Зимняя охота

Зимняя охота в тайге даёт незабываемые ощущения. Я с детства любил ездить к деду и его друзьям-охотникам. У меня даже было там свое ружье. Взрослые всегда брали меня с собой на ходки в лес. Вот и в этот раз, когда я приехал (собиралась крупная облава на медведя-шатуна, который скотину валил), меня взяли с собой, но сказали держаться позади. С нами были две сибирские лайки, которые и вели нас по следу. Сама группа состояла из пятерых взрослых мужчин, двух опытных стариков и меня, пацана семнадцати лет.

Полдня мы шли на широких лыжах по снегу, и, наконец, впереди показался бурелом, в котором и была берлога медведя. Уже вечерело, и мы, отойдя на двести метров, разбили лагерь. Все сразу завалились спать, а в дозоре оставили Василия и лаек.

Ранним утром я проснулся от шума. Все уже встали и что-то бурно обсуждали. Подойдя ближе, я увидел, что Василий сидит спиной к дереву, грудь и живот у него разорваны, а на лице застыла гримаса нечеловеческого ужаса. Лайки трусливо жались к ногам людей. Дед поднял ружье Василия и осмотрел его. Патроны были целы. Как же так? Опытный охотник испугался чего-то настолько, что не то что не выстрелил — даже не смог разбудить остальных!

Большинство считало, что Василия порвал шатун, и облава началась. Окружив берлогу, мы заняли позиции за деревьями. Петр взял длинную рогатину и прыгнул, как с шестом, на вершину бурелома над логовом зверя. Воткнув рогатину в проход, он стал шуровать там, желая, видимо, разбудить медведя. Но вдруг что-то резко дернуло рогатину вниз. Петр не удержался и с криком свалился вслед за ней. Его жуткий крик: «Здесь не медв…» — оборвался на середине. Мы все попятились, а из дыры вылетела оторванная голова Петра и приземлилась передо мной. В ужасе заорав, я развернулся и бросился бежать. Сзади я услышал крики и стрельбу, чей-то рык и визг лаек. Не оглядываясь, я бежал вперед, проваливаясь в сугробы, пока неожиданно не рухнул в пустоту под снегом. От падения меня «вырубило».

Приходя в себя, я увидел, что лежу в волчьей яме. Мне очень повезло — колья торчали вокруг меня. Выстрелов слышно не было, и я подумал, что охотники все же справились. Начав звать на помощь, я услышал чьи-то шаги.

— Я здесь, я упал! Вытащите меня!

Шаги подошли к краю ямы. Я никак не мог рассмотреть, кто там стоит, но мне вдруг стало страшно. Наверху раздавалось тяжелое сопение, которое человек бы не смог издать. Я отполз к стене и, прижавшись к ней спиной, поднял свое ружье.

— Кто здесь?!

Ответом мне был утробный рев существа, морда которого, наконец, показалась над ямой. Окровавленные огромные челюсти, горящие тупой злобой глаза, прижатые уши — он напоминал какую-то тварь из ночного кошмара. Я заорал в голос и судорожно выстрелил наугад. Пуля царапнула по морде твари, и она начала носиться вокруг ямы, пытаясь достать меня длинной лапой с изогнутыми когтями. Я прижался к земле и что-то кричал, слезы отчаяния хлынули из глаз. Тварь бесновалась вокруг меня весь день, но колья спасли мне жизнь — она так и не рискнула спрыгнуть вниз. Я сильно замерз и понимал, что если ничего не придумаю, что умру уже не от клыков и когтей твари, а от холода, но встать и начать хоть как-то двигаться я не мог — сверху ждала своего часа моя смерть в виде огромной лапы твари. Я попробовал опять кричать и вдруг, к моему счастью, мне ответили — спасательная поисковая команда искала нас, застрявших в тайге. Тварь подняла голову и прыгнула в сторону. Я ее больше не видел.

Меня нашли спасатели. По моей наводке они нашли и остальных, точнее, то, что от них осталось — окровавленные обрывки одежды и ружья…