Лето волков

Часть I

Шесть лет назад, если бы вы спросили меня о сверхъестественном, я бы сказал вам, что это было довольно занимательное шоу, которое я видел по телевизору, но все это не было и не могло быть правдой. Я знаю, что есть много скептиков, и это справедливо — ведьмы, монстры и магия в конце концов — это детские сказки, — по крайней мере, я так думал. Не так давно я причислил себя к числу неверующих. Я верил, что магия и монстры были изобретены непонимающими умами, чтобы дать упрощенные, вызванные страхом объяснения, чтобы внести понимание в вещи, которые менее образованные умы нуждались в объяснении. Теперь я знаю другое. Чтобы рассказать эту историю, потребуется время, даже терпение, поэтому я прошу вас всех отнестись ко мне с пониманием.

Я не настолько наивен, чтобы полагать, что моя история, прочитанная в каком-нибудь заброшенном уголке Интернета, превратит скептика в верующего, но это нормально. Возьмите из моей истории то, что вы хотите: предупреждение, развлечение, может быть, смех — но я надеюсь, что она холодно прокрадется в ваш разум, отрезвляющее предупреждение о том, что в следующий раз, когда вы поверите, что находитесь одни в лесу и услышите что-то, что не можете объяснить — вы сделаете паузу. Может быть, даже возьмите пистолет и надейтесь, что у вас хватит навыков или удачи, чтобы выбраться из него. Какова бы ни была причина вашего чтения, спасибо. Вы должны знать, что монстры и магия — это далеко не художественные произведения, которыми делятся у костра. Я иду слишком быстро, думаю, мне следует начать с самого начала.

Меня зовут Салем Роанок, и на тот момент я только что закончил второй год обучения в Техасском университете A&M. Я едва мог сдержать волнение, когда проверил последний вопрос своего экзамена по символической логике Phil-240 и сдал его. Я был нетерпелив, готов начать то, что обещало быть беззаботным летом. Годом ранее мои родители наконец купили хижину на берегу реки Фрио в глубине Техас-Хилл-Кантри, о которой они мечтали с момента переезда в штат. По темасским меркам это поместье было небольшим, всего десять акров, по форме напоминавшим кусок пиццы, и располагалось между участками, в десять-двадцать раз превышающими наши собственные. Тем не менее, это было отдельное королевство, убежище свободы и приключений, в котором я с нетерпением ждал возможности провести лето.

К востоку от нашей собственности находилось ранчо Конкорд, действующее скотоводческое ранчо площадью 2000 акров. Владелец, Дэвид, был пылким собеседником и пообещал взять меня, чтобы показать мне тонкости разведения крупного рогатого скота и заплатить мне за очистку земли от кедров. Имея возможность зарабатывать деньги на проживание в хижине посреди пустыни, я чувствовал, что готов. Я не пожалел времени, вынес свои немногочисленные пожитки из тесной комнаты в общежитии, проверился у руководства Корпуса, загрузил все свои вещи в свой старый «Шевроле» и уехал. Поездка прошла без происшествий. Пять часов езды по шоссе, проселочным дорогам и извилистым поворотам, и я оказался в хижине своей семьи глубоко в холмистой местности Техаса.

Хижина была именно такой, о которой вы могли подумать, услышав это слово. Он был построен из прочных бревен, с кирпичным камином и дымоходом. Крепкая металлическая крыша отражала дневную жару и защищала от дождя. У него была круглая веранда, большие окна и небольшой закрытый двор. В отличие от бревенчатых хижин поселенцев американского Запада, здесь были все роскоши современной жизни: электричество, проточная вода, кондиционер и даже Интернет — крайне медленный Интернет, но, тем не менее, он был.

Первые три недели прошли без происшествий. Каждый день я вставал с восходом солнца, заваривал кофе и прыгал в грузовик. Я остановился у ворот владения Дэвида и стал ждать, пока он встретит меня. Те из вас, кто не с Юга, не зайдут на чужую землю без приглашения. Подумайте о ранчо как о греческих городах-государствах: они очень независимы и часто очень хорошо охраняются. Даже на нашем небольшом участке в десять акров был большой сейф, до краев наполненный винтовками военного уровня, прицелами и тысячами патронов. Если вы забрели на чью-то собственность без его разрешения, в соответствии с законодательством Техаса было и разрешено застрелить вас. Таким образом, заборы, даже небольшие, высотой в четыре фута, обозначают границы между границами земельных участков, и их нельзя пересекать без осторожности.

Дэвид обычно присоединялся ко мне через пять-десять минут после моего прибытия. Мы стояли возле наших грузовиков и разговаривали, рассказывая всякую чушь о том, что было в новостях накануне. Я бы расстроил его из-за своего Форда; он отвечал на подобные комментарии о моем «Шевроле». Завершив утренний ритуал, мы неизбежно поехали вглубь ранчо, туда, где находился скот. Хотя Дэвиду принадлежало 2000 акров земли, его дом располагался на десяти акрах его участка, ближайшего к нашему, на дне большого каньона, который Фрио наверняка прорубил за сотни лет. Однако та часть его ранчо, где он содержал скот, находилась выше каньона и на другой стороне большого холма, который мы называли «Круглая вершина». Это означало, что нам придется проехать около получаса по очень каменистой дороге, через четыре запертых ворот и одну низину реки, прежде чем мы окажемся рядом со скотом или местом, где Дэвиду нужно было поработать.

Как только мы замечали стадо, он звал их войти. Мы проверяли их на предмет травм, и если они были, мы делали все возможное, чтобы их вылечить. Давид внимательно следил за общей численностью своего стада, особенно за количеством телят. Иногда по утрам мы медленно выбрасывали корм сзади, чтобы гранулы были действительно разбросаны и все коровы могли их получить. В другие дни это были соляные глыбы. Поскольку фрио пробирался через владения Дэвида так же, как и наши, коровам всегда было вдоволь воды; нам никогда не приходилось наполнять корыта водой или что-то в этом роде. Когда проверка скота заканчивалась, Дэвид шел к той части участка, над которой мы работали в тот день. Мы проводили день, вырубая кедры, чиня дыры в заборе и осматривая горизонт в поисках признаков хищников.

Техас-Хилл-Кантри является домом для множества хищников: черного медведя, койотов, рыси и горного льва. Есть также дикие свиньи, которые рвут землю и копья; оба используют свой большой клык, чтобы забодать своенравную корову, даже если они не едят мяса. Наконец, были также гремучие змеи, медноголовые, водяные мокасины и коралловые змеи, которых следует опасаться при движении по высокой траве или в реке. Каждый из нас держал в грузовике винтовку с продольно-скользящим затвором на случай, если мы увидим что-то, что ест корову, и пистолет на бедре для чего-нибудь поменьше.

В такое же утро, как и любое другое, Дэвид заметил первый признак того, что дела в нашем уголке мира неладны. Мы проверяли линию забора на северо-западной стороне его ранчо, граничащего с двумя соседними владениями. Сотня ярдов ограждения отделяла ранчо Дэвида Конкорд от ранчо Петерсона и Рука, расположенных соответственно к северо-западу и северу от его собственности. Три перегородки соединяются в одной точке, которая выглядела так, будто когда-то это были ворота, но теперь была заперта. Или… так и должно было быть. Скорее, так было каждый раз, когда я видел это до сих пор. Этим утром в заборе из колючей проволоки и прочного кедрового столба прорвалась необычная и дикая дыра. Крепкая, острая проволока отодвинулась назад, как будто что-то пробилось сквозь нее, оставив за собой пучки длинных соломенных волос.

«Похоже на большого койота», — сказал Дэвид, высвобождая прядь волос и поднося ее к носу. "Однако пахнет неправильно. Ничего общего с койотом". Он позволил пучку унести ветерок, принюхиваясь к воздуху.

Я изучал землю вокруг дыры в заборе, надеясь, что недавний дождь мог сделать обычно твердую землю мягкой, и что бы ни прошло через нее, это могло оставить какие-либо дополнительные доказательства. Прошло совсем немного времени, прежде чем я нашел большой… отпечаток… или, я думаю… это лучший способ его описать. Не похож ни на один отпечаток, который я когда-либо видел. Он был длинный и узкий, как человеческая ступня, но там, где должны были бы проявляться пальцы… в земле были глубокие раны, словно когти жестоко прорезали и грязь, и корни. Я расширил свои поиски и вскоре обнаружил два меньших, но почти идентичных отпечатка. Все они имели одинаковые характеристики: длинные, узкие и заканчивались пятью глубокими следами когтей. Я изучил землю и определил направление, в котором, казалось, двигалось трио разных отпечатков.

Я позвал Дэвида, и он посмотрел. Его голубые глаза медленно изучали его; во время работы он пожевал губу. Наконец он встал, хлопнув себя по обширному животу и посмотрев туда, куда, похоже, вели следы. «Ничего подобного я никогда не видел», — заключил он своим медленным голосом.

Я кивнул и встал, нажимая на кобуру, в которой держал мой пистолет FNS-9, на середине бедра. В жаркий летний день по моей спине пробежал внезапный поток прохладного воздуха. «Я тоже нет, Дэйв», — предложил я в ответ.

Дэйв снял шляпу и смахнул пот с лысой головы. "Вы начнете чинить забор, а я вернусь к своему грузовику и позвоню. Если вы будете работать достаточно быстро, когда я вернусь, в нем будет пиво для вас", - сказал он так медленно, что мне захотелось закончить за него предложения.

Я кивнул в ответ и снял с плеча походный рюкзак. Я всегда держал там запасную проволоку для ремонта самолетов из нержавеющей стали и проволоку для связывания, а также прочный набор перчаток и кусачки. Любой достойный владелец ранчо скажет вам, как важно иметь такие вещи под рукой. Всегда существовали задачи, которые эти инструменты могли исправить и которые необходимо было выполнить. Имея в руках необходимые инструменты, я положил рюкзак и приступил к работе.

Около часа я работал в относительной тишине… тишине. Через три недели я привык к этой земле. Я мог бы сказать вам разницу между ястребом и каменной ласточкой по их крику. По тому, как хрустнула ветка или покачнулась ветка, я мог бы сказать вам, заставило ли это животное сделать это, и даже что это было… но… теперь… было тихо. Природа не должна была быть такой… когда это было… это означало, что экосистема не была готова… даже боялась… присутствовала.

Я работал быстро, починил забор и заделал дыру. Каждый раз, когда для работы требовались обе руки, я чувствовал небольшой приступ паники. И только после того, как в третий или четвертый раз мне пришлось держать два куска проволоки близко друг к другу и пропускать через них другой кусок проволоки, я понял, что моя рука почти рефлекторно отклонилась к обнадеживающему захвату 9-миллиметрового провода сбоку от меня.

Чего ты так боишься? Я задавался вопросом, оглядываясь вокруг. В лесу было тихо. Вам нечего бояться. Я сказал себе и, просто чтобы доказать, что я не киска, прыгающая в тенях, я заставил себя завершить свой проект, не прикасаясь к рукоятке пистолета. Закончив работу, я поспешно собрал свое снаряжение и огляделся. Дэйва по-прежнему нигде не было.

Мне хотелось бы сказать, что это был первый раз, когда он выкинул что-то подобное, сказав мне, что собирается скоро вернуться, и пообещав мне прохладительный напиток, но затем исчез. Это не так. Я вздохнул и взвалил на плечо свой рюкзак. Солнце уже привычно висело высоко над Раунд-Топом, и это подсказало мне, что уже близок полдень. На горизонте появилась темная линия, тяжелая черная завеса медленно натягивалась на землю. Я знал, что это значит. Грозы.

Техасские грозы, как известно, ужасны. Они наступают быстро и яростно, обрушивая на землю ведра дождя в сопровождении раскалывающих небо молний и оглушительных раскатов грома. Я глубоко вдохнул воздух; Я еще не почувствовал запаха влаги. У меня будет достаточно времени, чтобы вернуться туда, где я оставил свой «Шевроле», и, надеюсь, успеть приехать до того, как разразится буря. Не о чем было беспокоиться. Интеллектуально я это понимал, но что-то сводило меня с ума, висело в глубине моего сознания, как угроза со стороны ругающегося родителя. Я не мог избавиться от ощущения, что мне здесь не рады и что где-то среди высокой травы и качающихся деревьев, возможно, даже с одного из многочисленных высоких откосов, окружающих эту землю, за мной пристально, придирчиво и жадно наблюдают. Это было мучительно, холод пронзал до костей. Тот страх, который вы знали на примитивном уровне, был правильным. Это нечто, имевшее в отношении меня злые намерения, находилось за пределами моего поля зрения, изучая меня и ожидая, когда я оступлюсь.

Эта мысль в глубине моего сознания ускорила мой шаг. Я проследил за забором в сторону от того места, где я работал, на юг, туда, где, как я знал, были припаркованы грузовики. На ходу я держал пистолет наготове, палец наготове, но надежно прижимался к спусковой скобе. Ощущение оружия в руке немного успокоило мои нервы, но недостаточно, чтобы полностью избавиться от беспокойства в глубине моего сознания. После долгих пятнадцати минут похода я очистил лесную местность и оказался на известной грунтовой тропе. Я автоматически изучил землю и быстро определил характерные следы ботинок Дэйва. Один комплект вел обратно по той же дороге, по которой я пришел, а другой — туда, где были припаркованы грузовики. Я вздохнул. Он даже не пытался вернуться. Через полчаса ходьбы я обнаружил его стоящим на задней двери, с зажатым в руке ледяным кубиком Keystone Ice, а кузов грузовика украшали несколько раздавленных банок.

«Салем!» - сказал он радостно. — Почему ты так долго, мой мальчик? Он полез в холодильник рядом с собой, вытащил банку пива и бросил ее мне. Я поймал его, трижды постучал по крышке и ударил кулаком по верху. Было освежающе холодно, но я не позволил себе напиться так глубоко, как хотелось бы.

«Я думал, ты вернешься ко мне и поможешь мне с ремонтом», — сказал я, делая еще один глоток, чтобы мой комментарий показался случайным. Я был зол, но формально он был моим работодателем, и скудная сумма, которую он платил мне за день работы, позволяла мне есть на столе. Я не хотел его злить.

Дэйв засмеялся, еще раз медленно ударив себя по животу. «О, это был план, когда я уходил», — начал он, кивая в знак согласия с самим собой. "Если быть честным", - начал он, прежде чем резко остановиться и оглянуться назад, в сторону леса, из которого я только что вышел, - "всю дорогу обратно я не мог избавиться от ощущения, что вторгаюсь на свою собственную землю! Вы можете в это поверить?" Он медленно рассмеялся и сделал очень большой глоток. Он вытер рот и раздавил теперь уже пустую банку. "В любом случае, у меня сдали нервы. Я решил переждать это здесь с холодным напитком". Его взгляд остановился на множестве банок, разбросанных по кузову его грузовика. «Хорошо, несколько холодных напитков». Он пожал плечами.

Я подавил любое чувство нервозности, которое я чувствовал, вместо этого решил продолжить свое любопытство. — Ты сделал тот звонок, о котором упомянул?

Дэйв кивнул. — Я это сделал, — медленно сказал он. У Дэйва была склонность говорить в темпе, который ленивый счел бы медленным. Чего нельзя было сказать о его темпах употребления спиртного. Он выудил из холодильника еще одно пиво, кивая во время работы. Когда он наконец достал еще один напиток и открыл крышку, он заговорил. «Позвонил моему другу, работающему на факультете зоотехники Техасского университета A&M». Он на секунду рассмеялся и поднял руки. — Ты знаешь, какие ты, Эджи. Он снова засмеялся, сделал глоток и, наконец, дал ответ, который я хотел – если бы вы могли считать слово каждые десять секунд «темпом пахоты». "Относитесь к этому с недоверием, но он понятия не имел, какое животное может оставить такой след. Сказал мне, что будет исследовать мигрирующих хищников с севера и посмотреть, выйдет ли кто-нибудь из них или выйдет ли оттуда".

Тогда ответ меня вполне устраивал, поэтому я не стал на него давить. В двадцать лет, уже не в лесу, я был рад насладиться холодным пивом после «долгого» дня. Я предпочитал сосредоточиться на том, чтобы выпить достаточно быстро, чтобы выпить второе пиво до того, как закончатся запасы, чем на чем-либо еще. С таким мышлением мне не потребовалось много времени, чтобы полностью забыть о жутком ощущении в лесу.

Прошло еще несколько недель, прежде чем мы с Дэйвом заметили что-нибудь еще. На этот раз это было не так очевидно, как дыра в заборе. Это было что-то, что создавалось с течением времени, что-то, что повлияло не только на нас, но и на остальную часть свободного фермерского сообщества, составлявшего маленький городок, который мы называли домом. В течение следующих нескольких недель мы с Дэйвом заметили внезапное уменьшение количества следов койота. Вскоре помета черного медведя больше не было, и горных львов больше не видели. Поначалу это было благом: на одну вещь меньше беспокойства для владельца ранчо. Это невежество было блаженством, но недолговечным. Вскоре начали поступать звонки от владельцев ранчо – популяция оленей у них упала практически до нуля. Свиньи и дротики слишком скоро стали редкостью.

Меня об этом не предупреждали. Редко можно было увидеть этих животных в жаркий день, поэтому я мало об этом задумывался. И только после особенно тяжелого дня Дэйв пригласил к себе домой на ужин, и мне позвонили, и я впервые почувствовал, что что-то не так. Телефон зазвонил, пока мы сидели за большим дубовым кухонным столом и ели. Он извинился и снял с подставки стационарный телефон. Дэйв мало что сказал, не говоря ни слова о подтверждении, когда это необходимо. Он наклонил голову так, что, как я понял, это означало, что ему пришла в голову идея. «Вот будет лучше всего. Восемь», — сказал он своим длинным, медленным протяжным голосом. Наконец он поблагодарил звонившего и вернулся к столу.

«Салем», — начал он, прежде чем взять со стола свое заплаканное пиво и осушить его. «Сегодня утром на ранчо Петерсона на другой стороне Раунд-Топ потерялось три теленка».

Я особо не отреагировал. «Хищники?» — спросил я, протыкая вилкой кусок оленины и поднимая его с тарелки.

Дэйв покачал головой, его круглое лицо блестело на свету. «Они не видели ни одного хищника или каких-либо признаков такового за столько времени, сколько мы».

— Хорошо… — предложил я, и мой голос был в равной степени пропитан любопытством и неуверенностью. «Но то, что вы их не видите, не означает, что их там нет». Я сказал так деликатно, как только мог.

«Он обнаружил, что телята разорваны на части, из них выедены сердца и другие жизненно важные органы». Дэйв ответил.

