МАЛО

Рассказчик YouTube наклонился вперед в своем компьютерном кресле и открыл новое электронное письмо от слушателя. Там было написано;

Здравствуйте, меня зовут Джина. Следующие события произошли, когда я много лет назад был заместителем шерифа и жил в маленьком техасском городке на границе с Мексикой. Я больше не живу в этом городе и не работаю в правоохранительных органах.

На первый взгляд это был тихий маленький невзрачный городок. Запирание города пьяным после того, как он выпил слишком много, обычно было настолько серьезным, насколько это возможно. Однако под поверхностью было намного темнее. Я тоже не был совсем невиновен. Сказать, что это неприятная тема, — ничего не сказать. Каждый житель нашего города в той или иной степени слышал эту историю. Разные люди расскажут разные версии, но это одна и та же история.

Я изо всех сил старался забыть то, что произошло, но недавно услышал, как моя дочь слушает ваш канал, и ваш контент заставил воспоминания вернуться в полную силу. Я никогда раньше не слышал о криптидах, но моя дочь очень увлекается этим. Итак, я послушал с ней несколько ваших шоу о таких существах, как Человек-Собака и Человек-Коза, и все вспомнилось.

Эта версия на 100 процентов верна. Это история Человека-Осла.

Майя Кардона остановилась по пути домой, чтобы осмотреть паука в паутине. Она подумала, что это поразительно: это одновременно и дом паука, и смертельная ловушка. Прикосновение к паутине было бы смертным приговором для кого-либо, кроме паука, и точно так же он не мог коснуться любой другой паутины, не застряв.

Она молча пожелала пауку удачи и пошла своей дорогой, пиная старую пивную банку и шаркая ногами по тротуару. Майя снова остановилась у телефонного столба. На видном месте были размещены три листовки, на каждой из которых были изображены лица трех пропавших без вести женщин. Каждый плакат немного более состарился, чем предыдущий, и представляет собой градиентный узор угасающей надежды сверху вниз.

Лента на третьем оторвалась внизу, и он развевался на ветру. Майя положила руку на плакат, чтобы держать его неподвижно, и внимательно прочитала его, ее губы шевелились, когда она произносила слова в голове. По ее спине пробежала легкая дрожь. Она была достаточно взрослой, чтобы понимать, что женщины на плакатах никогда не вернутся домой.

Она продолжила свой путь и прошла мимо трех девочек постарше, игравших в классики. Когда она быстро обходила их, одна из девочек попыталась поднять маркер и случайно коснулась земли.

Ее друзья указывали на нее и радостно скандировали: "Ты вышла, ты вышла! Человек-Осел вырвет тебе сердце!"

Лицо девушки побледнело как молоко. Она резко развернулась и побежала по улице. Майя смотрела ей вслед, обеспокоенно нахмурившись. Одна из старших девочек заметила, что она стоит там, и огрызнулась: «На что ты смотришь, малыш?»

Майя пробормотала: "Ничего. Я просто иду домой".

«Тогда иди и перестань, черт возьми, пялиться», — прорычала старшая девочка и сделала угрожающий шаг вперед. Майя пробормотала извинения и поспешила уйти. У нее было странное ощущение внизу живота. Что-то было не так. Она почти чувствовала запах неправильности в воздухе, низкий, едкий запах, который задерживался в глубине ее горла.

Майя подумала о выцветших улыбках женщин на листовках и пошла еще быстрее.

Майя прошептала: «Человек-Осел вырвет тебе сердце», и ее силовая походка внезапно превратилась в полноценный бег. Остаток пути домой она пробежала.

На следующий день Майя спросила бабушку: «Что такое Человек-Осел?»

Бабушка оторвалась от книги и строго посмотрела на Майю. Она покачала пальцем и сказала: "Эс мало. Муй мало. Не спрашивай об этом больше. Это не то, о чем тебе следует когда-либо думать".

Майя пошла в свою комнату. Бабушка всегда уговаривала Майю выучить испанский. Майю это не интересовало, но она достала англо-испанский словарь, который бабушка подарила ей на последний день рождения. Она перелистнула страницы до буквы М. Прокрутила пальцем страницу вниз и остановилась на «Мало». Затем медленно провела пальцем под словом. Определение гласило: «Плохой, злой, аморальный, злой, дело рук Дьявола».

«Дело дьявола», — прошептала Майя про себя и почувствовала, как дрожь снова пробежала по ее спине. Слово «Мало» становилось все больше и больше, чем дольше она смотрела на него. На странице было всего четыре буквы, но это почему-то заставляло ее чувствовать себя неловко на глубоком, первобытном уровне.

В гостиничном номере на другом конце города, где Майя сейчас ворочалась в своей постели, ей было очень трудно заснуть. Молодая женщина по имени Соня с нетерпением ждала клиента. Она наблюдала, как старинный будильник на тумбочке перешел с 12:13 на 12:14, и глубоко вздохнула. Она любезно вызвалась заменить свою подругу Рене, которая всю ночь жаловалась на сильную головную боль. Это обернулось большой тратой времени.

Соня широко зевнула и снова посмотрела на часы. Она хлопнула руками по коленям и проворчала: "К черту. Я выхожу".

Она схватила свою сумочку и сердито дернула дверь, почти врезавшись прямо в фигуру, стоявшую с другой стороны. Соня вскрикнула и отскочила назад, слегка спотыкаясь на высоких каблуках.

«Я думала, ты не появишься», — прохрипела она и отошла назад, когда фигура вошла в комнату. Она врезалась в кровать и упала в сидячее положение, глядя на клиента глазами-блюдцами.

Фигура села рядом с ней и разложила рядом с ее ногой три стодолларовые купюры. Она моргнула, а затем, заикаясь, пробормотала: «Что… чего вы хотите?»

Рука в перчатке нежно схватила ее за волосы и оттянула их от ушей. Клиент прошептал ей на ухо и вытащил кошачий кнут с девятью хвостами. Кнут слегка провел по ее бедру.

— Нет, — сказала Соня резким тоном и покачала головой, чтобы подчеркнуть это. «Я этого не делаю».

Клиент полез в карман и бросил сверху на деньги пакетик с героином. Соня уставилась на него, потирая ожерелье с распятием между большим и остальными пальцами. А затем она медленно кивнула.

— Хорошо, — тихо пробормотала Соня и спрятала деньги и мешочек в сумочку. "Просто дай мне минутку. Сначала мне нужно немного этого. Я сейчас вернусь."

Соня закрыла дверь ванной и достала резинку, обгоревшую ложку и бутылку с дистиллированной водой. Она посмотрела на себя в зеркало и увидела, что в ее глазах блестят слезы. Она задрожала: "Ты можешь это сделать. Просто покончи с этим и забудь об этом".

Час спустя Соня стояла за мусорным баком и неудержимо тряслась, запихивая деньги в сумочку. Она уронила одну из купюр, и ее охватила волна тошноты, когда она наклонилась, чтобы поднять ее. После того, как все закончилось, она достала носовой платок и вытерла рот.

Она простонала: «О Боже!» и прополоскала рот глотком из крана, торчащего из стены. Ее руки так дрожали, что она едва могла закурить сигарету.

Соня пошла, изо всех сил стараясь держаться вместе и не рухнуть на тротуар. Было поздно, улица была пуста, и ей просто хотелось домой. Когда она была в безопасности за запертой дверью, она могла позволить себе не выдержать и долго и противно плакать в душе. А сейчас ей пришлось действовать на автопилоте и опускать одну ногу за другой, как машина, пока она не оказалась далеко-далеко от гостиничного номера.

Соня резко остановилась и обернулась. Она была уверена, что услышала царапанье шагов по тротуару, но там никого не было. Улица позади нее была все еще пуста.

Она пошла быстрее, прижимая сумочку к боку, чтобы она не отскочила от ребер, как крошечный разрушительный шарик. Она выбросила сигарету и понюхала воздух, сморщив нос от отвращения. Она услышала приближающиеся за ее спиной быстрые шаги. Сердце начало бешено биться в груди. Шаги приближались.

Соня вытащила из сумочки нож-стилет и резко открыла его, обернувшись. Она зарычала: «Отойди от меня, урод!» а потом ее рот открылся. Ее глаза расширились, как блюдца, отражая образ преследователя в слабом свете уличных фонарей. Она попыталась закричать, но ничего не вышло, кроме слабого свистящего звука.

А потом ее горло схватили железной хваткой, и все почернело.

Бейсбольная бита сверкнула в солнечном свете и врезалась в пиньяту в форме осла. Посыпался дождь ярких конфет, и стайка смеющихся детей бросилась выхватывать их из травы. Сегодня был день рождения Эндрю Оливы. Ему только что исполнилось восемь, и он прекрасно проводил время.

Несколько пар стояли небольшими группами на заднем дворе, наблюдая, как дети резвятся и болтают друг с другом. Однако один мужчина стоял отдельно от остальных взрослых. В одной руке у него был стакан виски, а в другой сигарета.

Его звали Джесси Луна, и он был городским шерифом. Обычно шерифа Луну не встретишь на детском дне рождения, но Эндрю был его племянником.

Он увидел приближающегося Эдди Оливу и поприветствовал его кряхтением и легким кивком головы. Эдди пошутил: "Что происходит, Одинокий Рейнджер? Почему ты здесь один?"

«Потому что я чувствую себя дерьмово», — проворчал он и поднял туго забинтованную руку.

— Тяжелая ночь?

— Да, наверное, — прогрохотал Джесси. «Я действительно не помню».

Эдди сочувственно взглянул на него и сказал: "Да, это звучит знакомо. Это было раньше..."

Его прервала жена Констанс, которая протянула пластиковый стаканчик и пробормотала: "Джесси, ты знаешь, мы любим тебя до смерти, но не мог бы ты, пожалуйста, выбросить эту штуку? Я не хочу, чтобы ты курил на глазах у детей".

Он сделал последнюю затяжку и послушно бросил сигарету в чашку.

«Спасибо, сэр», — чопорно сказала она и предложила ему пачку жевательной резинки. Джесси нахмурился и покачал головой.

Он проглотил остаток напитка с тихим стоном в глубине горла.

Констанс слегка нахмурилась и пошла прочь. Эдди наклонился ближе и спросил тихим тоном: "Итак, когда мы приедем к тебе домой, чтобы отпраздновать день рождения маленького Джесси или Джессики? Время уходит от тебя, Джесси. Никто здесь не молодеет".

Джесси похлопал Эдди по выпирающему животу тыльной стороной ладони и прогрохотал: — Я создам семью, когда ты оттолкнешься от стола и потеряешь запасное колесо.

Эдди кисло посмотрел на него и сказал: «Ты собираешься навсегда остаться холостяком? Ты не можешь провести остаток своей жизни в одиночестве».

«Конечно, могу», — ответил Джесси. — Почему, черт возьми, нет?

«Тебе будет пятьдесят лет, и ты будешь совсем один в своем доме со стаканом виски и сигаретой».

— Звучит неплохо, — вздохнул Джесси. «Все могло быть намного хуже».

Эдди покачал головой и сказал: — Иногда мне хочется, чтобы…

Его прервал подбежавший Андрей с блестящими глазами и потным лбом. Он ахнул: «Спасибо за футбол, дядя Джесси! Это настоящий, а не один из тех, что от Нерфа».

Губы Джесси дернулись в легкой улыбке. Он сказал: «Просто убедись, что меня ждет билет, когда ты будешь играть за «Ковбоев».

— Ты понял, — чирикнул Эндрю. Остальные дети подбежали, и одна из них с выжидающим выражением лица ткнула Эндрю в руку. Эндрю кивнул и повернулся к отцу с блеском в глазах.

«Папа, ты можешь рассказать нам историю о Человеке-Осле?»

Эдди закатил глаза и застонал: «Если бы тебе давали по десять центов каждый раз, когда я рассказывал эту историю…»

«Мне бы доллар», — прервал его Эндрю. «Во всяком случае, они еще этого не слышали. Да ладно, пожалуйста?

— Твоей маме не нравится эта история.

«Мама внутри», ухмыльнулся Эндрю. «Давай, пожалуйста? У меня сегодня день рождения, потому что я громко плачу».

— Он еще слишком молод для этого, не так ли? Джесси заметил, и Эдди пожал плечами.

«Я дал ему версию с рейтингом PG», — заверил его Эдди. «Я не хочу, чтобы ребенку снились кошмары».

В ворота постучали, и депутат Джина Торрес вошла внутрь с извиняющимся выражением лица. Джина попыталась улыбнуться, но в глазах помощника шерифа было выражение, которое Джесси слишком хорошо знал. Он поставил стакан на стол, чувствуя тошноту в животе.

«Я сейчас вернусь», — сказал он и подошел, чтобы поговорить с ней.

«Что происходит?» — спросил он.

Джина несчастно взглянула на него, покачала головой и сказала: «У нас есть еще один».

— Вот черт, — вздохнул Джесси. — Хорошо, дай мне секунду.

Он помахал Эдди рукой и сказал: «Мне пора идти, спасибо, что пригласил меня сегодня».

— Спасибо, что пришли, — улыбнулся Эдди. «Мы все еще собираемся поиграть в бильярд в пятницу?»

Джесси мрачно посмотрел на Эдди и сказал: «В любом случае. Планы могут измениться. Это работа».

Эдди кивнул и похлопал его по плечу. Эндрю помахал рукой и крикнул: «Пока, дядя Джесси!»

Джесси помахал рукой в ответ и крикнул: «Удачи, малыш! И держи этого парня подальше от пива, ладно? Он начинает выглядеть так, будто тайно проносит баскетбольный мяч под рубашку».

Эдди ухмыльнулся и показал ему палец. Уходя, Джесси услышал, как Эдди сказал детям: «Хорошо, около двадцати лет назад жила одна женщина. Скажем так, она была танцовщицей».

Маленькая девочка спросила: «Как балерина?»

Эдди, заикаясь, пробормотал: «Ну да, конечно. Примерно так. В общем, в лесу стоял жуткий старый дом, в который никто не осмеливался войти…»

Джесси забрался в свой грузовик и закрыл дверь. Выражение его лица было мрачным. Ему предстояло столкнуться с реальной ужасной историей.

Некоторое время спустя Джесси стоял с Джиной на месте преступления. Они смотрели на брезент на земле. Оно закрывало тело.

— У нее есть имя? — мягко спросил он.

— Откуда ты знаешь, что это она? — спросила Джина, и Джесси устало пожал ей плечами.

— Просто предположение, — пробормотал он.

«Ее сумочка там», — сказала Джина. «Соня Рейносо, двадцать один год. У нее было с собой триста долларов и небольшое количество героина».

Джесси поджал губы и сунул руки в карманы.

«Она не убегала», — сказала Джина оживленным тоном. «Она умерла там, где стояла».

Джесси поднял бровь и спросил: «Как мы можем быть в этом уверены?»

