Волчьи ягоды

Написано в соавторстве Евгением Пасечником и Даниилом Веселовым.

1 глава

Однажды, когда солнце уже кланялось к вечеру, по разбитой, сельской дороге, ловя каждую яму, ехал не менее разбитый внедорожник. Не подумайте чего, это был повидавший не мало на своём веку, серого цвета УАЗ-ик с тканевой крышей. Водитель которого, Егор Валерьянович, бывалый тракторист, был немного пьян. Сразу видно дядя Егор, (так его называли все знакомые), был из местных и каждого ГАИ-шника знал в лицо,, ведь поди с каждым из них с детства колесил по просёлочным дорогам на велосипедах. Так водится в маленьких поселениях: все друг-друга знают, каждый кому-то кум, или сват.

— Да не бойся, ты. — прохрипел он своим прокуренным басом сидящему рядом Антону, парню лет, примерно двадцать, двадцать два, закурил.

— не тормознут. Доедим! И не таким водил. — Продолжил он, но, почему-то, сидящему рядом от его слов не стало спокойнее, парень крепко накрепко держался за ручку над обшарпанной дверью машины, когда УАЗ-ик трясло.

— Я… йа (заикался немного), как бы, не о штрафе беспокоюсь. — перекрестился парень. Дождь щедро омывал от придорожной пыли когда-то давно потрескавшееся лобовое стекло, на нём поломанный «дворник» еле-еле скрипел. Мимо пруда, до деревни, верст не более пяти.

— Значит скоро доедем.

Подумали оба.

Только Егор Валерьянович, представлял себе уютную избу, в кой-то веке не бранящуюся жёнушку старающуюся об ужине, да включенный телевизор — сегодня играла его любимая хоккейная команда, а сидящий рядом паренёк, не разделяя его оптимизма, думал о несколько другом, о холодящем душу морге, куда их искорёженные аварией трупы доставит такой же подвыпивший, сельский водила как дядя Егор.

В горле пересохло и парень пробубнил:

— Тебе не кажется что выпивка за рулём не к добру?!

— Выпивка за рулём — будто бы не расслышал Егор Валерьянович

— я по-твоему выпивка? —

Но поняв что его шутка умерла так и не успев вызвать улыбку, ухмыльнулся сам.

— Нет, не кажется. Пива не будешь. — в его мозолистых руках были руль, да полупустой баллон с пивом. В одной руке руль, в другой баллон. И как он вёл?

— Не откажусь, но ты смотри за дорогой. — давился икотой парень.

Он ведь не за рулём, да и Валерьяныч трезвее останется. Односельчанам нужно делить тягости друг-друга. Потянулся было за выпивкой, но не тут то было

— Я же говорю, не будешь. — дядя Егор, как мальчишка смеясь осушил из горла оставшееся на дне пиво и выбросил в открытое окно. Мол какой же он остроумный. Подумать только, этому человеку, раздавшемуся пузом вширь, с плешью и сединою на висках, пятый десяток лет. Воистину: первые сорок лет из детства в жизни мужчины самые тяжёлые.

— Что-то мы тащимся как улитки — после допитого в дяде Егоре проснулись то ли гонщик и жажда скорости, а то ли безумец-самоубийца. Как знать, как знать.

Педаль газа вдавилась в пол, но ржавое, кряхтящее «корыто» не особо прибавило ход.

— Я думаю ты, дядя Егор, и едешь и летишь одновременно. — не отводя встревоженного взгляда от узкой полосы проезжей части, с негодованием посетовал юноша. С боков, над машиною, вдоль дороги, свисали как бы костлявые ветви деревьев. Чёртова осень, ни листочка, напугаться можно. Темнело.

Пред машиной мелькнула чья-то тень, фары озарили силуэт, сильный удар, руль вывернули резко в право, обочина, кювет, от сильного удара об дерево парня выбросило через лобовое стекло, водитель с окровавленным лбом лежал на руле. Верно предвкушению о сытном ужине в уютной избе за матчем любимой команды Егора Валерьяновича не суждено сбыться.

