Заточение

Я не знаю, сколько времени я провел в заточении. Это уже не важно – если мне когда-нибудь удастся выйти на свободу, я никогда не буду таким, как раньше.

Моя темница – каменный мешок, восемь шагов в длину и три в ширину. Стены и пол покрыты жестким ковром, за которым ощущается неровность, словно камень испещрен повторяющимися надписями на неизвестном языке. В углу комнаты стоят грубо сколоченная кровать и стол. Из освещения – ярко-белая лампа, намертво вкрученная в высокий потолок. Проход в мою камеру закрывает массивная дверь, от которой веет холодом.

Я не знаю, зачем я здесь, но отлично знаю, из-за кого. Мои тюремщики не скрывают своих лиц, им нечего бояться. Им прекрасно известно, что я беззащитен перед ними.

Я не знаю, когда они придут. Иногда они приходят каждый час, иногда пропускают по несколько дней, оставляя меня в покое. Они заставляют меня считать часы и минуты, ожидая неизбежной муки.

Я обещаю себе быть крепким, не сдаваться и не кричать, но мои мучители изобретательны и упрямы. Несколько раз они устраивали судилище, насмешливо заставляя меня доказывать свою невиновность.

В первый раз я проявил чудеса красноречия, надеясь, что меня наконец-то выслушают… тем более горьким было моё отчаяние, когда самозваный «судья» первым подверг меня пыткам.

Мои мучители молчаливы, за исключением их главаря. Он каждый раз находит причину, по которой меня следует истязать: за гордыню, за слабость, за грех и несовершенство мира. Он меняет имена и маски – великий инквизитор, отец веры, справедливый судья или кровожадный мститель.

Однажды он пришёл страшно возбужденным и вместо пыток начал беседу. Тогда, со смесью ужаса и странного удовлетворения я понял, что я не просто развлечение двенадцати изуверов. Я – смысл их жизней, первопричина, которая свела их вместе, узы, которые связывают их братство.

С каждой каплей крови, с каждым болезненным стоном из меня уходит жизнь. Они пьют её, смакуют, как изысканное вино. Я чувствую, как моя сила светится на лицах моих тюремщиков, струится по их венам.

День за днём, я узнаю о них всё больше. Я смотрю их глазами, знаю имена, которыми они называли друг друга раньше. Моя сила, безжалостная сила, вымывает из их жизней все мирские радости и печали. Однажды у них не останется ничего, кроме меня.

И тогда безбожный мир, который вы знали, сгорит в пламени моего гнева.