это пранкеры, то Маринка с ними заодно… Но насколько я её знал, она не стала бы так шутить. А потому эту версию я отверг как малореальную.

В лифте я заметил объявление, криво налепленное на стенку: «Придёшь ты в холоде ночном. И пожалеешь ты о том». И номер мобильного Маринки.

Я сглотнул и протёр глаза.

«Продам щенка ньюфаундленда. Кобелёк. Тамара». И незнакомый номер.

Тьфу, блин, совсем уж нервы ни к чёрту, подумал я, выходя из лифта. На побелке зажигалкой было выжжено: «Мягкий Аромат Реальных Иллюзий Настигнет Агрессию» — «Что за бред, вашу мать!» — пронеслось в голове, и я выскочил из подъезда.

Машины не было. Не было! Я обернулся и посмотрел на номер подъезда. Подъезд Маринкин. Люди во дворе отсутствовали. Засунув ноги в тапки, я зашуршал на кухню взять пивка, чтобы потом вернуться и на пару часиков погрузиться в Инет. «Завтра помою», — сказал я сам себе, заметив в раковине гору грязной посуды. Минусы холостяцкой жизни, знаете ли. Нащупав в холодильнике пару охотничьих колбасок, я довольно хмыкнул. Захватив две бутылки пива одной рукой и прижав к груди пакет с колбасками другой, я деловито зашагал в спальню, где, на кровати, меня ждал мой ноутбук.

Совершенно некстати зазвонил городской телефон.

Я метнулся в гостиную, сгрузил пиво с колбасками на стол и взял трубку.

— Серёженька, — голос Маринки испуганно дрожал, — ты не мог бы приехать ко мне сейчас?

— Что-то случилось? — нахмурился я.

Маринка всхлипнула.

— Мне страшно, Серёженька… Очень… У меня в квартире какие-то звуки…

— Какие звуки?

Блин, почему женщины сразу не могут выложить суть!

— Страшные. Странные. Не могу описать… Просто в милицию звонить по такому поводу, сам понимаешь…

— Сейчас приеду. Не боись, всё путём будет.

— Пожалуйста, — Маринка заплакала, — приезжай скорее. Мне очень страшно.

— Выйди на улицу и жди меня у подъезда, ок? — предложил я, прикидывая, сколько времени у меня уйдёт на дорогу к ней.

— Хорошо, — сказала Маринка и повесила трубку.

Через полторы минуты я уже спускался в лифте. Бензина должно хватить, вся дорога — минут пятнадцать, если без пробок. Не час пик конечно, но в Москве нельзя сказать наверняка, будут пробки или нет. А ехать-то всего ничего, с запада на юго-запад. По Садовому поеду, так быстрее получится, решил я.

Темнело. Проезжая мимо поста ДПС, я возрадовался тому, что не успел выпить пива.

Маринка… Я невольно улыбнулся при мысли о ней. Миниатюрная, потрясающе красивая шатенка, с огромными, как у котёнка, глазами. В свои тридцать четыре года она успела дважды побывать замужем и дважды развестись. Детей у неё не было, как-то не сложилось. Жила она одна в «двушке», которую снимала у какой-то бабки.

Подъехав к нужному подъезду, Маринки я не обнаружил. Во дворе никого не было, несмотря на то, что обычно около этой высотки по ночам гуляла молодёжь.

Набрав номер квартиры на домофоне, я слушал гудки. «Я, Марин» — отрывисто бросил я в ответ на снятую трубку. Ответа не последовало. Но писк раздался, и дверь подалась.

Поднявшись на восьмой этаж, я обнаружил чёрную железную дверь на месте привычной, деревянной, обитой вагонкой. «Ремонт, что ли, сделала», — подумал я, и нажал на кнопку звонка. Дверь открыл пенсионер в семейных трусах и грязной серой майке, явно поддатый. На вид ему было лет шестьдесят-шестьдесят пять.

— Чё надо? — весьма недружелюбно спросил он, уставившись на меня.

— Эээ, а Марина… Марину позовите, пожалуйста.

— Нет здесь никакой Марины! — гаркнул мужик, и захлопнул дверь.

Ничего толком не понимая, я полез в карман за мобильником, как вдруг он запиликал, сообщая о входящем звонке. Я глянул на экран — звонила Маринка.

