Пожилая Гертруда

Пожилая Гертруда смотрела на себя в маленькое зеркальце. «Эх, старость - не радость, » – думала она.

Сквозь стекло на неё глядела унылая старушка с потускневшими глазами, морщинистым лицом и крючковатым носом. Последнее время она смотрела на себя крайне редко, только при необходимости. А были времена, когда она часами могла любоваться собой, подолгу разглядывая красивое лицо там, по ту сторону зазеркалья. Но это было так давно…

Вечер умиротворённо склонился над селением, словно уставший путник, обессилевший от путешествия пешком в сотню миль по солнечным полям и лужайкам и решивший заночевать прямо под открытым небом на закате. Этот вечер чем-то напоминал Гертруде всю её жизнь. Много было радостных воспоминаний, но от осознания неизбежной старости, печаль ложилась тяжёлым грузом на её худые плечи и шелестом деревьев под окнами словно шептала что-то на ухо, будто мудрствуя лукаво: «Смирись, Гертруда, смирись. Прошлого уже не вернёшь. Впереди – страдания и грустные воспоминания о том, что было, и сожаления о том, чему быть уже не суждено…»

Внезапный стук в дверь прервал меланхолию Гертруды. Она поспешила отворить…

На пороге стоял её старый и преданный друг – лавочник Марли. Он держал в руках красивую вещицу – небольшое, старинное зеркало.

- Где ты его нашёл?

- Подарок от заведения! Мне один брамин подарил его в порту. Говорят, что он – любитель коллекционировать различные безделушки. То слоновую кость пытался продать за сотню соверенов, то старую ржавую монету хотел обменять чуть ли не на целое состояние. Божился, что нашёл целый сундук возле самого Мыса Дьявола, когда был одержим идеей кладоискательства. Чокнутый индус! А вот это зеркало дал мне бесплатно и сказал, что оно досталось ему от прадеда, который практиковал магию Вуду.

- Интересно, - промолвила Гертруда так, словно ей не было дела ни до индуса, ни до Марли, ни до этого зеркала, которое ей принесли.

- Я оставлю его у тебя пока, а то дома и так хлама навалено. А завтра, как разгребу всё, зайду и заберу.

Пожилой Марли улыбался сквозь свои седые усы. Видно было, что ему приятно находиться в обществе Гертруды. Но только ей давно наскучил этот старый хрыч, признаюсь вам по секрету. Она просто привыкла, что у неё есть приятель и живая душа, которая скрашивает иногда её одиночество своим присутствием…

Через некоторое время после скучных разговоров о погоде, о пенсионной реформе, о том, что соседская корова родила телёнка, а на окраине рыбаки спасли от смерти больного лося, напоив его медовухой, Марли наконец-таки откланялся и ушёл к себе, в соседний дом. А Гертруда осталась одна…

Она взяла старинное зеркало и поставила его на тумбочку, прислонив к стене. Затем уставилась молча на своё собственное отражение. Морщины, седые волосы и, словно весь её силуэт, застыл изваянием по ту сторону зазеркалья. Но Гертруда, повинуясь какому-то нелепому душевному страданию и мучению не отводила взгляда, а всё смотрела и смотрела на себя. Быть может, она хотела увидеть хоть что-то светлое в своих чертах, обнаружить в них малейшую крупицу чего-то приятного и давно забытого… И в какой-то момент ей действительно это удалось. Скорее всего, это был просто обман зрения при свете закатного солнца или игра воображения. Ей показались, что морщины немного разгладились, а седые волосы - словно потемнели…

Гертруда не отводила от себя глаз.

И чем дольше она смотрела, тем отчётливее проступала на её облике утерянная временем красота. Не может этого быть! Морщины исчезли, словно их и не было. Волосы почернели, а в глазах появился блеск. На неё смотрела не жалкая старушенция, а женщина бальзаковского возраста.

Ещё несколько минут неотрывного наблюдения за собой в зазеркалье, и вот уже перед Гертрудой предстала она сама в расцвете лет и сил. Лицо стало совсем юным и прекрасным до неузнаваемости! Неужели это она? Да, конечно, это она. Молодая и беспечная Гертруда в возрасте восемнадцати лет от роду. Она не верила своим глазам.

