Дьяволы должны

Часть первая. Меланхолическое воспоминание о травмирующих событиях.

Я ненавижу хулиганов. Хулиганы определили ход моей довольно хаотичной жизни с самого первого дня. Мой отец был хулиганом. Моя мать была немногим лучше, если честно. Мои родители были очень религиозными, и я не имею в виду просто ходить в церковь каждое воскресенье, они были безумно религиозными. В глазах отца я был немногим меньше демона, преследующего их драгоценный дом. Они никогда не хотели детей. Они никогда не стеснялись делиться этим небольшим фактом. Я не сомневаюсь, что если бы не их преданность своей вере, они бы абортировали меня еще до того, как у меня появился шанс на жизнь. В юности я провел много времени, желая именно этого. Мой отец тоже был пьяницей. Кажется, он сам выбирал, каким урокам своего бога следовать, а какие игнорировать. Он пил, злился на то или иное дерьмо и вымещал все это на мне. Он бил и унижал меня за все, что приходило ему в голову. Моя мать по большей части закрывала глаза на мои страдания. Черт, она присоединилась бы к дневному сеансу насмешек и тыканий пальцем, когда почувствовала бы в этом необходимость. Как бы они ни сожалели о моем рождении, они очень любили друг друга. Для соседей и друзей семьи и им подобных этот роман был настоящим романом, которому можно позавидовать. Некоторые говорили им, как сильно им хотелось бы найти что-то особенное, подобное тому, что у них есть. Меня бы от этого действительно стошнило. Я страстно ненавидел их обоих. Они никогда не показывали мне ничего, кроме боли и страдания, но я знал, что если я раскрою правду о нашей счастливой маленькой семье, моя жизнь станет еще большим адом, чем она была раньше. Поэтому я молчал, когда они объясняли соседям и учителям сегодняшние оправдания моих синяков и порезов, хотя мой отец всегда старался изо всех сил, чтобы раны были скрыты. Редко он бил меня по лицу, разве что от опьянения его цель совсем сбивалась. О да, жизнь маленького Майкла Бурдона была тяжелой. Кстати, это был бы я. Мои извинения. Я совершенно забыл представиться. Единственный раз, когда я видел какую-то привязанность, это когда мы были рядом с другими. Однако они быстро отправляли меня «играть», когда приходили люди. Как будто мне было во что поиграть. Хватит сдавать меня, дерьмо с блошиного рынка, чтобы сохранить лицо, если кто-нибудь случайно увидит мою спальню, но по большей части это скорее вызывало у меня столбняк, чем хорошее времяпрепровождение.

Когда моя мать снова забеременела, мой отец не стал сопротивляться. Следующие две недели меня не пускали в школу «больным», пока мое лицо не стало пригодным для показа на публике. Они не могли даже взглянуть на меня, как будто обвиняли меня в том, что дорогой старый папочка забыл, черт возьми, выйти из игры. Мне тогда было пять. Ему пять лет, и в глазах моих родителей он чуть меньше чистого зла. Следующие шесть месяцев были полным адом. Не буду вдаваться в подробности, но за эти месяцы я пропустил много занятий в школе. У моей матери начались преждевременные роды в шесть с половиной месяцев, а мой младший брат родился весом всего четыре фунта. Моя мать не пережила роды. Когда мой отец пришел домой, он фактически схватил меня и заключил в единственное объятие, которое я когда-либо получал от него. Он прижимал меня к себе, рыдал и причитал. На самом деле я был потрясен как потерей матери, таким ужасным человеком, каким она была, так и внезапной любовью со стороны моего отца. Я плакала вместе с ним. Мы держались друг за друга и плакали до тех пор, пока у нас не заболели глаза. Спустя несколько часов он отступил от меня, все еще держа меня за плечи. Он просто посмотрел на меня. Я никогда раньше не видел выражения его лица. Он выглядел разбитым, но каким-то добрым. Мы довольно долго смотрели друг на друга. На самом деле меня застало врасплох, когда выражение его лица сменилось с апатии на ярость. Злитесь на меня. Он как будто думал, что я каким-то образом соблазнил его на этот краткий момент связи. Я вздрогнула, когда его хватка сильнее сжала мои плечи. Я попыталась отстраниться и вырваться из его хватки, но он с первой попытки схватил меня и швырнул к стене. Я знал, что что-то сломалось, но был в слишком сильном шоке, чтобы понять, что именно. Он выкрикивал беспорядочные слова, которые я не мог разобрать вперемешку со стихами из Библии. Как будто он пытался изгнать демона, которым он видел меня, из своего дома. Он схватил меня за воротник и начал тащить вверх по лестнице. Я была в такой агонии и шоке, что сама едва могла произнести слова, но я умоляла его изо всех сил отпустить меня. Мы добрались до моей спальни, и он бросил меня на пол. Я попыталась встать, убежать, но не могла пошевелить ногами. Я не знал, был ли это шок от всего, или я серьезно запутался. Я уже не так хорошо разбирался в физических недугах, как те, с которыми столкнулся за несколько лет своей жизни. Я начал выползать из комнаты, когда отец открыл окно моей спальни. Он снова схватил меня и начал тащить к окну. «НЕТ, ПАПА!!! ПОЗВАЙ МНЕ ГОУУУ!!!» Я кричала, хотя мне было чертовски больно. "Хочешь, чтобы я тебя отпустил? Хорошо, ты, маленький засранец. Твоё чертово желание выполнено" Я ничего не помню после того, как вышел из окна. Я не уверен, вырубил ли меня удар или я потерял сознание еще до удара.

Видимо, прошло три недели, когда я проснулся на больничной койке. Мои левая рука и нога были сломаны, а спина получила серьезные повреждения. К счастью, мне предстояло пробыть в больнице довольно долго. Мои воспоминания о случившемся были в лучшем случае шаткими. Мой отец рассказал полиции и персоналу больницы, что я выпрыгнул из окна в отчаянии из-за смерти матери. Помимо моей команды физиотерапевтов, мне был назначен консультант. Судя по всему, мой младший брат тоже все еще находился в больнице из-за недоразвития из-за преждевременного рождения. Он все еще находился в инкубаторе, цепляясь за жизнь больше, чем я. К счастью, его пока будут держать подальше от моего отца. Мысль о том, что новорожденный попадет в дом из ада, пугала меня даже больше, чем мое собственное возможное возвращение. В течение следующих месяцев, после того как моя спина и конечности достаточно восстановились, я ежедневно проходил физиотерапию. Мне не потребовалось много времени, чтобы снова начать ходить, хотя и не особенно хорошо. Я также получал консультации два раза в неделю. Я пытался объяснить правду своему терапевту, но он списал это на воспоминания, измененные травмой, вызванной попыткой самоубийства, особенно в таком молодом возрасте. В конце концов, мой отец был очень уважаемым человеком в моем маленьком городке. Никто не поверил бы ничему негативному о нем. Из-за потери матери и полного «нервного срыва» мне было трудно найти кого-нибудь, кто меня выслушал бы. Я мог регулярно навещать своего младшего брата. Он был таким крошечным парнем, но я полюбил его с первой секунды. Когда ему наконец разрешили покинуть инкубатор, мне пришлось немного поиграть с ним, прежде чем его отправят домой. К счастью, моя тетя собиралась взять его к себе на некоторое время, пока мой отец не приступит к работе по уходу за младенцем. По моему мнению, этого никогда не произойдет, но я знал, что рано или поздно это произойдет. Я нечасто проводил время со своей тетей на протяжении многих лет, но она всегда казалась мне доброй. Конечно, мои родители тоже относились к остальному миру. Она была старшей сестрой моей матери. Она жила в другом штате, но снимала квартиру неподалеку, чтобы быть рядом с семьей. Она все еще оплакивала сестру, и, похоже, ей было хорошо находиться рядом с новым племянником. Она даже приводила его в больницу каждые пару дней, чтобы навестить меня.

После шести недель выздоровления я был готов покинуть больницу. Мой отец приехал с моей тетей и младшим братом, которого с тех пор назвали Томми, в честь моего дедушки по материнской линии. Дорогой старый папочка получил от своего консультанта по жалобам разрешение на уход за его детьми, и он утверждал, что работал над моей спальней, чтобы сделать ее пригодной для двоих. Вскоре я увижу, что он просто заменил мою кровать двухъярусной. Моя тетя со слезами на глазах попрощалась в больнице и направилась обратно к себе домой. Мы не увидим ее снова много лет. Как только отец года вытащил свой грузовик со стоянки больницы, он, не теряя времени, дал нам понять, что он все тот же невежественный ублюдок, который изначально поместил меня в больницу. Всю дорогу домой он пролил Евангелие и множество проклятий. Он жаловался на больничные счета и обвинял нас во всех бедах, которые мог предложить этот мир. С этого момента и до обозримого будущего мне предстояло перейти на домашнее обучение, чтобы я мог «помогать» заботиться о своем брате. В значительной степени это означало, что я буду воспитывать своего брата, пока он напивается, чтобы заснуть каждую ночь после целого дня работы, в то время как мы обходимся дома одни. Честно говоря, меня это устраивало. Впервые в жизни у меня появился спутник.

Следующие несколько лет, казалось, пролетели довольно быстро. Мне было десять лет, а Томми — пять. Мы были лучшими друзьями и практически все делали вместе. Да, побоев и лекций за это время было еще немало. К сожалению, у Томми осталось несколько шрамов. Мы время от времени сравнивали. Тэлли, которому пришлось больше всего, и все такое. Мой отец решил, что пришло время отправить нас обратно в физкультуру. По сути, все сводилось к тому, что он сменил смену на работе. Его повысили до начальника ночной смены, и он не хотел оставаться с нами наедине днем. Время пролетело еще немного. Мой брат был маленьким для своего возраста, даже в свои двенадцать лет он выглядел максимум на девять. Будучи на пять классов ниже меня, я не всегда мог быть рядом и присматривать за ним, когда хулиганы роились, а они, черт возьми, роились. С тех пор как мы пошли в школу несколько лет назад, я посещал все спортивные секции, где мог когда-нибудь кое-что показать отцу, если представится такая возможность. К этому моменту я был в довольно хорошей физической форме, и мой отец больше даже не разговаривал со мной. Временами он пытался лечь на Томми, но если бы я был рядом, ему не потребовалось бы много времени, чтобы заставить его отступить. Хотя я не мог всегда быть рядом. Мне не хотелось думать о том, через что ему пришлось пережить мой отец, когда они были одни. Сейчас ему было за пятьдесят, и годы пьянства и отсутствия какой-либо заботы о себе оставили его далеко от устрашающего образца моей юности. У меня были планы уехать, когда мне исполнится восемнадцать, и взять Томми с собой. Я был для него самым близким отцом, и будь я проклят, если собирался оставить его дома без себя, чтобы присматривать за ним. Примерно за месяц до моего восемнадцатилетия моя жизнь снова изменилась к худшему. Меня вызвали в кабинет медсестры в школе, чтобы я забрала брата. Бедный ребенок, весь в крови и синяках, сидел возле кабинета медсестры, повесив голову. Его подлатали, но он был в полном беспорядке. Я спросил медсестру, что случилось, и она объяснила, что трое детей постарше по очереди лежали на Томми. Он отказался отдать цифровые часы Casio, которые я подарил ему на день рождения. Он все еще носил его, хотя ему разбили лицо. Я хотел выбить дерьмо из этих маленьких ублюдков, но они сейчас жили в кабинете директора. К ужасу отца, я отвез Томми домой. У него был выходной, и он не хотел возиться со своим отродьем демона. Я махнул рукой, как можно лучше, типа «отвали, папа», и повел Томми в спальню. Я приготовил ему бутерброды и позволил ему поиграть с моим Gameboy. Я сказал ему, что вернусь через некоторое время, просто запри дверь и держись подальше от отца. Хотя мне еще не исполнилось восемнадцати, я не собирался по-настоящему бороться с этими задиристыми засранцами, но я был уверен, что напугаю их до чертиков. Я припарковался возле школы и подождал, пока они уйдут. Через некоторое время они вышли, смеясь до ушей, очевидно, очень гордясь тем, что они испортили лицо моего брата. Хорошо. Возможно, я сделаю немного больше, чем просто напугаю их. Я последовал за ними от школьной территории в лес, подбежал к ним сзади и толкнул их на землю. Хоть я и кипел от ярости, мне удалось не ударить ни одного из них, но я схватил того, что покрупнее, и прижал его к ближайшему дереву. Я вытащил карманный нож и поднес его к его горлу. Я ясно дал им понять, что они никогда больше не должны трогать Томми, издеваться над ним или даже приближаться к нему. Учитывая лужу мочи, которая текла из его штанин, думаю, я понял свою точку зрения.

Как только я вернулся домой, я пошел проведать Томми и обнаружил, что мой отец лежит на нем, дверь открыта, его сбили с петель. «Ты такой же чертовски слабый, нет, ты чертовски слабее, чем был твой брат, кусок дерьма, когда он был в твоем возрасте!» Он кричал на него и бил его по лицу. Я схватил его за воротник и оттащил от брата. — Никогда больше не прикасайся к нему! - крикнул я, швырнув его о стену. Томми кричал и плакал. Кровь текла по его лицу вместе со слезами. Он сбежал по лестнице и вышел во двор. Я бросил отца и погнался за ним. Я вышел из парадной двери и обнаружил, что он стоит рядом с дорогой. "Томми, вернись, малыш. Я не позволю ему больше причинять тебе боль", - умоляла я, протягивая руки. Мой отец бросился за мной и оттолкнул меня с дороги. "Тогда иди! Продолжай. Ты здесь больше не нужен", - сказал он, почти как само собой разумеющееся. Чуть громче шепота, чтобы никто из соседей, вышедших из дома, чтобы увидеть суматоху, не услышал его слов. Мимо дома проносились машины. Мы жили недалеко от главной дороги, поэтому многие даже не обращали внимания, проезжая мимо. Я собрался с силами и направился к своему рыдающему младшему брату. Мой отец, конечно, все еще смотрел ножами на бедного ребенка, изливая из его уст насмешки. Я был примерно на полпути через лужайку, пытаясь уговорить его уйти с дороги, когда его слезы прекратились. Он посмотрел на меня красными и опухшими глазами и спокойно сказал: «Я люблю тебя, старший брат», прежде чем шагнуть назад на дорогу, как раз вовремя, чтобы встретить довольно большой пикап. Водитель резко нажал на тормоза, но это только вытащило бедного Томми, который мгновенно втиснулся под решетку грузовика. Затем у грузовика лопнуло колесо, и он перевернулся на бок, протащив землю добрых двадцать футов, прежде чем остановиться. Все стало туманным. Я побежал к дороге, к телу дорогого брата. От него мало что осталось, но я схватил его и притянул к себе. Я плакала и плакала. Этого не может быть! По большей части он был счастливым ребенком. Мои мысли были беспорядочными. Я просто знал, что виноват мой отец. Что он говорил ему, когда меня не было рядом!? Он подошел ко мне сзади, почти небрежно. «Ему не следовало играть так близко к дороге», — пожал он плечами. То, что произошло дальше, для меня до сих пор остается неясным. Я напал на него, столкнул на дорогу и начал бить его так сильно, как только мог. Соседи подбежали и попытались меня оттащить, но меня было не остановить. Я продолжал бить и бить, пока просто физически не смог больше, хотя я все равно пытался. Кровь брызнула мне в лицо при каждом взмахе. Я кричала, ругалась и кричала от всей боли, которую он причинил в моей жизни, а потом что-то ударило меня по голове, и все потемнело.

Кажется, что меня поразило и оставило без сознания, так это клуб полицейских. В тот момент я был настолько слеп ко всему, что меня окружало, что даже не заметил приближающихся синих огней. Мой отец был мертв. Мертв, в буквальном смысле, от моих рук. Суд был коротким. Поскольку мне уже исполнилось восемнадцать, меня судили как взрослого. Несмотря на то, что свидетелей было много, все было довольно сухо. Судья проявил ко мне некоторую снисходительность, поскольку я только что стал свидетелем очень жестокого самоубийства моего брата. Меня приговорили к десяти годам без возможности условно-досрочного освобождения. Как ни странно, адаптироваться к тюремной жизни было несложно. Это не сильно отличалось от моей домашней жизни с самого рождения. Охранники водили нас вокруг и получали огромное удовольствие, рассказывая как можно больше дерьма такому папоубийце, как я. Хотя я продолжал использовать все возможности, которые у меня были, и достиг довольно устрашающего роста, я держал голову опущенной и по большей части проводил время в тишине. Первые два года у меня была отдельная камера. Это было очень приятно, если честно. Я никогда не был особенно общительным человеком. Я ни с кем не связывался, и никто не связывался со мной. Ну, после моей первой недели, когда я наложил швы на двух дерьмово говорящих заключенных после того, как они попытались заставить меня заниматься, ну, делами, которые меня не интересовали. Я провел следующую неделю в дыре, что было иронично, учитывая, где на моем теле нападавшие надеялись провести немного времени.

