Кровь в воде

Горы возвышались высоко вдали, снежные белые шапки пробивались сквозь толстый слой облаков, закрывавших небо над головой. Ниже линии снега ели омывали гору ярким зеленым морем. Холмы, протянувшиеся на многие мили у подножия гор, были окружены обширным вечнозеленым лесом, простирающимся до самого горизонта, теряющимся из-за кривизны земли. Было слышно, как птицы хихикали и взлетали в небо. Если уделять достаточно внимания, можно было увидеть белок и оленей, осторожно исследующих лесную подстилку в поисках еды. Начинаясь возле вершины горы, огромная река извивалась по склону скалы, прорезая как деревья, так и камни, расширяясь по мере приближения к дну. В том месте, где река встречалась с шоссе, протекая параллельно ему на протяжении нескольких миль, а затем резко меняя русло, ширина реки составляла почти несколько сотен футов.

Услышав приближающийся шум, лесные существа разбежались, укрывшись. Этот шум был слишком знаком обитателям леса. Хотя они не знали, как это называется, шум принадлежал автомобилю. Автомобили привезли людей. По опыту созданий природы, люди обычно приносят смерть, спутника в путешествии, без которого они редко обходятся, старого друга вида, которого большинство встречает с распростертыми объятиями. Люди испортили все, с чем соприкасались; они были инфекцией, болезнью, раком, распространяющимся по всей планете. Они ничего не уважали. Ни жизнь, ни смерть, даже планета, поддерживающая их существование.

Словно в доказательство этого, с шоссе отскочила банка из-под пива, не совсем пустая, громко лязгая в мирной обстановке. Пенистая пена вылилась на улицу и тут же начала высыхать на запотевшем черном асфальте.

«Ты засранец», — сказал женский голос изнутри автомобиля, старого джипа, который уже давно прошел свой лучший путь. "Это мусор. Вы хоть представляете, сколько времени нужно, чтобы что-то подобное сломалось и разложилось?"

— Расслабься, Мэллори, — сказал молодой человек рядом с ней. Он засмеялся и начал блокировать ее слабые пощечины по своим рукам. "Это всего лишь одна банка. Это ничему не повредит".

— Ты действительно так это видишь, Червь? — спросила она, ее глаза сузились, оценивая его. "Что, если бы все так думали? Что, если бы мы просто выбрасывали мусор куда угодно? Как вы думаете, каким был бы тогда мир?"

— Не называй меня Червем, — сказал он сквозь стиснутые зубы. «Я ненавижу это имя».

— Заткнись, Червь, — сказал Клинтон с пассажирского сиденья, полуобернувшись, чтобы посмотреть на него сзади. "В тебе шесть два и сто пятьдесят фунтов. Высокий, длинный и долговязый: как проклятый червь. Смирись с этим".

«И не выбрасывай вещи из моего окна», — сказала Шейла из-за руля. Она не повернулась, чтобы посмотреть на него, но строго посмотрела на Ворма через зеркало заднего вида. «Мне не нужен билет».

Ворм драматично огляделся, совершенно ошеломленный. "Кто даст тебе билет? Медведь Смоки? Мы даже не проехали ни одной машины уже больше часа. Вокруг никого".

"В этом-то и суть, придурок, - вмешался Клинтон. - Мы приехали ради живописных видов, тишины и покоя перед финалом. Межштатная автомагистраль и весь поток машин свели бы на нет всю суть, не так ли?"

Червь ничего не сказал. Вместо этого он ссутулился на своем сиденье, со вздохом скрестил руки на груди и уставился в окно. Эта сцена была хорошо знакома остальным трем пассажирам автомобиля. Ворм был известным дураком. Всякий раз, когда он чувствовал, что его численно превосходят и что против него маневрируют, его реакция всегда заключалась в том, чтобы замолчать и дуться. Они знали, что в этой позе он оставался от пятнадцати минут до часа. После этого он снова будет совершенно счастлив. По крайней мере, на какое-то время.

Мэллори наклонился вперед. — Так сколько еще до хижины твоего дяди?

Шейла на мгновение задумалась над вопросом. "Не слишком далеко. Мы примерно в двух часах езды от Сент-Луиса. До хижины еще примерно час".

Мэллори откинулся назад и разочарованно выдохнул. Они ехали уже несколько часов, их последняя остановка была почти четыре часа назад. Ноги болели, спина тоже. Она постоянно ерзала на своем месте, ее тело не могло устроиться поудобнее. И они с нетерпением ждали того же стремления по пути обратно в школу? Она едва могла сдержаться при этой мысли.

Глаза Шейлы метнулись вверх, в зеркало заднего вида. Она увидела усталое раздражение на лице своей лучшей подруги. Мэллори никогда не любил длительные поездки. В детстве она постоянно жаловалась, когда их семьи отправлялись в длительные поездки. Но она заметила, что Ворм тоже ерзает, хотя и страдает молча, не желая преждевременно прерывать свое дуться. Она посмотрела на Клинтона на пассажирском сиденье и увидела, что он ведет себя так же.

«Нам скоро понадобится бензин», — объявила она усталым пассажирам, надеясь поднять им настроение. "Я говорю, что тогда нам нужно отдохнуть от машины. Немного размять ноги. Что вы думаете, ребята?"

— Но разве мы не почти у цели? Это была Клинтон, всегда ее голос разума. «Разве это не было бы бессмысленной тратой времени, которое мы могли бы провести в хижине?»

«Мне нужно ненадолго выйти», — сказал Мэллори. «Мне нужно размяться и походить».

Шейла посмотрела на Клинтона. "Мы не будем долго. Я думаю, пятнадцати-тридцати минут будет достаточно".

— А что насчет того места? — спросил Ворм, наклонившись вперед и указывая через плечо на здание, только что появившееся на горизонте.

"Меня не волнует, где мы остановимся, - сказала Мэллори, ее голос начал склоняться к визгу, - лишь бы мы это сделали. И как можно скорее".

«Мне хорошо», — ответила Шейла. — У нас более чем достаточно бензина, чтобы доехать до каюты.

«Я думал, ты только что сказал, что нам нужно остановиться, чтобы заправиться?» Клинтон, любопытный, озадаченный.

"Не совсем. Я просто хотел вытащить всех из машины".

Они миновали гигантский рекламный щит на обочине дороги. Миссури Серфинг. Лучший в мире. Впереди слева.

«Там было слово «серфинг»?» – спросил Клинтон, запрокинув голову и наблюдая, как знак становится меньше по мере того, как они ехали дальше.

«Я так думаю», — ответил Мэллори. — Этого не может быть, не так ли?

«Это штат, не имеющий выхода к морю», — вмешался Ворм, полностью преодолев потребность дуться. «Здесь нет пляжей для серфинга».

«Ну, так там и написано», — ответила Мэллори оборонительным тоном.

«Может быть, здесь есть бассейн с волнами или что-то в этом роде», — предложила Шейла, надеясь подавить ссору до того, как она начнется, и потушила угли, прежде чем они успели загореться.

«Я должен это увидеть», — сказал Клинтон легкомысленно. Волнение было ясно в его голосе. Он наклонился вперед в предвкушении, как будто таким образом он мог быстрее добраться до магазина. «Я всегда хотел заниматься серфингом, это в моем списке желаний».

Шейла, самая осторожная из всех, включила поворотник, несмотря на то, что уже почти час не проезжала мимо машины, и въехала на парковку. Рыхлый гравий громко хрустел под тяжестью шин, раздавался звук ломающихся тысяч крошечных костей.

— Кажется, не так уж и много, — сказала Мэллори, поднимаясь с заднего сиденья. Она закрыла дверь и потянулась, ее спина громко дернулась. — Я тоже не вижу бассейна с волнами.

«Может быть, оно внутри», — предположил Клинтон, все еще полный надежды и всегда оптимист.

«Вы видите размер этого здания?» — недоверчиво спросил Червь. "Мы вчетвером едва могли там поместиться. А тем более бассейн с волнами".

Четверо молодых путешественников стояли возле джипа, глядя на необычный магазин для серфинга на западной окраине штата, не имеющего выхода к морю, совсем недалеко от гор. Ворм действительно был прав. Магазин был едва ли больше лачуги. Он был создан по образцу бунгало, изображенных на фотографиях бесчисленных райских островов. Высокая покатая крыша была сделана из сухих пальмовых листьев, которые свисали вниз, щекоча прохожих. Перед магазином располагалось небольшое крыльцо, украшенное яркой краской множества оттенков: красного, желтого, оранжевого, зеленого. На столбах, поддерживающих свес крыши, были нарисованы большие ромашки. В углу стояла стойка с досками для серфинга разных цветов и размеров. Передняя стена была полностью стеклянной и украшенной яркими наклейками с надписью, по их мнению, торговыми марками. На стекле слова «всегда открыто» были написаны цветным кремом для обуви, таким же, каким пользуются продавцы автомобилей по всей стране.

«Это какой-то монастырь хиппи?» — спросил Червь, явно недовольный своим новым местоположением. Но когда именно Червь не был недоволен тем или иным явлением?

«Мне это нравится», — сказал Клинтон, подходя к передней части джипа. "Это бросается в глаза. Я нахожу это весьма эстетичным".

— Ты бы сделал это. Ворм последовал его примеру и теперь стоял рядом с Клинтоном перед автомобилем. «Ты всегда балансировал на грани грязного хиппи».

«Мне это тоже нравится», — сказала Шейла, переплетая пальцы с Клинтон.

— Не заступайся за него, — сказал Ворм, почти выплюнув слова. "Это только воодушевляет его. Если бы не я, Клинти давным-давно был бы грязным хиппи, каким-нибудь полуобкуренным битником, огрызающимся на ужасные стихи какого-то другого грязного хиппи и носящим придурковатую водолазку. Да, пожалуйста".

Клинтон недоверчиво покачал головой. Иногда он не мог вспомнить, почему так долго оставался другом Ворма. Он был мудаком до мозга костей. Он никогда не отрицал этого о себе; скорее, он принял это, владел этим, стал им. Но когда никого не было рядом, Клинтон знала, что у Ворма огромное сердце. Он был верен своим ошибкам и был готов в любой момент встать на его защиту. Мысль об этом всегда напоминала ему, почему они были друзьями и почему он любил его как брата, хотя и засранца, которого большую часть времени хочется ударить по морде.

Когда трое ее спутников направились к входу, одна Мэллори задержалась, не решаясь идти дальше и не зная почему. Она не могла понять, что именно, но что-то в этом месте вызвало у нее странное чувство в глубине живота. Больше не надо. Это было глубоко укоренившееся чувство беспокойства. Она пыталась убедить себя, что это смешно, что, как ни странно, это не более чем магазин для серфинга. Но ощущение сохранялось. Внезапно ей захотелось снова оказаться в джипе, в дороге, и отправиться в хижину на выходные. Но самое главное — уйти отсюда.

«Ты идешь?» — спросил Червь. «Ты же не хочешь пропустить все это хиппи-дерьмо, не так ли?»

Внезапный шум вернул ее к реальности, от оцепенения, о котором она даже не подозревала. Она слегка покачала головой из стороны в сторону, очищая разум от последних остатков миазмов. И вот так чувство исчезло. Пуф! Как будто его никогда и не существовало.

«А?» - сказала она через несколько мгновений. Ее разум, наконец, осознал вопрос, и она ответила: "Да, я иду. Не знаю, что это было. Я полагаю, устала".

