Вертолёт-призрак

Осень 1986 года. Я - старший матрос в морской авиации на Дальнем Востоке. Поскольку в моих документах было упомянуто, что меня призвали из университета с хорошей репутацией, мною заткнули вакансию, не предназначенную для срочнослужащих. Я был помощником оперативного дежурного в стратегическом авиационном полку.

Гарнизон зажат на небольшом лоскутке между сопок. В нём - наш полк и ещё несколько частей. В сопках неподалёку - секретные объекты. На одном - часть, которая хранит «обычное» оружие для наших самолётов, на другом - аналогичная часть с ядерным оружием. Воскресное утро во время осеннего затишья, когда самолёты переводят с летней эксплуатации на зимнюю. В такие дни за целые сутки дежурства может вообще ничего не произойти. А тут - звонок из оружейной части. Вначале дежурный по части, потом - её командир. Рычат от гнева: над их хранилищем летает вертолет Ми-8: то зависает, то шланг какой-то спускает.

Обзваниваем все точки: нигде никаких полётов. Никакие заявки на использование воздушного пространства в нашем районе не открыты. Ни наш руководитель полётов (он включил всю свою технику по нашему указанию), ни органы ПВО никаких вертолётов не видят. Пока доложили высокому начальству - оружейники сказали, что вертолёт набрал высоту и улетел. Причём туда, где его просто не могли не увидеть локаторщики. Но не увидели.

Проходит полчаса. Мы пишем объяснительные, где по записям в журналах дежурств указываем, какую информацию откуда и когда получали и какую информацию куда и когда передавали. И тут звонок из второй части, ядерной. Тоже вертолёт над хранилищами. Высокое начальство во гневе. Ядерщики готовы стрелять по вертолёту из автомата. Мы получаем команду разворачивать пулемётные точки ПВО (конечно, они не готовы). Дежурной паре истребителей на соседнем аэродроме (там часть, которая прикрывает нашу) объявляют тревогу… И тут выясняется, что вертолёт снова улетел и снова никакие технические средства его не зафиксировали.