Яйца

«…У меня трое детей. Мужа придавило в шахте, и он умер. Работы в нашем городе не найти, и мы с детьми, можно сказать, жили впроголодь. По совету соседки я пошла наниматься на работу к цыганке. Делала для нее все: варила, стирала, убирала, в огороде работала. Цыганка платила мне вовремя, без обмана. Иногда давала одежду для моих детей.

Черт, наверное, меня попутал, захотелось вдруг разжалобить ее, чтобы кусок побольше урвать. Стала я без конца плакаться о том, как тяжело нам живется: “Вот если бы у меня был один ребенок, я бы жила не так бедно, — говорила я без конца. — И зачем только я их нарожала…”

А между тем дела наши пошли на поправку, благодаря помощи Зухры. Под мои жалобные причитания она клала мне в сумку то муку, то сало, то варенье, а то и деньжат подкидывала.

Однажды перед Пасхой я снова завела свою песню, надеясь, что Зухра даст побольше яичек и испеченных мною же куличей. Получилось их много — куда ей столько?

— Ты правда, Зина, жалеешь, что у тебя трое детей, или хитришь, подруга? — неожиданно спро­сила она.

— Клянусь, что не вру, — пришлось ответить. — Ведь как лошадь пашу целыми днями и ночами, чтобы их обуть и одеть. Особенно про­жорливы Петька и Колька. Все здоровье на них положила, а они еще не слушаются, вон в школу опять вызывают. Да и замуж меня только из-за этой оравы не берут. А ведь мне еще и сорока лет нет. И я тоже мужика хочу.

Зухра и говорит:

— Ну, если не врешь и взаправду считаешь, что дети мешают тебе жить, возьми два яйца и скажи: «Одно яйцо — Петр, другое яйцо — Нико­лай», а потом отдай эти яйца Лорду, как раз перед Пасхой. И отмучаешься, получишь, что желаешь.

Я остолбенело смотрела на Зухру, а она:

— Значит, врешь, подруга, решила побольше подарков у меня выпросить, на жалость давишь. Хитрая ты все-таки, Зинка!

Или от стыда, что она меня раскусила, или действительно черт попутал, но я разревелась и говорю:

— Зря, Зухра, ты мне не веришь, чистую прав­ду тебе говорю, устала я от детей.

— Ну так делай, как я тебе советовала, и избавишься от своего выводка, — насмешливо сказала Зухра.

Я взяла два яйца и говорю:

— Одно яйцо — Петр, другое яйцо — Николай. — Затем скормила эти яйца Лорду.

А через двенадцать дней Петя и Коля провали­лись под лед и утонули. Я гнала от себя мысли, что сама виновата в их смерти, сотворив этот обряд с яйцами. Но однажды ночью проснулась от того, что кто-то двигал стулья. Открыла я глаза, поднялась и пошла на кухню. За столом сидели Коля и Петя, в руках они держали по крашеному яичку. Утром дочь нашла меня без сознания. Первое, что я увидела, — яички: они так и лежали на столе. Дочь клялась, что не знает, откуда они взялись. Никто не верит мне. Поверьте хотя бы Вы, Наталья Ивановна. Вы ведь как совесть людская, я не смогла бы Вас обмануть. Если хотите, я вышлю Вам эти яички».