Вае Виктис

17 мая 2008 г. Форт Уачука, Аризона.

Как и старый марширующий ритм, это действительно «опять то же самое старое дерьмо». И вот я веду своих солдат на один из нескольких брифингов перед развертыванием, которые проводятся сегодня. По большей части это обычные обязательные вещи, то, что делать в боевых ситуациях, мы, слава Богу, возможно, не увидим. Наше подразделение состоит в основном из специалистов по связи и специалистов по информационным технологиям, по крайней мере треть из них только что вышли из A.I.T, и их довольно легко выделить из толпы: у них у всех такое испуганное выражение лица, как будто они думают, что вот-вот умрут, как только выйдут из самолета, и мне приходится смеяться, потому что именно так я себя чувствовал перед своей первой командировкой в ​​Ирак. Мне жаль большинство из них, ТРАДОК забивает им головы всякой чушью о том, как вышибать двери и склеивать своих приятелей изолентой, пока они кричат ​​о мамочке. В основном это делается для того, чтобы напомнить им, что, хотя они проходят техническую подготовку, они все еще являются солдатами армии Соединенных Штатов и, тем не менее, вполне могут оказаться в бою. Я понимаю, почему они это делают, но они так много болтают об этом этим детям, что это становится почти контрпродуктивным: вместо того, чтобы научиться просто выполнять свою чертову работу, они теряют сон из-за кошмаров о взрывах и крови.

Я помню, как мне было так страшно перед моей первой поездкой в Песочницу, а теперь, как сержант, моя работа - вставить их в порядок задолго до того, как эта поездка официально начнется. Это будет моя вторая поездка в Ирак, для большинства из этих ребят — первая. Черт возьми, для некоторых высокопоставленных членов руководства и командования это будет второй или третий раз. Им по праву голосовать за республиканцев, но, конечно, меня не поймают на том, что я говорю это вслух. Эти напуганные дети проводят адское время с очень простым ритмом, который им чертовски хорошо знать с первого дня: некоторые из них слишком напуганы, чтобы даже открыть рот. Они просто маршируют, погруженные в свои мысли. И меня это устраивает, пока они слышат, как я приказываю «Отметить время» и «Остановиться», когда мы прибудем.

У меня свои дела, я веду этих ребят на брифинги только потому, что мне пришлось заменить сержанта первого класса Парвиса, когда он снова появился пьяным. К сожалению, для него это не новость. Если бы он не был таким садистским и сексистским куском дерьма, я бы просто пожалел этого парня, потому что у него такое тяжелое посттравматическое стрессовое расстройство, но после того, как в последний раз он прошел мимо меня и спросил, соответствует ли мой «ковер» шторам, ему чертовски повезло, что я покинул здание, когда я это сделал. Парвис — один из тех старших сержантов, которым действительно больше не следует носить форму. Конечно, я подавал жалобы и отчеты, как того требует политика, но это почти никогда ни к чему не приводит. Лучшее, что я действительно могу сделать, это попытаться держаться от него подальше.

Однако сегодня утром он выставил себя совершенно нетрезвым среди всей роты, и это действительно было редкое выступление с его стороны: вместо обычных грубых замечаний и едва разборчивой ругани, я мог бы поклясться, что слышал, как он захлебнулся чередой отчаянных извинений и неистовых пресмыканий о прощении со стороны каждого солдата, стоящего в строю. Послышалось несколько слышных смешков, я сам старался над ним не смеяться, Парвис известен во всем отряде своими совершенно нетрезвыми тирадами по поводу того-то и всего. Они почти всегда заканчиваются обычными криками на всех нас из-за ошибки одного человека, его способом массового наказания за тривиальные вещи как способом утверждения власти над остальными из нас, прекрасно зная, что у него почти нет собственной реальной власти. Ну и дела, интересно, почему... Конечно, на этот раз было что-то вроде зрелища. Я выросла среди родственников-алкоголиков, публичные рыдания и бесконечный шлейф «Прости, прости, клянусь, я изменюсь бла-бла-бла» уже давно потеряли на меня свое действие, но теперь мне остается только стоять в стороне и смотреть.

Наконец-то это конец для SFC Parvis. После этого командование больше не сможет его прикрывать, и они это знают, по крайней мере, я на это надеюсь. Он отбыл свое время в Ираке так же, как и я, и это его сломало. Бывает, вот что война делает с людьми. Те, у кого в черепе есть клетки мозга, идут поговорить с психиатром или капелланом, Парвис пришел домой и по уши залез в бутылку. Ни семьи, ни друзей, только собутыльники и незаслуженная нашивка, которая с тех пор так и просится содрать с его выцветшей формы. В конце концов, двое других унтер-офицеров «сопроводили» его за задней парковкой к нашему командиру. В роте раздалось несколько неловких ропотов, но ничего не вышло из-под контроля. Парвис все еще терял свое дерьмо, все, что я мог разобрать, это какую-то испуганную тарабарщину, когда я обнаружил в его грузовике странную маленькую фотографию после того, как вчера упал Флаг.

Он так плакал из-за этой дурацкой картинки, что у него была истерика. В конце концов депутатам пришлось его поймать, надеясь, что на этот раз он затащит его задницу на терапию. Остальные старшие сержанты назначили меня командовать взводом на один день. Могу поспорить, ничто не разозлило бы Парвиса больше, чем вид, что командование взяла на себя женщина-сержант. Вскоре после утренней катастрофы нам дали приказ идти на необходимые брифинги.

Что-то мне подсказывает, что «Перви-Парвис» не присоединится к нам в нашем маленьком отпуске ни в этот раз, ни когда-либо снова, если уж на то пошло.

Это может быть только хорошо для всех нас.

2 июля 2008 г. Объединенная база Балад, Ирак.

Видите, ребята? Возможно, здесь жарче, чем в бессмертной пизде Дьявола в тени, но на самом деле все не так уж и плохо, не так ли? По сравнению с другими базами и FOB здесь, в Ираке, JBB — это практически загородный клуб. Гигантский комплекс почтовой биржи, как минимум два DFAC, есть даже кинотеатр.

В последний раз, когда я был здесь, я едва мог пройти пятнадцать футов по тротуару, прежде чем слева и справа зазвучала сигнализация о приближающихся минометах и ракетах. Однажды мне пришлось напиться в бетонном бункере, в котором я застрял на 2 или 3 часа, и мне не разрешили выйти, пока мы, наконец, не прекратили обстрел из того, что иракцы решили на данный момент бросить в нас. Это своего рода их фишка, если не считать придорожных бомб: они запускают вещи через забор в, казалось бы, случайное время в течение неопределенного промежутка времени. Иногда это всего лишь одна ракета, приземляющаяся в канаву, и затем мы возобновляем работу в обычном режиме, иногда проходит два или три дня, прежде чем мы сможем увидеть свои кровати, потому что это просто безостановочно.

Кажется, что эта поездка подходит к концу, предположительно, существует большая стратегия выхода, и эта печальная глава американской военной истории действительно скоро закончится, но это не произойдет в одночасье. Вещи должны быть отремонтированы, восстановлены, возвращены или возвращены народу Ирака с широкой улыбкой на лицах. Эй, не поймите меня неправильно, я, может, и демократ с визитной карточкой, но я чертовски это понимаю, ясно? Возможно, нам вообще не следовало приходить сюда, но это не так просто, как просто собрать вещи и немедленно уехать.

Некоторые из новых детей, похоже, привыкают к такой жизни, никого из них не призывали выбивать двери или разбирать бомбы, о чем их предупреждали благонамеренные сержанты-инструкторы.

Из дома нам сообщили, что SFC Парвис находится в больнице с тех пор, как мы покинули Штаты. Это мог быть ежедневный прием джина с тоником, наносящий вред его и без того разрушенному войной мозгу, но, похоже, бедняга окончательно сошел с ума и больше не будет «Быть ​​тем, кем он не может быть». Он находится в строгой камере, потому что, предположительно, после того, как к нему в палату пришли два врача, мужчина и женщина, чтобы попытаться его вылечить, он напал на них обоих одновременно. Забавно, какую бы глупую шуточную картинку кто-то не поместил в его машину в тот день, на этот раз она его по-настоящему разозлила.

Правда, ему следовало просто повесить эту форму в первый раз, когда он пришел домой, вместо того, чтобы оставаться таким безжалостным придурком до конца своей карьеры, но, черт возьми… Теперь мне действительно немного жаль его. Он мне никогда не нравился, с самого начала, но в конце концов он все еще просто человек.

Двое из нас болтали об этом на перекуре на улице, пара других парней, которые его знали, немного посмеялись над этим. Я случайно спросил, была ли фотография, из-за которой он так взволнован, изображением того, как они трахают его бывшую жену, или что-то в этом роде, и получил обычный саркастический смех, за исключением двух из них. Ни одного моргания, ни одного слова, ни одного писка.

"Да, ребята, в чем ваша проблема? Парвис был засранцем, кто бы его ни подставил, он сделал одолжение всей армии". Один из парней рявкнул.

Один чувак нервно вздохнул и пожал плечами, потом другой затянулся сигаретой. Другой ребенок был намного моложе этого чувака, рядовой Джерард, судя по его нашивке с именем, он бросил свой на землю и ушел.

Какого черта?