Она поднялась по единственной деревянной ступеньке в сторону Ворма, взяла его под руку и прислонилась к нему. Вместе они открыли дверь и вошли, чтобы присоединиться к Клинтону и Шейле.

Первое, что бросалось в глаза при входе, — это запах, сильный и неизбежный. В магазине пахло морской водой, этим соленым, прохладным запахом океана. Помимо запаха океана, в воздухе висел запах обработанной древесины, запах лесного склада. Очень слабый, почти полностью скрытый под сильными запахами океана и леса, был химический запах воска, жирный, маслянистый аромат, который, казалось, мог зацепиться за ноздри с помощью всего лишь одного дуновения.

Следующий смысл зарегистрироваться в магазине был здравым. Отчетливо слышен нежный плеск волн, ударяющихся о берег. Слабее, как будто с большего расстояния, звук разбивающихся, рушащихся и разрушающихся волн. Сквозь все это было слышно чаек, их громкие крики. Эти звуки, в сочетании с ароматами, висевшими в воздухе, создавали впечатление, будто вы стоите в настоящем магазине для серфинга рядом с океаном. Если бы они закрыли глаза, они смогли бы представить себе эту сцену во всех захватывающих деталях. Как бы они ни старались, никто из четверых не смог обнаружить ни одного динамика, воспроизводящего музыку моря.

Центр пола занимало множество стеллажей с досками для серфинга. Разнообразие цветов и рисунков на досках поражало. За досками стояло несколько стоек, на вешалках аккуратно висели мужские и женские купальные костюмы. Полки вдоль стен висели над мириадами плакатов с группами и серферами, фотографиями моря и приливных волн. Полки заполнились разными предметами: воском, чистящими средствами, новыми ремешками, сменными плавниками.

Как только первоначальный шок и трепет перед этим местом прошли, четверо друзей разошлись, смешавшись между собой среди предметов. Шейла и Мэллори осмотрели вешалку с купальными костюмами. Они быстро отодвинули вешалки в сторону, убрав все, что попадалось им на глаза, и прижав к своим телам, оценивая внешний вид. Клинтон ходил между досками с восторженным взглядом. Кончиками пальцев он провел по гладким вощеным доскам. Найдя тот, который ему понравился, он поднял его, удивляясь тому, насколько он легкий. Тем временем Червь обследовал внешние стены магазина. Его не интересовали предметы, стоявшие на полках перед ним. Вместо этого он рассматривал фотографии и плакаты на стене. Он улыбался, переходя от снимка к снимку: серфер только начал снимать трубку, на другом серфер в воздухе выполнял какой-то трюк, на третьем он действительно смог увидеть силуэт акулы в волне, с любопытством следящей за серфером. Последний был с автографом. Келли Слейтер; это имя ему ничего не говорило.

Из комнаты в дальнем конце цеха доносился звук ленточно-шлифовальной машины — пронзительный скрежет. Из-под двери полетели небольшие клубы пыли и стружек.

— Думаешь, нам стоит постучать? — спросил Клинтон, желая узнать, в чем суть этого серфингового бизнеса.

Когда никто не ответил, он подошел к двери. Он поднял руку, чтобы постучать, но прежде чем начать движение вниз, шлифовальная машина остановилась. Внезапная тишина была жуткой, заморозив его на месте. Звуки океана играли свою успокаивающую мелодию. Дверь внезапно открылась, заставив его вздрогнуть.

Мужчина, молодой, загорелый, с выгоревшими на солнце волосами, тоже подпрыгнул, вздрогнув, обнаружив кого-то так близко, открыв дверь. Он снял респираторную маску, которую носил, и она повисла у него на груди. Он широко улыбнулся, его ярко-белые зубы сверкали в солнечном свете, заполнившем магазин.

«Ты чертовски напугал меня, чувак», — сказал он. Голос у него был мягкий, сочный, и он говорил медленно, как будто на то, чтобы произнести слова, потребовались большие мысли и усилия. Тон его был веселым, несмотря на испуг, добродушным, даже дружелюбным.

— Отлично, — пробормотал Ворм. "Стоунер. Я знал, что это какая-то грязная коммуна хиппи".

Мэллори через мгновение оказался рядом с ним, ущипнув кожу на его локте. — Прекрати, — отругала она шепотом. «Будь милым».

— Ой, черт. Червь потер локоть, на его лице появилась гримаса. Боль уже уходила в небытие, но он уловил суть. "Отлично." Слово было коротким, отрывистым, почти выплюнутым.

«Извините», — сказал Клинтон, немного смущенный, пятясь от двери. "Я собирался постучать. Знаешь, на случай, если ты не знал, что мы здесь".

Мужчина снова улыбнулся, его бронзовые щеки поднялись вверх, а глаза превратились в горизонтальные полумесяцы. "Все в порядке, чувак. Никакого вреда, никакого нарушения. Врачи говорят, что хорошая паника иногда полезна для тикера". Он похлопал себя по груди, затем протянул руку. «Я Деклан, и это, — он поднял другую руку в грандиозном размашистом жесте, — мое место».

Червь изо всех сил пытался подавить смех, но ему удалось вырваться только приглушенному хихиканью. Это было слишком много. Сначала лекция в машине, потом магазин во всей его красе, а теперь и этот парень; он словно проснулся в каком-то либеральном кошмаре. Мысли рассеялись вместе с желанием рассмеяться, когда Мэллори ткнул его под ребра, причем не слишком легко. Он слышал, как она шипела на него сквозь стиснутые зубы. Господи, можно было подумать, что она его девушка, ведь она постоянно его отчитывала.

Шейла молчала, задумчиво наблюдая.

— Так что я могу для тебя сделать? — спросил Деклан.

Клинтон взял руку мужчины в свою. "Ну, на табличке написано: "Лучший серфинг в мире. Мы подумали, что у вас может быть бассейн с волнами, и хотели попробовать его. Но мы видим, что у вас его явно нет, поэтому мы просто пойдем своим путем".

Деклан уставился на него, его глаза блестели и слезились, наполненные чистым ликованием, которое открыто отражалось на остальной части его лица. Он выглядел совершенно беззаботным, как будто ничто не могло его расстроить или ухудшить настроение.

Через несколько секунд он ответил: «Нет, чувак, никакого бассейна с волнами. Извините».

«Так как же можно говорить о лучшем серфинге в мире без бассейна?» Шейла прервала его. Ее явно раздражал красивый мальчик и его выгоревший на солнце, сожженный разум.

«У меня есть кое-что получше», — сказал он, и слова, казалось, требовали усилий, и он произносил их так медленно. Он задремал, его мысли блуждали, теряя последующие детали.

Они подождали несколько минут, пока он продолжит.

— Господи Иисусе, — воскликнул Ворм. "Этот парень пьян. Давай уйдем отсюда".

«Подождите», — сказал Клинтон, не оборачиваясь. Его следующий вопрос был адресован Деклану. «Что у тебя есть?»

Глаза Деклана посмотрели в глаза Клинтона и наконец вернулись в фокус. "А? О! У меня есть море, чувак. Лучшие волны, какие только можно найти. Гавайи, Бали, Австралия: все детские волны по сравнению с этими".

Парень явно был сумасшедшим. И все же Клинтон не могла не быть очарована.

Он все равно продолжил разговор. «Мы в Миссури», — сказал он как ни в чем не бывало, как будто детали были предметом обсуждения. «Океана нет по крайней мере на тысячу миль во всех направлениях».

— Ты просто не знаешь, где искать, братан. Он говорил с такой уверенностью, что на долю секунды Клинтон почти поверил ему.

Он посмотрел на четырех незнакомцев, безмятежный экстаз, написанный на его лице, не дрогнул ни на мгновение. Наконец он сказал: «Так вы, ребята, хотите покататься на волнах или что?»

«Мы не понимаем», — сказал Мэллори. «Как мы можем заниматься серфингом?»

"Просто оставьте это мне. Кому это интересно?"

«К чёрту, я в деле», — поспешно сказал Клинтон.

— Я тоже, — сказала Шейла. «Мы всегда можем просто уйти, если это чушь собачья».

— Мы просто должны поверить тебе на слово? — спросил Мэллори. Плохие предчувствия, возникшие ранее, начали возвращаться к ней, угасая на уровне ее комфорта. «И я думаю, мы сначала заплатим, верно?»

Деклан просто посмотрел на нее, улыбаясь. Наконец он сказал: «Вы ни в чем не обязаны верить мне на слово». Он посмотрел на Клинтона. — Иди и открой вот эту дверь, чувак.

Он указал налево. Четыре головы почти одновременно повернулись вслед за его пальцем. В углу здания, тщательно замаскированная, почти полностью скрытая плакатами, находилась дверь. Был лишь слабый намек на края двери, очерченные краями плакатов. Маленькая тупая железная ручка торчала из отверстия, прорезанного в плакате. Никто не двинулся с места.

— Ну, давай, братан, — сказал он. — Тебе не помешает открыть дверь.

— Господи, — раздраженно сказал Ворм, направляясь к двери. «Я сделаю это, хотя бы для того, чтобы мы могли увидеть игру этого психа и продолжить путь».

Он схватил ручку и повернулся, открывая дверь. Его мгновенно окутал теплый свет, такой яркий, что ему пришлось прикрыть глаза свободной рукой. Это был чистый белый свет солнца, а не желтый цвет искусственной лампочки. Его короткие волосы развевались, когда ветер проникал в дверь, неся с собой запах морских водорослей и бурых водорослей. Песчинки, принесенные ветром, скапливались у его ног, образуя крошечные дюны на деревянном полу. Когда дверь была открыта, шум волн и чаек сильно усилился.

— Оу, чувак, — сказал Деклан, его тон был чуть выше нытья. «Теперь мне снова придется подметать». Он сказал это так, как будто это была самая естественная вещь на свете, как будто у каждого в доме была такая комната.

Глаза Ворма расширились, когда он посмотрел через дверь на рай за ней. «Сукин сын», — сказал он больше самому себе, чем кому-либо другому.

— Боже мой, — сказала Мэллори, подходя к нему сзади.

К ним быстро присоединились Клинтон и Шейла. Клинтон ничего не сказал; он был совершенно ошеломлен. Он быстро заморгал, как будто это была всего лишь иллюзия и он мог заставить себя увидеть правду. Однако все осталось так, как было. Шейла ахнула, ее рот открылся, и она подняла руку, чтобы прикрыть его.

Деклан подошел к ним сзади. Он скрестил руки на обнаженной груди, его подтянутые мышцы сгибались и пульсировали при каждом движении. Его тело покрывал тонкий слой древесной пыли, из-за чего его туловище казалось светлее, чем было на самом деле. Он выглянул наружу, так же потерянный в глазах, как и четверо его потенциальных клиентов. Глаза его были полны тоски; тоска, потребность, принуждение быть в море, плавать среди волн на своей доске. Спросите любого настоящего серфера, будь то профессионал или просто любитель серфинга на выходных, все они дадут вам один и тот же ответ; это был его настоящий дом, место, где он чувствовал себя самым счастливым, безмятежным и защищенным среди волн.

Он вздохнул с такой любовью к воде, что даже четверо молодых людей поняли причину. "Я знаю, правда? Это красиво".

«Что… что это?» — спросил Клинтон, его разум все еще сопротивлялся принятию.

