Книга 159: Их 7

1.

Я очень хорошо помню тот октябрьский день. Я пришел домой позже, чем обычно. У нас не хватало персонала, и мне приходилось работать сверхурочно. Какая это была ночь.

И вот я сейчас застрял в этой клетке. Я нахожусь в странном месте. Здесь есть ощущение тюрьмы. Ну, я думаю, это тюрьма. Время от времени я хожу по темной камере. На самом деле смотреть особо нечего.

С одной стороны есть небольшое отверстие, похожее на окно, с решеткой перед ним. Я предполагаю, что за этими маленькими решетками находится внешний мир, судя по очень отдаленному звуку мягкого ветерка. Я много раз подумывал об уничтожении этих решеток. Но опять же, какой цели это послужит? Я не знаю, где я окажусь, если вылезу из этого окна. На улице всегда темно. Единственный звук? Ветер. Дуновение ветра. На другой стороне моей клетки находится еще один ряд решеток, только побольше. Полагаю, меня туда привезли. Я называю это клеткой, но это больше похоже на камеру. Меня окружают каменные стены и металлические решетки.

Однажды я заметил, насколько огромно место, в котором я нахожусь. В коридоре сразу за металлическими решетками обычно довольно темно, однако в редких случаях свет включается всего на несколько секунд, а затем быстро выключается. Думаю, я здесь уже несколько дней. Лишь однажды я успел рассмотреть окрестности своей камеры. Обычно я сижу на скамейке, думаю или сплю, ищу способы скоротать время. Но в тот раз я был там, сжимая металл руками. Я не знаю, почему и как долго я там стоял. Но какова бы ни была причина, я был рад, что стоял там. Загорелся свет, и я смог быстро осмотреться. Мои глаза не привыкли к свету после столь долгого пребывания в темноте. И все же я старался изо всех сил охватить все, что мог видеть.

Моя камера была обращена к другой камере, или клетке, если хотите. Несколько секунд не дадут вам подробностей ни о чем, будь то обстановка или лицо другого заключенного. Я мог видеть, что между противоположными клетками был всего метр прохода, однако коридор, похоже, простирался на многие мили. Я мог быстро выглянуть в коридор, прижавшись головой к холодному металлу. Поток огней в коридоре, казалось, продолжался вечно, как и освещенные им камеры. Я думал, их сотни, если не больше. Судя по тому, что я смог найти в клетках, расположенных ближе ко мне, над каждой клеткой указан свой номер. На клетке передо мной был номер 1953а, если я правильно помню. Вероятно, это идентификационные номера заключенных. Внутри клетки находилась женщина. Она не посмотрела в мою сторону и никогда ничего мне не говорила.

Я неоднократно пытался поговорить с ней, спросить, почему ее здесь держат в плену. Но она так и не ответила. После того дня я больше никогда ее не видел. Конечно, свет зажигался чаще, но мне так и не удалось встать вовремя, чтобы увидеть ее. За то время, что я здесь нахожусь, из ее клетки не доносилось ни малейшего шума. Как будто ее вообще никогда не существовало. Возможно, она была частью моего воображения. Возможно, мне просто хотелось кого-нибудь увидеть или хотя бы найти кого-нибудь, с кем можно поговорить. Мне до сих пор трудно понять свое собственное заключение. Зачем я это записываю, часто спрашиваю я себя? Ответ: убедиться, что я остаюсь в здравом уме. Чтобы убедиться, что я все правильно помню. И, наверное, это никто никогда не прочитает… но это нормально. Люди, наверное, подумают, что я сумасшедший.

Взглянув на камеру соседки напротив, я заметил ручку и книгу, лежащие на полу ее клетки, похожие на те, которыми пользуюсь я. Может быть, тот, кто сажает сюда людей, хочет, чтобы заключенные писали… Но почему? Это вопрос, на который я до сих пор не получил ответа, и я тоже хотел задать его этой женщине.