У меня не было реального ответа, который я мог бы ему предложить. Я никогда не слышал ни о чем подобном. Корова или теленок то и дело терялись от хищника, но трое за одну ночь? Пума могла убить одного, но утащила бы его в свое логово, чтобы съесть целиком. Медведь, насколько мне известно, никогда не убивал корову. Я предполагал, что волки возможны, но, как начинающий владелец ранчо, я не хотел предлагать теорию и подвергаться насмешкам. «Что мистер Петерсон хочет с этим делать?» Я спросил.

Дэйв откинулся на спинку стула и посмотрел в большие эркеры перед своим домом. Свет на крыльце открывал небольшой освещенный вид на его крыльцо, но не на каньон за ним. «Все владельцы ранчо в этом районе соберутся утром, чтобы решить, что делать».

У меня были еще вопросы, но Дэйв настоял, что до утра обсуждать больше нечего. Мы закончили трапезу в относительной тишине, и когда я повернулась, чтобы уйти, Дэйв остановил меня. — Подожди, Салем, — сказал он. Я застыл в дверях, уже стоя одной ногой на крыльце. "Возьмите с собой винтовку и охотничий рюкзак. Заряжайте ее для походов, а не для работы".

Я кивнул. Дэйв пожелал мне удачи, и я вышел в ночь. Короткая поездка от его дома до моего внезапно показалась мне гораздо более нервной, чем я когда-либо помнил. Несмотря на все мои усилия, я не мог удержать свое воображение от блуждания. Что могло так быстро убить трех телят? По опыту я знал, что если здесь что-то умирало, то это вычищали за три дня. Обнаружение телят в том виде, в каком они были – окровавленных, с отсутствующими некоторыми органами, но в целом не съеденными – показало мне, что убийства произошли совсем недавно, этим утром. Что могло быть так быстро, чтобы получить три?

Пока я ехал, я все время чувствовал, что в любой момент в освещенном свете моей фары может вспыхнуть что-то большое, злобное и мощное. Вернувшись домой, я выбежал из крытого павильона через двор в дом, запер дверь и запер ее за собой наглухо. Той ночью я спал с пистолетом рядом с кроватью.

На следующее утро я встал раньше обычного и приготовил рюкзак. Я вытащил свой замаскированный рюкзак, освободил его от проволоки и инструментов, которые хранил для работы, и начал готовить его к походу. В Сообществе специальных операций США есть поговорка: «Свет прав». Идея заключается в том, что вы берете то, что вам нужно, но не настолько, чтобы вес вашего снаряжения замедлял вас или заставлял сжигать драгоценную энергию в избытке. Эта фраза крутилась у меня в голове, пока я выбирал то, что мне нужно. Вода была абсолютной необходимостью. Здесь жарко, и обезвоживание было столь же смертоносным, как и любая пума. Я наполнил увлажняющий пузырь до краев водой и поставил его на место. Обеспечив источник воды, я добавил несколько энергетических батончиков на случай, если проголодаюсь, и привязал кукри — большой непальский боевой нож, которым я разрезал кусты, — к внешней стороне рюкзака. Наконец, я добавил коробку с патронами .270 для любимой винтовки Уэзерби, компас и дальномер. Собрав сумку, я оделся: брюки 5.11, футболка и пара новых походных ботинок для балансировки. Как обычно, я носил ФНС на левом бедре, а два запасных магазина держал на поясе.

Сегодня утром, подходя к воротам владения Дэйва, я обнаружил, что он уже там и ждет. Он сидел в кузове своего грузовика в шезлонге с невзрачным охотничьим ружьем на коленях. «Доброе утро, Дэйв», — предложил я, выйдя из грузовика.

Дэйв не ответил на мое приветствие, его глаза не отрывались от горизонта. Они носились вокруг, как человек, уверенный, что за каждым дуновением ветра скрывается что-то зловещее. Поскольку я был полноват и обычно пучеглаз, зрелище показалось мне почти комичным. «Припаркуйте грузовик возле дома, возьмите винтовку и рюкзак и садитесь в него», — приказал он. Смущенный, но любопытный, я без вопросов сделал то, что он просил.

Едва я подъехал к грузовику Дэйва со своим снаряжением, как он перекинул оружие через плечо и спустился вниз. Дэйв двигался со скоростью, которая для любого другого была бы небрежной, но для него он был поспешным. Я сразу понял, что что-то произошло.

«Подпрыгни в спину». Он остановился, его голубые глаза метнулись туда, где моя винтовка висела у меня на плече. — Оно загрузилось? — спросил он, двигаясь быстрее обычного к водительской двери. Я кивнул.

«Он вмещает пять патронов, но у меня нет одного патрона», — ответил я, поднявшись и перевалившись через борт.

"Застрелите патрон. Держите глаза открытыми, если увидите что-нибудь... стреляйте. Мы едем к дому Петерсона", - сказал он, подходя и садясь в свой грузовик.

Моё лицо исказилось в замешательстве. «Подожди, я думал, все нас здесь встречают?»

Дэйв не ответил. Он просто завел грузовик и включил передачу. Я сделал, как он просил, сдвинув затвор назад, чтобы он поймал блестящую пулю, и снова толкнул его вперед. Я поставил предохранитель и обернул ремень оружия вокруг руки, держа ремень и металлическую защиту, закрывавшую заднее окно, в одной руке. Свет рассвета скользил, как акварель, скатываясь по стенам каньона, вдыхая жизнь в наш маленький уголок мира. Я держал голову неподвижно, время от времени вглядываясь в длинный прицел различной мощности, прикрепленный к верхней части зеленого корпуса моей винтовки. Я не видел и не слышал ничего, что указывало бы на то, что что-то не так. Это было еще одно летнее утро в глубинке Техас-Хилл-Кантри.

Мы дважды пересекли реку, нашли почти заросшую тропу и свернули налево. Деревья по обе стороны дороги вытянули свои ветви, как руки; их листья проносились мимо меня, как пальцы, цепляясь за мой рюкзак и одежду. Из-за этого мне было слишком сложно удерживать винтовку, и через некоторое время я положил ее, высвободив пистолет, и в непосредственной близости от нее было гораздо полезнее. Еще двадцать минут прошли без происшествий. Мое постоянное состояние готовности заставляло меня чувствовать себя глупо. Дэйв издевался надо мной? Я начал задаваться вопросом.

Когда ворота ранчо Петерсонов показались из-за еще одного заросшего деревьями угла, я сунул свой пистолет в кобуру. Во дворе стояло не менее дюжины грузовиков, каждый из которых был припаркован так, что как будто соревновались в том, кто сможет подобраться ближе к дому. Дэйв, словно следуя этому невысказанному указанию, пронес большой Ford F-250 через море металла и сумел припарковаться всего в десяти футах от двери. Дэйв вышел и бросил взгляд в мою сторону. «Почему твоя винтовка не наготове?» — спросил он напряженным голосом. Его слова прозвучали быстро и в панике.

Я сунул пистолет в кобуру и взял винтовку с кровати. Растерянно, возможно, по привычке, даже с презрением, втыкая резиновый приклад мне в плечо. Дэйв слегка расслабился при виде оружия наготове и махнул мне рукой. "Пойдем." Он повернулся и поспешил в дом, в три, а то и в четыре раза быстрее, чем я когда-либо видел, чтобы он двигался.

Я выпрыгнул из грузовика и последовал за ним к большому крыльцу под тяжелым деревянным навесом. Большие сады по обе стороны крыльца грозили полностью скрыть его края. Когда я приблизился, меня окутал поток запахов, почти заставивший меня чихнуть. Моя голова дернулась в сторону, и я заметил одного мужчину, прислонившегося к каменной стене дома. В руке он держал винтовку, костяшки пальцев у него побелели, а глаза не отрывались от горизонта. По привычке я посмотрел в другую сторону и увидел еще одного вооруженного охранника, нажимавшего на предохранитель своего оружия. Зрелище показалось мне странным. Зачем скотоводу понадобилась вооруженная охрана у его двери?

Дэйв сразу узнал обоих охранников и поприветствовал каждого по имени. Один из мужчин кивнул в ответ и открыл дверь, чтобы мы с Дэйвом могли пройти. Когда мы вошли в дом Петерсонов, внезапно включился кондиционер, целуя капельки пота, которые, как я не подозревал, сморщили мою высохшую на солнце кожу. Я осмотрел комнату. Он был оформлен так же, как и дом Дэйва. Чучела животных украшали стены, ведущие к большому каменному камину, где на тяжелой деревянной каминной полке сидел пума. Перед камином стоял большой дубовый стол, а по бокам стояли две длинные скамейки. Скамейки были забиты мужчинами, одетыми примерно одинаково: поношенные шляпы, фланелевые рубашки и рваные и потертые джинсы. Они размахивали огнестрельным оружием так, что это сразу же привело меня в бешенство, как люди, которые делали это, не задумываясь, действуя под влиянием страха и инстинктов. Они не обратили на нас внимания, когда мы вошли, уже втянутые в спор, крича друг на друга поверх большой карты на столе.

Дэйв нашел свободное место на скамейке и сел, даже не взглянув на меня. Я осмотрел расположение сидений. Для моих широких плеч не было достаточно места, поэтому я молча решил встать, выбрав место, где вес моего рюкзака и винтовки будет нейтрализован, когда я прислонюсь к стене. Крупный мужчина во главе стола стукнул мясистым кулаком и оглядел комнату. Тишина наступила сразу.

«Вы все знаете, почему каждый землевладелец в каньоне находится здесь». Мистер Петерсон оглядел комнату. "Ну, почти все. Я вижу, что старой летучей мыши Руки нет рядом", - сказал он, его голос был пропитан пронзительным звуком, который, как я хорошо знал, исходил из жизни в Техас-Хилл-Кантри. Шутка внезапно разразилась смехом, но я не понял. Петерсон улыбнулся и продолжил. "Вчера я потерял три головы скота, Шоу потерял столько же за последние три дня. Ранчо Бреннона пострадало последним, сегодня утром он потерял пять голов". Раздался грохот неуверенности и страха, когда люди заерзали и обменялись нервными взглядами. "Там какой-то хищник убивает наш скот. В интересах каждого присутствующего владельца ранчо мы выследим этого зверя и закопаем в него пулю".

От всех присутствующих послышался ропот согласия.

«Итак, — начал Петерсон, явно наслаждаясь вниманием, — нам следует отправиться в путь и выследить эту тварь». Присутствующие мужчины снова единогласно согласились. Однако почти незаметно послышался резкий смех. Казалось, только Петерсон услышал это, его глаза устремились в сторону источника звука. Спустя несколько мгновений из темного коридора вышла высокая женщина. Она была приятной мускулистой блондинкой с темно-карими глазами. Женщина двигалась со спортивной грацией, на правом бедре был закреплен классический длинный жеребенок 45-го калибра. Она остановилась возле стола, скрестив длинные, подтянутые руки и скептически взглянув на мужчину во главе стола.

«Папа, если ты сделаешь это, то рискуешь получить пулю в себя или в одного из этих джентльменов», — сказала она, и в ее голосе прозвучал тот же южный оттенок, что и у мистера Петерсона. «Многие из вас, рыскающих по лесу… кто-нибудь наступит на ветку и за свои хлопоты получит выстрел калибра 30-30 калибра».

Мистер Петерсон нахмурился. "Что ты хочешь, чтобы я сделал, Саманта? Я не могу себе этого позволить..." Он остановился, указывая на присутствующих мужчин. «…никто из этих владельцев ранчо, если на то пошло… не может себе позволить, чтобы наши средства к существованию были уничтожены и оставлены гнить, как то, что мы обнаружили в последние несколько дней».

Саманта оглядела комнату, ее взгляд лишь слегка задержался на мне. Я почувствовал прилив крови к лицу и внезапный дискомфорт. Я никогда не привык к вниманию со стороны красивых женщин. Я неуверенно пошевелился, поправляя винтовку, которая в ожидании ждала у меня за спиной.

«Понятно, но один или два человека здесь, которых я знаю по собственному опыту, могли бы выстрелить с четырехсот ярдов по движущейся мишени», — начала Саманта, осматривая комнату глазами.

«Ну, а зачем кому-то стрелять с такого расстояния?» — спросил незнакомый мне владелец ранчо в дальнем конце стола.

"Что бы ни убивало наш скот, оно быстрое, мистер Убуртен. В зависимости от того, где произошли убийства, за одно утро оно преодолевает от десяти до двадцати миль. Животное такое быстрое, и вы вряд ли когда-нибудь подойдете близко", - ответила она. «Означает, что когда мы его найдем, нам придется стрелять с очень большого расстояния».

Мистер Убуртен кивнул, но не столько от поражения, сколько от хладнокровного осознания того, что логика Саманты верна.

"Только один из вас способен выследить эту тварь пешком. Я не могу говорить о его способностях к охоте, но он определенно выглядит соответствующе. Остальные мешают", - сказала Саманта, поднимая сиденье из-за меньшего стола на кухне и занимая свое место рядом с отцом.

Один из мужчин за столом засмеялся. На нем была выцветшая ковбойская шляпа, выгоревшая на солнце синяя фланелевая рубашка, слишком тугая на животе, и дырявые джинсы. «Здесь я могу не отставать от любого мужчины».

Настала очередь Саманты смеяться. Она подняла бровь и прояснила свои сомнения, наклонив голову. "Если бы мы использовали грузовики или что-то еще, что требовало бы от вас езды и приложения небольшого количества энергии, я уверен, что вы могли бы. Но грузовики громкие; вы можете услышать их отчетливо в любом каньоне. Если вы хотите спуститься на что-то достаточно быстро, чтобы убить чертовски десяток коров, разбросанных на тысячах акров, вам нужна скрытность".

Никто не предложил опровержения. Они знали, что немногие из них были достаточно пригодны для плана, изложенного Самантой; даже я мог это видеть. На какое-то время воцарилось молчание. Внезапно Дэйв поднял руку. «Я бы хотел поговорить, если вы не против, джентльмены», — начал Дэйв. Он снял с головы шляпу с надписью «Лодки рейнджеров» и положил ее на стол перед собой. «Вы все знаете моего помощника по ранчо Салема». Он замолчал, иначе мог бы остановиться, чтобы дышать. Он говорил так медленно, что трудно было сказать. «Чего вы, возможно, не знаете, так это того, что его отец — действующий снайпер, и он научил Салема всему, что знает».

Мое сердце упало. Мой отец сказал ему это по секрету. "Я видел, как Салем сбросил бегущего койота с пятисот ярдов. Если среди нас есть кто-то, кто сможет сбить эту штуку, Салем - наш человек". Дэйв повернулся ко мне и оценивающе посмотрел на меня. «Я думаю, он достаточно молод и сообразителен, чтобы совершить путешествие, намеченное мисс Петерсон».

Все взгляды в комнате обратились на меня. Я не был к этому готов. Да, мой отец был отличным стрелком, по профессии снайпер, и да, я умел стрелять. Это не означало, что я знал, как отслеживать или скрывать свои перемещения, как он, и это не означало, что я мог рассчитывать дальность, как это делал мой отец. Ну, не так хорошо, как мог бы. Я был хорош, конечно, лучше, чем большинство, но Дэйв выставлял мне счет, который, как я боялся, никогда не сможет полностью окупить.

На какое-то мгновение мое воображение взяло верх. Меня попросят сделать геркулесов удар, чтобы доказать свое мастерство? Я задавался вопросом, глядя через плечо на гребень стены каньона наверху. Я выгнала эту мысль из головы, повернулась к столу и сглотнула. Все взгляды по-прежнему были прикованы ко мне; они все ждали моего ответа.

«Я никогда не слышал ни о чем таком быстром, как то, что вы описываете», — медленно сказал я. «Глупо» могло бы быть даже более подходящим прилагательным. «Я могу поражать предметы с большого расстояния», — продолжил я, сразу поняв, что это звучит не менее идиотски. "Я не следопыт. Я могу идентифицировать следы большинства животных, но проследить за чем-то в этой стране? Через реки, по скалистым откосам или даже за животным, которое умеет скрывать свои движения? Нет. Мне нужен кто-то, кто знает местность лучше, кто знает наизусть характер животных здесь, кто мог бы поставить меня в такое положение, из которого я мог бы сделать четкий выстрел".

Внезапно раздался взрыв звука, когда каждый присутствующий мужчина боролся за то, чтобы его голос был услышан, каждый настаивал, что знает эту землю лучше всех и справится с задачей выследить зверя для меня. Я почти яростно отпрянул от внезапного натиска шума, но гордо умудрялся оставаться внешне бесстрастным. Петерсон призвал к тишине, но голос Дэйва победил на сцене. «Я знаю только одного следопыта, достаточно умелого, чтобы делать то, что просит моя рука». Воцарилось тяжелое молчание, пока все ждали, пока Дэйв назовет имя моего партнера в этом начинании. Старый владелец ранчо повернулся и встретился взглядом с Самантой. «Мисс Петерсон, я видел, как вы выслеживаете свинью лучше, чем может учуять моя собака. Я знаю всех присутствующих здесь мужчин, а также их хватку следопыта, и могу с уверенностью сказать, что вам нет равных».

К моему удивлению, никто не удосужился возразить. Мистер Петерсон повернулся к дочери и одарил ее долгим оценивающим взглядом. — Саманта, ты сможешь это сделать?

Саманта глубоко вздохнула, ее карие глаза остановились на мне. "Я могу найти, что бы это ни было, конечно. Если оно оставит следы, я смогу проследить за ним... но сможет ли он убить его? Это ужасно большой риск - оставить успех работы в руках постороннего".

Дэйв резко вздохнул и погрозил пальцем. "Он из хорошей семьи. Возможно, он не вырос в этом каньоне, но его родители военные. Он трудолюбивый, и, как я уже говорил, я могу ручаться за его стрелковые способности".

Я почувствовал внезапный порыв сделать что-то впечатляющее, но подавил его. И это хорошо, потому что я чувствовал, как все сверлят меня своими глазами. Тишина наступила настолько, что мне стало ясно, что мне нужно сказать что-то еще раз, но я не мог предложить ничего по-настоящему умного. — Если мисс Петерсон сможет подобрать меня на расстояние шестисот ярдов от этой штуки, я прострелю ей глаз, — предложил я, изо всех сил стараясь скрыть свой страх.

По столу пробежала волна напряжения, олицетворяемая нервными движениями, которые делал каждый владелец ранчо, прежде чем снова повернуться к Петерсону. Здоровяк нахмурился и покачал головой из стороны в сторону. "Хорошо, нам нельзя терять времени. Сэм и мистер Салем отправятся к последней добыче на ранчо Бреннона и отследят ее оттуда". Он остановился и повернулся к дочери.

"Возьмите рацию. За час до наступления сумерек мне нужна ваша текущая позиция, и мы пошлем кого-нибудь за вами обоими. Никому не нужно выходить из дома после наступления темноты, чтобы не было того, что находится на свободе". Мистер Петерсон повернулся к столу. "Что касается остальных из нас, нам всем следует подумать о том, чтобы переместить наших слушателей на то пастбище, которое является наиболее безопасным. Если мы объединим рабочую силу, мы сможем завершить это к концу дня, чтобы минимизировать наши потери до того, как эта штука будет разрушена. Мы запишем цифры и выберем из шляпы, кто пойдет первым, чтобы сохранить справедливость".