Не знаю сколько прошло времени, может час - другой, а может и не более пяти минут, как Антон очнулся, история этого не сохранила. Голова его трещала так, будто выпивал именно он, а не горе-водитель. Звон в ушах, повсюду ссадины, на лбу лёгкое рассечение, сочилась кровь. Парень кое-как поднялся, но вроде бы кости целы. Пренеприятнейшее происшествие. Огляделся в темноте, на зов

— Дядя Егооор, как вы?! — его соучастник по несчастью не откликался. Парня охватила тревога за жизнь его старого знакомого, но он почему-то громко засмеялся

— Я жив, я жив! — видимо до ночёвки в морге ему ещё много, премного поездок по убитым просёлочным дорогам.

Прихрамывая, почти на ощупь, юноша подошёл к дымящемуся, измятому капоту машины, которая непрерывно сигналила. Видимо, голова раненного деда лежала на клаксоне.

— Дядя Егор, держись. Не умирай. — хрипел парень с разбитым носом

— хоть бы был живым, хоть бы был живым. — причитал он, кое-как открыв перекошенную дверь со стороны водителя, она со скрипом отвисла. В лесу прокаркали вороны, ведь сумерки уже густо въелись в ночь, было жутко.

Вроде знакомые места, а такое чувство что как не в своей тарелке. Видимо стресс. Написано в соавторстве Евгением Пасечником и Даниилом Веселовым.

1 глава

Однажды, когда солнце уже кланялось к вечеру, по разбитой, сельской дороге, ловя каждую яму, ехал не менее разбитый внедорожник. Не подумайте чего, это был повидавший не мало на своём веку, серого цвета УАЗ-ик с тканевой крышей. Водитель которого, Егор Валерьянович, бывалый тракторист, был немного пьян. Сразу видно дядя Егор, (так его называли все знакомые), был из местных и каждого ГАИ-шника знал в лицо,, ведь поди с каждым из них с детства колесил по просёлочным дорогам на велосипедах. Так водится в маленьких поселениях: все друг-друга знают, каждый кому-то кум, или сват.

— Да не бойся, ты. — прохрипел он своим прокуренным басом сидящему рядом Антону, парню лет, примерно двадцать, двадцать два, закурил.

— не тормознут. Доедим! И не таким водил. — Продолжил он, но, почему-то, сидящему рядом от его слов не стало спокойнее, парень крепко накрепко держался за ручку над обшарпанной дверью машины, когда УАЗ-ик трясло.

— Я… йа (заикался немного), как бы, не о штрафе беспокоюсь. — перекрестился парень. Дождь щедро омывал от придорожной пыли когда-то давно потрескавшееся лобовое стекло, на нём поломанный «дворник» еле-еле скрипел. Мимо пруда, до деревни, верст не более пяти.

— Значит скоро доедем.

Подумали оба.

Только Егор Валерьянович, представлял себе уютную избу, в кой-то веке не бранящуюся жёнушку старающуюся об ужине, да включенный телевизор — сегодня играла его любимая хоккейная команда, а сидящий рядом паренёк, не разделяя его оптимизма, думал о несколько другом, о холодящем душу морге, куда их искорёженные аварией трупы доставит такой же подвыпивший, сельский водила как дядя Егор.

В горле пересохло и парень пробубнил:

— Тебе не кажется что выпивка за рулём не к добру?!

— Выпивка за рулём — будто бы не расслышал Егор Валерьянович

— я по-твоему выпивка? —

Но поняв что его шутка умерла так и не успев вызвать улыбку, ухмыльнулся сам.

— Нет, не кажется. Пива не будешь. — в его мозолистых руках были руль, да полупустой баллон с пивом. В одной руке руль, в другой баллон. И как он вёл?

— Не откажусь, но ты смотри за дорогой. — давился икотой парень.

Он ведь не за рулём, да и Валерьяныч трезвее останется. Односельчанам нужно делить тягости друг-друга. Потянулся было за выпивкой, но не тут то было

— Я же говорю, не будешь. — дядя Егор, как мальчишка смеясь осушил из горла оставшееся на дне пиво и выбросил в открытое окно. Мол какой же он остроумный. Подумать только, этому человеку, раздавшемуся пузом вширь, с плешью и сединою на висках, пятый десяток лет. Воистину: первые сорок лет из детства в жизни мужчины самые тяжёлые.

— Что-то мы тащимся как улитки — после допитого в дяде Егоре проснулись то ли гонщик и жажда скорости, а то ли безумец-самоубийца. Как знать, как знать.