Я и раньше видел, как молодые солдаты ведут себя странно в условиях стресса, обычно намного хуже, чем тихая маленькая истерика, подобная этой, но что-то в этом парне и его напряженном поведении застало меня немного врасплох. Может быть, ему не очень нравятся другие женщины-военные, и это целиком и полностью его долбанная проблема, а ОЧЕНЬ не моя, но вот этих парней я обычно сразу могу сказать. Маленькие женоненавистники обычно даже не смотрят мне в глаза, когда я с ними разговариваю. Но ЭТОТ пацан… взгляд, который он бросил на меня перед тем, как уйти за бетонную стену… заставил мое сердце остановиться. Здесь, в Ираке, середина лета, и вдруг кажется, что в штате Мэн февраль.

В меня стреляли несколько раз и во многих случаях. Я видел бой во всей его ужасной красе, вблизи и лично.

Но ЭТО меня искренне напугало.

23 СЕНТЯБРЯ 2008 г. Объединенная база Балад, Ирак.

Наш командир мертв!

Мы ничего не делали за пределами провода, кроме мелкого обслуживания оборудования, и он ни разу не ездил с нами ни в одной из этих поездок. Он никогда особо не выходил на улицу, единственный раз, когда я видел его, был либо в DFAC, либо в его офисе. Ничего подобного никогда не случалось в последний раз, когда я был развернут, когда ребята погибли, это произошло либо из-за местного гнева, застигшего их в виде бомбы или засады, либо просто из-за тупой случайности. Черт побери, мы просто Фоббиты, никто из нас не видел настоящего боя с тех пор, как наши ботинки коснулись земли здесь!

Утренняя ротация нашла его на полу за столом, как будто он упал со стула и просто умер. Пока следователи работали, к его кабинету никого не подпускали, некоторые из них задавали нам вопросы о нем и о том, как он с нами ладит. Я почти никогда с ним не разговаривал, в тех немногих случаях, когда это было просто по делу. Я знал, что он из Индианы, слышал, что у него есть жена и маленькая девочка, но мы всегда были так заняты, что большую часть времени я почти не видел этого парня. Я работал в ночной бригаде, моя смена заканчивалась в 01:00, и когда приходила смена, мы всегда всей группой возвращались в свои комнаты: ночью это место еще более опасно, потому что снаружи почти нет освещения. Здесь может случиться что угодно.

Должно быть, это произошло после того, как нас сменили, но кладбищенская смена клянется, что не видела и не слышала ничего странного. Пол был липким за дверью, которая была незаперта, когда было найдено его тело, но на этом все.

Иногда парни теряют рассудок здесь, казалось бы, без всякой причины. Технически солдат с большей вероятностью покончит с собой, чем погибнет в бою. Хотя офицеры не полностью застрахованы от, казалось бы, бесконечной чумы самоубийств в армии, Брасс действительно покончил с собой очень редко.

После нескольких коротких вопросов я спросил сотрудника уголовного розыска, могу ли я хотя бы зайти в здание, чтобы пописать, и он мне позволил. Мне пришлось затаить дыхание, проходя мимо двери офиса, мертвые тела с самого начала воняют чем-то жестоким: через несколько часов после смерти твои мышцы расслабляются, и ты обосраешься. Это не городская легенда, я уже видел такое раньше. После моего первого развертывания я как бы научился… ну, «ожидать» смерти. Думать и чувствовать холодно, бесчеловечно, и я это знаю. Иногда я чувствую себя ужасно из-за этого, но я принял это в тот момент, когда подписал контракт. Сейчас я ничего не могу сделать, кроме как задержать дыхание и надеяться, что я не уловлю запаха последнего «командного действия» моего командира.

Но я этого не делаю. Я не чувствую запаха… дерьма.

Я прокрадываюсь мимо его двери по пути в дамскую комнату с заполненными легкими и сморщенным всем лицом, и внезапно меня бьет по ноздрям запахом горящего мусора.

В Ираке это не редкость, иногда именно так местные жители выбрасывают мусор. Здесь, на Джей-Би-Би, есть яма для сжигания мусора, но на другой стороне базы это настоящий ад. И J.B.B ОГРОМНЫЙ! Фактически это две отдельные базы, разделенные пополам большим комплексом взлетно-посадочных полос и взлетно-посадочных полос, где C-130 и C-17 постоянно взлетают и приземляются.

Пахнет костером и… чем-то еще.

10 ОКТЯБРЯ 2008 г. Объединенная база Балад, Ирак.

У нас новый командир. в пути, но мы мало что о нем знаем. Предположительно, какой-то зеленорогий придурок, только что приехавший из Вест-Пойнта, который хочет рассказать всей армии, что происходит. Да, мне просто нравится, когда едва компетентное и неопытное свежее мясо говорит мне, как выполнять мою работу, но, учитывая обстоятельства, как он получил «повышение», я не в состоянии жаловаться.

Мне снова пришлось провести в конференц-зале брифинг по вопросам сексуальных домогательств. Конечно, взвалить это неловкое бремя на единственного унтер-офицера в здании, который случайно родился с вагиной... Хочется думать, что они НЕ ХОТЯТ оскорбить, назначая меня на подобные вещи, потому что такие вещи нужно обсуждать, и я понимаю, почему. Я просто не могу избавиться от этого чертового чувства, что они вообще не воспринимают это всерьез, хотя в армии солдат-мужчина так же, если не больше, как и женщина, подвергается нападению или преследованиям, никому из них насрать. Как и все Министерство обороны, насколько можно судить по правде. «Опять то же старое дерьмо…» по большей части. Я начинаю думать, что единственная реальная причина, по которой я на самом деле подвергаю всех «Смерти от Powerpoint» по теме, которую мы все знаем и любим, — это попытка отвлечь всех от разговоров о все еще нераскрытой смерти нашего старого командира.

Если это так, то я это понимаю. Мне тоже не помешало бы отвлечься.

Мы все могли бы.

Однако на протяжении всего брифинга я заметил, что Джерард ни разу не взглянул на слайды Powerpoint. Он смотрел в пространство, как будто был в замешательстве от чего-то, потерявшись в своих мыслях, где бы он ни оказался. В любом случае я почти закончил, но это не помешало сидевшему рядом с ним сержанту быстро пнуть его по лодыжке, причем ничего настолько сильного, чтобы заставить его «разбудиться к черту», ​​как деликатно выразился этот сержант. Джерард вздрогнул на своем месте, издав смущающий тревожный писк, оглянулся на остальных, затем на меня.

Бедный ребенок, ему самое место в каком-нибудь магазине комиксов, где он играет в настольные игры со своими друзьями, питающимися Чито, с нарушением гигиены. Не на другом конце планеты, и уж точно не так.

«К черту это». Я вздохнул, помахал листком с подписями перед всей комнатой и велел им подписать его и убираться к черту. Сержант, который разбудил Джерарда, хотел вывести его на улицу для небольшой корректирующей физиотерапии, но я сказал ему, что могу об этом позаботиться.

Все вышли из комнаты, вероятно, думая, что я собираюсь сделать что-нибудь плохое по отношению к Джерарду, но на самом деле мне просто хотелось поговорить с ним.

«В чем твоя проблема?» Я спросил его.

Он вздохнул, заколебался. Я собирался спросить его еще раз, но он оборвал меня прежде, чем я успел заговорить, но не думаю, что он сделал это нарочно.

— Я не хотел в это верить, — его голос надломился, он побледнел у меня на глазах, — Я… обычно не верю в такие вещи, но мне казалось… — Его челюсть несколько раз открылась и закрылась, как у рыбы, — мне просто нужно было попробовать.

— Что попробовать, Джерард? Чего бы он ни боялся, я это чувствовал. Воздух вокруг меня и в моих легких тоже сгущался. Я не хочу переусердствовать с этим пацаном, но меня начинает тошнить внутри: «Нам нужно поговорить с первым сержантом?» Он покачал головой, его губы тряслись из стороны в сторону от столь страстного тряски.

— Ты думаешь причинить себе вред? Как унтер-офицер, я должен спросить. Это моя работа, и если ОН СЕЙЧАС поранится, то это моя задница.

Он еще раз покачал головой и сморщил лицо, как будто пытался скрыть что-то, черт возьми.

О, Иисус Христос на кристаллическом метамфетамине… Он что-то знает.

— Джерард, пожалуйста, посмотри на меня. Я глубоко вздохнул и попытался ободряюще кивнуть ему. Он выглядел так, будто был готов обосраться. Он, вероятно, не привык к тому, что унтер-офицеры на самом деле ведут себя с ним несколько вежливо, что, к сожалению, часто встречается среди младших военнослужащих.

— Джерард, — спросил я спокойно и обеспокоенно, — ты можешь рассказать мне, что произошло?

Примерно за две секунды его лицо из белого стало красным, а глаза расширились, как будто он задыхался. Я быстро отступил на шаг, потому что не был уверен, готов ли он ударить меня или у него случиться припадок. Что, черт возьми, его ест? Едва я позвал на помощь, как рядовой Джерард упал на пол: конечно же, у него действительно был чертов припадок.

Двое других солдат вбежали в конференц-зал, попытались стабилизировать Джерарда и не дать ему случайно пораниться, пока я бежал в офис Топа за телефоном, чтобы позвонить медикам. Я протиснулся мимо его открытой двери и обнаружил, что он разговаривает со следователями CID, прежде чем они заметили, что я вхожу, как раз вовремя, чтобы услышать одно конкретное слово, которое случайно вылетело из их уст.

«Убийство».