Через два года у меня появился первый сокамерник. Сначала я этому не обрадовался. Он был худощавым ребенком. Длинные, жесткие светлые волосы. Вероятно, весил около пятнадцати долларов, будучи мокрым. Выглядело так, будто в свое время он увидел неправильный конец некоторых тяжелых наркотиков. Я говорю «ребенок», но он был всего на год или два моложе меня. Он выглядел намного моложе, во всяком случае, я чувствовал себя намного старше. На самом деле он оказался чертовски хорошим парнем, и мы очень сблизились. По правде говоря, он был, наверное, единственным настоящим другом, который у меня когда-либо был, не считая моего брата. На самом деле он был настоящим английским ребенком. Его звали Грант Бэйли, он из маленького городка в Ливерпуле, название которого я не могу вспомнить хоть убей. Он рассказал мне все о жизни за океаном и о том, как ему удалось быть арестованным всего через три месяца после получения американского гражданства. На протяжении многих лет я несколько раз спрашивал его, за что его арестовали. Он всегда просто улыбался и говорил: «Это разговор в другой раз, приятель». Я просто предположил, что это связано с наркотиками, учитывая его поведение, когда он впервые приехал, и примерно следующий месяц детоксикации, которую он, похоже, прошел. Может быть, что-то еще неловкое, о чем он просто не хотел говорить. В любом случае, я продолжал спрашивать, примерно каждые пару месяцев, и он продолжал давать мне один и тот же ответ. Со временем это превратилось почти в ритуал. Будучи тощим и иностранцем, он время от времени заставлял своих сокамерников помыкать им, но мне было не привыкать вмешиваться, чтобы попытаться кого-то защитить. На самом деле было приятно снова иметь кого-то под своим крылом. Однако он мог быть чертовски дерзким, поэтому многое мог навлечь на себя. В конце концов, это просто вызвало бы много смеха между нами. Он знал, что я его прикрываю, и стал бы слишком самоуверенным в этом. Однажды я позволил довольно здоровенному засранцу-скинхеду хорошенько его ударить после того, как он трахался с ним из-за того, что он нацистский придурок. Я ни в коем случае не поддерживал этого нацистского придурка, но подумал, что один хороший удар покажет ему, что есть люди, с которыми не стоит связываться. После того, как этот джеб попал ему в челюсть и приземлил на пол, я опустился на колени рядом с ним и хлопнул его по плечу. «Я возьму это отсюда, приятель», — сказал я прямо перед тем, как взять на себя задачу сломать нос нацисту. Судя по всему, он занимал довольно высокое положение среди сторонников превосходства белой расы в нашей конкретной тюрьме, так что для меня и Гранта это могло закончиться очень плохо. Как оказалось, все прошло лучше, чем ожидалось. Мы это сделали, или я заслужил уважение этой секты ужасных чертовых людей. Думаю, лучше уважение, чем ненависть, которой они известны. Я бы все равно не выпускал Гранта слишком далеко из виду, когда они были рядом. На всякий случай я предложил Гранту подумать о том, чтобы накачать мышцы. Он выглядел слишком легкой мишенью. К тому же я не мог обещать, что всегда буду рядом, чтобы прикрыть его. Он неохотно согласился. Он мало интересовался тренировками, но для своего размера был обманчиво силен.

Пять лет спустя срок наказания Гранта подошел к концу. Сейчас он весил около ста семидесяти фунтов и выглядел в миллион раз здоровее, чем когда приехал. Он по-прежнему носил длинные волосы, но они стали намного чище и уже не спутались. Мне не хотелось видеть, как он уходит. Он стал моим лучшим другом. Мой единственный друг, если уж на то пошло. Да, многие заключенные пользовались большим уважением, но Грант был единственным, кого я мог назвать другом. Он посоветовал мне оставить оставшийся запас сигарет, который мы накопили за эти годы, и сказал, что скоро свяжется с нами. Я бы тоже сдержал его слово. Мне оставалось еще три года до конца моего приговора, но мой адвокат, назначенный судом, казалось, был уверен, что сможет сократить срок до одного. Честно говоря, мне было все равно, кроме того, что теперь меня разлучили с моим единственным другом. В любом случае тюрьма была непростой, но она была намного лучше, чем мой старый дом.

Как оказалось, мой адвокат был близок к правде. Уже в следующем году мне дали шанс на условно-досрочное освобождение. Я был освобожден после того, как отбыл восемь лет из десятилетнего заключения. Грант, который сдержал свое слово, поддерживал связь и регулярно навещал меня в течение последнего года. Он даже нашел работу и расхваливал меня перед нанимателем. На следующей неделе у меня было собственное собеседование. В любом случае это была не лучшая работа. Orchid Industries была одним из крупнейших производителей ковров в стране, но о такой работе вы никогда не мечтали. Платили хорошо, работа была несложная, так что жаловаться мне было не на что. Летом было жарко, а зимой холодно. Конечно, наш непосредственный менеджер был таким же важным инструментом, как и следовало ожидать. Ему было около сорока лет, у него была ужасная прическа и крысиная борода. Он не был ни большим, ни маленьким. Просто один из тех людей, которых даже не заметишь вне рабочей среды. У него были очевидные проблемы с самооценкой, и он старался размахивать своим членом, как будто он каждый день чего-то добивался. Он был человеком компании во всех отношениях, а мы были ниже него. Он ясно дал это понять. Учитывая обстоятельства нашей совместной жизни в предыдущие годы, нам с Грантом были не чужды унижения со стороны нашего «начальства», поэтому мы позволили этому дерьму скатиться с наших плеч, по большей части. Да, мы бы жаловались на это, как и все на дерьмовой работе, но жизнь, по большей части, была неплохой. Мы вместе сняли квартиру. Ну, Грант получил его еще до того, как я вышел, и позволил мне переехать сюда, чтобы получить часть счетов. В этом не было ничего особенного, но и не так уж плохо для пары холостяков, которым около тридцати. Жизнь в течение следующих нескольких лет как-то наладилась. Мы оба немного продвинулись по месту работы, но с новыми менеджерами пришла новая снисходительность. Оно устарело, но ничего, с чем мы не могли бы справиться.

В последние недели на заводе много говорили о какой-то особой вечеринке, которая происходила каждые несколько лет. Большой фестиваль орхидей. Крупный сбор средств, который корпорации проводили примерно раз в пару лет. «Я слышал, что некоторые люди могут выиграть на этой штуке кучу денег», — с энтузиазмом сказал нам один из пожилых сотрудников. «Человек Джо Рэнд с завода № 42?» — спросил Рон, служащий по качеству, у старшего парня. «Ну, а? Ой, подожди, большой старый ужасный ублюдок?» — спросил он в ответ. "Да!", - он посмотрел на нас, - "он не врёт! Ублюдок был большой, как проклятый лось! Большой старый дерьмо, пиздец, ублюдок!" Он сказал нам, широко раскрыв глаза. "Да, он выиграл около пяти миллионов на этом дерьме! Подставил ему задницу на всю жизнь. Ублюдок уволился на следующий день. Никогда его больше не видел. Слышал, он сейчас живет в Новом Орлеане!" Он продолжил. «Бля!» — воскликнул старший. — И вообще, как ты в это ввязался? — спросил он. Рон просто ответил: «Насколько я слышал, лотерея». Видимо, дело было именно в этом. Что-то вроде рисунка имени между всеми растениями. В розыгрыше мог участвовать каждый сотрудник, проработавший в компании не менее года, но выбрали только тридцать человек. Совершенно случайно. Это могут быть все с одного растения или пара со всех растений. Рон пожал плечами: «Никогда не знаешь», — сказал он, уходя.

Две недели спустя нам с Грантом сообщили, что мы оба были выбраны для участия в мероприятии. «В чем подвох?» Я спросил своего дородного менеджера после того, как он сообщил нам эту новость. «Ничего, — сказал он, — но тебя не будет где-то на неделю», — пренебрежительно сказал он. Он вручил нам карточку с адресом, по которому мы должны были явиться в десять часов утра следующего четверга. Мы с Грантом просто пожали друг другу плечами и продолжили свой день. Конечно, мы не могли не поговорить обо всем, что мы могли бы сделать с такими деньгами, если это вообще правда. Я предложил переехать на пляж и открыть бар. Грант просто сказал: "Мне плевать. Пока мне больше не придется иметь дело с этим уродом", - усмехнулся он, указывая на нашего вопящего придурка-менеджера, самодовольно сидящего в своем кондиционированном офисе, пока мы потеем на заводе. Следующая неделя тянулась как ад. Мы оба были взволнованы и немного обеспокоены тем, что должно было произойти. Грант был гораздо более общительным, чем я, но мы оба не были большими поклонниками того, чтобы нас выставляли напоказ перед зрителями. Заметьте, мы не могли знать, что повлечет за собой это событие. Похоже, никто об этом ничего не знал, кроме серии игр, целью которых был сбор средств на благотворительность. Да, был шанс выиграть большие деньги, но только у победителя. Будут ли утешительные призы за второе и третье место, никто не знал, но наверняка каждый получит что-нибудь за свое время. Однако нас заверили, что нам выплатят полный сорокачасовой чек за оставшуюся неделю. Учитывая все обстоятельства, это было время компании. Ходили даже разговоры о дополнительных днях отпуска, если дотянем до конца. Как бы то ни было, ситуация, по крайней мере, не выглядела беспроигрышной. Если бы нас дисквалифицировали раньше, нам все равно дали бы неделю отпуска и дали бы компенсацию за потраченное время, по словам нашего гримасничающего начальника. Мы с Грантом теоретизировали на всём: от глупых детских игр до драки и смертельной ситуации. Мы очень сильно посмеялись над этим. Следующие несколько часов мы провели, обсуждая друг с другом всякую ерунду о том, что будем трахать друг друга, чтобы получить приз. — Чем они больше, тем сильнее падают, придурок! — сказал Грант, смеясь так сильно, что едва мог выговорить слова. «Пошел ты, тощий мерзавец!» Я ответил с ужасной попыткой произнести английский акцент. Грант выплюнул половину воды, которую только что выпил. — Что, черт возьми, это должно было быть!? Он усмехнулся: «Это было похоже на то, как чертова австралийка рожает ежа!». «Мне нечего делать, кроме как резать!» Наш менеджер вскрикнул с красным лицом, поворачивая за угол. «Вы двое не выполнили какую-то работу, фестиваля не будет», — продолжил он, еще больше покраснев. «Если уж на то пошло, продолжайте это дерьмо, и работы больше не будет!» Сказал он почти себе под нос, уходя, таким тоном, который мог бы навести на мысль, что он только что съел плохие тако. Грант выпрямился и отдал свой лучший военный салют. Я затаил дыхание, пытаясь сдержать смех. Примерно так проходил каждый день, предшествовавший этому событию. Нам было весело, если не сказать больше.

Часть вторая. Интересный способ провести летнюю неделю.

День настал. Согласно инструкции, мы прибыли в выбранное место незадолго до десяти утра. Дорога туда заняла добрый час. Мы сначала подумали, что заблудились. Казалось, что мы направляемся в глушь, но мы оказались на заброшенной старой фабрике, вдвое больше той, на которой мы работали. Это выглядело как место, подходящее для кульминации банального боевика восьмидесятых. Когда мы приехали, на стоянке стояло по крайней мере добрых пятнадцать машин. Пока мы сидели и ждали десяти, появилось еще несколько человек. Как только все собрались, на старой мельнице прогремел рог. Мы все посмотрели друг на друга. Некоторые пожали плечами и направились к полуразрушенному зданию. Мы вошли в вестибюль, и нас ждал довольно крупный, мускулистый мужчина. На нем была черная водолазка, пиджак и классические брюки. Его фигура просто кричала: «Насильник мафии». Он был на полфута выше меня, а мой рост был чуть больше шести футов. И он был в два раза больше меня. Побочным эффектом моей юности и тюремного заключения стало то, что у меня возникла потребность оценивать людей при встрече с ними. Я сомневался, что смогу взять этого парня. Даже если бы он не смог сражаться, в чем я очень сомневался, один взмах любого из его огромных крюков для мяса, и я был бы измотан. Мы все уставились на него, собравшись внутри. Он просто смотрел, пока мы все не оказались в здании, и в конце концов заговорил.

«Это все вы?» Сказал он гораздо более нежным голосом, чем я ожидал. «Может быть, я возьму его», — подумал я. Грант был единственным, кто высказался. "Как, черт возьми, мы узнаем, что это все? Нам не дали грубую электронную таблицу", - сказал он, охватывая каждую частичку дерзкой известности, которую он мог собрать. Все засмеялись. Даже головорез в красивом костюме. «Справедливо», — сказал он, все еще посмеиваясь, и, конечно же, вытащил чертову электронную таблицу. Он начал обзывать имена и делать отметки в своем листе. Все, кажется, приехали. Он вытащил большой чемодан. «Ключи, кошельки, часы, карманные ножи или любые другие вещи в ваших карманах», - громко сказал он. Это была не просьба. Это было нетрудно понять. Мы все, казалось, были озадачены этим. Взгляды туда-сюда и большое нежелание. "Сохранность. Вот и все", - заверил нас его огромный размер. «Держите всех на равных условиях», — заключил он. Грант посмотрел на меня и произнес: «Равные условия?» С поднятой головой. Здоровяк раздал нам несколько довольно прочных на вид пакетов с застежкой-молнией для хранения наших вещей и раздал маркер, чтобы пометить их. Нам разрешили оставить наш багаж при себе, хотя он просматривал его и проверял, есть ли в сумках одежда только на неделю. Затем он попросил нас выстроиться в очередь и бросить указанные сумки в чемодан. "Ни одна из этих вещей вам не понадобится на следующей неделе. Если вас дисквалифицируют, ваши вещи будут возвращены, и вы можете остаться и посмотреть оставшиеся игры", - бубнил он, как будто читая сценарий. "Пища будет предоставлена, а также все, что вам может понадобиться. Уверяю вас, обо всем позаботятся, и ваши вещи будут в безопасности", - все еще звучало так, будто его направлял телесуфлер, но мы, тем не менее, подыгрывали. После того, как об этом позаботились, он вывел нас обратно на улицу, где нас ждал автобус. «Зачем нам приходить сюда, если мы собираемся куда-то еще?» — спросил коренастый мужчина средних лет в задней части толпы. «Это место проведения финального мероприятия», — ответил головорез. «Когда это будет сделано, будет банкет по случаю окончания игр, и вы можете уйти по своему усмотрению», — продолжил он. Вся группа пожимала плечами и ворчала. Некоторое бормотание под носом умолкло, когда наш мускулистый гид проговорил: "Никто из вас не обязан оставаться. Если вы захотите уйти сейчас, ваши вещи будут возвращены, и вы сможете сесть в свои машины. Никакого вреда не будет". Кто-то опустил головы, кто-то кивнул, но никто не ушел. Больше ничего особенного сказано не было. Мы погрузились в автобус, надо сказать, довольно хороший автобус. Все удобства существа. Водитель сказал нам, что поездка продлится всего полчаса или около того, но если нам захочется пить, нам будут доступны напитки.

Мы прибыли в следующее место. Кажется, это был местный спортивный стадион. Грант начал посмеиваться. Он посмотрел на меня: «Чертов гладиатор, приятель», усмехнулся и хлопнул меня по руке. Я засмеялся еще сильнее, когда он громко воскликнул: «Мы, умирающие, приветствуем вас!». В толпе раздалось хихиканье, но некоторым, похоже, это не показалось смешным. Нас вывели на поле и мы обнаружили множество хорошо одетых людей, стоящих перед несколькими рядами стульев. Кажется, первый день был просто ознакомительным и «познакомьтесь с нами». Мы все сели, и на трибуну поднялся высокий стройный мужчина в полосатой рубашке-поло и брюках цвета хаки. Я бы сказал, что ему было около пятидесяти или около того. Выглядело так, будто у него никогда в жизни не было порезов или синяков. Определенно никогда не выполнял тяжелую работу. Идеально ухоженные руки, идеальный пробор в его, вероятно, крашеных, черных, как смоль, волосах. Идеально выбрит. Черт, он выглядел так, будто у него даже не выросли волосы на лице. Не было даже тени. Он рассказал нам, что сам является владельцем компании, Дженсен Орчид. На самом деле это меня немного застало врасплох. Я не знал, что владельцы компаний такого типа когда-либо сочтут нужным общаться с пехотинцами. Он действительно просто смотрел прямо перед собой, пока говорил. Как будто он смотрел поверх наших голов, чтобы не рисковать непреднамеренным зрительным контактом с меньшей формой жизни. Во всяком случае, у меня сложилось именно такое впечатление. Далее он объяснил, что на следующей неделе на самом деле состоится только три мероприятия. Первый из которых должен был начаться на следующий день.

Он не стал вдаваться в суть упомянутых событий, но сказал, что нам следует постараться хорошо отдохнуть. Он представил людей, стоящих позади него. Очень среднего вида парень по имени Стив, который был своего рода менеджером по персоналу или кем-то в этом роде. Две довольно высокие женщины с задиристыми лицами по имени Вера и Кейт, которые работали менеджерами по подбору персонала. Они были очень похожи друг на друга. Тот же острый нос, те же прекрасные каштановые волосы, завязанные в тот же тугой пучок. Вера была на добрую пару дюймов выше Кейт, но они наверняка сестры или что-то в этом роде. Было еще несколько человек, случайных инженеров, руководителей отделов и заводов. Все казалось очень важным и, казалось, смотрело на них одинаково неодобрительно. Никто из них, похоже, не был в восторге от пребывания здесь. Орхидея также представила команду безопасности и медиков на случай, если кто-нибудь начнет действовать или пострадает. Указанная группа состояла примерно из пятнадцати человек. Все казалось довольно большим и устрашающим. Похоже, все они могли быть бывшими военными или что-то в этом роде. Не могу сказать, что это не заставило меня чувствовать себя немного неловко. Я наклонился к Гранту и прошептал: «Что за хрень с отрядом головорезов», кивнув в сторону взвода охраны и медицинского персонала. Грант пожал плечами: «Наглые придурки, вероятно, просто хотят дополнительной защиты от нас, простых людей», — небрежно ответил он. Тем не менее, меня озадачило, почему такие «важные» люди сами пришли устроить что-то подобное. Видит бог, мы не ожидали такого королевского комитета. Чувствуя себя неловко, я начал всех оценивать. Ага. Я мог бы взять большинство из них по отдельности. Один или два доставили бы мне некоторые проблемы, даже если бы я не смог попасть в нашего зверского гида из автобуса, но я сомневался, что смогу долго продержаться с более чем одним или двумя одновременно. Грант набрал довольно хорошую форму с тех пор, как мы впервые встретились, но он все еще не был бойцом. У меня сложилось плохое предчувствие по поводу всего этого.

Как только речи закончились, мистер Орхидея направился обратно и покинул стадион, даже не взглянув на нас. Пришли несколько менеджеров среднего звена и раздали нам формы, которые мы должны были заполнить. Отказы и все такое. Не могу сказать, что это меня немного нервировало. Однако компания всегда заботилась о безопасности. Я уверен, что это было сделано просто для того, чтобы избежать судебных исков, если мы споткнемся и сломаем лодыжку или что-то в этом роде в течение недели. После того, как формы были заполнены, некоторые из них какое-то время ругались с нами. Они казались более приземленными, но все же имели некоторое превосходство над ними. Через некоторое время несколько поставщиков провизии приехали на тележках с грудами еды. Намного больше, чем было необходимо для тридцати человек и горстки оставшегося руководства. Хотя мы не жаловались. Мы с Грантом ничего не ели с тех пор, как вышли из квартиры, поэтому умирали от голода. Это, конечно, был качественный праздник. Стейк, ветчина, жареная курица, ребрышки, картофель, соус, что угодно. У них было что-то для каждого, хотя Грант, казалось, был расстроен отсутствием рыбы с жареным картофелем. «Чертовы придурки», — скулил он, жуя особенно большую голень. «Оууу, бедный малыш не получил того, что хотел», — сказал я, надув губы и потирая глаза. Грант выплюнул половину голени и разразился смехом. Ударил меня по плечу, извиняясь перед парнями за столом, которых он чуть не пригвоздил пережеванной курицей.