Педаль газа вдавилась в пол, но ржавое, кряхтящее «корыто» не особо прибавило ход.

— Я думаю ты, дядя Егор, и едешь и летишь одновременно. — не отводя встревоженного взгляда от узкой полосы проезжей части, с негодованием посетовал юноша. С боков, над машиною, вдоль дороги, свисали как бы костлявые ветви деревьев. Чёртова осень, ни листочка, напугаться можно. Темнело.

Пред машиной мелькнула чья-то тень, фары озарили силуэт, сильный удар, руль вывернули резко в право, обочина, кювет, от сильного удара об дерево парня выбросило через лобовое стекло, водитель с окровавленным лбом лежал на руле. Верно предвкушению о сытном ужине в уютной избе за матчем любимой команды Егора Валерьяновича не суждено сбыться.

Не знаю сколько прошло времени, может час - другой, а может и не более пяти минут, как Антон очнулся, история этого не сохранила. Голова его трещала так, будто выпивал именно он, а не горе-водитель. Звон в ушах, повсюду ссадины, на лбу лёгкое рассечение, сочилась кровь. Парень кое-как поднялся, но вроде бы кости целы. Пренеприятнейшее происшествие. Огляделся в темноте, на зов

— Дядя Егооор, как вы?! — его соучастник по несчастью не откликался. Парня охватила тревога за жизнь его старого знакомого, но он почему-то громко засмеялся

— Я жив, я жив! — видимо до ночёвки в морге ему ещё много, премного поездок по убитым просёлочным дорогам.

Прихрамывая, почти на ощупь, юноша подошёл к дымящемуся, измятому капоту машины, которая непрерывно сигналила. Видимо, голова раненного деда лежала на клаксоне.

— Дядя Егор, держись. Не умирай. — хрипел парень с разбитым носом

— хоть бы был живым, хоть бы был живым. — причитал он, кое-как открыв перекошенную дверь со стороны водителя, она со скрипом отвисла. В лесу прокаркали вороны, ведь сумерки уже густо въелись в ночь, было жутко.

Вроде знакомые места, а такое чувство что как не в своей тарелке. Видимо стресс. Парень кинулся к водителю, вытащил его из машины, никак не мог нащупать пульс. Сердце бешено стучало, но вдруг раздалось

— Ты чего меня щупаешь как уличную девку! — чертыхнулся мужик приходя в чувства. — вот нас угораздило. Мать моя женщина! — добавил, когда поднялся на ноги, включил фонарик и осмотрел помятую машину.

— Живой. — громко выдохнул парень, на сердце полегчало. — Ничего Валерьяныч, машина ерунда. Главное мы целы.

— Это тебе ерунда, а я без машины как без ног, мне на чём в город ездить на подработки, продавать картошку там и прочее.

— Погоди, ты с поля колхозного его берёшь что ли?

— Будешь честным не проживёшь. Учись студент! — ухмыльнулся мужик, лоб его был разбит. — погоди-ка Тош, мы же сбили кого-то перед тем как свалиться в кювет.

— Да, вроде. — согласился парень, потирая раны и поправляя рваную штанину.

Егор направил луч фонаря вкруг машины, на дорогу и обочины, а там никого.

— Что же это было. Ни сбитого тела, никого. — задумался он.

— Чертовщина какая-то.

— Чертовщина. — согласился парень.

Деревья скрипели, будто призраки говорящие с ними. Ветер надламывал омертвевшие ветви и ронял их вниз. Темень, только луч тусклого фонарика во тьме.

Им бы лучше там не задерживаться, да только знали они округу вдоль и поперёк и травма ноги у Егора не позволяла быстро идти, так кое-как, с горем пополам до-хромали до края ветвистого леса, решили сократить, ведь напрямик было куда ближе добраться до села.

По дороги Валерьяныч совсем захмелел и мог передвигаться только опираясь на и без того с трудом идущего парня.

— Ну ты даёшь мужик, я тебя не донесу. — причитал наш герой.

Благо край села показался в дали, а дом Антона был как раз на отшибе, но выражение моя хата с краю, как ни странно, была ему не присуща, ведь не бросил пьянчугу в машине.

— Добрались! — воскликнул парень ввалившись в калитку.