Деклан посмотрел на него так, словно не понимал ни вопроса, ни причины, по которой его нужно было задать. «Это океан, братан». Его тон был тоном родителя, объясняющего своему ребенку фундаментальную истину.

«Как это возможно?» — спросила Шелия, все еще прикрывая рот рукой.

— Это не так, — сказал Ворм, его слова были окончательными, без каких-либо сомнений. "Это просто тщательно продуманная шутка. Хиппи, занимающийся серфингом и стоунером, нас опередил. Хорошо для него, учитывая..." - он замолчал.

— Но это так, мой друг, — сказал он Червю. «Ты даже не веришь тому, что написано у тебя на лице».

— Но… как? Шейла.

"Это просто есть. Не боритесь с тем, что есть. Наслаждайтесь поездкой; это то, что я делаю".

Он снова стал смотреть в дверной проем, и эта жажда вернулась в его глаза. Прошло несколько коротких мгновений, прежде чем он спросил: «Итак, кому-нибудь интересно?»

«Да, черт возьми», — с нетерпением сказал Клинтон. Это был не только его шанс заняться серфингом, и в такой обстановке, не меньше, но дело было не только в этом. Он чувствовал, что это его шанс действительно что-то сделать, стать частью чего-то действительно впечатляющего.

«Почему бы и нет», — добавила Шейла, чтобы не отставать. «Позже из этого получится отличная история».

Она повернулась к Мэллори, который смотрел мимо нее, нерешительно глядя на сцену. Через секунду она спросила: «Ну?»

«Я не знаю». Это чувство беспокойства снова взяло верх. «Это слишком странно».

Лицо Шейлы поникло. — Пойдем, — сказала она умоляющим голосом. «Не заставляй меня делать это в одиночку».

Клинтон начала обижаться, но чувство прошло так же быстро, как и появилось. В конце концов, это было то же самое; Шейла никогда не хотела ничего делать, если в этом не участвовал кто-то из ее друзей, в основном Мэллори.

— Хорошо, — вздохнул Мэллори, не пытаясь изобразить волнение. Все повернулись к Ворму, ожидая его ответа.

«Я не занимаюсь серфингом», — сказал он как ни в чем не бывало. «Но я пойду остыть и посижу на пляже».

— Ну, ладно, — сказал Деклан, явно довольный принятыми решениями. «Во-первых, нам нужно одеть вас и снабдить нужным оборудованием».

Он прошел сквозь толпу покупателей и закрыл дверь. Звуки пляжа снова стали приглушенными, запахи приглушились, пока не превратились в слабые остатки самих себя. В комнате потемнело, когда источник света был отключен, остался только солнечный свет, падавший через окна, и тусклый белый свет флуоресцентных ламп над головой. Закрытие двери оставило отсутствие в комнате, но не только это. Закрывшаяся дверь, временно закрывая чудо позади, оставила отсутствие в теле, пустоту в сердце. Все они почувствовали желание открыть дверь еще на мгновение, чтобы еще раз взглянуть на то, что находится за ней. Это чувство было хорошо знакомо Деклану; он это понял, даже поделился этим.

После того, как дверь защелкнулась, он пошел обратно в центр магазина неторопливой походкой.

— У кого-нибудь из вас есть костюмы?

Мэллори и Шейла, которые планировали провести время на палубе каюты, любуясь тихим озером, загорая и расслабляясь, сказали, что так и есть. Клинтон, заядлый пловец, признался, что планировал купаться в озере каждое утро, поэтому у него тоже был купальник.

Ворм взял со стойки вешалку — пару ярко-синих шорт. Он проверил бирку и убедился, что размер правильный. «Я возьму это».

«А доски?» — спросил Деклан.

«Мы в Миссури», — сказал Ворм, говоря медленно, делая ударение на каждом слове. «Конечно, у нас нет досок».

Деклан, казалось, обдумывал это, кивая сам себе. Наконец он рассмеялся. «Совершенно верно».

Ворм не мог быть уверен, с какой частью заявления он согласен: с очевидным фактом, что у них не будет досок, или с еще более очевидным, вопиющим фактом относительно их местонахождения.

— В любом случае, — продолжил Деклан. "Вам не обязательно покупать доски. Я сдаю их в аренду; большая часть моего бизнеса, как и вы, ребята, связана с людьми. Хотя у меня есть постоянная клиентура. Слейтер по-прежнему приходит по крайней мере два раза в год".

«Вы знаете Келли Слейтер?» — спросил Клинтон, впечатленный.

"Да, чувак. Большинство крупных серферов здесь. Лэрд Гамильтон, Келли Слейтер, Лэйн Бичли. Даже Том Блейк пришел сюда еще до своей смерти".

Его лицо снова приняло тот же отстраненный вид, хотя на этот раз ностальгия.

Через несколько мгновений он вернулся в настоящее, улыбаясь больше самому себе, своим воспоминаниям, которые возвращались к нему, как мусор на волне, пойманный приливом, чем к кому-либо другому.

"Итак, это работает, я подготавливаю вас, ребята, - объяснил он, - а потом вы идете отрываться. Когда закончите, вы возвращаетесь и платите. Цена зависит от того, как долго вы остаетесь".

«Как бильярдный стол», — сказала Клинтон.

— Или гараж, — пробормотала Шейла.

«Доски, которые я арендую, здесь», — сказал он, указывая на несколько стоек в стороне. "Если хочешь - а у меня есть несколько таких, - ты можешь купить доску и оставить ее здесь. У меня есть место для хранения в моей формовочной комнате".

«Комната формирования?» Мэллори была в замешательстве и, если честно, ей было немного любопытно.

«Я делаю все свои доски», — гордо сказал он. "Оглянитесь вокруг; в моем магазине вы не найдете никакого мусора из стекловолокна. Я пурист и приверженец старой закалки. Я сделал каждую доску, которую вы видите. Вы можете увидеть мой след на плавнике".

Клинтон посмотрел на ближайшую доску. И действительно, на кончике плавника была нацарапанная подпись мелкими буквами, а под ней грубо нарисованный логотип. Логотип имел форму глаза; в зрачке рисовалась волна, маленький силуэт человека на доске, вечно едущего на ней.

«Пока мы просто снимем квартиру», — сказал он. "У вас здесь впечатляющая работа. У вас определенно есть дар".

«Вы занимаетесь серфингом?»

"Нет, но я всегда хотел. Меня всегда это очаровывало".

"Отлично. Я рад, что твоя вишня потеряна для меня."

Выбрав доски, Деклан помог каждому найти доску, которая больше всего подойдет их гонщику, и пошли обратно к машине за своими костюмами. Их охватило чувство предвкушения чего-то действительно особенного. Даже Мэллори забыла свой прежний трепет и беспокойство, впав в общее волнение, унесенное волной вместе с остальными. Ворм, чье мрачное настроение было хорошо известно, открыто улыбался, когда они вернулись из джипа.

Деклан стоял между дверью и ними, глядя на их импровизированный состав. Его глаза скользнули по каждому из них, оценивая то, что он увидел. Он рассказал им об основах серфинга, извинившись за то, что не сопровождал их – в конце концов, кто-то должен был присматривать за магазином – и заверил их, что если им что-нибудь понадобится, он будет прямо через дверь.

С этими словами он отступил в сторону, протянув руки к дверному проему в приветственном жесте.

«Это будет опыт, который вы никогда не забудете», — сказал он, когда они прошли мимо него. «Я гарантирую это».

Какой странный выбор слов, подумала Мэллори, поправляя доску под мышкой, какая бы громоздкая вещь она ни была. Не «ты прекрасно проведешь время!» или «ты никогда не захочешь уезжать». Вместо этого его слова показались ей слегка зловещими.

Все это не имело значения, когда она вошла в дверь…

…и в огромный тропический рай. Белые песчаные пляжи разбегались в обе стороны, исчезая за горизонтом. Пляжи были девственно чистыми, нетронутыми, поверхность представляла собой идеальный поток крошечных дюн, постоянно меняющихся и перемещающихся под ветром. Пальмы время от времени усеивали песок небольшими рощицами. Она обернулась, дверь все еще была открыта, и посмотрела на Деклана и интерьер магазина, как на какой-то умопомрачительный фокус. За очертаниями дверного косяка не было ничего. Никакого здания. Почти в двадцати пяти ярдах позади она увидела линию деревьев, обозначающую внутреннюю часть земли, густые, мрачные джунгли.

Клинтон смотрел на море перед собой. Это была самая красивая сцена, которую ему когда-либо доводилось наблюдать, и он чувствовал себя счастливым, имея такую ​​возможность. Небольшие волны плескались о берег, оставляя темные тени на песке, а небольшие кусочки водорослей лениво плавали внутри. Дальше вздымались небольшие волны, разливаясь пенистыми брызгами. Вдалеке большие волны поднимались высоко в воздух, толкая поверхность воды, пока, наконец, не скатились сами по себе, образуя идеальную трубку воды всего на несколько кратких мгновений. Справа в воде собрались чайки, стоящие на вершине кораллового рифа, расположенного на мелководье, тень затемняла яркую синеву океана.

В воде отражалось безупречное голубое небо. Ни облачка не было видно. Солнце висело высоко над головой, окутывая мир своим теплом. Прохладный ветерок дул с воды.

Ворм не мог поверить своим глазам. Это была красота, которую он никогда не мог себе представить, вся она лежала перед ним. Оно бросало вызов реальности, высмеивало логику. Все законы науки и природы говорили о невозможности подобных вещей. И все же, несмотря на все это, это было вот оно: мир внутри мира, на самом деле внутри чулана.

«Это самая удивительная вещь, которую я когда-либо видела», — сказала Шейла, нарушив ошеломленное молчание.

Клинтон воткнул доску в песок и пошел к воде. Мокрый песок рассыпался под пальцами ног, пока он ими шевелил. Наступающий прилив обрушился на его лодыжки; вода была на удивление теплой. Пена скользила мимо его ног, слегка щекоча. Он громко закричал, смеясь, и побежал в воду. Волны плескались вокруг него и падали обратно в море, словно тяжелые капли дождя. Он игриво плескался (ребенок не мог бы провести время лучше), наблюдая, как расширяются созданные им волны. Как только вода закончилась, он нырнул в воду, скользя по дну океана во время плавания.

Поставив свою доску рядом с доской Клинтон, Шейла последовала ее примеру. Она весело рассмеялась, когда теплая вода плеснула на ее тело. Она повернулась, призывая Мэллори присоединиться к ней. Не обращая внимания на набегающие волны, ее ударили сзади и повалили в воду. Она быстро вскочила, хватая ртом воздух, как будто находилась под водой несколько минут, и выплюнула полный рот воды. Она вытерла воду с глаз и, немного смущенная, огляделась вокруг, чтобы посмотреть, кто это заметил.

Все так и сделали. Включая Клинтона, который, казалось, вышел из задумчивости ровно настолько, чтобы увидеть, как она падает и рассмеялась, а затем снова сосредоточил свое внимание на море.

Мэллори уронила доску, не удосужившись втиснуть ее в песок, и направилась к воде, когда Шейла окликнула ее во второй раз. Она остановилась недалеко от линии прилива, ее чувство беспокойства снова дало о себе знать. Темная линия песка, обозначающая пределы досягаемости воды, казалась зловещей и зловещей. Она бросила взгляд через плечо. Ворм с любопытством наблюдал за ней, вдали виднелась линия деревьев позади него. Между ними стояла закрытая дверь, одинокий солдат стоял на страже над морем. Увидев дверь, ее опасения облегчились, и она вошла в воду.