Я могу только предположить, что они расследовали внезапную смерть Командующего, на мой взгляд, это кажется немного поспешным. Я не хотел их прерывать, я понятия не имел, что они вообще здесь, но как только я предупредил их о припадке Джерарда, они бросились в конференц-зал за помощью.

Когда я потянулся через стол первого сержанта за телефоном, я увидел под рукой фотографии с места преступления. Я не новичок в смерти, поэтому вид его трупа на фотографиях меня не особо шокировал. Есть политики, которые думают, что женщины не могут справиться с суровостью и ужасами битвы, но они все равно не возражают против того, чтобы послать нас.

Когда его нашли, на его униформе были дыры, но ничто не указывало на то, что на самом деле их сделало. На другом фото внизу была пометка: следователь заметил, что крови на полу вокруг тела было не так много. Третье фото…

… Чертов ад, чувак…

ЭТО фото навсегда запечатлелось в моей памяти, ЭТО было тогда, когда я понял, что это был не просто кто-то, кто разозлился на него и избил его до смерти, или даже у него случился дурацкий сердечный приступ… эта третья фотография была просто предметом, найденным в ящике его стола, с маркером улик рядом с ним.

"Найдены в столе жертвы: одна карта Таро, - гласила надпись: - Влюбленные, карта старших арканов, обычно не интерпретируемая как угрожающая. Только идентифицируемый набор отпечатков пальцев на ней принадлежит жертве". Я перевернул фотографию на секунду, ровно настолько, чтобы увидеть что-то еще, написанное на обороте, но именно тогда Топ вернулся в офис с ребятами из CID.

Я схватила телефон и продолжала нажимать на кнопки, отчаянно пытаясь притвориться, что он не работает, но не думаю, что они на это поверили. Они выгнали меня из офиса и отобрали у меня телефон, но, к счастью, никто не заметил, как я спрятал фотографию в рукав своего ACU, я выбежал как раз вовремя, чтобы мельком увидеть Джерарда. Он больше не лежал на полу и не хватался, но ему все еще было явно нехорошо.

Он даже не посмотрел на меня, но, по крайней мере, медики были рядом и присматривали за ним. Думаю, кто-то еще звонил из одного из других офисов, пока я просматривал фотографии убийства моего мертвого босса, но, тем не менее, здесь одним трупом меньше, верно?

Большинство из нас были освобождены от дежурств на оставшуюся часть дня, они сохранили лишь минимальный экипаж, необходимый для продолжения операций. Топ разозлился на меня, я видел это по его лицу. Я обязательно выслушаю это позже, но, по крайней мере, Джерард был жив и о нем позаботились. Мы все тихо разошлись по своим комнатам, никто толком не разговаривал друг с другом. Я остановился у придорожного бункера и сказал всем, что мне нужен перекур, но курить со мной никто не пришел. Я думаю, это был их способ показать свое неодобрение ситуации, возможно, некоторые из них даже обвинили меня в неудаче Джерарда, но на самом деле я как бы надеялся побыть наедине.

Я вытащил дым из кармана, зажег его, глубоко вдохнул. Черт побери, это НЕ то, как должно работать развертывание, особенно для компании технарей, которым нечем заняться, которые смотрят на экраны и кодируют! Мы здесь только для того, чтобы убедиться, что это дерьмо работает, возможно, выключим его и снова включим, когда оно НЕ РАБОТАЕТ, вот и все! Термин «Фоббит» произошел от таких солдат, как США. Мы настолько защищены и не смертоносны, что почти никогда не покидаем пресловутый «Шир», который является главной базой. Если мы когда-нибудь окажемся в бою, НАСТОЯЩЕМ бою, значит, какая-то херня поразила действительно большого фаната! Я повторно записался в армейский корпус связи, потому что мне надоело быть членом парламента, которого никто не воспринимал всерьез, когда я впервые был здесь в 2005 году, как же меня ввели в заблуждение.

Пришло время выяснить, что здесь происходит, поэтому я вытащил из рукава уже согнутую фотографию и еще раз осмотрелся: я уже видел карты Таро, каждый ботаник нью-эйджа приносит колоду на вечеринку, чтобы похвастаться ею или произвести впечатление на людей. У кого-то есть Библии, у кого-то Коран, а есть люди с кристаллами и карточками. Я думаю, что это все ерунда, на самом деле, но это явно что-то значило для КОГО-ТО, иначе это не осталось бы на месте происшествия. Замечание было верным: карта «Влюбленные» обычно не несет в себе так называемых плохих предчувствий.

На оборотной стороне было два предложения, каждое из которых, очевидно, было написано двумя разными людьми:

Первая строка гласила: «Почему у них обожжены лица?» А пересматривая фотографию, я увидел, что на самом деле там были два аккуратных маленьких зачерненных кружочка там, где были отпечатаны их лица, это могла сделать любая сигарета. Ожоги были точными, преднамеренными и определенно не случайными. Кто-то ДОЛЖЕН это сделать.

Я перевернул его, чтобы прочитать вторую строчку.

Однако, прочитав это... мой мозг словно загорелся.

"Опять только это! Охраняйте место сжигания как можно скорее."

Это произошло ДО?

13 ОКТЯБРЯ 2008 г., Объединенная база Балад, Ирак.

Рядовой Джерард все еще находится в больнице. Он в сознании, но ни с кем не ест и не разговаривает. CID следит за ним, и если он действительно что-то знает, я почти уверен, что они об этом узнают. Говорят, его отправят домой, мол, у него эпилепсия. Я не врач, но почти уверен, что никто не встает и не «подхватывает» эпилепсию во время службы. Скорее всего, оно было у него всегда, но, вероятно, что-то его спровоцировало.

За последний день или около того было несколько периодических выстрелов с закрытых позиций, но пока я не думаю, что кто-то был убит или ранен. Однако даже без приближающихся минометов мне не удалось нормально заснуть. Мне приходится заставлять себя закрывать глаза по ночам, но это не помогает. Я никогда не был таким уж любителем выпить, но прямо сейчас я мог бы пойти выпить пива. После убийства никто не разговаривал друг с другом вне служебных обязанностей, припадок Джерарда только усугубил ситуацию.

Я тоже не могу перестать прочесывать это фото.

«Место сжигания…»

«Опять не это…»

Я уже был здесь на J.B.B раньше, еще в 2005 году. Тогда там был еще больший бардак, не так хорошо, сравнительно говоря, уладили, как сейчас. Кое-что вокруг немного изменилось, некоторые здания с тех пор были разрушены минометами, в целом я думаю, что знаю, как добраться из одного конца J.B.B в другой. Я здесь уже достаточно долго, это сводит меня с ума.

Моя смена всегда заканчивается в 01.00, без фонарика ночью я практически слепа.

Я должен всегда иметь при себе как минимум два магазина на 30 патронов и М-16, на случай, если что-нибудь случится.

После того, как я успокоюсь на ночь, сегодня вечером я собираюсь «заблудиться».

О, если меня поймают, то я поймаю СТОЛЬКО ДЕРЬМА за это, но чувствую, что должен это сделать.

«Место сжигания…»

Я ничего не могу с собой поделать.

15 ОКТЯБРЯ 2008 г. Объединенная база Балад, Ирак.

Судя по всему, бродить в темноте в одиночестве в зоне боевых действий было не из лучших моих идей. Честно говоря, у меня не было возможности узнать, что песчаная буря приближается посреди ночи, потому что никто не мог ее увидеть, пока она не оказалась прямо над нами. Песчаная буря, возникшая, казалось бы, из ниоткуда в Ираке. Блин, кто бы мог подумать...

Это был ОЧЕНЬ долгий переход от огороженного жилого загона до территории вокруг ямы для сжигания. До конца поездки мне не нужен был фонарик, я прекрасно чувствовал дорогу туда в темноте. По ночам они особо ничего не жгут, если можно, свет костра привлекает слишком много внимания иракцев. Когда мне удалось уйти от главных дорог, мне было легко прокрасться за Т-образными стенами и зданиями. По пути я выкурил сигарету-другую, периодически проверяя, чтобы у меня под рукой была М-16 и оба магазина, черт возьми, я был напряжен.

Я случайно потревожил пару, целующуюся в бункере. Она выглядела напуганной, он выглядел разозленным, я тогда выглядел довольно глупо, и я это знал.

Я нервно улыбнулся: «Эм… я ничего не скажу, если ты не скажешь».

Они вообще ничего не сказали, просто уставились на меня с крайне раздраженным видом.

— Ладно, тогда наслаждайтесь. Я ушел и не оглянулся, слыша только их вздохи и стоны.

Подобные вещи происходят здесь постоянно, и в этом нет ничего страшного, если только не те люди не начнут это замечать. Чаще всего солдаты, встречающиеся на театре боевых действий, на самом деле женаты, но не друг на друге. Мне всегда казалось немного странным, что нам приходится проводить брифинги по поводу изнасилований и сексуальных домогательств практически раз в две недели, потому что солдаты не могут понять, что нельзя причинять вред друг другу, но почему-то секс по обоюдному согласию между двумя мужчинами в форме настолько табуирован, что у людей действительно возникают из-за этого проблемы. И знаете, изменить супругу, который ждет вас дома, это тоже нормально… Ублюдки.

Добро пожаловать в армию: если это имеет смысл, то, скорее всего, это неправильно.