На этом неформальный совет владельцев ранчо завершился. Послышался грохот скамеек, царапавших пол, мужчины встали, и начался разговор. Я не удосужился отойти от того места, где стоял у стены. Я чувствовал, как мои внутренности скручиваются в нервном предвкушении. Мои навыки будут подвергнуты испытанию, как и слово Дэйва. Если я его подведу… его участию в этих неформальных встречах придет конец. Словно прочитав мои мысли, он встал и прошел от стола к тому месту, где я стоял, прижавшись к стене.

«Салем, я знаю, что ты можешь сделать этот выстрел», — просто сказал он, его голос был немного быстрее, чем обычно.

Я кивнул в ответ. Я мог сказать, что он тоже нервничал, и не хотел, чтобы мои страхи проявились.

Дэйв улыбнулся, почти с облегчением. "Что ж, если я получу здесь хорошую ничью, а вы получите шанс, нам не о чем беспокоиться. Стадо будет в порядке, и мне не придется беспокоиться об упущенной выгоде". Он подарил мне тонкогубую улыбку.

Я улыбнулась ему в ответ, мой взгляд скользнул мимо тяжеловесного владельца ранчо в дальнюю часть комнаты, где стояли мой следопыт и проводник. Ее взгляд встретился с моим, и я чуть не сглотнул от напряжения. Она все еще смотрела на меня тем же пристальным взглядом. Я кивнул ей и снова сосредоточился на Дэйве. — Я могу это сделать, — просто сказал я.

Дэйв хлопнул меня по плечу и указал на владельца ранчо, стоявшего недалеко от нас. — Это Бреннон. Я проследил за его пальцем и нашел невысокого, коренастого мужчину, на голову ниже меня, с широкими плечами и густой густой бородой. "Он отвезет вас обоих на свою территорию. Будьте вежливы, делайте, как он говорит, пока вы находитесь в грузовике, и следуйте всем правилам, которые он устанавливает для своей земли", - посоветовал Дэйв.

Я кивнул и поблагодарил его. Мы пожали друг другу руки, а затем я прервал свое дежурство, как желтофиоль, и направился через шумную комнату к тому месту, где стоял Бреннон. Его глаза метнулись на меня, как кнут, как будто за одно мое приближение можно было бить и наказывать. Я знал этот взгляд. Это был тот же взгляд, что и Саманта, взгляд инсайдера, смотрящего на кого-то, кого они считали чужаком, посторонним. — Мистер Бреннон, — начал я, протягивая руку. "Я Салем Роанок. Я сын Майкла Роанока. Я живу рядом с ранчо Дэйва Конкорд, на ранчо Four River Crossing", - начал я.

Мистер Бреннон посмотрел на меня как на большого и довольно неприятного жука, которого он хотел раздавить. Его карие глаза сузились, усы нахмурились. Ему потребовалось мгновение, прежде чем он протянул маленькую, но грубо мозолистую руку. — Салем, Дэйв высоко отзывается о тебе, — сказал он грубым, деловым голосом.

«Я ценю, что вы позволили нам посетить вашу собственность», - начал я, поскольку Дэйв научил меня необходимой вежливости. Как я уже говорил, каждое ранчо похоже на отдельный штат. Если вы перейдете туда, не заплатив причитающегося, особенно с оружием, вас, скорее всего, похоронят в крике под безымянной могилой. «Если вы не против, сэр, я был бы рад застрелить того, кто падает ваш скот».

Бреннон знал, что это был план, и я тоже, но, как меня учили, это все равно было вежливостью. Это одна вещь о юге, которую многие люди не понимают. Мы вежливы, но ответное поведение является признаком уважения. Даже если вас считают таким же аутсайдером, как я, проявление уважения к культуре является важным шагом, чтобы не взъерошить перья… и не быть застреленным.

"Конечно, можешь. Просто постарайся не отставать от Саманты. Никто не хочет слышать, как ты плачешь в конце дня или что она сбила тебя с ног и должна была нести домой", - сказал Бреннон, преодолевая дрожь и бесцеремонно выходя из здания.

Я почти уставился на него, когда он ушел, но мне удалось сохранить самообладание и последовать за ним к двери. Мистер Бреннон подошел к большому темно-бордовому F250, почти тупо висевшему высоко над землей. Он забрался на водительское место и захлопнул за собой дверь. Через секунду двигатель запустился.

— Салем, — раздался голос из-за моего плеча. Я обернулся и увидел Саманту, стоящую с походным рюкзаком на спине и винтовкой «Винчестер» рычажного действия .30-.30, перекинутой через правое плечо. "На ранчо Конкорд вы заметили что-нибудь необычное? Странные ощущения? Странные запахи, витающие в воздухе? ​​Может быть, следы, которых вы никогда раньше не видели?" Ее взгляд был почти рентгеновским, сверлящим меня.

«Нет… Ну…» Я обдумывал ее вопрос сложнее. «Несколько недель назад мы с Дэйвом обнаружили дыру в заборе, соломенные волосы, застрявшие в колючей проволоке, и странный отпечаток на земле».

Саманта обдумала мои слова и почти выжидающе кивнула. «Длинная ступня, узкая у переносицы, но с глубокими следами когтей спереди», — сказала она так, как будто могла видеть мысленный образ, который я вспоминал.

«Да». Я ответил, недоумевая, откуда она это знает.

Она не ответила мне, просто повернулась и исчезла в доме. Через несколько минут она появилась снова и сунула мне в руки коробку с патронами. "У вас винтовка калибра .270. Используйте ее вместо того, что у вас заряжено", - сказала она.

Я открыл коробку и посмотрел на патроны. Они ничем не отличались от патронов .270, загруженных в мою винтовку, за исключением того, что их кончики были зазубрены и окрашены в фиолетовый оттенок. "Что это?"

Саманта пожала плечами. "Особые заряженные патроны, наполненные природным ядом. Так что, если вы направите его и он ускользнет, ​​он все равно умрет". Она вытащила из-за пояса патрон 30-го калибра. «Я ношу то же самое в калибре своего Винчестера», — сказала она. "Баллистика та же. Если хотите, можете посчитать".

Я знал, что это такое. Это было испытание. Если бы я проверил ее, это могло бы показать, что я ей не доверяю, но если бы я не доверял, она могла бы счесть меня слишком доверчивым или глупым. Я вытащил магазин из винтовки, оторвал затвор и поймал выброшенный из него мерцающий патрон. Я сравнил их и взвесил. «150 гран?» — спросил я, покачивая в руках один из ее специально заряженных патронов.

«Да», — ответила она.

«Этот яд испортит мое оружие?» Я бросил вызов, когда начал разряжать свои стандартные патроны.

«Нет», — предложила она в ответ. — Я буду в грузовике, когда ты будешь готов.

Я перезарядил свое оружие патронами, которые она мне дала, вернул старые патроны в рюкзак и перекинул оружие через плечо. Потом я подошел к грузовику.

«Салем, ты катаешься в постели!» Бреннон крикнул из окна, когда я приблизился к кузову грузовика. Я кивнул в ответ и забрался в кузов грузовика. Как и у Дэйва, у грузовика Бреннона было металлическое ограждение, закрывающее заднее окно, за которое можно было легко держаться. Как только я собрался с силами, держа винтовку в левой руке под углом к ​​небу, а в другой удерживая металлическую решетку, грузовик качнулся вперед. «Вы увидите что-нибудь, что выглядит так, будто оно убило моих коров… пристрелите это».

«Конечно!» Я позвонил в ответ. «Понятия не имею, как эта штука выглядит», — подумал я.

Бреннон вел машину, как преследуемый, яростно ускоряясь на прямых участках грунтовых дорог, прилегающих ко всем ранчо, и облетая повороты. Это было все, что я мог сделать, чтобы удержать винтовку и грузовик. Я задохнулся от пыли, которую отбросили колеса, и мои глаза сильно слезились. Проехав с такой скоростью и задыхаясь от белой сажи, потребовалось всего несколько минут, прежде чем я оказался беспомощен, чтобы защитить машину. Если Бреннон и заметил мой сильный непроизвольный кашель, он не дал мне никаких указаний. Спустя, как мне показалось, шесть лет (но мои часы показывали не более двадцати минут), мы достигли вершины большого холма возле тяжелых железных ворот.

«Пройдите здесь, шестьдесят ярдов по тропе слева, и вы найдете тела… то, что от них осталось», — грубо сказал он. Я услышал щелчок зажигалки, а через несколько секунд почувствовал резкий запах табака. "Радиоканал семь, когда вас нужно подобрать. Уточните свое местоположение, и если вы все еще находитесь на моей земле, убедитесь, что вы находитесь вдоль дороги. В противном случае..." Бреннон выдохнул, и я увидел, как за окном грузовика выскользнул поток дыма. «Ты, скорее всего, умрешь», — сказал он почти холодно, но более буднично.

Когда я спрыгнул с борта грузовика, я почувствовал, как холодные пальцы пробежали по моей спине. Я почти выжидающе посмотрел туда, где добрый поцелуй ветерка должен был смахнуть пот с моего лица, но обнаружил, что потерял направление. «Нервы», — подумал я про себя, перекинув винтовку через левое плечо и ожидая, пока Саманта выйдет из грузовика. Она быстро сказала Бреннону, чтобы он не отключал радио, чтобы его разум был чист, а мужество набралось. Что ж, таковы были ее чувства; это было еще грубее. Что-то гораздо более похожее на "Держи свою пьяную задницу подальше от бутылки, будь начеку и бодрствуй. Если твоя сучья задница не сможет прийти и забрать нас, то я сам тебя пристрелю".

Я сразу поймал себя на том, что восхищаюсь ею. Было ясно, что именно она управляет семьей. Я чувствовал себя гораздо спокойнее, предстоящая задача. Бреннон не дал никакого реального ответа, кроме того, что так сильно нажал на педаль газа, что шины извергали гравий и поднимали столько пыли, что, я был уверен, в этот момент навсегда забил мои легкие. Когда облако пыли рассеялось, Саманта внезапно прояснилась для меня. Ее оружие было наготове, ее палец скользил по спусковой скобе, ее карие глаза изучали землю, не обращая внимания на мое присутствие.

«Давайте приступим к работе», — сказала она и повернулась к воротам.

Мы достаточно быстро нашли останки коров именно там, где, по словам Бреннона, они должны были находиться. Их вскрыли с почти хирургической точностью, жизненно важные органы удалили таким же образом. Саманта изучала тела целую минуту. Я изо всех сил старался подражать ей, но кроме знания, что они мертвы и что их кто-то съел, у меня не было никакой новой информации, которую я мог бы почерпнуть.

«Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное раньше?» Я размышлял, глядя на тела. "Может ли это быть человек? Порезы выглядят чистыми". Я пытался. Как я уже говорил, я не эксперт, но могу отличить чистый порез от дикого.

Она оторвалась от тел и еще раз окинула меня оценивающим взглядом. «Я не вижу никаких следов шин или отпечатков ботинок, кроме наших собственных или Бреннона, так что это исключает присутствие людей», — сразу ответила она. «Ты должен был это понять», — подумал я, мысленно ругая себя. "Что касается того, что я видел что-то подобное раньше... не я лично, но моя мать однажды видела. У нее и моего отца была подобная проблема около двух десятилетий назад, вскоре после покупки участка земли у мисс Рука".

"Что это оказалось? Пума?" Я нажал.

Саманта покачала головой. "Нет. Пумы съедят большую часть животного. Они убьют его и оттащат обратно в свое логово, чтобы покормить, а не оставят вот так", - ответила она, снова глядя на землю.

Я снова мысленно отругал себя. Я знал, как горные львы питаются, и должен был прояснить это, когда задавал вопрос, хотя бы просто для того, чтобы избежать неловкости. «Теперь никакого возвращения назад не будет», — понял я, и мысленно отбросил свое смущение. "Но что тогда убило скот? Что же это оказалось?"

"Волк, большой. Специальные патроны, которые у тебя есть, сбивают его, если это снова так... при условии, что ты так хорош, как рекламировал Дэйв", - ответила она.

«Я сделаю свою часть. Вот увидите», — ответил я. Я знал, что Саманта не поступила грубо, выразив свой скептицизм. Именно так было здесь, в этой части Техаса. Пока ваши действия не подтвердили ваше слово, вы были открыты для проверки.

«Я вижу слабые следы отпечатков», — сказала Саманта почти про себя. «Нам предстоит пройти долгий путь». Она говорила таким тоном, что напомнила мне, что есть работа.

Я последовал за ней, намеренно оставаясь на несколько шагов позади и в стороне, пока она работала. Она изучала грязь перед собой, как если бы это были слова на языке, который могла прочитать только она. Она проследовала свой путь до забора, через него, а затем дальше на ранчо Бреннонов. Я следовал за ней, изо всех сил стараясь идти туда же, как и она, время от времени останавливаясь, чтобы изучить холмистые скалистые холмы и дикую местность, которая бесконечно простиралась перед нами.

Солнце, казалось, преследовало нас, пока мы пробирались через почти двести акров земли. Идти было медленно, так как местность была неровной и каменистой и лишь изредка перемежалась деревьями и растительностью. Спустя несколько часов я начал задаваться вопросом, как Бреннону удалось держать здесь скот, когда мои уши услышали медленное, но характерное течение реки.

Саманта пошла к реке и быстро нашла ее узкое перешеек, который мы могли пересечь. Мы ненадолго остановились, чтобы закатать штанины и снять ботинки. Вода была прозрачной и прохладной; его поцелуй был освежающим. Я хотел остановиться и пойти искупаться, но передумал. Будет время насладиться природой, если в лесу не скрывается кто-то, жаждущий коровы. Переправившись, мы снова надели ботинки.

«Думаю, я знаю, куда он направляется», — сказала Саманта, изучая крупный отпечаток перед собой в грязи. «Проблема в том, что это довольно далеко, но если я прав, то смогу найти хорошее место для выстрела».

«Как далеко мы говорим?» — спросил я, зашнуровывая ботинки.

"Трудно сказать наверняка. Сейчас мы находимся за пределами ранчо Бреннон на территории моей семьи. Я бы сказала, нужно покрыть не менее трехсот акров", - ответила она.

Я взглянул на часы. 5:30, сообщается. У нас оставалось еще много дневного света, так как солнце начало садиться только в 8:30. «Хорошо», — это все, что я мог сказать в ответ.

«Нам нужно двигаться быстро», — сказала она, протягивая мне руку, чтобы поднять меня на ноги. Я принял с благодарностью.

— Я сделаю все возможное, чтобы не отставать, — сказал я, криво улыбнувшись ей теперь, когда мы оказались на уровне глаз.

Саманта перешла на пробежку, за которой я неохотно последовал. Мы шли несколько часов, и мое тело уже устало, но я знал, насколько это важно. Мне удалось не отставать... вроде... Я был в десяти шагах позади нее. Затвор моей винтовки, рассчитанный на стрелка-правшу, безжалостно впился мне в левый бок. Я подавлял любые жалобы, которые мне хотелось высказать. Я здесь был аутсайдером и мне нужно было доказывать свою меткость.

Мы взбежали на один холм, а затем спустились с него, пробираясь как через лес, так и через скалы. Вскоре мои легкие горели, а ноги жаждали передышки. Я изо всех сил старался игнорировать их, решив не замедлять Саманту и не мешать ее работе. Еще через час она остановилась, и я жадно высасывал воду, пока она изучала какие-то следы. Я всегда был в хорошей форме, но пешие прогулки в жаркий день по каменистой местности действительно утомляют меня.

Что Саманте нужно было понять по изученным следам, так это то, что она осушила бутылку с водой, и мы снова отправились в путь. Еще через час мы остановились снова, еще раз – не для того, чтобы выпить, отдохнуть или огорчить меня из-за того, что, как я был уверен, было моим лучшим впечатлением от пыхтящего дизеля, – а чтобы изучить следы, которые внезапно, незаметно для меня, но ясно для ее острого глаза, стали светлее. Конечно, я ничего этого не заметил; Я ждал, что она мне скажет. Ей потребовалось три попытки, прежде чем я понял. Ее голос заглушался ударами моего собственного сердца и быстрым и почти оглушительным ревом, когда я высасывал большую часть воды, которую нес. "Здесь следы становятся светлее. Он знает, что за ним следят".

Мое сердцебиение ускорилось. Если он знает, что за ним следят, то, скорее всего, он в какой-то момент наблюдал за нами в лесу, понял я.

Она остановилась, и я проследил за ее взглядом. «Как я и подозревал, они направляются к Хранилищам».

Я хорошо знал это имя. Их знали все в каньоне, особенно владельцы трех наших ранчо. Подземелья были мертвыми землями, сплошь покрытыми камнями. В какой-то момент, задолго до того, как кто-то из нас владел здесь землей, подземелья представляли собой озеро. Однако время и суровый солнечный свет превратили их в нечто иное. Озеро высохло, как и водоносный горизонт под ним, оставив какофонию, эхо-камеру, в которой жестокий ветерок мог играть, как магнитофон, и издавать самые нервирующие звуки. Хранилища находились на границе между ранчо Конкорд, собственностью Руски, и ранчо Петерсона.

«Почему они направились к Хранилищам?» Я спросил.

Саманта на мгновение закусила губу. "Много хороших мест, где можно спрятаться. Думаю, там легко защитить себя". Ее глаза обратились к солнцу, которое едва висело над далеким холмом. "Однако это проблема завтрашнего дня. Сегодня мы зашли настолько далеко, насколько мне удобно. Завтра я смогу вывести нас на позицию, откуда открывается вид на вход в Хранилища. Если он там, мы сможем увидеть, как он выйдет".

Я кивнул, изо всех сил стараясь не выдать своего облегчения. Я был избит. «Как далеко это будет выстрел?»

Она на мгновение задумалась над моими словами. «Около 500 ярдов, но трудно сказать».

Я кивнул. Чтобы узнать наверняка, мне пришлось бы воспользоваться дальномером утром. Саманта достала из рюкзака радио и включила его. Она сообщила нашу позицию и стала ждать ответа. Никто не пришел. Она огляделась вокруг, изучая высокие холмы. «Сигнал должен быть заблокирован, нам нужно подняться на возвышенность».

Я бросил взгляд на сердитый красный шар солнца, полувидимый на горизонте. "Нам нужно двигаться быстро. Скоро стемнеет".

Она взлетела быстрее, чем раньше. Я снова последовал за ним. Через полчаса карабкаясь по скалистым откосам и осторожно переступая через корни, мы очутились на вершине ближайшего холма. Саманта снова попробовала радио, и на этот раз мы получили ответ.

— Саманта, до темноты двадцать минут! послышался ругающий голос, в котором я сразу узнал голос мистера Петерсона.