Джина весело взглянула на него и сказала: «Она все еще была в туфлях на высоком каблуке. Ты не бегаешь на каблуках. Либо ты снимешь их первым, либо сломаешь лодыжку».

Джесси опустился на колени и поднял брезент. Джина отвернулась и прикрыла рот рукой.

«У нее в руке нож», — заметил он. «На лезвии нет крови. У нее не было возможности этим воспользоваться».

Он сбросил брезент и встал, слегка застонав от двойного хлопка в коленных чашечках. Он сказал: «Она, должно быть, знала этого парня».

— Откуда ты знаешь, что это был парень?

Джесси сухо улыбнулся ей и сказал: «Точно так же я знал, что это была женщина под брезентом. Просто догадка.

Джина слегка кивнула и спросила: «Хочешь, чтобы я разыскала ее семью и… хм, ее коллег? Начать интервью?

— Худшая часть работы, — сказал Джесси и поморщился. «Нет, ты остаешься здесь и помогаешь обследовать место преступления. Я позабочусь об этом.

Джина с благодарностью посмотрела на него и сказала: «Десять четыре, шериф. Спасибо. Я тоже ненавижу эту часть.

Джина с сочувствием смотрела, как он забирается в грузовик. Когда вы носите этот значок, вы изо дня в день испытываете самое худшее, что есть в человечестве. Под униформой Джесси и Джина были обычными людьми, выполняющими неприятную работу, и вознаграждение было очень небольшим. Многие полицейские прибегали к бутылке, чтобы справиться с ситуацией, а количество разводов у них зашкаливало. В такие дни, как сегодня, Джина жалела, что не выбрала другую карьеру, и она определенно была не одна.

Джина тихо прошептала: «Удачи» и снова сосредоточила свое внимание на предстоящей ужасной задаче.

Сестра Тереза усердно работала в розарии, когда краем глаза заметила приближающуюся пару черных ковбойских сапог. Отец Делакруз улыбнулся ей и сказал: «Тереза, я говорю тебе, что этим розовым кустам место в одном из тех садовых журналов».

Тереза улыбнулась в ответ и сказала: «Да ладно, отец. Это немного преувеличение».

Он покачал головой и заорал: «Чепуха! Я серьезно. Я не знаю, почему в Техасе мы известны желтыми розами, хотя эти красивые красные розы находятся прямо здесь».

Он осторожно дотронулся до длинного шипа и мрачным тоном сказал: «Тереза, прошлой ночью была убита еще одна женщина. Они нашли ее возле отеля.

Тереза посмотрела на него с встревоженным выражением лица. «Какой человек мог бы это сделать? Это маленький город».

«Это может быть кто угодно», — вздохнул он. «Грех и зло не зависят от размера города. Ты говорил со своим братом?

— Не раньше, чем через пару дней.

— Возможно, тебе стоит, — сказал отец Делакруз. «Я думаю, прямо сейчас ему не помешало бы небольшое духовное руководство. Я уверен, что он выполнит свою работу. Все, что мы можем сделать, это молиться».

Тереза смотрела, как он уходит, а затем вытащила из-под халата медальон на цепочке. Она открыла его и посмотрела на фотографию внутри. Это была женщина лет двадцати с небольшим, а также маленький мальчик и девочка.

— Молись, — повторила она, а затем захлопнула медальон. Лучше было не думать об этом, не сейчас. Была работа.

В средней школе на уроке обществоведения г-жи Пенья в 12-м классе обсуждалась тема серийных убийц. В передней части комнаты на плакате были изображены Тед Банди, Ричард Рамирес и Джон Уэйн Гейси. Под фотографиями была цитата первого известного серийного убийцы Америки Х. Х. Холмса. Там было написано: «Мои черты лица приобретают ярко выраженный сатанинский оттенок. Моя голова и лицо постепенно принимают вытянутую форму. Я становлюсь похожим на дьявола. Сходство почти полное. На самом деле я настолько впечатлен этой верой, что убежден, что во мне больше нет ничего человеческого».

Г-жа Пенья спросила своих учеников: «Так они монстры или жертвы? Безумие, просто зло или все вышеперечисленное?»

Оливия Эспарса подняла руку. «Ницше сказал: «То, что делается из любви, всегда происходит за пределами добра и зла».

Г-жа Пенья скептически посмотрела на нее и спросила: «Они убивают из любви?»

Оливия пожала плечами и ответила: «Любовь очень близка к ненависти. Я думаю, что некоторые люди могут убить то, что они любят».

Г-жа Пенья подняла бровь и сказала: «Интересно. Некоторые полагают, что голоса приказали им убивать. Некоторые из них — похотливые убийцы, которые убивают ради сексуального удовлетворения. Они вообще садисты. Другие считают себя миссионерами, призванными избавить общество от нежелательных элементов. Комплекс Бога, если хотите.

Макс Лусеро вырвался из конца класса и сказал: «Они все сумасшедшие».

Мисс Пенья покачала головой.

«Большинство серийных убийц не безумны. Они знают разницу между добром и злом. Они знают, что делают, но решают делать это, потому что им от этого хорошо».

Другая девушка фыркнула: «В любом случае, они все мужчины, не так ли?»

Г-жа Пенья снова покачала головой и возразила: «На самом деле около девяноста процентов — мужчины. Значит, десять процентов… ну, не мужчины.

Роуз Сантовена взмахнула рукой и щебетала: «Да, как Элизабет Батори! Она была венгерской графиней в пятнадцатом веке. Я читал, что она совершила более двухсот убийств.

«Правильно, Розмари. Она убивала в основном служанок и представителей мелкой знати. Она верила, что, купаясь в их крови, останется вечно молодой».

Прозвенел звонок, и г-жа Пенья крикнула: «На сегодня все. Увидимся завтра!"

Когда последние из ее учеников вышли за дверь, г-жа Пенья указала на Роуз и спросила: «Могу ли я увидеть тебя на секунду, Розмари?»

Роуз подошла к столу с настороженным выражением лица. Приглушенным тоном г-жа Пенья спросила: «Как вы думаете, вы можете оказать мне еще одну услугу?»

Роуз кивнула и сказала: «То же, что и раньше?»

Учитель кивнул. Роуз сказала: «Конечно. Передай это.

Конверт передался из рук, и Роуз ушла, не сказав ни слова.

На парковке Роуз догнала Оливию и Макса. Макс повернулся к ней и сказал: «Привет, Розмари».

«Только госпожа Пенья может называть меня так».

Он фыркнул: «Что это должно значить?» и Роуз игриво хлопнула его по плечу.

«Это значит то, что значит», — ответила она и загадочно улыбнулась ему.

«Ну, я знаю, кем я буду после окончания учебы. Серийное убийство.

Роуз ухмыльнулась: «Зарплата невелика, а льготы отстойные. Но в тюрьме у тебя будет много времени для работы над музыкой. Ну, знаешь, после того, как тебя поймают.

— Вы слышали о последнем убийстве? — вмешалась Оливия и вздрогнула. «Они нашли ее на улице.

«Судя по тому, что я слышал, убита» — слишком слабое описание. Она была искалечена. ответила Роуз.

Макс сказал: «Ты знаешь, кто за этим стоит, верно?»

Обе девушки громко застонали, и Роуз простонала: «Не начинай эту историю снова».

«Это Человек-Осел», — сказал он жутким тоном и сплел пальцы в чудовищные когти.

Роуз огрызнулась: "Ой, заткнись, идиот. Это глупая городская легенда. Как Чупакабра и Ла Лорона. Это то, что родители рассказывают детям, поэтому мы будем делать домашнее задание и есть овощи. Но Человек-Осел убивает только плохих девочек, так что нам лучше вести себя, Оливия".

— Плохие девчонки, — сказал Макс жутким голосом. «Баааад девчонка».

Он ухмыльнулся им и сказал: "Эй, мы, наверное, сможем прокатиться с Винсентом. Пошли, его машина там".

— Винсент? — спросила Роуз недоверчивым тоном. "С каких это пор ты тусуешься с этим парнем? Я даже не думал, что он может говорить. Учителя перестали к нему приходить в шестом классе".

"В пятницу он был в комнате группы, пока я возился с гитарой, и мы начали ерунду. Он показал мне несколько текстов, и они чертовски крутые. Мы могли бы сделать что-нибудь вместе". Сказал Макс.

«Роуз повернулась к Оливии и сказала: «Говоря о серийных убийцах…»

Макс закатил глаза и сказал: «Он не такой. Он просто, знаете ли, немного другой».

Винсент сидел за рулем своей машины, положив голову на руль, а его длинные сальные волосы свисали вокруг лица, как саван. Макс постучал в окно, и голова Винсента медленно поднялась с руля. Он выключил стерео и опустил окно.

— Чувак, я думал, ты умер.

Винсент моргнул и пробормотал: «Я мало спал прошлой ночью».

— Ты направляешься домой?

«В конце концов», — ответил Винсент. «Хочешь подвезти?»

«Со мной двое друзей. Это круто?»

Винсент окинул Роуз и Оливию странным, мутным взглядом и сказал: «Конечно. Заходите.

Роуз прошептала Оливии: — Не знаю, как ты, но я не полезу в «Заводной Гули-мобиль».

«Все будет хорошо», — прошептала она в ответ, и Роуз неохотно забралась на заднее сиденье.

Макс поднял свой футляр для гитары и сказал: "У меня с собой топор. Дай мне свои ключи, и я положу его в багажник".

— Я сделаю это, — пробормотал Винсент. Он вышел и забрал гитару из рук Макса. Макс задержался на секунду, и Винсент кивнул в сторону машины.

«Это круто, я понял. Заходи».

Макс поднял руки и сказал: "Эй, конечно. Спасибо".

Когда Макс сел в машину, Винсент открыл багажник. Некоторое время он смотрел на нее, а затем сунул гитару внутрь и захлопнул ее.

Вернувшись в машину, Макс указал на Роуз и сказал: "Эй, чувак, Роуз тоже писательница. Тебе стоит посмотреть ее стихи. Она похожа на более мрачную Эмили Дикинсон, если это возможно".

Роуз одарила его обиженным взглядом, и он добавил: «Мне нравятся твои вещи, но они довольно странные».

«Как ни странно», — ответила Роуз.

Рядом с ней Оливия огляделась и сказала: «Винсент, эм, если ты не возражаешь, я спрошу… почему в твоей машине нет зеркал?»

Роуз пискнула: "Черт, я даже этого не заметила. Без обид, Винс, но я действительно хочу умереть здесь не там".

«Мне не нужны зеркала», — ответил он. «У меня есть глаза».

«Конечно, хочешь». - с сарказмом сказала Роуз.

Макс вмешался: «Ты можешь купить что-нибудь на свалке по дешевке».

«Я знаю, я сам построил эту машину».

Макс ахнул: "Что? Ты это построил? Чувак, у меня Мустанг 65-го года почти готов к работе, но у меня нет лифта, чтобы поставить двигатель. Ты можешь помочь?"

«Я могу получить один».

Макс хлопнул в ладоши и рявкнул: «Ни хрена? Правда?»

Роуз откашлялась и сказала: «Мне искренне жаль, что я прервала этот увлекательный разговор, но можем ли мы вернуться к тому, почему зеркал намеренно нет?»

Винсент повернулся на своем месте и сказал: «У меня спектрофобия».

Макс вытаращил на него глаза и захихикал: "Классное название для группы. Что это, черт возьми, такое?"

«Это боязнь зеркал, гений», — сказала ему Роуз. Она повернулась к Винсенту и сказала: "Это, хм, довольно необычная фобия. Как она началась?"

Он моргнул, ничего не сказав. Она неловко поерзала на своем месте и начала говорить: "Забудь, что я спросил", но он поднял руку и объяснил: "Около шести лет назад я проезжал на велосипеде мимо того старого дома в лесу. Я увидел в одном из окон что-то, что до сих пор вызывает у меня ночные кошмары. Каждый раз, когда я смотрю в зеркало, я вижу это снова. Вот почему зеркал здесь нет".

Наступило неловкое молчание, а затем Оливия тихо сказала: "О, это... эм, это имеет смысл, конечно. Эм, давай просто пойдем, ладно?"

Винсент повернул голову и нажал на педаль газа.

Вернувшись в школу, г-жа Пенья шла по коридору в ванную. Миссис Лозано высунула голову из класса и щебетала: "Эй, Люси! Давно не виделись! Я только что вернулась из отпуска в Аризоне. Как дела?"

Мисс Пенья, казалось, даже не заметила ее. Она продолжила идти по коридору и нырнула в ванную. Миссис Лозано смущенно смотрела ей вслед, и ее лицо медленно покраснело. Она только что получила холодное пренебрежение со стороны человека, который был ее другом и коллегой на протяжении многих лет, и она понятия не имела, почему. Она пробормотала: «Тогда окей, доки» и поспешила в другом направлении.

Мисс Пенья стояла перед зеркалом в ванной и смотрела на себя в зеркало. Она наклонилась ближе и провела пальцем по лбу и вокруг глаз, выискивая морщины и морщинки от смеха. Она продолжала делать это очень долго, и взгляд ее глаз был острым и странным.

Внутри церкви царил мрак. Тереза ​​зажгла несколько свечей и опустилась на колени перед алтарем. Она начала молиться, говоря: "О божественный и вечный Отец, в союзе с твоим божественным сыном и Святым Духом. Через непорочное сердце Марии я умоляю тебя уничтожить силу твоего величайшего врага, злых духов".

Пока она продолжала молиться, одна из входных дверей открылась и снова быстро закрылась. Пара черных ковбойских сапог медленно подошла к алтарю, мягко ступая по потертому ковру.

Тереза закончила свою молитву и произнесла: "Я повторяю это из чистой любви к тебе. С каждым ударом моего сердца, с каждым вздохом. Аминь".

Когда слово «аминь» вылетело из ее рта, пара рук в перчатках скользнула по ее шее. Она издала пронзительный крик и вскочила на ноги. Фигура, маячившая позади нее, была одета в маску-череп Дня мертвых. Она ударила его по груди, и фигура попятилась, одной рукой защищая ее, а другой стягивая маску.

Она прошипела: "Джесси, что с тобой не так? Судя по всему, что произошло, ты подумал, что это забавная шутка?"

Джесси пробормотал: "Господи, успокойся! Мы постоянно делали это, когда были детьми".

Она возразила: "Мы больше не дети. По крайней мере, я нет. Клянусь, иногда ты такой-"

Джесси приложил палец к губам и указал на статую Иисуса другой рукой.

— Он наблюдает, — ухмыльнулся Джесси. — Что ты вообще здесь делаешь?

«Я танцую кадриль», — отрезала Тереза. — Что, по-твоему, я делаю, идиот?

Он спросил: «Где отец Делакруз?» и она покачала головой.

"Я не знаю. Кстати, если ты не слишком занят и ведешь себя так, будто тебе десять лет, может быть, ты починишь эти ворота?"