Червь сел рядом с брошенными досками и плюхнулся на песок. Он порылся в кармане и вытащил пачку сигарет. Сидя там, он курил, бросая пачку сигарет на песок рядом с собой, и смотрел, как девочки играют в воде, обрызгивают друг друга, бросают и окунают друг друга. Он с тоской смотрел, как вода скатывается по их телам. Он уже не в первый раз задавался вопросом, почему он никогда не спал с Шейлой. Желание, конечно, было всегда. И у него была возможность. Так почему же он этого не сделал? Он предположил, что дело в Клинтоне.

Оба имели несчастье родиться в практически безымянном, дерьмовом городе, судьба сочла нужным поместить их на одну улицу. В городе, где было слишком мало жителей и тем более детей, они принесли друг другу золото. Друг, товарищ по играм, сообщник, ведомый, брат: они были всем этим и многим другим друг для друга с семи лет. Несмотря на меняющиеся вкусы и характеры, они оставались близкими, любя даже очевидные недостатки друг друга.

А потом Клинтон начал встречаться с Шейлой. С этого момента ее считали сексуальной нон-грата. За пределами. Червь может быть многим, но он никогда не предаст своего лучшего друга.

«Заходите. Это чудесно». Именно Мэллори так сильно вырвала его из мыслей. она стояла перед ним, вода стекала по ее кремовому телу полосами.

Ворм посмотрел на нее, оторвав глаза от тела Шейлы. Он посмотрел на нее, ничего не говоря. Он еще раз взглянул на Шейлу, а затем снова на Мэллори. Он по-прежнему ничего не сказал. Вместо этого его разум вызвал в воображении образы их троих и всех развратных поступков, которые он совершил бы, будь у него такая возможность.

Ход его мыслей прервался, когда Мэллори схватил его за запястье и поднял на ноги. Он быстро двинул рукой, чтобы скрыть свое ожесточение. Он почувствовал облегчение, когда она тут же повернулась и начала тащить его обратно к воде.

Четверо друзей плескались и играли, хулиганили и плавали почти час, прежде чем даже задумались о досках на пляже.

Время шло, как положено. Клинтон наконец выбрался из соленой воды. Холод мгновенно распространился по его телу, когда прохладный ветерок ударил его, скатываясь с воды. По его телу пробежали мурашки. он не обращал внимания на звонки своих друзей, все еще находящихся в воде, которые спрашивали, куда он идет. Он начал отдаляться, меньше общаясь с остальными по мере того, как проходили минуты. Он поймал себя на том, что смотрит на бескрайнее водное пространство перед собой и слушает, как волны разбиваются о землю. Они как будто звали его, манили присоединиться к ним в глубине. И еще более странно, временами ему казалось, что он их понимает.

Приходите, они позвали его. Ваше место с нами.

Не говоря ни слова, он схватил свою доску, все еще стоявшую там, где она была застряла в песке, и вернулся к воде. Он шел так далеко, как мог. Когда стало слишком глубоко, чтобы продолжать идти, он бросил доску в воду, забрался на борт и начал грести дальше от берега. Он зачарованно наблюдал, как вода меняла цвет: от яркого кристально-голубого мелководья до темно-синего цвета открытой воды.

Всего в миле от берега, с горящими от интенсивной гребли руками, Клинтон остановился. Он сел, оседлав доску, свесив ноги в прохладной воде, и позволил себе дрейфовать среди волн. Его руки лениво болтались по бокам, пальцы оставляли следы, скользя по воде. Его разум был пуст, глаза пусты. Он смотрел на волны, видел их и не видел их вместе, видел сквозь них, за их пределами, в сокрытом мире, в этом мире скользящих и непознаваемых монстров. Он не обращал внимания на звонки друзей, настолько он был потерян, находясь в состоянии, близком к трансу.

«Ты глухой?» Это была Шейла. Она устала от того, что ее игнорируют, немного волновалась и поплыла, чтобы присоединиться к нему. Она толкнула его, заставив доску закачаться в воде, почти сбив его с ног.

«А?» — спросил он. Он повернулся и посмотрел на нее, звезды в его глазах, моргая, прогоняя оцепенение, в котором он находился. Его доска покачивалась в воде, пока он стряхивал паутину с ума.

«Мы звали тебя почти целую вечность», — сказала она.

Он пожал плечами. «Полагаю, я нахожусь в своем маленьком мире».

«Я заметил». Она с любовью посмотрела на него. "Что с тобой сегодня? С тех пор, как мы сюда приехали, ты весь в космосе".

"Я думаю, что это то место. Я никогда раньше не видел океан, это потрясающе".

Она положила руку ему на подбородок, повернув его блуждающее лицо к себе. Когда их взгляды встретились, она сказала: «Но с тобой все в порядке?»

— Со мной все в порядке, — сказал он, улыбаясь ей. Видя, что она все еще обеспокоена, улыбка исчезла, сменившись выражением крайней серьезности. "Я обещаю."

Шейла продолжала смотреть на него почти целую минуту, внимательно изучая его черты. Наконец она улыбнулась. "Хорошо. Раз уж я здесь, я попробую заняться серфингом. Не хочешь присоединиться ко мне? Или хотя бы присмотреть за мной, чтобы я не утонул, если и когда упаду?"

"Я побуду здесь немного, понаблюдаю за водой. Здесь тихо, безмятежно". Он наклонился и поцеловал ее в щеку. — Но я буду присматривать за тобой, на всякий случай, пока не присоединюсь к тебе.

— Веселитесь, — крикнул он ей, когда она уплыла. Как только она вышла из зоны досягаемости, его глаза снова скользнули к воде. Он чувствовал, как оно зовет его, пока его внимание было направлено на Шейлу. Ему было больно не смотреть в ее присутствии, он сдерживал себя лишь силой воли.

«Может быть, тебе стоит поговорить с ним», — сказал Мэллори.

«Если он не выберется из этого, то это сделаю я», — ответил Червь, глядя на воду и наблюдая, как его лучший друг бесцельно плывет.

«Хорошо». Она легонько поцеловала его в щеку. "Теперь я собираюсь пойти и попробовать научиться серфингу вместе с Шейлой. Я не буду просить тебя прийти, но береги меня? Не дай мне утонуть".

Червь нерешительно улыбнулся ей и поправил свое тело, выкопав удобную ямку в песке. "Конечно."

Когда она схватила доску и вошла в воду, Ворм лег на песок и закрыл глаза. Теплое солнце великолепно ощущало его обнаженную кожу. Он чувствовал, как песчинки отскакивают от его тела, разносимые прохладным ветерком. Всего через несколько мгновений он уснул.

Некоторое время спустя крик вырвал его из дремоты. Ворм сел прямо, щурясь на яркий свет. Он в замешательстве огляделся вокруг, его одурманенный сном мозг не мог сказать ему, где он находится. Как долго он спал? Солнце опускалось в небо, дно почти касалось горизонта, небо превращалось в покрывало огненного цвета.

Очередной крик отвлек его от мыслей. Действуя исключительно инстинктивно, он бросился в воду и побежал к источнику криков. Его разум был сосредоточен на звуке крика. Он не думал о причине, а только реагировал.

Это было плохо; он мог это сказать еще до того, как приблизился к девушкам. Шейла была в воде, держась за доску. На доске Мэллори выглядела без сознания. О боже. Пожалуйста, просто оставьте ее без сознания. Но он мог видеть густую красную струю, текущую по доске. Шейла гребла к нему, неся доску на буксире. Густое облако крови замутило воду позади них. Добравшись до них, он взял доску и начал тащить ее к берегу, стараясь не опрокинуть ее, не уронив Мэллори в воду.

«Что случилось?» — спросил он, опуская доску на песок.

Он вздрогнул, глядя на рану на голове Мэллори. Большой кусок плоти был оторван и свободно висел гротескным лоскутом. В краткие мгновения между струями крови он мог видеть белизну ее черепа. Маленькие кусочки ярко-розового камня застряли в мягкой плоти. «Не камень», — заметил Червь, вынимая его и пытаясь прочистить рану, — «коралл». Это было очень плохо; это было чертовски трагично. Если они быстро не доставят ее в больницу, Мэллори умрет.

«Она ударилась о риф», — сказала Шейла. "Это произошло так быстро. Если бы я не смотрел на нее в тот самый момент, думаю, мы бы потеряли ее навсегда". Ее слова были безумным размытием, быстро вылитым в ее паническом состоянии.

— Возьми мою рубашку, — сказал Ворм, указывая на смятую массу ткани на песке позади них. Он положил руки на рану и надавил. Кровь текла сквозь его пальцы, по рукам и вниз, капая и окрашивая песок внизу.

Он взял у Шейлы рубашку и туго обернул ее вокруг головы Мэллори дрянным тюрбаном. Всего за несколько мгновений сквозь ткань начали распускаться кровавые цветы.

— Дерьмо, — сказал Ворм, снова кладя руки ей на голову и прижимая свой вес к ране. "Это не работает. Нам нужно идти. Сейчас."

Он огляделся, впервые заметив, что четвертого члена их группы нигде не было видно. — Где Клинт? — спросил он безумным, почти паническим голосом.

Шейла указала на воду, где все еще оставался Клинтон, дрейфующий в открытой воде, потерянный в миазмах, охвативших его разум. "Он продолжает игнорировать меня, когда я звоню. Он не отвечает, даже не поворачивается, чтобы посмотреть. Я видела его, когда кричала; как будто он меня даже не слышал".

«Какого черта?» — спросил Ворм, скорее для себя, чем для Шейлы. Он повернулся и посмотрел на нее. "Сможешь ли ты вернуть ее? Подтащи доску к двери, если понадобится".

Она была растеряна, напугана. Ее глаза, похожие на гигантские блюдца, смотрели на него в поисках направления. "А вы?"

Червь указал на Клинтона, яростно тыча в воздух. "Я собираюсь схватить его. Меня не волнует, что мне придется чуть ли не утопить его, чтобы сделать это. Не ждите нас", - проинструктировал он. "Садись в машину и поезжай в больницу. Я подвезу нас и встречу тебя, или ты можешь вернуться за нами позже. А пока просто иди".

С этими словами он бросился в воду, кровь все еще капала из его рук. Он нырнул в воду головой вперед и поплыл к своему лучшему другу. Его руки яростно рассекали воду, швыряя его сквозь воду, как торпеду.

Шейла, не теряя времени, попыталась спасти подругу. Она схватила кончик доски и подняла ее, с ее губ сорвался стон от напряжения. Маленькими, шаркающими шагами она попятилась назад к двери. У нее горели ноги и болела спина, но она продолжала тащить доску. Линия крови на песке отмечала ее прогресс, вызывая тошноту. Несколько раз песок проскальзывал у нее из-под ног, почти заставляя ее опрокинуться назад, притягивая к себе тяжелую доску. Она не жалела сил и времени, оглядываясь через плечо, вместо этого просто действуя инстинктивно.

После, казалось, вечности волочения доски, нагруженной бессознательным телом Мэллори, по беспокойному песку, рядом с ней появилась небольшая кучка одежды. Она почувствовала чистый восторг от этого зрелища. Одежда принадлежала им, брошенная после их прибытия. Небольшие ямки на песке отмечали места, где были их доски, уже засыпанные ветром. Дверь была недалеко. Она почувствовала прилив новых сил и удвоила свои усилия.

