Пожираемая страхом

Мне было 26 лет, должно быть. На даче снесли дом, но была уже отстроенная терраса, где я спала. За застекленными окнами казалось, что ты находишься в саду. Удивительно спать посреди притихшего сада с его призрачными красками, звездами и носящимися мотыльками. Однако я с ужасом ждала приближающегося вечера. Уже закат и желтоватый свет домашних ламп я воспринимала с нарастающим страхом и тоской. Мне хотелось быть поближе к людям, чтобы согреться хоть капелькой их тепла, пусть я буду выполнять все их желания, льстить и угождать. Постепенно во мне рос всепоглощающий ужас. Я чувствовала, как он увеличивается, становится невыносимой болью, от которой невозможно убежать. Как переходит и эту границу, его интенсивность многократно усиливается и он превращается в змею. Омерзительную скользкую змею, сворачивающуюся и разворачивающуюся в груди. Я ощущаю ее физически, и, кажется, что встают дыбом волосы. Я смотрю на часы, есть ли 9 вечера. Меня немного трясло, но не сильно. Не каких особых внешних признаков не выдавало происходящего, я была лишь тусклой и послушной. За ласковое слово и чувство защиты я готова была сделать все.

Я глядела, не настало ли одиннадцать часов, и скорее собиралась ко сну. По ночам ужас становился тошнотворным, что-то плавилось в голове. Я чувствовала неприятные прикосновения, различные галлюцинации и сжималась от ужаса под одеялом, пытаясь забыться поскорее. Самой большой мечтой, самым добрым пожеланием для всех живых существ была смерть, полная, без снов и загробной жизни. Но сначала мне хотелось пожить в раю несколько дней, чтоб отдохнуть от пережитой жути. Утром чувствовалась пустота и слабая радость, что все прошло. Можно было насладиться едой, но после еды возвращался страх, хоть и не такой сильный. На этот раз я могла от него избавиться, забравшись в постель и проспав до часу. Днем было несколько часов, чтобы успеть поработать, прежде чем придет вечерний кошмар.

Целый день меня мучил голос в голове, говоривший об ужасах мира. Я могла легко его остановить, но через несколько секунд он начинал разговаривать снова, рассказывая о самых страшных ужасах и страданиях, какие могут быть. Он был легкий, не давящий, как сухая листва. Когда я умоляла его, он показывал язык, говоря, что будет надо мной издеваться. Это были мысли, над которыми я потеряла контроль. Они как будто отломанная деталь болтались внутри прибора. Было ощущение, что что-то сломалось в голове, и эту деталь уже не приставить никогда на место. Я ходила тихо и осторожно, пытаясь понять суть происходящих внутренних процессов.

Я была живым трупом, смотревшим в одну точку. Когда я была живым трупом, я думала: «это стол, это стул, а это фигурки двигаются, зачем они двигаются, все это противоестественно». А тремя годами раньше я была еще живой, лишь дрожала как осиновый лист и думала: пора или не пора чистить зубы, пора или не пора есть. Если бы можно было вернуться в то время, я бы там осталась, лишь бы не быть живым трупом.

Мне 31 год, я калека, ставшая такой после применения психотропных препаратов. В основном это были препараты новейшего поколения (выпущенные после 2000 года). Самый страшный из них был назван лучшим лекарственным препаратом Америки 2005 года. Я совершила 2 попытки суицида, не зная, что испытываемые мной ужас и преследующий голос являлся побочным эффектом от того самого препарата. Врач уверял меня, что это моя болезнь, как и состояние живого трупа, которое было после. Менялись лекарства, менялось содержания следующей жуткой серии, однако не менялось мнение тех, кто уверял меня в моем мнимом внутреннем уродстве.

Моя способность думать после этого не исчезла, однако ухудшилась память, и стало невозможно сосредоточиться ни на чем. Прошлая жизнь исчезла за огромной стеной, в новой жизни я пытаюсь вызвать в себе эмоции, наблюдая за лучами солнца или слушая птичий щебет. События, напоминающие о галлюцинациях, голосе сатаны или просто о событиях, случившихся в период, когда я пила психотропные, вызывают во мне такой ужас, что я надолго заболеваю и теряю связь с реальностью. Все эмоции исчезали во мне постепенно, одна за другой в течении 4 месяцев, и вдруг я словно умерла, но в этом гробу была невыносима каждая секунда. Я пыталась смотреть на движущие в пространстве фигурки, но это было издевательство. В интернете я прочитала про это состояние, позвонила врачу и тускло сказала, что стала живым трупом. «Что ж поделаешь, так развивается твоя болезнь», ответила она. Быстро, даже не подумав. «Но эмоции стали пропадать после ваших лекарств». «Ну, у тебя же была депрессия». «Это совсем другое». Я плакала и повторяла, что это противоестественно, и она сказала: «Видишь, ты же плачешь, значит, чувствуешь эмоции». Я ответила, что чувствую лишь кладбищенский ужас на самом донышке души.