Я так долго ждала тебя

Ну ты и выдумщик, шептала она, пытаясь смеяться тише, но ей это плохо удавалось, а я любил слушать ее смех, такой чистый, звонкий, поэтому я не смог устоять и рассмеялся вместе с ней. По ее довольной мордашке было видно, что рассказ пришелся по вкусу, что ж я тоже рад, рад каждой минуте, проведенной с ней, а как иначе. Тихо… она напряглась, кажется… да я слышу, мама идёт, а это всегда означает одно, мне пора уходить. Она все так же улыбается, но уже начинает грустить, я подмигиваю ей, прикладываю палец к губам и исчезаю в окне. В комнату входит мама. А я думаю, хорошо, что квартира на первом этаже, ведь будь она выше, малютка каждый раз бы срывались к окну, чтобы посмотреть, как я там, не ушибся ли, наивная…

Я отошёл достаточно далеко от дома и обернулся; наверное, мать уже ушла к себе, интересно как она сейчас объясняет свой забавный хохот перед сном? Как-то раз я даже остался под окном, чтобы послушать, что она скажет маме. Так вот демонстрируя чудеса детской смекалки она сказала, что книга смешная, ну прям до слёз. Ну да, как же, книга… в темноте, я улыбнулся и пошёл дальше. Но не смотря на свой юный возраст, она понимает, что маме о моих визитах знать нельзя, конечно она не до конца понимает почему, вернее вообще не понимает, но молчит, что ж, это хорошо. Мне вдруг стало невыносимо грустно и холодно, одному, без неё, впрочем, так всегда бывает, когда я ухожу.

Я зашагал в сторону парка, раньше я любил его за шумную дневную суету, а сейчас… В это время суток, я люблю его за тишину и безлюдность… Я размышля когда же снова смогу придти к ней, может на следующей неделе? А может уже в эту пятницу, нет, пятница неудачное время… Они всей семьей смотрят фильмы допоздна, а потом она тихо засыпает в углу дивана… Тогда на следующей неделе… Вот я и в парке, хорошо, никого нет… Мне нравится, я шёл по аллеям и пытался пинать попадающиеся мне под ноги камушки и редкий мусор. Боже, как же у нас мало времени, я остановился и упал на колени, невыносимо тяжело… Больно, ведь так мало осталось, этой зимой я уже не приду к ней, уже никогда… Я не знал почему именно до зимы и по какой причине я могу приходить сейчас, но я точно знал, что времени мало, начинается осень…

Наконец то вечер и я уже стою у окна и смотрю на неё, она сидит на кровати, наверное, уже ждёт меня, я бесшумно провожу пальцами по стеклу и вдруг понимаю, что-то не так, что-то в ее позе меня напрягло… Она… с ней что-то не так. Как-то странно прижимает к себе руку, голова низко опущена, волосы скрывают от меня ее красивое личико, но я знаю, теперь знаю, она плачет. Я начинаю постукивать в стекло, получается довольно тихо, как будто ветка скребется, она не смотрит в мою сторону, лишь продолжает всё так же легонько раскачиваться, меня накрывает волна паники, я нервничаю, копошусь под окном, как идиот, стараясь привлечь ее внимание, всё бестолку… Наконец то я внутри, как смог залезть, сам не понял, да и неважно это. Подхожу к ней, шепчу всякую чушь, обнимаю ее хрупкие детские плечики и тут она взрывается рыданиями, слегка успокоившись она поднимает головку и смотрит мне в глаза и тут до меня доходит, меня пронзает понимание, я вскакиваю и… О Боже, нет, нееет, только не это… она всё так же сидит и молча смотрит на меня я вижу огромный кровоподтек на ее руке, много ссадин на ее тонких ножках, вижу рваные шортики и… кровь… Я кричу, я кричу как раненный зверь, как сумасшедший, но крик мой безголосый, беззвучный, я обнимаю ее. Боже. Ей всего 8 лет. Времени у меня всё меньше, оно уходит от меня, я вообще ощущаю его какими то рывками, но это мелочи, раз я всё еще здесь, то это означает лишь одно, я должен что то сделать и я знаю что.

