Жернова

Эта мистическая история произошла в отрочестве с соседом дедом Николаем. Я помню его старым и больным, всегда сидящим на скамеечке за двором. Мы любили его и с интересом приходили послушать рассказы о старом времени. Деда нет в живых уже лет 20, а вот рассказ его остался. Было Николаю тогда лет 14-15. Поздним вечером пришли в хату сваты — сестра у него была на выданье. Отца не было, а был он на мельнице. У них своя мельница в трех километрах от дома. Мать и попросила: «Поезжай, Микола, за тятькой». Запряг он лошадей в сани и помчался довольный — в первый раз ночью одному ехать доверили. Страха не было абсолютно.

Внезапно кони заржали, вздыбились, остановились. Впереди в темноте ночи четко вырисовывался белый женский силуэт: Николай, по его словам, не успел ничего понять и испугаться. «Что тебе надо?» — крикнул он ей. «Не спеши, — услышал он голос из темноты, — все равно не успеть, отца твоего сейчас мельница зарежет». И вот тогда мальчика объял ужас.

«Пошла вон, дура!» — закричал он, что есть сил хлестнул лошадей, и они рванули галопом. Страх раздирал душу, он стегал лошадей, и те неслись с бешеной скоростью, но перед самой мельницей вновь захрапели и остановились. И опять мелькнул перед ними белый женский силуэт. «Пошла вон!» — диким голосом закричал мальчишка, и снова услышал в ответ: «А отца все равно зарежет мельница…»

Крича от страха, Николай хлестал лошадей, и уже через несколько минут был на мельнице. Объяснил отцу, что его прислала мать, и что ждут сваты. На мельнице несмотря на позднее время, было еще двое клиентов. Отец сказал: «Сейчас быстро отпустим их и поедем».

С этого момента начинается самая трагическая часть истории. Дед Николай без слез не мог о ней говорить. Всю жизнь ему казалось, что в случившимся есть его вина: «Я глаз с отца не спускал, след в след за ним шел. Лишь на секунду отвлекся — на глаза попалась банка с керосином, показалось мне, что близко она к закромам стоит, взял ее, чтоб передвинуть: И тут раздался скрежет и крик отца…»

Случилось самое страшное — то, чего так боялся Николай. Он бросился к жерновам — отец был перерезан пополам.

Вот так вместо свадьбы в дом пришли похороны.