Быть может, это сон? Видимо, Бог услышал её душевный плач по утраченной былой привлекательности и решил в знак утешения показать ей ту девушку, которой она была много лет назад. Это было чудо! Гертруда тяжело вздохнула от счастья и даже засмеялась от увиденного. Звонкий смех наполнил комнату. Она замерла… Этот смех принадлежал юной девице. Или ей послышалось? Она перевела взгляд на свои ладони и была поражена чудодейственному обновлению своей кожи. У неё были теперь белые, гладкие ладони, которые принадлежали ей и словно кому-то другому одновременно. Она отвыкла быть молодой до такой степени, что обрадовавшись, тут же ужаснулась с непривычки и от неожиданности…

Счастью Гертруды не было предела. Она обернулась вокруг себя. Закрыла глаза, ущипнула себя – не сон ли это? А затем снова посмотрела в зеркало, боясь, что сейчас эта галлюцинация растворится. Но нет – она молода и даже выглядит ещё краше, чем раньше. Пожилая Гертруда смотрела на себя в маленькое зеркальце. «Эх, старость - не радость, » – думала она.

Сквозь стекло на неё глядела унылая старушка с потускневшими глазами, морщинистым лицом и крючковатым носом. Последнее время она смотрела на себя крайне редко, только при необходимости. А были времена, когда она часами могла любоваться собой, подолгу разглядывая красивое лицо там, по ту сторону зазеркалья. Но это было так давно…

Вечер умиротворённо склонился над селением, словно уставший путник, обессилевший от путешествия пешком в сотню миль по солнечным полям и лужайкам и решивший заночевать прямо под открытым небом на закате. Этот вечер чем-то напоминал Гертруде всю её жизнь. Много было радостных воспоминаний, но от осознания неизбежной старости, печаль ложилась тяжёлым грузом на её худые плечи и шелестом деревьев под окнами словно шептала что-то на ухо, будто мудрствуя лукаво: «Смирись, Гертруда, смирись. Прошлого уже не вернёшь. Впереди – страдания и грустные воспоминания о том, что было, и сожаления о том, чему быть уже не суждено…»

Внезапный стук в дверь прервал меланхолию Гертруды. Она поспешила отворить…

На пороге стоял её старый и преданный друг – лавочник Марли. Он держал в руках красивую вещицу – небольшое, старинное зеркало.

- Где ты его нашёл?

- Подарок от заведения! Мне один брамин подарил его в порту. Говорят, что он – любитель коллекционировать различные безделушки. То слоновую кость пытался продать за сотню соверенов, то старую ржавую монету хотел обменять чуть ли не на целое состояние. Божился, что нашёл целый сундук возле самого Мыса Дьявола, когда был одержим идеей кладоискательства. Чокнутый индус! А вот это зеркало дал мне бесплатно и сказал, что оно досталось ему от прадеда, который практиковал магию Вуду.

- Интересно, - промолвила Гертруда так, словно ей не было дела ни до индуса, ни до Марли, ни до этого зеркала, которое ей принесли.

- Я оставлю его у тебя пока, а то дома и так хлама навалено. А завтра, как разгребу всё, зайду и заберу.

Пожилой Марли улыбался сквозь свои седые усы. Видно было, что ему приятно находиться в обществе Гертруды. Но только ей давно наскучил этот старый хрыч, признаюсь вам по секрету. Она просто привыкла, что у неё есть приятель и живая душа, которая скрашивает иногда её одиночество своим присутствием…

Через некоторое время после скучных разговоров о погоде, о пенсионной реформе, о том, что соседская корова родила телёнка, а на окраине рыбаки спасли от смерти больного лося, напоив его медовухой, Марли наконец-таки откланялся и ушёл к себе, в соседний дом. А Гертруда осталась одна…