«Да, я займусь этим на днях», — рассеянно ответил Джесси. — Хотя этот день не сегодня.

Она простонала: "У тебя интересный календарь, Джесси. «Понедельник, вторник, один из этих дней». К тому времени, как ты до него доберешься, ворота сгниют, и я стану пенсионером».

"Если ты не заметила, Тереза, у меня есть работа. На самом деле я шериф. Честно говоря, это большое дело".

«Но у тебя есть время подкрасться и напугать меня до чертиков», — усмехнулась она. "Да ладно, Джесси! Мы многим обязаны этому месту. Просто сделай это".

«Я помню, как мы выбирались через задние ворота и покупали мороженое», — вспоминал Джесси, и Тереза нетерпеливо кивнула.

"Наверное, в последний раз ты был рядом с исповедальней. Если бы ты зашел туда сейчас, это заняло бы так много времени, что им пришлось бы взять с тебя арендную плату".

Выражение ее лица стало серьезным, и она спросила: «Можете ли вы рассказать мне что-нибудь об убитой женщине?»

— Ее звали Соня, — проворчал он. Еще одна проститутка, героиновая наркоманка».

«Какая у нее была фамилия?» — спросила Тереза.

— Не могу вспомнить навскидку, — пробормотал Джесси. «Не смотри на меня так, Тереза. Она была еще одной наркоманкой, которая вытворяла трюки, чтобы расплатиться за свою привычку».

«Это невероятно бессердечно», — упрекнула его Тереза. «Это мог быть я или любая другая женщина в этом городе».

«Я рискну предположить, что ты не пойдешь гулять после полуночи», - парировал Джесси. «Послушайте, это трагедия, но это тяжелое существование. для этих женщин нет недостатка в опасностях».

— А что, если то же самое случилось с мамой?

«Сомневаюсь, что этот парень имел какое-то отношение к маме. Это было двадцать лет назад».

Она закатила глаза и рявкнула: «Я не говорю, что это один и тот же человек! Я говорю, что…

«Послушай, — вздохнул Джесси, — то, что с ней случилось, было очень просто. Это небольшой город. Двадцать лет назад он был намного меньше. Она увидела шанс на лучшую жизнь без двух маленьких детей и воспользовалась им. Она не заботилась о нас тогда, и она не будет заботиться о нас сейчас».

«Я думаю, есть вещи, которых мы не знаем», — сказала Тереза тихим голосом. «Она бы не оставила нас просто так».

— Тебе было три года, — фыркнул Джесси. — Что ты вообще помнишь о маме?

«Я помню ее улыбку». - грустно сказала Тереза.

«Ну, я помню, что ее не было рядом», - прогремел Джесси. «Когда ты был маленьким, у нас был маленький проигрыватель. Я бы уложил тебя спать, но оставил бы включенным свет. Ты всегда боялся темноты. А потом я проигрывал пластинку. Это была песня Пэтси Клайн, которую она постоянно слушала. Я думал: «Когда все закончится, она будет дома». И я проигрывал эту пластинку снова и снова. Пока я наконец не уснул. И знаешь что? Сколько бы раз я ни проигрывал эту царапанную пластинку, она так и не вернулась домой, когда она закончилась».

Тереза моргнула, сжав губы в тонкую линию, и кивнула.

— Да, — сказала она тихо, — я знаю. Я просто... знаешь, мне просто нравится думать, что была еще одна причина, по которой она оставила нас, вот и все. В этом нет ничего плохого. Думаю, от этого я чувствую себя немного лучше».

— Ничего страшного, — согласился Джесси и похлопал ее по плечу. «В этом нет ничего плохого. Полагаю, это лучше, чем альтернатива.

Он поднял маску с пола и сказал: «Ну, мне пора идти. Скажите отцу Делакрусу, что я его искал.

«Я буду», — ответила Тереза и одарила его бледной улыбкой. «Будь там осторожен, ладно? Берегите себя».

«Всегда», — согласился Джесси. «Если со мной что-нибудь случится, кто починит эти чертовы ворота?»

— Продолжай, — усмехнулась Тереза. Ее улыбка исчезла, когда она увидела, как он уходит. Он был всем, что у нее осталось в этом мире, и она не могла вынести мысли о том, что с ним может случиться что-то плохое.

— Будь осторожен, — прошептала она, когда дверь за ним захлопнулась. И тогда она снова осталась наедине с жертвенником и Святым Духом, невидимая и неощутимая, как и ее вера.

Сестра Тереза выбежала по делам и пересеклась на улице с маленькой Майей Кардона. Майя прибежала и закричала: «Сестра Тереза! Подожди!»

«На улице почти темно», — сказала Тереза. — Разве ты не должен быть дома?

«Я иду в дом моей няни!» Майя весело чирикнула. — Могу я пойти с тобой?

«Конечно», — любезно согласилась Тереза.

Майя какое-то время болтала о вещах, которые интересуют маленьких девочек, а Тереза кивала в нужных местах. Без предупреждения Майя внезапно переключила передачу и сказала: «Я слышала, что убили женщину. Это правда?»

Тереза похлопала ее по руке и сказала: «В мире есть очень ужасные люди, и иногда случаются ужасные вещи».

— Они сказали, что она плохая, — мрачно произнесла Майя. «Если я плохой, меня тоже кто-нибудь убьет?»

Тереза остановилась и опустилась перед ней на колени. Она сказала: «Послушай меня, ладно? Никто не причинит тебе вреда, но ты должен быть осторожен.

— Знаю, знаю, — нетерпеливо сказала Майя. «Не разговаривай с незнакомцами. Все всегда так говорят».

— Просто… ну, ты знаешь. Просто будьте осторожны. Как дела в школе сегодня?»

Майя заметно посветлела и сказала: «У нас была распродажа выпечки. У меня было шоколадное печенье, но оно было не таким вкусным, как твое. Потом этот мальчик Рэймонд – думаю, я ему нравлюсь – во всяком случае, подошел и сказал, что сделает для меня все. Я сказал ему съесть немного грязи, и он это сделал. Разве это не глупо?»

Тереза спрятала улыбку за рукой и сказала: «Не очень приятно заставлять людей делать такие вещи, Майя. Даже если они готовы это сделать, это все равно неправильно. Это похоже на издевательство, но другой человек не знает, что над ним издеваются. Вы понимаете?"

— Да, — неохотно согласилась Майя. «Я думаю. Не знаю, мне все еще кажется, что это довольно глупо».

— Я не соглашусь, — сказала Тереза и снова спрятала улыбку за рукой. «Послушай, это был очень долгий день, и мне не помешало бы немного мороженого. А ты?"

«Да!» Майя радостно крикнула, и Тереза повела ее за руку в универсальный магазин. Они оба выбрали из морозильника по батончику мороженого и подошли к стойке, чтобы расплатиться. Джорджа нигде не было видно, поэтому Тереза позвонила и стала ждать.

Откуда-то из задней части магазина она услышала, как Джордж крикнул: «Минутку! Я буду тут же!»

Джордж находился в задней комнате и энергично мыл руки в раковине. На цементном полу возле его ног лежала женщина. Ее накачали наркотиками без сознания и крепко привязали к самодельному перевернутому кресту. Джордж тщательно заклеил ей рот скотчем и с дружелюбной улыбкой вошел в дверь, заправляя сатанинские четки в рубашку и подходя к стойке.

«Ну, это сестра Тереза?» — спросил он веселым тоном.

Она улыбнулась и ответила: «Это я! Только эти два батончика мороженого, пожалуйста.

Джордж кивнул и воскликнул: «О да, все любят мороженое, не так ли? Даже самые благочестивые из нас время от времени жаждут хорошего мороженого.

Джордж наклонился над стойкой и спросил Майю: «Как тебя зовут, маленькая девочка?»

Майя просто стояла и молча смотрела на хозяина широко раскрытыми глазами. Для нее добродушный джентльмен за прилавком звучал как демон. Голос его был невероятно глубоким и хриплым. Тереза ​​улыбнулась и сказала: "Она немного застенчивая. Ее зовут Майя".

«Красивое имя, красивая девушка», — пропел он и подмигнул Майе. Майя никак не отреагировала на его дружелюбное поведение. Она просто стояла и смотрела на него глазами, похожими на блюдца.

"Могу ли я побеспокоить тебя сходить в туалет, Джордж? Мои извинения". — спросила Тереза.

«Ой, совсем не беспокойтесь!» он прогудел. "Это там справа. Идите вперед".

Он посмотрел на Майю, когда Тереза исчезла в туалете, все еще улыбаясь. Она посмотрела на него взглядом оленя в свете фар, и ее губы задрожали.

Майя резко развернулась и выбежала за дверь. Джордж смотрел ей вслед и покачал головой. В глазах было мрачное выражение.

Когда Майя выбежала за дверь, внутрь вошла молодая женщина. У нее было обеспокоенное выражение лица и очень темный, очень опухший подбитый глаз.

Она начала было говорить, но Джордж шикнул на нее и сказал: "Я говорил тебе, что проблема не исчезнет сама по себе, не так ли? Тебе нужна такая помощь, которую могу оказать только я".

Девушка нерешительно кивнула, и Джордж кивнул ей в ответ.

«Поверьте мне, это единственный способ».

«Сколько?» — спросила она.

— Сто, — ответил он ровным, нежным тоном. — Возвращайся в десять часов и иди прямо в заднюю комнату.

Когда молодая женщина уходила, из туалета вышла Тереза. У Джорджа тут же загорелась улыбка службы поддержки клиентов, и он выкрутил ее до максимума.

Она спросила: «Где Майя?» и Джордж указал на дверь.

«Она вышла на улицу», — сказал он и пожал плечами. — Наверное, не очень общительный.

Тереза слегка нахмурилась и сказала: "О. Что ж, большое спасибо, Джордж. Передай от меня привет Элизабет и детям".

"Сделаю! Спасибо, что зашли!"

Тереза заплатила за мороженое и вышла на улицу. Майи нигде не было видно. Она несколько раз позвала свое имя, и маленькая девочка прибежала с шумогенератором в руках.

«Посмотрите, что я нашел!» - кричала она. «Разве это не потрясающе?»

"Ну, я так думаю, - сказала Тереза, - но, пожалуйста, не исчезай вот так, ладно? Ты заставил меня волноваться на секунду".

Майя посмотрела вниз и пробормотала: "Извини. Этот человек был страшным".

Тереза удивлённо посмотрела на неё и пробормотала: "Кто, Джордж? Он, наверное, наименее страшный человек, которого я когда-либо встречала! Почему ты так говоришь, дорогой?"

— Его голос, — слабо сказала она. «Его голос пугает».

Тереза фыркнула: "Не глупи. Джордж говорит так же, как и все остальные. Послушай, давай отвезем тебя к твоей няне, ладно? Мне нужно кое-что сделать".

Тереза сидела в кабинете мэра Ортеги. Он все время слушал гудение Терезы, изучая различные предметы на своем столе. Он делал это просто от скуки. Вот степлер, а там старый ролодекс. Контейнер со скрепками, клубок резинок, рулон малярного скотча. Его взгляд на какое-то время задержался на ленте, пока он представлял, как приклеивает большую липкую полоску к ее бормочущему рту.

«Сколько женщин должно умереть, прежде чем вы признаете, что здесь есть проблема, господин мэр?»

«Я никогда не говорил, что проблемы нет», — проворчал он в ответ. "Я сказал, что Джесси делает все, что может. Я не знаю, чего вы здесь ожидаете".

"Как насчет городского собрания? Мы могли бы собрать всех вместе и поговорить о том, что женщины могут сделать, чтобы защитить себя. Меры предосторожности, советы по самообороне и тому подобное".

"Женщины? Есть только один особый тип женщин, которым следует беспокоиться по этому поводу", - усмехнулся Ортега. «Вы знаете, о чем я говорю».

Тереза глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Сквозь стиснутые зубы она сказала: «Ну вот и еще раз».

Он вскинул руки вверх и воскликнул: "Они такие, какие они есть, Тереза! Что мне делать? Они каждую ночь там с бог знает кем, делают бог знает что, и... ну, мы все знаем, что они делают, не так ли?"

Тереза посмотрела на фотографию его жены и двух дочерей на столе и холодно спросила: «А что, если убийце надоест проституция?» — Возможно, тебе стоит подумать об этом.

У мэра Ортеги отвисла челюсть. Его глаза сузились, и он сказал: "Я думаю, что эта встреча окончена, сестра Тереза. Пожалуйста, покиньте мой кабинет".

«Подумай об этом», — повторила она и оставила его размышлять за столом.

Женщина вернулась ровно в десять часов. Джордж перевел табличку «Открыто» на «Закрыто» и запер дверь.

— Там, сзади, — сказал он ей и кивнул головой на дверь, ведущую в его жилые помещения.

— Выпей это, — мягко сказал он и протянул ей стакан. «Это даст тебе силы навсегда расстаться с мужем».

Джордж с доброй улыбкой взял у нее стакан и, извинившись, пошел в ванную. Он ополоснул стакан в раковине и некоторое время смотрел на свое отражение. Когда он вернулся, девушка потеряла сознание на кровати, накачанная наркотиками до почти коматозного состояния.

Он снял с нее платье и осторожно положил его на спинку деревянного стула. Он восхитился ею на мгновение, прежде чем отрезать небольшую прядь ее волос и отрезать кончик ногтя на большом пальце. Он положил их в чашу и сказал: "Теперь это кости от моих костей, плоть от моей плоти. Благодаря силе Люцифера пусть земля и ее похотливые удовольствия войдут в его существо".

Джордж глубоко вздохнул и наполнился присутствием Темного Лорда. Он поднял руки вверх и запел: "Позвольте течь его жизненным солям, чтобы он мог насладиться плотскими нектарами своих темных сексуальных желаний. Дайте ему силу и обеспечьте наполненный похотью сексуальный опыт с женщиной по его образу. Мы приказываем это во имя Люцифера и просвещения, которое он предлагает. Чье милосердие процветает, и чье пропитание преобладает".

На заднем плане на полотенце на тумбочке лежало окровавленное мачете. Куриные лапки свисали с потолка. Джордж окунул палец в банку, полную крови, и нарисовал на животе девушки знак Люцифера. Он остановился, чтобы полюбоваться красотой красной крови на коричневой коже, а затем заполз на нее сверху.

Оливия и Майя сидели вместе на кровати Оливии. Майя с нервным выражением лица наблюдала, как Оливия восхищается ее картиной. Оливия повернулась к ней и сказала: "Не могу поверить, что ты сделала это сама. Это потрясающе!"

Губы Майи дернулись в застенчивой усмешке. Она пробормотала: «Он не так хорош, как твой».

Оливия обняла ее и сказала: «Когда я была в твоем возрасте, я и мечтать не могла о чем-то подобном».

«Правда?»

— Действительно-правда, — подтвердила Оливия. «У тебя талант, это правда».