В конечном счете, однако, это просто означает, что мне нужно быть еще осторожнее здесь, где, как я знаю, мне быть не следует. Я был депутатом достаточно долго, чтобы понять разницу между тем, кто заблудился, и тем, кто «потерялся». Под потерей я, конечно, имею в виду вторжение. Я продолжал двигаться в пустоту ночи, периодически оглядываясь через плечо. После долгой, плоской поляны из камней и гравия, которая, казалось, издавала ужасный шум при каждом шаге, я наткнулся на сетчатый забор, окаймленный ржавой гармошкой.

Бля, есть только один способ справиться с этой ерундой.

Я снял заплатки со своей куртки ACU, снял ее и перекинул через провод. Без заплаток меня не смогут идентифицировать как владельца, если кто-то ее найдет, но это также означает, что сама куртка испорчена. Неважно, солдат: выполняй миссию. Перелезая через забор и перепрыгивая, я продолжал исследовать местность как можно тише, пока сразу не заметил что-то странное.

Гравий под моими ботинками трещал не так громко, когда я наступал на него здесь, и я не слышал жужжания генераторов. Я видел вдалеке фары машин, проезжающих по базе, но больше не слышал их двигателей. О, сейчас это кажется НАСТОЛЬКО НЕПРАВИЛЬНЫМ, мои инстинкты говорят мне вернуться, но я продолжал говорить себе, что зашел слишком далеко и что мне нужно хотя бы ПОИСКАТЬ что-то подходящее. Я понятия не имел, что именно, но, вероятно, узнаю об этом, когда увижу.

И затем я увидел это: узкий круг бетонных Т-образных стен, очень высоких, обычно предназначенных для внешних стен основания или перегородок, предназначенных для защиты чего-либо от обломков взрыва. Стены покрыты чем-то пятнистым черным налетом, возможно, там накапливалась сажа из-за того, что он находился так близко к яме для сжигания, но нет никакой логической причины, чтобы эта конструкция находилась здесь одна, в таком темном месте. Люди относят вещи в яму для сжигания, чтобы уничтожить их, а не защитить.

Т-образные стенки были липкими на ощупь и располагались очень плотно друг к другу, образуя своего рода колонну, я начал быстрыми кругами ходить по ее окружности и не видеть никаких промежутков между ними. Ну, был один, достаточно большой, чтобы в него можно было просунуть голову и посмотреть. Я посмотрел на середину вольера, поднял фонарик над головой и осмотрел внутреннюю часть: посреди вольера была только куча сгоревшего мусора, вот и все.

Нет, подожди, этого НЕ МОЖЕТ быть.

ЭТО то, что нужно было обеспечить «как можно скорее?» Куча сгоревшего мусора среди еще БОЛЬШОЙ кучи сгоревшего мусора?

Именно тогда я заметил две вещи: в отличие от покрытых грязью наружных стен, которые уже испачкали части моей кожи и одежды при контакте, внутренние стены были почти безупречны. Если бы я не знал ничего лучшего, я бы поклялся, что эта бетонная конструкция была совершенно новой.

Затем второе.

Неповрежденная флэшка на вершине кучи.

Я не мог этого достичь.

Я вынул магазин из своей М-16 и попытался подбить его прикладом к себе. Чертовски хорошо, что никто не видит, как я это делаю, потому что дуло оружия находится прямо у основания моего запястья, и оно тяжелее, чем кажется. После двух-трех ударов, не оторвав мне руку, он подлетел достаточно близко, чтобы я мог протянуть руку и поднять его, но тут часть мусора, вокруг которого я толкался, упала с вершины кучи…

… чтобы показать кусок нетронутой ткани от снятой с производства униформы пустынного камуфляжа.

Никто, буквально НИКТО здесь больше не носит их. Как долго эта куча здесь лежит и почему эта флешка выглядит целой и невредимой? Что-то в этом месте ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не так, но теперь, когда я ЧТО-ТО получил от этой поездки, я наконец могу уйти, и чем раньше, тем лучше.

И не успел я спрятать диск в карман кепки ACU и перекинуть оружие, как почувствовал, как стена песка ударила мне в лицо. Он чуть не сбил меня с ног, я потянулся за кепкой, чтобы убедиться, что она осталась на моей голове, и, к счастью, так и произошло. Я побежал в грозу, но незадолго до того, как различил очертания моей куртки ACU, трепещущей о заборе. Я случайно порвал его в нескольких местах, пытаясь высвободить его, на данный момент меня даже не волнует, что меня поймают. После тревожной сцены в мусорной яме мне просто хотелось вернуться в свою комнату и выбросить эти испорченные ACU. Быть пойманным может быть замаскированным благословением, учитывая обстоятельства. В аду нет никакой возможности вернуться в эту песчаную бурю в одиночку.

Это была ужасная идея.

Я наткнулся на обочину дороги и нашел бетонный бункер, в который можно было нырнуть. Это вряд ли идеальное укрытие, но оно определенно лучше, чем находиться под открытым небом. Оказавшись внутри, я достал флешку из кепки и бросил быстрый взгляд на внешнюю крышку: она была липкой, но не такой, как Т-образные стенки. В какой-то момент на одной стороне была прикреплена этикетка, которая с тех пор оторвалась, но, несмотря на то, что клей простоял там неизвестно сколько лет, клей все еще оставался липким на ощупь. На другой стороне флешки были наспех написаны шапри два слова:

ВАЭ ПОБЕДЫ

Звучит по-латыни и довольно знакомо. Я знаю, что где-то уже слышал эту фразу, но сейчас она ускользает от меня. У меня будет достаточно времени, чтобы проверить содержимое диска, когда я вернусь в свою комнату, но сейчас мне просто нужно затаиться, пока буря не пройдет, и надеяться, что меня никто не заметил. Ветер внутри бункера дул не так сильно, как снаружи, я воспользовался возможностью, чтобы вытащить дым и попытаться его зажечь. Мне нужен старый добрый «витамин Н», прежде чем я сойду с ума.

Потребовалось два или три щелчка зажигалки, прежде чем я, наконец, получил работоспособное пламя, я был уже готов получить заслуженную вишенку на головке моей сигареты… что я заметил, что пламя что-то осветило моим периферийным зрением. Не только с одного входа в бункер, а с обеих сторон.

Это не шторм играл с моими глазами.

Я тоже не пил.

И нет, в моей любимой марке сигарет нет ничего «особенного».

Меня не волнует, ЧТО написано в моем личном деле.

Эта снятая с производства форма пустынного камуфляжа из кучи…

… теперь носили ботинки, снятые с производства.

Я не помню, что там происходило и сколько времени я там находился, даже не помню, как сел в кузов МП. Но именно здесь я проснулся с пластиковыми застежками-молниями на запястьях и огромным ожогом от сигареты на рубашке.

20 ОКТЯБРЯ 2008 г. Объединенная база Балад, Ирак.

Мне больше не разрешают проводить брифинги, по крайней мере, на какое-то время. На выходе из больницы рядовой Джерард рыдая признался, что именно он положил фотографию в грузовик SFC Парвис. Он наткнулся на какой-то интернет-форум, может быть, на страницу в Facebook, о городских легендах вроде Слендермена, что-то с очень длинным названием о «Нормальном порно» и историю о ребенке-психопате по имени Джефф… Да ладно, никто в здравом уме не думает, что вся эта чушь реальна, верно? Он сказал, что эта идея пришла ему в голову после прочтения некоторых обсуждений на странице: некоторые из участников, утверждающих, что они действующие и бывшие военные, очевидно, рассказали ему какую-то лажовую историю о войне, и, возможно, в своем отчаянии он подумал, что это реальная. Что бы Парвис ни сделал с этим ребенком, для него, должно быть, было довольно серьезно прибегнуть к опробованию того, о чем он прочитал где-то в Интернете, в надежде, что это сработает.

Может быть, каким-то странным образом так и произошло. Но сейчас для Джерарда это не имеет значения: он возвращается в Аризону и его увольняют из армии по медицинским показаниям. Люди злятся на меня из-за этого, хотя у меня не было возможности узнать, что у него есть эта проблема. Все, что я сделал, это задал ему вопрос, у меня не было возможности узнать, что другие сержанты продвигали его так далеко, как они. Я вспомнил заметку на фотографии: «Опять только не это…» Думаю, Джерард не одинок в своем отчаянии.

Что до меня, то Топ уже был в ярости из-за Джерарда. Поэтому, когда депутаты привезли мою счастливую задницу к его порогу примерно в 05:00… выражение его лица было почти забавным. Мне запретили повторно входить в офис до тех пор, пока «не исчезнет запах», как я полагаю, он имел в виду мое приключение в яме для сжигания. Мне пришлось выбросить всю эту униформу, даже носки. Я принимаю душ 3 раза в день с тех пор, как меня освободили депутаты, и до сих пор не могу избавиться от запаха горящего мусора из волос. Я серьезно подумываю о том, чтобы стать Деми Мур из «Солдата Джейн», но технически это противоречит правилам, согласно которым женщины брить головы согласно Положению AR 670-1.

Но, знаете ли, и вторжение, и возможная кража государственной собственности — это нормально.

Я буду под очень большим микроскопом до конца моего пребывания в Ираке, и, вероятно, буду в списке на каждый «случайный» тест на мочу до конца моей военной карьеры после этого. Топ спросил меня, нравится ли мне быть унтер-офицером... Я знаю, что это значит, я не глупый. Как будто каким-то чудом мне до сих пор не выдали никаких официальных документов. Армия не ХОЧЕТ женщин-солдат, они совершенно ясно дали это понять, но в глубине души они знают, что мы им нужны. Нас слишком мало, особенно женщин-унтер-офицеров, и мы находимся слишком далеко между ними. Думаю, это единственное, что спасает меня от того, чтобы меня сейчас забанили дерьмом, и я не в том положении, чтобы жаловаться, правда.