После того, как нас всех благополучно накормили, нас еще раз повели в автобус. На этот раз примерно через пять минут поездки мы оказались в нашем отеле, который будет нашим местом жительства на следующую неделю. Это было красивое, полупричудливое место. Простой дизайн придорожного отеля, но довольно большие номера с отдельной гостиной и спальнями. Бесплатное кабельное, бесплатное обслуживание номеров, бассейн, тренажерный зал, прачечная, все работы. Нам всем выделили отдельные комнаты, поскольку мы были единственными жильцами. Компания, похоже, за неделю выкупила весь отель. Наш предыдущий гид, дружелюбный головорез, казалось, читал новый сценарий, указывая на близлежащие достопримечательности в нескольких минутах ходьбы. Мы могли приходить и уходить когда захотим, но мы должны были вернуться в комнаты к полуночи, так как на следующей неделе нам предстояло несколько ранних утренних дней. Сказав это, он ушел на ночь и предоставил нас самим себе. Кто-то из ребят отправился группой осматривать достопримечательности, а кто-то просто расположился на ночлег. Было уже семь часов, и день выдался долгим. Мы с Грантом прогулялись до ближайшего винного магазина. Мы взяли ящик пива, немного виски с колой и направились обратно в отель. Хотя у нас были отдельные комнаты, Грант в итоге развалился на моем диване, так как мы напились немного больше, чем предполагали. Я доковылял до своей кровати и отключился на ночь. Нас разбудил сильный стук в дверь. Ну, моей похмельной голове это показалось тяжелым. Было около девяти тридцати, и к десяти мы должны были быть готовы отправиться в путь. Грант вернулся в свою комнату, чтобы принять душ, и я сделал то же самое.

Мы еще раз все погрузились в автобус и направились к следующему месту. Это будет первый раунд. Мы все хотели узнать, в чем дело, и, возможно, немного нервничали. Еще через полчаса езды на автобусе мы прибыли на стоянку рядом с довольно густым лесом. Больше ничего вокруг не было. Только автобус, два черных внедорожника и куча деревьев. На ближайшем к нам внедорожнике опустилось заднее стекло. И действительно, снова появился старый добрый Дженсен Орхидея. Однако из машины он не вышел. Он велел нашему любимому головорезу собрать нас всех вместе и начал говорить нам очень скучающим голосом: "Это будет место первого раунда недельных праздников. Я попрошу вас проследовать за мистером Грином через этот лес на другую сторону. Вам будет разрешено три часа на выполнение задания, как только оно начнется. Любое нарушение правил - и вы будете дисквалифицированы. У нас есть камеры, настроенные для наблюдения из другого места, плюс у каждого из вас будут го-профессионалы". Вы должны выполнить задание, иначе вы не перейдете к следующему испытанию. Победитель, если он будет, будет вознагражден. Для занявших второе место нет другого приза, кроме как двигаться дальше. Спасибо и удачи! Помимо больших опасений по поводу того, в чем заключалась эта задача, я только что понял, что у нашего громоздкого гида наконец-то появилось имя. Мистер Грин. Было ли это его настоящее имя или просто отсылка к старой настольной игре о загадочных убийствах, кто знал? Мистер Грин крикнул, чтобы мы выстроились в одну шеренгу и следовали за ним. «Если кто-то из вас отделится, крикните, и мы остановимся и подождем, пока вы догоните», продолжил он своим лучшим монотонным, сценарным голосом. Итак, мы построили свою линию и последовали за ним в сторону леса. Там была тонкая тропа, ничего особенного, но достаточная, чтобы можно было четко определить маршрут. Ландшафт этого леса был очень сложным для навигации. Множество взлетов и падений, поворотов и поворотов. Некоторые из подъемов граничили с полноценными холмами. Пройдя около часа, мы очистили лес и достигли другой стороны. Еще одна парковка, на которой уже припарковано несколько машин.

Одним из них был большой глянцево-черный грузовик. Типа классного U-Haul или что-то в этом роде. Грин собрал нас всех в задней части грузовика, и несколько человек в рубашках-поло с принтом «Орхидея» начали снабжать нас чем-то вроде тактических жилетов. Эти жилеты, судя по всему, были оснащены небольшими камерами спереди и сзади. Также с GPS, если мы заблудимся и нас найдут. "Теряться?" Я спросил. Грин лишь улыбнулся. «Не волнуйтесь, — сказал он спокойно, — это самый простой вариант». С улыбкой. Грант вопросительно посмотрел на меня. «Какого черта?» Он проговорил. Я пожал плечами. Я чувствовал себя не очень хорошо по этому поводу, но уверен, что опасности не было. Orchid была довольно респектабельной компанией и проповедовала безопасность как Евангелие. Они точно не собирались подвергать нас опасности. После того, как жилеты были надеты и камеры проверены, Грин рассказал нам, с чем мы столкнулись. "Это настолько просто, насколько это возможно. Вам всем завяжут глаза. Затем на вашу голову наденут шлем, который заглушит ваши уши. У вас будет некоторый слух, но немного ограниченный. У вас не будет зрения, пока вы не дойдете до конца. Если кто-то из вас снимет шлем или повязку на глазах, вы будете исключены. Если кто-то из вас не закончит, вы будете исключены. Если кто-либо из вас будет говорить больше, чем шепотом, любым способом, который будет направлять или помогать любому из ваших соперников, кроме вашего партнера, вы будете исключены. устранено!» Казалось, он больше улыбался, продолжая свою речь: "Задача проста. Возвращайтесь в автобус". Он сказал так, как будто это была самая легкая вещь на свете. Маленький, худощавый пожилой мужчина в конце группы крикнул: "Нам придется пройти через этот лес с завязанными глазами и в наушниках!? Что, если мы пострадаем!?" Сказал он с легкой паникой в ​​голосе. «Да, сэр!» Грин воскликнул: «Это все, что вам нужно сделать, чтобы перейти к следующему событию». Он явно не понимал, что это непростая задача. «Если кто-то из вас пожелает, вы все равно можете отказаться от участия и быть дисквалифицированным», - сказал он очень снисходительным тоном в голосе. В толпе послышалось бормотание, но никто не отступил. «В командах по два человека вы будете заходить в лес каждые две минуты, пока все не войдут. Ваше индивидуальное время начинается, как только вы пройдете первое дерево», - продолжил он, - «Никакие две команды не войдут в одно и то же место». Затем он рассадил нас по лесу, на расстоянии десяти футов друг от друга. «Начиная с самого дальнего от меня места, вы войдете, когда я подужу в этот свисток», - он дал свисток, как будто знакомя нас с тем, как звучит свисток. "Последний звуковой сигнал оповестит об окончании мероприятия. Он будет означать окончание срока, в течение которого последняя вошедшая команда выйдет из турнира". Он посмотрел на нас через линию и спросил: «Есть вопросы?». Никто не сказал ни слова. Мы стояли молча, пока экипаж грузовика ослеплял и ослеплял нас. Как только они убедились, что все на месте и мы ни черта не видим, раздался свисток.

Мы с Грантом были примерно в середине стаи. Свисток раздавался каждые две минуты, так что до нашего входа оставалось добрых полчаса. Грант прошептал: "Ой! Ты меня слышишь?" — спросил он. «Да», — ответил я, хотя услышать сквозь шлем было нелегко. "След был непрямым, - сказал он. - Мы сделали несколько широких поворотов, - продолжил он, - это не прямой выстрел. Ты со мной?" Он спросил еще раз. «Думаю, да», - нерешительно ответил я. "По моим расчетам, - продолжил он, - это та же самая стоянка, на которой мы припарковались, чуть ниже. Если мы войдем в лес и будем держаться правее, мы должны найти дорогу назад", - закончил он. "Вы уверены?" - спросил я. Он колебался с минуту. «Ты мне доверяешь?» — спросил он. «Жизнью», — ответил я. "Держись рядом. Я буду щелкать пальцами каждую минуту или около того. Я доставлю нас туда. Ты отступишь или что-то в этом роде, хлопай в ладоши", - сказал он. «Мы поняли это, приятель», — закончил он. Я просто ответил «ок». Я не был уверен, но доверял ему. Больше, чем я когда-либо кому-либо доверял. Прозвучал наш свисток, и мы без колебаний вошли. И действительно, Грант начал щелкать пальцами примерно раз в минуту. Земля была очень неровной. Мне приходилось с трудом оставаться на ногах, время от времени спотыкаясь о деревья. Мне пришлось внимательно слушать, чтобы отличить его хруст от ломающихся ветвей. Насколько я мог судить, первые двадцать минут или около того прошли вполне гладко. Я слышал, как другие топали вдалеке. Большинство из них казалось дальше, чем я мог подумать, поскольку между нами была всего двухминутная разница, но другие игроки меня не беспокоили. Меня заботило только то, что мы с Грантом дожили до конца. Он был гораздо более уверен в себе, чем я, но его уверенность помогла мне почувствовать себя лучше. Моя уверенность, однако, ухудшилась, когда я услышал крик издалека, за которым последовала драка и сломанные ветки. Была ли здесь дикая природа? Кто-то просто сошел с ума? Ничего не известно, но голос раздался из динамиков, очевидно установленных на деревьях.

«Два игрока дисквалифицированы», — раздалось эхо от дерева слева от нас. «Дисквалифицированные игроки, пожалуйста, оставайтесь на месте до тех пор, пока вас не удалят с поля», — закончил спикер. Сквозь замешательство я понял, что уже несколько минут не слышал ни щелчка. — Грант? Я прошептал так громко, как только мог. Нет ответа. Я хлопнул в ладоши и начал паниковать. Я следовал его примеру и не обращал внимания ни на что, кроме того, что оставался в вертикальном положении. Я начал размахивать руками, пытаясь что-нибудь ухватить. Я задел деревья пальцами и пару раз чуть не сломал себе задницу после того, как пнул ветки о землю. Я услышал еще больше шороха вдалеке, что заставило меня обернуться. Рядом послышались крики и громкие ругательства. Я знаю, что это был не голос Гранта. Его было легко узнать. Раздался громкий хлопок, похожий на удар большой веткой по дереву. Голос вернулся из динамиков». Два игрока дисквалифицированы. Пожалуйста, оставайтесь на месте до тех пор, пока вас не удалят из игры», — произнес тот же монотонный голос. Я был уверен, что это был сам мистер Грин. Похоже, он активно участвовал в этих играх. Наверняка ему за это заплатили кругленькую сумму. Намного больше, чем нам заплатили. Это точно. Отвлекающие факторы. Мне не нужны были эти чертовы отвлекающие факторы. Где, черт возьми, я был!? Где, черт возьми, Грант? Я заставил себя перевернуться. В тот момент я понятия не имел, где нахожусь и куда идти. Я начал чувствовать невероятную клаустрофобию. Началась паника. Мое сердце колотилось, и я потел. «Черт возьми», — сказал я себе под нос. Когда я собирался снять шлем и проиграть игру, я почувствовал, как чья-то рука схватила меня за запястье. «Я понял тебя, приятель», — раздался знакомый шепот моего дорогого друга. Я вздохнул с облегчением. «Слава богу», — прошептал я. "Нет, - сказал Грант, - не совсем", - он усмехнулся. И снова мы вернулись на курс. Еще полчаса прошли довольно спокойно, не считая дисквалификации еще двух игроков.

На этот раз мы мало что услышали, кроме динамиков. — Думаю, уже недалеко, — сказал Грант еще через пятнадцать минут или около того. Почти сразу после того, как он сказал это, по лесу разнесся леденящий кровь крик. Я обернулся. Я услышал звук, будто несколько человек бегут примерно в тридцати ярдах от меня. Громкий «стук», который, как я предположил, был из-за того, что кто-то врезался в дерево. «Вставай!» — крикнул испуганный голос. снова возня, за которой последовал крик: «НЕТ! ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ!" Приглушенные голоса теперь звучали так, будто их заставили замолчать. Раздался громкий щелкающий звук, гораздо больше, чем просто эхо ветки дерева, а затем тишина. Мое сердце снова забилось быстрее. «Что, черт возьми, это было?» — прошептал я громче, чем предполагалось. «Понятия не имею», — сказал Грант, и в его голосе звучало волнение. «Нам нужно продолжать, приятель», — сказал он, казалось, пытаясь говорить спокойнее, чем он чувствовал. «Два игрока дисквалифицированы», — раздался голос из динамиков. «На выполнение задания осталось девяносто минут», — закончил он. Тот факт, что он не просил выбывших игроков оставаться на местах, в сочетании с только что услышанным шумом заставили меня чувствовать себя еще более неловко, чем раньше. «Они трахаются с нами, приятель», — настаивал Грант. «Пытаемся сбить нас с толку», — продолжил он. «Мы уже близко. Я просто знаю это". Не прошло и десяти минут, как воздух вокруг нас каким-то образом стал свежее. Земля выровнялась и стала твердой. Бетон! Это был чертовски бетон! "Поздравляю", - сказал знакомый голос, когда наши шлемы были сняты. Повязка на глазах была снята с наших голов, уступив место свету, который казался таким ярким, что мог бы выжечь мне глаза. "Подожди минутку. Пусть ваши глаза постепенно привыкнут, — сказал Грин. — Черт возьми! Я сказал, сердце все еще колотилось: «Мы, черт возьми, сделали это!» Я засмеялся. Грант лишь улыбнулся и подмигнул мне. После того, как мы пришли в себя, я спросил Грина, что это за шум.

«Повсюду были поставлены случайные препятствия и актеры, чтобы немного развлечься со всеми, кто с ними сталкивался», - хихикал он, как ребенок, который только что сбежал после кражи шоколадного батончика из местной аптеки. «Вам двоим повезло. Ты не был первым, кто это понял, но ты справился хорошо, - сказал он, все еще улыбаясь. Грант, казалось, изучал Грина. Выражение лица у него было, чего я никогда не видел у него. Что-то между сомнением и разочарованием, с оттенком «пошел ты на хуй». «С тобой все в порядке, приятель?» — спросил я, прекрасно понимая, насколько нелепо это звучало, когда я пытался вставить в предложение слово «приятель». Обычно Грант издевался надо мной, когда я пытался, но на этот раз он просто слегка улыбнулся мне и сказал «ладно, приятель» без особых эмоций. Он был напуган или что-то в этом роде. Возможно, он просто устал и ему было больно. Во время путешествия вслепую я заметил несколько царапин и порезов на его руках. Возможно, его просто раздражала такая ситуация. Я сам был довольно сильно поцарапан, но был слишком взволнован, чтобы выбраться оттуда и снова видеть. Я бы даже сказал, что почувствовал небольшое воодушевление от этого опыта. Из леса, шатаясь, вышла еще одна группа, что наконец отвлекло взгляд Гранта от мистера Грина. «Интересно, сколько осталось?» — спросил я почти про себя. — Ничего не скажешь, правда. Грант ответил, снова по-своему: «Хотя я готов к чертовой пинте», — продолжил он, немного посмеиваясь. Я посмотрел на него на мгновение. Он наклонил голову, словно спрашивая, почему. «Спасибо, Грант. Без тебя я бы не справился, — искренне сказал я. — На этот раз мне пора было прикрыть тебя. Сбился со счета, сколько раз ты пробовал мою, — он засмеялся и ударил меня по руке. — Какого черта у тебя вообще такое хорошее чувство направления? — спросил я, все еще немного смеясь. «Это разговор в другой раз, приятель», — сказал он, подмигнув. Он улыбнулся и кивнул в сторону еще двоих, выходящих из леса. Они были в грубой форме. Порванная одежда, кровь текла по их рукам и ногам, и они оба были в грязи. У одного из них была ужасная рана на шее сбоку. Две рубашки-поло подбежали и начали протирать раны. «Думаю, именно для этого и был отказ», — заявил я, пожимая плечами. Грант вытащил пару сигарет и закурил обе. Протянул мне один и сказал: «Это только один», уходя от обочины.

Через некоторое время раздался громкий зуммер, сигнализирующий об окончании игры или, по крайней мере, об окончании для последней вошедшей команды. Всего из леса вышли четырнадцать игроков, включая меня и Гранта. Помимо девяти дисквалифицированных, еще семеро так и не выбрались. Группа поло направилась с помощью GPS-устройств, чтобы выследить их и вывести вместе с остальными девятью дисквалифицированными игроками. Грин приказал нам, «выжившим», сесть в автобус. Когда я спросил об остальных, он указал на другой, гораздо менее красивый автобус, стоявший напротив парковки. Он сказал нам, что они могут остаться и посмотреть оставшиеся игры, но больше не будут оставаться в отеле. Если они захотят остаться, им придется найти новое жилье. На данный момент их отвезут обратно в машины. Грант все еще казался далеким. Похоже, он снова изучал Грина, пока мы загружались. К тому времени, как мы вернулись в отель, он, казалось, пришел в себя. Грин сказал нам, что до конца ночи и завтра мы можем делать все, что захотим. Следующее мероприятие начнется только на следующий день. Грант посмотрел на меня напряженным и серьезным выражением лица. Застало меня врасплох, пока он не сказал драматически серьезным тоном: «давай разозлюсь», а затем разразился смехом, как и я. Мы спросили других участников, не хотят ли они принять участие в упомянутом поссании. Четверо из них были готовы к этому, а остальные десять предпочли просто вернуться в свои комнаты. У нас еще не было возможности ни с кем познакомиться, так что это был наш шанс. Мы снова зашли в винный магазин с нашими новыми друзьями Брэндоном, Чаком, Дуэйном и Ларри. Мы принесли напитки в бассейн отеля и до конца вечера просто болтали. Брэндон и Дуэйн работали на одном заводе. Чак и Ларри работали на разных заводах. Брэндон и Дуэйн были довольно близки. Они работали вместе уже много лет, с тех пор как шесть лет назад вышли из тюрьмы. Нас с Грантом это совпадение сначала поразило, но мы отмахнулись от него, чтобы попытаться насладиться вечером. Так продолжалось до тех пор, пока Чак не рассказал о своем тюремном заключении, после чего Ларри упомянул, что он тоже бывший заключенный.