"Я знаю, но теперь у нас есть некоторое представление, откуда эта штука. Можете ли вы послать кого-нибудь?" она ответила.

"Мы с Дэйвом уже в пути. Держите оружие наготове и, пожалуйста... будьте внимательны". Голос мистера Петерсона звучал напряженно и пропитан страхом.

«Что случилось?» — автоматически спросила Саманта.

Наступило долгое молчание. "Это Бреннон, он мертв. Что бы это ни было, оно его достало". Моя кожа покрылась мурашками. Теперь оно убивало людей.

Саманта выругалась. "Как?"

"Похоже, он врезался в его грузовик этим утром, где-то после того, как он вас высадил. Грузовик был разбит до чертиков, стекло выбито и помято до чертиков. Похоже, оно напало на него на узком участке дороги и столкнуло грузовик с холма. Мы нашли его тело неподалеку от грузовика; его разорвало почти пополам. Латунь была повсюду", - ответил г-н Петерсон. Его слова произвели пугающий эффект, почти лишив меня всякой капли мужества, которая у меня была. Грузовик Бреннона был огромным, похожим на грузовик Петерсона, нелепо поднятым и украшенным тяжелыми металлическими ограждениями для скота. «На кого бы мы ни охотились, в таком случае оно было бы намного крупнее волка», — подумал я.

"Он вышел в ботинках. Лучшего выхода нет". Сказала Саманта, она остановилась и посмотрела на небо. «Хорошо, мы будем на западной дороге в ста ярдах от четвертого поворота, хорошо?»

«Будьте там как можно быстрее», — сказал г-н Петерсон.

Саманта повернулась ко мне. «До нас полмили, вниз по склону, но мы не собираемся спускаться, пока не увидим приближающийся свет его фар», — торопливо сказала она. «Здесь гораздо легче защищаться».

Я кивнул и крепче прижал винтовку к плечу. Я изучил тропу, по которой мы поднялись на вершину холма. Одинокая тропа вела между высокими откосами и отвесными скалами. Она специально выбрала это место, с некоторым облегчением поняла я. Если бы что-то угрожало нам, это должно было бы пройти под нашим бдительным оком.

"Держи прицел у основания тропы. Я буду приглядывать поближе, на всякий случай", - сказала Саманта, держа наготове свой 30-30-й калибр.

Солнце медленно скрылось из поля зрения, свет становился все более и более тусклым. Передо мной росли тени, делая каждую покачивающуюся на ветру ветку внезапно виновной в том, что ее привел в движение зверь, на которого мы охотились. Невозможно точно описать напряжение, которое я чувствовал в тот вечер, беспомощно ожидая нашей поездки. Ближе всего я мог бы описать это, сравнив с теми моментами, когда ты знаешь, что тебя поймали, и ждешь, пока молот упадет и какое бы наказание ты ни заслужил, оно твердо приземлится тебе на плечи. На первобытном уровне я знал, что нас заметили и что все, что мы отслеживали в течение дня, находилось внизу и жадно ждало возможности покончить с нами.

Темнота нарушала мое зрение, делая каждый взгляд через прицел все менее и менее показательным. Еще через несколько минут весь свет исчез. Несмотря на то, что луна была полной, пасмурное небо закрывало небеса, затмевая их долгожданный свет. Я перекинул винтовку через плечо и высвободил пистолет. По крайней мере, на его конце был установлен небольшой, но мощный фонарик. Саманта заметила мой разговор и настороженно взглянула на меня.

«Слишком темно, чтобы видеть через телескоп?» — спросила она понимающим тоном.

Я кивнул. — Это было бы… — начал я прежде, чем слова застряли у меня в горле. Снизу послышался грохот, характерный звук камней, яростно падающих вниз по склону. Мы замерли, напрягая слух, чтобы уловить любой звук, чтобы различить, было ли то, что мы услышали, приближающейся угрозой или чем-то более безобидным. Вскоре я услышал это: затрудненное дыхание. Это было глубоко, граничащее с рычанием.

Я повернулась туда, где Саманта стояла последней, и прошептала: «Они все еще идут?»

Саманта не ответила; ей было некогда. Далеко внизу послышалось ворчание в сочетании с внезапным характерным шлепком ног по камню. Я рефлекторно повернулся, готовясь поднять пистолет, указательный палец правой руки был так же напряжен на выключателе фонарика, как левый — на спусковом крючке. Я услышал характерный металлический скрежет справа и понял, что Саманта приготовила патрон.

Звук достиг предела моего слуха с той же резкостью, как будто камень ударился о лобовое стекло. Это было ровное, громкое, хрипящее дыхание, которое я узнал как дыхание чего-то, стремящегося в гору. Мой желудок резко упал, и я подумал, что меня вырвет. Я спокойно вздохнула и была вознаграждена внезапным и почти устрашающим холодом, пробежавшим по моей спине. Я мог видеть перед собой не более пятнадцати футов, и искушение включить свет было непреодолимым.

Мои страхи умоляли меня бежать, опорожнить журнал и унести его прочь. Однако что-то внутри меня удерживало меня от этого, держа меня как вкопанное, наготове. Я погрузился в это чувство, находя утешение во внезапной смертельной цели, которую, как я интуитивно знал, она таит в себе. Это умерило мое желание включить свет, прекрасно зная, что это выдаст мою позицию. Я ждал, изо всех сил стараясь дышать медленно, глубоко и менее заметно.

Что бы ни взбиралось на холм, теперь оно звучало громче, его собственное дыхание стало быстрым, жадным скрежетом. Каждые несколько минут он останавливался и делал большой глоток воздуха. Я слышал, как ветер проникал в его легкие резкими порывами, напоминавшими звук рвущейся бумаги. «Он нас чует», — понял я, одновременно ошеломленный и впечатленный зверем внизу.

В кино это когда так называемый герой выдергивал затвор оружия или взводил его. На самом деле только идиот ждет так долго, чтобы подготовить свое оружие. Я не считаю себя идиотом, поэтому всегда держу его в комнате. Это меня спасло, потому что мне не приходилось издавать ненужный шум, передвигая затвор. Я ждал, подготовленный, с полным магазином на 17 патронов с полыми наконечниками диаметром 9 мм.

Теперь он был громче, стремительно поднимаясь по холму туда, где мы, спрятавшись, ждали. Мое сердце так громко стучало в ушах, что я думал, что оглохну. Каким-то образом, сквозь рев моей собственной жизненной силы, я все еще мог слышать приближение зверя. Я ждал, моя самодисциплина боролась с реакцией на бегство. Когда это прозвучало так, будто оно было достаточно близко, чтобы протянуть руку и прикоснуться, я сосчитал до трех, а затем приступил к действию. Мой правый указательный палец включил свет, и я чуть не замерз.

Надо мной, на расстоянии не более трех футов, стояло нечто из страшилки. Ростом восемь футов, с заметной рябью мышц под туго натянутой плотью. Его лицо представляло собой странную смесь волка и человека. Тяжелые брови нависли над человеческими голубыми глазами. Его рот напоминал собачий, длинная, вытянутая морда волка. Его скрежещущие зубы были белыми как кость и имели явно голодный вид. Его мощные руки и ноги заканчивались большими кистями и ступнями, пальцы рук и ног были украшены черными когтями трехдюймовой длины.

Оно открыло рот; рычать мне или кусать меня, я понятия не имею. Я нажал на спусковой крючок, и грохот моего пистолета заглушил все остальное. Я не прекращал тянуть, пока магазин не иссяк. По моим оценкам, семнадцати выстрелов с близкого расстояния хватило бы, чтобы убить даже медведя, но это существо казалось невозмутимым. Тем не менее, ущерб был нанесен. Я мог видеть кровь, сочащуюся из его ран, постепенно расширяющуюся малиновую завесу, опускающуюся над его телом. Тем не менее, зверь продвигался вперед, размахивая своими огромными руками, словно дубинками.

Едва я успел проскользнуть за дерево, как зверь мгновенно срубил его, его огромные когти с легкостью рассекали толстый ствол кедра. В панике я поспешно отступил, нажимая на фиксатор магнита. Послышалось шипение и приглушенный шлепок пластика, приземлившегося на траву. Зверь снова приближался, двигаясь со смертельной целью вонзить в меня свои зубы или когти. Я вслепую искал на бедре свежий магазин, надеясь вопреки всякой надежде, что еще семнадцать патронов смогут меня спасти. И только тогда я услышал характерный лай калибра .30-30.

Вой агонии и боли разлился в ночном воздухе, когда зверь упрямился. Он отступил назад, его огромная странная голова оглянулась на тропу внизу. Я воспользовался этим шансом, бросил пистолет и снял винтовку с плеча. Я едва успел прицелиться. Я направил длинный ствол в сторону зверя. Когда я почувствовал, что он с чем-то связан, я дернул спусковой крючок назад. Раздался оглушительный взрыв и брызги крови. Внезапно мир затих.

Первое, что я услышал после выстрела, был мясистый шлепок тела, ударившегося о землю. Скользящие сланцы и калише наполнили воздух, когда уже мертвое тело (по крайней мере, я на это надеялся) монстра соскользнуло вниз по склону. Я сделал необходимый вдох и дернул затвор назад, выбрасывая стреляный патрон. В воздухе стоял специфический аромат, что-то цветочное, смешанное с тяжелым металлическим запахом крови и кордита.

Саманта не стала ждать, она казалась невозмутимой. Она прыгнула вперед, встала над телом и нацелила оружие ему в голову. Она выстрелила один раз, дернула рычаг, затем еще раз в самое сердце.

«Он мертв», — предположила она, снова поднимая свое оружие. Я нашел свой пистолет и с помощью света направился туда, где Саманта стояла над уже мертвым животным.

— Черт… это было… это? Мне это удалось, с недоверием глядя на окровавленную кучу, которая медленно сползала вниз с холма. Мой разум, казалось, был странно неспособен обработать то, что я только что увидел.

Саманта открыла было рот, чтобы что-то сказать, но ее оборвали. Откуда-то далеко внизу послышался леденящий душу вой. Он пролетел высоко и долго в ночном воздухе, и как только он затих, ответил второй.

«Больше?» — сказал я, чувствуя, как внутри меня нарастает страх.

«Христос». Она зашипела и выдернула радио. "Папа, поторопись! Один упал, впереди еще!" Сказала она в спешке. В ответ послышался шум помех. Мое сердце упало. Мы были совершенно одни.

* * * * * *

Часть II

Последовавшая за этим тишина длилась не более секунды или двух, но мне она показалась вечностью. «Сэм, мы приближаемся к холму, теперь ты должен видеть наши огни!»

Я посмотрел вниз и увидел два больших желтых шара. «Я вижу их!»

Саманта прикрепила радио к поясу. «Для этого нам придется сделать перерыв». Она сказала.

Снизу послышался еще один вой, на этот раз уже заметно ближе.

Я снова закинул винтовку и перезарядил пистолет: стрелять на бегу было бы гораздо легче. "Я готов."

Саманта взлетела, как пуля, преодолевая огромные расстояния с каждым шагом своих длинных ног. Я последовал за ним, и на этот раз мне не составило труда не отставать. Адреналин, струившийся по моим венам, заглушил всю боль, которую я заработал в дневном походе. Мы поскользнулись и поскользнулись, но каждому каким-то образом удалось удержаться на ногах.

Грузовик встретил нас на грунтовой дороге и едва замедлил ход, чтобы мы с Самантой успели броситься в его кузов. Едва я врезался в грубую подкладку кровати, как мистер Петерсон нажал на педаль газа. Нас сильно подпрыгнуло сзади, и несколько раз нас чуть не вышвырнуло из грузовика, но я не осмелился попросить его сбавить скорость. Там было больше таких чертовых тварей, и они разозлились бы, когда узнали, что мы убили их друга, если бы они еще не знали.

Как только мы добрались до ранчо Петерсона, Саманта выскочила из кузова грузовика и захлопнула ворота. Я знал, почему она это сделала, но мне это показалось до странности забавным. Я видел, что эти штуки сделали с воротами на земле Дэйва, их это не остановило. Возвращаясь домой, Саманта поймала мой взгляд и, казалось, поняла, о чем я думаю. «Это замедлит их движение и может выиграть нам время, чтобы достать пистолет или выстрелить».

Я кивнул в ответ. Мы подъехали к дому, и, как и сегодня утром, мистер Петерсон припарковал свой автомобиль как можно ближе к крыльцу, даже не паркуясь на нем. Едва заглох двигатель, как мы все оказались внутри, заперев за собой дверь.

«Сиди». — сказал мистер Петерсон, указывая на стол.

Я сбросил рюкзак и положил на него винтовку. Адреналин, который раньше так легко текла в моих венах, начал угасать. Усталость начала нарастать, когда я тяжело сидел на одной из длинных дубовых скамеек. Саманта сделала то же самое, вернувшись на свое место во главе стола. Дэйв последовал его примеру и сел рядом со мной с бесстрастным лицом. Мистер Петерсон присоединился к нам за столом с четырьмя стаканами и большой бутылкой виски. Он налил нам по здоровой порции и поставил стакан передо мной.

«Итак…» Он начал одним глотком допивать свой напиток и наливать его снова. — Их больше, чем тот, которого ты убил сегодня вечером.

«Я думаю, еще две; было бы более правдоподобно, что атаки, которые мы видели, являются делом рук троих, учитывая географию между ними», — ответила Саманта, как будто разговор был совершенно нормальным.

«Кто убил его?» — спросил мистер Петерсон, переводя взгляд то на Саманту, то на меня.

"По правде говоря, я думаю, что Салем снял это. Я позаботилась о том, чтобы так и осталось", - ответила она.

«Что, черт возьми, это была за штука?» - выпалил я. Я обвиняюще посмотрел на мистера Петерсона и Саманту. "Я знаю, что это был не чертов волк. Волки не ходят прямо и не валят деревья одним взмахом!"

— Салем… — сказал Дэйв, положив руку мне на плечо. «Тебе нужно кое-что понять…» — начал он слишком медленно, на мой вкус. Я хотел получить ответы сейчас, и у меня не было терпения ждать, пока он выдаст объяснения.

— Саманта… ты объяснишь. Я прервал его, глядя туда, где она сидела. Саманта подняла светлую бровь и бросила на меня неуверенный взгляд из-за своего стакана. Она сделала большой глоток и поставила его на стол, встретив мой взгляд.

"Это был оборотень. Думаю, есть еще двое", - ответила она.

Я моргнул, несмотря на то, что увидел, я не был к этому готов. «Как из фильма?»

Саманта улыбнулась. «Нет, они настоящие».

Я посмотрела на свой стакан, чтобы убедиться, что не прикоснулась к нему, убежденная, что единственный смысл во всем этом — если я уже был пьян и не расслышал ее. Он был полон, янтарная жидкость оставалась нетронутой внутри стекла. Я открыл рот, чтобы снова заговорить, но Саманта подняла палец. Она поднялась, подошла к маленькой книжной полке, выбрала одну и вернулась к столу.

"Забудьте то, что вы слышали. Оборотни не преображаются укусами; они не могут двигаться только в полнолуние. Они - извращенный продукт черной магии и невольная жертва". Она положила книгу передо мной.

Книга имела неприятный затхлый запах, ее страницы были перевернуты в углах и пожелтели, но текст был виден ясно. Оборотни — одни из самых непонятых зверей черной магии, совершенно разумный человек, превращенный против своей воли в бездумную машину для убийств, призванную выполнять волю своего хозяина.

Я прочитал текст три раза, прежде чем действительно понял, что читаю. Оборотни обычно порабощены обладателем магии – ведьмой или колдуном – который обращает свою жертву, а затем использует ее сверхъестественную силу и скорость в своих интересах. Заклинание создания оборотня не только превращает человека в зверя, но и подчиняет его разум воле мучителя. Они невосприимчивы к большинству смертоносного оружия, но особенно уязвимы к серебру, рябине, волчьей отраве или монашеству.

Я оглядел комнату. "Вы все спятили? Или трахаетесь со мной или что-то в этом роде?"

К моему удивлению, Саманта рассмеялась. "Я могу понять, почему ты так думаешь, но подумай по-настоящему о том, что ты видел сегодня вечером. Ты знаешь что-нибудь восьми футов ростом и покрытое мехом? Можете ли вы придумать что-нибудь еще, на что можно опустошить целый магазин, и оно продолжало лететь на вас? Потребовался один из специальных патронов, которые я дал вам, чтобы сбить это." Она резко встала и подошла к моему походному рюкзаку. Ей потребовалась секунда, чтобы найти сумку с коробкой патронов, которую она мне дала, и вытащить один. Она пересекла стол и поднесла его близко к моему лицу, чтобы осмотреть. «Серебряные патроны покатились по измельченному волчьему яду», — сказала она. «Это то, что сделало работу». Она пожала плечами: «Ну, два патрона 30-го калибра, которые я всадила ему в голову и сердце, помогли».

Я секунду смотрел на раунд, а затем… допил свой стакан виски. Я поборол ожог и перевел взгляд на Саманту. «Это чертовски реально?»

— Да, Салем, это так, — сказал Дэйв своим обычным медленным голосом.

«И это проблема, с которой вы сталкивались раньше?» - удивился я вслух.

«Да», — начал мистер Петерсон, прежде чем снова осушить свой стакан и снова наполнить его. "Примерно в то же время я купил землю у той старой летучей мыши Руки. Ей не повезло, и ей пришлось продать мне несколько акров, чтобы сохранить свое ранчо на плаву. Вскоре после того, как мы столкнулись с первым из этих монстров. Моя жена положила его, чистое сердце выстрелило с тысячи ярдов".

Я посмотрел на Саманту, она уже упоминала нечто подобное ранее, но я не стал настаивать. Я знал, что миссис Петерсон давно ушла из жизни, слишком рано заболев раком.

— Итак, что нам делать дальше? — спросил я вслух.

"Находим ведьму и убиваем ее. То, что надо было сделать в прошлый раз". — сказала Саманта, бросая на отца раздраженный взгляд.

Мистер Петерсон не смотрел в глаза дочери. «Волки, возможно, тоже неохотно участвуют в этой игре, но им нужно умереть».

Я ударил кулаком по столу, и меня внезапно нахлынуло чувство вины. «Значит, ваше решение состоит в том, чтобы убить невинных людей, превратившихся в монстров, а затем убить ведьму, которая их превратила?» Я взял книгу, закрыл ее и швырнул в сторону мистера Петерсона. "В вашей книге что-нибудь говорится о том, что произойдет с магией, если мы убьем ведьму? Спасет ли она людей, превратившихся в волков? Повернет их назад или что-то в этом роде?"

На какое-то мгновение мистеру Петерсону стало не по себе. — У тебя есть опыт работы с магией? — сказал он сквозь стиснутые зубы.

Я оглядел комнату, как будто надеясь, что это напомнит остальным собравшимся, что я новичок в этом мире. «Нет, что это за чертов вопрос?»