Я не смог заставить себя изучить содержимое флешки, при первой возможности спрятал ее в корпус компьютера и с трудом выношу мысль о том, чтобы открыть ее. Я перестал держать чемодан под кроватью и перебрался в свой шкафчик. Я знаю, что веду себя смешно, но события той ночи меня НАСТОЛЬКО напугали. Мне плевать, что говорит этот консультант: куски старой ткани могут разлететься во время грозы, но они точно не устоят вертикально. ОСОБЕННО с ботинками, которые никто не носил в театре почти с начала войны в 2003 году!

Я хочу отпустить все это, правда, искренне хочу. Я не хочу ничего, кроме как забыть, что это когда-либо произошло, дойти до конца службы, не облажавшись, и продолжить свою жизнь. Но будет ли это возможно, пока у меня есть эта флешка?

1 ДЕКАБРЯ 2008 г., FOB Warhorse, Ирак.

Мне удавалось какое-то время оставаться вне поля зрения, но Топ перевел меня на эту чертову дыру в грязи передовой наблюдательной базы. Еда не такая вкусная, условия для женщин настолько отрывочны, что их вообще нет, но он не лишил меня звания, тааак… опять же, я не могу жаловаться. По крайней мере, я здесь не один. Со мной здесь один из обычной команды перекуров, друг Джерарда, новый парень, который ничего не сказал после того, как мы все узнали о Парвисе. Поначалу он был немного сдержанным, но оказалось, что он порядочный парень. Это также его вторая командировка. Я рад, что не застрял здесь с кучей новичков, только что вышедших из АИТ, те немногие молодые солдаты, которые пришли сюда с нами, по большей части, кажется, хорошо приспосабливаются. Конечно, ситуация становится страшной, когда ведется огонь с закрытых позиций, но здесь им очень повезло: в Warhorse не было серьезных боевых действий.

Возможно, это скучно, но, возможно, это просто та отсрочка, которая мне нужна, чтобы во всем этом разобраться.

Это заняло у меня немало времени, но, наконец, я набрался смелости и откопал найденную мной флешку. Он все еще липкий на поверхности и все еще плохо пахнет. Мой компьютер представляет собой старый дерьмовый ноутбук Compaq, поэтому, если бы его поджарил вирус, я бы не слишком расстраивался из-за необходимости его замены, как я и так собирался сделать. Каждый раз, когда я читаю надпись на этой штуке, клянусь, мне кажется, будто она знает, что я ее держу.

Черт возьми, пора с этим покончить. Что самое худшее может случиться? Неужели жуткая японская сучка выползет из-за моего экрана и нападет на меня?

Подключил к компьютеру, диск читается нормально.

Я запустил быструю проверку на вирусы, просто чтобы убедиться, ничего не нашел.

Хм, пока все хорошо. Никаких синих экранов или выскакивающих щупалец.

Всего три папки: две с именами людей, вероятно, личными делами, и папка, отмеченная римскими цифрами, обозначающими цифру 6, большой жирный VI.

Имя в первой папке было Джайлз. Он принадлежал прапорщику, обычному на вид чуваку откуда-то с побережья Массачусетса. По большей части впечатляющий послужной список: время в Ираке и Афганистане, небольшой консалтинг в Кувейте вскоре после 11 сентября, у него была степень магистра и невероятно высокий уровень допуска. Стоит ли мне читать это или даже говорить об этом парне? Блин, лучше не показывай это CID...

Имя на второй папке было Лево. Еще одна женщина-солдат, в звании специалиста. В ее записях говорилось, что она родом из окраин Нового Орлеана, но не жила там со времен Катрины. В ее послужном списке упоминалось что-то о ее интересе к искусству. Ранее она несколько лет училась в колледже, но так и не закончила его. Ничего экстраординарного или особенно привлекающего внимание, и, судя по всему, это тоже не проблема, так что же у них общего?

Есть ли какие-то подробности в третьей папке? Тот, который обозначен VI?

Я абсолютно уверен, что хочу это открыть?

Нажмите.

В папке был один файл и обычный документ .pdf. Конечно же, это был отчет об инциденте, датированный 2003 годом. Судя по всему, эти двое были пойманы вместе довольно… скажем так, неловко. Согласно отчету, никто не знает, как долго они встречались, но согласно правилам офицеры и рядовые не должны быть так связаны друг с другом. Конечно, такое иногда случается, но стоило ли это выбрасывать в кучу мусора и сжигать? В материалах дела говорится, что они оба находились в процессе официального юридического оформления, оба были задержаны и содержались под стражей…

…Объединенная база Балад. Подожди, что?

В материалах также говорится, что до начала официального разбирательства они оба сбежали и покончили жизнь самоубийством где-то в изолированном районе J.B.B… рядом с ямой для сжигания мусора. Отчет был подписан командиром Лево, человеком по имени майор Саммерфилд.

Ладно, вот из-за чего был шум? Пара одиноких взрослых людей была поймана трахающейся и покончила с собой? В отчете не поясняется ни подробностей их предполагаемого побега, ни метода их взаимного самоуничтожения. Я не могу себе представить, чтобы два человека, которых только что отправили в тюрьму, могли так легко получить доступ к своему огнестрельному оружию, поэтому я почти уверен, что они не застрелились.

Что-то во всём этом не так, во всём.

Как только я закрыл отчет, появился еще один документ. Я думаю, вам придется прочитать первое, прежде чем второе станет активным, но… это кажется действительно глупым. Никакого видимого значка не было, только обычное подсвеченное синее поле и текст, содержащий только его имя:

vae_victis

В ту секунду, когда я увидел название, каждый нерв, мускул и инстинкт моего тела умоляли меня, почти умоляли меня не открывать файл. Пол как будто вывалился из-под меня, и я мог бы провалиться в глубь самой Земли, а здесь все было ясно как день прямо перед моим лицом. Я так напрягся, что с трудом мог сглотнуть, а ведь еще ничего не произошло! Клянусь, я почти слышал, как мой мозг кричит мне: «Не делай этого, не смей, черт возьми, делать это!»

Однако, несмотря на все мои собственные усилия по борьбе с этим желанием, меня удерживало кое-что еще. Я на секунду задержал дыхание, закрыл глаза и попытался собраться. Конечно, это не более опасно, чем все, что я здесь делал до сих пор, да? Пока я нахожусь в своей комнате один, а не брожу посреди ночи, создавая проблемы… Что самое худшее, что может случиться? Я прошел через слишком многое, чтобы просто сдаться сейчас.

Нажмите.

Звука нет, только несколько бумаг, падающих прямо перед камерой. Как будто кто-то специально помещает их в рамку, может быть, кто-то хочет, чтобы я их прочитал. Они выглядели достаточно реальными, звук взъерошенных стопок бумаг казался достоверным. На первой бумаге, которую я смог четко разобрать, вверху было написано «Отчет о вскрытии», а в правом верхнем углу на ней стоял штамп армейского знака различия. Мелкий текст было невозможно разобрать, но камера подползла немного ближе. Следующий документ, предположительно следующая страница, содержал несколько комментариев и примечаний на полях, написанных к нему. Я не смог всего разобрать, но некоторые разделы отчета были подчеркнуты толстым пером, а рядом с ним была небольшая заметка, заканчивающаяся огромным вопросительным знаком. На следующей странице то же самое, больше обозначений и больше вопросительных знаков. СЛЕДУЮЩАЯ страница, внизу одна большая пометка: «Самоубийство?»

На следующей странице была прикреплена небольшая фотография. Разрешение на моем экране было не очень хорошим, но я сразу узнал, что это было: два мертвых солдата, мужчина и женщина.

Оба одеты в устаревший, снятый с производства пустынный камуфляж.

Еще больше бумаг, еще больше пиксельных изображений сцены, камера медленно приближается. На страницах нацарапано еще больше пометок: «Это не может быть правдой», еще больше вопросов на полях, на этот раз красной ручкой. На следующей странице фотография мертвеца. Сквозь воротник его рубашки пропитано столько крови, что я почти не смог разобрать его звания. Это был уорент-офицер, а это, должно быть, Джайлз. Записка внизу: «Итак, он проломил СОБСТВЕННЫЙ череп?»

Следующая фотография – женщина. Она лежит на животе, повернув голову набок. Волосы у нее завязаны сзади, но очень растрепаны, как будто кто-то пытался их выдернуть. Ее натуральные рыжие волосы настолько спутались от запекшейся крови и песка с земли, что кажутся почти одним твердым… предметом на ее голове. Я не могу ясно видеть ее лицо, там огромное засохшее пятно от ее крови, впитавшееся в землю. Еще одна запись внизу: «Тубая травма головы сзади, оружия не найдено».

На следующем фото выражение лица Джайлза, когда его нашли. Когда-то голубые глаза потускнели, а теперь превратились в бледно-серую, фарфорово-белую кожу, испещренную собственной засохшей кровью. Внутренняя часть его рта начала синеть, подчеркивая выбитые зубы.

На следующем фото Лево перекатывается на спину, обнажая яркую ссадину на лице: что-то ударило ее так сильно, что оторвало огромный кусок кожи и обнажило мясистую плоть всей ее щеки. Я какое-то время не буду есть мясо, после того, как увидел это.

На следующем фото тело Джайлза покрыто отпечатками ботинок, они различаются по размеру.

