Застава

Всем привет!

Начну с того, что у меня есть друг Борис, который служил в Сев. Осетии, в отдалённой пограничной части, в горах. Собственно, его историю я и расскажу, от его же имени.

Военная часть находилась между горами, так сказать в ущелье. Пограничная цепь блокпостов проходила по сопкам гор.

И был один блокпост, называли все его «КЛБ», на отдалённом участке, рядом с заброшенным посёлком, некогда построенным ещё в 40-м году, для семей пограничников. С этого поста видна была вся долина с посёлком и река. Периметр обхода прилегающей территории поста проходил рядом с посёлком. По периметру стояли фонари, работающие от стационарного дизель-генератора.

Шёл 2-й год службы, я уже отчитывал дни до дембеля. И бац, залёт из-за чеченцев в части (подрались мы с ними). Наряд в ночное дежурство, получаю я и Серёга. Сергея на дальний пост отправляют, меня оставили на центральном пункте (туда стекаются все тревожные данные с погранпостов).

Сижу-дежурю. Звонок. Тут же срабатывает тревожная кнопка. Шум, всё мигает. Смотрю, вызов идёт с поста «КЛБ». Поднимаю трубку и еле слышу сдавленный шёпот, который невнятно что-то бормочет. Пытаюсь понять и различаю лишь одну фразу «боже спаси»… Расцениваю, как прорыв границы и поднимаю тревогу.

В тот же час выдвинулся отряд на помощь, в составе которого был и я. Осторожно подходя к посту (небольшое строение 4х4 метра), мы видим, что повсюду валяются гильзы. Насторожились, но движение продолжили. Тишина, никаких звуков, абсолютно никаких.

Заглянули в пост, сидит там во мраке Серёга, рядом с тревож0ной кнопкой и, склоня голову, держит пистолет у головы.

Забегаем, включаем свет и видим, что он весь седой и трясущаяся рука машинально нажимает на курок пустого пистолета, раз за разом, пытаясь дождаться выстрела в голову.

У всех оцепенение, и лишь майор подошёл к нему и спокойно, с родительской заботой, убрал его руку от виска. Молча забрал пистолет и спросил еле слышно: «Где остальные, сынок?»

Сергей, поднял глаза, и всё увидели, что ранее зелёные, как изумруд, глаза, стали серыми.

Сергей не ответил ничего.

Наутро было расследование, остальных троих военнослужащих-караульных так и не нашли. Многие пошли под трибунал, в том числе и майор. Сергей после лазарета был отправлен на лечение домой.

Дослужив последние свои 5 месяцев, шумно, вместе с сослуживцами, я возвращался домой на поезде. И в ходе распития горячительных напитков решили заскочить проведать Серёгу.

Адрес знали все, ведь как-никак друзьями были. Нашли дом, позвонили, открывает Серёга. Бросились обниматься, стол замутили, сидим, выпиваем. Сергей женился, оказывается, уже, седина спала, цвет глаз тоже вернулся прежний, в общем, жив-здоров.

Конечно же, всем интересно, что произошло, вот и спросили.

Далее повествую от имени Сергея.

Заступили мы в караул, всё как обычно, тихо-спокойно. Подошёл час обхода периметра, садилось солнце, но всё же видимость была хорошая. Проходили уже под дальним фонарём, вдруг он потух, и мы почему-то с «Длинным» одновременно посмотрели в сторону посёлка.

В лучах заката отчётливо увидели, как в двухэтажках, в окнах, стоят силуэты людей, и мы почувствовали, что каждый из них смотрит на нас. Бросились бежать оттуда. Прибежали на пост и рассказали сержанту, тот лишь улыбнулся, сказал, «да стёкла бликуют на окнах, вот вам и показалось». Успокоились, легли спать.

Ночью, меня будят, теребя рукой. Открываю глаза и вижу, стоит солдат в «песчанке» (жёлтая форма военных 40-х годов). Хватаюсь за АКМ, навожу на него. А он мне говорит спокойно: «Не спи, я тоже спал». Разворачивается и уходит. И тут я вижу у него в спине нож. Кричу «Подъём!». Все просыпаются, но никого уже нет.

Рассказываю им историю, все смеются, кроме «Длинного». Сержант говорит «ну ты и псих» и выходит покурить. Тут же молнией вбегает и кричит «Караул в ружьё!».

Кучей вывалились на улицу, заняли позиции и лишь тогда увидели, как во мраке по склону к нам быстро приближаются белые люди, именно белые, притом ясно видимые в ночи. Человек 30. Открываем огонь и понимаем, что мы не поражаем ни одной цели. Присмотревшись, я увидел, что они не бегут, а как бы скользят, т. к. даже папоротник под одним из них не шелохнулся.

Приходит понимание, что это не люди. В страхе я забегаю в блокпост и закрываюсь, слышу, как мои сослуживцы, просят, чтоб открыл, но я не могу, я парализован страхом.

Слышу их крики, вопли, стрельбу. Всё мигом стихает и я начинаю слышать непонятные звуки, будто кто-то мечется вокруг блокпоста и ищет вход. Тишина на секунду, и вдруг оглушительный удар в дверь (железную). Удары происходят всё быстрее и быстрее, вскоре грохот стихает.

Проходит минут 10, я, собравшись с духом, выглядываю в прямоугольное пуленепробиваемое окно. И взгляд мой почти впритык встречается с глазами «Длинного», его окровавленное лицо просит меня открыть. Трясущими губами я отвечаю «нет», и тут он издаёт вопль, да такой дикий и полный ненависти, да так сильно, что аж страх сжал моё сердце. Штурм двери начался снова.

Я падаю на стул, нажимаю тревожную кнопку, включаю рацию, достаю пистолет и всё… дальше я не помню ничего.

И лишь потом, уже в лазарете, я узнаю, что это не единственный случай, были и другие. Врачи сказали мне, что аббревиатура «КЛБ» означает кладбище. И что там, в 40-х годах, «чечи» вырезали весь посёлок, притом спасти их могли, но посчитали незначительной потерей.

Вот вам и история про эту пограничную часть. Всё рассказано со слов моего друга, который лишь один раз мне её рассказал, и с тем лицом, которое было у него при этом, я не думаю, что он врал.