Мистер Петерсон кивнул, сделал еще глоток из стакана и посмотрел на меня прищуренными глазами. "Салем, магия в каком-то смысле похожа на радиацию. Ты можешь отключить источник, но как только ущерб будет нанесен, значит, все сделано". Он указал на затемненные окна, на лес за ними. «Им пути назад нет».

Некоторое время никто ничего не говорил. Я занялся тем, что снова наполнил свой стакан и прихлебывал виски. Следующим заговорил Дэйв. «Итак… эта ведьма… как мы думаем, кто она?»

«Это очевидно», — сразу сказала Саманта. "Это, должно быть, Рука. Она была единственной, кого не было рядом, единственной, кому была выгодна гибель нашего стада".

Мистер Петерсон кивнул. «Она имеет больше всего смысла».

"И что нам делать? Приехать к ее дому и застрелить ее?" - вмешался я. «Это убийство».

Глаза мистера Петерсона сузились и он пристально посмотрел на меня. Мне сразу стало ясно, что это не тот легкомысленный вариант, который я предлагал, а что-то реальное. "Один из этих монстров убил сегодня Бреннона. Это было убийство. Это правосудие. Это то, что должно быть сделано. Мы находимся в состоянии войны. О вежливости и спекуляциях не может быть и речи".

Я не отступила под его взглядом. «Ты говоришь, что Рука имеет больше всего смысла, она выиграет больше всего от твоей услышанной смерти…» Я сделал паузу, надеясь, что он заполнит пробел. Я был посторонним и, возможно, надеялся, что он запомнит. Однако ответа не последовало, поэтому я был вынужден спросить: «Как?»

"Первая из этих вещей появилась вскоре после того, как Рука была вынуждена продать часть своей земли, чтобы удержать на плаву свое ранчо. Если достаточное количество наших услышанных умрет, мы будем вынуждены прибегнуть к аналогичной мере, чтобы свести концы с концами. У нее будет шанс выкупить свою землю обратно".

У меня чуть не отвисла челюсть. "Это ваше доказательство? В лучшем случае оно косвенное. Вам нужно больше". Петерсон открыл было рот, чтобы ответить, но я не собирался давать ему ни слова. "Я понимаю, что это не то, по поводу чего вы можете позвонить в полицию, я видел монстра, я боролся с ним, и я все еще пытаюсь осознать, что магия и монстры реальны. Но нам нужно знать наверняка, прежде чем мы просто пойдем и убьем кого-то".

Челюсть Петерсона сжалась, мышцы на его лице заметно задрожали, но я мог сказать, что он знал, что я прав. Он потерял дар речи и посмотрел на свою дочь.

«Однако нам нужно действовать быстро», — сказала Саманта. "Наши коровы умирают, и с каждой потерей мы терпим финансовый удар. Большинство владельцев ранчо здесь без колебаний выступят в защиту своего стада. В конце концов, это наш источник существования".

«Я понимаю». Я встретился глазами со всеми за столом. "Я действительно так думаю, но какой у тебя здесь выход? Ты планируешь просто наброситься на Руку и пустить в нее пулю?"

За столом воцарилось долгое молчание. — Если она ведьма, то да. Петерсон наконец ответил.

Я издал саркастический смешок. "И как ты планируешь это проверить? Собираешься держать ее под водой, и если она сможет дышать, то она ведьма? Сжечь ее на костре?"

Я не хотел произносить название процессов над ведьмами, на которые ссылался, поскольку это было и мое имя, и я чувствовал, что оно преуменьшит серьезность ситуации.

«Продолжая аналогию, которую мой отец использовал ранее, магия, подобная радиации, оставляет физический отпечаток». Саманта начала вставать из-за стола. Она подошла к большой книжной полке и достала фотоальбом в кожаном переплете. Она открыла его, просмотрела, прежде чем найти то, что хотела, и вернулась к столу, плюхнув открытый альбом передо мной.

Я просмотрел фотографии передо мной. Там была серия изображений, некоторые из них были взяты из газетных вырезок, другие явно были сделаны с помощью камеры мгновенного действия, которая распечатывала снимок сразу после его съемки. Серия фотографий была организована для демонстрации установки «до и после». Газетные вырезки с фотографией «до» — обычно с заголовком «отсутствует», напечатанным сверху толстыми черными печатными буквами. Люди на этих фотографиях выглядели, мягко говоря, нормальными. Однако фотография справа от них, несмотря на то, что человек на фотографии остался тем же человеком, физически они изменились.

Их глаза теперь были налиты кровью; их кожа приобрела желтоватый оттенок. Темно-красные, почти черные линии прочерчивали их тело, словно вены, ползая, как плющ, по шее и по лицам. Их зубы пожелтели, зрачки исказились. Чернота их глаз почти полностью затмевала радужную оболочку, оставляя лишь слабое цветное кольцо в уголках. Это выглядело так, будто в них охватил вирус, как будто что-то неестественное питалось ими.

Фотографии выглядели устрашающе, но я не был уверен. Я лично видел доказательство магии, но мой разум все еще искал рациональное решение всего этого. Это могут быть наркотики. Мет делал с людьми сумасшедшие вещи. Насколько я знал, я мог наблюдать за результатом длительного употребления наркотиков. Я так и сказал, и мои комментарии были встречены смехом.

Смех Саманты был резким и раздраженным. «Я думал то же самое, но опять же, я не видел того, что у тебя было». Она вырвала у меня книгу и с силой захлопнула ее. "Сегодня вечером ты убил оборотня. Какие еще доказательства тебе нужны? Я закончил с тобой нянчиться, мы сделаем то, что считаем нужным".

Я выхватила альбом обратно, чувствуя, как у меня поднимается настроение. Мне не нравилось, когда со мной разговаривали, как с ребенком. Это не был урок арифметики, который я не смог усвоить. Мой мир перевернулся с ног на голову, я столкнулся с реальностью того, что магия реальна, по земле ходят монстры, и, скорее всего, в ближайшем будущем я столкнусь с ними. Для меня быть скептиком было вполне понятным защитным механизмом. Я имел право на несколько коротких мгновений блаженства, не осознавая, что за мной будет охотиться еще одна сверхъестественная машина для убийств.

— Нет, — сказал я более твердо, чем чувствовал. "Тебе нужна моя помощь. Ты сказал это до того, как вокруг не осталось никого, кто мог бы выстрелить в одну из этих тварей с того расстояния, с которого я могу. Так что, если ты не хочешь рискнуть еще одним раундом, близким и личным, тогда ты собираешься получить доказательства того, что за этим стоит Рука, прежде чем мы убежим и всадим в нее пулю".

Тяжелая тишина воцарилась в комнате. Они знали, что я прав. — А волки тем временем? – спросила Саманта. Я мог сказать, что она была раздражена, но мне было все равно.

«Тех, на кого мы можем охотиться», — ответил я. Меня слегка подташнило от этих слов, но доказательства были. Я устал быть нежным. Вы могли бы почувствовать то же самое, если бы увидели, как гигантский зверь распилил дерево пополам ленивым движением лапы… руки… как бы вы это ни называли.

Саманта, похоже, согласилась первой, и ее одобрение запомнилось отцу. Как только она согласилась, он тоже согласился, и вопрос, казалось, был решен. Дэйв попросил еще несколько порций. Он принял их так быстро, как мистер Петерсон, казалось, был способен налить. Меня это беспокоило, но я был инициатором, мне не нужно было, чтобы Дэйв делал что-то большее, чем заткнуться и поехать в грузовике, если до этого дойдет. Тем не менее, было бы сложно вести машину и стрелять одновременно, если бы Дэйв был слишком пьян, чтобы водить машину.

Как только Дэйв почувствовал себя достаточно храбрым, я снова поспешил к его грузовику. Я не могу сказать, что моя винтовка была отключена, хотя я все еще не был уверен в силе волчьего отравы вокруг Дэйва, как и ожидалось, был забит. Я погрузил его на пассажирское сиденье, вынул патроны из винтовки и дал ему подержать ее для храбрости. Я забрался на водительское сиденье и вытащил пистолет. Я держал пистолет наготове, удерживая палец на спусковом крючке. Я знаю, что некоторые из вас в комментариях могут возразить, что я слишком циничен. Что доказательством эффективности этих патронов был мертвый волк. Ну, тебя здесь еще не было, так что отвали.

Дэйв вроде как успешно опустил окно. Его первые несколько попыток нельзя назвать успехом. Ему потребовалось около десяти попыток, но окно опустилось, и ему показали ствол винтовки. При этом я держал правую руку на руле. Левой рукой я лежал на пистолете, аккуратно засунутом между ног. Я чувствовал, что смогу тянуть и стрелять, если дойдет до этого. Я засунул свой .270 между сиденьями, включил свет и двинулся в путь.

У меня так и не было второго шанса протестировать серебряные патроны. Я отвез Дэйва домой, помог ему войти в дом и даже запер его запасным ключом. Затем мне удалось вернуться к своему грузовику, имейте в виду, что фонарь моего пистолета двигался, как проклятый прожектор, но я ничего не увидел. Я сел в свой «Шевроле», поехал домой и поблагодарил Бога, что ничего не увидел.

Хотел бы я сказать вам, что следующей ночью в каком-то уединенном уголке ранчо я сражался в битве всей своей жизни. Этого не произошло. Прошел почти месяц, прежде чем все изменилось. После хаоса середины лета я почти надеялся, что смогу вернуться в A&M с минимальным беспокойством. Прошло около двух недель без каких-либо признаков зверя. Я почти списал это на дикий сон, связанный с моей жизнью здесь, в каньоне. Не буду врать, я думал о том, чтобы собраться и уехать много раз в течение месяца, но дал Дэйву слово, что буду здесь летом. Ваше слово в Техасе — ваша гарантия, по крайней мере в этих краях, и я не собирался давать никому повода во мне сомневаться.

Мне почти удалось уйти без очередной покупки с монстром, но это было до того, как Саманта снова появилась. Она казалась слепому утренним туманом. Не было ни следа, ни щелчка палки, ни шороха листьев, ни покачивающейся ветки. Она просто была там, как если бы она была там с самого начала, в те часы, которые я провел, чиня забор, а я просто не заметил ее существования.

Саманта выглядела раздраженной, как только нашла меня примерно в трех милях от моего дома. Я работал над забором на северо-восточном пастбище земли Дэйва, чиня пролом, который, как мне показалось, образовался исключительно из упавшего бревна. Ну, как я полагал, Саманта, похоже, пришла к другому выводу и достаточно быстро сообщила мне об этом. В свою защиту скажу, что прошли недели, я чувствовал, что опасность миновала.

Когда она появилась, я проследил за ее взглядом до пролома в бревне. Когда я изучал монтажные версии, я был почти на том этапе, когда смех имел смысл. Только так можно описать, что сломало ветку дерева, упавшую на забор. Катс, ну это было бы неточное описание. Это было больше похоже на взлом, огромную трещину. Что-то намеренно отрубило ветку и уронило ее, как если бы ее заставил это сделать кто-то большим топором.

— Насколько ты глуп? начала Саманта.

Я почувствовал всплеск гнева, но, как человек, который не любит срываться с ручки, я замедлил перекат. Мой взгляд сразу же упал на проломы в чулане передо мной, и я внимательно изучил их. По правде говоря, это был первый раз, когда я обратил на них внимание. Я мог видеть чистые «переломы», как безупречно выглядело разделение в лесу. Это были хирургические разделения. Это была работа чего-то сильного, владеющего чем-то острым… возможно, их пальцами, возможно, лезвием, все выглядело одинаково.

Столкнувшись с доказательствами, мне нечего было предложить в свою защиту. «Я должен был это увидеть». Мне удалось ответить, моя рука рефлекторно двинулась к пистолету на бедре. Я внезапно осознал, насколько глубоким и густым был окружающий лес. Это жуткое чувство — осознавать, что ты не высший хищник, что есть что-то большое и, возможно, голодное, вырисовывающееся невидимо. Лучшее сравнение этого чувства — плавание в глубокой соленой воде. Вы знаете, что под вами есть вещи, которые могут и вполне могут съесть вас. Это то чувство. Животное-примитивное беспокойство о том, что ты можешь стать чем-то съеденным, если не будешь осторожен. Для тех из вас, кто не понимает: вы живете жизнью гораздо мягче, чем моя.

«Это только разозлит его», — прокомментировала Саманта, следя за моей рукой к кобуре. «Где твоя винтовка?»

Я дернул головой. "В грузовике. В них все еще лежат те патроны, которые ты мне дал", - сказал я, предвкушая следующий вопрос.

Она посмотрела на меня так, будто я пнул ее собаку или дал ей пощечину. «Я никогда не пойму, как человек, который видел то, что вы имеете, сделал то, что вы сделали, может все еще быть чертовски невежественным в отношении того, как устроен мир». Сказала она, постукивая по 30-30-му калибру, который она несла с собой. «Я была девочкой, когда мы впервые встретили этих зверей, даже будучи в таком нежном наивном возрасте, я все еще передвигаюсь по этому лесу, с должным вниманием к опасностям, которые они таят в себе».

Я ничего не сказал. Никаких опровержений у меня не было. Что я мог сказать? Что через месяц я почувствовал себя в безопасности? Что я думал, что опасность миновала? Я чувствовал себя как многие комментаторы любых новостей, которые я видел в Интернете. Люди, которые читают историю, затем забывают о ней по ходу жизни. Из тех, кто забыл, а затем по своему невежеству сделал вид, что опасностей мира не существует, потому что я сразу о них не подумал.

«Мне нужно несколько таких патронов для другого оружия». Я начал возвращаться к грузовику, не совсем осознавая, насколько голым я себя чувствую без .270-го калибра. «Я был бы очень благодарен за патроны калибра 9 мм или 5,56, сдобренные вашим ядом».

Она засмеялась. "Мы не оружейный склад. Серебро стоит недешево".

Я нахмурился: «Хорошо». Я вытащил пистолет и вытащил магазин. «Поведет ли работа, если его обвалять в яде?»

Она задумалась, на мгновение закусив нижнюю губу. "Не так хорошо, не с тем немедленным эффектом, который вам нужен или к которому вы привыкли. Лучше всего будет арбалетная стрела. Серебряный наконечник стрелы остается в теле гораздо лучше, чем пуля. Полые наконечники подходят, но сделать их из серебра сложно. Он не так податлив, как свинец, и не совсем так же разбивается".

«Если бы я дал тебе немного серебра, думаешь, ты смог бы сделать мне по дюжине патронов за каждого?» Я спросил. Я подумал, что, поскольку серебряные патроны были редкостью и они мне уже подарили некоторые, у них более чем не было возможности изготовить их самостоятельно.

Саманта снова рассмеялась. "Ты собираешься просто пойти и добыть его на этих холмах? Я знаю, что на них много дичи... или они были... но минеральные ресурсы - это не то, чем славится эта горная страна".

"Нет, у меня дома есть несколько прекрасных столовых приборов. Моя мама, возможно, рассердится, если что-то из них пропадет, но я думаю, она расстроится гораздо больше, если я окажусь мертвым", - ответил я. Я уже добрался до грузовика и открыл дверь. Я освободил винтовку от стойки и проверил ее. У меня еще было четыре раунда. Я перекинул его через плечо и ответил на свой вопрос, встретившись с ней пытливым взглядом.

Саманта подняла бровь. «Наконец-то мы стали относиться к этому серьезно, не так ли?»

Я нахмурился. "Кто умер? Ты бы не нашел меня, если бы что-то не случилось".

"Кингсбери мертв. Как и его жена и двое детей. Дом выглядит так, будто на него обрушился торнадо".

У меня кровь похолодела от этой новости. Я почувствовал прилив вины и глупости. Я отмахнулся от той ночи, я притворился, что все закончилось, даже после того, что я услышал… что мне сказали… то, что я знал, было правдой. Это был не сон, который мне приснился. Да, это было глупо. Я бы попросил тебя отругать меня сейчас, услышав это, чтобы просто расслабиться. Представьте, если бы я сказал вам, что свиньи умеют летать; если бы вы не были идиотом, вы бы отнеслись к этому с изрядной долей скептицизма. Потом я показал тебе один раз, наедине, а потом мы пошли по своим делам. Много месяцев спустя, или так казалось, я предложил вам напомнить всему миру, что свиньи умеют летать. Смогли бы вы честно вспомнить то, что видели? Понимаете, какую проверку они могут вызвать, сказав?

«Ох…» — это все, что я смог выдавить. Я знал, чего требует от меня деревенский этикет. Я должен был выразить соболезнования, но семья умерла, и все, кто действительно хотел их, давно уехали.

«Все еще думаем, что нам нужны доказательства, что Рука задумала это, или мы можем просто пойти и усыпить ее, чтобы она не могла создавать больше этих монстров?» Саманта бросила вызов со всей злобой в голосе, которая была необходима, чтобы убедить меня, что, если я не соглашусь, она направит свое оружие и уложит меня.

Я некоторое время ничего не говорил. Я вел войну внутри себя. Не было сомнений, что мне все еще нужны доказательства ее предполагаемых преступлений, прежде чем мы сделаем что-то опрометчивое, но люди все еще умирали, и это требовало действий. "Ты был там? Видел ее? Говорил с ней?" Я заикался после того, как обрел голос.

Саманта, казалось, была немного озадачена. "Нет." Сказала она с малейшим намеком на сожаление. «Остальные фигурки каньона, если мы попытаемся, нас растерзают за наши неприятности».

Я обдумывал ее слова, пока вызывал в уме карту холмов и холмов округа Реал. Теперь я хорошо знал эту землю, несмотря на свой опыт, и Дэйв, и мой отец были тверды в том, что я знаю карты местности как свои пять пальцев. Я мысленно увидел поместье Рука, где на местной карте было указано, что ее усадьба находится на стыке двух холмов. Если бы кто-то посмотрел на него с вершины одного из этих холмов, он мог бы увидеть все поместье в телескоп, но недостаточно хорошо, чтобы понять, что на нее напала магия. Для этого потребуется, чтобы кто-то вошел и физически увидел ее. Тем не менее, кто-то мог сидеть высоко и прикрывать спину этого человека.

В моей голове начал формироваться план. «Вы готовы войти и сделать это?» Я сказал, и на меня сразу же посмотрели со скептицизмом и предположили безумие. — При условии, что я буду наблюдать за тобой через прицел, — торопливо добавил я, воспользовавшись случаем, чтобы ударить оружием.

— Не зная, так ли ты хорош, как говоришь. Она бросила вызов в ответ.

«Как я могу это доказать?» Пришел мой встречный вызов.

Саманта особо ничего не сказала, только попросила меня следовать за ней. Так я и сделал, пройдя между двумя суровыми холмами и взобравшись на вершину. Нам был хорошо виден широкий вид на долину, возвышавшуюся над поместьем Дэйва. «Поставь обычный патрон, кроме тех, что я тебе дала», — сказала она и устроилась за большим деревом. Я сделал, как она просила, и нашел подходящее место, на котором можно было сесть.