На следующем фото запястье Лево было вывернуто так сильно, что сломалось и упало на бок, как дохлая рыба.

Ни за что в аду они не сделали это сами.

Фотографии приходили чуть быстрее, пометок на них больше не было. Просто фотографии их избитых, изуродованных тел. Фотография за фотографией, подробности ужасных травм и крупные планы, казалось бы, случайных особенностей. На следующем фото затуманенные глаза Джайлза в обрамлении темнеющей кожи век. На следующем фото рот Лево слегка приоткрыт, чтобы подчеркнуть степень раны на ее лице. Следующее фото, засохшая кровь. Следующее фото — глаза Лево. На следующем фото рука Джайлза тянется к Лево. Следующее фото…

Хватит, ПОЖАЛУЙСТА!

В ту секунду, когда я закрыл свой ноутбук, начался следующий фрагмент видео: разговор между шестью мужчинами, больше солдатами. Все одеты в старый камуфляж пустынного цвета. Они собрались вокруг одного, стоящего в центре, чернокожего мужчины средних лет с нашивкой офицерского звания. Судя по его возрасту и цвету знаков отличия, я предполагаю, что он майор. Это майор Саммерфилд? Остальные пятеро стояли спокойно, пока с ним разговаривал только один, разговор был искажен и искажен. Я смог разобрать лишь несколько слов, сказанных солдатами, периодические упоминания о «предательстве», «унизительном» и то, от которого у меня свело желудок, но «ШЛЮХА» мне хорошо знакома!

Но еще больше меня возмутило выражение лица майора, когда это слово вырвалось из чьих-то уст. Вздернутая бровь, а затем… кивок. Единственные слова из уст майора, которые я смог разобрать, были: «Мне никогда не нравилось оформлять документы на людей». Он вздохнул, глядя в пол: «Давай попробуем что-нибудь более эффективное».

Кажется, я только что кое-что понял. Думаю, я знаю, что, вернее, КТО, убило этих двоих.

Что я еще делаю с этой флешкой? Я должен принести это членам парламента… подождите, и рассказать им, как я нашел это? Но я не могу просто ничего не делать, и поэтому я пошел вытаскивать диск из ноутбука, когда громкость моего компьютера резко возросла от мучительных и панических криков. Мой экран взбесился, показывая прерывистые кадры, на которых мужчину насильно удерживают, пинают и топчут. Женщину, которую также насильно удерживали двое других мужчин, неоднократно били по лицу и животу.

Я нажимал каждую клавишу, какую только мог придумать, и ничего не происходило, их крики были настолько громкими, что мой ноутбук фактически начал вибрировать на столе, каждый влажный шлепающий звук фактически заставлял его немного двигаться. Святое дерьмо, просто остановись! БОЛЬШЕ НЕ НАДО! Господи, это чертовски ужасно! Я не мог его выключить, не мог остановить, он просто не мог остановиться!

Не хотели, ОНИ не хотели.

Они ХОТИЛИ, чтобы я это увидел.

В панике я начал разбивать собственный ноутбук прикладом М-16. Несколько искр и осколков пластика, но криков больше нет. Никаких больше дурацких фотографий их трупов, никаких закулисных сделок с насилием со стороны линчевателей, никаких... больше...

Я должен кое-что сказать кому-то. Если я этого не сделаю, я, вероятно, сойду с ума.

Хотя, оказывается, мне это было не нужно.

Новый парень, тихий парень, пришел ко мне, и я, должно быть, не услышал, как он вошел.

Он меня немного напугал, я собирался объяснить ситуацию, когда заметил слезы в его глазах.

«Я знал, что она не покончила с собой». Он плакал.

Это дерьмо когда-нибудь прекратится?

28 ДЕКАБРЯ 2008 г. FOB Warhorse, Ирак.

Я разговаривал с новым парнем, он никогда не был новичком, на самом деле он какое-то время служил в армии. В своем высшем звании он был Е-6: штаб-сержант. Это было в 2004 году. Он знал SPC Leveau, они были в одном подразделении, но в разных компаниях. Они были однокурсниками по АИТ, оба прибыли на свои места службы одновременно и оба были отправлены в Ирак вскоре после вторжения.

Они были друзьями.

Он не слишком хорошо знал шефа Джайлза, официально он не был связан с их миссией, а скорее приходил в качестве своего рода консультанта по операциям. Он понятия не имел, как познакомились Джайлз и Лево, но знал, что они счастливы. Конечно, офицерам и рядовым не положено встречаться… но кто может винить двух человек в том, что они ищут хоть какой-то степени тепла и комфорта, какой-то меры здравомыслия в этом порой адском месте?

Единственная причина, по которой он знал, что они встречаются, заключалась в том, что она призналась ему. Он сказал, что улыбка на ее лице была огромной, когда она говорила о нем. Новый парень в то время был женат и, к счастью, НЕ был придурком, поэтому он не стал добиваться от Лево отношений и, казалось, был искренне рад, что она нашла кого-то.

Потом однажды вечером она пошла к нему навстречу и не вернулась.

В тот день, когда она исчезла, другие солдаты выглядели очень самодовольными, а некоторые даже давали друг другу «пять». Соседка Лево, которая, предположительно, передала их майору Саммерфилду, продолжала утверждать, что похоть и прелюбодеяние являются ужасными грехами и что ее нужно «наказать» за это. Но согласно документам, ни один из них не был женат. Ни друг другу, ни кому-либо.

В армии полно фанатиков Иисуса, некоторые из них более ревностные, чем другие. Мне хотелось бы думать, что она не знала, что на самом деле сделала с ними. В любом случае, Иисус не кажется мне человеком, который был бы готов убить двух людей из-за их любви. Опять же, нужно рассмотреть весь Ветхий Завет…

До конца этого развертывания солдаты либо умирали, либо сходили с ума.

Первый погибший парень был разорван на части после ужасного взрыва, хотя он стоял дальше всех от спрятанной на обочине дороги бомбы, когда она взорвалась. Следующего парня насильно вытащили из туалета после того, как он заперся там на всю ночь, и, судя по описанию, он был сложен как Шварценеггер. Потребовалось шесть депутатов, чтобы вытащить его наружу, все время крича: "Извините! Извините! Возьмите, возьмите, ВЫ МОЖЕТЕ ЭТО!" как будто он содрал куски собственной кожи. Майор Саммерфилд сказал, что это были наркотики, он провел остаток своей жизни без крова, прежде чем в конце концов покончил с собой. Соседку-Иисуса-Уродку нашли лицом вниз в луже собственной крови у дверей базовой часовни… цифры. Ее униформа была полна странных дыр, которые выглядели так, словно что-то прокололо ткань, но не повредило ей кожу.

Когда я спросил его, сколько человек, помимо соседа по комнате, умерли или сошли с ума, он на мгновение заколебался.

— Думаю, их было пять. Он захныкал: «Шесть, если считать соседа по комнате, но каждый из них пошел домой либо в смирительных рубашках, либо в мешках для трупов».

"Перед кем извинялся здоровенный чувак? Тот, которого вытащили из туалета?" Он покачал головой: «Я тогда понятия не имел».

«Имел?» Я спросил: «У вас есть такой СЕЙЧАС?»

Он кивнул, слезы вернулись.

— Да, сержант, знаю. И он указал на испорченную флешку. "У Лево была колода карт Таро, я нашел ее колоду на следующий день после того, как она пропала. Мне пришлось схватить что-нибудь из ее, прежде чем они пришли и собрали ее вещи, я знал... Я просто знал, что с ней случилось что-то ужасное, но никто мне ничего не сказал. Это съедало меня изнутри все время, пока я был в командировке, я в конце концов, ну... высказал майору Саммерфилду свое мнение о ее исчезновении, и вот я теперь просто E-3. Моя жена бросила меня после моего понижение в должности, думаю, ей нравилась зарплата больше, чем мне.

«Как он выглядел?»

"О, черный чувак лет сорока. Не очень разговорчив, если только он не в центре внимания и не ненавидит заниматься бумажной работой".

Ненавидит заниматься бумажной работой, поэтому на кадрах был именно он…

— Где он сейчас?

Он вздохнул: "Вышел в отставку в чине полковника, не заслужил этого. Он живет во Флориде со своей второй женой и приемными детьми. После того, как мы вернулись домой из ЭТОГО дерьма, его перевели в другое место. Семья Лево продолжала писать ему гневные письма и электронные письма, он не ответил ни на одно".

Не могу сказать, что я совсем удивлён. В армии есть некоторые «лидеры», офицеры или унтер-офицеры, которые хотят всего внимания и «уважения», но ни капли ответственности. Я вижу это каждый день, такие придурки, как Парвис и, наверное, тысячи других. Теперь это начало обретать смысл: все, кто получал открытку или фотографию с выжженными лицами пары, были людьми, занимающими руководящие должности. Если бы я знал об этом раньше в своей карьере, я бы, вероятно, избавил себя от МНОГО неприятностей. Я знаю, это нехорошо так говорить, особенно сейчас. Мне уже становится все равно.

"Почему фотография или открытка Влюбленных? С чего ЭТО началось?" Я спросил его, надеясь, что он не знает.

И тут он начал задыхаться, его лицо покраснело и лицо начало дергаться. Вздохнув, он попытался восстановить самообладание.

«Потому что я был первым, кто это сделал».

Он действительно только что сказал это? Он начал плакать еще сильнее.

— О чем… черт возьми, ты говоришь?