Мы все на мгновение замолчали. «Какова вероятность того, что шесть заключенных будут случайно выбраны для этой маленькой вечеринки? - спросил Грант. - Кажется, неплохо, - сказал Чак и начал смеяться. Он был большим деревенским парнем. Казалось, он хороший парень, хотя, возможно, не самый умный в комнате. Брэндон, высокий, коренастый афроамериканец, сказал: "Нет. Шансы совсем невелики». Он был очень интеллигентным парнем, хотя и говорил несколько тихо. «Если бы мы спросили остальных, отсидели ли они срок, как вы думаете, какова была бы вероятность этого?» Он продолжил. Я начал вставать, собираясь задать тот самый вопрос. Грант положил руку мне на плечо: «В другой раз, приятель». - сказал он мрачно. «Сегодня вечером мы заслужили немного расслабления», — заключил он. Учитывая головокружение, которое я испытал при попытке встать, мне пришлось согласиться. События дня в сочетании с изрядным количеством алкоголя, которое мы уже выпили, сделали меня счастливым просто расслабиться прямо там, где я был. Грант полез в сумку из винного магазина и вытащил пригоршню сигар. «Кто хочет?» - воскликнул он группе. Мы все с радостью получили его. Остаток ночи мы курили, пили и смеялись. В какой-то момент Грант «случайно» толкнул меня в бассейн, вызвав много пьяного смеха, отражающее наш опыт в частном отеле. Он протянул руку, чтобы помочь мне подняться. Конечно, мне пришлось его втянуть. При этом все вскочили. Брэндон был единственным, у кого хватило ума хотя бы сначала снять рубашку. Это было самое счастливое и расслабленное чувство, которое я чувствовал с тех пор, как все это началось. Когда ночь пьянства взяла свое, мы все пожелали спокойной ночи и разошлись по своим комнатам.

Сегодняшнее похмелье было не таким тяжелым, как предыдущее. Возможно, никакой звонок для пробуждения не позволил мне лучше проспаться. Возможно, на этот раз мне просто хватило ума съесть больше. В любом случае, я решил просто использовать наш свободный день, чтобы немного отдохнуть. Примерно через час после того, как я проснулся, вошел Грант и плюхнулся на диван. Ничего особенного не сказал, просто быстро кивнул в знак признательности и принялся смотреть пошлый боевик, который я крутил по телевизору. Некоторое время мы сидели молча. Когда начались титры, Грант заговорил. — Думаешь, нам стоит поговорить с остальными? — спросил он. Я совершенно забыл о совпадении прошлой ночи. Внезапно я почувствовал, как моя шея напряглась. Мне казалось, что во всем этом что-то не так. Думаю, я чувствовал это с самого начала, но что-то было не так. Я слышал это в его голосе. «Да», - ответил я. Больше не хотелось вдаваться в подробности. Думаю, я не был готов это узнать. Мы направились из комнаты. Решили вместе пройти к каждой двери. Конечно, мы понятия не имели, что это за комната и какие комнаты теперь пусты, поэтому мы просто ходили от двери к двери, как будто продавали библию. Гранту понравилась эта метафора, поэтому он начал спрашивать каждого, кто открыл дверь, можем ли мы зайти на минутку и поговорить о Христе. Это добавило немного веселья к неловкой теме. Большинство комнат в настоящее время пустовало. Мы никогда не встречали ребят прошлой ночи. Мы предположили, что они отправились в путь. Однако пять комнат были заняты. И каждый из его жителей действительно был бывшим зэком. Мы не чувствовали необходимости кого-то допрашивать, независимо от того, когда они вернулись. С математикой здесь не поспоришь. Грант также заметил, что «для этого «случайно» были нарисованы не только минусы, но и все парни тоже». Еще один момент, о котором я до сих пор даже не подумал.

«Это кровавая чистка», — сказал он, как ни в чем не бывало. Мы вернулись в мою комнату и взяли телефон, чтобы позвонить на стойку регистрации. Никто не ответил. Только что зазвонил. Нет даже голосовой почты или автоответчика. Итак, мы направились к стойке регистрации пешком. У них, скорее всего, не было для нас ответов, но они наверняка могли бы связаться с теми, кто может. Мы не удивились, обнаружив, что вестибюль пуст. «Они сняли отель на всю неделю. Может быть, они не чувствовали необходимости укомплектовать его персоналом?» Я сказал в полувопросе. Грант пожал плечами. «Сегодня мы никуда не денемся», — сказал он, закуривая сигарету. Он предложил мне одну, и я с радостью согласился. Мы решили пойти прогуляться. — Не могу просто сидеть здесь, — твердо сказал Грант. Я понятия не имел, куда мы идем, но собирался последовать его примеру. Почему-то у меня было ощущение, что нас ждет битва. Второй тур был завтра. «Мы могли бы просто уйти», — предложил Грант. «Мы могли бы», — ответил я. «Да. Мне тоже нужно это знать", - сказал он, даже не глядя на меня. Мы знали, что были на одной волне. Если все шло так, как мы думали, нам некуда было безопасно вернуться. Мы могли слишком остро реагировать. Это могло быть просто величайшим совпадением в истории. Черт, возможно, бывшие заключенные составляли большую часть Орхидеи, чем мы думали. В любом случае. Мы получали ответы завтра. Мы гуляли по улицам, пока не наступила ночь. Грант предложил нам лечь пораньше. Нам нужно хорошо отдохнуть, если ссора «О да. Мы отлично выспимся сегодня», — подумал я.

На следующее утро мы проснулись рано. Не могу сказать, что это был лучший сон, но это было что-то. До появления Грина оставалась еще пара часов, поэтому мы решили, что нужно попытаться поговорить с остальными. К нашему удивлению, когда мы вышли на улицу, все остальные уже были у бассейна. По мере приближения мы могли сказать, что мы все придерживаемся одинакового мнения по этому поводу. Я говорю, мы им противостоим. Если они не дадут нам ответов, настоящих гребаных ответов, мы все убежим». - сказал Брэндон. «Но нас дисквалифицируют», — ответил Чак. «К черту эту игру!», сказал один из остальных, «ты действительно думаешь, что в конце этого будет приз?» Он продолжил. Так продолжалось некоторое время. Наконец Грант заговорил, и в его голосе было больше авторитета, чем я когда-либо слышал: «Мы должны быть на одной волне, мальчики. Мы задаем свои вопросы, и если нам не нравится то, что мы слышим, мы выручаем. Вместе, да?» «А что, если нас не отпустят?» — спросил Чак. «Тогда мы заставим их позволить нам уйти», — сказал я. Большинство согласились. Еще пришлось немного повозиться, но мы были настроены целеустремленно. Чак и еще один дородный парень выглядели очень напуганными, но мы были готовы защитить их, если сможем. Словно для того, чтобы вставить гвоздь в разговор, около девяти тридцати подъехал автобус, а за ним следовал один из черных внедорожников из предыдущего задания. Они припарковались, и Грин вышел из автобуса, когда задняя дверь внедорожника открылась, и снова показался Дженсену Орхидею во всей его красе. На нем был очень красивый костюм, словно он только что пришел с важной встречи или чего-то в этом роде. Грин все еще носил черную водолазку и пиджак. Орхидея подошла к Грину, поправляя запонки, как будто он позировал для постера следующего большого шпионского фильма. «Кажется, у нас проблема», — спокойно сказал он.

Орхидея стояла там, глядя на нас с высоко поднятой головой и глядя на нас сверху вниз. Грин сказал: «Тогда говори». Некоторое время мы смотрели молча. — Мы ведь все бывшие зэки, не случайно? — потребовал я, нарушив неловкое молчание. «Ну, эта вещь не такая уж случайная, как мы предполагали ранее», — сказала Орхидея с легкой улыбкой. — Что здесь на самом деле происходит? — спросил Брэндон. — Ничего столь гнусного, как ты думаешь, дорогой мальчик, — сказала Орхидея с сильным снисходительным тоном. «О, вы намного лучше нас, не так ли, мистер О?» Грант усмехнулся. Орхидея рассмеялась. Даже его гребаный смех имел преимущество над ним. «Мой мальчик, вопрос здесь не в этом. Вопрос в том, заинтересованы ли вы в том, чтобы стать богатым человеком?» Сказал он высокомерно. В толпе послышался ропот. «Что ты говоришь?» — скрипя спросил Чак. Он казался довольно кротким для такого большого парня. Орхидея кивнула Грину. Грин подошел к внедорожнику, а другой человек в костюме на заднем сиденье протянул ему большую кожаную сумку. Он принес его и передал Орхидее. «Учитывая недоразумение, мы решили перейти к финальному событию. Победитель которого выиграет эту сумку». Сказал он с легким легкомыслием в голосе. — Ты знаешь, что в сумке? — спросил он, как будто обращаясь к классу первоклассников. «Как, черт возьми, мы узнаем, что в этой чертовой сумке», - пристегнулся Грант. — Ты обращаешь внимание на свой чертов тон! — отрезал Грин. Орхидея положила руку на плечо Грина. — Сейчас-сейчас, Клайв. Он сказал так, как будто разговаривал со своим любимым щенком. Он расстегнул сумку и обнаружил, что она доверху набита стодолларовыми купюрами. «В этой сумке лежит пятнадцать миллионов долларов, не облагаемых налогом, которые все равно могут принадлежать победителю, если вы решите участвовать в соревновании», - бубнил он. Было слышно, как упала булавка. «Подобные призы не получаются без пролития крови», — спокойно сказал Грант. — У тебя хватит смелости узнать это? – спросила Орхидея. «Скажу тебе вот что. Все загружаются в автобус. Мы отвезем вас обратно к вашим машинам, где и состоится финальное мероприятие. Поговорите об этом во время поездки. Если вы решите принять участие в соревновании, мероприятие продолжится по плану. Если нет, вы будете на своих машинах и сможете уйти по своему усмотрению. Мы разрешим проведение мероприятия только в том случае, если хотя бы половина из вас решит продолжить. Если нет, то мы расходимся по прибытии. Ваш выбор, — сказал он, все время улыбаясь. — Что скажешь? — спросил он. Мы быстро обсудили и согласились сесть в автобус. В конце концов, нам в любом случае нужно было вернуться к поездкам. Мы много разговаривали по дороге обратно на старую фабрику. В конце концов, мы решили отказаться, когда приехали. Приз был заманчивым, но мы не хотели проливать за него кровь. Мы все отслужили время за предыдущие ошибки, и эту битву мы не сможем выиграть.

Мы подошли к старому зданию. Мистер Грин снова провел нас в вестибюль. Как-то это место выглядело по-другому. Темнее и сильнее, не знаю, почти зловещим. Хотя я мог просто видеть дерьмо. Он указал нам на лестницу слева от нас. Тот, который я не заметил в первый раз. «Мы не будем играть», — сказал я. «Вы сказали нам, что мы разойдемся, если решим не продолжать». Я настоял. «Пожалуйста», — сказал он, протягивая руку к лестнице. Чак направился к двери и обнаружил, что она за нами заперта. «Что это, черт возьми!?» Он вскрикнул. «Пожалуйста», — снова сказал Грин, стоя, как статуя, рядом с лестницей. «Выпусти нас, Грин», — приказал я. Двое мужчин вышли из комнаты справа, еще одного места, которого я раньше не замечал. Они вытащили из бедер пистолеты. «Пожалуйста», — еще раз сказал Грин с легкой усмешкой. «Черт возьми», — рявкнул Грант и направился вверх по лестнице. Я последовал за ним, как и остальные. Это был длинный лестничный пролет. Длиннее, чем кажется возможным, даже учитывая высоту здания снаружи. Мы шли спокойно добрых десять минут. К тому времени, как мы достигли вершины, я почувствовал себя довольно запыхавшимся. Лестница вела к большой, богато украшенной двери, ведущей в огромную комнату, напоминающую собор. Стены были заставлены большими стульями, на каждом из которых сидели хорошо одетые люди. Всего, может быть, сто. Мужчины и женщины, все в своих лучших костюмах и платьях. На них почти чувствовался запах денег. В комнате было довольно темно, ее освещали только свечи, стоявшие вдоль стен и прикрепленные к стенам. В дальнем конце комнаты стоял алтарь, на котором лежала большая книга.

У дальней стены стояла статуя получеловека-полукозла. Сам Орхидея стоял у алтаря, окруженный нашей старой командой охраны, вооруженной полуавтоматическим оружием. «Трахни меня», громко сказал Грант. Публика смеялась и издевалась. Когда мы вошли, они начали кричать и аплодировать. Грин выстроил нас перед алтарем. Это было очень богато, когда боевики подошли к нам и заняли свое место позади нас. Алтарь из золота и драгоценных камней выглядел так, будто стоил им несколько миллионов. Мешок с деньгами лежал на одном из больших стульев рядом с Орхидеей. «Добро пожаловать», — сказал он, протягивая руки. — Т-ты сказал, что мы можем уйти, — заикаясь, пробормотал Чак. «Конечно, можешь, мой мальчик», — с гордостью сказала Орхидея. — Т-тогда я-я ухожу. — Ты уверен, что не хочешь побороться за приз? - сказала Орхидея. Его глаза были широко раскрыты, а на лице играла сумасшедшая улыбка. «К-к черту деньги!» - сказал Чак. Толпа взревела от смеха. Одна пожилая женщина, носившая около сорока фунтов украшений, так смеялась, что начала задыхаться. Мужчина постарше рядом с ней, предположительно ее муж, начал хлопать ее по спине, что только вызвало еще больший смех в толпе. Орхидея, все еще посмеиваясь, сказала: "Тогда очень хорошо. Позвольте мне пожать вам руку, прежде чем мы отправим вас в путь", - сказал он, протянув руку. «Не делай этого, Чак», — сказала я, схватив его за руку. Он стряхнул мою руку и завопил «иди на хуй!», сплевывая со слов. Он подошел к алтарю, дрожащими ногами. Было видно, что он был напуган, но просто хотел уйти как можно дальше отсюда. Орхидея схватила его за руку и заключила в объятия. Он отстранился, все еще держа руку Чака. «Нам, конечно, не нравится, когда ты уходишь, дорогой мальчик, — сказал он, надув губы, — но эти хорошие люди заплатили за развлечения!» Он сплюнул.

Он убрал со спины другую руку, держащую большой, богато украшенный нож. Он накинул его на запястье Чака, отделив от руки. Чак закричал от боли и шока. Я стоял с отвисшей челюстью, когда Грант направился к кричащему Чаку. "Нет!" Я закричал и схватил его. Он пытался вырваться на свободу, но я ему не позволил. Бандиты подняли оружие к нашим затылкам, а Грин спокойно сказал с усмешкой: «Оставайтесь собачками». Орхидея помахала рукой Чака над его головой, обрызгав себя кровью: «Помоги этому человеку!» Он безумно кричал, а толпа ревела. Чак пытался встать на ноги, когда Орхидея схватила его за волосы и развернула, чтобы посмотреть на нас. «Один игрок был дисквалифицирован», — сказал он тихо сквозь стиснутые зубы, сдерживая смех. Он быстро провел клинком по животу Чака, выплеснув его внутренности на пол. Чак кричал и плакал. Грант изо всех сил пытался вырваться из моей хватки, но я не отпускала его. «Они, блядь, тебя убьют!» - потребовал я. Затем Орхидея приступила к разрезанию шеи Чака. Взад и вперед, пока он не наткнулся на кость. Он начал крутить головой из стороны в сторону, пока кость, наконец, не поддалась, и голова Чака оказалась высоко над его головой, извергая кровь.

Грант наконец прекратил попытки добраться до них. Его тело не выдержало, и мы оба упали на колени. Мы все были потрясены. Это действительно происходило? Брэндон покачал головой из стороны в сторону, бормоча: "Это нереально. Это дерьмо нереально..." толпа аплодировала и выкрикивала похвалы шоу. Орхидея наконец уронила голову Чака на пол. Схватил с пола полотенце и вытер лицо. Он все еще был залит кровью Чака, и теперь она была размазана по его лицу. Он подал знак одному из оставшихся рядом с ним охранников, который принес ему мокрое полотенце, чтобы вытереться. Он вытер лицо и волосы и бросил полотенце охраннику, который ушел с окровавленной тряпкой. Тогда Орхидея сделала что-то очень странное. Убедившись, что его руки достаточно чисты, он открыл большую книгу, стоявшую на алтаре. Он вытащил из маленького ящика авторучку с длинным черным пером и окунул кончик в окровавленный обрубок, на котором раньше находилась голова Чака. Затем он что-то написал в книге и дул на страницу. Затем он снова посмотрел на нас. «Знаешь, что это такое?» — спросил он, и его голос звучал гораздо менее маниакально, чем раньше. Никто не ответил. Мы все еще были ошеломлены тем, что только что увидели. «Это Библия Люцифера», — сказал он по существу. "Видите ли, эти хорошие люди на вашей стороне не только делают ставки на праздники на этой неделе, но и каждое имя, которое мы вводим в эту нечестивую книгу, — это еще одна душа, которую мы предлагаем самому Темному Лорду. За что мы безмерно вознаграждены!" Он широко раскинул руки и высоко поднял голову. «Ты чертовски ссишь!» Грант выругался.

Грин ударил его по затылку прикладом пистолета, который он вытащил из наплечной кобуры. «Прояви немного уважения, чертов личинка!» Он рявкнул. Грант выглядел готовым взорваться. — Ты издеваешься надо мной, мальчик? Орхидея усмехнулась. "Ты следи за своим языком перед теми, кто лучше тебя". Это заставило меня похолодеть, когда я увидел, как мой отец смотрит на меня сверху вниз своими глазами. То же высокомерие и превосходство. Я мог сказать, что Грант хотел сказать больше, но, к моему облегчению, он решил промолчать. Мы оба оказались бы в крови и мертвы рядом с Чаком, если бы он не отставал. "Теперь. Как я уже говорил до того, как меня грубо прервали, эта Библия на протяжении нескольких поколений была частью семейства Орхидей. Только из-за моей щедрой натуры я решил включить всех этих хороших людей», - гордо сказал он, указывая на свою обожающую толпу. «Я позволяю только лучшим породам быть частью этого предприятия, и мы все процветали благодаря этому начинанию». «Ты лаешь», - сказал Гранд себе под нос. Грин снова двинулся к нему. Орхидея подняла руку, давая знак Грину отступить. Он посмотрел на Гранта. «Ты храбрый», - заявил он. «Я могу уважать это», - сказал он, кивнув головой и пристально глядя Гранту в глаза, они некоторое время смотрели друг на друга. «Еще одно твое слово, и я отрублю руки твоему другу, и он все равно будет участвовать в последнем задании», - холодно сказал он. «Мы наблюдали за вами все эти несколько дней. Мы знаем, в чем заключается ваша преданность. Мы уже довольно хорошо узнали, кто и что вы, — продолжил он. — Мы понимаем друг друга?»