Там мы просидели несколько часов, она не разговаривала, ее глаза были прикованы к биноклю, который она достала из рюкзака. Последующее время я провел, обыскивая различные ориентиры, с затаенным подозрением, что она хотела, чтобы я сделал снимок, чтобы доказать свое мастерство, и победил. Зная скорость моего снаряда, его вес, количество пороха, слетевшего с моей головы, я примерно представлял, во что я могу и чего не могу поразить. Я думал о других вещах, таких как ветер, который был слабым, и влажность, которая была угнетающей. С помощью хэшей количества выпадений в моем прицеле я знал, что мне нужно, чтобы выровняться по цели на различных дистанциях угадывания. Это занимало мои мысли, но через некоторое время мне стало скучно. Мои глаза стали тяжелыми, и я обнаружил, что дергаюсь больше, чем мне хотелось бы, чтобы сохранять бдительность. Наконец, после лёгких четырёх часов молчания, она опустила бинокль. - Шестьсот ярдов, наши десять часов.

Я нерешительно поднял винтовку, осматривая холмы под нами невооруженным глазом. Я измерил расстояние и сверился с заранее намеченными ориентирами, которые могли бы лучше помочь мне найти то, что она хотела, чтобы я увидел. — У рощицы или ближе к ручью? Я спросил.

«Недалеко от группы деревьев, скажем, в десяти метрах, но он быстро приближается к девяти часам». Саманта ответила после еще одной краткой проверки в бинокль.

Я поднял оружие, прижал приклад к плечу и всмотрелся в прицел. Я нашел то, что она искала. Это был койот, двигавшийся лениво, но достаточно быстро, чтобы вызвать проблемы на таком расстоянии. Полный масштаб этого упражнения осознался сразу. Она хотела, чтобы я это снял, чтобы доказать, что я могу. Как я и подозревал. Это был честный вызов. Как я уже говорил, такие люди склонны верить вашим действиям, а не словам, и на это есть веские причины.

Я прицелился, выставив прицел на максимальную мощность, установив правую точку над целью. Я достаточно хорошо знал баллистику. Профессионал, возможно, лучше бы все это предусмотрел, но я был не таков. И все же я чувствовал себя уверенно. Я навел перекрестие на его лопатку, где, как я знал, должны быть его сердце и легкие. Это была нетипичная для меня позиция выстрела, но на дистанции 600 ярдов удар в шею оказался слишком сложным.

Я обратил внимание на свой дыхательный цикл, вошел в ритм и прижал спусковой крючок к спусковой скобе. Слегка сдвинувшись, чтобы держать койота в поле зрения, я медленно перевел палец со спусковой скобы на сам спусковой крючок. Я обнаружил естественную паузу в своем дыхательном цикле, прямо между выдохом и вдохом, где мое тело было наиболее стабильным. Как только он оказался там, я начал медленно нажимать, ожидая, пока спусковой крючок сработает и «удивит» меня, как меня учили. Спустя, казалось, целую вечность, мой пистолет выстрелил. Моя цель была верной, а винтовка — устойчивой. В награду за это я кувыркался из поля зрения, резко дернувшись от меткого выстрела в центр его груди.

Я следовал за облаком грязи, поднятым его жестокими революциями, и ждал, пока оно рассеется. Я был вознагражден видом неподвижного, мертвого животного. Даже с такого расстояния я мог разглядеть ярко-красную кровь, сливающуюся с его шерстью, свободно стекающую по зияющей ране на боку и смачивающую землю.

Кстати, для тех из вас, кто потрясен моей «жестокостью», койоты убивают молодых телят и оленей. Они представляют собой прямую угрозу образу жизни владельца ранчо, так что отвалите. У меня нет никаких сомнений по поводу их убийства, как и у вас, если бы потерянный теленок означал разницу между сохранением вашего дома или потерей его банку. Это была неприятность, поэтому она выбрала мне мишень для стрельбы.

Удовлетворенный своим выстрелом и чувствуя, что испытание пройдено, я опустил оружие. Саманта не похвалила меня, да я и не ожидала от нее этого.

«Сможешь ли ты сделать это еще раз, на Руке, если до этого дойдет?» — спросила она.

Я некоторое время обдумывал ее вопрос. Я не сомневался, что у меня было время присмотреться и понять баллистику пули. В чем я не был уверен, так это в том, буду ли я стрелять только потому, что она сказала мне, что есть доказательства. Оптические прицелы великолепны, но выявление мельчайших деталей на расширенных дистанциях… все еще не в их компетенции. По крайней мере, с прицелом этой винтовки я не смог.

У меня был один прицел, который мог это сделать. Прицел, который позволил бы мне увидеть то, что мне нужно, без ее подтверждения. Это был фирменный оптический прицел Night Force, который мой отец держал на .308. Для чего у меня не было специального раунда. И это не был патрон того калибра, который я просил.

"Если бы у меня было подходящее оружие, мне бы понадобился .308. У вас есть какие-нибудь специальные патроны для одного из них?" — спросил я. Прежде чем она успела ответить, я обратился с еще одной просьбой. «Мне нужно было знать, сколько весит сам патрон, и мне понадобится дюжина патронов, чтобы попрактиковаться на этом расстоянии, и все они будут точно такими же, как тот, который мне придется использовать на ней».

Для тех из вас, чертовых геймеров, которые слушают это, вы не можете просто поменять прицелы, как в PUBG или в детской игре Fortnight. Вам нужно установить его, выровнять, а затем протестировать с любым патроном, который вы хотите использовать. Пули различаются по весу и количеству пороха, находящегося в самой пуле, даже если они одного и того же калибра. Это кропотливый процесс, над которым нужно много работать, чтобы добиться точности и аккуратности. Вы не вкладываетесь в работу, даже самый лучший прицел, установленный неправильно или с неправильной пулей, не попадет ни в какое дерьмо. Я понимаю, что эти отступления отвлекают от повествования, но я достаточно знаком с разделом комментариев, чтобы знать, как эти самопровозглашенные «эксперты по оружию» будут внимательно следить за каждым моим словом.

Саманта встала и отряхнула грязь со своих джинсов. — Ты дашь мне немного серебра, мы сделаем твой обход.

Мы спустились с холма к моему грузовику, и я отвез ее домой, поскольку она не поехала искать меня. Давайте все заметим, что у нее есть стальные яйца, чтобы отправиться туда, где я работал, прекрасно зная, что скрывается в лесу. Серьезно, я сомневаюсь, что сделал бы это, даже вооруженный.

Пройдет еще неделя, прежде чем я снова ее увижу. Это была достаточно загруженная неделя, не связанная с работой на ранчо, но местный отдел шерифа суетился вокруг. Когда они допрашивали владельцев близлежащего ранчо, включая меня и Дэйва, я почувствовал желание предупредить их о том, что мне известно. Сказать им, что они ищут не сумасшедшего убийцу с топором, а сверхъестественного монстра, но мой язык приостановился. Они бы подумали, что я сошел с ума, если бы я начал рассказывать истории об оборотнях и ведьмах.

Когда в следующий раз появилась Саманта, я бездельничал на крыльце, попивая холодное пиво и слушая телевизор через сетчатую дверь. Я услышал рычание двигателя ее грузовика задолго до того, как увидел его, но как только он пересек поворот, я узнал его с первого взгляда. Саманта проехала по нашей извилистой дороге и вышла из грузовика.

«Саманта!» Я позвал ее, когда она выходила из грузовика. «Поднимайся», — сказал я, вытащил винтовку, заряженную ее специальными патронами, с мягкого сиденья рядом со мной и положил себе на колени, чтобы она увидела, что я готов, если на меня нападут.

Она поднялась по ступенькам крыльца и вошла в небольшую огороженную территорию. Она ничего не сказала, но посмотрела на меня так, будто я нарушил какой-то южный обычай. Я не спешил с этим, но в конце концов уловил предложение предложить ей пиво, и она согласилась. Она расколола «Одинокую звезду», сделала несколько глубоких глотков и поставила ее на стол. «Твои патроны у меня есть». Она сказала, доставая коробку.

В маленькой коробочке было три дюжины пуль, по дюжине каждого калибра, который я просил. Кроме того, там было несколько маленьких баночек с мелко измельченным порошком, который, как сообщила мне Саманта, представлял собой специальную смесь нескольких нитей волчьего отравы и монашества. Я достал патрон 308-го калибра, изучая его. Я взвесил патрон в руке, обратив внимание на фиолетовый оттенок серебряного калибра .308. Я задал несколько вопросов о гильзе, количестве пороха, общем весе патрона и его прогнозируемой скорости вылета из моей винтовки. Она старательно отвечала на каждый вопрос, через некоторое время допивая пиво. Я предложил ей еще один, как только он опустел, желая исправить свой предыдущий проступок, и она приняла его.

"Зайди на тренировку завтра утром, завтра днем я поеду к Руке с Дэйвом и моим отцом. Полдюжины владельцев ранчо хотели пойти с нами, но мне удалось убедить их остаться на краю ее владения". Сказала Саманта после очередной порции напитка. Я мог сказать, что ее голос был раздражен этим. Она была убеждена, что Рука виновата, и, по понятным причинам, хотела поддержать ее всеми возможными способами, но мой предыдущий опыт научил меня, что координация действий со всеми владельцами ранчо в этом районе может оказаться утомительным процессом.

«Умная игра». Я предложил в ответ. «Лучше всего держаться подальше от того, кто сделает укол, предназначенный для Руки». Я закончил, намекая на серьезную вероятность несчастного случая с дружественным огнем, который для группы обезумевших от страха и неподготовленных стрелков казался вероятным исходом.

«Вы делаете свою работу, от этого зависит моя жизнь». Саманта закончила, а затем осушила свою Одинокую звезду. Она поблагодарила меня за пиво и ушла.

Я плохо спал той ночью. Я провел бессонные часы, чистя свой FN и перезаряжая его серебряными патронами, которые дала мне Саманта. Поскольку у меня было всего двенадцать серебряных патронов калибра 9 мм, я перезарядил оставшуюся часть магазина и запасной патрон обычного калибра 9 мм, который я закатал в волчью яму. Из-за того, что я проснулся так поздно, на следующее утро я не спешил вставать. Я выпил полную чашку кофе перед тем, как встретиться с Дэйвом на работе. На работе я мало что успел сделать. Я провел утро, гуляя вверх и вниз по его земле, устанавливая различные мишени на нескольких дистанциях, чтобы проверить патроны, которые Саманта дала мне накануне. Все мои выстрелы были правдой, за исключением первого. Он все равно попал в цель, но немного выше, чем я ожидал. Я приспособился, и следующие пять приземлились без проблем. С моим .308-м калибром, заряженным полным магазином на четыре патрона и еще двумя в петлях для пуль на прикладе, я был заряжен и готов, когда Саманта встретила меня.

— Ты готов это сделать? она спросила меня.

Я кивнул и вскинул оружие на плечо. "Я."

Я не мог не заметить, насколько нервным выглядел Дэйв. Он был необычно трезв, его большие голубые глаза еще больше вылезли из орбит. Мистер Петерсон выглядел таким же нервным, он все время держал руку на затворе .270. Я загрузился в кузов, и следующие несколько миль мы проехали молча. Она припарковалась на краю своего и Руки участка и позволила мне выйти. — Как думаешь, сколько времени тебе понадобится, чтобы подняться?

Я рассмотрел местность. Холмы были высокими, крутыми и суровыми. "Я полагаю, что тридцать минут прежде, чем я смогу увидеть ее дом. Держу пари, что еще тридцать, прежде чем я найду хорошую шкуру, из которой можно стрелять".

Саманта достала рацию. "Нажмите кнопку дважды, когда будете готовы. Остальные ждут на другой стороне каньона и имеют такие же инструкции. Не разговаривайте по рации, если только это не чрезвычайная ситуация. Мне не нужно, чтобы Рука слышал, как вы кричите, когда я подхожу. После того, как вы дадите сигнал, что вы на месте, мы подъедем".

Я взял его, включил и проверил. "Сделаю. Я буду держать его подальше, когда буду двигаться", - сказал я, мое сердце уже колотилось, смесь страха и предчувствия пронизывала меня.

Саманта не выразила протеста. — Я ожидал этого.

Разговор закончился, она завела грузовик и поехала. Я смотрел, как она уходит, она вскоре исчезла, но я оставался на месте, пока пыль не улеглась. Сердце у меня уже сильно колотилось, я был один и очень боялся. Если появится один или несколько из этих волков, я знал, что мне не удастся быстро сбежать. Каким-то образом я нашел в себе смелость начать марш. Дело шло медленно; местность оказалась сложнее, чем я ожидал. В отличие от моего .270, .308 был создан для дальнего боя. Вы создаете дальнобойное оружие, не думая о том, что вам придется путешествовать по пересеченной местности с ним, перекинутым через плечо. Этот .308 имел тяжелый 18-дюймовый ствол матчевого качества и сошки, установленные под ним для большей устойчивости при стрельбе. Оптический прицел у оружия был лучшим из тех, что у нас были: от двух до двадцати четырех кратностей. Оно тоже было длинным, составлявшим две трети длины ствола. Короче говоря, со всем, что есть в оружии, оно было чертовски тяжелым, длиннее моего .270, и с ним наготове ходить было неудобно. Холмистая местность Техаса не известна своей склонностью прощать. Множество рыхлых камней и чрезвычайно жесткий подлесок, который умудряется пробивать твердую почву и выщелачивать всю воду, которую я могу, из сухой местности.

Несмотря на пересеченную местность, я хорошо провел время. Я поднялся на холм, повернув голову и всегда наготове винтовку. Каждый звук, который, казалось, имел иное происхождение, чем мое движение, встречался моим смертоносным взглядом. Казалось, солнце двигалось с преступной скоростью, опускаясь за горизонт ниже, чем я привык видеть за время работы здесь. К тому времени, когда я нашел хорошее место с ограниченными возможностями продвижения и прекрасным видом на одноэтажный фермерский дом Руки, солнце уже казалось ниже, чем в 15:00, когда показывали мои часы.

Я принял устойчивую позу для стрельбы, положив винтовку на походный рюкзак и дополнительно стабилизируя ее с помощью сошек. Я вытащил дальномер, набрал примерно три диапазона от различных возможных мест и приготовился к результату, которого я очень надеялся, не произойдет. Когда я был готов, я включил рацию и дважды нажал кнопку разговора. Ответа не последовало, но через минуту я увидел, как облако пыли примерно в трехстах ярдах от меня начало подниматься. Когда машина появилась в поле зрения, я сразу понял, что это грузовик Петерсона.

Грузовик остановился в ста ярдах от дома на ранчо, и в телескоп я ясно видел, как выходят Дэйв, Саманта и мистер Петерсон. Именно тогда я воспользовался возможностью, чтобы поработать с затвором и привел снаряд в смертельную готовность, которая, как я знал, будет означать нажатие на спусковой крючок в случае чьей-то смерти. Я поставил предохранитель и стал ждать.

Саманта шла впереди, ее отец позади нее, а Дэйв, которого заметно трясло – даже на таком расстоянии – позади всех. Они остановились примерно в десяти ярдах от ее дома, и хотя я не слышал их криков, я мог сказать, что они это делают. Некоторое время ничего не происходило. Ну, это могла быть минута или даже десять секунд. Трудно было сказать. Адреналин у меня зашкаливал, сердце колотилось так громко, что заглушало все остальное, что мои уши так сильно напрягались, чтобы услышать.

Незаметное количество времени спустя Рука вышла из дома. Даже с такого расстояния я сразу понял, что она подверглась воздействию магии. Она выглядела ужасно. Медленно, ссутулившись, она вышла из тени своего крыльца. Ее кожа несла явные признаки магии, гневные красные полосы пробегали по рукам, обвивали лицо, словно инфицированные вены. Ее тело излучало странное сияние, как будто оно излучало тепло, как асфальт в жаркий летний день. Она сказала что-то, что сразу же привело вечеринку в ярость.

Без предупреждения рация ожила. Это поразило меня таким потрясающим эффектом, что я почти выжал раунд. Я забыл выключить радио. По рации я слышал, как Саманта говорила, обвиняя Руку в том, чего она ожидала. Именно тогда я услышал приглушенный шлепок босых ног по камню, удалявшийся от меня, но быстро. Мой пульс увеличился вдвое, и это было впечатляюще, потому что в этот момент мое сердце колотилось так быстро, что я мог бы залить реактивное топливо в самолет, разгоняющийся до двух Маха.

«Мы знаем, что ты сделал, Рука… что ты делаешь». начала Саманта. "Мы знаем, что эти звери - дело рук тебя, и мы хотим, чтобы этому пришел конец. Отзови их".

Даже через телескоп я увидел, что женщина улыбнулась. Это была не белая улыбка человека, а черная пасть чего-то зловещего.

«О, а ты?» Рука пропела. — Иди домой, девочка, прежде чем закончить ужин из-за чего-то, о чем ты мало что знаешь.

К ее чести, Саманта обыскала дом и подняла оружие. «О, я знаю много», — ответила она. «Я знаю, как убить этих твоих монстров, и готов поспорить, что эти пули подействуют на тебя так же хорошо».

Я бы почувствовал какое-то восхищение ею, но мелькание движения на краю обзора моего телескопа отвлекло меня. Я осмотрелся и был вознагражден короткой вспышкой монстра, идущего на четвереньках к группе. Даже в движении я мог сказать, что это полная противоположность монстру, которого я видел раньше. Мускулистый, волосатый и с мутировавшей пастью, представляющей собой нечто среднее между человеком и волком, было ясно, что это такое. Он бегал на четвереньках, совершая огромные прыжки, что позволяло ему перемещаться по земле со скоростью, которой мог бы позавидовать даже грузовик. Мое сердце упало от значимости этого зрелища. Оборотень.

Я сразу же направил прицел обратно в сторону Руки. Мое перекрестие остановилось на ее груди. По радио я мог слышать обмен словами между группой и Рукой. То, что она за этим стояла, было столь же убийственным, как и зрелище воздействия магии на ее тело. Она, безусловно, была причиной катастрофы, постигшей этот каньон. "Вы забрали мою землю. Я хочу ее вернуть, она моя". Я слышал, как она говорила.

"Вы продали его мне, честно и честно. Чернила в этой сделке уже давно высохли", - парировал г-н Петерсон.

Рука что-то сказал в ответ, но я больше этого не слышал. Мое сердцебиение каким-то образом ускорилось, каждый громоподобный удар заливал мне кровь в уши с таким оглушительным эффектом, что я едва мог слышать собственное прерывистое дыхание. Я успокоенно вздохнула и заставила себя сосредоточиться на наставлениях, которым меня научил отец. Каким-то образом я нашел ритм своего дыхания, естественную паузу между вдохами. Один раз выстрелил, затем снова мой палец соскользнул со спусковой скобы и оказался на самом спусковом крючке. Я почувствовал напряжение, наслаждался весом оружия и начал медленное движение, которое, как я знаю, могло нанести смертельный удар.