Майя покраснела, и ее взгляд скользнул к алтарю Оливии в честь Дня мертвых ее матери. Она сказала: "Мы узнали о Дне мертвых в школе. Фиолетовая бумага и свечи означают боль. Белые означают надежду, а розовые означают праздник".

Она нахмурилась и добавила: «Почему ты должен праздновать смерть?»

"Мы радуемся тому, что в нашей жизни были люди. Даже если это было слишком короткое время".

— Ох, — слабо сказала Майя. «Твоя мама была такой красивой».

«Она красивая и всегда будет такой», — согласилась Оливия. На несколько мгновений воцарилось неловкое молчание, и улыбка Оливии исчезла.

— Ты все еще скучаешь по ней?

— Так много, — вздохнула Оливия. "Я скучаю по ее смеху. Я скучаю по тому, как пахло во всем доме, когда она готовила. Я скучаю по многим вещам, но она больше не страдает. Я знаю, что она присматривает за мной".

«Как ангел-хранитель?» — спросила Майя, и перед глазами Оливии внезапно затуманилась дымка слез.

— Да, именно так, — ответила она хриплым шепотом. — Итак, что ты хочешь сделать?

Майя засунула руку за манжету свитера и тщательно вытерла слезы. Оливия улыбнулась в ткань рукава и прохрипела: «Спасибо».

«Я хочу посмотреть, как ты рисуешь», — заявила Майя. «Это нормально?»

— Конечно, но ты должен помочь.

— Договорились, — согласилась Майя. "Но прежде чем мы начнем, я хочу покормить рыб. Как их зовут?"

Оливия указала пальцем и сказала: «Это Ричи, Бадди и Большой Боппер».

Майя заглянула в резервуар и сказала: «Я думаю, Большому Бопперу пора сесть на диету».

Оливия фыркнула: "Ты, наверное, прав. Вот, давай собираться и начинать. Уже поздно".

Две девушки столпились перед мольбертом и погрузились в процесс творчества. Пока они смеялись и прекрасно проводили время, в полицейском участке напротив Джины сидела женщина. Это была женщина, которую изнасиловал добрый старый Джордж из универсального магазина. Сначала она говорила медленно, но потом все стало выливаться все быстрее и быстрее, и она заплакала.

Джина потянулась, чтобы сжать ее руку. Через некоторое время женщина нашла в себе силы продолжить свой рассказ, и Джина все это записала.

В баре было так же тускло освещено и прокурено, как всегда. Отец Делакруз прошёл мимо людей, играющих в бильярд, а затем проворно увернулся от пары пьяных, болтавших с парой суровых молодых женщин в мини-юбках. Отец Делакруз знал, что это, вероятно, пара работающих девушек, но это было не его дело. Его сейчас не было в церкви. В данный момент он был просто человеком, которому требовалась крепкая выпивка.

Он заметил Джесси в баре и плюхнулся на табурет рядом с ним. Джесси кивнул ему и показал бармену два пальца. Перед ними стояли две рюмки виски, и Джесси кинул через стойку пару купюр.

— Как твои дела, Джесс?

«Не так хорошо, как мне хотелось бы, но лучше, чем мне, вероятно, следовало бы», — язвительно заметил Джесси.

«Что происходит?» — спросил Делакруз, и Джесси устало покачал головой.

«Мы взяли Джорджа под стражу».

«Из магазина?»

— Да, — хмыкнул Джесси. "Это тот самый. Сегодня вечером пришла женщина и заявила, что он ее изнасиловал. Я взял у него интервью, и он признался. Он, ах..."

Джесси замолчал. Он снова покачал головой и сказал: "Похоже, он подрабатывал знахарем и насильником. Я скажу тебе, это один причудливый, запутанный мир, который мы создали здесь, Отец".

«Однако это единственный, который у нас есть», — сказал отец Делакруз и похлопал Джесси по плечу. "Джордж владеет этим магазином уже около десяти лет, я думаю? Женат, двое детей, всегда ходит в церковь. Думаю, это обычные магазины, за которыми нужно присматривать".

Джесси поморщился и сказал: "В нем нет ничего нормального. Вообще ничего нормального".

Отец Делакруз указал на сигареты Джесси. Джесси протянул их вместе со своей зажигалкой. Отец Делакруз закурил сигарету.

Он выдохнул облако дыма и спросил: «Мы разделяем мнение, что то, чего не знает ваша сестра, не причинит ей вреда?»

«Я отнесу его в могилу».

Священник поднял стакан и сказал: «Пусть ты попадешь на небеса за час до того, как дьявол узнает, что ты мертв».

Они чокнулись и выпили виски.

— Он убил ту проститутку? — спросил отец Делакруз.

«Прямо сейчас он говорит нет».

"Ну, тогда я позволю тебе заняться этим. Увидимся, Джесс. Дай мне знать, если я смогу чем-нибудь помочь".

Джесси выпрямился на табурете и спросил: "Подожди секунду. Тебе нужен лифт?"

Священник поднял руку и сказал: "Нет, спасибо, Джесс. Там прекрасная ночь. Мне бы не помешала прогулка".

Джесси повернулся к бармену, когда Делакруз ушел, и сказал: «Продолжайте».

В переулке за баром. Роуз стояла и нетерпеливо ждала, чтобы оказать услугу мисс Пенья. Она почувствовала на себе взгляд и обернулась.

Это был Себастьян, городской сутенер и торговец наркотиками. Себастион одарил ее злобным взглядом и вручил пакетик героина.

Он пробормотал: «Вот и все, маленький ангел».

Она сунула ему в руку несколько купюр и прошипела: «Надеюсь, ты умрешь сегодня вечером».

Он щелкнул по ней языком, и Роуз с отвращением бросилась прочь. Себастьян смотрел на ее зад, когда она уходила в ночь, и мрачно улыбнулся про себя.

Вернувшись в бар, вошла Тереза с решительным выражением лица. Все смотрели на нее. Она подошла к трем работающим девушкам и спросила: «Могу ли я сесть?»

Двое из них встали, чтобы уйти, но один просто сидел и смотрел на Терезу пустым взглядом.

— Давай, — пробормотала она. Тереза ​​села и сочувственно посмотрела на девушку.

«Как тебя зовут?»

— Рене, — угрюмо ответила девушка. Она зажгла сигарету и откинулась на спинку стула. — Что ты хочешь знать?

"Послушай, я здесь не для того, чтобы проповедовать тебе. Я просто ищу ответы. Ты знаешь... эм, жертву?"

Губы Рене скривились в кислой гримасе. "Соня, я был самым близким человеком, который у нее когда-либо был. Я видел ее прямо перед тем, как это произошло".

— Вы дали показания шерифу?

"Да, - вздохнула Рене, - но он смотрел на часы больше, чем на меня. Я была очень расстроена этим, понимаешь? Соня согласилась назначить мне свидание той ночью. На следующий день они должны были найти меня, а не ее".

Тереза похлопала ее по руке и нежно спросила: «Можете ли вы сказать мне, с кем она встретилась той ночью?»

Рене пробормотала: "Я это не устраивала. Это был... ну, это был кто-то другой".

Рене бросила обеспокоенный взгляд через плечо Терезы. Себастьян внезапно навис над ними. Он улыбнулся и сказал: "Здравствуйте, сестра. Хороший вечер, чтобы выпить, не так ли? Не возражаете, если я сяду?"

Он плюхнулся на землю, не дожидаясь ответа. Он оскорбительно широко ухмыльнулся Терезе и спросил: "Так о чем мы здесь говорим? Политика? О погоде?"

Она одарила его испепеляющим взглядом и сказала: «Я знаю, кто ты».

«Твой брат тоже», — пошутил он. «Мы очень хорошо знаем друг друга».

Тереза встала и прорычала: "Ты можешь делать со своей жизнью все, что захочешь. В конце концов, Бог дал нам всем свободную волю. Но почему ты должен тащить за собой этих девушек?"

"Я никого никуда не тащу. Ты сама это сказала, сестра. Свободная воля".

Тереза посмотрела на то, как Рене тряслась в его присутствии, и огрызнулась: «Я в этом очень сомневаюсь».

— А, ты — Сомневающийся Томас, — усмехнулся Себастьян. "Это очень плохо. Я думал, мы могли бы быть друзьями. Ну ладно".

Тереза проигнорировала его. Она посмотрела на Рене и сказала: "Если ты захочешь с кем-то поговорить, я всегда в церкви. Ты знаешь, где меня найти".

Тереза бросила на Себастьяна последний испепеляющий взгляд и поспешила уйти в ночь.

— Ты не разговариваешь с ней, — прошептал Себастьян на ухо Рене. "Ты понял? Ты даже не здороваешься, а то я выйду из себя".

Рене прошептала в ответ: «Да, я понимаю».

Себастьян протянул через стол кусок алюминиевой фольги и пробормотал: "Хорошая девочка. Давай, ударь по дому. Но помни, что я сказал. Не разговаривай с ней. Не разговаривай ни с кем вообще".

Группа Макса Ghost Town только что закончила репетицию. Они собрались вокруг бумбокса, и он нажал кнопку воспроизведения на кассете. Все они стояли в кругу и внимательно слушали только что записанную панк-рок-песню. Младшая сестра Макса, Джеки, начала веселиться под фоновую музыку. Джеки уже объявила себя их самой большой фанаткой и была полна решимости стать президентом их фан-клуба, если и когда это когда-нибудь осуществится.

Когда она была закончена, они несколько минут обсуждали достоинства и недостатки песни. Макс хлопнул в ладоши и крикнул: "Это хорошо на сегодняшний вечер. Моя мама скоро должна быть дома".

Джеки улыбалась до ушей. Она завизжала: "Вы, ребята, очень хорошие! Вам пора начинать давать концерты в ближайшее время".

Басист ухмыльнулся в ответ и сказал: "Мы идем, но нам нужно быть немного сплоченнее, если мы хотим играть в Остине. Может быть, мы могли бы использовать тебя на гитаре".

Джеки сыграл несколько горячих фраз на воздушной гитаре и воскликнул: «Я почти могу играть «Давай, поехали». Макс показал мне, как это сделать. Ой, эй, чуть не забыл! Вики позвонила. Я сказал ей, что ты ей перезвонишь.

Она следовала за ними, пока они выносили свое снаряжение наружу. Она нахмурилась и сказала: «Мне бы хотелось поехать в Остин и посмотреть, как ты играешь».

Макс покачал головой и фыркнул: "Если бы я привез тебя на концерт в город, мама надрала бы мне задницу. Как это? Возможно, через несколько недель мы будем играть на вечеринке по случаю дня рождения, и ты лично приглашен. Любой, кто доставляет тебе какие-либо хлопоты, просто скажи им, что ты с группой".

Басист высунулся из окна своей машины и спросил: «Завтра в то же время?»

Макс показал ему большой палец вверх и ответил: «То же время, тот же канал».

"Круто, чувак. Тогда увидимся! О, эй, а где Роуз?"

На лице Макса появилось раздраженное выражение. "Я не знаю." Он сказал.

Его товарищ по группе пожал плечами и сказал: «Хорошо, чувак, увидимся завтра».

Макс коротко помахал им рукой, когда они отстранились. Джеки последовал за ним внутрь, резким тоном запугивая его по поводу всех товаров, которые ему предстоит раздать автографами для фан-клуба.

Роуз вошла в свой дом и направилась прямо на кухню. Было поздно, в доме было темно и тихо. Она налила себе бокал вина и подошла к своей пишущей машинке. Она тупо уставилась на экран и лениво нажала пару клавиш..

Ее взгляд упал на музыкальную шкатулку. Она открыла крышку и позволила жесткой музыке окутать ее, пока смотрела на туристический буклет по Европе. Роуз изучила фотографию европейского побережья, а затем ее взгляд остановился на стеклянной банке с мелочью.

Джесси уже был пьян из бара, а теперь совершенно опьянел в стриптиз-клубе. Он смотрел на девушку на сцене налитыми кровью глазами, когда другая танцовщица подошла к нему сзади и закрыла ему глаза руками. Джесси вдохнул воздух и узнал ее запах. Она провела ногтями по его лицу.

— Угадай, кто, — выдохнула она ему на ухо.

Время текло в тумане выпивки и шелковистой кожи. Оно снова разрешилось в спальне танцовщицы. Джесси был настолько пьян, что танцор продолжал сливаться с калейдоскопом трех разных женщин, и все они водили своими длинными лакированными ногтями по жилистому загривку на его лице и вниз по груди. Он достал из заднего кармана бандану и повязал ее ей на шею. Она улыбнулась, когда он затем начал вытаскивать наручники.

Тереза решила поздно вечером выпить кофе в ресторане. Там было пусто, если не считать еще одной женщины, которая, ссутулившись, пила кофе в одной из кабинок. Мистер Эспарса незаметно наблюдал за Терезой с дальнего края обеденной стойки. Когда она закончила, он подошел с кофейником и спросил: "Хочешь еще, Тереза? Ты сегодня выглядишь немного мрачной".

«Пожалуйста», — ответила она усталым тоном и поставила кружку через стол. "Я вообще-то хотел поговорить с тобой. Ты прожил здесь большую часть своей жизни, верно?"

Он сел напротив нее со стоном и вздохом. Он сказал: "О, конечно. Мы... Он сделал паузу, вспомнив печальную правду о том, что теперь он вдовец: "Я был здесь с тех пор, как соседями были одни скорпионы".

«Ты помнишь мою маму, Эсмерельду Луну? Вы были бы примерно того же возраста. Она исчезла двадцать лет назад.

Мистер Эспарса несчастно взглянул на нее и сказал: «В последнее время моя память не так хороша. С тех пор, как моя жена… Ну, скажем так, прошлый год был тяжелым.

Тереза одарила его сострадательным взглядом. «Мне очень жаль Мириам. Она была таким красивым человеком. Как у вас с Оливией дела?

Он сжал губы в тонкую линию и сказал: «Если время лечит, нам понадобится его гораздо больше. А пока у меня здесь ресторан, а у Оливии школа. Она помогает здесь в свободное время. Мы постоянно заняты».

«Если вам или Оливии когда-нибудь что-нибудь понадобится или вы просто захотите поговорить, я здесь».

Он с благодарностью кивнул и сказал: «Спасибо, я ценю это. Так что там с твоей матерью?

Тереза вытащила медальон и показала ему фотографию. «Ей здесь был двадцать один год. Это мой брат Джесси и я.

Он покосился на фотографию через очки и спросил: «Как, ты сказал, ее зовут?»

«Эсмерельда. Эсмерельда Луна.

Женщина в кабинке внезапно уронила чашку с кофе, и она разбилась на пол. Она выглядела так, словно увидела привидение. Она пискнула: «Мне очень жаль! Я заберу это.

Господин Эспарса встал и воскликнул: «Нет, нет, не порезайтесь! Ничего страшного, не волнуйтесь».

Женщина уставилась на Терезу, ее лицо было бледным и осунувшимся. Она резко вскочила на ноги и поспешила к двери.