— Подожди, — сказала она Мэллори. "Ты меня слышишь? Не умирай, блядь, на нас!"

Там; она осторожно положила доску. Она повернулась, протянула руку, чтобы повернуть ручку, и замерла. Ее глаза расширились, из горла вырвался вздох.

«Какого черта ты делаешь?» — спросил Червь сквозь прерывистые вздохи. Он держался за совет Клинтона, удерживая себя на плаву. Его руки и ноги кричали на него, умоляя, умоляя о короткой передышке. — Ты не слышишь, что происходит?

Клинтон ничего не сказал, просто глядя на воду, на постоянно меняющуюся, текучую поверхность, блестевшую в лучах заходящего солнца. Он не подал никаких признаков того, что услышал Червя или хотя бы узнал его присутствие, даже быстрым взглядом.

Червь почувствовал, как внутри закипает гнев. Он был измотан и напуган. Быть полностью проигнорированным было слишком много. Он вытащил одну руку из воды и сжал ее в кулак. Используя доску, чтобы вытащить себя из воды, он качнулся, прочно врезавшись в челюсть Клинтона, резко повернув голову в сторону. Это был первый раз за все годы, что они знали друг друга, он нанес серьезный удар своему лучшему другу с твердым намерением причинить ему вред. Дружба на всю жизнь без физических ссор. Ему было больно делать это сейчас.

Когда Клинтон по-прежнему отказывался говорить или признавать свое присутствие, Ворм снова замахнулся, сильнее. Голова Клинтона дернулась в сторону, и он чуть не упал со своей доски.

— Ты это слышишь? — спросил Клинтон. Он говорил тихим голосом, почти шепотом.

«Я слышал, как кричала твоя проклятая подружка», — ответил Ворм, его голос был полон гнева. Затем его голос изменился, стал тише, почти умоляющим. "Разве ты этого не слышишь? Мэллори тяжело ранена. Нам пора идти".

Несколько мгновений прошло в молчании. "Они говорят тихим шепотом, потому что не хотят, чтобы мы их слышали. Но если вы прислушаетесь внимательно, вы сможете услышать это и тогда вы сможете начать понимать это".

«А?» Ворм растерялся, совершенно ошеломленный внезапной переменой в своем друге. "Они? О ком, черт возьми, ты говоришь? Знаешь что, это не имеет значения; важно то, что Мэллори умирает. А ты просто сидишь здесь, хотя тебе следовало бы отправиться на берег".

«Думаю, я останусь», — сказала Клинтон. "Ребята, продолжайте. Мне здесь нравится".

"Что? Нет! Давай!" Он больше не спрашивал; он был требователен. Когда это не вызвало никакой реакции, он схватился за край доски и начал буксировать ее к берегу.

Клинтон спокойно сидела, мягко покачиваясь в такт океану. Поняв, что происходит, он начал отрывать пальцы Червя от доски, отталкивая его.

Червь боролся с попытками. Пока он боролся, ему стало труднее оставаться на плаву, его и без того истощенные конечности грозили полностью выйти из строя, позволяя ему погрузиться на глубину. Волна нахлынула на него, толкая под воду. Когда он пытался всплыть на поверхность, над ним разразилась еще одна волна, загоняя его обратно под воду. Волна за волной обрушивалась на него. Он боролся за воздух в те краткие мгновения, когда мог, прежде чем его снова толкнули под воду. Как будто море было убийственным и желало его смерти. Ворм начал паниковать, его легкие горели.

Чья-то рука сломала поверхность воды. Он почувствовал жгучую боль, пронзившую его череп, когда рука схватила его за волосы и вытащила на поверхность. Червь крепко вцепился в доску. Он кашлял и шипел, выплевывая воду между вздохами.

«Тебе пора идти», — сказал Клинтон ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом. "Они не хотят, чтобы ты был здесь. Это небезопасно для тебя".

— Я не понимаю, — сказал Червь, почти умоляя дать ответы. Это было слишком. Он не мог смириться с тем, что его лучший друг потерял рассудок из-за состояния Мэллори.

Поднялась волна, разбилась ему на голову и загнала его обратно под воду. С молниеносной реакцией Клинтон протянул руку, взял его за запястье и потянул обратно наверх.

«Идите сейчас же», — призвал Клинтон. "Они не хотят, чтобы ты был здесь. Я не смогу тебя долго задерживать".

— Пойдем со мной, — настоял Ворм. Он хотел было спросить, о ком Клинт имеет в виду, но передумал. Какое это имело значение? Вокруг никого не было.

Клинтон оттолкнул его от доски, когда другая волна начала нарастать на небольшом расстоянии, увеличиваясь в размерах, набирая скорость по мере продвижения к ним. "Идти!"

Червь на короткое время топчет воду. Он посмотрел на Клинтона, из его глаз навернулись слезы. Ему это не понравилось. Что-то было не так, но он ничего не мог с этим поделать.

«Я возвращаюсь за тобой», — сказал Червь и поплыл к берегу.

«Нет», — сказал Клинтон тихим шепотом. — Ты не сделаешь этого.

— Какого черта ты все еще здесь делаешь? — спросил Червь, выбираясь из воды.

Шейла подбежала, чтобы поприветствовать его. «Оно ушло!»

Ему дали слишком много, чтобы обработать его за такое короткое время. Казалось, происходит слишком многое. Все, что могло пойти не так, было. Это был закон Мерфи в действии. И он не был уверен, как долго сможет продержаться.

— Дверь, — закричала Шейла. "Оно ушло. Мы застряли здесь".

Ворм посмотрел через ее плечо, его глаза расширились. Место, где была дверь, где она должна была быть, было пусто. Вместо этого он увидел только яркую полосу песка на фоне густого леса. Он побежал туда, где только что стояла дверь, оглядываясь по сторонам, пытаясь сдержать панику.

«Что нам делать?» — спросила она безумным голосом, умоляя указать направление.

Червь просто стоял с отвисшей челюстью и смотрел на то место, где раньше была дверь. Он посмотрел на Мэллори. Шейла обернула голову свежей одеждой, но кровь уже растекалась по складкам ткани. Песок под ней был темно-малинового цвета. И все же он мог видеть, как ее грудь ритмично поднималась и опадала, хотя и неглубоко. По крайней мере, это было что-то. Он повернулся и посмотрел на воду, на Клинтона, который все еще дрейфовал на своей доске, завороженный и вялый. Слезы начали наполнять его широко раскрытые глаза, затуманивая зрение, когда он понял, насколько они были облажались. Он был в полной растерянности. Наконец он снова посмотрел на Шейлу, ничего не сказав; все, что он мог сделать, это пожать плечами.

Шейла смотрела, ее сердце болело за Ворма, а его глаза наполнились слезами. Это зрелище чуть не разбило ей сердце. Она всегда знала, что он сильный, как физически, так и морально, уверенный в себе, почти дерзкий и всегда очень уверенный в себе. У него были свои недостатки, она это знала; он был крайне нетерпим, вспыльчив, циничен, как любой человек, и его резкие слова часто были предвзятыми, а иногда и расистскими. Но сейчас? Чтобы увидеть эту его сторону, увидеть его самую слабую, уязвимую сторону, ей хотелось дотянуться до него, утешить его. Когда первая слеза скатилась по его щеке, блестя на солнце, ярко сияя следом, быстро последовала и ее собственная.

Увидев ее плач, Ворм притянул Шейлу к себе и обнял ее в утешительных объятиях. Несмотря на чувство безнадежности, он остро ощущал ощущение ее обнаженной плоти, прижатой к его собственной, мягкой и теплой. Учитывая обстоятельства, он чувствовал себя странно возбужденным. Он отстранился от нее.

— Что с ним? — спросила она, указывая на воду.

Червь тупо смотрел. Он вздохнул и сказал: "Я не знаю. Он вышел из этого. Он не выйдет из воды. Мне пришлось дважды надрать ему задницу, чтобы привлечь его внимание".

— Вы не могли бы отбуксировать доску?

"Вода там слишком грубая. Гораздо хуже, чем кажется", - объяснил он. "Я чуть не утонул. Волны продолжали прибывать, толкая меня под воду. На самом деле он меня спас".

— И что, мы просто оставим его там? Голос у нее был высокий и пронзительный, тон обвиняющий, как будто вина лежала исключительно на его плечах. "Это был твой лучший друг более пятнадцати лет! Теперь ты просто бросаешь его, когда он нуждается в тебе больше всего?"

Червь стиснул зубы, стиснул челюсти. Он изо всех сил старался сохранять хладнокровие и не злиться на Шейлу. Она была напугана так же, как и он. Он глубоко вдохнул через ноздри, задержал дыхание на несколько секунд и выдохнул через рот. Он открыл глаза и посмотрел на Шейлу.

«Пока мы ничего не можем с ним поделать», — сказал он, его голос был на удивление спокойным даже для его возраста. «Сначала есть более важные вещи, о которых стоит беспокоиться», – он указал на Мэллори, – «когда мы это выясним, мы вернемся за ним».

Шейла кивнула. Он был прав, и она это знала.

"И никогда не говори мне, что я снова его бросаю. Ты меня понимаешь? Я была с ним гораздо дольше, чем ты, помогала ему пережить дерьмо, о котором ты никогда не узнаешь, дерьмо настолько плохое, что он отказывается об этом говорить. Я был там тогда, и я здесь сейчас".

— Мне очень жаль, — сказала она, извиняясь, опустив глаза. "Я не должен был этого говорить. Я просто боюсь, вот и все".

"Я поймаю его, обещаю. Я либо притащу его сам, либо умру, пытаясь".

Едва эти слова сорвались с его уст, как он пожалел, что сказал их. Ему хотелось вернуть их обратно. Но, как говорится, есть три вещи, которые невозможно вернуть: потраченное время, упущенные моменты и сказанные слова. О, как бы ему хотелось, чтобы это было неправдой. Как только он произнес эти звуки, его охватило зловещее чувство, надвигающийся страх, как будто, сказав это, он увидел для некоторых предзнаменование событий, как будто он предсказал свое будущее.

Он отбросил чувства. Тогда они были для него бесполезны. Такие мысли могли только мешать, но никогда не помочь. Если бы он позволил себе задержаться на таком чувстве, он мог бы напугать себя, возможно, настолько сильно, что помешал бы ему сделать то, что нужно было сделать.

«Нам нужно найти путь назад», — сказал он наконец. Он указал на пляж. "Ты идешь в ту сторону. Я пойду в другую. Может быть, мы просто развернулись, и дверь находится на пляже".

Она знала, что это не так, но ничего не сказала. Она была уверена, что Ворм тоже это знал. Но, возможно, прогулка по пляжу все же может помочь. Они не знали, где находятся. Вполне возможно, что они могли бы прогуляться по пляжному городку. Или, может быть, просто заметить лодку. Это давало больше надежды, чем бездействие, пока их друг истекал кровью.

«Повернись, когда стемнеет, и мы встретимся здесь», — приказал Ворм. "Будь осторожен." Он коротко обнял ее и пошел по пляжу.

Она шла уже почти час, но безрезультатно. В поисках помощи она ничего не встретила. Казалось, здесь не было никаких признаков человеческой цивилизации, где бы оно ни находилось. Она не видела ничего, кроме, казалось бы, бесконечного пространства песка впереди и позади и стены густой листвы слева от нее. Она почти начала терять надежду, когда увидела это.

