Загадочная тень в зоне отчуждения

Расскажу одну мистическую историю моего пребывания в Припяти. Я до сих пор отношусь ко всему скептически. История действительная. После того, как мы добрались до Припяти, весь день мы провели на крыше банальной разрушенной девятиэтажки. Дело в том, что там весь день туда-сюда ездили экскурсионные автобусы, и место мы выбрали неправильное — прямо напротив аттракциона с электромашинами. Выходить было страшно, ибо мы нелегально проникли в ЧЗО и боялись, что нас заметят экскурсоводы и передадут о нас охране. Ночевать решили в том же доме, ибо последний автобус остановился на час, и люди всей толпой, кроме водителя, пошли внутрь парка. В общем, разложив те же спальные мешки по знакомой инструкции, придвинули ко входной двери в квартиру всё, что можно. Заснуть так же не удалось.

Суть в том, что квартира была буквой «Г» и прямо от места, где лежал я, было видно окно, выводящее на задний двор дома и, привстав на локти, можно было смотреть на улицу. И как-то мельком, разговаривая с другом, мой взгляд промелькнул по крыше соседнего дома. Возможно, это были галлюцинации, а возможно, там просто был какой-то отшельник или типа того. В общем, по крыше ходил человек. Ходил сгорбленно, в одном такте. Вправо-влево. Ходил он в течение минут 30-40, при этом не сбавляя темпа, но и не увеличивая его. Вправо около 6 шагов, медленных, 3 секунды — успевал даже подсчитать. Влево — 5 секунд, около 10 шагов. При этом толком не удавалось даже различить его одежды, лица, хотя ночь была на этот раз светлая. И, я думаю, на каждой крыше есть какая-нибудь труба, антенна или тому подобное.

В общем, последний раз он сделал около 15 шагов вправо, до трубы. Из-за неё он больше не вышел. Возможно, это была игра теней или типа того, но самое главное в том, что на утро, когда мы уходили из этого дома в нашу последнюю точку, в которой тоже было интересное, мы решили заглянуть на ту самую крышу. И вход на неё, оказывается, был заперт. Последний этаж и чердак разделяли люк в потолке и лестница. Люк этот как раз был закрыт. Причём снаружи. И это в разграбленном и заброшенном в течение 30 лет городе.