Мистер Эспарса покачал головой и пробормотал: «Странные времена, странные люди. Прости, Тереза, но я не помню ни имени, ни лица. Но я могу дать вам адрес и номер телефона моего друга. Возможно, она ее помнит.

У кассы он схватил блокнот и написал: «Меса-стрит, 32». Тереза просмотрела информацию и сказала: «Я точно знаю, где это. Большое спасибо."

Тереза проглотила порцию и еще раз поблагодарила его, прежде чем уйти. Спустя некоторое время она постучала в дверь скромного домика. Женщина осторожно выглянула и потребовала объяснить, почему она здесь. Тереза извинилась за то, что пришла в такой поздний час, и показала женщине фотографию в медальоне.

Женщина покачала головой. Тереза поблагодарила ее за уделенное время и ушла, склонив голову. Это была очень долгая ночь, а она все еще не приблизилась к истине.

Вернувшись в бар, очень пьяный мужчина только что проиграл партию в бильярд. Он покрыл ставку противника, а остальные деньги сунул в карман. Горестно бормоча про себя свою утрату, он побрел в переулок, чтобы отлить. Другой мужчина незаметно последовал за ним на улицу.

Когда он застегивал ширинку, пьяного ударили кожаной дубинкой по затылку, и он упал камнем.

Джесси и стриптизерша смотрели друг на друга в дверях. Он закурил во рту две сигареты и передал одну девушке. Он пробормотал: «Это было превосходно», и она одарила его понимающей улыбкой.

По чистому совпадению Тереза проходила мимо по пути домой. Она увидела две тени, стоящие в дверном проеме, а затем поняла, что одна из них была Джесси. Она нырнула за телефонный столб и подождала, пока Джесси уйдет, прежде чем продолжить свой путь.

Она не знала, что происходит, да ей и не нужно было это знать. Что касается сестры Терезы, никто не имел права вмешиваться в дела взрослых, согласившихся на это. Иисус сказал: «Кто из вас без греха, пусть бросит первый камень», и Тереза считала, что это последнее слово по этому вопросу.

Тереза возилась с ключами у двери, светя фонариком на замок, чтобы увидеть, какого черта она делает. Наконец ей удалось отпереть дверь и, шатаясь, вошла в дом. Она плюхнулась в кресло, обессиленная. Часы показывали 12:30 утра.

Тереза тихо пробормотала: «Завтра будет новый день» и откинулась на стуле. Она попробует еще раз завтра, и на следующий день, и послезавтра тоже. Она будет продолжать попытки, пока наконец не сможет собрать эту головоломку воедино.

После его ухода ночная связная шерифа поднялась наверх, приняла горячую ванну и зажгла свечи. Она скользнула в воду с глубоким вздохом и закрыла глаза.

Послышался легкий скрип, когда кто-то поднялся по лестнице. Шаги пронеслись по коридору, а затем злоумышленник оказался позади нее.

Глаза танцора все еще были закрыты. Она улыбнулась своему невидимому посетителю и сказала: «Я знала, что ты вернешься еще?»

Ее волосы медленно перекинулись через шею, и она хихикнула от этого ощущения. Внезапно он защелкнулся, и она задохнулась. Она яростно боролась, булькая и давясь от отчаяния. Вода перелилась через край ванны и растеклась по полу.

Ее борьба быстро ослабела, а затем и вовсе прекратилась.

Тереза собиралась ложиться спать, когда заметила, что жалюзи открыты. Она поднялась на ноги, чтобы закрыть их. Она повернулась, чтобы направиться в ванную, а затем нахмурилась и снова посмотрела на окно.

Снаружи в окно смотрел мужчина.

Тереза ахнула и слегка подпрыгнула.

Она кричала: «Кто ты? Что ты хочешь?"

Он крикнул в окно: «Меня зовут Эдгар, сестра, и мне нужна помощь! Пожалуйста."

Тереза схватила каминную кочергу. Она перезвонила: «Подожди минутку», и взяла трубку. Она не собиралась впускать незнакомца в свой дом без посторонней помощи, учитывая все, что происходило в эти дни. Однако она не удосужилась позвонить Джесси; он, несомненно, все еще был занят своей подругой. Вместо этого она позвонила отцу Делакрусу.

Она быстро объяснила ситуацию, и он сказал: «Я сейчас буду. Держите его у двери.

Тереза бросила быстрый взгляд на фигуру, приближающуюся к ее двери, и прошептала: «Сделай это быстрее, отец. До скорой встречи."

Двадцать минут спустя она сидела за кухонным столом со своим неожиданным гостем, и они оба потягивали горячий кофе. Отец Делакруз встал между ними в качестве предостережения, но был почти уверен, что все в порядке. Эдгар не был хищником, он был жертвой. Его ударили по затылку и ограбили за стойкой бара.

Он вытер затылок мочалкой и робко пробормотал: «Обычно я пью кофе по-ирландски, если вы понимаете, о чем я. Думаю, с этого момента я буду есть немного меньше ирландского и немного больше кофе. Еще раз извини, сестра, что напугал тебя.

Тереза вздохнула и потерла глаза. Она сказала: «Я вроде как привыкаю к этому. Я все еще думаю, что тебе следует пойти в больницу и наложить несколько швов».

Отец Делакруз похлопал Эдгара по плечу и сказал: — Говоря о том, чтобы уйти, я думаю, пришло время избавиться от волос Терезы. Увидимся утром, сестра».

Она последовала за ними до двери и пожелала им обоим спокойной ночи. Когда они спускались по ступенькам крыльца, Эдгар указал на трость священника и сказал: «Это действительно интересная трость, отец».

Он ухмыльнулся в темноте и сказал: «Некоторое время назад этот парень подошел ко мне и сказал: «Это не очень хорошая трость». Я сказал ему: «Ну, это не такая уж плохая хромота. Многим парням пришлось еще хуже, чем мне». Парень смеется и говорит: «Мне прямо сейчас не помешало бы чего-нибудь покрепче». Ну, у меня в грузовике случайно оказалось полпинты. Мы покончили с этим и разошлись. Через пару месяцев это уже ждало меня в офисе. Ручная работа из Ирландии. Нет двух одинаковых».

Эдгар задумчиво кивнул и сказал: «Похоже, хороший парень».

Отец Делакруз усмехнулся и ответил: «Думаю, ему просто очень хотелось пить.

Двое мужчин быстро пошли в ночь, смеясь и разговаривая, как старые друзья, при бледном свете луны. Всего в нескольких кварталах отсюда молодая женщина лежала под поверхностью воды в своей ванне, ее невидящие глаза смотрели в никуда, а ее безжизненная нога свисала с края.

Через несколько кварталов городской шериф растянулся на диване, сжимая под собой подушки, а комната кружилась по кругу. Его глаза потеряли фокус, и мир вокруг него потемнел.

На следующее утро Джесси проигнорировал кофеварку и налил себе стакан виски. Он высыпал две из трех оставшихся в бутылке таблеток аспирина, а затем проворчал: «К черту все», и взял и последнюю.

Он принес виски в ванную и достал набор для бритья. Он предпочитал пользоваться опасной бритвой, но его руки так сильно тряслись от выпивки накануне вечером. Он порезал себе щеку.

Джесси зажал порез рукой и прорычал: «Черт возьми!» Кровь стекала по его лицу сквозь крем для бритья. Несколько секунд он наблюдал, как красные полоски скатываются по его подбородку в зеркале, и его глаза погасли.

Тереза сидела в своей машине и пыталась подготовиться к очередной конфронтации с братом. У него была проблема, и он не собирался ничего с ней делать. Как и у многих других, носящих этот значок, проблемой Джесси была бутылка. Он медленно терялся в океане выпивки. Ему нужно было протрезветь, иначе однажды пьянство наверняка положит ему конец.

Внезапно в окно постучали, и Тереза вздрогнула. Это была Джина. Она наклонилась, чтобы заглянуть в стекло, и сказала: "Привет, Тереза. Извините, я не хотела вас напугать. Джесси дома?"

Тереза опустила окно и проворчала: "Я не знаю. Я только что пришла".

Джина несчастно посмотрела на нее и спросила: «Эй… как ты думаешь, в последнее время он ведет себя по-другому?»

Тереза нахмурилась и сказала: "Эм, не совсем, нет. Во всяком случае, я так не думаю. Почему?"

Джина пожала плечами и ответила: "Я не знаю. Наверное, ничего. В любом случае, я здесь, потому что произошло еще одно убийство. Джесси не отвечал на звонки".

Монахиня вздрогнула от этой новости. Она пробормотала: «Это была еще одна проститутка?»

Джина огляделась и сказала: "Мы поговорим об этом внутри. Давай, давай вытащим этого парня из постели".

Джесси взглянул на двух женщин, стоящих на его крыльце, и спросил: «Какого черта вы здесь делаете в такую рань, у меня выходной?»

Джина спокойно ответила: "Вероника Рубио, двадцать шесть лет. Вчера вечером ее задушили собственными волосами. Впустите нас".

Тереза моргнула и прошептала: «О Боже мой».

«Нападавший утопил ее в ванне», — добавила Джина. "А вы, мистер шериф, не отвечаете на телефонные звонки. Неподходящее время, Джесси. Очень неудачное время".

Лицо Джесси побледнело. Он прошептал: «Как, ты сказал, ее зовут?

Джина толкнула дверь и потребовала: «Ты впустишь нас или нет?»

Когда они сели за его кухонный стол, Джина сказала: «Ее звали Вероника Рубио. Знакомо?

Тереза смотрела на его щеку. Она указала пальцем и спросила: «Джесси, что случилось с твоим лицом?»

Он коснулся большого пластыря на лице и пробормотал: «Я порезался во время бритья, ладно. Спасибо, Джина. Извините, я не отвечал на телефон. Я пойду туда и осмотрю место преступления.

Он начал направляться к двери. Джина сказала: «Эй, тебе адрес не нужен?»

Она протянула ему клочок бумаги с адресом. Он взял его раздраженным взглядом и сказал: «Ладно, встретимся позже».

Джина повернулась к Терезе и сказала: «Приятно снова тебя видеть». В этот момент Джесси быстро скомкал клочок бумаги и выбросил его в мусор. Тереза видела, как это произошло, краем глаза. Он даже никогда не смотрел на это.

Он увидел Джину за дверью, а затем повернулся к сестре с нетерпеливым выражением лица. Он сказал: «Мы можем поговорить позже. Я должен идти."

Тереза остановила его, схватив за плечо. Она внимательно посмотрела на него и спросила: «Что случилось?»

Он сердито посмотрел на нее и фыркнул: «Я думаю, совершенно очевидно, что не так, Тереза. У нас на руках еще одно тело. А теперь, если вы меня извините, у меня есть работа.

Тереза огрызнулась: «Я чувствую запах выпивки в твоем дыхании. Это вчера вечером или сегодня утром?»

Джесси пожал плечами и спросил: «Почему не оба? Теперь мы можем оставить это в покое, пожалуйста? »

Тереза всплеснула руками и прошипела: «Именно моя точка зрения, Джесси! Оставь это в покое.

Он скрестил руки на груди и прорычал: «В чем твоя чертова проблема?»

Она проигнорировала его вопрос и спросила: «Где ты был вчера вечером?»

«Выходи».

Она усмехнулась: «Да, тебя не было. Точнее, ты снова напился.

«Это что, чертово расследование? Слушай, мне пора идти, ладно? Сейчас не время».

«Кстати, во сколько ты вернулся домой?

Он покачал головой и пробормотал: «Я не знаю».

— Ты снова потерял сознание? – риторически спросила Тереза.

Джесси прислонился к стене и пренебрежительно махнул ей рукой. Устало он сказал: «Все равно обычно нечего вспоминать».

Она глубоко вздохнула и спросила: «Что, если ты не помнишь, чтобы сделал что-то плохое?»

Он пристально посмотрел на нее и сказал: «Я не делаю ничего пьяного, чего не сделал бы трезвым».

"Джесси, у тебя проблема. Пожалуйста, признайся себе в этом, ладно? Это первый шаг".

Он резко сказал: "У меня много проблем. Прямо сейчас ты одна из них".

Он начал открывать дверь, и Тереза сказала: «Я видела тебя с этой девушкой вчера вечером».

Джесси замер. Не глядя на нее, он спросил: «Какая девушка?»

«Тот, кого убили».

Тереза выудила адрес из мусора. Она разгладила его и поднесла к его лицу.

«Эта девушка!» — прошипела она. "Ее звали Вероника Рубио. Ей было всего двадцать шесть, и теперь она мертва. Я видел тебя с ней прошлой ночью, Джесси. Не отрицай этого".

Джесси прорычал: «Ты не понимаешь, о чем говоришь», и захлопнул за собой дверь.

Тереза ​​посмотрела на бутылку виски, стоящую на кухонном столе, и налила себе порцию. Она отбросила его назад, давясь, как будто ее горло горело. Она перекрестилась и прошептала: "Пожалуйста, защити нас и направь наш путь Своим светом. Пожалуйста, помоги нам выбраться из этой тьмы".

Оливия, как обычно, позавтракала с отцом, а затем отправилась в школу. Она сошла с тропы и забрела в лес. Было еще рано. Еще оставалось много времени, чтобы присесть на корточки и сделать несколько зарисовок природы. Она вытащила из сумки альбом для рисования и карандаш и попыталась очистить свой разум. Были только она и деревья, и это было прекрасно.

Она услышала что-то шорох в кустах и обернулась. Как только она повернулась, чтобы посмотреть, шорох прекратился.

Оливия окликнула: «Алло?» и ей ответило щебетание птиц. Однако как только она отвела взгляд, тихий шорох продолжился. Что бы это ни было, оно приближалось к ней и изо всех сил старалось оставаться незамеченным.

«Эм, ладно», — тихо сказала она себе. "К черту это. Я ухожу отсюда".

Она отбросила альбом и снова пошла. Шум позади нее внезапно стал громче. Она обернулась и увидела вдалеке мексиканского серого волка. Его поза была напряженной и настороженной.

Она крикнула: «Привет, дорогой!» и волк ответил угрожающим рыком. Они оба стояли и смотрели друг на друга несколько секунд, улыбка девушки исчезла, когда волк оскалил зубы и зарычал.

Она нервно оглянулась в поисках помощи, но была далеко от тропы и никого не было видно. Оливия тихо сказала: "Ты хороший мальчик. Правда? Ты хороший мальчик, и ты не..."

Волк внезапно бросился на нее, Оливия уронила сумку и побежала.

У Оливии было большое преимущество, но оно ее догоняло. Она отклонилась от курса и побежала вниз по холму, размахивая руками, чтобы сохранить равновесие, и уклонялась от деревьев. Она достигла дна на полном разгоне и направилась к ближайшей водопропускной трубе, туннелю шириной четыре фута, который направлял паводковые стоки под главную дорогу. Она загородила отверстие позади себя большим куском гниющей фанеры, валявшимся в сорняках. Когда она выбралась на другую сторону, она услышала, как волк царапает фанеру, и снова побежала.