В любом случае это не имеет значения. Пишущее оборудование здесь для моего же блага. Мне плевать, что они с этим сделают. Я буду использовать его, чтобы задокументировать свою историю, даже если она предназначена только для себя. Это поможет мне вспомнить, почему меня сюда отправили, на случай, если я начну сомневаться в своем здравомыслии. Я пока не могу читать свои сочинения… просто в моей камере слишком темно. Рано или поздно мне придется найти решение этой проблемы. Прямо сейчас я просто сосредоточусь на письме, ощущая и ощущая страницы, ручку и свою собственную память. Запишите все… каждую мысль, все, что произошло той ночью и все, что происходит здесь.

Позвольте мне вернуться к началу.

2.

Однажды октябрьским вечером я вернулся домой. Офис находился недалеко от дома, но дорога домой после 13-часовой смены казалась вечностью. Было темно, как и следовало ожидать от холодного октябрьского вечера. Было 9 часов вечера, когда я нажал на ручной тормоз после того, как припарковал машину перед домом. Я вышел из машины, захлопнул дверь и пошел к дому, где меня ждала жена с горячей едой и нежными поцелуями. Она всегда давала мне комфорт, необходимый после долгого и утомительного рабочего дня.

Подойдя к дому, я посмотрел в окно и заметил, что свет не горит. В то время я ничего об этом не думал. Возможно, она уснула, ожидая меня. Я, конечно, не мог ее винить. Обычно я приходил домой около 18:00. К сожалению, сегодня мне не удалось заставить свой телефон работать, и я совершенно забыл, что вместо этого могу использовать электронную почту, чтобы отправить ей сообщение. Я посмотрел вверх и заметил, что в спальне наверху тоже не горел свет.

Я вошел в дом, закрыв и заперев за собой дверь. Пройдя через дверь в гостиную, я включил свет. Я позволяю своему взгляду скользить по удобно обставленному помещению. Жены там не было... Я посмотрел через стеклянный дисплей кухонной двери на кухню, слегка освещенную зеленым светом цифровых часов микроволновой печи, но ее там тоже не было. Я поставил чемодан и открыл дверь, ведущую на лестницу. Я внимательно прислушивался ко всему, что казалось мне знакомым. Я услышал тихое дыхание, доносившееся из одной из комнат наверху. Я поднялась по лестнице и осторожно закрыла за собой дверь, чтобы удивить ее, как мне всегда нравилось делать. Я старался издавать как можно меньше шума, но дом, в котором мы жили, был старый, и ступеньки слегка поскрипывали под ногами, хотя я не был таким уж тяжеловесом. Поднявшись наверх, я снова прислушался… Но дыхание остановилось.

Я осторожно открыл дверь в гостевую спальню, где она обычно любила вздремнуть.

— Милая, ты здесь? — прошептала я.

Никакого ответа. Я включил свет и заметил, что ее нет в комнате. Я выключил свет и закрыл дверь. Она должна была быть в другой комнате. Повторив те же действия, что и с другой комнатой, я понял, что наша спальня тоже пуста.

«Дорогая?! Выходи, выходи, где бы ты ни был! Я слышал, как ты дышишь, — игриво позвал я ее. И снова никакой реакции… В растерянности я осмотрела другие комнаты, даже комнаты на чердаке. Но дом был пуст. Я вынул телефон из кармана и проверил, не получил ли я новых сообщений.

– Выйду ненадолго. Предположим, вам пришлось работать сверхурочно. Скоро вернусь, я надеюсь. хх–

Я прочитал сообщение со вздохом облегчения. Это объяснило это. Я спустился вниз, чувствуя себя немного удобнее, чтобы разогреть ужин и начать ночь.

Я спустился вниз и включил свет в гостиной. Я прошел мимо дивана и стола, на котором лежало множество нераспечатанных писем. Прежде чем открыть кухонную дверь, я включил телевизор, расположенный напротив дивана и стола. По телевизору показывался канал Диснея… Черт возьми, нет, подумал я и быстро переключил канал на новости. Я бросил пульт на книжный шкаф рядом с телевизором.

На кухне лежала записка, подложенная под миску с едой, готовой к разогреву. Пока я ждал, пока микроволновка закончит свою работу, я открыл бутылку пива и послушал репортера.

