Женщина без прошлого

«Серые тучи звериными лапами мчатся по чёрному небу, пытаясь затмить мутный свет луны. Стеклянный воздух бьёт по лицу. Дорога узкой белой полоской вдалеке встречается с тьмой и тонет в ней. Ноги кое-где проваливаются по самые колени. Слева и справа высокие ели спрятали свой летний образ под шубой белой воды. Мороз прожигает до костей.

Я иду вперёд. Мне спокойно и всё равно. Все мысли гоню прочь, потому что боюсь думать. Понимаю, если дам свободу мыслям, то у меня начнётся паника, так как чёрт его знает, где я нахожусь и куда ведёт эта дорога. Не помню, как сюда попала. Помню, как встала утром, собралась и вышла на улицу, чтобы поехать на работу. Была невыносимая жара, парило. Я вызвала такси, оно быстро подъехало, я села, дальше мы ехали по городу, образовалась пробка, мы остановились и темно.

Очнулась. Холодно. Перед глазами то самое чёрное небо. Я лежала в сугробе на обочине дороги, по которой иду. На мне чужая одежда, вся чёрная: мужская куртка, штаны, валенки и под курткой вроде бы свитер. Накинула капюшон на голову, руки в карманы спрятала, всё равно холодно. Шла очень долго. Тучи рассеялись, ветер стих. Луна залила светом лес, уронив его стену на мой путь. Стало чуть теплее.

Вскоре я увидела фонарь. Обрадовалась сначала, а потом удивилась. Если фонарь, значит, недалеко поселение, но почему фонарь один и проводов не вижу, как он вообще работает? Пока шла, никаких фонарей не встречала, и впереди что-то не видно ни одного. Странно.

Луна хорошо освещала лес. И с той, и с другой стороны этот лес был густ, никаких просветов. Нет признаков жизнедеятельности человека, кроме фонаря. Я, ускорив шаг, пошла дальше. Пройдя метров пятьдесят, я оглянулась, лучше бы я этого не делала. Моё сердце бешено заколотилось. Никакого фонаря не было. Я попыталась себя успокоить, убеждала, что мне всё показалось, и припустила ещё быстрее.

Я уже еле перебирала ноги, когда заметила чернеющий вдалеке домик. Яркий солнечный свет серебрил его белую крышу. Домик был всего один. За ним огромное поле, а с другой стороны прежний непроходимый ельник. Домик окружал хлипкий деревянный заборчик, калитки не было. От дороги до дверей была вытоптана тропинка, а из трубы валил дым столбом. Скрипнула дверь. На крыльцо вышел мужчина не старый, но уже и не молодой, с худым вытянутым лицом, тёмными волосами, носом-клювом, а большие серые глаза серьёзно смотрели на меня. Он был в обычной дворовой одежде: тулупе, ватных штанах и валенках.

— Ты кто будешь? — Спросил незнакомец немного хриплым голосом, по всей видимости, простуженным.

Я с превеликим удовольствием собралась всё объяснить, но меня вдруг осенило, что я не помню, кто я и откуда, помню только вот эти последние события, которые уже описывала.

— Ты чего молчишь? Не бойся, не съем, — мужчина стал подходить ко мне.

— Не знаю, — было всё, что могла я сказать.

— Случилось чего? Заблудилась, что ли? — По моему виду было трудно не понять, что не всё в порядке.

Кое-как я всё рассказала, начиная с того, как проснулась утром дома. Мужчина недоверчиво посмотрел на меня и задумался.

— Получается, что ты прошла по этой дороге, — показал рукой в ту сторону, откуда я пришла, — большую часть ночи и полдня?

— Так, — подтвердила я.

— Странно, — мужчина опять задумался.

— Что ещё странно? — Не поняла я.

— Если идти по этой дороге в ту сторону, откуда ты пришла, то спустя пять километров будет деревня и её нельзя не заметить, так как она начинается у самой дороги. Ты разве не встретила деревню?

— Нет, никакой деревни не видела, — я, правда, не встречала деревню, по ту и другую сторону дороги всегда был лес.

— Бывает, — так просто пояснил мужчина.

— Как это — бывает? Что за деревня? — Запоздалая тревога появилась у меня в груди.

— Болотная. Ты забудь, в этой местности бывают странности, столько лет живу, сам их природу не понимаю. Пойдём в дом, поешь, согреешься.

Мужчину зовут Игорем Степановичем. Живёт он близ Болотной с юношества тридцать лет. Про странности мы старались не вспоминать. Игорь Степанович дал мне одежду своей покойной жены. Я привела себя в порядок. Мужчина рассказал, что у него есть взрослая дочь Марина. Она живёт в Москве, у неё свой ресторан, есть семья — муж и сын Женя, подросток. Женя приезжает каждое лето к деду, а Марина реже.

Я прожила полгода у Игоря Степановича, ничего не вспомнила, зато повидала Болотную, которая действительно находится недалеко от хутора мужчины.

В начале лета приехала Марина с сыном. Сын остался на всё лето, а Марина гостила всего неделю. В Москву мы поехали с ней вместе. Сделали новые документы, придумали имя. «Серые тучи звериными лапами мчатся по чёрному небу, пытаясь затмить мутный свет луны. Стеклянный воздух бьёт по лицу. Дорога узкой белой полоской вдалеке встречается с тьмой и тонет в ней. Ноги кое-где проваливаются по самые колени. Слева и справа высокие ели спрятали свой летний образ под шубой белой воды. Мороз прожигает до костей.

