Войди в роль!

Виктор Андреевич ходил туда-сюда, цокая каблуками туфель по кафелю.

— Господи, куда делся этот Дима! — то и дело вскрикивал Виктор.

Проходящая мимо девушка спросила:

— Вы — преподаватель театрального искусства?

— Да! А Вам какое дело? — грубо ответил учитель. Она сказала, что его ищет худенький мальчик в поношенной женской кофте. «Господи! Это же мой ученик!» — завопил педагог, и искать учащегося. Обнаружив адепта возле раздевалки, гувернер не стал его ругать за опоздание, а осведомился:

— Выучил текст? — мальчик закивал головой, говоря: «Да». После этого «препод» стал рыться в пакете, который Дмитрий принес с собой.«Так, костюм взял, лист с текстом тоже тут, ага»…

— Так, Дима, кого ты у нас изображаешь? Дворянина? Ладно, сходи быстренько, надень костюм, и будем репетировать. — велел Виктор Андреевич.

Через пару минут пацаненок вернулся в костюме. Едва молодому деятелю искусства велели показать своего героя, он сразу же начал:

— Добрый вечер, графини и лорды. Не изволите ли поведать, какова погода? Поелику аз давно покидал усадьбу, аз в неведении, ка… — четко и без запинки проговорил «господин знатного происхождения» но был оборван на полуслове.

— Господи! Сколько раз мы с тобой повторяли! Ты неправильно делаешь! Надо выставить ногу вперед, не базарить как какой-нибудь… Как какой-нибудь школьник, которому лишь бы стих быстренько рассказать, да свалить к себе назад за парту! Надо со смаком говорить, спокойно и с достоинством! Вот смотри, как я делаю! — и Виктор Андреевич начал изображать дворянина. Играл он великолепно! Вокруг этой парочки собралась толпа, наблюдающая за учителем, играющего дворянина. Когда педагог перестал играть, все захлопали в ладоши. Учитель спросил у Димы, запомнил ли он, как надо выступать, а потом попросил заново сыграть дворянина. Поглядев пару минут на жалкие попытки Дмитрия, Виктор нахмурился и начал стонать:

— Господи! Ну, как мне сделать тебя хорошим актером! Ну, что! Скажи, что мне на…

— Педагог подумал: «А что, если дать ему деньги за хорошую игру? Он же… Нищий. Вон, за сестрами одежду донашивает. У них и ножа то дома нет. Они, вон, с улицы железку принесли, и ей кое-как хлеб режут. Да, это его мотивирует!».

— Слушай, Дмитрий! Давай, ты хорошо отыграешь свою роль, а я… А я тебе пять… Нет, Девять тысяч дам! На еду! Покушаете там, что угодно купите!

— Мальчуган не поверил своим ушам. Но, все же ответил сдавленным голосом: «Да». И вдруг со сцены донеслось: «Дмитрий Ирисов, ученик Виктора Андреевича, на сцену!».

Дима вышел на сцену. На боку у него был нож, изображающий шпагу. В висках стучало. Сердце учащенно билось. Ладони потели. И вдруг пацаненок решил: «Я — дворянин! А это челядь. Тьфу на нее! Чего я должен бояться перед ними выступить? Мне за выступление должны дать деньги. Деньги! Я, всегда носящий бабскую одежду, куплю себе пиджак, брюки! Я! Я!». И вдруг пропал Дима. Вместо него был дворянин. И этот дворянин начал речь:

— Добрый вечер! Не изволите ли поведать, какова ныне погода? Поелику аз был в усадьбе, аз не разумею, каково на улице. — он отошел в сторону, но споткнулся, и упал. Кто-то засмеялся. Щеки мнимого дворянина покраснели.

— Чей смех разбил тишь, иже прежде нарушал токмо аз!

— Ну, я! — кто-то хохотнул вновь.

Мальчик пошел к девушке, которая это сказала. Глядя ей в глаза, размахнулся и отвесил ей пощечину. Поднялся страшный гвалт, в котором четко слышалось: «Как мерзкая челядь смеет касаться подола моей одежды!».

Прошло пару часов. Мальчик лежал в психушке. Мать молодого актера рыдала дома. Педагог Дмитрия в гневе рвал деньги, бился головой о стену. И у обоих в голове звучала роковая фраза: «Сошел с ума…».