Павший солдат Ваня

— Так вот ты какой… Так вот я какой… — смотрела она на улыбающегося молодого мужчину с потертого черно–белого фото и размышляла про себя. …была…

На погосте Мясного бора стояла тишина. Минута молчания здесь длится целую вечность. Деревья, кусты, пожухлая трава – все они согнулись, склонили свои головы над могилами павших солдат. Только ветер, неловко так, еле слышно гонял по земле опавшую листву.

Тишина… Не поют здесь птицы давно, эдак с 1941–го года. Был здесь недалеко когда-то великий кровавый бой. Тысячи, тысячи убитых полегли в неравной схватке, а многие из них до сих пор остались в тех болотах, и война для них еще не окончена.

Вахта памяти… Молодые ребята несут на своих плечах красные бархатные гробы, но в них нет веса. Истлевшие кости, обрывки формы… Похороны с почестями только через 70 лет. Спи спокойно солдат, ты свое отвоевал, но время твое еще настанет…

— А вы, девушка, чего одна здесь? — подошел к ней седой пожилой мужчина. — Не из волонтеров ли? Да вроде и одежда-то не поисковая. Али к родственнику?

— К родственнику… — вздохнула она, оглянувшись на могилу за спиной. — Давно искала, знаете ли…

— Ааа, к Ивану, чай? — проследил за взглядом девушки старик, и сощурил глаза: – А вы кто ему будете?

— Я… — она склонила голову и задумалась. — Так… Правнучка…

В воздухе повисло молчание. Ненадолго.

— Ну вот, Ванька, не зря ты жизнь прожил, — выдохнул мужчина, — не впустую и жизнь отдал… Вон детки какие у тебя, оказывается… Жаль, в сырой земле лежишь и не знаешь…

«В сырой земле лишь кости…» — подумала она.

Ветер пробрался за воротник пальто. Она поежилась. Нос порозовел от холода, а руки уже не грелись. Ноги гудели от долгой ходьбы на каблуках, да еще и глина хорошим слоем пристала к подошвам.

— Милая ты моя, ты поди и замерзла, ты проездом здесь?

— Ага, автобус еще не скоро. Уезжаю вечером. Обратно надо, в Ленинг… — она тут же оправилась, — в Санкт – Петербург.

— Так пойдем ко мне, я здесь недалеко живу. Согреешься, чаю попьешь, — предложил ей дед, — а там я тебе и про Ивана расскажу.

— Так вы его знали?

— Пойдем, девочка, пойдем…

Вдалеке прогремели выстрелы и протяжный гул пронесся по всей округе. Почести отданы, гробы опустились в землю. С кладбища уходили двое, а в след им с фотографии смотрел паренек…

— Ваню я знал, друзьями мы были, познакомились на фронте, — уже дома за чаем, начал свой рассказ старик, — и оба застряли в Мясном бору… Вторая ударная армия… Погибла почти вся… Я не смог, не успел…

Она молчала. Покорно слушая и допивая чай. Девушка посмотрела в глаза старика, и в голове ясно промелькнули картинки:

— Миленькая, ты чего задумалась? — спросил ее старик. — Чаю еще будешь?

— Да, конечно, — кивнула девушка.

Руки у деда затряслись. Он осторожно взглянул на меня и спросил:

— А вам откуда известно об Иване? Как вы его нашли через столько лет?

— Через архивы… — смутно отмахнулась она, — но вы… Не вините себя… Так должно было случиться. Это не ваша вина… Но почему вы остались здесь? А не уехали обратно в Санкт–Петербург?

— Это слишком тяжелая память для меня, — вздыхая, начал он, — мы с Ваней дружили, о многом мечтали. Он был веселый, не унывающий парень. После войны я вернулся сюда. Ване «повезло», он не попал под комбайн, когда трупы не хоронили, а просто перекапывали… Его похоронили солдаты… Присыпали землей. Я с трудом нашел его и перезахоронил уже как подобает.

Старик поднялся и достал из шкафа фотографию.

— На вот… В память о своем деде…

На фотографии на танке сидели двое. А один, почти свисая с дула, цепляясь за него локтем, улыбался искренней и светлой улыбкой. Как будто и нет войны…

— Спасибо… — девушка взглянула на пожилого мужчину и его пронзило как-будто что-то до боли знакомое, — это для меня очень ценно…

Она улыбнулась, спрятала фотографию и приподнялась из–за стола.

— Спасибо вам, Алексей… Спасибо за такую беседу и… За победу спасибо…

У старика пробежала слеза, он обнял девушку и сказал:

— Ты мне тоже как родная, ты так похожа на Ваню… Ты… Ты, если что, приезжай! Я всегда буду рад! А то у меня никого нет, да и помру я скоро… Телефон свой оставлю… А уж Ванька, он должен был жить… Должен…

— Тебе сколько годков, милая? — встрепенулся он.

— 23… — тихо сказала она и добавила: — Исполнилось летом… В июне…

Старик сморщился в тоске. Последняя фраза дала ему по больному месту. Он отодвинулся от девушки, поднял глаза к потолку и тихо произнес:

— Прости меня, Ваня…

Девушка прошла к выходу и на мгновение остановилась перед дверью. Она обернулась на старика. Широко улыбнулась до боли знакомой улыбкой и произнесла:

— Прощаю…

Она стояла на автобусной остановке, улыбаясь и думая о своем. — Так вот ты какой… Так вот я какой… — смотрела она на улыбающегося молодого мужчину с потертого черно–белого фото и размышляла про себя. …была…

На погосте Мясного бора стояла тишина. Минута молчания здесь длится целую вечность. Деревья, кусты, пожухлая трава – все они согнулись, склонили свои головы над могилами павших солдат. Только ветер, неловко так, еле слышно гонял по земле опавшую листву.