Он подал. Грант медленно кивнул. — Хороший мальчик, — сказала Орхидея с ухмылкой, поглаживая Гранта по голове. Мое сердце колотилось, и я мог сказать, что Грант тоже. Он тяжело дышал. Я знал, что ему потребовалось все самообладание, чтобы промолчать. Должен признаться, я чувствовал то же самое. Я хотел атаковать этого ублюдка прямо здесь и сейчас, но знал, что отряд головорезов высадит меня еще до того, как я подберусь близко. Орхидея посмотрела на меня и широко улыбнулась. У меня было ощущение, что он точно знал, о чем я думаю. Он наклонил голову, как бы говоря: «Тогда продолжай». Я просто смотрел в ответ со всем презрением, которое только мог вместить в свой взгляд. Я никогда не думал, что смогу кого-то ненавидеть больше, чем своего отца. С выражением величия Орхидея еще раз заговорила: «Теперь, перейдем к сегодняшним праздникам, если только кого-нибудь больше не помешают», — он ухмыльнулся Гранту, давая ему возможность высказаться. Грант лишь с отвращением повернул голову в сторону. Мы посмотрели друг на друга какое-то мгновение. Я не совсем понимаю, что было в глазах моего друга, когда он посмотрел на меня. Это было то, чего я никогда раньше не видел. Что-то решительное и наполненное тоской. У меня возникло странное ощущение, что он мог бы оторвать Орхидее голову прямо сейчас, не моргнув глазом. К счастью, он решил остаться на месте. На данный момент. Тебе четырнадцать. Ну. Теперь тринадцать человек будут разделены по всему этому весьма замечательному зданию. У вас не будет никакого представления о местонахождении ваших конкурентов, но это не ваша забота». Он остановился и на мгновение улыбнулся. "Видите ли, - продолжил он, - все, что вам нужно сделать, это найти дорогу сюда. Это мало чем отличается от вашей предыдущей задачи", - он улыбнулся шире. Мы посмотрели друг на друга. Теперь мы знали, что имена дисквалифицированных в последней игре игроков теперь занесены в его драгоценную книгу. "По пути вы встретите ловушки, сюрпризы и некоторые вещи, которые ваш разум не сможет уловить", - засмеялся он и продолжил, - "вы также найдете оружие. Оружие, с помощью которого вы можете уменьшить игровое поле. Уберите некоторых из ваших конкурентов. В любом случае, вы не выберетесь из этого испытания невредимым. Здание, как вы видите, требует крови. Вы не сможете найти дорогу обратно сюда, пока оно не будет заполнено. При этом, если больше, чем один сделает это Вернувшись в эту комнату, мы будем вынуждены сделать это, назовем это тай-брейком». Он остановился и посмотрел на каждого из нас, одного за другим. "Победитель может быть только один. За второе место приза не будет". Его улыбка померкла». Думаю, я уже знаю, на кого вложить свои деньги». — тихо сказал он, глядя Гранту в глаза. «Не подведи меня». Толпа взревела. Охранники позади нас надели нам на головы мешки. Мы изо всех сил пытались вырваться на свободу, а они втыкали нам в руки иголки. Все потемнело.

Часть третья. Кровь, тела и дверные ручки.

Некоторое время спустя я проснулся от ревущего голоса, доносившегося из динамика на стене. "Как и было обещано, вы случайным образом разбросаны по зданию. Мы будем наблюдать за вашим приключением до его завершения, поэтому, пожалуйста, сделайте его интересным". Бестелесный голос Дженсена Орхидеи рассмеялся. "Добро пожаловать в ад. Постарайтесь насладиться пребыванием". Он маниакально рассмеялся, и говорящий замолчал. У меня кружилась голова. Уснув в одном месте, а проснувшись в другом, очень незнакомом месте, я с трудом сориентировался. Через несколько минут я наконец начал осматриваться вокруг. Я неожиданно оказался в очень красивой спальне. Большой эркер слева от невероятно удобной кровати, на которой я лежал. Комната была хорошо освещена, но физического освещения не было. Ни ламп, ни верхнего света, и свет в комнате почему-то не был похож на искусственный. Если это имеет какой-то смысл. Я подошел к большому окну и распахнул шторы, открыв окно, выходящее на великолепный пляж. — Мы все еще на фабрике? Я подумал вслух. Я открыл окно, которое отперлось и открылось, как новое окно. Никакой жесткости, никаких сколов краски. Океанский бриз поразил меня, как глоток свежего воздуха. Я слышал, как волны разбиваются о скалы в дальнем конце береговой линии. Было тепло и очень уютно. «Галлюциногены», — сказал я вслух. Я взглянул на динамик на стене, как будто действительно вступал в контакт с другим человеком. «Ты дал нам чертовы галлюциногены». Я еще немного смотрел на океан, прежде чем голос вернулся. "Нет, мистер Бурдон. Никаких лекарств в вашем организме, кроме простого анестетика, от которого вы с тех пор оправились", - произнес голос. Оратор снова замолчал. Пляж был гипнотическим. Мне так хотелось выпрыгнуть из окна и прыгнуть в манящий океан. "Неа." Я сказал себе. — Я не настолько доверчив. Я отвернулся от красивых пейзажей. Мне пришлось выйти из этой комнаты, а не через окно. В остальном комната очень хорошая. Деревянный пол, покрытый очень стильным ковром. Стены тоже были деревянными. Они выглядели почти как стены, которые можно было бы ожидать увидеть в приятной бревенчатой ​​хижине на склоне горы. На стене висели фотографии в рамках, которые, как я предполагал, были изображением отеля, в котором, как мне казалось, я находился в данный момент. Это было большое здание в готическом стиле с горгульями на крыше и сооружениями. Большой жутковатый на вид ублюдок, но выглядел он так, будто там на выходные могли позволить себе остаться только богатые. Там было пять фотографий в рамках, изображающих этот отель в эпоху пяти разных поколений.

Последний и самый старый из них, похоже, был оформлен в стиле старого запада, хотя сам отель, похоже, не вписывался в западную обстановку. Я все еще не был уверен, что это не наркотики, но был уверен, что это неправда. Будь то наркотики или тщательно продуманные декорации и какие-то изящные спецэффекты, это было нереально. Если присмотреться к фотографиям, то можно увидеть, что здание на всех выглядело одинаково, хотя на каждом изображении оно казалось больше. Не то чтобы изображение было увеличено или что-то в этом роде. Он выглядел так же, но был значительно больше по сравнению с людьми, деревьями, транспортными средствами и тому подобным. Самое последнее изображение, или то, которое появилось позже, выглядело почти так, будто возле него были припаркованы игрушечные грузовики и автомобили. Это просто не масштабировалось, как реальные вещи. — Черт возьми, — пробормотал я. Чем больше я изучал фотографии в рамках, тем больше замечал, что окружающая среда от изображения к изображению не одинакова. Да, они принадлежали к разным поколениям, но ландшафт был разным, были ли другие здания и парковки или нет. Кроме того, ни на одной фотографии не был изображен пляж. Я снова повернулся и посмотрел в окно, почти чтобы убедиться, что пляж действительно там. «К черту это», — сказал я вслух еще раз. Я решил убраться к черту из этой комнаты. На другом конце комнаты была дверь, почти параллельная окну. Когда я подошел и протянул руку, чтобы схватить дверную ручку, моя рука ударилась о стену. То, что я принял за дверь, оказалось всего лишь очень реалистичным изображением двери. Более реалистичный и трехмерный, чем все, что я когда-либо видел.

Даже поднося руку к изображению дверной ручки, это казалось реальным. Мне казалось, что я могу просто обхватить его пальцами. Я постучал в стену/дверь. Это было твердо. Было ощущение и звук, будто я ударился о бетонный блок, но я провел по нему рукой, и он был похож на гладкое дерево. Это не имело никакого чертового смысла. Никакого вообще. Я осмотрел комнату в поисках каких-либо признаков точки выхода. Ничего. Четыре плоские стены: одна с большим окном, другая с чертовой картинкой двери. «Окно», — вздохнул я.

Я высунулся из окна и увидел, что нахожусь на втором этаже. Не так уж и плохо. Я вылез из окна и повис на карнизе. Я упал прямо вниз, прямо в песок. Пляж подходил прямо к отелю. Никакого тротуара и тротуара. Только пляж и здание. Честно говоря, я был очень удивлен, когда оказался на пляже, который видел из окна. Я наполовину ожидал, что это иллюзия, и я упаду насмерть с двадцати этажей или даже приземлюсь на шипы, умело скрытые иллюзией. Я снял туфли и закатал штанины. Во-первых, я не хотел, чтобы в моих ботинках был песок. Во-вторых, я не мог удержаться от ощущения песка между пальцами ног. Это было райское ощущение. Я знаю, что мне нужно было найти дорогу назад. Честно говоря, я бы рад остаться здесь, где бы он ни был, еще немного, но мне нужно было найти Гранта. Кто знает, в какой ситуации он оказался. Орхидею явно не волновало его «неуважение», и я не сомневался, что он захочет показать ему пример. Даже помня об этом, я все же нашел минутку, чтобы спуститься к берегу. Ощущать волны, накатывающиеся на мои ноги, и просто дышать океанским воздухом. Теперь моя голова стала яснее. Когда волны захлестнули мои ноги, я начал понимать, насколько здесь тихо. Наверху не кричат ​​чайки. Никакого шелеста листьев на деревьях. Никаких деревьев, если уж на то пошло. Я обернулся и посмотрел на отель, из которого выпал. Это был не тот отель на фотографиях на стене. Это было четыре этажа. Элегантный пляжный отель, но без ничего готического или жуткого. Просто обычное здание. Я пошел обратно к отелю и надеялся найти вход. Я начал идти вдоль внешних стен. Я прошел мимо окон комнат первого этажа. Все заперто и с задернутыми шторами. По пути я попытался открыть парочку. Я прошел около пятидесяти футов, пока не нашел конец задней части здания, и пошел по нему. Больше окон. Больше комнат. Через некоторое время я успешно обошёл всё здание со всех сторон. Никаких дверей. Нет входа. Только комнаты и окна. Я приложил больше усилий, чтобы открыть некоторые окна. Я нашел несколько больших камней и попытался разбить некоторые из них, но оказалось, что все они заперты. Ничего. Ни царапины. Это напомнило мне роспись двери. Было такое ощущение, будто я швырял камень о валун, а не о стекло. Очевидно, я собирался сбежать из этого места. Чтобы не войти повторно. Я осмотрел окрестности, начиная с того места, которое, как я предполагал, было передней частью этого сооружения, хотя сказать это было невозможно. Песок окружил меня. Как будто это место возвели прямо в центре пляжа. Единственным ориентиром, который у меня был, был океан». Не могу так идти», — подумал я.

Поэтому я решил идти прямо в направлении от воды. Дальний конец береговой линии с каждой стороны сменился камнями. Возможно, я мог бы пересечь их, но предположил, что это скорее знак, говорящий «не сюда». Итак, я начал ходить. Примерно через десять минут прогулки я заметил, что все еще слышу волны так же ясно, как и раньше. Я обернулся, ожидая увидеть позади себя отель, но нет. Я все еще мог видеть это на расстоянии. Казалось, это было дальше, чем я мог подумать после десяти минут пробуждения, но я не задавался этим вопросом. Просто отмахнулся от этого, как от одной из меньших частей сегодняшней порции того, что, черт возьми. Я продолжал идти. Было не жарко, ну, не слишком. Если честно, это было приятно. Приятный ветерок, песок между пальцами ног. Если бы не все остальное, что показал мне этот день, я бы действительно наслаждался жизнью. Примерно через час я начал различать силуэт вдалеке передо мной. Я ускорил темп и перешел на легкую пробежку. Не самая легкая задача на песке, но я показал лучшее время. Когда я подошел ближе, песок сменился гравием. Я стряхнул рукой песок с ног, снова надел туфли и на мгновение остановился. Именно в этот момент я понял, насколько мне нужен дым. Сигареты все еще были в кармане. Я вытащил один из пачки и понюхал. Параноик, возможно, но сигарета со шнурком была бы дерьмовым выходом после всего этого. Все проверили, поэтому я зажег его и затащил поглубже. Когда дым рассеялся после первого глубокого вдоха, я посмотрел на фигуру, к которой приближался. Это здание было видно на изображениях, украшающих стену гостиничного номера. Это было еще далеко, но я знал, что это все.

Я снова начал ходить. Несколько медленнее, чем раньше, но я внезапно не почувствовал спешки к месту назначения. Чем ближе я подходил, тем больше казалось здание. На расстоянии футбольного поля это чудовище выглядело больше, чем если бы я стоял прямо у его двери. Мое сердце снова начало биться быстрее. Я понятия не имел, что меня ждет, но это было далеко не так приятно, как мой шикарный номер в отеле на пляже. Я добрался до места, похожего на вход. Передо мной закрылись две огромные двери. Рядом с этим местом я, наверное, выглядела как детская кукла. Двери между ними были футов тридцати в высоту и столько же в ширину. Еще больше меня удивили дверные ручки. Две дверные ручки обычного размера торчали из дверей так же далеко от земли, как и обычные дверные ручки. Я хотел добраться до Гранта. Я хотел знать, что он в безопасности. Я не мог знать, был ли он вообще здесь. Возможно, нас всех разбросало по разным отелям из разных уголков того места, где, черт возьми, это место находилось. Я отошел от дверей и огляделся по сторонам. Мне нужно было осмотреть это место. Закурив еще раз, я пошел вдоль здания слева от дверей. Я не думаю, что «огромный» — достаточно громкое слово, чтобы описать этого мамонта. Я продолжал смотреть вверх, пока шел вперед. Во всяком случае, на мой неопытный взгляд архитектура этого места была потрясающей. Я даже не мог сказать, из чего он сделан. Не было похоже на кирпич и раствор. Конечно, это не было деревом, гипсокартоном и сайдингом. Это почти казалось… Нет. Не готов думать об этом вслух. Мои мысли были настолько заняты, что я даже не заметил, как прошло полчаса с тех пор, как я начал обводить фасад этого здания. Конца по-прежнему не было видно. Неужели издалека он выглядел таким широким? Я мог бы поклясться, что он выглядел так же, как на фотографиях издалека. Я обернулся и увидел двойные двери, все еще расположенные прямо позади меня. «Ага», — сказал я вслух. Именно то, что я ожидал от отеля. Они поймали меня этим. Я на мгновение подумал о том, чтобы пойти направо и попробовать еще раз, но знал, что это не сработает. Я затянулся последней сигаретой, бросил ее на землю и раздавил вишню ботинком. «Здесь ничего не происходит», - вздохнул я, потянувшись, чтобы схватить дверную ручку.

Ручка повернулась намного легче, чем я ожидал. Дверь показалась мне легче, чем я мог подумать, когда я распахнул ее. Я прошел внутрь и обнаружил широко открытую комнату. Темно освещенная и большая винтовая лестница с обеих сторон. Цвет и дизайн этого места очень напоминали комнату, в которую нам суждено вернуться. Как ни странно, все было более соответствует нормальному масштабу. Я шагнул назад из двери и посмотрел вверх и увидел ту же самую гигантскую дверь, которую открыл. Я вернулся и обнаружил позади себя дверь нормального размера. Стал ли я больше, пройдя через него? Здание уменьшилось, чтобы соответствовать моим размерам, когда я вошел? Я покачала головой и прошла до конца. Дверь захлопнулась позади меня громче, чем могла бы звучать такая маленькая дверь. — Ага, — повторил я, громко вздохнув. Я пошел дальше. Комната была огромной, даже в масштабах обычного здания. Я мог только представить, насколько большим он был бы по сравнению с тем, как он выглядел снаружи. Стены были такими же глянцево-черными, как и снаружи, хотя они не напоминали никакую краску или материал, знакомый мне. Вокруг меня доносились тонкие звуки. Скрипит и гудит, как будто стены дышат, расширяются и сжимаются, когда легкие наполняются и сдуваются. Мои шаги вызывают странное эхо. Это не совсем похоже на звуковые вибрации, отражающиеся от стен, но трудно определить, что это было не так. Воздух казался спертым и пахло чем-то неестественным. Заметьте, это было не неприятно. Я не отпрянула от запаха с отвращением, но он мне тоже не понравился. Может быть, как старая библиотека, наполненная тысячами фолиантов прошлых веков. По обе стороны от меня были комнаты, но что-то подсказывало мне, что моей целью должна была быть лестница.

Подойдя к лестнице слева от меня, я посмотрел вверх, чтобы увидеть, что было впереди меня. Казалось, это будет продолжаться вечно! Лестница вела на следующий уровень, который, в свою очередь, имел собственную лестницу, ведущую на следующий, и так далее. Невозможно было прочитать, сколько там этажей. Оно продолжало расти до тех пор, пока мои глаза не смогли уловить ничего другого. Я испустил еще один тяжелый вздох. Неизвестно, сколько ступенек мне придется подняться, чтобы добраться туда, куда мне нужно. Не говоря уже о том, что я понятия не имел, где может быть Грант или кто-то еще. Я только поднял ногу на первую ступеньку, когда услышал леденящий кровь крик, который стал еще более нервным из-за странного эха. Я отступил назад. Откуда это вообще взялось? Я подождал несколько минут, прежде чем повторить попытку. Прежде чем я успел даже поднять ногу, крик раздался снова. Как я вскоре обнаружил, это был не один крик, а целых три. Они принадлежали трем людям, упавшим с одного из верхних этажей. Я поднял глаза и увидел, как они приближаются ко мне. Я побежал и отпрыгнул в сторону, когда первый приземлился с громким шлепком. Сразу за ними последовали еще двое. Я откатился назад на заднице, как можно дальше от кучки трупов, которые только что упали друг на друга. У меня началась гипервентиляция. Задыхаясь, я все еще пытался соскользнуть с кровавой насыпи человеческой плоти и костей. Моя спина ударилась о стену, и я изо всех сил старался замедлить дыхание. Последнее, что мне нужно, это потерять сознание в таком месте. Это заняло некоторое время, но мне удалось выровнять дыхание. Пытался удержать дрожащие конечности. Я должен был знать, кто эти трое. «Пожалуйста, не будь Грантом», — бормотал я про себя снова и снова. Мои ноги дрожали, и я приблизился к тому, что осталось от шишки в центре комнаты. Они упали с высоты. Очень высоко, судя по тому, что от них осталось. Я не мог разглядеть лица, но, пожалуй, волосы. Возможно, одежда, которую они носили. Я все еще был одет так же, как и до того, как мы сели в автобус этим утром. Наверняка все остальные тоже были одеты так же, как и раньше. Каштановые волосы. Рыжие волосы и блондинка. «Черт» — подумал я. У Гранта светлые волосы. Хотя волосы у него длинные. Сегодня он завязал его в хвост. Это были короткие волосы. Насколько я мог судить, у рыжего и брюнетки были лохматые волосы. Рыжие волосы — это Джеймс, поняла я. Я мало с ним разговаривал, но он был единственным рыжим. Блондинка, должно быть, была Клэнси, судя по синей футболке. В нем был нарисованный хотрод. Ага. Это был Клэнси. Он был довольно тихим. Показался хорошим парнем. Молодой однако. Ему было не больше двадцати.