Вдалеке ей показалось, что она различила фигуру на пляже. Это был не что иное, как темный силуэт на фоне безупречного белого песка, особенно в угасающем свете, но по форме фигура отчетливо выглядела человеческой. Возможно, предполагала она, что это был всего лишь мираж, не более чем ее полный надежд разум, создавший это зрелище, но она не верила, что это так. Она ускорила шаг, сокращая разрыв между собой и незнакомцем.

Минуты шли. Нет, незнакомец определенно не был миражом. Казалось, он или она определенно приближались. Недолго думая, ее шаг быстро превратился в бег, а затем в спринт. Земля была предательской под ее ногами. Песок скользил и перемещался, угрожая отправить ее распростертое лицо лицом вперед в грубые зерна. И все же она продолжала. Странно, подумала она, что незнакомец тоже бежал.

Ликование, которое она испытывала при мысли о спасении, вскоре сменилось тревогой. Ее темп замедлился до рыси, до трусости, пока она, наконец, снова не пошла. Ее дыхание стало прерывистым. Ее легкие горели. Она подошла к человеку, положив руки на бедра, пытаясь уловить ветер.

«Что, черт возьми, происходит?» — спросил Червь, его дыхание было затруднено после бега к ней. Он также лелеял мысль о спасении, увидев вдалеке человека, волнистую фигуру, мерцающую в нарастающей жаре, которую он первоначально принял за мираж.

«Насколько мал этот остров?» — спросила она в ответ, как только ей удалось контролировать свое дыхание.

"Солнце почти село. Мы можем вернуться назад. Завтра мы сможем обыскать внутреннюю часть острова".

«Почему?» — крикнула Шейла. Совсем недалеко от пляжа в воздух поднялась стая чаек, сердито крича на беспокойство. "Какой смысл? Здесь ничего нет. Мы здесь в ловушке и все здесь умрем!"

— Стой, — крикнул ей Ворм. Она была в ярости, на грани безумия. "Не начинай это дерьмо. Это ничего не даст, кроме проблем".

Он взял ее за руку и повел по пляжу обратно в Мэллори, обратно в Клинтон. Они шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Разум Шейлы представлял собой беспорядочный набор мыслей. в один момент она беспокоилась о благополучии Мэллори, в следующий она беспокоилась о Клинтоне, о том, действительно ли его разум сломался, задаваясь вопросом, можно ли вообще спасти его рассудок. Она тосковала по дому, по безопасности и безопасности своей комнаты в общежитии, где все было создано с тех пор, где правили логика и рациональность. Пока он шел, Ворм оценивал их ситуацию и изо всех сил старался составить какой-то план на утро. Обыск внутренней части острова был необходимостью, каким бы маленьким он ни был. Если они хотят выжить, им понадобятся еда и вода. В своем уме он признал, что пути назад нет. Во всяком случае, не через дверь, откуда они пришли. Червь молча проклял Деклана, этого чертовски грязного хиппи, и его маленькую волшебную дверь. Он поклялся себе, острову, бескрайним водным просторам, всему творению, что, если он вернется домой, он найдет этого сукиного сына, а когда он это сделает, он убьет его. Убейте его и выбросьте его тело через маленькую волшебную дверь, чтобы его никогда не нашли.

Солнце почти скрылось за горизонтом, когда они достигли места, которое Ворм уже считал своим лагерем. Солнечный свет сверкал на поверхности воды, окрашивая ее в оттенки огненного серебра и золота. Небо было темно-малинового цвета, переходящего в фиолетовый и, наконец, в черный. Ярчайшие звезды начали проявляться, словно точки на покрове тьмы.

Шейла вздрогнула, обхватив себя руками. Ветер усилился и превратился в сильный ветер, который тянул прохладный воздух над водой и распространял его по суше. Ее волосы развевались вокруг лица и тянулись позади нее. Когда солнце ушло, унося с собой постоянный поток тепла в свой трудный марш на запад, ночь быстро стала оживленной. Она проклинала себя за то, что не додумалась взять с собой дополнительную одежду. Но, опять же, она не собиралась здесь застревать.

Ворм склонился над Мэллори, прижав ухо к ее рту, пытаясь прислушаться к ее дыханию — непростая задача при таком сильном ветре. Он проверил пульс, переключаясь с шеи на запястье и обратно, на мгновение запаниковав, когда не сразу его обнаружил. После неоднократных попыток ему удалось найти именно биение ее сердца. Оно было слабым, медленным и слабым. Ей срочно понадобится помощь. Ее губы посинели, и она неудержимо дрожала под шквалом ветра. Он встал и посмотрел на Шейлу.

«Я собираюсь принести немного дров», — сказал он ей. «Нам нужно развести огонь, иначе мы замерзнем сегодня вечером».

Шейла кивнула и села рядом с Мэллори, молча наблюдая, как Ворм уходит. Она обняла подругу и положила голову на грудь Мэллори. Она слышала, как ослабевшее сердцебиение глухо отдается эхом под ее головой. Даже если она была без сознания, она хотела, чтобы Мэллори знала, что она не одна, что они не бросили ее. Она читала, что люди, находящиеся в коме, могут чувствовать, когда к ним приходят посетители, могут слышать слова, которые им говорят, даже если они не помнят их после пробуждения. Она отчаянно надеялась, что это так.

— Мы здесь ради тебя, — тихо сказала она. "Мы пытаемся вернуться домой. Мы не отказались от тебя. Не отказывайся от себя. Ты меня слышишь? Сражайся, сражайся изо всех сил, чтобы выжить".

Червь вернулся почти через пятнадцать минут, его руки были нагружены ветками, а листья волочились за ним, уносимые ветром. Бросив груз, он молча подошел к кромке воды, выудил брошенную доску для серфинга, теперь выброшенную на берег, и потащил ее к куче ветвей. Он воткнул доску в песок на боку и раздвинул груды песка в обе стороны, параллельно воде. Воздвигнув импровизированную стену, он принялся разводить костер. Он тщательно складывает конечности в рыхлую кучу, образуя своего рода конус, вигвам из веток. Используя листья и пальмовые ветви, он набил кучу растопкой. Он подполз туда, где сидел до того, как произошла катастрофа, и схватил пачку сигарет. Он вытащил зажигалку изнутри и закрыл рюкзак. Прикрываясь своим телом от преобладающего ветра, он наклонился над костром и зажег его. Он мягко вдохнул пламя в жизнь.

Притянув Мэллори ближе к теплу пламени, он сел рядом с ней и закурил сигарету. Он глубоко вдохнул, наслаждаясь мягким теплом дыма, наполняющим его легкие, и успокаивающим эффектом никотина. Он выдохнул, и уголки его рта начали изгибаться в довольной улыбке, впервые за всю жизнь.

«Можно мне один из них?» — спросила Шейла, указывая на сигарету в руке Ворма.

Он предложил ей открытую упаковку. — С каких это пор ты куришь? — спросил он, когда она вытащила из пачки один из баллонов с табаком.

Шейла наклонилась ближе, прикрывая руками ветер, а Ворм осветил конец. Она глубоко вдохнула, и вишня засияла ярким оранжевым светом в тусклом свете. Она тут же разразилась серией сильных кашлей. Как только она взяла себя в руки, она сделала еще одну затяжку, на этот раз меньше.

«Кажется, сейчас самое подходящее время, чтобы начать», — сказала она, выдыхая клубы дыма при каждом слове. У нее уже кружилась голова, никотин уже проник прямо в ее непривычный мозг.

Ворм безразлично пожал плечами. Он молча докурил сигарету, бросил тлеющий окурок в пламя и встал.

«Я собираюсь принести еще дров», — сказал он, заметив любопытное и встревоженное выражение лица Шейлы. "Это должно происходить постоянно, без остановок. Надеюсь, лодка или самолет проплывут мимо и увидят это".

Его не было уже довольно давно, и Шейла забеспокоилась, когда увидела, как его фигура выплыла из тьмы, туманный силуэт на фоне полной черноты. Казалось, он что-то тащил, но она не могла разобрать, что именно.

Червь крякнул, подтягивая гигантскую конечность к огню. На вершине ветки он навалил кучу мелких ветвей и листьев. Он боролся с суровой местностью, его ноги скользили, а песок накапливался перед лесом, мешая ему продвигаться. Несмотря на прохладный ночной воздух, на его лбу выступил пот.

Он уронил ветку и плюхнулся на песок. Он откинулся на спину, подложив руки под голову, и посмотрел на звезды. Он был измотан. Между физическими нагрузками: бег, ходьба, плавание, перетаскивание; и умственное и эмоциональное напряжение изматывало его, он был полностью вымотан, истощен, все его запасы энергии истощены. В животе у него громко заурчало, и он рассеянно потер его. Придется подождать до утра. Он не хотел двигаться. Он смотрел, как звезды мерцают из своих домов так высоко над головой, гипнотизируя и завораживая своими ритмичными, хаотичными узорами, всегда меняющимися, никогда не повторяющимися, и вскоре его глаза начали тяжелеть. Всего через несколько мгновений он крепко заснул.

На следующее утро солнце разбудило их обоих, выглянув из-за верхушек деревьев. Ворм посмотрел на Шейлу, которая ночью свернулась калачиком рядом с ним, чтобы бороться с холодом, а может, просто для комфорта человеческого контакта в таком странном месте, кто знает. И имело ли это вообще значение? Он улыбнулся ей, когда она посмотрела на него.

«Боже, я думал, что это был какой-то извращенный кошмар». Она села, оторвав голову от его груди, и схватила пригоршню песка. — Думаю, нет, — пробормотала она, наблюдая, как белые крупинки ускользают из ее пальцев и уносятся ветром.

Она отодвинулась от Ворма, который теперь сидел рядом с ней. — Прости, — сказала она застенчиво. «Наверное, я простудился ночью».

Червь пожал плечами и начал добавлять ветки к огню, который теперь представлял собой всего лишь тлеющую кучу пепла и углей, внутри которых было едва заметное красное и оранжевое свечение. Он сложил трут повыше, используя все, что нашел накануне вечером. Днем огонь должен был быть намного сильнее, чтобы привлечь внимание. Он сделал себе заметку, что нужно взять побольше свежих листьев и ветвей, еще живых. Зеленая листва имела тенденцию создавать гораздо больше дыма, что жизненно важно для привлечения внимания.

«Я собираюсь принести больше дров», — сказал он. "Тогда я собираюсь немного исследовать, посмотреть, смогу ли я найти что-нибудь, что может помочь. Я должен найти немного еды, если ничего другого. Когда я принесу дрова обратно, обязательно поддерживайте огонь, но также постарайтесь сделать знак на песке. Что-то, что можно было бы увидеть с высоты. Напишите помощь или SOS или что-то в этом роде".

«Хорошо», — ответила она. Она подошла к Мэллори и проверила ее пульс и дыхание. «Я думаю, ей становится хуже».

«Я знаю, но мы ничего не можем для нее сделать, кроме как попытаться найти дорогу домой».

Глаза Ворма поднялись, осматривая воду в поисках Клинтона. Через несколько секунд ему удалось его найти. Он отплыл дальше от берега, теперь всего лишь пятнышко на горизонте, слабая капля тьмы на фоне бескрайнего синего моря, которое плавно сливалось с небом над головой. Прищурившись, Ворму показалось, что он смог различить свою фигуру: он все еще сидел верхом на доске, спиной к берегу и смотрел на воду. Что, черт возьми, с ним происходит? Он отвернулся, и слезы начали щипать его глаза. Это был его лучший друг, его брат. Видеть его в таком состоянии ему было больно.