Оливия заметила за деревьями старый заброшенный дом. Она отчаянно попыталась выдернуть входную дверь, но она была заперта. Она слышала, как где-то позади нее волк продирался сквозь кусты. Он появился на поляне, когда она бежала вокруг дома к задней двери. Этот был открыт, и она забралась внутрь за долю секунды до того, как волк врезался в другую сторону. Она прислонилась к нему и задыхалась, когда волк неоднократно прыгал на дверь, рыча и пуская слюни в бессмысленной ярости.

А потом шум резко прекратился, и на улице стало пугающе тихо.

Оливия досчитала до пятидесяти, прежде чем осторожно открыть дверь. Волка не было видно. Она на цыпочках вышла на провисшее крыльцо и осмотрелась во все стороны, но там никого не было. Холодок пробежал по ее спине.

Куда это делось? Он сдался и убежал в лес? Так казалось, но, без ведома Оливии, волк лежал неподалеку, в высокой зарослях сорняков.

Он был очень мертв и разорван почти до неузнаваемости.

Оливия выбежала из старого дома и побежала обратно к тропинке. Она пришла на урок с опозданием на полчаса, вся в колючках и кусочках листьев. Ее лицо и руки были покрыты царапинами от ежевики и ветвей деревьев. Все обернулись, чтобы посмотреть.

Г-жа Пенья обернулась в передней части класса и воскликнула: «Оливия, что с тобой случилось?»

Она попыталась ответить, но вместо этого начала рыдать. Мисс Пенья бросилась к своей ученице и вывела ее из класса, оставив остальных учениц сидеть и беспокойно переговариваться между собой.

В дверь отца Делакруса снова неожиданно постучали. Знакомый голос на другой стороне сказал: "Здравствуйте, Отец, это я. Могу я войти?"

Он проворчал: «Конечно, заходите».

Это был Эдгар, человек, которому сестра Тереза помогла после того, как на него напали за стойкой. Эдгар сел и сказал: «Извините за вторжение, отец, но могу ли я воспользоваться вашим телефоном, чтобы связаться с моим братом?»

Священник кивнул и спросил: "Как бы ты относился к тому, чтобы остаться здесь ненадолго? Нам не помешала бы некоторая помощь. Возможно, это поможет тебе держаться подальше от ситуаций, которые отбросят тебя назад, и несколько долларов, чтобы поставить тебя на ноги. Дай мне знать, если тебе интересно".

Эдгар посмотрел на него с удивлением, а затем на его лице появилась благодарная улыбка. Он сказал: "Конечно, абсолютно! Большое вам спасибо! Могу ли я еще воспользоваться телефоном?"

— Давай, — кивнул Делакруз и толкнул его через стол. — Я подожду снаружи и дам тебе немного уединения.

Джесси стоял в квартире мертвой девушки, нервно разглядывая все, к чему он, вероятно, прикасался прошлой ночью. Стаканы, бутылки, пепельницы, дверные ручки, выключатели света. Список был бесконечным.

Джина подошла к нему сзади и спросила: «Нашел что-нибудь?»

Он медленно покачал головой и прохрипел: «Нет, еще нет».

"Скоро должны приехать судебно-медицинские эксперты. Но одно я могу сказать тебе наверняка. Вчера вечером она пила не одна".

Он едва заметно спросил: «Вы думаете, у нее была какая-то компания?»

Джина нахмурилась и сказала: "Ты сегодня не выглядишь таким горячим, Джесси. Ты себя хорошо чувствуешь?"

Он снова покачал головой и пробормотал: "Нет, не совсем. Хорошо, я подожду снаружи, пока сюда не придут ребята из криминалистики. Подышите воздухом".

Джина внимательно изучила его лицо, и он отвел взгляд, чтобы не смотреть ей в глаза. Она похлопала его по плечу и сказала: "Ну ладно, иди вперед, они скоро будут здесь".

В дверь кабинета отца Делакруса снова постучали. Он оторвался от стопки квитанций, которые просматривал, и сказал: «Войдите».

Сестра Тереза высунула голову в дверь и спросила: «Я тебя прерываю?»

Он покачал головой и усмехнулся: "Не совсем, нет. Я сейчас просто продумываю кое-какие вопросы по бюджету, ничего важного. Что у тебя на уме?"

Она закрыла за собой дверь и спросила: "Отец, ты уверен, что ты ничего не забыл? Ну, знаешь, о том, когда нас с Джесси привезли сюда?"

Он сочувственно взглянул на нее и сказал: "Тереза, я никогда не знал твою мать. Думаю, она не была из тех, кто посещает церковь. Как я уже говорил тебе раньше, вы оба были очень молоды. Никаких родственников и некуда идти. Вместо того, чтобы отправить вас в какой-то приют, мы взяли вас. Вот и все".

Она села напротив него и наклонилась вперед в кресле. Тихим голосом она сказала: "Я так благодарна за это. Я знаю, что Джесси тоже. Если бы мы вошли в систему, нас, возможно, разделили бы. Я даже не хочу думать об этом. Я просто... я должна знать, что с ней случилось".

Он сложил пальцы вместе, глубоко задумавшись. Он вздохнул: "Я понимаю. Ты говорил с кем-нибудь еще?"

Она кивнула и пробормотала: "Да, но пока не повезло. Отец... гм, если кто-то признается тебе в убийстве, ты должен... ну, знаешь".

Он сделал пренебрежительный жест и сказал: «Я ничего не мог сказать».

«Я знаю, но если людей убивают, разве это не другое?»

Он постучал по столу, чтобы подчеркнуть это, и сказал: "Тереза, мы спасаем души, а не жизни. Хорошо, что ты заботишься, но если ты перевернешь достаточно камней, ты можешь просто найти гремучую змею".

Она одарила его несчастным взглядом и ничего не сказала.

"Ну, - оживленно сказал он, - мне пора вернуться к суммированию своих чеков. О, я чуть не забыл, через две недели у нас будет распродажа. Если у вас есть что-то, с чем вы хотите расстаться, мы наверняка могли бы это использовать".

Тереза пробормотала: «О, думаю, я смогу кое-что найти».

«Как ты думаешь, сможешь ли ты испечь знаменитое печенье с шоколадной крошкой?»

Она вяло улыбнулась ему и сказала: «Конечно, я могу это сделать».

"О, хорошо! Я надеялся, что ты это сделаешь. Надеюсь, это было не слишком самонадеянно с моей стороны, но у меня уже есть все ингредиенты. Думаю, все, что тебе понадобится, здесь".

Она взяла на руки сумку с продуктами и сказала: "Большое спасибо! Тебе не обязательно было этого делать".

Делакруз улыбнулся и пошёл проводить её к двери. Он сказал: «Учитывая, сколько из них я съем сам, это меньшее, что я могу сделать».

Тереза подошла к своей машине и некоторое время смотрела в лобовое стекло, ее взгляд был одновременно затравленным и глубоко грустным. Она взглянула на сумку с продуктами и пробормотала: "К черту ваше печенье. К черту и вашу распродажу".

Она сразу почувствовала себя виноватой за то, что сказала такую мелочную, злобную вещь, но это было и приятно. Она была человеком по своей привычке, не так ли? Честно говоря, сестре Терезе было плевать на печенье и распродажу всякой всячины. Единственное, что ее заботило, — это правда, а правды, похоже, сейчас не хватает.

Джесси ехал по пустынному шоссе. На заднем сиденье у него была большая спортивная сумка и мрачное выражение лица. Он отпил из фляжки и курил всю дорогу до места назначения.

Наконец он увидел, как оно появилось на горизонте; большой белый крест на вершине холма посреди пустыни. Он вышел из машины и встал посреди дороги, глядя на крест с фляжкой в ​​одной руке и догорающей сигаретой до свисающего цилиндра пепла в другой.

Через некоторое время Джесси снова забрался в машину и развернулся. Вернувшись в город, у него были неотложные дела.

Джесси въехал на подъездную дорожку к Рэю и не удивился, обнаружив, что его предшественник работает над его грузовиком. Это был старый «Форд» с разной задней дверью и поразительным количеством миль на одометре. Рэй отказался позволить бедняжке уйти на свалку, где ей и место.

Джесси пошел, и Рэй приветствовал его, обняв. Он сказал: "Господи Иисусе, Джесс, прошло много времени. Что привело тебя сюда?"

Джесси ответил на его вопрос загадочной улыбкой и сказал: «Рад тебя видеть, Рэй».

Шериф в отставке посмотрел на мешки под глазами Джесси и спросил: «Много всего происходит, да?»

Джесси вздохнул: «Иногда я думаю, что мне следовало остаться в армии».

Рэй задумчиво кивнул и сказал: "Знаешь, мне всегда было интересно, почему ты согласился на эту работу. Не то чтобы я, конечно, не думал, что ты с ней хорошо справишься. Просто, похоже, она тебе не подходила, вот и все".

Джесси криво ухмыльнулся. Он сказал: "Когда я был ребенком, я читал старые детективные журналы. Я думал... ну, я не знаю. Наверное, я всегда думал, что было бы так здорово носить значок и ловить плохих парней, понимаешь? Но теперь я действительно ношу значок, и, как оказалось, в этом нет ничего крутого. Это чертовски депрессивно, вот что это такое.

— Да, я понимаю, — протянул Рэй, Джесс, есть города побольше. Разные места, разные лица. Хотите верьте, хотите нет, но однажды ты проснешься и будешь моего возраста. Все еще в глуши, и ждать нечего. Иди куда-нибудь в другое место, сынок. Сходите куда-нибудь, где можно попробовать действительно хорошую китайскую еду. Черт, я не помню, когда мне в последний раз приходилось пользоваться палочками для еды.

Джесси подумал пару секунд и спросил: «А подобная херня случалась, когда ты работал?»

Рэй мрачно посмотрел на него и сказал: "Обычно тогда было тихо, как на кладбище, но время от времени вечерняя дама пропадала. Это связано с территорией. Это печальный факт, но, тем не менее, это факт. Это опасная профессия".

Рэй на мгновение остановился, глядя вдаль призрачными глазами. Он прислонился к грузовику и сказал: "Знаешь, я слышал историю об этом старом доме, как и все остальные. Однако истории - это всего лишь истории. Они не являются доказательствами. У меня никогда не было никаких юридических оснований выходить туда. Поэтому однажды я решил просто проехать мимо, черт возьми. Джесс, я тебе кое-что скажу... Я воевал в Корее. Меня не так-то легко напугать. Но когда я посмотрел на этот дом, у меня кровь похолодела. Что-то там не так".

Джесси задумчиво кивнул. Он спросил: «Вы помните отца Делакруса?»

Рэй обдумал это и сказал: "Я думаю, он появился лет двадцать назад. У другого священника случился инсульт. Может быть, это был нервный срыв или что-то в этом роде, я не могу вспомнить".

— Он умер?

"Нет, я думаю, его отправили в больницу в Эль-Пасо. Черт, это было много выпивки назад".

Джесси молча впитывал эту информацию, глядя на безупречное голубое небо над их головами с нечитаемым выражением лица.

Рэй посмотрел на стол рядом с ним, на котором стояла шахматная доска, готовая к игре. Он сказал: "Кореец - черт, я не могу вспомнить его имя - во всяком случае, этот парень избил меня во время войны. Это был последний раз, когда я проиграл... то есть, пока ты меня не победил".

Джесси ухмыльнулся: «Это последний раз, когда я играл».

"Ну, ты прирожденный. Сэр Артур Конан Дойл сказал, что превосходство в шахматах - это признак коварного ума. Не повредит иметь коварный ум в твоей работе, ни капельки. Ты должен мне матч-реванш". — сказал Рэй.

«Может быть, позже, Рэй», — ответил Джесси. «У меня есть небольшой город, в который мне нужно вернуться».

Прозвенел школьный звонок, и все в толпе тел направились к двери. То есть все, кроме Роуз. Она все еще сидела и листала свой блокнот.

Оливия остановилась возле своего стола и сказала: «Пошли, тупица».

Роуз рассеянно посмотрела на нее и пробормотала: "Эй, я только заканчиваю. Я сейчас буду, ладно?"

Когда все ушли, Роуз вручила госпоже Пене конверт. В свою очередь, г-жа Пенья вручила Роуз двадцатидолларовую купюру. Роуз молча кивнула учителю и ушла, не сказав ни слова.

Роуз догнала Оливию и Макса на парковке. Она воскликнула: "Итак, с тобой все в порядке, Оливия? Это чертовски страшно".

"Да, я в порядке. Немного потрясен, но я в порядке".

Макс спросил: «Этот дом внутри такой же жуткий, как и снаружи?»

Оливия вздрогнула и прохрипела: "О, ты понятия не имеешь. Я толком не осмотрелась, но того, что я увидела, было более чем достаточно. Там тоже очень плохо пахнет. Как плесень и гниющее мясо. Это было чертовски ужасно".

Роуз сказала лукавым тоном: «Может быть, нам стоит придумать идею».

Оливия покачала головой и ответила: "Нет. Не эта девчонка".

Ее подруга ткнула ее под ребра и завизжала: "Да ладно! Этот старый дом внутри может оказаться золотой жилой. Тебе просто нужно знать, что искать, и я это делаю".

"Это плохая идея. Это вторжение. Я имею в виду, я вошел, конечно, но у меня не было выбора. Этот волк хотел разорвать меня на части. Но если мы войдем туда без причины, это вторжение".

Они спорили взад и вперед некоторое время, пока шли. Оливия заметила, что там будет темно и потенциально опасно, и Роуз заверила ее: «На этот раз у нас будут фонарики, и ты будешь не одна».

— Вот в чем проблема, — мрачно пробормотала Оливия. «Не думаю, что я был один этим утром».

Тереза рылась в коробке со старыми детскими сувенирами. Она искала, пока не нашла плюшевого мишку, чайный сервиз и куклу. Она посмотрела на куклу и мысленно услышала детский голос: "Куклы глупые. Я оторву ей голову".

В ее воображении Терезе было четыре года, и маленький мальчик лет восьми или около того держал за шею ту же куклу. Четырехлетняя Тереза ​​плакала, а хулиган смеялся над ее слезами.

Шестилетний Джесси похлопал его по спине. Хулиган обернулся, и Джесси протянул руку, его маленькое лицо было торжественным и серьезным. Несмотря на то, что он был старше и намного крупнее, хулиганка явно не хотела участвовать в гневе своего старшего брата. Он протянул Джесси куклу, и Джесси передал ее Терезе. Когда хулиган убежал в безопасное место, Джесси вытащил из кармана конфету и тоже дал ей. Она перестала плакать и улыбнулась. Он взял ее за руку, и они пошли прочь.

Тереза сжимала куклу, и в ее глазах блестели слезы.