- Бедный ребенок, - вздохнул я. Тем не менее, каштановые волосы. У некоторых парней были каштановые волосы. Зеленая рубашка. Красные полосы? Или это кровь? Я слегка потянул рубашку ногой, борясь с комком, который образовался у меня в горле из-за звука, который издавала куча, когда моя нога соприкасалась. Зеленый и красный. Это то, что носил Чак. «Какого черта?» - сказал я вслух. Может быть, они сбросили его тело через перила? Я начал уходить от этого беспорядка и просто предположил, что это своего рода избавление от тела, когда заметил швы. Тела практически взорвались друг на друге. Какой именно, сказать было невозможно, но выглядело так, будто голова Чака была пришита обратно к его телу. «Нет, черт возьми, нет!» - сказал я, пятясь от тел. Я снова направился к лестнице, когда услышал ужасный звук. Это был булькающий, хлюпающий звук. Я обернулся и увидел тела, извивающиеся и пузырящиеся. Казалось, они почти уменьшились. Я понял, что они растворяются в полу. «Здание требует крови», — прошептала я, повторяя слова Орхидеи, сказанные ранее. Я развернулся и побежал вверх по ступенькам, даже не думая оглядываться назад.

Я был на высоте примерно четырех этажей, прежде чем остановился, чтобы перевести дух. Мне очень хотелось покурить, но я не думал, что зданию это очень понравится, как бы нелепо было даже думать об этом. Я слышал голоса где-то двумя этажами выше. Я не мог разобрать, что они говорили, но, судя по тому, что я слышал, они звучали как-то знакомо. Я уже направился к следующему рейсу, когда мой разум сошёл с ума от мыслей о том, что случилось с парнями, которые упали на пол. Была ли драка? Пытались ли они «уменьшить конкуренцию»? Напало ли на них что-то еще? Орхидея сказала, что меня ждут сюрпризы, и ничего из того, что я видел с тех пор, как проснулся в отеле на пляже, не имело вообще никакого смысла. «Сюрпризы», — сказал я вслух. «Ты ни черта не врешь!» - воскликнул я. Я решил пойти навстречу голосам. Похоже, они ни в чем не спорили. Насколько я мог разобрать, разговор звучал спокойно. «Да», подумал я. Мысль о том, что есть кто-то, с кем можно поговорить обо всем этом безумии, немного успокоила меня. Я направился к ступенькам. Я поспешил на первый рейс и на следующий. Я прыгал на две ступеньки за раз, чтобы попытаться добраться до них быстрее. Еще три этажа вверх, а голоса все еще казались выше. "Конечно!" Я рявкнул: «Не дай Бог, чтобы в этом чертовом месте что-нибудь было чертовски легко!» - громко крикнул я. Голоса прекратились. «Черт» — подумал я. «Напугал их».

Я продолжил подниматься по лестнице. Еще двумя этажами выше голоса снова раздались. Теперь они звучали намного ближе. На следующем этаже они, казалось, выходили из комнаты справа от лестницы. Они определенно показались знакомыми. Я знал эти голоса. Мое сердце забилось быстрее, чем с тех пор, как я пережил смерть сверху. Моя рука дрожала, когда я поднес ее к дверной ручке. Я повернул его и открыл дверь. Я не помню, как вошел в комнату. Помню только, как открыл дверь. Я обнаружил, что стою в комнате с закрытой за моей спиной дверью. Моя челюсть отвисла, когда передо мной стояли мои родители. Это были они. Я знал, что это были они, но они почему-то выглядели по-другому. Они были моложе и менее измучены жизнью, чем я когда-либо видел. Они повернулись, чтобы посмотреть на меня. Я вдруг понял, что они возвышались надо мной, когда подошли ближе. Я посмотрел на свои руки и ахнул, когда перед моим взором оказались руки ребенка. «Что….фуууууу!?» Я громко закричала таким голосом, что мне на мгновение почти захотелось рассмеяться. Это был голос ребенка.

Я снова был ребенком! Я ощупал свое лицо и волосы. Я посмотрел на свои святые носки на своих крошечных ножках. Это не может быть реальностью, не так ли? Мой отец набросился на меня, настолько больший, чем я когда-либо помнил. Черты его лица искажались неестественным образом. Это было его лицо, но оно казалось растянутым на большой череп или что-то в этом роде. Когда я впервые вошел, он выглядел молодым и счастливым. Что это было? Он взял меня за плечи. Ощущение, которое я слишком хорошо запомнил. «Ты видишь, что ты, черт возьми, с нами сделал!?!» Он кричал мне в лицо. Его дыхание было неприятным. Запах, с которым я никогда не сталкивался. Оно чуть не обожгло мне ноздри и глаза. Мне пришлось бороться с рвотой ему в лицо. Моя мать, шатаясь, подошла к нему с тем же вытянутым и искаженным лицом: «Мы были так счастливы до ТЕБЯ!» Сказала она спокойно, прежде чем выкрикнуть последнее слово. Ее дыхание было таким же неприятным, как и у ее мужа. Слюна вылетела из ее рта в мой отвисший, разинутый рот. Я заткнулся. Мне не хотелось его пробовать, но я не могла не попробовать. На вкус оно было намного хуже, чем можно было предположить по запаху. Меня стошнило. Меня вырвало на родителей, а отец швырнул меня к стене, в результате чего по всей стене образовалась большая вмятина и трещина. "Ты демон! Ты отвратительный чертов демон!" Он кричал. Череп, казалось, рос, а кожа осталась прежней. Он пошатнулся туда, куда бросил меня. Его движения были такими же неестественными, как и лицо. Треск и смещение при движении. Одна нога стала больше другой и крутилась туда-сюда. Кости пальцев левой руки начали рваться на кончиках пальцев. Он поднял меня правой рукой, которая была все того же размера, но у нее выросли еще два пальца и второй большой палец, оба из которых были лишены кожи. Только костная и мышечная ткань. Эти костлявые пальцы пронзили мое плечо, когда он поднял меня с того места, где я лежал у подножия стены, по которой все еще образовывались трещины.

Он поднял меня на уровень своего лица. «Ты разрушил наши мечты!» Он закричал, когда его слова стали более приглушенными из-за того, что его череп пробивался сквозь кожу. Его нижняя челюсть прорвала кожу и оторвалась на правой стороне лица. Он все еще кричал на меня и пытался произнести слова, но теперь это были просто бульканье и хлопки, когда его наполовину оторванная нижняя челюсть дернулась, отчаянно пытаясь сформировать речь. Его язык оторвался, а челюсть затряслась. Оно вылетело из его разинутой пасти и ударило меня по лицу. Я хотел снова заткнуть рот, но прежде чем у меня появилась такая возможность, его увеличенная костлявая рука начала бить меня один раз, и еще раз. Я не мог сказать, была ли кровь, разбрызгивающая стены, моей или его, поскольку все больше и больше его плоти поддавалось. Моя мать, такая же отвратительно облажавшаяся, как и мой отец, подбадривала его со стороны. Ее челюсть полностью оторвалась, когда она прыгала вверх и вниз, распевая ему дифирамбы, полоская, хлопая и скуля. Мне пришлось вырваться на свободу. Мне пришлось освободиться! В стене образовалась огромная трещина прямо над тем местом, где висели мои ноги. Я уперся в него пятками и оттолкнулся так сильно, как только мог. Я вскрикнула, когда кости пальцев, пронзившие мое плечо, высвободились. Мой теперь почти скелетообразный отец ударил кулаком в стену, когда я освободился, полностью намереваясь коснуться моего лица. Его запястье сломалось, когда рука коснулась его. Когда его рука упала на пол, там, где он только что коснулся, образовалась еще большая трещина. Я знал, что это был бы смертельный удар, если бы я не вырвался на свободу. Когда я направился к двери, мои мутировавшие родители набросились на меня. Я почти добрался до дверной ручки, когда услышал громкий стук в дверь с другой стороны. "Ебать!" Я подумал. К чему-то лучшему или худшему я направлялся? Мои родители теперь двигались медленнее. Они оба были значительно больше с одной стороны, чем с другой. На меньшей стороне все еще сохранилось немного плоти, какое-то подобие чего-то человеческого. Другая сторона представляла собой просто увеличенную, деформированную костную и мышечную ткань. Что бы ни находилось по ту сторону двери, оно должно было быть лучше, чем это. Я подошел к двери, схватил ручку и попытался ее повернуть. Ничего. Не сдвинулся бы с места. Они подошли ближе. Запах был прогорклым! С каждым их движением что-то отпадало от них. Звуки шлепков и брызг, когда осколки падают на пол. Меня облажали, и я это знал. Мой отец потянулся и схватил меня своей рукой, у которой больше не было руки. Он остановился и посмотрел на свое сломанное запястье. Он начал смеяться? Я думаю, это был смех. Это был вой безумия. Он держал свое запястье перед тем, что осталось от моей матери, и она повторяла его плач. Это было ужасно слышать. Я был ошеломлен. Некуда идти. Нет выхода. Они перестанут смеяться и через мгновение вернутся ко мне. Хлопки двери становились все громче и громче. Наконец гигантский топор прорезал дверь в центре. Мои родители подняли глаза и закричали. Две руки протянулись и раздвинули дверь. Другая рука схватила меня за воротник рубашки и потянула назад, как раз вовремя, чтобы избежать ноги отца. Как только меня освободили из комнаты, дверь преобразилась, и я услышал, как крики того, что осталось от моих родителей, снова замолчали. Я посмотрел на дверь и заметил свои ноги. Ноги мужского размера. В обуви не меньше. Я посмотрел вверх. Грант и Брэндон посмотрели на меня сверху вниз. «Я думал, мы потеряли тебя, приятель», — сказал он с глубоким вздохом.

— Черт возьми, как приятно тебя видеть, чувак! Я сказал с улыбкой, что никогда не думал, что снова почувствую форму на своем лице. «Если уж на то пошло, вы оба», - сказал я, притягивая их обоих к себе. Мы все держали друг друга, кажется, несколько минут. Их обоих трясло так же сильно, как и меня. — Ты их видел? — спросил я, голос все еще дрожал. Брэндон кивнул, очевидно, ему было трудно найти голос. "Да, приятель. Мы видели. Что это, черт возьми, было?" — спросил он. "Мои родители!" — сказал я, слегка посмеиваясь над безумием всего этого. — И ты даже не представил своего лучшего друга! - сказал Гранд встревоженным тоном. — Чертов придурок, — пренебрежительно сказал он, повернувшись ко мне спиной. Он не мог сдержать смех, который пытался заглушить. Я тоже начал смеяться, затем к нему присоединился Брэндон. Я упал обратно на пол. Брэндон и Грант последовали за ним. Мы прижались спиной к стене и воспользовались моментом, чтобы прийти в себя. После некоторого молчания, если не считать раздражающих звуков здания, я спросил: «Так чем вы, ребята, занимались?» Честно говоря, я боялся ответа, но мне все равно нужно было знать. "Это было плохо, чувак. Очень чертовски плохо", - сказал Брэндон все еще дрожащим голосом. «Если бы Грант не пришел, я бы не…» — его голос затих, и слезы потекли по его лицу. Грант положил руку на плечо Брэндона и слегка помассировал его. «Все в порядке, приятель», - сказал он. Они оба были окровавлены и избиты. Когда Брэндон поднял руки, чтобы закрыть лицо, я заметил, что разорванный кусок рубашки Гранта был обернут вокруг его левой руки, закрывая то, что выглядело как кровавые обрубки там, где раньше находились его безымянный палец и мизинец.

У Гранта на лбу была большая рана. Небольшой кусок мочки его уха отсутствовал, а левый глаз опух и почти закрылся. Он указал на порез на лбу: «Этот чертов бандит пытался с меня скальп!» Сказал он в шоке. "Какого черта? Кто?" Я спросил. «Чертов Чак!» Он ответил. Далее он объяснил, что проснулся в грязном гостиничном номере, кишащем блохами, рядом с пустынным парком трейлеров. Казалось, он искренне разозлился после того, как я рассказал ему, где проснулся. В остальном его опыт был аналогичным, но когда он вошел в здание, он оказался на одном из верхних этажей. Он начал рассказывать мне о ситуации Брэндона, но когда Брэндон снова начал дрожать и плакать, он оборвал себя. — Ему пришлось пережить немного худшее путешествие, чем нам, приятель. Он оставил все как есть. Он сказал мне, что то, как он нашел меня, было похоже на то, как он нашел Брэндона. Тревожные шумы и крики доносились из одной из многочисленных комнат. Очевидно, он взял топор у Дэниела, одного из других участников, который, казалось, был околдован или что-то в этом роде. Он пытался спасти его, но после неудачного нападения на Гранта с топором пришел в ярость. Он прижал топор лезвием к стене и начал бить его головой. «Он продолжал биться об него головой, даже после того, как оно раскололось надвое!» — сказал Грант, широко раскрыв глаза. Его снова начало трясти: "В конце концов, он даже не ударил по топору. Просто обе стороны его головы бились о стену с каждой стороны, пока от нее почти ничего не осталось". Он закончил, глядя прямо перед собой пустым взглядом. Некоторое время мы сидели молча. Мы не были уверены, какими будут наши следующие шаги, и где были остальные игроки, и остались ли они. Брэндон наконец-то обрел самообладание: «И что вы думаете, ребята?» Он спросил: «Куда нам идти отсюда?» Мы все посмотрели друг на друга. «Я говорю, что мы продолжим путь», — предложил я. "Я начал примерно с пяти этажей. Не знаю, что там еще. Просто подумал, что пора спускаться". - сказал Грант. «Я вошел через вестибюль, как и вы». — сказал Брэндон, кивнув мне головой. «Тогда мы прошли с пяти этажей до земли», — заявил я. «Вы заметили, был ли там более низкий уровень?» — спросил Грант. На мгновение я почувствовал себя глупо. «Бля, чувак, я даже не думал смотреть». Я вздохнул. «Тогда у нас есть два варианта», — сказал Грант. "Мы знаем, что отсюда до земли добраться, ну, в некоторой степени, легко. Мы понятия не имеем, насколько чертовски высоко это поднимается?" Сказал он, вытягивая шею, чтобы посмотреть как можно выше. «Так что не мешало бы исключить нижние этажи, прежде чем мы направимся к звездам». Я заключил, глядя высоко над собой. — Похоже, у нас есть план, джентльмены. - сказал Брэндон. Какое-то время мы все сидели неподвижно, не проявляя никакой мотивации двигаться.

После того, как мы успешно усыпили свои задницы после столь долгого сидения, мы все молча решили двигаться. Лестница была достаточно широкой, чтобы мы могли спуститься бок о бок. Мы хотели иметь возможность легко держать друг друга в поле зрения. Я, например, видел достаточно фильмов ужасов, чтобы знать, что парня сзади можно легко утащить, прежде чем кто-нибудь догадается. Мы сохраняли быстрый темп, спускаясь по ступенькам. Мы зачистили как минимум четыре этажа, прежде чем осознали это. — Ты это слышишь? — нерешительно спросил Брэндон. Мы с Грантом посмотрели друг на друга и вокруг. «Да, приятель», — ответил Грант. Я кивнул, показывая, что я также заметил, что стены «дышат» стали значительно громче. Мы ускорили шаг, почти сбежав по лестнице. Стены теперь были гораздо более заметны в их движении. Они выглядели так, как будто что-то пыталось пробиться сквозь них. Теперь послышался стон, сопровождавший вздымание. Когда мы подошли к первому этажу, стены сильно тряслись. Звук дыхания стал тяжелее, и мы почти чувствовали его, как настоящее дыхание, на затылке. Стоны превратились в постоянный плач. После последнего шага мы ступили на пол, и земля задрожала под нашими ногами. Каким бы ни был грандиозный финал, он скоро наступит. Кажется, этим летом, в ближайшем к нам театре. Как и прежде, к первому этажу были соединены две комнаты. По одному с каждой стороны. Грант вытащил из кармана монету. «Орел налево, решка направо». — предложил он, глядя на каждого из нас в поисках одобрения. Мы кивнули. Он бросил монету и протянул руку, чтобы поймать ее. Четверть закружилась в воздухе и внезапно упала быстрее. Словно пуля, она упала на землю сквозь вытянутую руку Гранта. "Ебать!" Грант закричал, хватая его за руку другой. Я оторвал полоску ткани от нижней части рубашки и быстро обвязал ее вокруг его руки. «Оно, черт возьми, не отпускает!» Он кричал. Монета застряла в полу. Ответа на дебаты «орёл или решка» не предвидится. Грант посмотрел вниз и заметил, что голова обращена к нам, а хвост — к двери. «Достаточно хорошо», — заявил он. Мы согласились и пошли налево.

«Ты что, черт возьми, ссишь!?» Грант пристегнулся, когда мы прошли через открытую дверь и обнаружили большую комнату с одной дверью сзади, перед которой стояли в ряд все наши павшие товарищи по команде. Каждый из них выглядел так, будто прошел через ад. У некоторых отсутствовали конечности, у других лица были разорваны в клочья с порезами и порезами по всему телу во всех направлениях. Чак сам стоял впереди. Его голова все еще была наполовину зашита с одной стороны, а другая сторона была широко раскрыта, из нее постоянно текла кровь. У каждого из наших бывших конкурентов было оружие. Топоры, мечи и другие клинки. У Дэниэла был чертов набор нунчаков! Грант протянул Брэндону топор, который все еще держал в руках. Он посмотрел на меня, и я кивнул в знак одобрения. Грант не всегда был лучшим бойцом, но мы много тренировались за эти годы. Честно говоря, я устал отбиваться от него, ублюдков, и легко предположил, что ему пора учиться. Ага. Мы могли бы отказаться. Даже вооруженные, эти ублюдки не все имели, ну, обе руки. Мы могли бы отобрать оружие хотя бы у одного из них. Брэндон взял топор и держал его обеими руками. Я не знал, сможет ли он драться. Я знаю, что он был мошенником, как и мы, но это не означало, что он был жестоким или даже умел быть жестоким. «Мы получили это», — сказал я. Я думаю, больше для того, чтобы убедить себя, чем других.

