В бездне снов

Фандом: Ориджиналы. Ищи меня глубоко в бездне своих снов. Я лежу еще шестью футами глубже.

Sechs Fuss tieferОн лежал поперёк кровати с широким блокнотом, чёркал карандашом и шипел что-то сквозь зубы…

Я завис над его телом в позе жадного похотливого змея: вытянув голову стрелой, а хвост завив в два кольца, похожие на восьмерку. Или на бесконечность. Он так поглощён своей работой, что не замечает ничего вокруг. Тем лучше. Тем слаще. Моему парню совсем необязательно знать, что я не человек. Пока… необязательно.

Я высунул длинный язык и коснулся шрама на его лопатке. Андреас почти неуловимо дёрнулся, его кожа дрогнула, покрываясь прозрачной плёнкой моей слюны. Его шрам… узкая полоска сероватой соединительной ткани в тоненьком частоколе розовых рубцов. Его шрам… я облизывал тонкий след трагедии, расколовший его душу натрое, и одну треть — убившую. Его шрам… мои глаза с поволокой закрыло третье веко, я слышал крик человека, топящего педаль тормоза, чувствовал вонь горящей резины, чувствовал боль, обрывающуюся в ничто, вопль ужаса и отчаяния, невысказанный, застрявший в горле. Видел кровь… она текла по обивке автомобильных сидений, разливалась по полу, а потом и по асфальту. Все заволок едкий дым, угар вытеснил грязный воздух из лёгких, язычки пламени лизали мою плоскую змеиную морду, она была прижата к стеклу, я смотрел на тела в агонии… нет и агонии, все опоздали, всё кончено… но вот я открыл глаза, и всё пропало.

Снова полутёмная комната с разноцветным ночником и россыпью звёздочек на потолке. Снова кровать на четверых, в которой лежал только один… потому что мне нужен один. Его спина напряжена, красивые рельефные мышцы плеч и предплечий устали поддерживать это тело в полулежащем состоянии, но он всё писал и писал… свой рассказ, о котором стеснительно сказал лишь: «Это наброски. Ты не отвлекаешь».

Я не отвлекал… ещё как отвлекал. Полез языком в его ухо, он захихикал, роняя карандаш, и чуть не вскинул голову. Я шарахнулся в сторону, успев принять нормальный облик, и плюхнулся с размаху на кровать.

— Шумишь, — выдал Андреас, окончательно поднимая голову. Его сломанный карандаш покатился с собранного буграми одеяла на пол. Я поймал его и незаметно восстановил. Просто коротко и кроваво блеснул одним глазом… левым… и неровно обломанный грифель прирос обратно. Отдал парнишке, бросив всего один взгляд в его почёрканный блокнот, и он уже восседал на мне сверху, заставляя смотреть только на него. Его прекрасное мальчишеское лицо с едва заметными скулами… позже они наметятся резче. И… что-то, что неумолимо притягивало меня каждый раз, когда он был так серьёзен. Второй шрам, перерезающий бровь. — Что?

— О чём ты пишешь, малыш?

«О своей боли», — ответили серые глаза.

— Неважно, — ответили губы.

— Ты же покажешь потом всё равно.

— Покажу…

«Заберёшь это у меня?» — взмолились вдруг глаза. Но всего на секундочку. Андреас быстро закрыл их, предателей.

— Заберу… — произнёс я тихо, обвивая его талию длинными руками.

— Что? — прошептал он с таким видом, будто не понял.

— Ничего, ничего. Девственность у тебя заберу, говорю, — я улыбнулся достаточно похабно, чтобы лишить его лицо печальной серьёзности.

— Когда?! — он всегда так эмоционально вскидывался, едва я касался этой темы.

— Года через два.

— Почему так долго… — он спрятал улыбку и лёг, наваливаясь. Его тело… ощупал быстро, практически молниеносно, как профессиональный растлитель, ведь малолетние так быстро вырываются и убегают. Любые… кроме этого парня.

— По кочану, мой школьник. Но меня можешь трахать хоть сейчас, — я стянул его джинсы пониже, вырывая аккуратно заправленную в них футболку, задрал её и положил ладонь на его живот. От пупка вниз, глубоко в ширинку вела светлая характерная дорожка… на ней было всего несколько волосков. Вот когда их будет больше, и они огрубеют, потемнев…

Я тронул их кончиками пальцев, Андреас вздрогнул, бессознательно приоткрывая рот. Сбоку на животе, совсем близко к запретной линии джинсов проступила вена, запульсировала мне в руку. Какой чувствительный. Мне бы так легко возбуждаться от одного осторожного касания…

— А если я сдамся раньше? — он тяжело дышал, не сводя глаз с моей руки, скользящей по животу вниз, вниз, вниз… так, будто эта дорожка нескончаема и никогда никуда не приведёт.

История ждёт вашей реакции

Страница 1 из 2Далее ›