Время торжествующей ведьмы

Бушевала гроза в эту страшную ночь. Друг погиб, и ему не сумел я помочь, Пред глазами стоит окровавленный лик, Лишь вчера восемнадцати лет он достиг. Ветер в ивах стонал мне: «Спасайся, беги!» Завтра тело найдут у туманной реки, Как печален оборванной жизни финал, Но в ту ночь о проклятье я правду узнал. Было это давно. Не желая нам зла, Возле города старая ведьма жила, Собирала коренья, траву и росу, И стоял её дом на отшибе, в лесу. Не творила она ни заклятий, ни бед, Только дети камнями кидались ей вслед, И боялись её - что тут можно сказать, Так боятся всего, что не в силах понять. Но однажды решили большие чины - Слуги дьявола в городе нам не нужны! Арестуйте её, и пускай на заре Эта чёртова ведьма пылает в костре. Я не видел того, но я слышу сейчас Истязаемой ведьмы пронзительный глас, Её вопли пробудят меня ото сна, Умирая в огне, прокляла нас она. И проклятье живёт; за грехи прошлых дней Мы расплатимся кровью шестёрки детей, Лишь исполнится им восемнадцать, тогда Поселится в их доме навеки беда. Сколько их доживают последние дни? Знаком ведьмы отмечены были они. Говорили, что так показал Сатана, День, когда из огня возродится она. Я всё видел. Я был там. При полной луне Друг мой Гарольд взял нож и ушёл в тишине, И дрожали навстречу ему зеркала, Отражая присутствие страшного зла. Да простит меня бог, я не смог удержать, Его руку. На лбу обозначив печать, Нож вонзил себе в горло он, мёртвым упал, И под грома раскаты я прочь убежал. И с тех пор я не знаю покоя и сна, Будет ночь, и меня вдруг разыщет она, Знак «Одиннадцать» дланью начертит на лбу, И меня похоронят в закрытом гробу. Был последний год века, искрился апрель, Птицы пели весне, торжествуя, свирель, На поныне, мне кажется, слышен для всех Старой ведьмы глухой, торжествующий смех.