— Алло, Маринк…

— Серёженька, — всё тем же испуганным голосом молила Маринка, — ты не мог бы приехать ко мне сейчас?

— Так, блин, я приехал же…

— Мне страшно, Серёженька… Очень… У меня в квартире какие-то звуки…

Вот тут страшно стало мне. Реально страшно.

— Кто это! — я попытался придать своему голосу максимально угрожающие и суровые оттенки.

— Страшные. Странные. Не могу описать… Просто в милицию звонить по такому поводу, сам понимаешь…

Запись, похоже…

— Алло? Слышь, приколист хренов, найду ведь, башку разобью… Шутник долбаный.

— Пожалуйста, — послышались всхлипывания, — приезжай скорее. Мне очень страшно.

— Слушай сюда, урод! — я орал на весь подъезд, — Если это хренов розыгрыш, то он весьма неудачный, усёк!

— Хорошо, — раздалось в трубке, и связь оборвалась.

Я набрал Маринку. Занято. Повторил попытку. Снова занято. «Может, подъезды перепутал», — подумал я, вызывая лифт. Спокойно, всё в порядке, успокаивал я себя. Если это пранкеры, то… Если это пранкеры, то Маринка с ними заодно… Но насколько я её знал, она не стала бы так шутить. А потому эту версию я отверг как малореальную.

В лифте я заметил объявление, криво налепленное на стенку: «Придёшь ты в холоде ночном. И пожалеешь ты о том». И номер мобильного Маринки.

Я сглотнул и протёр глаза.

«Продам щенка ньюфаундленда. Кобелёк. Тамара». И незнакомый номер.

Тьфу, блин, совсем уж нервы ни к чёрту, подумал я, выходя из лифта. На побелке зажигалкой было выжжено: «Мягкий Аромат Реальных Иллюзий Настигнет Агрессию» — «Что за бред, вашу мать!» — пронеслось в голове, и я выскочил из подъезда.

Машины не было. Не было! Я обернулся и посмотрел на номер подъезда. Подъезд Маринкин. Люди во дворе отсутствовали.

Я достал мобильник и набрал 02.

Гудки ожидания сменились тишиной.

— Алло! — закричал я.

— Серёженька, ты не мог бы приехать ко мне сейчас?

Я выключил мобильный.

Всё это надо было осмыслить. В ином случае можно и умом тронуться. Несколько минут я обдумывал произошедшее. Потом понял, что логике это всё не поддаётся, но по факту, где Марина я не знаю, а машину мою угнали. Взяв себя в руки, я включил мобильный и набрал номер моего лучшего друга, Евгения.

— Алло, — знакомый голос. Это радует.

— Алло, Женька, слушай, помощь твоя нужна. У меня тачку угнали…

— Мне страшно, Серёженька, — сказал Женя, — Очень… У меня в квартире какие-то звуки…

Я сглотнул и отключился. Они меня разыгрывают. Как пить дать, разыгрывают. Дурацкие шутки. «Считайте, что я обиделся», — ребята, подумал я.

Я прошёл в арку, завернул за угол и увидел светящийся зелёный крест. Дежурная аптека. Отлично, зайду куплю валерьянки. Более чем актуально сейчас. Посмотрел на часы. Половина одиннадцатого. Сердце колотилось в груди, ноги подкашивались. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я вошёл внутрь.

В аптеке никого, кроме одиноко стоявшей спиной ко мне девушки-фармацевта, не было.

— Гм, — откашлялся я, доставая портмоне, — Будьте добры, настойку валерьянки.

Девушка, продолжая стоять спиной ко мне, повернула голову на сто восемьдесят градусов и мужским басом произнесла:

— Это не поможет.

Я чуть не обделался от страха и, с разбегу врезавшись во входную дверь аптеки, выскочил на улицу. И вот тогда-то понял, что розыгрышем здесь и не пахнет. Меня стало трясти от страха, и я потерял сознание…

— Вы записывайте, записывайте, господа аспиранты.

— Мы записываем.

— Хорошо. Значит, что касается данного больного… Кузнецов Сергей Иванович, двадцать шесть лет. Диагноз: делирий. Симптоматика…