Зная, что стоять здесь нечего, он направился по пляжу к линии деревьев.

Шейла смотрела, как он уходит. Как только он исчез в чаще деревьев, она нежно поцеловала Мэллори руку, велела ей быть сильной и поднялась с песка. Она отправилась на пляж в поисках чего-нибудь, чем можно было бы сделать знак. Пляж был безупречен, урожай скудный. Под небольшой рощей пальм она нашла кучу камней. Напрягшись, используя резервы силы, о которых она даже не подозревала, она принялась вытаскивать камни на открытое место. Пот лился с ее лица, мягко падал и шлепался на песок, образуя маленькие темные пятна. Спина ужасно болела, руки горели. И все же она продолжала, отодвигая боль.

Как только ее запас камней был исчерпан, она уставилась на свой прогресс, уперев руки в бедра и тяжело дыша. Хотя она была далека от завершения, она восхищалась своей работой. Она почти рухнула на песок, надеясь получить короткую передышку, прежде чем отправиться искать больше материала для своего знака. Подтянув колени к груди, она положила на них лоб и закрыла глаза.

Шейла. Шейла. Приглушенный шепот.

Она подняла голову и осмотрелась вокруг. Статус Мэллори не изменился. Вдалеке она увидела Червя, выходящего из-за деревьев, ствол упавшего дерева тащил за собой песок. Она перевела взгляд на океан. Как и ожидалось, Клинтон все еще терялась в волнах. Озадаченная, она снова осмотрелась. Она могла бы поклясться, что ее имя было названо дважды. Оно было слабым, едва уловимым в ее сознании, но все равно было там; она знала, что услышала.

Ей удалось убедить себя, что это была игра разума, ничего, кроме напряженного, измученного мозга, формирующего слова из почти гипнотической музыки океана, и снова опустила голову.

Приходите. Пойдем, Шейла.

Она быстро вскинула голову, уверенная, что в тот раз это не было плодом ее воображения. Ее голова покачивалась из стороны в сторону, волосы широко развевались. Она была одна. Червь все еще шел к ней, борясь с бревном, но был слишком далеко, чтобы шептать. Более того, он, казалось, даже не заметил ее.

Ее внезапно охватило глубокое чувство беспокойства, тревожное чувство, которое пронзило ее до глубины души. Она встала и побежала к Ворму, бросив единственный взгляд на Мэллори, все еще без сознания и неподвижную, когда она пробежала мимо. Ей вдруг больше не захотелось оставаться одной. Она побежала к другому концу ствола дерева.

«Ты выглядишь так, будто тебе не помешает рука», — сказала она. Она наклонилась и схватила ствол, подняв его с громким кряхтением. Тяжесть дерева угрожала поставить ее на колени, но она держалась твердо.

«Спасибо». Это было все, что он мог себе позволить сказать, его руки болели от тяжести, осколки разбитого дерева вонзались в ладони. Маленькие капли крови капали с его кожи, крошечные малиновые слезинки.

Вместе они пошли по песку обратно к началу сообщения. Оказавшись в нужном месте, они уронили багажник. Песок поднялся в воздух, но был унесен ветром и отложился на неизвестном расстоянии по пляжу. Червь порылся в грузовом кармане сбоку своих плавок и вытащил лист, плотно свернувшийся вокруг какого-то спрятанного предмета. Он протянул лист Шейле.

Она развернула лист и обнаружила небольшой пучок ягод, по большей части сплющенных в пасту. Это были странные ягоды, подобных которым она никогда не видела. Они были ярко-оранжевыми, с крошечными волосками, торчащими из мягкой кожи. Она задумчиво посмотрела на них. "Кто они такие?"

Ворм пожал плечами. "Понятия не имею. Нашёл их там, на маленькой полянке, целую заросль."

— А что, если они ядовиты?

«Я съел несколько пригоршней, со мной все в порядке».

Шейла уставилась на ягоды. Сок начал стекать по краю листа и пролиться ей на руку. Сок потек по краю развернутого листа и пролился ей на руку, оставив пятна на коже. Она нюхала ягоды. Было бы упущением съесть такую ​​странную ягоду. В животе у нее заурчало, почти как по команде, и она почувствовала острый приступ голода, мгновенно стирающий трепет. Она поднесла лист к губам и вылила содержимое в рот. Ее рот лопнул от аромата, когда сок покрыл ее пересохшие вкусовые рецепторы. Пожалуй, это были самые вкусные фрукты, которые она когда-либо ела. Сок стекал по ее подбородку. Она вытерла его пальцем, облизала, затем начала слизывать сок с ладони и, наконец, с самого листа.

В животе у нее заурчало. Она хотела большего. Все еще желая компании, она предложила сопровождать его в обратном пути, сославшись на производительность двух пар рук на работе, а не только одной. Она также объяснила, что ничего не сможет сделать для Мэллори, если что-то случится, и что лучший способ помочь ей — это обратиться за помощью раньше. Следует также учитывать воду. Их окружали миллионы галлонов воды, но питьевой воды им так и не удалось найти. Ворм сначала колебался, но, увидев логику в ее аргументах, уступил. Вместе они снова направились к деревьям. Но сначала ягоды.

Наевшись, пара отправилась на поиски источника питьевой воды. Остров был небольшим, не более нескольких квадратных миль, но внутренняя территория была густой и опасной. Деревья стояли тесно, их узловатые корни торчали из земли, что делало опору опасной, а падение — смертельно опасным. Что еще хуже, земля была завалена толстым слоем опавших листьев, мертвых и гниющих, что, в то же время, обеспечивало комфорт босым ногам, делая корни и узлы почти невидимыми. Толстые лозы свисали с ветвей над головой гигантскими ленивыми обручами. Густой полог был настолько плотно сплетен, что солнечный свет едва мог проникнуть сквозь него, погружая мир в унылый мрак. Паутина цеплялась за ветки и лианы, вмещая в себя пауков размером с кулак. Деревья действовали как буфер, нейтрализуя постоянный накат волн, создавая жуткую тишину над ландшафтом, за исключением стрекотания и быстрых щелчков множества невидимых насекомых. За исключением насекомых и чаек, на острове, похоже, не было никаких признаков животной жизни.

И никакой воды.

Они искали несколько часов, но безуспешно. Даже не лужа от дождя. С разбитыми сердцами они отправились обратно, чтобы закончить сбор дров и навестить своих друзей. Как они и ожидали, состояние Мэллори не изменилось, а Клинтон по-прежнему плыла по течению. Спустя почти час они собрали большую кучу веток и листьев, и их сигнал SOS был завершен. Измученные, мокрые от пота, они чуть не рухнули на песок.

«Нам нужно затащить Мэллори под эти деревья», — сказал Ворм, указывая на небольшую заросль, из которой Шейла взяла камни. "Ей не следует находиться в таком состоянии на солнце. Особенно, когда у нас нет для нее воды".

«Так всегда бывает».

Червь последовал за ее пальцем. На востоке начали надвигаться зловещие черные тучи, закрывая небо. Всего за несколько минут солнечный свет ушел в прошлое, облака окутали мир серой дымкой. Казалось, температура резко упала. Ветер усилился, перейдя в настоящий шторм. Поверхность воды была неспокойной и беспокойной, а волны становились все больше, когда ветер подгонял их. Они грохотали о берег громко, почти с ревом. Воздух наполнился тонким туманом, когда волны разбились и тут же унеслись ветром. В облаках громко гремел гром, такой яростный, что песчинки под их босыми ногами дико грохотали и вибрировали. Черные тучи местами осветлялись, когда молнии проносились по небу, окрашивая их в серые и фиолетовые оттенки, похожие на синяк.

«Начни тащить ее к деревьям», — сказал Червь. «Я скоро вернусь». С этими словами он побежал к линии деревьев над пляжем без дальнейших объяснений.

Он вернулся почти через десять минут. Оружие нагружено ветками. Кусочки виноградной лозы свисали вниз и отскакивали от его ног, когда он бежал назад, угрожая запутаться и споткнуться. Он бросил свой груз под пальмовую рощу и схватил лозы. Надежно привязав их к деревьям, он повесил на веревку. Он начал собирать ветки и пальмовые листья, аккуратно укладывая их на подвешенные лозы, образуя импровизированное укрытие. Это было не очень хорошо, но это помогло бы. Он огляделся в поисках Шейлы.

Шейла сидела рядом с Мэллори, закрыв лицо ладонями. Ворм видел, как ее тело дрожит, в легких конвульсиях, когда она рыдает, и подошел к ней. Ему не нужно было рассказывать, что произошло, но он все равно спросил.

— Почему ты ее не перевезешь? — нетерпеливо спросил он, молясь, чтобы она не дала ответ, которого он так боялся.

Шейла посмотрела на него. Ее глаза были стеклянными, налитыми кровью и опухшими. Она плакала, как он и подозревал. Она смотрела на него, ее лицо было наполнено болью, горем и отчаянием. Она ничего не сказала, а лишь покачала головой в ответ.

Ворм отказался принять это. Он наклонился и схватил кончик доски. Прежде чем он успел подняться, его остановила рука Шейлы на его предплечье. Он посмотрел на нее, затем на Мэллори. Слёзы жгли ему глаза, затуманивали зрение. Он тщетно пытался сморгнуть их.

— Не надо, — сказала Шейла, ее жидкий шепот был едва слышен в реве ветра. — Она ушла, Червь.

Эти слова высвободили поток, который он так старался сдержать. Слезы лились по его щекам густыми ручьями, прорезая засохшую грязь, скопившуюся в лесу. Он упал на колени над головой Мэллори. Он склонился над ней, их лбы соприкоснулись, и открыто заплакал. Почти как по сигналу небеса разверзлись, как будто они оплакивали кончину этой женщины, такой молодой, все еще в расцвете сил, ее будущее все еще открыто перед ней и ждет, чтобы быть написанным. Ворм нежно поцеловал друга в лоб и поднялся.

Выкопать могилу Мэллори было непростой задачей в условиях такого проливного дождя. Руками они вычерпывали песок так быстро, как только могли, но проиграли битву, когда дождь обрушился на стенки ямы. Вода быстро заполнила могилу, превратив ее в большую мутную лужу. Когда они наконец закончили, они осторожно опустили ее тело в могилу вместе с доской и всем остальным. Укрыв останки, они пошли к своему укрытию, молчаливые, угрюмые.

Пара сидела молча, каждый оплакивал кончину дорогого друга. По прошествии нескольких минут Шейла встала и вышла из убежища. Червь хотел было спросить, куда она идет, но ответ стал очевиден. Шейла присела над песком и начала копать. Она продолжала копать, пока не нашла яму, достаточно большую по своему вкусу, и вернулась под укрытие.

— Питьевая вода, — проворчала она, а затем снова замолчала.

Шторм, казалось, никогда не утихнет. Дождь лил густыми ливнями, закрывая обзор всего, что выходило за пределы их убежища. Сигнальный костер давно уже потух. Молния грохотала, гремел гром. Ветер хлестал воду красивыми водоворотами. Песок представлял собой постоянно меняющийся узор из точек и брызг, когда на него безжалостно падали капли дождя. Время от времени, когда вспышка молнии проносилась по небу, на кратчайшие мгновения бросая свой великолепный белый свет на хаотичную сцену, ветер раздвигал поток воды ровно настолько, чтобы можно было разглядеть темные очертания конечностей, подброшенных в воздух порывами ветра, как множество веток. Позади них громко грохотали волны, многие из которых были высотой более двадцати футов, прежде чем наконец разбились. Это был выдающийся, рекордный муссон, с которым мог соперничать только Великий потоп в Библии.

