В компании покойников

Рассказывает пенсионерка Мария Безрукова из поселка Поярково Амурской области: Случилось это 31 декабря 1990 года… Конечно, к Новому году все готовятся пекут, варят, стряпают. Вот и я все это сделала, даже налепила пельменей.

Накрыла стол, пододвинула его к дивану, вскипятила самовар. Торт приготовила. Села и сижу в одиночестве жду, когда Михаил Сергеевич Горбачев поздравит меня по телевизору с Новым годом.

Он наконец поздравил. Я поблагодарила его, а часы пробили полночь.

Поднялась я из-за стола и говорю вслух:

Ну и что с того, что осталась я в этой жизни совсем одна? Никто не пришел сегодня ко мне в гости, да и я ни к кому не пошла, потому как не к кому ходить… Уж коль не довелось встречать Новый год с живыми буду встречать с покойниками.

И начинаю со скуки дурачиться. Устраиваю «домашний спектакль» для самой себя. Открываю дверь, ведущую из дома на двор, говорю с поклоном:

— Заходите.

А сама отошла в сторону от двери, стала в прихожей в угол. Жду.

И что вы думаете? Неожиданно заходят в дом все мои четыре брата, ныне покойные. Раздеваются, разуваются.

Я стою, совершенно обомлев. Так сказат, с отвисшей челюстью.

Следом за мертвыми братьями входят в дом другие милые моему сердцу покойники отец и мать.

За ними мой муж; он зашел последним. И все они раздеваются, разуваются, а я гляжу на них и дивлюсь тому, какой необыкновенной красоты у них одежда и обувь.

Справившись с душевным волнением и как бы смирившись с тем, что они все вместе пришли в гости ко мне (сама же ведь позвала!), я и говорю:

— У вас чудная обувка, такая красивая. Да и пальто у вас не такие, как у нас. Блестящие, переливающиеся… Иностранные, что ли?

Ну а они, свои иностранные пальто и башмаки скинув, проходят мимо меня в жилую комнату. Проходят молча. Не слышат как бы моих расспросов насчет чудной одежды.

Вошли в комнату. Я за ними.

Начали садиться за стол.

Я посчитала: нас 8 человек, а мест для сидения за столом оказалось 7. Семеро, включая меня, расселись, а один из братьев, оставшийся без места, бегает, бегает молча вокруг стола, суетится, ища, куда бы присесть ему. Кое-как усадила я его рядом с собой на краешек дивана.

Достала из шкафа восемь рюмок хрустальных. Хотела налить шампанского, да не смогла открыть бутылку.

Говорю, обращаясь к моим дорогим гостям, явившимся с того света:

Может быть, кто-то из вас откроет бутылку?

Но все в ответ молчат как и прежде. Будто воды в рот набрали.

— Ладно, говорю. Обойдемся без шампанского. Будем пить пиво. Есть у меня в запасе несколько бутылочек.

Разливаю по рюмкам пиво. Покойники ни слова не говоря тянут свои руки ко мне, чокаются рюмками с моей рюмкой. И я отчетливо слышу звон хрустальных рюмочек при их соударении друг о друга.

После поставила я самовар, принесла конфеты, заварку. Торт разрезала, всем раздала по кусочку. Только взяла в руки чашку с чаем, как вдруг за окном закукарекал петух! Он жил в сарае у моих соседей.

Глянула я а все мои родные покойнички исчезли. Нет никого за столом. И главное рюмки с пивом стоят на столе, на тарелках разложены куски пирога, и все это нетронуто… Но я же ясно видела, как они пили пиво, ели пирог. Делали это молча! Бросилась я в прихожую нет там ни обуви, ни одежды их, чудной, иностранной.

Весь день потом ходила сама не своя. Крестилась да молилась. Да отдувалась: ай, мол, да я, встретила, дуреха старая, Новый год в компании покойников! Так что советую всем и каждому: пожалуйста, не зовите покойников под Новый год. Может быть и похуже, чем у меня.