Этой ночью все будет кончено, мне то ничего не грозит, а вот ему достанется, после того случая… Мать с отцом развелись, не сразу конечно, но всё же, еще одно испытание для маленькой девочки, ей тогда было 4 года, а мне… впрочем мне всегда было 17, я не знаю почему он их бросил, откуда в нем такая слабость… он уехал куда то очень далеко, кажется снова женился и сейчас единственная связь с ним, это ежемесячный денежный б

Этой ночью все будет кончено, мне то ничего не грозит, а вот ему достанется, после того случая… Мать с отцом развелись, не сразу конечно, но всё же, еще одно испытание для маленькой девочки, ей тогда было 4 года, а мне… впрочем мне всегда было 17, я не знаю почему он их бросил, откуда в нем такая слабость… он уехал куда то очень далеко, кажется снова женился и сейчас единственная связь с ним, это ежемесячный денежный бонус от него, что ж, пусть так. Через какое то время мать тоже встретила другого мужчину и я не знаю что там у них, да и не мое дело, но она вроде как счастлива или делает вид. Но этот мужчина, совершил большую ошибку… он тронул этого ребенка, он причинил ей боль, непоправимую боль. Но я знаю, он больше так не будет.

Я прихожу к ней и прошу остаться у подруги, она согласна, лишь бы я не оставлял ее одну, я обещаю ей что все будет хорошо, что он не причинит ей больше вреда… никогда. Ну ты и выдумщик, шептала она, пытаясь смеяться тише, но ей это плохо удавалось, а я любил слушать ее смех, такой чистый, звонкий, поэтому я не смог устоять и рассмеялся вместе с ней. По ее довольной мордашке было видно, что рассказ пришелся по вкусу, что ж я тоже рад, рад каждой минуте, проведенной с ней, а как иначе. Тихо… она напряглась, кажется… да я слышу, мама идёт, а это всегда означает одно, мне пора уходить. Она все так же улыбается, но уже начинает грустить, я подмигиваю ей, прикладываю палец к губам и исчезаю в окне. В комнату входит мама. А я думаю, хорошо, что квартира на первом этаже, ведь будь она выше, малютка каждый раз бы срывались к окну, чтобы посмотреть, как я там, не ушибся ли, наивная…

Я отошёл достаточно далеко от дома и обернулся; наверное, мать уже ушла к себе, интересно как она сейчас объясняет свой забавный хохот перед сном? Как-то раз я даже остался под окном, чтобы послушать, что она скажет маме. Так вот демонстрируя чудеса детской смекалки она сказала, что книга смешная, ну прям до слёз. Ну да, как же, книга… в темноте, я улыбнулся и пошёл дальше. Но не смотря на свой юный возраст, она понимает, что маме о моих визитах знать нельзя, конечно она не до конца понимает почему, вернее вообще не понимает, но молчит, что ж, это хорошо. Мне вдруг стало невыносимо грустно и холодно, одному, без неё, впрочем, так всегда бывает, когда я ухожу.

Я зашагал в сторону парка, раньше я любил его за шумную дневную суету, а сейчас… В это время суток, я люблю его за тишину и безлюдность… Я размышля когда же снова смогу придти к ней, может на следующей неделе? А может уже в эту пятницу, нет, пятница неудачное время… Они всей семьей смотрят фильмы допоздна, а потом она тихо засыпает в углу дивана… Тогда на следующей неделе… Вот я и в парке, хорошо, никого нет… Мне нравится, я шёл по аллеям и пытался пинать попадающиеся мне под ноги камушки и редкий мусор. Боже, как же у нас мало времени, я остановился и упал на колени, невыносимо тяжело… Больно, ведь так мало осталось, этой зимой я уже не приду к ней, уже никогда… Я не знал почему именно до зимы и по какой причине я могу приходить сейчас, но я точно знал, что времени мало, начинается осень…