Тишина… Не поют здесь птицы давно, эдак с 1941–го года. Был здесь недалеко когда-то великий кровавый бой. Тысячи, тысячи убитых полегли в неравной схватке, а многие из них до сих пор остались в тех болотах, и война для них еще не окончена.

Вахта памяти… Молодые ребята несут на своих плечах красные бархатные гробы, но в них нет веса. Истлевшие кости, обрывки формы… Похороны с почестями только через 70 лет. Спи спокойно солдат, ты свое отвоевал, но время твое еще настанет…

— А вы, девушка, чего одна здесь? — подошел к ней седой пожилой мужчина. — Не из волонтеров ли? Да вроде и одежда-то не поисковая. Али к родственнику?

— К родственнику… — вздохнула она, оглянувшись на могилу за спиной. — Давно искала, знаете ли…

— Ааа, к Ивану, чай? — проследил за взглядом девушки старик, и сощурил глаза: – А вы кто ему будете?

— Я… — она склонила голову и задумалась. — Так… Правнучка…

В воздухе повисло молчание. Ненадолго.

— Ну вот, Ванька, не зря ты жизнь прожил, — выдохнул мужчина, — не впустую и жизнь отдал… Вон детки какие у тебя, оказывается… Жаль, в сырой земле лежишь и не знаешь…

«В сырой земле лишь кости…» — подумала она.

Ветер пробрался за воротник пальто. Она поежилась. Нос порозовел от холода, а руки уже не грелись. Ноги гудели от долгой ходьбы на каблуках, да еще и глина хорошим слоем пристала к подошвам.

— Милая ты моя, ты поди и замерзла, ты проездом здесь?

— Ага, автобус еще не скоро. Уезжаю вечером. Обратно надо, в Ленинг… — она тут же оправилась, — в Санкт – Петербург.

— Так пойдем ко мне, я здесь недалеко живу. Согреешься, чаю попьешь, — предложил ей дед, — а там я тебе и про Ивана расскажу.

— Так вы его знали?

— Пойдем, девочка, пойдем…

Вдалеке прогремели выстрелы и протяжный гул пронесся по всей округе. Почести отданы, гробы опустились в землю. С кладбища уходили двое, а в след им с фотографии смотрел паренек…

— Ваню я знал, друзьями мы были, познакомились на фронте, — уже дома за чаем, начал свой рассказ старик, — и оба застряли в Мясном бору… Вторая ударная армия… Погибла почти вся… Я не смог, не успел…

Она молчала. Покорно слушая и допивая чай. Девушка посмотрела в глаза старика, и в голове ясно промелькнули картинки:

— Миленькая, ты чего задумалась? — спросил ее старик. — Чаю еще будешь?

— Да, конечно, — кивнула девушка.

Руки у деда затряслись. Он осторожно взглянул на меня и спросил:

— А вам откуда известно об Иване? Как вы его нашли через столько лет?

— Через архивы… — смутно отмахнулась она, — но вы… Не вините себя… Так должно было случиться. Это не ваша вина… Но почему вы остались здесь? А не уехали обратно в Санкт–Петербург?

— Это слишком тяжелая память для меня, — вздыхая, начал он, — мы с Ваней дружили, о многом мечтали. Он был веселый, не унывающий парень. После войны я вернулся сюда. Ване «повезло», он не попал под комбайн, когда трупы не хоронили, а просто перекапывали… Его похоронили солдаты… Присыпали землей. Я с трудом нашел его и перезахоронил уже как подобает.

Старик поднялся и достал из шкафа фотографию.

— На вот… В память о своем деде…

На фотографии на танке сидели двое. А один, почти свисая с дула, цепляясь за него локтем, улыбался искренней и светлой улыбкой. Как будто и нет войны…

— Спасибо… — девушка взглянула на пожилого мужчину и его пронзило как-будто что-то до боли знакомое, — это для меня очень ценно…

Она улыбнулась, спрятала фотографию и приподнялась из–за стола.

— Спасибо вам, Алексей… Спасибо за такую беседу и… За победу спасибо…

У старика пробежала слеза, он обнял девушку и сказал:

— Ты мне тоже как родная, ты так похожа на Ваню… Ты… Ты, если что, приезжай! Я всегда буду рад! А то у меня никого нет, да и помру я скоро… Телефон свой оставлю… А уж Ванька, он должен был жить… Должен…

— Тебе сколько годков, милая? — встрепенулся он.

— 23… — тихо сказала она и добавила: — Исполнилось летом… В июне…

Старик сморщился в тоске. Последняя фраза дала ему по больному месту. Он отодвинулся от девушки, поднял глаза к потолку и тихо произнес:

— Прости меня, Ваня…

Девушка прошла к выходу и на мгновение остановилась перед дверью. Она обернулась на старика. Широко улыбнулась до боли знакомой улыбкой и произнесла:

— Прощаю…

Она стояла на автобусной остановке, улыбаясь и думая о своем. Неожиданно из кармана затрезвонил телефон.

— Алло.

— Здравствуйте, это Галина! Хочу поинтересоваться, как там у вас дела? Нашли могилу?

— Да и даже больше…

— В каком смысле?

— У меня был друг. Он жив, удалось узнать, как я умерла… Как же все странно в этом мире, Галина…

— Расскажете по приезду. Там посмотрим ваше состояние. Фобии и обрывки прошлого не должны вас больше беспокоить. Как вы сейчас себя чувствуйте?

— Галина… Из меня, как будто белый голубь вылетел…

Она положила трубку. В душе было неимоверно легко, тело ощущало себя по-новому, как с чистого листа, готовое писать еще одну судьбу.