Улыбка мёртвой Афродиты

В разгоряченной музыкой толпе, В нестройном танце стройных, жарких тел В одной лишь деве, словно в божестве, Свой будущий шедевр разглядел.

И грации полно движение колен, И томный взмах накрашенных ресниц… Вот героиня сказок и поэм!

Здесь вдохновение не чувствует границ.

Её увел от шумной суеты, Она шутила, верила, смеясь.

Он был красив, он с ней уже на «ты», Она, как дурочка наивная, велась.

Лишь только дверь закрылась за спиной, Прижал к стене, но целовать не стал.

Он изучал её черты душой, Он красоту невинную читал.

Ресницы темные, огромные глаза, Изящный нос, очерченные губы, Волос копна чернее, чем смола, Взгляд с вызовом, наивный и чуть глупый… Вдруг со всей силы ей ладонью по лицу, И падает она на пол паркетный Того только и надо подлецу:

«Ты избрана! Я сделаю тебя бессмертной!» Напрасно плакала, просила и молилась.

— Сильнее плачь! — кричал безумец ей.

И каждую слезу, что по щекам струилась, Он в чашу собирал и бил еще больней.

Уставшая от боли извиваться, Кровавыми губами, не дыша, Все приняла и, перестав бояться, Как милость смерть свою она звала.

И вот уж до краев сосуд слезами полон.

Она молчит, израненная, ждет, А он над ней, как над добычей ворон, Из губ разбитых крови в шприц берет.

Безжалостно он лезвием от бритвы Рисует на спине ее квадрат, Сдирает кожу, вознося молитвы, Не отрывая фанатичный взгляд.

Она теряет, бедная, сознанье, А он идет и разжигает печь.

Ее избитую, в безвольном состояньи Кидает в топку, чтобы тело сжечь.

Ласкает жар израненные плечи, Вся в похоти нещадного огня… Он с удовлетворением приметил, Что перед смертью она пришла в себя… Он кожу высушил и сделал полотно, Грунтом покрыл, оставил подсыхать, Остывшей печки отворил окно, Стал пепел нежный щеткой собирать.

С волос отрезанных он приготовил кисть, Развел слезами пепел на палитре… А кровью, что собрал художник в шприц, Он написал улыбку мертвой Афродиты.