Ряд трупов выпрямился и поклонился нам. «Как уважительно», — сказал я и улыбнулся Гранту. Он кивнул, и мы бросились в атаку, пока они все еще были склонены. Брэндон последовал за ним и мгновенно вонзил топор в опущенную голову Джеймса. Он упал на пол. Мы с Грантом протаранили плечом двух ближайших слева. Они упали на землю, а мы пинали и топтали их головы. Я поднял меч, выпавший из руки моей жертвы, и Грант снова обнаружил, что держит в руках топор. К этому моменту нас уже атаковали остальные. Брэндон уже отделил голову другого от тела. Еще четверо бросились на Гранта и меня. Я увернулся в сторону, когда меч пролетел мимо моего лица. Он все еще впился мне в правое плечо, но я отстранился, прежде чем он успел зайти слишком глубоко. Все еще больно, как сукин сын. Грант заблокировал рукояткой топора еще один топор и меч, летевшие на него, хотя из его руки текла кровь. Он закричал от боли, отбросив одного из них назад. Он развернул топор и вонзил его глубоко в шею Двейна. Ларри, чей меч только что пытался оторвать мне руку, обернулся после того, как я отклонил его удар. Он поднял руку, единственную, которая у него была на данный момент, и попытался снова замахнуться ею на меня. Я провел клинком по его шее прежде, чем он успел опустить оружие. Он отшатнулся назад, и прежде чем он успел сориентироваться, я снова замахнулся. Он не оторвал ему голову, но прорвал достаточно шеи, чтобы остановить его. Он упал на колени и упал на пол. Остались только двое, а также Чак, который все еще просто стоял и смотрел. Один из них напал на меня, когда Грант вонзил топор себе в живот. Я ударил мечом по его шее, когда он согнулся от удара топора. Другой направился к Гранту. Прежде чем он успел приблизиться, Брэндон уронил лезвие топора в центр головы нападавшего. Его руки безвольно упали, и он рухнул на пол. Я выдернул клинок из шеи нашей жертвы, и он тоже упал на землю. Грант оставил свой топор в животе парня, а затем наклонился и поднял меч, из которого все еще капала моя кровь.

Чак ходил взад и вперед, размахивая мечом. Это был тот самый богато украшенный предмет, который отрубил ему голову. Он раскачивал его взад и вперед, пристально глядя на нас. Он начал шевелить ртом, как будто собирался заговорить с нами, но все, что мы услышали, это булькающее полоскание рта из места, где его шея была разбита. Он перестал ходить и уныло посмотрел на нас. Его рука с мечом упала в сторону, а другой рукой он схватил макушку головы, прижимая голову обратно к шее. «Извини», — сказал он, улыбаясь той стороной лица, которая не висела безвольно. Голос его был напряжен, но слышен. — Как я и говорил, — сказал он легкомысленно, — вы позволили ему убить меня, ублюдки! Гораздо более яростным, но скрипучим голосом: «Ты просто, черт возьми, стоял там и позволил этому случиться!» Он продолжил. «Что, черт возьми, мы могли сделать!?» Брэндон настаивал: "На нас было направлено двадцать пистолетов! Ты тупой ублюдок, который только что подошел к этому сукиному сыну!" Он закончил, вытянув руки. «Ты мог бы ха…» - крикнул Чак, прежде чем его слова вернулись к хриплым полосканиям, когда он отпустил голову и в гневе замахал руками. Он опустил руки по бокам, на мгновение выглядя побежденным. Он снова схватился за голову и сердито прижал ее обратно. — Ты мог бы что-нибудь сделать! Он рявкнул, едва теряя ни секунды. Грант шагнул вперед и уронил меч на пол. "Мне очень жаль, приятель. Действительно. Никто из нас не хотел этого для тебя, но если ты отпустишь нас, клянусь, мы заставим этого ублюдка заплатить за то, что он с тобой сделал", - взмолился он. Чак какое-то время изучал его. Он поднял руку с мечом и вонзил лезвие в стену, направив лезвие в сторону себя. «Единственный способ открыть эту дверь», — сказал он, переведя взгляд на большую дверь в задней части комнаты, — «это если я умру». Он заключил. Он некоторое время смотрел на нас. «К черту их, мальчики», — сказал он, прежде чем ударить шеей по лезвию, торчащему из стены, разрезав оставшиеся швы, удерживающие его голову на месте. Он в последний раз рухнул на землю. — До свидания, Чак. - сказал я, приветствуя его. Дверь позади нас скрипнула. Грант присел рядом с телом Чака. Он протянул руку к глазам отрубленной головы и закрыл их. Он встал и повернулся к нам. В его поведении было что-то совсем другое. Я не мог этого понять, но он был не в себе. Хотя я предполагал, что никто из нас не оправился от того, через что нам пришлось пройти. "А не ___ ли нам?" — спросил он, указывая на открытую дверь. Он пошел вперед, и мы последовали за ним.

Дверь открылась в длинный коридор. Стены, окружающие холл, были отделаны так же, как и остальная часть здания, но, казалось, в них не было жизни, как в остальных стенах. Грант шел ровным шагом, не замедляя и не ускоряясь. Он молчал и не оглядывался на нас. Я остался сзади, чтобы присматривать за двумя другими. Я чувствовал себя в большей безопасности, находясь под властью парня сзади. Заметьте, я время от времени оглядывался назад. Коридор продолжался некоторое время. Пока мы шли, ничего не изменилось. Стены были в основном Баррскими, и ничто не указывало на то, что мы вообще добились прогресса. Регулярно оглядываясь назад, я мог сказать, что мы отходим далеко от комнаты, заполненной телами наших бывших товарищей по команде. Пройдя около получаса, мы достигли старомодной двери лифта. Один из тех, с воротами спереди и полукруглым шпинделем наверху, который указывал бы на какой этаж достиг лифт. Однако этажей не было, а веретено неподвижно лежало внизу слева. Грант открыл ворота и заглянул внутрь. Казалось, он был уверен, что все в порядке, и пригласил нас войти. Брэндон вошел первым, а я последовал за ним. Наконец Грант вошел и повернулся лицом к улице, не глядя никому из нас в глаза. Я оглядел лифт и не увидел никаких номеров этажей. Всего одна кнопка, отмеченная стрелкой вверх. — Похоже, мы все-таки поднимаемся. Я сказал. Грант закрыл ворота и без колебаний нажал кнопку. Довольно просторный лифт слегка покачнулся, а затем начал двигаться вверх с приличной скоростью.

Я думаю, мы все знали, что это путешествие будет долгим, независимо от того, с какой скоростью мы едем. Грант вытащил из кармана пачку сигарет и протянул ее ко мне. Я вытащил один, и он предложил его Брэндону. Он сам получил слегка скомканный дым. Грант вытащил еще одну и зажег ее, глубоко затянулся и протянул мне зажигалку. Я передал его Брэндону после того, как зажег свой. Думаю, сейчас не было смысла беспокоиться о том, чтобы задеть чувства здания. Я не ожидал, что мы покинем это место живыми, даже если нам удастся добраться до проклятого выхода. Лифт начал замедлять ход, когда дым подходил к концу. — Ты доверяешь мне, Майкл? Грант говорил голосом, который не был похож на его обычный голос. Как-то более изощренно, чем он обычно звучал. Это не был бы голос, который задавался вопросом, ссал ли кто-то или нет. «Со своей жизнью». Я ответил. В данный момент он был не в себе, но как он мог быть? Я доверял ему. Ничто не могло этого изменить. «Брэндон?» — спросил Грант. Брэндон посмотрел на меня, словно ища подтверждения. — Да, чувак, я доверяю тебе. Он сказал. По искренности его слов я мог сказать, что он действительно это сделал, независимо от моего кивка или без него. Грант в последний раз глубоко затянулся сигаретой и бросил ее на пол, размазав ногой.

Лифт остановился. Я бросил курить, как и Брэндон. С этой стороны ворот не было. Просто короткий коридор с одним проходом справа и большой дверью прямо впереди. Грант вышел и направился вперед. Я начал спрашивать, куда нам идти, когда мы миновали отверстие справа. Это вело к лестнице. На самом деле это выглядело как лестница, по которой мы впервые поднялись в большую комнату собора, хотя я не помню, чтобы от этого лестничного пролета была какая-то левая сторона. Грант продолжил идти и без колебаний распахнул перед нами большую дверь. Это действительно привело к огромному залу, который был раньше, и толпа встретила нас аплодисментами. Аплодисменты грохотали, когда мы проходили мимо рядов сидений, на которых все еще сидело так много наших «лучших». Я заметил, что они были одеты иначе, чем раньше. Как долго мы были там? Часы? Дни? Конечно, не недели. Орхидея все еще стояла у Алтаря. Его руки были вытянуты, и он восхвалял «одно из лучших выступлений, которые он видел за последние годы!» Грант остановился в нескольких шагах от Орхидеи.

Теперь боевики выстроились позади Орхидеи, подняли оружие и направили его на Гранта. Мы с Брэндоном подошли по обе стороны от него. — Что, черт возьми, это было!? Грант потребовал посмотреть на Орхидею с чистой ненавистью в глазах. «Имя Ада, действительно», — ответил Орхидея, и его глаза наполнились презрением. — И твое последнее задание! Он заявил: «Что вы прекрасно исполнили!» Он поднял руки выше, когда толпа заревела громче. «Что теперь?» — самодовольно спросил Грант. Орхидея улыбнулась и махнула рукой Грину, стоявшему в стороне, у ряда стражников. «Тай-брейк», — усмехнулась Орхидея. Без предупреждения Грин вытащил пистолет из наплечной кобуры и дважды выстрелил Брэндону в грудь. "НЕТ!" Мы с Грантом оба закричали. Брэндон упал на пол, схватившись за грудь и хватая ртом воздух. Мы окружили его. Я схватил его за руку. Грин подал знак двум охранникам спуститься. Каждый из них схватил Гранта и меня и оттащил нас от Брэндона. Они удерживали нас на месте лицом к Орхидее. Брэндон кашлял и боролся за жизнь, пока публика аплодировала и приветствовала его. Нам пришлось наблюдать, как наш друг сражался еще несколько мгновений, пока не замолчал и не замер. — Ты заплатишь за это. — сказал Грант сквозь стиснутые зубы. «Победитель может быть только один, дорогой мальчик», — настаивала Орхидея, как будто это был факт. Он протянул руку Грину, и тот вложил в нее пистолет. "Теперь, - сказала Орхидея, - мы выбираем победителя", - он улыбнулся и направил на нас пистолет. Мы оба боролись, чтобы вырваться из хватки охранников, но, черт возьми, они были сильны.

«Эни-мини-мини-мо!» — произносила Орхидея детским голосом, с каждым словом меняя прицел пистолета. «Поймайте КРЕСТЬЯНА…» — крикнул он последнее слово, — «За палец». Он остановился, направив пистолет на Гранта. Он широко улыбнулся. Я знал, что произойдет. Я врезался пяткой в левую голень охранника. Он пригнулся настолько, что я смог вырваться на свободу. Я бросился перед Грантом, когда Орхидея нажала на курок. «МАЙКЛ, НЕТ!» - крикнул Грант. Пуля попала мне в живот. Боль была безумной! Я упал на пол, согнувшись в агонии. Я надеялся, что этого будет достаточно, чтобы утолить жажду Орхидеи. Грант станет победителем, а меня оставят умирать. Я должен был спасти своего друга. Он был всем, о чем я больше заботился. Я никогда не ожидал, что уйду отсюда живым. Как только мы впервые пришли в эту комнату, я уже принял решение. Я знал, что это все, и меня это устраивало. Он был единственным другом, которого я знал за столь долгое время. Я контролировал боль настолько хорошо, насколько мог, глядя на своего друга.

Я кивнул ему. «Все в порядке, приятель». Я улыбнулся. «О, Майкл». Он сказал. Он покачал головой, и слезы потекли по его лицу. «Оууу. Как трогательно, — сказала Орхидея. Толпа с обеих сторон засмеялась, как будто это была самая смешная шутка, которую они когда-либо слышали. — Дело в том… — продолжил он, — Эта пуля должна была выбрать победителя! Он засмеялся, поднял пистолет и еще раз указал на Гранта. «Нет!» - прошептал я. Грант ухмыльнулся мне. Снова был тот взгляд. Он поднял голову и встретил взгляд Орхидеи. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга. Что-то было в глазах Гранта, когда он смотрел на Орхидеи. Я клянусь. На секунду Орхидея выглядела испуганной. В комнате воцарилась тишина, когда они посмотрели друг на друга. Рот Гранта медленно превратился в более зловещую улыбку, чем я думал, на которую он способен. Тишину нарушили четыре выстрела подряд, и все они пришлись Гранту в грудь. «Я повесил голову и стучал кулаками по земле. «Ты, сукин сын!» Я закричал, хотя мне было чертовски больно. Слезы текли из моих глаз, когда Орхидея спускалась со своей высокой чертовой лошади. Он подошел к Гранту, который все еще смотрел на него с той же улыбкой. Даже не вздрогнув от боли или шока. Он прижал дуло пистолета прямо ко лбу Гранта. Кожа начала шипеть, поскольку ствол еще горел от предыдущих выстрелов. Грант все еще не вздрогнул. Орхидея посмотрела на моего друга сверху вниз с явной ненавистью. «Я положил на тебя деньги!» Сказал он, подняв брови. Последний выстрел прервал тишину, когда затылок моего лучшего друга упал на землю, и толпа взревела.

Орхидея вернула пистолет Грину, и он снова поднял руки, обращая взгляд на своих обожающих фанатов. "Вот и все, добрые люди! Еще одно успешное предприятие, и вот наш победитель!" Он схватил меня за руку и потянул ее вверх, чтобы обозначить мою победу. Я кашлял и давился от боли. Он уронил мою руку на пол. «Поздравляю тех, кто хорошо разобрался, хотя я многое потерял из-за этого невежественного дурака!» Сказал он с отвращением и ударил меня ногой в живот. Я подогнулся еще сильнее и выплюнул на пол кусок густой темной крови. — Ух, — вздохнул Орхидея, опустив плечи, увидев, что моя кровь размазана по его ботинку. Он притянул Грина к себе за воротник рубашки. «Отвратительно», — пробормотал он, вытирая ботинок о штаны Грина. Мне это показалось немного забавным, учитывая, что не так давно он окунулся в сущность Чака. Он что-то пробормотал Грину, и его неповоротливый телохранитель вернулся к алтарю. Через несколько мгновений он вернулся с большим чемоданом, который Орхидея расстегнула и обнаружила, что в нем все еще лежат стодолларовые купюры на пятнадцать миллионов. Он уронил его рядом со мной, рассыпав деньги на пол. «Вот ваш приз, если вы проживете достаточно долго, чтобы насладиться им», — ухмыльнулся он. "Грин вернется утром, чтобы проведать тебя. У меня такое чувство, что он вскоре вернет мне эту сумку. Верни мне часть денег, которые я потерял на твоем друге".

Последнюю часть он произнес с чистой ненавистью в голосе. Затем он подошел к алтарю и еще раз вытащил ручку. Он окунул кончик в кровь Брэндона и написал свое имя в книге, затем сделал то же самое с Грантом. Он снова подул на страницу, прежде чем уйти от алтаря к двери, взмахнув рукой в ​​воздухе, побуждая гостей начать собираться сзади. Когда они встали со стульев и направились к выходу, из алтаря вышла шеренга вооруженных людей, чтобы последовать за ними. Когда все направились к двери, я почувствовал, как чья-то рука нежно коснулась моего живота. Я вздрогнул. Даже легкое прикосновение причиняло адскую боль. — Я возьму это отсюда, Майкл, — произнес знакомый голос. «Грант!?» Я сказал тихо, но все еще в шоке. Он скользнул к телу Брэндона и положил руку ему на грудь. Труп Брэндона начал дергаться. Я почувствовал почти невыносимую боль в животе и плече. Грант поднялся на ноги и крикнул группе, направлявшейся к выходу. «Позвольте мне, если хотите, прояснить кое-что…» Сказал он очень спокойным и слегка высокомерным тоном. Толпа обернулась. Охранники быстро подняли оружие и начали стрелять. В Гранта врезался шквал пуль. Они продолжали стрелять, пока Орхидея не подняла руку, призывая их прекратить стрельбу. Грант, к моему удивлению, все еще стоял на месте.