Джесси уехал в Эль-Пасо, никому не сказав, куда он направляется. Когда он добрался до больницы, медсестра сказала ему: "Тебе повезло, что ты пришел вовремя. На следующей неделе нас уже не будет".

Джесси покосился на нее и спросил: «Что, все выздоровели?»

Медсестра закатила глаза и рявкнула: "На самом деле как раз наоборот. Мы переезжаем в более крупное учреждение. Единственные пациенты, которые все еще здесь... ну, это более тяжелые случаи".

Они прошли через дневную комнату, и Джесси увидел, что один пациент ходит бесконечными кругами. Другой пациент сидел перед телевизором в ограничителях. Он смотрел канал о покупках и кричал, что у него на руках личинки.

Джесси указал на него и тихо спросил: «Что не так с этим парнем?»

— Мокрые мозги, — ответила она оживленным тоном. "Психоз, вызванный алкоголем. Алкоголь и наркотики подобны ростовщикам. Вы получаете что-то быстро, но вам придется вернуть это в десятикратном размере. Что ж, вот мы и здесь".

Они стояли над стариком, лежавшим на больничной койке. Его глаза были открыты, но они не были сосредоточены ни на чем конкретном. Медсестра сочувственно улыбнулась Джесси и сказала: "Я не думаю, что он сможет вам помочь. Он уже давно никому не ответил".

Джесси спросил: "Могу ли я провести с ним несколько минут наедине? Я понимаю, что это может быть пустой тратой времени, но я все равно хотел бы попробовать".

Она кивнула и сказала ему: «Я буду за своим столом, если я тебе понадоблюсь».

«Спасибо, оценил». Он сказал.

Медсестра выбежала из комнаты, оставив Джесси наедине со стариком в постели. Он наклонился над неотзывчивым мужчиной и выдохнул: "Я думаю, ты меня слышишь. Тебе нужно поговорить со мной, ты понимаешь? Мне нужно, чтобы ты поговорил".

Г-жа Пенья скользнула в телефон-автомат и набрала номер. Она с тревогой смотрела в ночь, когда на другом конце провода зазвонил телефон.

"Я очень болен. Ты можешь встретиться со мной в том же месте? Хорошо, увидимся."

Некоторое время спустя г-жа Пенья сидела на кровати в гостиничном номере. Она готовила дозу героина с помощью ложки и зажигалки. Она наполнила шприц и протянула его Джине, сидевшей на кровати рядом с ней. Джина выстрелила г-же Пенье в шею. Через несколько секунд она в экстазе растянулась на кровати. Томно улыбаясь, Джина прилегла рядом с ней.

Вернувшись в больницу, Джесси прислонился к телефону-автомату. Он оставил сообщение на автоответчике Джины: "Привет, Джина, это Джесси. Ты можешь встретиться со мной в том старом доме в лесу около 10 часов вечера? Ты знаешь его. Это всего лишь догадка, но я хочу это проверить".

Оливия собиралась выйти, рассматривая свою внешность в зеркале. Она вдруг перестала возиться со своими волосами и замерла. Она чувствовала что-то позади себя. Волосы на затылке встали дыбом. Она медленно обернулась.

Это ее маленькая собачка Генри смотрела на нее в дверях. Она вздохнула с облегчением и сказала: «Генри, клянусь, мне нужно принести тебе звонок».

Она бросила ему игрушку, но он просто стоял и смотрел на нее.

Оливия нахмурилась и сказала: «Эх, может быть, позже».

Ее отец подошел к двери и объявил: «Бонни и Клайд здесь».

Она саркастически произнесла ему «Ха-ха» и отложила кисть.

Ее отец сказал: «Итак, Макс говорит мне, что его группа довольно хороша».

Она кивнула в знак согласия и сказала: «Да, но это не твой стиль».

«Ты забыл, что я играл в гаражной группе?» В то время быть в группе было тяжело. Нам приходилось писать свои тексты на стенах наших пещер».

Оливия улыбнулась и сказала: «Это было не так давно. Прямо перед водопроводом и электричеством.»

Губы мистера Эспарсы дернулись в задумчивой ухмылке. Он сказал: «На самом деле у нас все было неплохо, но я ушел».

— На работу, да? Ответила Оливия.

«Нет, потому что группа была хорошая, но я отстой. Дорогая, почему ты всегда одеваешься в черное? Ты такая красивая.

«Я знаю человека, который раньше носил много черного. С ним все в порядке».

«Тогда мне понадобилась расческа. Оливия, ты знаешь, что твоя мать сейчас тобой так гордится. Я тоже. А теперь иди отсюда и веселись».

Он последовал за дочерью в гостиную, где за кофейным столиком сидели Роуз и Макс. Они вскочили на ноги, когда вошла Оливия, и Роуз сказала: «Боже, наконец-то! Хорошо, увидимся позже, мистер Э.

Макс повторил: «Позже», и мистер Эспарса помахал им рукой.

— Да ладно, хватит загромождать мою гостиную, — проворчал он.

Оливия помедлила у двери и сказала ему: «Прощай, папа, я люблю тебя. Увидимся через пару часов.

Господин Эспарса выглянул в окно и увидел, как они уходят. Ему не нравилось, как она гуляла по городу без присмотра, но это было частью взросления. Он налил себе бренди и сел ждать.

Мэр Ортега сидел в своем кресле и смотрел, как его дочь порхает по дому, сладко напевая про себя, переходя от занятия к занятию. На его лице было мрачное выражение. Наконец он глубоко вздохнул и схватил телефон со столика рядом с собой.

Тереза лежала на диване и смотрела в потолок, когда зазвонил телефон. Она схватила его и прохрипела: «Алло?»

«Тереза, привет. Это мэр. Я рад, что ты дома. Слушай, я думал о нашем разговоре…

Тереза села и вмешалась: «Я вышла за рамки. Мне жаль. Мне не следовало говорить такие вещи».

«Нет, ты был прав. Давайте проведем городское собрание. Как бы страстно вы ни относились к этому, людям придется прислушаться».

Она поморщилась, глядя на трубку, а затем сказала: «Я больше не могу этого делать. Извините, мне пора идти».

Она повесила трубку и снова легла на диван с красными и усталыми глазами.

Отец Делакруз передвигал коробки по церкви, когда вошла г-жа Пенья. Она сказала: «Отец, я знаю, что сейчас неподходящее время, но мне действительно нужна исповедь прямо сейчас. Типа, немедленно.

Он заметил ее потрясенное выражение лица и сказал: «Ну, я как раз готовил кое-какие вещи к распродаже, но это может подождать. Всегда пора исповедоваться. На кону твоя бессмертная душа. В конце концов, Ад ничего не ждет».

Она одарила его благодарной улыбкой, ее глаза блестели от слез.

Оливия, Роуз и Макс шли по дороге в темноте. Пытаясь отвлечься от того, куда они направляются, Оливия вдруг сказала: «Не могу дождаться следующего года. Мы с Роуз будем в Ю.Т. Мы вместе сможем найти работу и снять квартиру».

Роуз достала сигарету из портсигара и зажгла ее. Она сказала: «Оливия, я не хотела ничего говорить… но если я найду в этом доме что-нибудь стоящее серьезных денег, я не поеду в ЮТ».

Оливия пристально посмотрела на нее и спросила: «И когда ты собиралась мне это сказать?»

Макс посветил фонариком на лес и сказал: «Мы здесь».

Оливия сердито посмотрела на Роуз и сказала: «Продолжение следует».

Они осторожно вошли в дом с фонариками и фонарями. На заднем плане медленно покачивалось кресло-качалка, в котором никого не было. Или, по крайней мере, выглядело так, будто там никого не было. Ничто не может быть дальше от истины.

Макс услышал шум и повернул луч фонарика, чтобы осветить кресло. Он сразу перестал качаться.

Оливия простонала: "Здесь холодно. На улице теплее".

Роуз хихикнула: "Это настоящая сделка. Это ужасный дом".

Оливия осветила вокруг фонариком и прошептала: «Когда я ничего не видела, выглядело лучше».

Тишина была оглушительной. Роуз отложила сумочку и тут же что-то опрокинула. Оно разбилось. Оливия вскрикнула и прошипела: "Роуз! Какого черта?"

Роуз посмотрела вниз и сказала: "Это не ценно. Я уверена, что горничная это уберет".

Затем она заметила зеркало, в котором большая часть стекла выбита, и сказала: «Похоже, Винс не единственный, у кого проблемы с зеркалом… или у него?

«Ну да ладно», — ответил Макс.

«Да ладно, ничего. Этот парень не прав». Роуз выстрелила в ответ.

Позади них Оливия ахнула и сказала: «Боже мой, в этой банке зубы!»

Макс спросил: «Они люди?» и Роуз ответила: «А это действительно имеет значение?»

Оливия взяла три карты Таро и рассмотрела их при свете. На одном из них было написано «ОПАСНОСТЬ» печатными буквами. Она положила их обратно и вытерла руки о рубашку.

«Ох, черт!»

Оливия и Роуз подпрыгнули и посмотрели на Макса, который сверкнул застенчивой ухмылкой. Он сказал: «Извините. Только сейчас понял, что забыл пиво.

Роуз улыбнулась и сказала: «Это действительно хорошая идея. Тогда мы все сможем открыть холодную и сказать что-нибудь банальное, например: «Лучше этого нет».

Макс хлопнул в ладоши и сказал: «Мой приятель сегодня работает, он мне это продаст».

Оливия с беспокойством посмотрела на них обоих и сказала: «Не знаю, ребята, хорошая ли это идея. Я чувствую, что, может быть, нам не стоит расставаться прямо сейчас, понимаешь?»

Роуз хихикнула: «Мы не в фильме ужасов, Оливия. Ничего не произойдет». Она повернулась к Максу и щебетала: «Видишь, важно не что ты знаешь, а кто. Я люблю мужчину со связями.

Он направился к двери и крикнул через плечо: «Не делай ничего с Нэнси Дрю, пока я не вернусь».

После того, как он ушел, Роуз повернулась к Оливии и сказала: "Ну, даже в доме уродов должна быть ванная, и мне нужно ее найти. Типа, прямо сейчас".

Оливия огрызнулась: "Не можешь подождать, пока он вернется? Это просто... послушай, я знаю, это звучит глупо, но у меня такое же чувство, как и этим утром. Как будто здесь есть кто-то еще".

Внезапно дверь распахнулась. Обе девушки громко ахнули и обернулись лицом к злоумышленнику, но там никого не было.

«Какого черта?» — прошептала Роуз. Она направила фонарик на дверь и позвала: "Эм, здравствуйте? Кто там?"

В дверях появилась фигура, и Оливия подавила крик, когда увидела, что это Макс. Он подошел и спросил: "Извините, но у меня немного денег. У вас есть несколько долларов, которые я могу одолжить?"

Роуз проворчала: «Я что, здесь пивная девчонка?» и вытащила из сумочки пятидолларовую купюру.

Макс выхватила его из ее рук и сказала: "Круто, спасибо. Я верну тебе деньги. Увидимся через некоторое время!"

Он выскочил за дверь, и Роуз застонала: "Я не могу сдерживаться, пока этот идиот не вернется. Я пойду в туалет. Это займет всего минуту, ладно?"

Она бросилась вверх по скрипучей лестнице в поисках ванной. Оливия стряхнула пыль с ветхого старого стула и присела на некоторое время. Она пробормотала про себя: "Все в порядке. Это не фильм ужасов, и все в порядке".

Она надела наушники и нажала кнопку воспроизведения на своем Walkman. Ей нужно было расслабиться. Все будет хорошо. Затем Оливия заметила на столе песочный таймер. Она перевернула его, и песок внутри медленно начал стекать.

Г-жа Пенья перекрестилась и тихо пробормотала: «Пожалуйста, прости мои грехи, отец».

Отец Делакруз закрыл глаза и произнес: «Пусть Господь просветит тебя и поможет тебе хорошо исповедоваться».

На своей стороне исповедальни г-жа Пенья сморгнула завесу слез.

"Отец, я совершил несколько ужасных поступков. Я не знаю, с чего начать..."

Фары машины упали на проститутку, прислонившуюся к стене. Машина остановилась на обочине, и проститутка без колебаний села в нее. Она окинула водителя знойным взглядом и промурлыкала: "Давно не виделись, мистер Лоуман. Как поживаешь, сладенький?"

Джесси повернулся к ней и сказал: "Послушай, я просто хочу тебя кое о чем спросить, ладно? Мои воспоминания... они какие-то туманные. Сколько раз мы виделись?"

Она ухмыльнулась ему и сказала: «О, мы «видились» уже несколько раз. Почему?»

Он провел рукой по лицу и пробормотал: «Ну, обычно я довольно пьян».

Она слегка рассмеялась и сказала: «Ты всегда пьян, сладенький».

Она коснулась его щеки. Джесси мягко опустила ее руку и сказала: «Да, ну, я… хм, я когда-нибудь делал тебе что-нибудь плохое?»

«Плохое как плохое или плохое как хорошее?»

Он отвернулся от нее и пробормотал: "Жестокий. Я когда-нибудь был с тобой жестоким?"

Она похлопала его по ноге и промурлыкала: "Иногда это становится немного грубо, конечно, но мне это нравится. Джесси, ты никогда не причинял мне вреда. Клянусь".

Он выдохнул и прошептал: "Хорошо. Хорошо, это хорошо. Ты был с кем-нибудь из парней, которые проявляют агрессию?"

Ее улыбка исчезла, и она мрачно посмотрела на него. Она сказала: "Думаю, это часть работы. Никогда не знаешь, когда у тебя будет следующее свидание. Не всегда можно предсказать, кто может быть таким опасным. Это может быть кто угодно".

Еще одна ночь на работе. Себастьян продал сумку с мечтами старшекласснице, и она ушла с ощущением срочности. Он положил деньги в карман и улыбнулся про себя. Жизнь была хороша.

В темноте раздался выстрел, и Себастьян упал замертво на землю. Г-жа Пенья вышла из тени, пистолет свисал из ее руки. Она перекрестилась и приставила пистолет к виску.

В переулке прогремел еще один выстрел, и г-жа Пенья упала на землю.

Оливия нервно постукивала ногой, слушая свой Walkman.

В углу пианино начинает играть само по себе, издавая диссонирующий каскад нот, бегущих вверх и вниз по клавишам. Оливия не обращала внимания на это призрачное явление, напевая под готическую музыку, доносившуюся из Walkman. Пианино перестало играть, крышка клавиш закрылась, и кресло с тихим скрежетом отодвинулось назад.

Пока она продолжала топать ногой и напевать в блаженном неведении, по лестнице поднялась фигура в черном плаще и вуали.

Оливия остановила запись и обернулась. Она тихо окликнула: «Это ты, Роуз?»

Тем временем Роуз столкнулась с неприятным поворотом событий наверху; Проверяя грязную, заплесневелую ванную комнату на наличие пауков и змей, она случайно уронила фонарик в унитаз. Она прорычала: «О, Иисус Христос!»