"В местных новостях сообщается о пропаже нескольких человек. Пока не кажется, что между пропавшими людьми есть какая-то связь, однако представители полиции заявили, что похищение еще не исключено". — "На данный момент нет никаких признаков того, что мы имеем дело с серийным похитителем. Мы можем сказать вам, что число пропавших без вести составляет 10 человек, 3 женщины и 7 мужчин. Поскольку в этом районе не было обнаружено тел, и поверьте мне, когда я говорю, что мы проводим очень тщательные поиски, мы не исключаем возможности того, что эти люди сбежали сами. Мы делаем все, что в наших силах, чтобы найти этих пропавших без вести людей". — "Таково было заявление начальника полиции. Подробнее об этом позже, мы будем держать вас в курсе, если в деле будут какие-то серьезные изменения".

Ох, это сообщение. Я это хорошо помню. Слово в слово. Той ночью это снова и снова звучало в моей голове.

3.

Я вынула еду из микроволновки и поднесла к обеденному столу, единственному предмету мебели в передней части гостиной. Я сел и начал есть, читая сегодняшнюю газету. Новостная вспышка повторилась по телевизору на заднем плане, только с другими людьми и в разных программах. Я перевел телевизор в режим ожидания с помощью пульта, лежавшего на столе. Телевизор выключился, и загорелся маленький красный свет. «Сенсационные» — единственное слово, которое я смог найти, чтобы описать выступавших знаменитостей.

Я продолжал читать еще некоторое время, когда внезапно почувствовал странную вибрацию, проходящую через мое тело. Тревожное чувство, которое заставило меня уронить столовые приборы на тарелку. Я сел прямо и не понял, как мне вдруг пришла в голову эта мысль, но каким-то образом я понял две вещи.

Я никогда не выключала свет в гостиной перед тем, как подняться наверх, но включала его снова после того, как спустилась. И я оставил пульт на книжном шкафу… не на столе.

У меня появилось ощущение, что я не один в своем доме. Я встал со стула и огляделся. В комнате было тихо и пусто, если не считать, конечно, мебели. Я пошла на кухню, чтобы убрать тарелку и столовые приборы. Я соскреб остатки еды с тарелки в мусорное ведро, а остальное положил в посудомоечную машину. На стойке все еще лежала записка. Я совершенно забыл это прочитать.

– Оно начинается сегодня. Мы ждем вас. Пойдем.

Короткие предложения не имели для меня никакого смысла. Я прочитал это два, три, четыре раза, но так и не понял. Краем глаза я увидел, как кухонная дверь медленно закрывается, пока я сунул записку в карман. Я не знал, что происходило в то время. Из окон мне было мало что видно, так как они были оснащены легкими матовыми стеклами. Обычно можно было видеть только тени и формы, смутно движущиеся сквозь него. Но в тот конкретный момент? Ничего. Ничего, кроме тьмы.

Я был на сто процентов уверен, что я не один в своем доме. Я открыл кухонный ящик и достал нож. Я держал его перед собой, когда открывал кухонную дверь. Свет снова погас, и я медленно шагнул в темноту.

«Кто там?» У меня есть нож, — говорил я, стараясь говорить как можно увереннее.

Я пытался заглянуть в темноту, но единственным светом, проникавшим в комнату, был свет из кухни, который не распространялся очень далеко, и свет телевизора. Я постепенно двинулся к выключателю света в передней части комнаты, осторожно водя ножом вокруг себя, на случай, если кто-нибудь собирается меня схватить. Я провел рукой по стене, чтобы найти выключатель, и когда я наконец нашел его, я немедленно включил его.

Свет на кухне взорвался, и медленно загорелся свет в гостиной. Я поднял глаза и заметил, что они светятся очень слабо… В комнате все еще было плохо видно, но я заметил, что на диване что-то изменилось. Я сосредоточился, чтобы увидеть, что происходит. Внезапно кухонная дверь с огромным шумом захлопнулась, и вздрогнув, я отшатнулся назад.

«Привет, Джейсон, рад, что ты смог присоединиться к нам».

Женский голос наполнил комнату, а звук двери все еще разносился по комнате.

«Давайте немного осветим эту комнату».

Силуэт женщины в платье двигался по комнате, переходя с места на место. Начав со стола перед диваном, она зажгла свечу. Затем она двинулась в другие места, чтобы зажечь еще свечей. В тот момент меня охватил страх, и я не мог ничего сказать. Когда комната осветилась, я смог увидеть еще четырех женщин, сидящих на диване. Все они были одеты по-разному. Выглядело так, будто они сошли прямо с разных съемочных площадок.

