Возвращение в реальный мир

История произошла со мной в 2007 году. Так случилось, что попала я на операционный стол. Все, что произошло дальше, или игра сознания под медикаментозным воздействием наркоза, или нечто иное, которое воспринималось мной как реальность.

Я обнаружила себя идущей через огромное зелёное поле. Единственная грунтовая дорожка, хорошо утоптанная, уходила до горизонта, как и само поле. Линия горизонта четко обозначалась и была целью моего движения. Почему я шла именно туда, сказать не могу. Но я знала, что идти нужно именно к горизонту.

Немного о самом поле. Это огромная площадь, переливающейся волнами изумрудной травы с длинными листьями. Стебли обвивали мои ноги, но были настолько мягкими, словно шелковыми, что я старалась сама их касаться.

Поле словно «жило» от одного переката до другого, хотя ветра не было. Поле на горизонте граничило с небесным сводом. Именно небесный свод, а не небо. Цвет исключительно небесно-голубой, яркий и насыщенный. Такое небо бывает весной, но на моем небосводе не было ни одного облака.

А ещё был свет. Он лился со всех сторон, но источника света я не видела. И это был не просто свет. Наверное, здесь больше подходит слово «благодать». Этот свет нёс тепло, которое не жгло, а обволакивало меня, ласкало мою кожу.

Обращаю внимание, что из одежды на мне белая невесомая батистовая рубашка до колен с широкими рукавами. По кайме рукавов и подолу выбита прошва, узоры замысловатые, необычные.

Я шла по дорожке, наслаждаясь своим состоянием. В душе был какой-то неописуемый восторг, радость, счастье. Душа пела. И одновременно был покой. Не было тревог, злости, раздражения, грусти, неизвестности или страха. Только поле, небо и свет.

И тут я понимаю, что сзади меня тоже кто-то идёт. Я оглядываюсь и вижу свою бабушку, которая умерла за 20 лет до этого. Бабушка молодая и красивая, гораздо моложе своего возраста на момент смерти.

Меня абсолютно не удивляет ее появление. Как будто вчера виделись. Иду дальше, она не отстаёт, о чем-то говорим. И тут я вижу ответвление от моей дорожки, оно уходит влево. Дорожку плохо видно, она мало истоптана, совсем мало, вся в траве. И трава другая, жесткая, колючая.

Бабушка мне говорит: «Поворачивай!». Я не хочу, все внутри сопротивляется, я хочу туда, к горизонту! Но звучит повторное, уже очень строгое: «Поворачивай!». И я вынуждена подчиниться.

Трава режет мои ноги, стебли цепляются, я с трудом продвигаюсь вперёд. Становится холодно, яркие краски потускнели. Появляется сумятица в душе, сопротивление, острое желание вернуться назад.

Бабушка идёт сзади, сердито приказывает идти вперёд. И тут стало совсем холодно. Небо сизым, трава жухлой. И откуда-то издалека раздаются глухие удары. Я их не слышу, а чувствую вибрацию в воздухе. Звук нарастает, бабушка исчезает, появляется боль в теле.

Я возвращаюсь в реальный мир и понимаю, что глухие удары — это хлопки рук врача возле моего лица. Я пытаюсь открыть глаза, наконец-то встречаюсь с ним взглядом. Врачей несколько, но четко вижу только этого.

Он критически меня оценивает, потом спрашивает: «Как тебя зовут?». Я с трудом отвечаю. Он стягивает с головы шапку, вытирает потное лицо и говорит: «Жить будешь».

Как оказалось потом, во время операции показатели жизнедеятельности были критически низкими, хотя изначально никаких предпосылок к такому повороту событий не предполагалось.

Приказала мне бабушка свернуть на еле натоптанную дорожку, увела в сторону. Видно, не время.

Прошло достаточно долгое время после случившегося, но то чувство комфорта из памяти не стирается.