Утопший

Не паста, а так, заметки на полях.

Напишу-ка о кошмарах. Предчувствуя скорый его приход, хочу привести некоторую подборку своих сновидений.

Свое детство я провел на Волге, в самом широком ее месте. Каждое лето в ней гибли десятки людей. Все то время, что я жил на ее берегу, мне и в голову не приходило, что я однажды могу встретить колыхающееся на волнах раздувшееся тело. Да и судьба не подкинула мне такого случая.

Но когда я вырос и стал помалу осознавать все опасности, исходящие от окружающего меня мира (а случилось это уже после моего переезда в белокаменную), я стал панически бояться водоемов. Связано это было с риском встретить утопленника. Этот страх стал настолько навязчивым, что мне до сих пор снятся сны о воде.

Порой я прогуливаюсь по трапецевидной бетонной дамбе. С одной стороны — покатый спуск к воде, с другой — чуть более крутой поросший травой подъем на пешеходную площадку. И вот я иду, вдыхая ароматы гниющих водорослей, цепляюсь ногами за кучки иссушенных солнцем речных растений, раскиданные тут и там на известковой тропинке, усердно пряча взгляд, елозя им под ногами, оборачиваясь на город по правую руку, буквально отдирая глаза от речного полотна.

Иногда сижу на краю дикого пляжа, а на воде покачиваются огромные красные спасательные круги. И небо синее-синее, гнетущая идиллия, которая дразнит и успокаивает едва ли.

И всякий раз я не выдерживаю и жадно вглядываюсь в бескрайнюю синеву, ища кого-то глазами… и, конечно же, нахожу. Синего, раздутого, покачивающегося на волнах. Каждый раз у меня сжимается сердце. Это жуткое, жуткое чувство раба в собственном теле - беспомощного зрителя, обреченного следовать воле хозяина.

И самое дикое — неизбежность встречи, этого мозгового коллапса и мокрых от пота простыней. Один-единственный раз я просто не успел заметить его — был разбужен — и оттого радостно бушевал весь оставшийся день. До следующего раза.

Шведский писатель Йон Айвиде Линдквист в своем романе «Блаженны мертвые» блестяще раскрыл тему. Долго не мог заставить себя войти в воду.

«Мертвец дернул сильнее, и сквозь возникшую щель в двери Анна вдруг увидела его целиком — голое распухшее тело, словно комки теста, нанизанные на позвоночник. И тут она поняла.

Утопленник. Это утопленник.

Анна нервно засмеялась, продолжая тянуть на себя дверь, и перед ней еще раз мелькнуло его полусгнившее, объеденное рыбами тело».

Это страшно, друзья мои — быть жертвой бессознательного.