Наконец то вечер и я уже стою у окна и смотрю на неё, она сидит на кровати, наверное, уже ждёт меня, я бесшумно провожу пальцами по стеклу и вдруг понимаю, что-то не так, что-то в ее позе меня напрягло… Она… с ней что-то не так. Как-то странно прижимает к себе руку, голова низко опущена, волосы скрывают от меня ее красивое личико, но я знаю, теперь знаю, она плачет. Я начинаю постукивать в стекло, получается довольно тихо, как будто ветка скребется, она не смотрит в мою сторону, лишь продолжает всё так же легонько раскачиваться, меня накрывает волна паники, я нервничаю, копошусь под окном, как идиот, стараясь привлечь ее внимание, всё бестолку… Наконец то я внутри, как смог залезть, сам не понял, да и неважно это. Подхожу к ней, шепчу всякую чушь, обнимаю ее хрупкие детские плечики и тут она взрывается рыданиями, слегка успокоившись она поднимает головку и смотрит мне в глаза и тут до меня доходит, меня пронзает понимание, я вскакиваю и… О Боже, нет, нееет, только не это… она всё так же сидит и молча смотрит на меня я вижу огромный кровоподтек на ее руке, много ссадин на ее тонких ножках, вижу рваные шортики и… кровь… Я кричу, я кричу как раненный зверь, как сумасшедший, но крик мой безголосый, беззвучный, я обнимаю ее. Боже. Ей всего 8 лет. Времени у меня всё меньше, оно уходит от меня, я вообще ощущаю его какими то рывками, но это мелочи, раз я всё еще здесь, то это означает лишь одно, я должен что то сделать и я знаю что.

Этой ночью все будет кончено, мне то ничего не грозит, а вот ему достанется, после того случая… Мать с отцом развелись, не сразу конечно, но всё же, еще одно испытание для маленькой девочки, ей тогда было 4 года, а мне… впрочем мне всегда было 17, я не знаю почему он их бросил, откуда в нем такая слабость… он уехал куда то очень далеко, кажется снова женился и сейчас единственная связь с ним, это ежемесячный денежный б

Этой ночью все будет кончено, мне то ничего не грозит, а вот ему достанется, после того случая… Мать с отцом развелись, не сразу конечно, но всё же, еще одно испытание для маленькой девочки, ей тогда было 4 года, а мне… впрочем мне всегда было 17, я не знаю почему он их бросил, откуда в нем такая слабость… он уехал куда то очень далеко, кажется снова женился и сейчас единственная связь с ним, это ежемесячный денежный бонус от него, что ж, пусть так. Через какое то время мать тоже встретила другого мужчину и я не знаю что там у них, да и не мое дело, но она вроде как счастлива или делает вид. Но этот мужчина, совершил большую ошибку… он тронул этого ребенка, он причинил ей боль, непоправимую боль. Но я знаю, он больше так не будет.

Я прихожу к ней и прошу остаться у подруги, она согласна, лишь бы я не оставлял ее одну, я обещаю ей что все будет хорошо, что он не причинит ей больше вреда… никогда. Она пытается мне улыбнуться, пытается обнять и спрашивает когда я снова приду, говорю, что скоро… пока я лгу ей за окном падают первые снежинки. Еще осень, но времени чертовски мало.

Я иду за ним по парку, я провожаю его до дома, хорошо что темно, хорошо, что в такой холод люди прячутся в своих домах. Мы почти пришли, а он кажется слегка пьян, боже, что мать нашла в нем? Он пытается включить свет в доме, но увы, кто то перерезал провода… он шатаясь идет в ее комнату. Что то падает у него из рук, когда он видит меня, он пятится назад и протирает глаза, далее с его мерзкого рта срывается какой то надтреснутый писк, конечно, любой испугался бы увидев такое… дерганный темный силуэт у окна. Когда я злюсь, я многое могу… многое могу позволить себе, я очень зол, я иду к нему и я улыбаюсь… Я не знаю куда он пропал, шептала испуганная и уставшая женщина в трубку, полиция не знает, его видели последний раз на работе и всё…нет, никаких зацепок, просто исчез, да, да, все его вещи на своих местах… что же он, ушёл в никуда… дочь была у подруги, никаких свидетелей, она позвонила мне, а я как раз была в отъезде, ну ты знаешь, мой отец болен и я стараюсь навещать его, когда есть время… сказала что отчима уже два дня нет дома, конечно я сорвалась и уехала домой, но знаешь что самое страшное, она сказала что отчим больше не вернется, а когда я спросила почему же, она сказала, что он ей обещал, кто обещал, спрашиваю и она назвала имя… может слышала где, но это как то совсем жутко… не может она помнить, ей всего четыре года было когда он… ну ты и сама знаешь, авария, кома на пять месяцев и его не стало… знаешь, как раз ведь ровно четыре года прошло… как погиб ее старший брат… Она как раз дочитывала книгу, в своей комнате, когда в окно постучали, девушка зачем то оглянулась на дверь, откинула книгу и поспешила открыть окно. –Заходи, братик, я так долго ждала тебя…