Жуткая женщина в белом

Как и многие советские дети, летние каникулы я проводил в деревне у бабушки. Это представляло из себя классический вариант, когда родители приезжали на выходные, а ребенок все лето был предоставлен сам себе.

Деревня располагалась далеко от города и была окружена сплошными лесами. С одной стороны дороги ведущей в деревню стоял великолепный сосновый бор, богатый грибами и ягодами. На другой стороне был непролазный бурелом, и детям строго-настрого запрещалось туда ходить. Избегали этой части леса и взрослые, хотя местные жители захаживали туда, иногда. На все детские вопросы давался один ответ – нельзя и все.

Нам тогда было от 10 до 12 лет. Компания состояла из девчонок и мальчишек, и было нас семь человек. Встречались мы каждое лето и давно стали друзьями. Вместе мы облазали все окрестности за исключением этого злосчастного запрещенного леса. И вот решили мы зайти в тот лес, тем более что местные приносили оттуда и грибов и ягод намного больше чем из бора. Но для начала нужно было все-таки выяснить, почему нельзя туда ходить? С этим вопросом мы решили обратиться к местному старожиле деду Паше, который всегда был навеселе и мог в подпитии проболтаться. «Почему нельзя-то? Идите, там часовых нет» — сказал дед. «Только потом, если умом тронетесь, не обессудьте. Женщина в белом там, сидит на камне у речки песню поет, а как глянет, все пропадает человек». Как мы не упрашивали, больше ничего нам дед Паша не рассказал.

После такой истории любопытство разгорелось еще больше и, несмотря на протесты девчонок, после обеда мы договорились о походе в загадочный лес. Сказав своим родным, что идем на озеро мы отправились в самую чащу. Чтобы не заблудиться шли мы вдоль берега речки, тем более что женщина в белом как раз и должна была находиться именно там. Когда чаща начала сгущаться девчонки начали ныть и уговаривать нас вернутся домой. В пылу взаимных убеждений мы не заметили, как вышли на большую поляну. И действительно грибов там было очень много. В основном это были подосиновики и, забыв обо всем на свете, мы кинулись их собирать. Когда грибы уже девать было некуда, мы решили передохнуть и отправиться домой. Присев на одном из бревен на берегу речки мы дружно обсуждали, как удивим взрослых таким количеством грибов. И тут кто-то из нас резко сказал: «Тихо! Слышите?».

В возникшей тишине мы услышали голос, напевающий какую-то песню. Все оцепенели от страха, но любопытство взяло верх и мы пошли на доносящийся звук. Метров через сто голос стал звучать совсем близко и, раздвинув кусты, мы ее увидели. До сегодняшних дней я не испытывал такого ужаса, который испытал тогда. Стоя на камне на нас смотрело нечто напоминающее женщину. Она была вся в белом, растрепанные седые волосы доходили до земли, а на грязном лице резко выделялись налитые ненавистью глаза. Никто не помнил, как вернулся домой.

Уже потом став взрослым я узнал, кто наводил страх и ужас на округу. Оказывается, во время войны, маленькая девочка убежала в лес, увидев, как ее маму расстреливают фашисты. Конечно, рассудок у нее помутился. Жила она в землянке, воровала из деревни кур и другую еду. Своровав как-то простыню, она стала женщиной в белом. Вроде бы ее пытались ловить, но поймали ее или нет, никому толком неизвестно.