Когда ночь прошла, двое потерпевших кораблекрушение наконец легли. Червь не мог не задаться вопросом, как поживает Клинтон в такую ​​погоду. Конечно, он не мог пережить такой шторм, сидя на воде, имея на плаву только доску. Теперь ему хотелось приложить больше усилий, чтобы втянуть его. Он попытается еще раз, когда буря утихнет, при условии, что Клинтон все еще будет там, живой. Его логический ум подсказывал, что утром он, скорее всего, обнаружит совет директоров или Клинтона, а возможно, и обоих, выброшенными на берег, причем последний будет столь же безжизненным, как и первый.

Холод пронзил ночной воздух. Одетые только в купальники, промокшие под дождем, на них дул туман и без огня, который мог бы согреть, эти двое быстро оказались на грани переохлаждения. Их зубы громко стучали, резонируя с черепами. Их кожа приобрела болезненные оттенки синего.

Шейла подвинулась рядом с Вормом, надеясь одновременно получить и передать тепло тела. Она свернулась калачиком рядом с ним, положив голову ему на грудь, а его руки обняли ее. Червь начал лениво массировать ее спину, заставляя ее прижаться к нему. Она посмотрела на него, ничего не говоря. Не раздумывая, она наклонилась вперед и поцеловала его в щеку.

Ворм озадаченно посмотрел на нее. Он вытянул шею, чтобы ответить на поцелуй в ее щеку, но вместо этого был встречен ее открытым ртом. Они страстно поцеловались, и тепло наконец вернулось в их тела. Шейла вырвалась и перекатилась на спину по песку. Она протянула руку через свое тело, схватила Червя и потянула его на себя. Их губы встретились, и они возобновили поцелуй. Их одежду медленно снимали, кусок за куском, и бросали в сторону. Буря бушевала вокруг них, когда их тела соединились, не обращая внимания ни на что, кроме другого.

Когда они закончили, Ворм перевернулся на другой бок, тяжело дыша. Шейла вернулась к своему прежнему положению на его груди. Вместе они заснули в посткоитальном блаженстве под звуки проливного дождя и порывистого ветра.

Червь проснулся через некоторое время один. Он огляделся в поисках Шейлы, но она покинула убежище. Ее бикини все еще лежало скомканной кучей на песке. Он встал, натянул шорты и вышел из убежища в поисках Шейлы.

Дождь утих, теперь это был едва ли не более чем непрерывный дождь. Он позвал ее, но его голос был потерян даже для него самого в звуках ветра и волн. Молния пронзила небо блестящей дугой, на короткое мгновение осветив пляж ослепительно-белым светом. Еще одна молния ударила прямо в футах от него. Воздух затрещал от зарядившей его энергии. Волосы на его руках и шее встали дыбом, заряженные электричеством в воздухе. Он посмотрел на обугленный участок песка у своих ног. В центре пятна, очерченного выжженным пляжем, мягко светилось красивое белое вещество — стекло, образованное перегретым песком, все еще липким; вода шипела, попадая на вещество, затвердевая.

Он обернулся, когда еще одна вспышка молнии осветила все вокруг. Вот она стояла у воды и смотрела на бесконечные просторы беспокойного моря. Ее обнаженная кожа почти светилась в темноте. Он подошел к ней с любопытством.

«Тебе здесь будет плохо», — сказал он, подходя.

Тишина. Возможно, она просто не услышала его. Ветер и волны, не говоря уже о раскатах грома, по-прежнему вызывали немало беспокойства.

Он мягко коснулся ее плеча, пытаясь привлечь ее внимание. На ощупь ее кожа была желеобразной, почти ледяной. Она стояла неподвижно, даже дрожи не пробегала по ее телу, совершенно комфортно в своей наготе или не обращая на нее внимания.

— Я слышу это, — сказала она наконец приглушенным шепотом. «Они меня разбудили».

О боже, нет. от ее слов у него по спине пробежал холодок. Он знал эти слова, этот пустой тон. Те же самые слова и тем же тоном он слышал от Клинтона, когда тот пытался вытащить его на берег. Этого не могло случиться и с Шейлой. Он не мог потерять всех своих друзей за один уик-энд; он не мог этого вынести. Он не мог пройти через это в одиночку; он просто не мог. Ему пришлось вытащить ее из этого состояния. Он вспомнил свою встречу с Клинтоном в море, которая, казалось, принесла ему ясность, хотя бы на мгновение. Ворм покачал головой, поднимая при этом руку. Он неохотно провел открытой ладонью по ее лицу, применив изрядную силу. Раздался громкий шлепок, и ее голова отлетела в сторону, но, похоже, это не возымело никакого эффекта.

«Они хотят, чтобы я вышла», — сказала она, мгновенно вернув взгляд к воде. "Чтобы я присоединился к ним. Чтобы присоединиться к Клинтону".

«Кто?» Его голос был почти умоляющим. Он был напуган, растерян и начал опасаться за свою жизнь.

— Волны, — сказала она, как будто ответ должен был быть очевиден.

Он был ошеломлен этим ответом. — О чем, черт возьми, ты говоришь? Он указал на воду. "Это просто волны. Вода движется ветром и сдвигается в коре планеты. Ничего больше. Они не живые. Они не могут говорить или хотят, чтобы вы что-нибудь сделали!"

«О, но они есть», — ответила она, обращаясь как учительница к маленькому ребенку. "Они живы и в сознании. Они хотят, чтобы мы все были вовремя. Мы ничего не можем с этим поделать".

«Мы ждем помощи». Он почти кричал от отчаяния. "Когда дождь прекратится, я снова зажгу огонь. Я сожгу весь этот чертов остров, если придется, но в конце концов кто-нибудь пройдет мимо".

«Никто не придет». Голос ее был холоден и безразличен. "Мы не дома. Или ты слишком глуп, чтобы осознать это? Никто никогда не придет. В конце концов волны заберут нас всех".

Этого было достаточно. Он не стал бы винить ее за ее слова – она явно была не в своем уме, – но он не хотел больше ничего слышать. Он крепко схватил ее за руку и начал оттаскивать от воды. Она вскрикнула в знак протеста пронзительным, пронзительным воплем и начала драться с ним. Она пинала и била кулаками, но его хватка оставалась твердой. И только когда она провела ногтями по его лицу, его хватка наконец ослабла.

Не теряя ни секунды, Шейла выдернула руку и побежала. Она бросилась в волны. Вода бешено плескалась вокруг нее. Ее присутствие, казалось, успокоило море, словно оно расступилось, открывая ей доступ.

Ворм побежал за ней, не обращая внимания на боль на лице. Царапины жгли, когда на раны попадал туман соленой воды. Он отбросил боль и продолжил преследовать ее. У него был однонаправленный ум, и он не думал ни о чем, кроме спасения своего друга. Он смотрел на спину Шейлы, решив не потерять ее во всеохватывающей тьме. Он был так сосредоточен на Шейле, что даже не заметил, как стена воды неслась к нему.

Он почти овладел ею. Еще несколько шагов, и она будет в пределах досягаемости. Внезапно его сбило с ног, отбросило назад, когда гигантская волна высотой более тридцати футов обрушилась между Шейлой и ним, навсегда разделив их двоих. Сотрясение мозга заставило воздух выйти из легких. Он покатился по воде, его тело сильно отскакивало от дна отмели. Его дико перекатывало, пока он не потерял всякое чувство направления в черной воде.

Он очнулся на берегу, вода плескалась по нижней половине его тела. Пока он был без сознания, облачный покров прорвался, и ему пришлось щуриться от слепящего солнечного света. Он сел, его испачканное тело болело от протеста, и лихорадочно огляделся. Он знал, что это бессмысленно, но ему пришлось попытаться. Как он и ожидал, Шейлы нигде не было видно. Она ушла. Унес в море течением.

Его взгляд сосредоточился на пятнышке на горизонте. Он прищурился, прикрыв глаза рукой, пытаясь разглядеть аномалию на девственной поверхности воды. Может быть это лодка? Неужели ему действительно так повезло?

— Сукин сын, — сказал он весьма недоверчиво, осознав, на что смотрит.

Это был Клинтон, еще живой. Несмотря ни на что, и к большому изумлению Ворма, он каким-то образом пережил ночь. Он был дальше, и Ворм не знал, сможет ли он преодолеть это расстояние, но знал, что должен попытаться. Клинтон был единственным другом, который у него остался, и будь он проклят, если он просто будет ждать, пока он тоже умрет.

Червь бросился в воду. Холодная жидкость привела его в полную боевую готовность, развеяв все остатки сна, затуманивающие его разум. Оказавшись достаточно глубоко, он нырнул в воду и начал яростно плыть к пятнышку вдалеке, этому пятну тьмы на фоне ясного голубого неба. Рука за рукой, удар за ударом, он сокращал дистанцию. Лишь когда стало слишком поздно, он осознал свою ошибку.

Высоко над ним поднялась волна, появившаяся из воздуха. Он глубоко вдохнул воздух и нырнул под поверхность, позволяя волне прокатиться мимо его головы. Он продолжал находиться под водой до тех пор, пока его легкие не потребовали кислорода. Он вынырнул на поверхность, хватая ртом воздух. И тут грянула следующая волна.

Он обрушился ему на голову, загоняя его под воду. Его кружило, как куклу, пойманную течением. Он боролся за опору в воде, безумно гладил и пинал ее, но ничего не было. Его несло на огромной скорости, его тело швыряло, словно обломки, попавшие в поток. Морские водоросли цеплялись за его лицо и тело, скользя мимо него в воде, оставляя за собой скользкий осадок.

Его тело было перевернуто в воде, почти намеренно маневрируя. Его глаза расширились, руки инстинктивно защищали его от удара. Это было бесполезно. Последнее, что он увидел, был коралловый риф, несущийся к нему, прежде чем он врезался в него. Облака крови наполнили воду, когда его тело было разорвано в клочья на кораллах. Волны продолжали нести его тело, волоча по рифу, куски плоти отрывались, как сыр на терке. Кусочки коралла оторвались и застряли в его теле. Кости хрустнули. Его легкие были проколоты. Пальцы были оторваны и, наконец, оторваны. Течение умерло, позволив его телу ускользнуть в вечную тьму дна океана.

«Это все», — сказал Клинтон, открыто оплакивая потерю своих друзей. «Что теперь?»

Вокруг него волны разбивались и разбивались. Казалось, они шептали, голос, который слышен только тем, кто внимательно слушает. Клинтон слушал, задумчиво кивая.

Он перекинул ногу через доску и упал в воду. Он не предпринял никаких попыток остаться на плаву. Вместо этого он держал руки над собой, обтекая свое тело, чтобы он мог быстро спуститься. Он наблюдал, как свет медленно тускнел, пока не превратился в не более чем пятнышко вдалеке так высоко над головой. Последний кусочек угасающего света все еще отражался в его глазах, Клинтон открыл рот и глубоко вдохнул, чувствуя холодный приток воды, наполнявший его легкие.

Кредит: Уильям Дэвис