Я иду вперёд. Мне спокойно и всё равно. Все мысли гоню прочь, потому что боюсь думать. Понимаю, если дам свободу мыслям, то у меня начнётся паника, так как чёрт его знает, где я нахожусь и куда ведёт эта дорога. Не помню, как сюда попала. Помню, как встала утром, собралась и вышла на улицу, чтобы поехать на работу. Была невыносимая жара, парило. Я вызвала такси, оно быстро подъехало, я села, дальше мы ехали по городу, образовалась пробка, мы остановились и темно.

Очнулась. Холодно. Перед глазами то самое чёрное небо. Я лежала в сугробе на обочине дороги, по которой иду. На мне чужая одежда, вся чёрная: мужская куртка, штаны, валенки и под курткой вроде бы свитер. Накинула капюшон на голову, руки в карманы спрятала, всё равно холодно. Шла очень долго. Тучи рассеялись, ветер стих. Луна залила светом лес, уронив его стену на мой путь. Стало чуть теплее.

Вскоре я увидела фонарь. Обрадовалась сначала, а потом удивилась. Если фонарь, значит, недалеко поселение, но почему фонарь один и проводов не вижу, как он вообще работает? Пока шла, никаких фонарей не встречала, и впереди что-то не видно ни одного. Странно.

Луна хорошо освещала лес. И с той, и с другой стороны этот лес был густ, никаких просветов. Нет признаков жизнедеятельности человека, кроме фонаря. Я, ускорив шаг, пошла дальше. Пройдя метров пятьдесят, я оглянулась, лучше бы я этого не делала. Моё сердце бешено заколотилось. Никакого фонаря не было. Я попыталась себя успокоить, убеждала, что мне всё показалось, и припустила ещё быстрее.

Я уже еле перебирала ноги, когда заметила чернеющий вдалеке домик. Яркий солнечный свет серебрил его белую крышу. Домик был всего один. За ним огромное поле, а с другой стороны прежний непроходимый ельник. Домик окружал хлипкий деревянный заборчик, калитки не было. От дороги до дверей была вытоптана тропинка, а из трубы валил дым столбом. Скрипнула дверь. На крыльцо вышел мужчина не старый, но уже и не молодой, с худым вытянутым лицом, тёмными волосами, носом-клювом, а большие серые глаза серьёзно смотрели на меня. Он был в обычной дворовой одежде: тулупе, ватных штанах и валенках.

— Ты кто будешь? — Спросил незнакомец немного хриплым голосом, по всей видимости, простуженным.

Я с превеликим удовольствием собралась всё объяснить, но меня вдруг осенило, что я не помню, кто я и откуда, помню только вот эти последние события, которые уже описывала.

— Ты чего молчишь? Не бойся, не съем, — мужчина стал подходить ко мне.

— Не знаю, — было всё, что могла я сказать.

— Случилось чего? Заблудилась, что ли? — По моему виду было трудно не понять, что не всё в порядке.

Кое-как я всё рассказала, начиная с того, как проснулась утром дома. Мужчина недоверчиво посмотрел на меня и задумался.

— Получается, что ты прошла по этой дороге, — показал рукой в ту сторону, откуда я пришла, — большую часть ночи и полдня?

— Так, — подтвердила я.

— Странно, — мужчина опять задумался.

— Что ещё странно? — Не поняла я.

— Если идти по этой дороге в ту сторону, откуда ты пришла, то спустя пять километров будет деревня и её нельзя не заметить, так как она начинается у самой дороги. Ты разве не встретила деревню?

— Нет, никакой деревни не видела, — я, правда, не встречала деревню, по ту и другую сторону дороги всегда был лес.

— Бывает, — так просто пояснил мужчина.

— Как это — бывает? Что за деревня? — Запоздалая тревога появилась у меня в груди.

— Болотная. Ты забудь, в этой местности бывают странности, столько лет живу, сам их природу не понимаю. Пойдём в дом, поешь, согреешься.

Мужчину зовут Игорем Степановичем. Живёт он близ Болотной с юношества тридцать лет. Про странности мы старались не вспоминать. Игорь Степанович дал мне одежду своей покойной жены. Я привела себя в порядок. Мужчина рассказал, что у него есть взрослая дочь Марина. Она живёт в Москве, у неё свой ресторан, есть семья — муж и сын Женя, подросток. Женя приезжает каждое лето к деду, а Марина реже.

Я прожила полгода у Игоря Степановича, ничего не вспомнила, зато повидала Болотную, которая действительно находится недалеко от хутора мужчины.

В начале лета приехала Марина с сыном. Сын остался на всё лето, а Марина гостила всего неделю. В Москву мы поехали с ней вместе. Сделали новые документы, придумали имя. Она устроила меня работать в свой ресторан. Уже год я живу в Москве и ничего не помню из своей прошлой жизни».

Это сокращённый отрывок из дневника Нади. Надя — это выдуманное имя. Она является коллегой по работе и подругой моей старшей сестры. Эта женщина решила записывать свою жизнь в мельчайших подробностях с того момента, с которого позволяет ей память. Надя обращалась в полицию с целью узнать, находится ли она в розыске, но ничего подобного не было обнаружено.