Тем временем в поле зрения моего телескопа я мог видеть, как Рука движется к троице. Она шла с уверенностью, которой у нее не было. Она выглядела хищной, даже голодной, как будто она наслаждалась добычей, которую наверняка принесут ее звери. Я внес поправку на это движение, мой палец ни разу не дрогнул в его медленном движении. Сразу же, без предупреждения, мой пистолет выстрелил. Я почувствовал удар, был оглушен взрывом и на мгновение потерял цель из виду. Когда я нашел ее снова, она лежала на земле и билась так, словно ее ударили током.

При моем выстреле Саманта, Дэйв и мистер Петерсон нацелили свое оружие и открыли шквал огня. Если моя цель не была верной, мое перекрестие не позволило моему снаряду выпотрошить ее сердце, то последовавший за этим град выстрелов определенно сделал это. Все они выпустили в нее свое оружие, и эта сцена показалась мне настолько ужасной и излишней, что я бы не поверил, если бы не увидел ее. Без предупреждения тело Руки внезапно начало светиться, а затем превратилось в гигантский огненный шар. Пламя поднялось в воздух, но оно не было похоже ни на один огонь, который я когда-либо видел. Они были ярко-синими и фиолетовыми, в горящем облике Руки. Едва они оторвались от земли, как исчезли, не оставив после себя ничего.

Когда мой слух вернулся, я зарегистрировал два леденящих кровь ужасных звука. Волки Руки были в тоске. Их крики казались в равной степени яростью и болью. Я попытался нажать кнопку разговора на рации и выкрикнуть предупреждение, но ответа не последовало. Кнопка разговора у Саманты все еще была нажата, не позволяя донести до меня мои отчаянные предупреждения. Тем не менее, в телескоп я мог видеть, что они слышали вой. Троица лихорадочно перезаряжала оружие или так быстро, как только могла, продолжая бежать назад от грузовика. Я испугался за них на мгновение, прежде чем осознал с еще более пугающим эффектом, что звук чего-то большого и злого, проносящегося по лесу, становился все громче. Волки не собирались нападать на троицу; они охотились за мной.

Я поспешил выбросить использованную медь и поставить на место другую. Я слышал, как грохот становился громче с каждой секундой. К счастью, я очень тщательно выбрал место для съемки. К моей позиции был только один путь продвижения, который я хорошо видел по крайней мере на 150 ярдов. Я знал, что смогу удерживать эту позицию с относительной безопасностью, но все же чувствовал искушение бежать. Это было чувство паники, которого я не знал, мои рефлексы борьбы и бегства боролись за контроль.

Ветка качнулась прямо на краю периферии моего прицела и, казалось, успокоила мою решимость. Я собирался драться. Я сильнее прижал винтовку к груди, моя потная ладонь еще сильнее вцепилась в рукоять винтовки. Прошло немного времени, прежде чем я нашел первого волка. Оно было больше того, с которым я сталкивался раньше, это было ясно видно. Большими прыжками он покрыл крутую и скользкую местность так же легко, как туман.

У меня не было времени перепроверить дальность, не было времени убедиться, что я дал атакующему монстру необходимое количество упреждения. Все это было инстинктом, мышечной памятью и результатом многих часов тренировок моего отца с винтовкой. Я осмотрелся, угадал преимущество и выстрелил. Позади атакующего волка появился клуб дыма, который дал мне понять, что я промахнулся.

Я с панической силой дернул затвор назад и снова толкнул его вперед. Я знал, что у меня осталось два патрона, прежде чем мне понадобится перезарядка. На этот раз я дал ему меньше инициативы. Я выстрелил еще раз и увидел брызги крови. Раздался всемогущий вопль – вой, смешанный с агонией. Оборотень рухнул вперед, перевернувшись, прежде чем остановиться. В нижней части его туловища была жестокая рана, лентообразные кишки и рваные мышцы свисали, как багровое попурри, а кровь лилась на пыльную землю.

Оборотень изо всех сил пытался встать, когда мое перекрестие снова нашло его. Он не мог двигаться так быстро, как раньше. Эффект яда, оставленного снарядом при прохождении через его тело, был сразу же очевиден, как и тяжесть раны, нанесенной пулей. Монстр не мог двигаться с какой-либо скоростью, которую можно было бы считать быстрой, он был медлительным и медлительным. Это облегчило мне задачу навести прицел на смертельно опасное место. Они на секунду задержались на его голове, прежде чем я выстрелил снова. Когда пуля нашла его, он развернулся, упал обратно с холма и остановился, обернувшись вокруг небольшого кедра. Я изучал его в свой телескоп и был вознагражден видом его лица, оторванного наполовину, крови и мозгового вещества, вытекающих из того, что осталось от его головы.

Именно шлепок босой ногой по камню впервые дал мне понять, что меня по-королевски трахнули. Едва я оторвался от винтовки, как увидел стоящего надо мной оборотня. Я был слишком сосредоточен на первом волке; Я забыл обратить внимание на вторую. Время, казалось, замедлилось, когда моя рука метнулась в сторону в последней попытке вытащить пистолет, прежде чем зверь доберется до меня. Я был слишком медленным. Он прыгнул вниз, пролетел десять метров и приземлился так же легко, как ребенок, запрыгнувший на кровать. Оборотень приземлился передо мной, и одним мощным взмахом лапы я был отброшен от винтовки и полетел вниз по склону холма.

Я не могла кричать от боли, хотя мне казалось, будто мне на грудь льют раскаленный металл. Мне хотелось закричать, но воздух вылетел из моих легких, когда я упал на землю. Моя голова больно ударилась о камень, я увидел звезды и почувствовал, как горячая кровь начала разливаться по моему лицу. Каким-то образом, обладая силой, о которой я даже не подозревал, мне удалось перевернуться на спину и вытащить пистолет.

Я мог бы заставить четырех волков стоять надо мной, но я знал, что то, что я видел, было неправильным. Мои глаза, казалось, не могли сфокусироваться, точка прицела моего пистолета множилась и то появлялась, то исчезала из концентрации. Я не сторонник распыления и молитвы, но тяжелые обстоятельства требуют полной очистки магазина. Не долго думая, я начал стрелять. У меня был магазин на 17 патронов, поэтому, хотя я видел четырех волков, плывущих перед моими глазами, я вложил четырех в трех из них и пять в того, который, как я больше всего подозревал, был настоящим монстром, делая ставку на то, что, возможно, один найдет покупку.

Послышался мясистый шлепок пули, попавшей в мясо, а затем последовал вой. Я не знаю, какой снаряд попал в какой из четырех, которые я видел. Выстрел не остановил продвижение монстров. Паника охватила мое сознание, и я совершенно забыл, что у меня на бедре лежит запасной магазин. Когда затвор моего пистолета закрылся назад, показывая, что магазин пуст, я понял, что моя смерть наступит через несколько секунд. Не было ни одного момента, когда моя жизнь проносилась перед моими глазами, я не думал о любви, которую потерял, или о вещах, которые мне не удалось сделать. Я был напуган, настолько охвачен своим страхом и последствиями раны, что смирился со смертью. Я по сей день этим не горжусь, а лежу замороженным, ожидая прихода своей смерти. Чернота нашла меня первой.

* * * * * *

Часть III

Когда я проснулся, я смотрел не на усеянное звездами небо ясной техасской холмистой ночи, а на лепнину крыши. Я резко выпрямился и был вознагражден черными пятнами в глазах и невыносимой болью в груди. Я посмотрел вниз и увидел четыре рваные раны по всему телу, грубо зашитые.

«Бля…» Я успел ахнуть, прежде чем мое внимание привлекло движение слева. Я потянулся за оружием, которого там не было, пока мои глаза дико искали угрозу. Появилась Саманта с выражением беспокойства и облегчения на лице.

«Мы думали, что ты не проснешься». Ей удалось это сделать, прежде чем она дотянулась до меня и прижала меня к тому, что, как я теперь понял, было кроватью.

«Что случилось?» Я ахнул. В горле болело, голова болела, тело болело.

Саманта на мгновение рассмотрела меня. «Мы нашли тебя на склоне холма, весь в крови и без сознания».

— Оборотень? — спросил я. "Вода?" — спросил я дальше, внезапно осознав, насколько царапающим и болезненным голос вызвал мое горло.

Она протянула мне стакан, и я выпил. Жидкость почувствовала жгучий ожог, который сразу дал мне понять, что это виски.

«Мы нашли одного мертвым примерно в трехстах ярдах от вас», — ответила Саманта, прежде чем позвать отца.

«Только один?» Она выглядела обеспокоенной. — Значит, наверняка был еще один.

Я кивнул. «Я выстрелил в первого, и вскоре после того, как второй попал в меня, я думаю, что ранил его».

Мой мозг, казалось, был в тумане, но внезапно нахлынул приступ паники и беспокойства. "Это ударило меня. Повернусь ли я?"

Сэм покачала головой. "Нет, магия - единственное, что превращает человека в зверя. Раны со временем заживут. Какими бы болезненными они ни были, они оказались не такими глубокими, как мы боялись".

Ворвался ее отец, за ним следовали Дэйв и несколько владельцев ранчо, которых я видел раньше, хотя я не знал их имен.

«Салем…» — сказал Дэйв с облегчением. Он подошел к моей кровати и сердечно хлопнул меня по плечу.

Я вздрогнул.

«Прости, Салем». Сказал он смущенно.

«Был еще один волк», — сказал я, игнорируя его извинения. «Я думаю, что ранил его, но не могу знать наверняка».

«Некоторые из владельцев ранчо, которых мы разместили в зоне ожидания, прибыли как раз в тот момент, когда вы потеряли сознание». Ответил мистер Петерсон. "Они стреляли в зверя, но мы не уверены, попали ли они в него. Он отступил от нашего огня, и мы потеряли его в лесу. На земле было больше крови, чем мы подозреваем, что вы потеряли. Мы думаем, судя по зверю, что, надеюсь, ваша рана и яд, который несут ваши патроны, вовремя убьют его. В конце концов, врача-оборотня не существует".

При этом я почувствовал небольшое облегчение, но сомневался. Пока я не увижу его мертвым собственными глазами, я не буду уверен, что он покинул этот мир. Тем не менее, отчасти я почувствовал утешение, по крайней мере, достаточное, чтобы позволить моему ноющему телу опереться на мягкую поверхность кровати. Мое тело было горячим и потным, и хотя я доверял их советам, я все еще не был уверен, превратит ли рана меня в бездумную машину для убийств.

Внезапно от каждого из безымянных владельцев ранчо послышался поток вопросов. "Как ты думаешь, куда ты ударил его? Сколько раз? Насколько большим был зверь?"

Я почувствовал облегчение, когда Саманта рявкнула на них и положила конец их вопросам. "Ему нужно отдохнуть. Мы сможем обсудить это позже, когда силы Салема вернутся". Она выгнала их из комнаты, в том числе и отца. Дэйв смирился с тем, что остается тихоней и многозначительно потягивает лед «Ключевой камень» в руке.

«Мое снаряжение?» — спросил я, приспосабливаясь к полувертикальному положению.

"Мы забрали ваш рюкзак, винтовку и пистолет. Они здесь, в доме". Она ответила.

«Можно мне хотя бы пистолет?» Я нажал, чувствуя себя обнаженным и незащищенным, несмотря на то, что знал, что здесь много владельцев ранчо, каждый из которых наверняка сопровождает оружие.

"Я не думаю, что это лучший вариант. У нас есть дежурство. Тебе нужно отдохнуть". Ответила Саманта. Она взяла свой калибр 0,30–0,30. "Я присмотрю за тобой. Отдыхай".

Мне не нравилось быть безоружным, но, когда паника по поводу моего грубого пробуждения утихла, а усталость от пережитого вновь нахлынула на меня, я был готов ко сну.

В следующий раз я проснулся через некоторое время. Мои глаза медленно открылись, и по тому, как свет проник в комнату, я понял, что сейчас позднее утро. Саманта сидела у моей кровати, ее глаза были устремлены на книгу, которой она, казалось, была поглощена.

«Который час?» Я задумался вслух и был вознагражден тем, что Саманта внезапно отложила книгу и проверила телефон.

«11:30». Она ответила. — Ты собираешься что-нибудь съесть?

Я кивнул и медленно начал кропотливую попытку спустить ноги с кровати. При этом я поймал свое отражение в ближайшем зеркале. Я выглядел плохо. Мое лицо и голова распухли вдвое, и я мог различить концы того, что наверняка было глубоким порезом, прикрытым моими волосами. На моей груди не было рубашки, и я мог видеть злобные красные линии там, где моя плоть была сшита вместе. Четыре длинных движения теперь украшали мою алебастровую кожу, отмечая длину моего живота. Они начинались прямо под моим левым клювом и заканчивались у моего правого бедра. Большая часть моих ребер теперь окрасилась в темно-фиолетовый, почти черный цвет от сильных синяков.

«Я выгляжу дерьмово», — сказал я, осмотрев себя. «Можно мне рубашку?»

Сэм открыл шкаф и легко достал фланелевую ткань, которая была на три размера больше моей. "Извини, это одна из рубашек моего отца, твоя рубашка была разорвана на ленты и испачкана кровью и грязью. Мы выбросили ее после того, как сняли ее с тебя".

Я не стал протестовать, медленно накинул его на плечи и наполовину застегнул. По правде говоря, я был благодарен за мешковатость: благодаря этому моя опухшая голова выглядела менее изношенной, а рубашка не терлась о порезы. Я попыталась встать, но потерпела неудачу и почти мгновенно упала на кровать.

«Позволь мне помочь», — сказала Саманта. Она положила мне сильную руку под мою и помогла мне подняться на ноги. Пока она это делала, я уловил сладкий запах ее геля для тела. Я почувствовал внезапный прилив привязанности к ней и оттолкнулся. Сейчас было не время для этого.

Саманта помогла мне пересечь спальню, коридор и вернуться к большому дубовому столу на кухне. Каждый наш шаг причинял мне боль, мое дыхание было затрудненным и поверхностным. Каждый раз, когда я вдыхал, он сгибал мой живот, растягивая швы на ранах, проходящих по всей длине моего тела. К тому времени, как Саманта помогла мне сесть, я был рад снова сесть.

«Мой папа испек блины с беконом несколько часов назад, осталось немного, и я могу разогреть», — предложила она.

«Это нормально», — ответил я. «Есть ли что-нибудь от боли?»

Саманта бросила на меня сочувственный взгляд. — Ничего, кроме виски и большого количества пива.

«Я бы не отказался от темного пива и, возможно, еще одной порции виски». Алкоголь ни в коем случае не является обезболивающим, но что-то лучше, чем ничего.

Саманта достала «Шайнер» и поставила его передо мной, затем наполнила большой стакан для виски достаточным количеством темной жидкости. Я взял пиво и без колебаний осушил его. Она была достаточно любезна, чтобы принести мне секунду с едой. Она села рядом со мной и оказала мне еще одну услугу, не забрасывая меня вопросами о моих впечатлениях, пока я ел. С едой я справлялся гораздо медленнее, чем с питьем, и достаточно быстро почувствовал, как эффект первого пива притупляет тупую боль в моих ранах. Вскоре к нам присоединился мистер Петерсон и Дэйв.

Как только я доел последний кусок блинов и запил его остатками второго пива, Саманта позволила отцу начать задавать вопросы. Я ответил им в манере Дэйва, медленно. Не то чтобы я пытался это сделать, но мой разум и память казались медленными и туманными. Я объяснил, как дважды выстрелил в первого волка, прежде чем второй устроил на меня засаду. Похоже, они были недовольны моими воспоминаниями о том, что я не знал, какой из волков, которых я видел, был настоящей целью.

— Итак, ты не уверен, что смертельно ранил зверя? Мистер Петерсон настаивал.

— Нет, я не уверен, но, по вашему собственному признанию, — начал я, вспоминая разговор накануне вечером, — на земле было нечто большее, чем моя кровь, так что я попал в нее.

"Мы дали тебе двенадцать серебряных патронов для твоего пистолета. Когда мы нашли тебя, магазин был пуст, ты не знаешь, ты попал в него серебряным патроном или обычным?"

Я был неуверен. "Я не знаю, но я наполнил обычный свинец ядовитой смесью, которую ты мне дал. Так что, даже если я попаду в него, яд попадет в вены". Я ответил.

Я сразу мог сказать, что эта деталь была встречена с большим дискомфортом и неодобрением. Они все поерзали на своих местах, но это не удержало меня от гнева. «Я был ранен, избит дубинками и ошеломлен». Я бросил им вызов. "Извините, я не знаю, какой именно удар, но я сомневаюсь, что кто-то мог бы добиться большего успеха в этой позиции. Кроме того, он был отравлен, разве это не убьет его?"

«Нет, Салем, боюсь, что не будет», — ответил Дэйв в своей обычной манере.

"9-миллиметровая пуля слишком мала, чтобы оставить достаточно серебра в своей плоти, чтобы убить ее, даже если она пропитана волчьим отравой. Если бы это была обычная пуля, покрытая волчьим отравой, она замедлит ее, но не убьет. Скорее всего, она жива и очень зла". Мистер Петерсон последовал за ним. «Мы благодарим вас за ваши усилия и благодарим за то, что вы сбили двоих, но мы были бы дураками, если бы поверили, что третий мертв».

После этой оценки последовало долгое молчание. Я обнаружил, что мои мысли возвращаются к извержению пламени после смерти Руки. — Рука, она умерла? Я выразил свою неуверенность словами. "Я никогда не видел, чтобы кто-то так взорвался. Кто-то из вас ударил ее гранатой или чем-то еще?" — спросил я, полностью осознавая, насколько глупо звучит вопрос. Гранаты не были обычным явлением даже в таком любящем оружие штате, как Техас.

"Нет, это то, что происходит, когда ведьма умирает. Магия внутри нее вспыхивает нестабильным образом". Ответил мистер Петерсон.

Мне это не понравилось. Я не чувствовал никакого раскаяния по отношению к двум волкам, они пытались меня убить… или сделали бы это, если бы я позволил им подойти достаточно близко. Рука… ну… даже несмотря на видимые на ней эффекты магии… Я никогда раньше не стрелял в человека. Я чувствовал за это тяжелую вину. Саманта, казалось, почувствовала мои чувства.

«Я не знаю, как много вы слышали, но Рука ясно дала понять, что убьет всех нас, а также наши стада, чтобы вернуть свою землю», — тихо сказала она.

«Почему?» — спросил я вслух, доставая свой стакан виски. "Простите, что говорю это, но это всего лишь земля. Она не продала большую ее часть. Ради этого стоит убивать?"