"Я просто... После нескольких недель, когда я не видела и не слышала Лево, я так расстроилась. Она так любила Джайлза, что ненавидела это скрывать, но у них не было особого выбора. Никто на самом деле НЕ ВЫБИРАЕТ, кого они любят, поэтому я понимаю, почему необходимость держать это в тайне съедала ее изнутри. Однажды я просто как бы "приняла", что никогда больше ее не увижу, и после всего ужасающего дерьма, которое я слышал о том, как были найдены их тела, конечно, я я был зол!..»

Его глаза погасли, и он на секунду уставился в пространство, после напряженного вздоха он пришел в себя.

"Я вытащил карточку Влюбленных и выжег их лица, я знал, что они мертвы. Никто не сказал бы мне, в тот момент им это было не обязательно. Я был зол, это был своего рода мой собственный способ выразить свой гнев по этому поводу. Сначала я винил их в том, что они, ну, бросили меня. Я виню майора Саммерфилда в том, что они покончили с их жизнями, покончили с ИХ... и, возможно, это звучит эгоистично, но за то, что они забрали моего друга от МЕНЯ". Он смотрел в пол, слезы падали на него ровными ручейками. "Неужели ему было так тяжело просто сделать свою чертову работу? Смирись, выпиши документы и отправь их обоих домой? Выгнать их? Нет, давайте вместо этого убьем их! ЭТО СОВЕРШЕННО ХОРОШО!" Он был так расстроен, что кричал и начал меня немного пугать.

«Должен спросить, — я слегка опустился в кресло, мне было очень страшно, — что ты сделал с карточкой, которую сжег?»

"Библейская сука взяла это у меня, выхватила прямо из моих рук. Я сказал ей, чтобы она оставила меня в покое, я просто хотел разобраться во всем этом сам, но... какая-то ерунда про гадалок и греха. Она так и не вернула мне это, у нее не было возможности. Они нашли ее в луже крови через два дня. Ни свидетелей, ни отпечатков пальцев, ни внешних ран. Ничего".

Он встал, собрался и направился к двери.

— Думаю, мне пора идти.

Он ушел.

Это было последнее, что он мне сказал. Последний раз кто-то видел его на почте за неделю до Рождества, сказал, что у него есть рождественская открытка, которую ему нужно отправить по почте, а после этого он вернулся в свою комнату и решил пообедать на своей М-16.

Открытка, которую он отправил по почте, досталась майору Саммерфилду.

Единственная причина, по которой мы это узнали, заключается в том, что его жена нашла его тело вчера на заднем дворе, согласно электронному письму от Brigade. Ни странных звуков, ни укусов животных, ни внешних ран.

Они нашли его в его любимом шезлонге на крытой веранде, лежащим в дырявом халате и сжимающим в руках распечатанную стандартную фотографию, на которой изображена, казалось бы, обычная пара с полностью обожженными лицами.

7 ЯНВАРЯ 2009 г. Лагерь Либерти, Ирак.

Наши операции на FOB Warhorse были прекращены до дальнейшего уведомления, всему нашему персоналу было приказано уйти через несколько дней после самоубийства. Нас окружили на этой мегакомплексной базе в Багдаде, мы должны явиться на построение два раза в день, и никому не разрешается никуда идти в одиночку. Топ стал странно относиться к исчезновению людей с тех пор, как умер наш командир, но события в Warhorse не помогли.

Вероятно, в знак доверия Топ поручил мне командовать небольшой группой солдат и велел следить за тем, чтобы они не ходили туда, куда им не положено, «например, в яму для сжигания».

Да, он действительно это сказал.

Ха-ха, первый сержант пошутил.

Я почти не сомкнул глаз с тех пор, как открыл флэш-накопитель, который, несмотря на то, что я потратил деньги на новый ноутбук, с тех пор не смог открыть снова. Каждый раз, когда я подключаю его, он просто пуст. Я бы попросил других айтишников попробовать это, но… не уверен, стоит ли их мучить этой херней. Или, что еще хуже, убить их из-за этого.

Я пью до полторы пачки в день, что бы я ни ела, вкус всегда отвратительный. Я даже попробовал на несколько дней отказаться от сигарет, чтобы проверить, не влияют ли сигареты на мое чувство вкуса, но безрезультатно.

Мы не прошли и трети пути с этим развертыванием, и кажется, что все уже в тупике. Это вполне может быть принятием желаемого за действительное со стороны некоторых военнослужащих, но ходят разговоры о досрочной отправке людей домой, особенно тех, кто непосредственно пострадал от недавних смертей. Я подумываю пойти добровольцем, но пока это только слухи.

Несколько дней назад я зашел в магазин за закусками и книгой, чем-нибудь, чтобы развлечь себя, пока все это не закончится (при условии, что это когда-нибудь произойдет). В каждом магазине есть проход или витрина, полная вещей типа домашнего декора, предметов, которые помогут солдатам почувствовать вкус дома. У этого было на продажу несколько настольных рамок для фотографий, к одной модели прилагались жетоны с предварительно распечатанными изображениями счастливой пары.

Таких штук осталось всего три или четыре, остальные почти не выглядели так, будто к ним вообще кто-то прикасался. Я купил один. Я пока ничего с этим не делал, может вообще ничего не буду делать.

Возможно, это безрассудное предположение с моей стороны, но я думаю, что это кое-что говорит о силе страха в такой закрытой социальной системе, как армия. Люди, которые чувствуют себя раздавленными административной некомпетентностью или авторитарными злоупотреблениями, доходят до отчаяния. Совершенно понятно, почему люди прибегают к уничтожению некоторых из этих высокопоставленных, хватающихся за медь номинальных фигур, которых они не могут иначе урезонить или обойти, обычно они делают это в стиле Форт-Худа: в закрытом обществе, где каждый считается виновным в чем-то, я думаю, единственное настоящее преступление - это быть пойманным.

Точно так же, как Джайлз и Лево.

Думаю, я начинаю понимать не только то, почему их дух не может успокоиться, но и то, почему они стали убивать людей, злоупотребляющих своим положением, как майор Саммерфилд. Однако их надо... Не могу поверить, что я собираюсь серьёзно сказать это и поверить в это, но... вызвать.

Я понимаю. Теперь я понимаю. И я не думаю, что могу их винить.

18 ФЕВРАЛЯ 2009 г. Лагерь Либерти, Ирак.

Из дома говорят, что SFC Парвис в конце концов покончил с собой: после еще нескольких случаев нападения на его команду врачей они стали регулярно давать ему успокоительные. Примерно через полторы недели он взял простыню и обмотал ее вокруг шеи, пока фактически не задушил себя до смерти. Это прозвучит ужасно, но, учитывая мою историю с ним как с моим руководящим унтер-офицером, мне трудно сочувствовать этому парню. Тем не менее, самоубийство – это мучительная смерть, как ни крути.

Это заставило меня задуматься, если у него есть фотография и тот чувак, который заперся в туалете… Эти двое оба ЖИЛИ, по крайней мере какое-то время, так что же они сделали по-другому?

Это заняло у меня некоторое время, но, кажется, у меня есть идея:

Они извинились.

По большей части никто на самом деле не ХОЧЕТ умирать. Я видел, как солдаты под огнем прятались за машинами или любым другим укрытием, которое они могли найти, и умоляли кого-то или что-то, что угодно, о прощении. Примерно в половине случаев они взывают к своим матерям, это элементарная психология. Они осознают свою смертность, поэтому некоторые из них испытывают потребность как бы… покаяться, вымолить прощение за совершенные ошибки. Я не верю в Бога, но должен признать, что, увидев этих двух… существ, включая то, на что они способны, мой разум открыт для новых возможностей.

У меня все еще есть эта дешевая маленькая фоторамка, но я не могу заставить себя что-либо с ней сделать.

Эта флешка все равно больше не будет работать, даже не знаю, зачем я ее сохранил.

Моя просьба об отправке домой вместе с другими скорбящими солдатами была отклонена. Либо им действительно нужна сила моего наполненного эстрогеном присутствия, либо они все еще наказывают меня за несчастный случай с Джерардом и мое маленькое приключение на сжигании Балада. Как бы то ни было, я уже пережил одну поездку в этой засранной дыре, мне просто нужно найти способ пережить эту поездку.

3 апреля 2009 г. Кэмп Либерти, Ирак.

С каких это пор случайным группам скучающих унтер-офицеров, не стоящих своих званий, разрешено врываться в случайные комнаты и проводить обыски по вопросам здоровья и благополучия?!?! Этот укус петуха постучался в мою дверь, когда я собирался уйти к следующему строю, не сказав, кто он и с кем он, а затем, когда я открыл дверь, он просто протолкнулся мимо меня, как будто меня там даже не было! Двое его подчиненных попытались схватить меня, мне удалось Спарта-пинком одного из них выкинуть за дверь, и тогда мистер большой штучек НАКОНЕЦ решил сказать мне, что мою комнату обыскивают на предмет контрабанды. Эй, я женщина-солдат, у меня есть комната, полностью принадлежащая только мне, и, насколько я знаю, кто-то со скрытыми мотивами пытается ворваться в нее, что ВЫ подумаете?

Он обыскивал мои вещи около часа, разорвал мою комнату на хер, все, что он нашел, это мои сигареты и вибратор. Эй, я взрослый человек, и у меня тоже есть потребности… Затем он стоит на пороге и смотрит на меня так, словно был разочарован тем, что это все, что он нашел. Он хотел конфисковать мою любимую игрушку, но, думаю, его не устроило мое предложение позволить ему одолжить ее при условии, что он вымоет ее, прежде чем вернуть.