Она взяла старинное зеркало и поставила его на тумбочку, прислонив к стене. Затем уставилась молча на своё собственное отражение. Морщины, седые волосы и, словно весь её силуэт, застыл изваянием по ту сторону зазеркалья. Но Гертруда, повинуясь какому-то нелепому душевному страданию и мучению не отводила взгляда, а всё смотрела и смотрела на себя. Быть может, она хотела увидеть хоть что-то светлое в своих чертах, обнаружить в них малейшую крупицу чего-то приятного и давно забытого… И в какой-то момент ей действительно это удалось. Скорее всего, это был просто обман зрения при свете закатного солнца или игра воображения. Ей показались, что морщины немного разгладились, а седые волосы - словно потемнели…

Гертруда не отводила от себя глаз.

И чем дольше она смотрела, тем отчётливее проступала на её облике утерянная временем красота. Не может этого быть! Морщины исчезли, словно их и не было. Волосы почернели, а в глазах появился блеск. На неё смотрела не жалкая старушенция, а женщина бальзаковского возраста.

Ещё несколько минут неотрывного наблюдения за собой в зазеркалье, и вот уже перед Гертрудой предстала она сама в расцвете лет и сил. Лицо стало совсем юным и прекрасным до неузнаваемости! Неужели это она? Да, конечно, это она. Молодая и беспечная Гертруда в возрасте восемнадцати лет от роду. Она не верила своим глазам.

Быть может, это сон? Видимо, Бог услышал её душевный плач по утраченной былой привлекательности и решил в знак утешения показать ей ту девушку, которой она была много лет назад. Это было чудо! Гертруда тяжело вздохнула от счастья и даже засмеялась от увиденного. Звонкий смех наполнил комнату. Она замерла… Этот смех принадлежал юной девице. Или ей послышалось? Она перевела взгляд на свои ладони и была поражена чудодейственному обновлению своей кожи. У неё были теперь белые, гладкие ладони, которые принадлежали ей и словно кому-то другому одновременно. Она отвыкла быть молодой до такой степени, что обрадовавшись, тут же ужаснулась с непривычки и от неожиданности…

Счастью Гертруды не было предела. Она обернулась вокруг себя. Закрыла глаза, ущипнула себя – не сон ли это? А затем снова посмотрела в зеркало, боясь, что сейчас эта галлюцинация растворится. Но нет – она молода и даже выглядит ещё краше, чем раньше. В это невозможно поверить!

Новый приступ радости охватил всё её существо. Не в состоянии объяснить и постичь всю невероятность этого волшебства, Гертруда принялась в приступе лучезарного ликования бегать и прыгать по комнате и смеяться, кричать и даже напевать какую-то странную песенку, которую она слышала ещё в детстве. Совсем как маленькая девочка…

Всё её тело наполнило непонятно откуда взявшаяся энергия. Гертруда сошла с ума, забралась с ногами на кровать и стала прыгать на ней, как на батуте. Одновременно, она заметила, что окружающая комната странным образом поменялась в своих размерах. Кровать, шкаф, коридор, стол и тумбочка стали намного больше, чем они раньше были… Что с ними случилось? Гертруда устала резвиться и снова подошла… нет, она подбежала к зеркалу и замерла. По ту сторону стекла на неё смотрела маленькая девочка, совсем ещё ребёнок… Ужас ледяным пледом накрыл всё её тело.

Гертруда не могла логически ничего понять и объяснить, но при этом она успела каким-то подсознательным, шестым чувством уловить одну простую вещь – ей осталось жить несколько минут. Она сложила свои ладошки и, уставившись на маленькую девочку за зеркалом, стала молиться о том, чтобы всё вернулось назад и стало, как было. Но через некоторое время она забыла об этом…

Гертруда сидела на полу и испуганно озиралась в сумраке по сторонам на непонятные вещи и предметы, наполнявшие комнату, предназначения которых была ей неведомы. В голове мелькали сумбурные импульсы, а маленькие ручки пытались дотянуться до какой-то яркой вещицы, лежавшей на недосягаемой высоте… Но попытки были безуспешны.

После чего самосознание навсегда покинуло Гертруду.