Все трое обменялись взглядами и, казалось, молча выбрали Саманту, чтобы она продолжала говорить. "Это Хранилища. Она верила, что они обладают сильным магическим присутствием, над которым она хотела единоличный контроль. Части ее земли, которые она продала, давали каждому из нас небольшую власть над Хранилищами. Она хотела черпать только их силу, наши претензии на эту землю, по ее оценке, уменьшили это".

Ответ мне не понравился, но я не собирался выражать это словами. Что было сделано, то сделано. Вместо того чтобы протестовать, я потягивал виски и наслаждался его смягчающим действием на боль в моих ранах. Остальные, казалось, восприняли мое молчание как одобрение перейти к другой теме: угадать, куда делся последний волк.

«Хранилища. Так и должно быть». — предложил мистер Петерсон. Кажется, никто не возражал.

"Так как же нам в это играть? Атаковать их силой? Послать всех владельцев ранчо в эти туннели?" — спросила Саманта, хотя было ясно, что она не считает это правильным ответом.

«Мы заходим в эти хранилища, и вряд ли мы все выйдем оттуда», — ответил Дэйв.

Мой разум вяло пытался решить эту проблему. Было бы простое решение, если бы мы могли запечатать выходы из туннелей и похоронить в них волка. Как бы мы это сделали? Мои мысли, казалось, разделяли все присутствующие, а остальные начали обсуждать, как решить проблему. Закройте их туннелями лопатами или используйте трактор Дэйва, чтобы заткнуть выходы, предлагали другие. Я сразу понял, насколько проблематичны были эти решения. Даже если бы мы знали, где находятся все выходы, чего мы, конечно, не знали, это было бы сложно.

«Мы могли бы привлечь его к какой-нибудь приманке, а затем взорвать», — предложил я, хотя мое предложение казалось в лучшем случае комичным.

Все они посмотрели на меня, как на идиота, и я воспринял это как молчаливый сигнал, чтобы объясниться. "У меня дома есть БумГель. Мы могли бы наполнить им банку, набить ее столовым серебром, а затем застрелить. Огонь и шрапнель наверняка убьют его". Для тех, кто не знаком, BoomGel — это инструмент для определения диапазона. В бизнесе это называют реактивной целью. Вы наполняете то, во что собираетесь стрелять, и если вы ударите по нему, оно взорвется. Гораздо проще убедиться, что вы поразили цель на большом расстоянии, когда она взорвется.

Группа, похоже, посчитала, что это не сработает, и сразу же расстреляла его. Они спорили еще час, прежде чем я извинился и вышел из-за стола. Я снова почувствовал усталость, и мой разум был еще более туманным из-за алкоголя. Саманта помогла мне вернуться в комнату, в которой я остановился.

Несмотря на то, что эта идея была отвергнута и, по моему мнению, это была глупая идея, какая-то часть моего мозга не могла отказаться от моей идеи о бомбе. Эта идея не давала мне покоя, и я молча пообещал себе, что сотворю взрывчатку, как только буду достаточно силен, чтобы вернуться домой.

Я пробыл у Петерсона еще неделю. Казалось, весь каньон решил остаться здесь, поскольку каждый день дом был полон людей. Владельцы ранчо дежурили посменно, каждый менял то немногое оружие, которое у нас было, с серебряными патронами. Каждое утро большая группа из них отправлялась коллективно ухаживать за всеми стадами, а отчеты о их состоянии обсуждались каждый вечер за ужином.

Мои раны зажили со сверхъестественной скоростью. Через день ко мне вернулись силы. На второй день, к нашему большому удивлению, мои раны полностью зажили. Порезы, которые нанес мне волк, превратились в тонкие розовые шрамы на моей груди. Все синяки исчезли. Отек тоже уменьшился, и моя голова вернулась к своему нормальному размеру. Были и другие изменения, которые я заметил, изменения, которые меня так напугали, что я не хотел рисковать и делиться ими с кем-либо.

Мне стало нравиться, что стейки на ужин подаются реже, чем раньше. Больше всего они мне нравились, когда они были еще в крови, когда их разрезали. Я тоже был сильнее, но не сверхчеловечески. Я не мог поднимать машины или прыгать по зданиям, но обнаружил, что то, что я устал делать раньше, похоже, имело меньший эффект. Я мог бежать по горным тропам, не теряя дыхания, и поднимать тюки сена одной рукой. Я почувствовал себя более энергичным. Эти изменения обеспокоили меня еще больше. Неужели я медленно обретал силы волка, прежде чем стать им? К пятому дню мне нужно было проверить, переключаюсь ли я. Какая-то часть меня боялась, что Саманта ошибается, что волчьего укуса или царапины достаточно, чтобы обратить человека без магии. Я достал из винтовки серебряный патрон и крепко прижал его к обнаженной коже шеи. Ничего. Никакого жжения, никакой боли. Я почувствовал облегчение, но мне захотелось проверить это дальше, просто чтобы быть уверенным. Я нашел волчий коньяк в саду и понюхал его. Это тоже не имело никакого эффекта.

Прошло восемь дней после травмы, и я рассказал Саманте о физических изменениях, которые заметил.

«Тебе это кажется», — заверила она меня. Тем не менее, меня это не убедило, но я узнал достаточно, чтобы больше не высказывать свои опасения. «Вы просто становитесь техасцем; нам не нравится, когда наши стейки готовятся выше средней прожарки».

Как только остальные заметили мое быстрое выздоровление, ко мне стали относиться как к изгою. Хуже того, как будто я был чем-то опасным. Если когда-то они считали меня героем, убившим двух оборотней, то теперь они относились ко мне как к зверю, который, как они знали, подвергся бешенству, которое они ждали, чтобы стать бешеным. Меня это не особо беспокоило, поскольку я, как посторонний человек, уже не отвык от изгнания. Однако Саманта относилась ко мне не иначе. В ее глазах я сделал то, что было необходимо, чтобы ко мне относились как к родному человеку.

Через две недели моего пребывания мне надоело холодное отношение. Под звуки протестов Дэйва я попросил Саманту отвезти меня домой. Она согласилась, поняв, что иначе меня не убедить. Дом не выглядел по-другому, несмотря на то, что мои двери никогда не запирались. Когда я вошел внутрь, я нашел его таким, каким оставил. Мой кофейник, полный заплесневелой кофейной гущи, был худшим, что я обнаружил.

Вернувшись домой, я без колебаний занялся своим любимым проектом. Я взяла с полки большую банку, которую моя мама наполняла пчел сахарной водой, и смешала BoomGel. Я упаковал его вместе с остальным ее хорошим серебром. Для тех из вас, кто не знаком со смесью, необходимо, чтобы снаряд двигался на высокой скорости, чтобы он выстрелил. Он был стабильным и вряд ли взорвался случайно. Я поставил его внизу, возле двери, подальше от того места, где спал наверху.

В мою первую ночь дома ничего не произошло. Я крепко и хорошо спал в своей постели, а на следующий день выпил свою собственную смесь кофе. На следующее утро я взял свой 270-й калибр и отправился работать на землю Дэйва. Для пущей убедительности я завернул еще одну пулю калибра 9 мм в волчий конъюнктив и, как всегда, держал свой FN привязанным к ноге. Поездка прошла без каких-либо замечаний. Земля тоже выглядела нормально, никаких признаков чего-то порочного.

Дэйва нигде не было, но я чувствовал смелое двойственное отношение к одиночеству. К середине дня я заметил группу владельцев ранчо, они проверили мою работу и ушли так же быстро, как и прибыли. Остаток дня я рубил кедр, слушал музыку с телефона и не замечал ничего, что указывало бы на то, что мне следует слегка волноваться. Следующие четыре дня прошли точно так же.

Я начал подозревать, что, возможно, я сделал не один выстрел в летальную позицию, становясь все более уверенным, что даже если это был упреждающий снаряд, яд сделал свое дело. В лесу даже стало лучше, меньше похоже, что за деревьями скрывалось что-то хищное. Однако на пятое утро я обнаружил мертвых трех голов скота Дэйва. Разорвал чертовски пополам.

В тот день я встал рано. Когда взошло солнце, я был на пастбище и обнаружил, что мое ночное зрение стало лучше, а необходимость начинать позже необоснованна. К тому времени, когда я приехал, коровы были уже мертвы. Если бы это был ноябрь или декабрь, я мог бы увидеть пар, поднимающийся над тем, что осталось от их органов. По запаху я понял, что они только что умерли и не прогоркли. Они пахли свежим говяжьим фаршем, от чего у меня свело желудок от голода.

Я мог чувствовать запах больше. Еще одна кровь в воздухе, что-то еще более гнилое. Я нашел источник в короткие сроки. Это выглядело как масло, на ощупь было то же самое. Я знал другое. Это была кровь, но кровь была наполнена ядом. Волк. Я знал. Я вернулся к грузовику, взял винтовку и рюкзак и начал идти по следу. То, что я не мог видеть, я мог чувствовать по запаху. В воздухе стояла вонь, тяжелая вонь, которой, как я знала, не было. Не спрашивайте меня, откуда я это точно узнал, я просто знал, что это не мое. Я следовал за запахом, мчась по сельской местности, по большей части это был подъем в гору на почти мертвом спринте. После третьего подъема, почти не запыхавшись, я решил посмотреть на часы. Прошло не больше десяти минут. Я отмахнулся от этого, полагая, что батарейка старых часов пошла к черту.

Еще через час я оказался у входа в большую пещеру, но я знал лучше. Это было открытие еще одного туннеля, который вел прямо к Хранилищам. Я сильно понюхал начало. Он был тяжелым от затхлого запаха волка, которого я выслеживал. Даже с моими обостренными чувствами я знал, что лучше не преследовать зверя дальше. Я сообщу о том, что найду, Дэйву и остальным, и они решат, как нам действовать дальше.

Я проверил свои часы и обнаружил, что сейчас только 09:30. Я забронировал его обратно в свой грузовик, наполовину потеряв память и запах бензина в воздухе. На этот раз я уделил пристальное внимание достопримечательностям. Я сразу понял, как далеко это означало, что я путешествовал. Пройдя три наземных указателя, расстояние между которыми, как я знал, было несколько сотен акров, я понял, насколько быстро я двигался раньше. Я нашел свой грузовик и поехал на нем домой.

В 11:30 я сидел на крыльце с очередной чашкой кофе. Не по показаниям часов, а по часам в доме и по микроволновке. Это было подтверждением того, что я уже подозревал: мои волчьи раны не сделали меня бездумной машиной для убийств, но, безусловно, помогли мне лучше справляться с этой страной. Я расслабился на крыльце, закончив дневную работу, попивая кофе, пока не пришло время пить виски. Потом я выпил пару стаканчиков и пошел спать.

Так прошли следующие две с половиной недели. Конец моего пребывания здесь стремительно приближался. Я учился в кадетском корпусе A&M. Ожидалось, что я вернусь за неделю до начала семестра, чтобы подготовить класс первокурсников. Я долго размышлял о том, стоит ли рассказать родителям о том, что произошло этим летом. Закон был приличным, особенно после того, как Рука пропал. Тем не менее, не было ничего, что могло бы меня инкриминировать.

Каньон, казалось, был доволен тем, что оставил меня в покое, и за это время Дэйв даже вернулся домой. За три ночи до моего отъезда блаженство одиночества закончилось. Я проснулся еще до рассвета, в воздухе стоял странный запах. Смесь смерти и моторного масла. Я резко выпрямился и вытащил пистолет из прикроватной тумбочки. Поскольку из соображений безопасности я не держал патрон в доме, я прострелил затвор и был вознагражден звуком скольжения патрона.

Мое окно было открыто, ширма не пропускала насекомых. Я услышал мягкий топот ног по податливой земле и понял, что вот-вот взорвется дерьмо. Мгновение спустя раздался ужасный грохот; стекло разбилось, а дерево раскололось. Мой пульс резко подскочил, но я, тем не менее, чувствовал себя готовым. Я проделывал это уже несколько раз, чувствовал себя устойчивым и готовым. Я чувствовал запах монстра так же уверенно, как слышал, как он грохотал по большей части первого этажа. Мебель двигалась, ударяясь о стены. Оно ищет меня. Я сразу понял.

Инстинктивно я выбил сетку окна и выпрыгнул. Я приземлился легко, даже слишком легко после почти пятиметрового падения. Я обогнул здание, перепрыгнув через забор, окружавший небольшой угол моего двора. Я видел, как взломали входную дверь. Даже в слабом свете той лампы внизу, которую я оставил включенной, я мог различить неповоротливую фигуру оборотня у себя на кухне. Все, что у меня было, это пистолет — слабое оружие на случай драки.

Я изучал дом через зияющую дыру, образовавшуюся волком, когда он вломился в двойные двери на крыльце. Даже если бы я опустошил магазин, как меня научил опыт, я мало что мог бы сделать, чтобы остановить монстра. Я знал, что у подножия лестницы, где я недавно привык оставлять свой рюкзак и оружие в конце рабочего дня, была наготове винтовка. Даже с моей недавно увеличенной скоростью я не мог легко преодолеть это расстояние. Не раньше, чем оборотень остановил меня.

Краем моего глаза что-то играло в свете. Это была банка BoomGel и столового серебра, которую я смешала несколько недель назад. Я сразу знал, что делать. Однако волк был на кухне и, вероятно, был бы защищен от шрапнели, если бы я сейчас выстрелил в банку. Импульсивно, я прицелился в грязь и выпустил два патрона. Волк отреагировал так, как я и предполагал, помчавшись к источнику звука, к двери. Едва он достиг дверного проема, как мой взгляд остановился на банке. Я выжал третий раунд и был вознагражден бумом. Вспыхнул огонь, понесся вперед и поглотил все.

Оборотня отбросило вперед и влево от меня, он проломил забор крыльца и тяжело приземлился в грязь. Оно не двигалось. В лунном свете я мог видеть скрученные и неровно искривленные остатки прекрасного серебра. Ножи, вилки и ложки были зарыты глубоко в тело волка. Я продвинулся вперед и всадил три пули в голову существа с простатой. Остальное я влил в его тело, где приблизился к его сердцу, лежащему на спине. Я перезарядил и снова выстрелил ему в спину полмагазина, как и прежде. Убедившись, что он не встанет, я побежал обратно в дом, который начал гореть, и забрал винтовку там, где я нашел ее среди развалин. Я всадил ему в голову последний патрон калибра .270. Страхование.

Теперь, когда я был уверен, что зверь мертв. Я провел инвентаризацию своего дома. Он горел, пламя жадно лизало деревянные стены. Я знал, что мне нужно взять огонь под контроль. Я подбежал к дому, высвободил шланг, включил его и начал обливать дом водой.

Вскоре прибыл Дэйв и сделал все возможное, чтобы помочь мне потушить пламя, не давая ему причинить максимальный ущерб. Когда пожар потух, солнце уже поднималось из-за горизонта. «Нам нужно что-то сделать с телом», — сказал я.

На этот раз Дэйв уже думал на шаг вперед. Он вернулся к себе домой и забрал свой трактор. Я направил его ведро, чтобы подобрать тело, и мы отвезли его на одно из его пастбищ, выкопали большую яму и сбросили на дно. К тому времени, когда волка похоронили, остальная часть каньона знала о его кончине. Все утро владельцы ранчо приходили посмотреть фотографии последнего монстра, сделанные Дэйвом. Пересказав эту историю дюжину раз, Дэйв знал ее достаточно хорошо, чтобы рассказать самостоятельно. Я был рад сбежать и вернуться домой.

Дому был нанесен значительный ущерб, причем гораздо больший ущерб от волка, чем последовавший за ним взрыв и пожар. На стенах были глубокие царапины, сделанные вручную, шкафы были снесены со стен, стаканы и тарелки внутри были разбиты вдребезги. Мебель была перевернута и сломана. Все окна на первом этаже были выбиты, что я объяснил тем, что выстрелил в БумГель. Это было бы трудно объяснить.

В тот вечер Дэйв устроил вечеринку на весь каньон. Напитки лились рекой, и было достаточно еды, которой можно было поделиться. Я пошел, но не переусердствовал. Однако я почувствовал облегчение, когда Дэйв предложил позвонить моим родителям и объяснить, что произошло. Он даже пообещал представить мою роль в ограничении ущерба героической. Я забыл, какую историю он им рассказал, что-то о местных подростках и неудачном розыгрыше с фейерверком. Они купили его, страховка обещала покрыть весь ремонт.

Я остался еще на неделю, внимательно следя за ремонтом. Рабочие добились хороших результатов, но у меня не было объяснений, когда они спросили, как сюда попали «гигантские следы когтей». В мой последний вечер пришла Саманта. Она выглядела как женщина, о чем-то думающая. Я предложил ей одну из последних бутылок пива, которые были у меня в доме, настраивая себя на то, чтобы допить остатки бутылки виски, которую дал мне Дэйв.

— Так ты возвращаешься в мир? — наконец спросила она меня после нескольких медленных глотков. — Зная то, что ты знаешь?

"Я в Корпусе. Мне приходится делать то же самое", - ответил я.

Она засмеялась. «Команда мальчиков, притворяющихся военными», — ответила она. «Это не настоящее обязательство».

«Чего вы ожидаете от меня?» Я бросил вызов в ответ.

"О, я не знаю. Ты знаешь мир лучше, чем большинство, я просто подумала, что ты можешь остаться. Помогите нам выяснить, что было в Хранилищах, на которые намекала Рука", - ответила Саманта. "Теперь ты часть этого каньона. Ты не можешь просто оставить это как выпускной вечер, который тебе не очень нравится".

«Я никогда не ходил на выпускной», — легкомысленно ответил я.

Саманта одарила меня взглядом, от которого расплавился бы металл. «Вы ничем не отличаетесь от того, когда прибыли, и довольны тем, что игнорируете опасности, которые существуют сейчас, когда они не находятся в вашем непосредственном поле зрения».

Я засмеялся. «Нет, я определенно изменился навсегда». Я выпустил волчью улыбку. «Я просто готов вернуться туда, где магия и монстры не входят в повседневную работу».

Саманта допила пиво. "Увидимся снова. Теперь в тебе течет волчья кровь. Ты привязан к этой земле". И с этими словами она ушла.

На следующее утро я покинул округ Реал и вернулся в свою часть и в свой университет. Но Саманта была права. Это произошло раньше, чем я ожидал, когда наши пути снова пересеклись. То лето изменило мою жизнь, сделало меня тем человеком, которым я являюсь. Ну, если ты можешь меня так называть. И все же мне есть что рассказать. Есть существа, которые натыкаются по ночам и которые более страшны, чем ведьмы и оборотни. Как подтвердит Саманта, людям необходимо знать, как устроен мир. Я так ей обязан.

1 кредит Роанок

Эта история была отправлена Creepypasta.com другим читателем. Чтобы представить свою собственную историю крипипасты для рассмотрения и публикации на этом сайте, посетите нашу страницу заявок сегодня.