Девишник

Нас четыре подруги: Я, Татьяна, Марина и Ира. Все живем в одном доме. Вчера вечером собрались у Тани. Поговорили. Завела я разговор про страшные дела. Далее списано с диктофона. Жесты и гримасы добавляла по памяти. За отдельные фокусы – не взыщите. Из песни слов не выкинуть.

– Я вообще-то, вы знаете, люблю погадать на картах. Несмотря на то, что на себя гадать нельзя, нет-нет, а не удержусь и раскину. Вот как-то раз, – тут она прервалась и обернулась ко мне: – Арья, дай сигарету.

Я ей подаю сигареты с дивана. Она подкуривает, затягивается:

– Сижу, гадаю на картах. Глянула – а за окном свинное рыло. – Выдыхает дым. – И хрюкнуло. Бля, я как подскочила! Ведь девятый этаж. Чуть не сдохла.

Мы заулыбались. Танька толстая, курит чтоб похудеть. когда показывала как подскочила – едва не свалилась со стула.

– А я вам скажу, что это ерунда. Нет никаких чертей и всякого прочего. Это суеверия. – Иринка у нас миниатюрная, как дюймовочка и очень деловая леди. Делом бы занялись и не мерещилось бы. Сидите здесь, друг друга пугаете.

– Не скажите, милочка. – Это я вмешалась. Если у вас в голове одни купюры и карьеры, то не все такие. Люди еще обращают внимание на жизнь, а не только на беззаветное служение начальнику.

– Он хоть красивый, – лениво гасит окурок Татьяна, – начальник-то?

– Какой, нафиг, начальник? – Ирка вспыхнула. Обкурились, что ли?

– А у меня вот какой случай был. – Марина, она медсестра в больнице, в хирургии. – Однажды пришли родственники прооперированного. Он не выжил, но не по нашей вине, там уже лечить нечего было. – Она взмахнула рукой. – И мне поручили сопроводить их в морг, а то там старенькая такая мамаша, что неизвестно как дошла бы. Я беру нашатырь в карман халата, щипок ваты и топаю за ними. На руках карта. Прихожу. На моих глазах выкатывают этого “красавца”. Гляжу на мамашку – вроде держится. Собралась я уходить, как у покойника вдруг рука сгибаться стала. У меня глаза сразу – по пять рублей. Я тот нашатырь чуть залпом не выпила. Слышала, что у трупа от медикаментов произвольные сокращения бывают, но вот видела – в первый раз.

Тут Танька резко втыкает большой палец Ирке в ребро и орет ей на ухо: – У! Та мигом отскочила, как ошпаренная: – Чо больная? Заикой оставит. – Мы все засмеялись. – Расшевелила я тебя? – сквозь смех спрашивает Татьяна.

Через пятнадцать минут подобных разговоров, Иришка сдается.

– Ладно, рассказывала мне как-то мать такую историю. Только я сама в нее не верю, но вы же чокнутые. Слушайте. Мамин отец, то есть мой дед, в молодости завидный жених был. И влюбилась в него одна цыганка. Без памяти. А дед мой, поначалу с ней крутил, а потом встретил мою бабушку и все.

– Сволочь твой дед, – ляпнула Танька.

– Просто молодой был, – попыталась оправдать собственного деда Ира.

– Ага. Молодой был, под хвост задул и забыл. – Танюха не унималась.

– Я сейчас рассказывать не буду. Тебе ж не мешали. – Иринка возмущенно посмотрела на нас, мол, чего молчим.

– Правда, Тань, – сказала я. – Дай же рассказать, потом прокомментируешь.

– Рассказывай, – Марина дернула Ирку за рукав. – Они все такие, одно на уме.

– Ну, – продолжила наша бизнес дама, – когда дед заявил об этом бывшей, та взбесилась. Прокляну, говорит, заколдую – все равно мой будешь!

– Поделом ему, - рассудила Татьяна, снова закуривая.

– Начались у деда неприятности. То по работе, то с бабушкой, то с друзьями. Всю душу вымотала цыганка. Пошел он тогда в табор. Не хотела она с ним разговаривать. Ее братья чуть не прирезали его там. – Ира “сделала” пальчиком по шее.

– Вот так, бл*** и надо.

– Упросил он ее еле-еле. Вышла, поговорили. Не могу теперь снять заклятие – в сердцах наложила. Да и разлюбила я тебя. Нет, говорит, у меня сейчас такой силы, чтоб снять его. А только знай, перестанет оно действовать тогда, когда молния расколет дерево у твоего дома. С той поры перестали деда преследовать несчастья, но и жизни нормальной не получалось. Уехал он тогда в другое село. Далеко от родного. Бабушка с ним поехала. Жили неплохо, как все, только пил он часто. Ее не обижал, двух девочек с ней нажил, мою маму и ее сестру. Из-за пьянки и умер в сорок семь лет. Год бабушка пожила и – вслед за ним. Причем она умерла от цирроза печени, хотя не пила совсем. А вскрытие дедушки показало, что он здоров. Вот на сороковой день как схоронили, ударила в елку молния. Эту елку дед срубил на новый год, когда родилась моя мама, его первая дочь. Поставили ее в ведро с песком. А после праздника, оказалось, что елочка пустила корни. Дед высадил ее на улицу ( в январе), поскольку зима не была очень холодной. и хоть привалил снизу навозом, да покрыл его пленкой, чтоб корни грело, все равно – не верилось, что она приживется. Однако деревце взялось. С тех пор елочка росла вместе с моей мамой до тех пор, пока его не расщепила молния. Произошло это на праздник – седьмое ноября.

– Херня. В декабре посадил, в ноябре молния. Девки, вы что ей наливали? – Танька зашевелилась.

Я посмотрела на подругу внимательно: – много ты понимаешь.

– Я же говорю, что сама в нее не верю.

(Вторую половину спишу и выложу вечером).