Откуда-то из другой комнаты послышался голос: «В этом доме нет Иисуса Христа».

Сердце Роуз пропустило удар. Она пискнула: «Это ты, Оливия?»

Это определенно не было похоже на Оливию. Голос звучал так, будто принадлежал очень старой женщине.

Роуз осторожно взяла фонарик и приступила к своим делам. Потом пошел в другую комнату. Она увидела старый сундук и сразу забыла о бестелесном голосе. Она была здесь, чтобы найти сокровища, и это было хорошее место для начала поисков.

Она открыла крышку, и лицо ее осветилось выражением приятного удивления.

Спустившись вниз, Оливия начала чувствовать все большее беспокойство. Смотрю на таймер, пока заканчиваются последние песчинки. Она поднялась, чтобы взглянуть наверх, но там не было ничего, кроме теней и мрака..

Она сняла наушники и сунула плейер в сумочку. Оливия осторожно поднялась по лестнице. Там было темно, как в шахте, и пахло ужасно. Она вошла в спальню с высоко поднятым фонарем и прошипела: "Роуз! Черт побери, Розмари, ответь мне!"

Она не могла найти свою подругу наверху, и это очень беспокоило. Как Розе удалось пройти мимо нее незамеченной? Казалось, на второй этаж вела только одна лестница. Оливия вернулась на первый этаж, с гневной настойчивостью выкрикивая имя Роуз, а затем неохотно вошла в подвал. Там, внизу, было темно, как полночь, и пахло еще хуже, чем в остальном доме.

Она повернула за угол и увидела что-то, что заставило ее застыть, как статую. Она попыталась закричать, но ничего не вышло, кроме слабого визга в глубине горла. Она дико оглядывалась по сторонам в поисках места, куда можно было бы убежать. Единственным местом, куда можно было подняться, была узкая лестница. Она поднялась по лестнице и попыталась открыть люк наверху, но он не поддался. Она начала стучать по нему, рыдая и крича Роуз.

Люк резко распахнулся с визгом ржавых петель, и Оливия вылезла из подвала. Она оказалась на заднем дворе перед огромным, гниющим. старое дерево. Она осмотрелась в поисках места, куда можно было бы убежать, и заметила ворота в высоком заборе позади участка. Она вылетела через двор, как молния, и дернула калитку, но она была заперта на висячий замок и цепь. Она попыталась вскочить и перелезть через него, но не смогла перелезть через вершину.

Рядом стоял старый рабочий стол, заваленный множеством ржавых инструментов. Она подбежала к нему и начала лихорадочно искать по сторонам что-нибудь, что могло бы разорвать цепь. Она перебирала их несколько секунд, а затем с приглушенным проклятием сбила их со стола. Никто из них не справился бы с этой работой. Глядя на валявшиеся на земле инструменты, она увидела пару болторезов, наполовину заросших сорняками, и схватила их. Тяжело дыша, как собака, Оливия побежала обратно к забору и попыталась проломить замок. Она чувствовала, как что-то приближается, двигаясь с легкой уверенностью и наблюдая, как она отчаянно сражается с усиленной сталью.

Губки болторезов внезапно щелкнули вместе, и цепь соскользнула на землю. Она распахнула ворота и побежала в безопасное место. Оливия увидела Макса, идущего обратно в дом с пивом под мышкой, и закричала: «Нет! Возвращаться!"

Он пробормотал: «Что, черт возьми, произошло? Где Роуз?

Оливия ахнула: «Роуз?»

Джесси достал из шкафа старую армейскую коробку с патронами и сдул пыль с крышки. Он начал вытаскивать вещи. На дне коробки лежала копия той же фотографии, что и в медальоне Терезы. Это была фотография Джесси, Терезы и их матери.

Голос Эдди прозвучал у него в голове: «Хорошо, около двадцати лет назад жила эта женщина. Скажем так, она была танцовщицей…»

Тереза ходила по кухне, когда раздался звонок в дверь. Она открыла дверь и обнаружила женщину из ресторана, стоящую на крыльце.

Женщина сказала: «Извините, я знаю, что уже поздно, но мне нужно поговорить с вами. Вчера вечером, когда ты спрашивал о своей матери, я занервничал. Меня зовут Марта Оливо. Тогда это был Гомес. Эсмерльда и я были хорошими друзьями еще одну жизнь назад. В любом случае, после того, как твой отец ушел, твоей маме стало очень тяжело.

Пока Марта продолжала говорить, мысли Терезы вернулись на двадцать лет назад. Мысленно ее мать что-то читала. Она заплакала, когда шестилетний Джесси и четырехлетняя Тереза бежали по коридору.

Джесси уставился на нее и застенчиво спросил: «Мама, почему ты плачешь?»

Она вытерла слезы и прохрипела: «Я так рада видеть вас двоих, вот и все».

Тереза сказала: «Я люблю тебя, мамочка», а Эсмерельда ответила: «Я тоже тебя люблю, детка. Я так сильно люблю вас обоих».

Марта продолжила: «Теперь ваша мать получила от домовладельца записку с требованием оплатить просроченную арендную плату или быть выселенной. Она разговаривала по телефону, просматривая рекламные объявления. Те немногие, которые были там, она уже вычеркнула. Затем в конце она увидела еще одно, гласившее: «Требуется официантка». Она проработала в клубе несколько недель, а затем однажды в пятницу днём пришла забрать зарплату. Владелец клуба отвел ее в сторону и спросил: «Хочешь выпить?» Она сказала ему: «Нет, спасибо», поэтому он налил себе выпить и прямо сказал ей: «Ты нужна мне для шоу ослов сегодня вечером в субботу». На него приходят посмотреть большие траты, и они хотят увидеть кого-то нового. Не волнуйся, ты получишь свою долю. Больше, чем ты зарабатываешь за месяц, раздавая напитки.

«Ну, твоя мама сказала ему: «Абсолютно нет». Он гладил мёртвого плюшевого кота, которого держал на своем столе... Потом достал из ящика пистолет и сказал: «Я не спрашиваю». Затем он выглянул в окно и увидел вас, двоих детей, сидящих в машине. Он спросил твою маму: "Знаешь, как долго котятам нужна мама? Примерно двенадцать недель. Вот и все, двенадцать недель.

«Итак, твоя мать посмотрела на тебя и твоего брата, сидящих в машине, и…»

Марта замолчала. Тереза выглядела пораженной. Она пробормотала: «Нет. Боже мой, нет».

— В вечер шоу этот ублюдок так накачал твою мать наркотиками, что она ничего не помнила.

«Примерно через месяц она заметила, что беременна. Она не могла позволить себе еще одного ребенка. Она едва могла накормить тебя и твоего брата.

— Она этого не сделала? – испуганно спросила Тереза, боясь ответа.

"Нет, она сказала, что родит ребенка и заставит его работать. Тогда в этом городе для женщины было либо быть домохозяйкой, и не более того. Поскольку твоего отца не было, для нее было последнее. Поэтому она собиралась забрать вас всех отсюда и поехать куда-нибудь, где она могла найти работу и поддержать вас четверых. Тереза, у нее были действительно ужасные боли. Единственный доктор здесь не мог помочь. Он прописал несколько вещей, но ничего не помогало. Она пошла к единственному человеку, который, по ее мнению, мог помочь. помогите, отец Делакруз. Он сказал ей пойти к этой старушке в лесу. Она была своего рода природной целительницей. — сказала Марта, с любовью вспоминая свою подругу.

Марта помолчала на несколько секунд, пытаясь набраться смелости и закончить рассказ.

«И?» — пробормотала Тереза. Сжимая руки вместе, смаргивая слезы.

— Что-то пошло не так, — прошептала Марта. "Женщина отвела ее в другую комнату, и когда она вышла, у нее тут же начались схватки. Она лежала на полу под одеялом, а я держал ее за руку. Она кричала и билась в конвульсиях. Это были не просто обычные боли. Это было похоже на фильм ужасов. Я думала, что она умрет прямо здесь. Старушка начала улыбаться, когда ребенок наконец вышел. Когда мы увидели ребенка, твоя мать упала в обморок замертво, и мне пришлось бежать к двери. Старушка woman was holding the baby up in a blanket and laughing like a maniac. I swear to God. I don’t know what came out of her, but it wasn’t human. I was so scared. I thought that I was going to die in that house. I ran out of there so fast. I never told the police. I never even spoke about it. They would’ve put me away in an asylum. I still wake up screaming in the middle of the night sometimes. I’m so sorry, Theresa, I после той ночи больше никогда не видел Эсмерельду.

Тереза крепко закрыла глаза и вздохнула: "Спасибо, но мне нужно, чтобы ты ушел сейчас. Хорошо? Просто уходи".

Марта кивнула, в ее глазах блестели слезы, и ушла.

Как только она ушла, Тереза схватила ключи и направилась к своей машине. Пришло время посетить тот старый дом в лесу.

Во дворе старого дома стоял перевернутый крест. Тереза ​​смотрела на него, сжав губы от отвращения, а потом поняла, что забыла фонарик дома. Она подумала о том, каково будет в этом разрушающемся доме в темноте, и направилась обратно к машине.

«Ты не можешь обосраться», — сказала она вслух, медленно подошла к дому и открыла дверь. Внутри дом был полон мрака и теней. Она сделала несколько глубоких вдохов и вошла внутрь. Она начала осматриваться при свете луны. Она увидела алтарь Дня Мертвых с несколькими маленькими фигурками. Дьявол, осел и женщина. Она подошла ближе и увидела в своем медальоне копию той же фотографии.

Однако в этой копии Джесси и Тереза оба были отключены.

Тереза в шоке уставилась на фотографию. Она что-то услышала и, перехватив дыхание, обернулась. Из темноты, шатаясь, появилась чудовищная фигура, и она полностью застыла.

В то же время Джина дошла до задней двери и вошла в старый дом с Маглайтом в руке. Она услышала шум и тут же вытащила пистолет. Она крикнула: «Джесси, это ты?»

Она вошла в открытую комнату и увидела открытое окно. Она обернулась и увидела Терезу, стоящую в состоянии шока.

— Тереза, что ты здесь делаешь? она потребовала. "Что случилось? С тобой все в порядке?"

Тереза не ответила. Она смотрела в никуда. Джина еще раз позвала ее по имени, а затем вызвала по рации скорую помощь.

Джесси сидел напротив отца Делакруса в своем кабинете. Он спросил: «Помнишь священника, который был здесь до тебя?»

"Не совсем. Разве у него не было каких-то проблем со здоровьем, из-за которых он впал в кому?"

Джесси кивнул и сказал: "Да, я ездил к нему в Эль-Пасо. Я думал, что у него может быть какая-то информация о нашей матери. Тереза никогда не могла отпустить эту информацию".

Священник поднял бровь и спросил: «Он может говорить?»

"Да, немного. Он тебя помнил. Но нашей матери никакой помощи. Скажи, что ты знаешь о том старом доме в лесу?"

"Не так уж много. Как и все остальные. Хочешь выпить?"

Джесси покачал головой и вздохнул: "Нет, я в порядке. Думаю, вообще-то, я мог бы уйти".

Священник спросил: «Не возражаете, если я возьму один?» и Джесси покачал головой. Отец Делакруз подошел к шкафу, открыл ящик и достал бутылку. Он налил себе порцию и выпил. Затем из того же ящика, спиной к Джесси, он выхватил пистолет.

Отец Делакруз обернулся. и застрелил Джесси. Когда он проверял пульс шерифа, Эдгар прибежал посмотреть, что произошло. Отец Делакруз схватил пистолет Джесси и трижды выстрелил ему в грудь.

— Ох, какой беспорядок, — тихо сказал отец Делакруз и достал из кармана носовой платок. Он вытер пистолет Джесси и положил его рядом с Джесси. После того, как задание было выполнено, он немного развернул кресло Джесси лицом к мертвому мужчине, лежавшему на полу. Он осмотрел свою работу критическим взглядом, затем немного отрегулировал стул по своему вкусу.

Наконец он вытер свой пистолет и вложил его в руку Эдгару.

Радио Джесси на поясе ожило, и голос Джины произнес: «Джесси, входи. Это я, Джина. Джесси, входи. Джесси…»

Отец Делакруз выключил рацию и в тишине выпил еще рюмку спиртного.

Отец Делакруз находился в больнице, разговаривал с врачом и медсестрой. Тереза ​​лежала в коме на кровати рядом с ними.

Он спросил: «Как ты думаешь, когда она сможет выйти из этого?»

Врач сказал: "На самом деле невозможно сказать. Нам нужно сделать компьютерную томографию, но у нас нет оборудования. Кто-то приезжает из Сан-Антонио, но тем временем она находится в состоянии кататонического шока. Возможно, она снова и снова переживает ужас того, что произошло".

Он задумчиво кивнул и спросил: «Она слышит нас или моргает?»

Доктор серьезно посмотрел на него и сказал: «Нет, она ничего не понимает».

Священник указал на ее ограничения. «Тогда почему она носит это?»

"Если она выйдет из этого, неизвестно, что она может сделать. Попробуй причинить вред нам или себе. Я не знаю, Отец. Я видел свою долю жертв, но я никогда не видел такого страха".

Глаза Терезы были широко открыты, но они были сосредоточены на чем-то, чего не было рядом с ними в комнате. Доктор указал на ее лицо и сказал: «Похоже, она изо всех сил пытается закричать, но не может».

Раздался звуковой сигнал, и врач сказал: "Извините, отец. Мне нужно проверить другого пациента".

Врач и медсестра вышли из комнаты. Когда они ушли, священник наклонился и спросил: «Ты меня слышишь, Тереза?»

Она просто смотрела прямо перед собой. Он помахал рукой перед ее лицом и не получил ответа. Он посмотрел на дверь, а затем наклонился еще ближе к Терезе. В этот момент медсестра вернулась и удивила его.

Она сказала: "Я чуть не забыла, мне нужно ее покормить. Прости, отец, посетители не допускаются, правила больницы".

Он пожал плечами и сказал: "Правила есть правила. Каким бы я был священником, если бы нарушил правила? Пожалуйста, дайте мне знать, если я могу что-нибудь сделать".

Медсестра улыбнулась и кивнула головой. Он начал выходить. Пока медсестра готовила зонды для кормления, он снова посмотрел на Терезу. Она все еще смотрела прямо перед собой, не в силах говорить и кричала внутри.

— До свидания, Тереза, — тихо сказал он, а затем исчез в водовороте черноты.

Вечером того же дня Делакруз пришёл навестить нечестивую тварь, находившуюся в подвале. Цепи звенели во тьме. Он начал весело насвистывать, спускаясь по лестнице. Он перестал свистеть, и в тишине в тенях послышалось неясное движение.

Майя лежала на своей кровати в темноте, держа в руках фигуру мужчины с головой осла. Она посмотрела на него, и в ночи раздался душераздирающий крик.

Кредит: Джей Ривз

Инстаграм