"Как я уже говорил..." - начал он снова, - "Чтобы прояснить ситуацию. Во-первых, эти двое мужчин", - он указал на Брэндона и меня, "В тысячу раз больше людей, чем вы, мистер Орхидея", - он холодно посмотрел на отвисшую челюсть, благодетельствующую еженедельными играми. «И во-вторых…», — продолжил он, ненадолго повернувшись ко мне с извиняющимся выражением лица, прежде чем снова обратить взгляд на группу, — «Я никогда не писал Библию». Все были ошеломлены, в том числе и я. «Я даже отдаленно не такой напыщенный, как мой отец». Он сказал прямо. В комнате на мгновение воцарилась тишина, пока Орхидея и Грант продолжали смотреть друг на друга. Я вздрогнул, когда острая боль пронзила мой живот и плечо. Я схватился за живот и, к своему удивлению, обнаружил, что моя рана затянулась. Не было даже следов, только остатки крови, все еще покрывающие мою рубашку и штаны. Я взглянул в сторону и увидел Брэндона, все еще лежащего на полу и начинающего слегка двигаться. Я снова отвлекся, когда Грант снова начал говорить. «Итак, мой вопрос к вам, мистер Орхидея. Что это за книга?» — спросил он, указывая на большой фолиант, все еще лежащий на алтаре. Книга начала слегка дымить. Орхидея попыталась восстановить самообладание. — Как я и сказал, мальчик, Библия Люцифера! Он рявкнул, высоко подняв голову, как будто только что получил приз за правильный ответ. Затем он махнул рукой, давая сигнал охранникам начать стрельбу. — Хватит, — сказал Грант, быстро вытянув пальцы правой руки. Боевики тут же закричали в агонии, когда их пальцы на обеих руках внезапно отдернулись назад, почти сжавшись в кулак. Кожа порвалась, и из тех мест, где костяшки пальцев пронзили кожу и ткани, брызнула темная кровь. Грин бросил пистолет на пол и начал пятиться от Орхидеи, у которой появилось выражение лица маленького ребенка, которого родители только что поймали за курением. "Вы не…." Орхидея пробормотала: «Ты не можешь быть…» Он покачал головой из стороны в сторону, как будто это могло заставить страшного человека уйти. У его ног образовалась свежая лужа, когда его мочевой пузырь поддался страху. «М-деньги!» Он почти закричал, как будто только что решил уравнение, чтобы все исправить: «Я-я отдам тебе все, что у меня есть!» Он повернулся лицом к толпе, которая была в разной степени шока, и обернулся: «У них тоже есть!» Он пристегнулся. Грант медленно пошел к ним. Он слегка расправил плечи, и его раны затянулись, кровь исчезла, а одежда начала отслаиваться от его тела огненными угольками, обнажая очень красивый костюм-тройку. Его волосы были зачесаны назад, словно их развевал ветер, и заплелись в хвост. Он подошел к Орхидее, которая упала на пол, прямо в свою собственную свежую лужу лимонада, вызванного страхом. Грант присел на корточки перед скулящим мальчиком. «Я похож на человека, остро нуждающегося в средствах?» - сказал он тихо, высокомерным тоном. Он наклонил голову набок, почти провоцируя Орхидею заговорить. «Я не знала, я не знала…» — повторяла Орхидея снова и снова, как молитву, все еще покачивая головой из стороны в сторону, как будто монстр под его кроватью готовился наброситься. «Вы не ответили на мой вопрос», — заявил Грант, вставая. Он заложил руки за спину, слегка вложив левую руку в правую. Он посмотрел на дрожащую груду человека. «Я сказал тебе т-правду…» — проговорил он, не в силах контролировать свое недавно появившееся заикание, — «Я-это было в м-моей н-семье на протяжении нескольких поколений!» Он продолжил, и слезы текли по его лицу. Грин все еще стоял позади него, подняв руки вверх, как будто его прижала команда спецназа. — М-мой б-отец сказал мне, что это дьявольская библия!

Он заявил, по-видимому, полностью веря в то, что это факт. Грант какое-то время изучал его. Скомканный Дженсен все еще лежал на полу, трясясь. «А это здание, — заговорил Грант, все еще глядя на Орхидею, — что это за место?» — спросил он. «Ворота!» — сказала Орхидея, глядя широко раскрытыми глазами на Гранта. Его слезы, казалось, прекратились. Его тело снова замерло, и он слегка приподнялся. «Ворота в ад». - заявил он уверенно. Грант оглядел комнату. Его взгляд переместился на потолок и стены. Даже на пол. — Нет, — сказал он почти самому себе. «Это не ад», — заявил он, снова обратив взгляд на Орхидею. Он снова присел, чтобы посмотреть прямо в глаза Орхидеи. «Думаю, я бы знал». Он сказал, что примерно в двух дюймах от лица Орхидеи. Он снова встал и отошел от сбившейся в кучу перепуганных богачей. «Мистер Орхидея». Грант снова начал: «Вы когда-нибудь встречали кого-нибудь, кто выдавал себя за меня или служил мне?» – спросил он, подходя к алтарю. "Нет!" Орхидея ответила: «Н-но это сделал мой отец». Грант остановился. «Ты знаешь это?» — спросил он. "Да!" Орхидея залаяла, поднимаясь на ноги. "Он встретится с моим отцом в моем доме. М-мой отец сказал мне, что я тоже когда-нибудь встречусь с ним, но не раньше, чем он уйдет", - заикался он, не только от страха, но и от волнения, что ему было что предложить. Есть чем торговаться. — Твой отец еще жив? — спросил Грант, развернувшись и снова встретившись взглядом с Орхидеей. «Д-да!» Орхидея сказала: «Ты не знаешь?» Он спросил: «Я предполагал, что вы знаете…», «Я не всеведущ». Грант прервал его. «Любой, кто утверждает, что знает все, — глупец и лжец». — тихо сказал он, на мгновение подняв взгляд вверх, прежде чем снова повернуться к книге, на которой теперь светилось легкое пламя. — Я-я могу отвести тебя к нему… — запнулась Орхидея. — Я могу показать тебе, где он… — его еще раз прервали, когда Грант снова развернулся и поднес палец ко рту. Орхидея почти захлопнула рот. Я не уверен, было ли это по его воле, или это было что-то похожее на пальцы охранника.

Я перевел взгляд с Гранта на Орхидею. К толпе, дрожащей на полу. Грину, все еще стоящему с поднятыми руками. В комнате снова воцарилась тишина, если не считать всхлипов и шепотов, молящих о пощаде. «Вы не будете торговаться, чтобы выбраться из этой ситуации», — сказал Грант. На его губах появилась озорная улыбка. «Мне нужна информация, спрятанная в твоей голове…» продолжил он, снова направляясь к Орхидее. Он остановился перед снова дрожащим мужчиной: «Но есть и другие способы выкопать это». Он заключил. Он еще раз посмотрел в глаза Орхидеи. Слёзы образовались и потекли во второй раз. Грант обернулся и посмотрел на меня. Я услышал голос в своей голове: «Тебе это понравится, приятель!» Грант ухмыльнулся, и я слишком хорошо это знал. Он полез в карман пальто и вытащил простую дверную ручку. Оно выглядело старым. Пусть даже древний, но простой. Ничего богато украшенного и элегантного. Просто старая дверная ручка. Он протянул его перед собой и, казалось, швырнул его в воздух перед собой. Он повернул ручку, и в комнате раздался громкий скребущий звук, закончившийся взрывом, как будто из чего-то, ограничивающего ее, выдернули что-то огромное и металлическое. Он потянул за ручку, и реальность, казалось, разорвалась вокруг зияющей дыры в форме двери. Звук многовековых петель закричал, когда отверстие в форме двери распахнулось. С того места, где я сидел, я не мог видеть, что происходит по ту сторону дверного проема, но звуки оказались не такими, как я ожидал. Это было почти похоже на шумный город. Были голоса и крики. Механические звуки напоминают вращающиеся шестерни. Потом время от времени раздавались душераздирающие крики. «Вот это я и ожидал услышать», — подумал я. Внезапно большая группа людей закричала в унисон. Они все побежали к двери, стучали и кричали, умоляя уйти. Орхидея пробиралась сквозь них, толкаясь и колотя. Пытается заставить себя выйти вперед. Людей топтали другие. Я видел, как рука Грина протянулась из кучи тел на полу. Грант подошел к отверстию и снова заложил руки за спину, лицом к группе. Словно что-то невидимое выскочило из дверного проема и обвилось вокруг толпы перепуганных людей. Все они были свернуты в тугой жуткий букет кровоточащих цветов. Я слышал рвущуюся плоть и ткани и ломающиеся кости. Все они были сжаты и стянуты в одну большую массу ткани, кожи, крови и внутренностей. В одно мгновение их вытащили в дверь, и реальность захлопнулась за ними.

В комнате снова воцарилась тишина.

Грант на мгновение посмотрел на огромную полосу крови, которая вела от выхода туда, где сходилась пропасть между этим миром и другим. Он медленно повернулся и пошел ко мне. — Я полагаю, у вас есть вопросы. Он сказал это скорее утверждение, чем вопрос, и перетащил пару стульев из угла комнаты туда, где я сидел. Я взглянул на Брэндона, который все еще лежал на полу, казалось, проспал. Я заметил, что ткань, обернутая вокруг его руки, отделилась там, где вернулись два недостающих пальца, и кровь больше не лилась из его груди. Грант протянул руку. Я крепко схватила его, не колеблясь, и он помог мне подняться на ноги. Мы оба сели на стулья лицом друг к другу. На его лице было выражение почти стыда. Пытаясь найти слова, чтобы нарушить тишину, я спросил: «Ты правда…?» Кажется, я не смог закончить вопрос, но Грант просто кивнул и ответил: «Да». С легкой полуулыбкой. Выражение его лица теперь было более расслабленным. Я знал, кто он. Кем он был сейчас, но я все еще видел только лицо моего друга, смотрящего на меня. «Почему?» Я спросил: «Зачем все это?» — Не думаешь, что «таинственные пути» помогут? — спросил он, больше похожий на парня, которого я знал много лет. — Разве это не дело другого парня? — спросил я с легким смешком. «Я, черт возьми, клянусь!» Грант выпалил: «Дети тонут, женщины болеют раком, урожаи гибнут, цивилизации рушатся, и все, включая их румяную мать, говорят: «Оооо!» Действует загадочным образом, не так ли? И никто не моргнул глазом, но неееет! Я проглатываю чертову тонну дерьмовых людей через дыру в мире, и этого недостаточно!? Трахни меня!» Он разглагольствовал. Я раскололся. Я смеялся до тех пор, пока слезы не потекли по моему лицу.

Он тоже начал смеяться. Наш смех эхом разнесся по комнате, и я почувствовал первую искреннюю улыбку, которую я почувствовал, ну, по крайней мере, с начала этой чертовой недели. — Немного драматично, тебе не кажется? — спросил я, все еще посмеиваясь. Грант лишь кивнул и пожал плечами, вытирая слезы с лица. Мы успокоились и снова посмотрели друг на друга. «Годы, Грант, — сказал я, — мы дружим уже много лет. Что это было? Было ли это все просто, я не знаю, мошенничеством? Типа долгой аферы? — искренне спросил я. «Нет, Майкл, — сказал он, — все, что у нас было общего, все это! Все, что сказал Грант, было от меня. Вся музыка, которую мы слушали. Весь наш смех. Все время, которое мы делили. Это был я, — продолжал он, прижимая руку к сердцу, — но почему? Я спросил еще раз. «Зачем все это?» Я протянул руки, жестикулируя вокруг себя. «Тюрьма, работа на заводе, все эти годы? Речь шла как раз об этом?! — спросил я. Когда эти вопросы начали приходить ко мне в голову, я почувствовал еще большее раздражение. Грант некоторое время изучал меня. «Это сложно», — сказал он. «Есть вещи, которые я не могу тебе сказать, Майкл. Правила. Вы понимаете?" Сказал он риторически. «Друзей у меня, так сказать, точно нет», — продолжил он. «Мои обязанности как бы не оставляют много места для…» Он немного замолчал, прежде чем продолжить: «Ад – это не место, где можно заводить друзей, и мое положение не из тех, которые легко поддаются отношениям с другими», он казался в некотором смысле нерешительным: «Все началось не так, как стало, друг мой. У меня действительно есть своя доля таинственных путей, и я провел на этой земле больше времени, чем многие думают». Он продолжил: «Я хотел бы рассказать тебе все, Майкл, но боюсь, пожалуйста, не пойми меня неправильно, но ты не сможешь понять».

Я смотрел на него около минуты. Я не был уверен, что хочу сказать дальше, но какие слова сорвались с моих губ, которых я не ожидал. — Томми, — сказал я. «Мой брат, — я посмотрел Гранту в лицо, — он? Он в аду?» Он выглядел немного озадаченным. «Говорят, что самоубийцы попадают в ад, а я не знаю. Он был хорошим ребенком!» Я сказал, почти чувствуя, что умоляю его сказать мне то, что я хочу услышать, а не то, что, как я боялся, было правдой. «Он здесь?» — наконец спросил я, указывая пальцем туда, где реальность была расколота всего несколько минут назад. «Да», — ответил Грант, когда острая боль пронзила меня в груди. «На какое-то время». Он сказал. Я наклонила голову, искренне смущенная его ответом. «Но ад вечен, верно?» — спросил я. Грант немного поерзал на стуле. «Как я уже сказал. Есть вещи, о которых я не могу тебе рассказать", - ответил он еще раз. Я почувствовал себя опустошенным и слабым. "Я скажу вот что", - я нервно посмотрел на него. "Эта книга, за которую так многие цепляются", - я снова наклонил голову, - "Ну, она не совсем объясняет серые области вещей", - он выглядел искренне сочувствующим. "Понимаете, ад предназначен для нечестивцев и тех, кто причиняет им зло", - он снова подвинулся: "Психологически и эмоционально травмированный мальчик? Ну, он не совсем вписался». Он сказал. У меня кружилась голова. Мой отец годами вдалбливал мне в мозг, что я обязательно буду гореть вечно. Конечно, я никогда не покупал религиозную сделку. Чем больше они к этому принуждали, тем больше я сопротивлялся, но в глубине моей головы все еще оставалось убеждение, что это факт, что я направляюсь в ад, даже до того, как я случайно убил своего отца. Наконец, осознав серьезность того, что он только что сказал мне, я спросил: «Если не в аду, то где он сейчас?» Грант просто улыбнулся и сказал: «Где-то еще». И оставил все как есть. "Правила." - сказал я, кивнув головой. Грант кивнул и повторил: «Правила». Некоторое время мы снова сидели молча. За эти годы мы стали так близки, что это не было неловким молчанием, а просто молчанием. Я подумал об одном последнем вопросе, когда Грант поднялся со стула. Тот, который снова вызвал острую боль в моей груди. «Увижу ли я тебя когда-нибудь снова?» — спросил я, почти умоляя. Грант обвел рукой комнату: «Я могу с уверенностью сказать, Майкл, что твой долг аду выплачен полностью», — улыбнулся он.

— А что насчет Брэндона? Я спросил. «Ну, в его бухгалтерской книге никогда не было слишком много красного». Он пожал плечами. «У тебя никогда не должно возникнуть необходимости снова меня видеть». Он сказал, и на его лице появилось несколько грустное выражение. Недолго думая, я сказал: «Ты мой лучший друг!» Слезы начали катиться по моему лицу. Он выглядел озадаченным: «Даже сейчас?» Он спросил: «Даже несмотря на все, что ты узнал?» Не говоря ни слова, я подошел к нему и обнял его. Он медленно обнял меня за спину. Я мог бы вообразить это, но, кажется, почувствовал, как одна или две слезы упали мне на плечо, где на мгновение покоилась его голова. Через некоторое время Грант отступил и посмотрел на меня с улыбкой. — Возможно, тогда мы еще увидимся, — сказал он, сияя. — Боюсь, сейчас мне нужно выведать кое-какие ответы у некоего благотворителя этого прекрасного события, в котором мы оказались. — заявил он, все еще улыбаясь. — А что насчет книги? — спросил я, обернувшись и заметив, что теперь это всего лишь куча дымящегося пепла. «Там не о чем беспокоиться», — заметил он. «Кроме того, — продолжал он, — ты теперь богатый человек!» Он указал на сумку с деньгами, о которой я совершенно забыл. Он снова вытащил дверную ручку из кармана и расколол реальность передо мной. Прежде чем он пошел к выходу, я сказал: «Грант?». Он повернулся ко мне, подняв брови. «Какого черта все это было?» — спросил я, искренне озадаченный. Он улыбнулся мне в последний раз и сказал: «Это действительно вопрос для другого раза, приятель». Своим старым, знакомым голосом и исчез за дверью, которая захлопнулась за ним. Я стоял там, глядя на мгновение, как реальность снова срослась воедино, прежде чем я просто сломался и начал смеяться смехом, на который, как я думал, мое измученное тело способно. Я услышал голос позади себя. — Что, черт возьми, произошло? — неуверенно сказал Брэндон с пола. «Мы богаты, сука!» - сказал я, засмеявшись еще сильнее.

Эпилог. Два года после почти смертельного опыта.

Через некоторое время после событий на старой заброшенной фабрике Дженсен Орхидея был замечен по телевидению на пресс-конференции. Он заявил, что досрочно выходит на пенсию и уезжает жить в уединение, устав от жизни в высшем обществе. Можно было бы возразить, что он уже не казался тем человеком, которым был раньше, и даже производил плохое впечатление на бывшего главу «Орхид Индастриз», но это было бы не более чем мимолетной прихотью, пока не появилось бы следующее отвлечение. Мы с Брэндоном так и не вернулись на свою работу, поскольку многие разочарованные руководители заводов хорошо задокументировали и признали, что мы оба выиграли большой приз после недельного творческого отпуска. Деньги, как оказалось, были нашими и совершенно не облагались налогом. Наш хозяин, кажется, позаботился о том, чтобы все было учтено, когда дело дошло до нашей награды. Было ли это так до или после его безвременной кончины, не мне сказать. За два года, прошедшие после того дня, мы с Брэндоном стали довольно близки. Мы разделили деньги пятьдесят на пятьдесят, но решили вместе переехать в красивый дом на берегу моря. Это был здоровенный дом. У нас даже был бассейн и гидромассажная ванна! Могут пройти дни, и мы даже не увидимся. Брэндону понравилась моя идея открыть бар на пляже, и мы стали деловыми партнерами в гриль-баре «Другая сторона ада». У нас был отличный персонал, и нам даже не приходилось приходить на несколько недель, если мы чувствовали в этом необходимость, поскольку они хорошо управляли этим местом. Тем не менее, мы все равно провели там немало времени. Здесь было весело проводить вечера, а Брэндон, как оказалось, был весьма опытным музыкантом. Он проводил много ночей, играя на гитаре и пел для публики, а толпа наверняка была постоянной. Оно стало популярным местом среди горожан и туристов, хотя мы никогда этим не воспользовались, завысив цены. Хотя я так и не объяснил Брэндону истинные события той ночи, мы оба решили, что честная жизнь — лучший путь. Мы с Брэндоном стали довольно сблизившимися. Он был замечательным человеком, с которым было очень весело проводить время, и я полностью ему доверял. Теперь у него была девушка, с которой он познакомился в баре несколько недель назад. Она всю ночь наблюдала, как он играет на гитаре, сидя за столиком рядом со сценой. Она была милой девушкой. Она была бледной, покрытой татуировками, с ярко-рыжими волосами и веснушками. Я думаю, Брэндон был влюблен с первого момента. Сейчас она проводит много времени дома. Я встречался тут и там, но ничего серьезного. Возможно, огромная любовь моих родителей друг к другу испортила мне этот опыт. Возможно, я просто не нашел подходящую девушку. Это не имеет особого значения, учитывая все обстоятельства. У меня хорошая жизнь, с хорошими друзьями. То, чего я никогда не ожидал, когда был моложе. Я действительно верю, что на этом закончу, хотя спасибо, что выслушали меня в моей длинной истории моей жизни. Боюсь, мне действительно пора идти. Вчера вечером мне позвонил старый друг. Он сказал, что у него есть для меня предложение. Видимо, что-то вроде поездки, так что, возможно, меня ненадолго не будет. Он сказал мне, что мне не обязательно идти, если я этого не хочу, но я был бы чертовым придурком, если бы бросил его.

Кредит: Уильям Рейн.