В преисподней

Сорвавшись в горную ложбину, лежу на каменистом дне. Молчу. Гляжу на небо. Стыну…

И синий выем виден мне.

Я сознаю, что невозможно

Опять взойти на высоту,

И без надежд, но бестревожно,

Я нити грез в узор плету.

Пока в моем разбитом теле

Размерно кровь свершает ток,

Я буду думать, пусть без цели,

Я буду звук — каких-то строк.

О, дайте мне топор чудесный —

Я в камне вырублю ступень

И по стене скалы отвесной

Взойду туда, где светит день.

О, бросьте с горного мне края

Веревку длинную сюда,

И, к камню телом припадая,

Взнесусь я к выси без труда.

О, дайте мне хоть знак оттуда,

Где есть улыбки и цветы,

Я в преисподней жажду чуда,

Я верю в благость высоты.

Но кто поймет? И кто услышит?

Я в темной пропасти забыт.

Там где-то конь мой тяжко дышит,

Там где-то звонок стук копыт.

Но это враг мой, враг веселый,

Несется на моем коне.

И мед ему готовят пчелы,

И хлеб ему в моем зерне.

А я, как сдавленный тисками,

Прикован к каменному дну

И с перебитыми руками

В оцепенении тону.