После того, как он фыркнул и швырнул его обратно в комнату, он пробормотал что-то о разговоре с моим первым сержантом и ушел курить МОИ СИГАРЕТЫ со своими приятелями, как будто ему принадлежит весь сырой лагерь.

Спасибо, что заставил меня пропустить утреннюю сборку, придурок.

Не волнуйтесь, сержант, кем бы вы себя ни возомнили…

Я ТАК понял тебя.

В следующий раз меня будет ждать небольшой подарок. После того, как я закончу это убирать, я «заверну его для тебя», и тебе лучше надеяться, что я не узнаю, где находится твой офис, прежде чем оставлю его в ящике твоего стола.

Я погуглил, что означает фраза Vae Victis, ведь это латынь. В основном это означает «горе побежденным». Какой-то варвар-завоеватель впервые сказал это после того, как его войска успешно разграбили Рим, и некоторые аристократы имели наглость прийти и кричать ему об этом.

Думаю, это был его способ сказать: «К черту тебя и твой чертов город, ты, черт возьми, проиграл, так что ПОЙДИТЕ!»

Ну и ты нахуй, приятель.

Вэй, черт возьми, Виктис!

10 АПРЕЛЯ 2009 г. Кэмп Либерти, Ирак.

Топ клянется, что никто, соответствующий описанию, которое я ему дал, не приходил к нему, но что несколько других женщин-солдат из роты приходили к нему и высказывали аналогичные жалобы. К сожалению, никто из них не подумал узнать его имя. Надеюсь, никто из них при этом не пострадал, такие парни могут быть… опасными. Многие девочки попросили новые условия проживания, потому что напуганы, я их ни в чем не виню. Топ сказал, что рассмотрит этот вопрос, но это может занять некоторое время.

Я сказал ему, что могу освободить место для одного в своей квартире, он сказал, что подумает об этом.

Прошло несколько дней, а этот парень так и не вернулся, и это хорошо, потому что последнее, что мне нужно, — это еще одна причина потерять драгоценный сон, на который я все еще могу рассчитывать. Когда в нас не бросают бомбы или ракеты, клянусь, я все еще слышу эти отвратительные крики в своей голове. Сержант Душебэг, обыскивающий мою комнату, похоже, совершенно не заметил ни флэш-накопителя, ни еще неиспользованной фоторамки.

Так что да, я взял на себя смелость изменить для него фотографию пары в качестве небольшого «приветственного подарка». Или, может быть, я не могу просто передать это ему, может, ему нужно это найти? Если да, то мне нужно либо выяснить, где находится его зона действия, и убедиться, что он получил ее, либо просто засунуть ее где-нибудь в своей комнате, пока он не вернется. ЕСЛИ он вернется.

У меня такое чувство, будто я сижу прямо на СВУ, но до сих пор не могу поверить, что я действительно СДЕЛАЛ ОДНО ИЗ ЭТОГО! Что мне с этим делать, если я больше никогда его не увижу? Должен ли я сжечь его? Может быть, мне стоит просто вынести его на улицу и сжечь прямо сейчас… или из-за этого произойдет что-то еще? Откуда мне знать, что они не придут за МНОЙ? Я не уверен, что хочу снова встретиться с этими двумя, хотя они не причинили мне физической боли ни в первый раз, ни во второй, мне, вероятно, следовало подумать об этом, прежде чем выжигать лица на этой стоковой фотографии.

Я тоже очень разозлился, когда это сделал. Может быть, ему нужна ярость, чтобы работать, может быть, они питаются ею и используют ее, чтобы убивать своих жертв.

Я не знаю, я не уверен, что ХОЧУ знать больше.

Я просто хочу пойти домой.

17 мая 2009 г. Кэмп Бюринг, Кувейт

Я не могу найти это!

Через несколько дней после нашего брифинга по передислокации я собирал вещи, чтобы выбраться из этого ужасного места. Я уверен, что упаковал туда свои личные вещи, проверял каждый день! Я хранила ее вместе с некоторыми книгами лицевой стороной вниз, и теперь НИГДЕ НЕ МОГУ НАЙТИ!

Что, если кто-то другой найдет это и умрет? Смогут ли... ОНИ убить невиновного человека? Смогут ли они отличить придурка от обычного парня? Я уже знаю, что они могут действовать за пределами Ближнего Востока, когда Саммерфилд добился того, чего хотел, но… могут ли они следить за людьми? Если так, то, думаю, я уже привлек их внимание.

Почему у меня такое чувство, будто то СВУ, на котором я сидел и ждал, пока этот ублюдок вернется, вот-вот взорвется?

Я пытался отвлечься, пока оно не появилось. Остальные любят ходить в УСО играть в видеоигры, но мне просто не хочется никуда идти. Меньше всего мне хочется играть в Call Of Duty с кучей тупоголовых мачо, поскольку для многих из них это самое близкое к реальному бою. Пш… тогда у них хватает наглости говорить о том, что женщины не могут взломать это в армии.

Я сейчас слишком устал и слишком запутался в голове, чтобы спорить об этом, я не сомкнул глаз с тех пор, как мы приехали в Кувейт. Наверное, это из-за недосыпания, но краем глаза я вижу дерьмо и клянусь жизнью, это похоже на вспышки старой пустынной камуфляжи.

Я пытаюсь занять себя чтением книг и играми на своем новом ноутбуке. У меня есть эмулятор SNES и несколько игр, в которые я играла в детстве. Я пытаюсь подавить страх, который продолжает закрадываться в мою голову, с помощью жеманной фигни вроде Марио и дрянных игр Диснея, но, похоже, это не работает. В одну минуту я играю в старый Sim City на своем компьютере, в следующую я вижу на экране моего старого командира, на которого постоянно нападают две бледные фигуры, сующие руки… прямо в него. Прямо ЧЕРЕЗ униформу... и внутри его извивающегося тела.

Однажды, когда я проверял свою электронную почту, меня прервали две пары затуманенных глаз, смотрящих на меня, НА меня… а затем синий экран.

Я должен найти эту фотографию, как можно скорее.

20 мая 2009 г. Кэмп Бюринг, Кувейт

Я до сих пор не могу найти картинку.

Мне приказали отправиться в клинику на другой стороне лагеря. Судя по всему, я ударил солдата, который пытался разбудить меня для ФТ. Я не помню, чтобы делал это, и извинился перед ним, он сказал, что думал, что мне приснился кошмар, но… так что да, они дали мне немного валиума.

Я все еще боюсь, хотя знаю, что скоро поеду домой.

Валиум не делает вас счастливым или здравомыслящим, он просто заставляет вас больше не беспокоиться.

1 июня 2009 г. Кэмп Бюринг, Кувейт

Завтра, слава богу, мы садимся в самолет.

Я слышу, как по ночам вокруг палаток ходят два человека.

Все, к чему я прикасаюсь, кажется липким.

Мне нужно найти это фото и убраться отсюда!

2 июня 2009 г. База ВВС Раммштайн, Германия.

Я взял с собой в самолет свой штурмовой рюкзак и взял его в ванную во время нашей остановки для дозаправки здесь, в Германии, там мои таблетки.

Я пошла в дамскую комнату в зоне ожидания, чтобы сходить в туалет, а затем принять лекарства.

Вы никогда не поверите тому, что я нашел на дне основного отделения.

Пожалуйста, пожалуйста, кто бы ни был членом парламента или уголовного розыска, читающим это… не открывайте эту флэшку! Мне плевать, кто тебе прикажет это сделать, не… блин… открывай. Военный трибунал будет ничем по сравнению с тем, что они сделают

…

Отчет CID: 3 июня 2009 г.

Погибла 28-летняя женщина европеоидной расы в звании сержанта (Е-5), возвращавшаяся домой после особенно трудной командировки в Ираке. Другие солдаты описывают жертву как упрямого и озорного, но в остальном приличного унтер-офицера, который начал проявлять признаки психического расстройства после смерти двух человек в роте во время службы. Обе смерти были признаны небоевыми, одна из них была предполагаемым убийством без убедительных доказательств того, что произошло.

Тело было найдено, когда солдата послали забрать ее после посадки. Криков не было слышно, поэтому следов борьбы замечено, свидетели не припоминают, чтобы кто-то следовал за ней в туалет. Следует также отметить, что все поверхности туалета, особенно вокруг тела, липкие на ощупь и ощущается почти невыносимый запах сгоревшего мусора. Сержант, руководивший солдатом, рассказал историю несчастного случая на месте сжигания в Ираке.

В одежде жертвы полно проколов размером с ладонь, но на самом теле внешних ран нет. Посинение кожи вокруг живота и заметное количество крови, вытекшей изо рта, носа и ушей, указывают на массивные внутренние повреждения.

Среди погибших обнаружены: штурмовой рюкзак с книгами, компьютером и некоторыми предметами личной гигиены. Была найдена фотография тела лицом вниз — бумажное изображение обнимающихся мужчины и женщины, но их лица, судя по всему, были выжжены зажигалкой (похоже, жертва была заядлым курильщиком).

Помимо наспех написанной дневниковой записи, которая уже была упакована в качестве доказательств, среди вещей покойного был обнаружен только еще один интересный объект.

Слегка поврежденная флешка, на которой вместо этикетки написаны латинские слова:

«Ваэ Виктис».

Кредит - Эгодрам