На женщине, которая шла вокруг, было серое платье, изорванное и разорванное. На одной из женщин, сидевших на диване, была длинная юбка, верхняя часть ее тела была затянута в корсет. Была женщина, которая выглядела моложе остальных. На ней было более узкое платье, сшитое из старых штор, так оно выглядело. У четвертой женщины была шляпа с тремя большими перьями. На ней была свободная блузка, под ней шерстяные брюки. Пятая женщина была одета в более современное платье с ярким цветочным принтом. Ни одна из женщин на диване не произнесла ни слова. Они просто смотрели на меня. Они не производили особого шума и не двигались. Они даже не моргнули. Они просто сидели там…

«Что это значит?» Почему ты в моем доме?» Я направил свой вопрос на женщину, которая зажигала свечи.

Она посмотрела на меня, садясь рядом с другими женщинами на угловой диван. Все они сидели в одной и той же позе. Их руки, некоторые в легких перчатках, лежали на ногах. Их лица были похожи на лица манекенов. Их кожа была откинута назад, как если бы она была прикреплена к шеям сзади, прикрытая длинными волосами. Они были бледными… и худыми. И их глаза широко открылись, как будто что-то их испугало. Только у женщины, которая говорила, выражение лица было другим. Хотя она и не моргала все время, пока я смотрел на нее, на ее лице отразились эмоции.

Я не мог передать эмоции в тот момент. Она начала со мной разговаривать.

— Джейсон, почему бы тебе не присесть? Нам нужно поговорить о чем-то важном.

Непонятно, откуда она узнала мое имя, я медленно покачал головой и потянулся за телефоном, чтобы позвонить в полицию. Я нервно начал ощупывать передний и задний карманы.

«Что-то ищешь?» — спросила меня женщина, держа в руках телефон, который я искал. Она наклонила голову, ожидая моего ответа.

Я не знал, что делать, за несколько месяцев до той ночи мы с женой решили отключить стационарную телефонную линию дома, потому что мы ею никогда не пользовались. Мы всегда пользовались мобильными телефонами. Единственное, что мне пришло в голову, это выйти из дома и позвать на помощь соседа. Я подбежал к входной двери и попытался открыть дверь, но она была заперта. Я снова начал обшаривать карманы, когда услышал, как женщина кричала мне с другого конца комнаты, а затем послышался звенящий шум.

«Даааааааааааааа?» Тебе это нужно?

В момент паники я бросился обратно внутрь, схватил стул и попытался захлопнуть окно. Я начал звать на помощь, нервно оглядываясь через плечо на женщин, которые все еще просто сидели там. Женщина снова заговорила.

«Джейсон, если ты не собираешься меня слушать, у меня нет другого выбора, кроме как сделать это таким образом».

4.

Она начала возиться с моим телефоном, нажимая на экран, затем держа его в ладонях. Она вытянула руки, пока телефон издавал звуки набора номера, затем звон и, наконец, щелчок. Женщина говорила:

«Джейсон… Джейсон, это ты?»

«Дорогая? Да, это я. Где ты? Что происходит?

— Джейсон, послушай меня. Они не одиноки. Мне велели предупредить вас о том, что произойдет, если вы не сделаете то, что они просят».

«Эй… ты говоришь ерунду… Скажи мне, где ты».

— Я не знаю… Я… Джейсон, не только я в плену. Вы должны быть осторожны и прислушиваться к ним. Делай, как они говорят, и мы все сможем это сделать. Они сказали мне это.

Женщина на диване резко прервала разговор.

«Этого вполне достаточно», — сказала она.

«Кто вы, люди?» Что ты делаешь с моей женой?!»

— Не волнуйся, Джейсон. Вы слышали, что она сказала. Делайте то, что мы говорим, и все будет хорошо. Мы просто хотим поговорить с тобой. Да?

Я ей не ответил. Остальные женщины по-прежнему не шевелились, не говоря уже о моргании.

«Сегодня мы собираемся вас проверить. Пройдите наше испытание, и вы оба будете в безопасности».

Сообщение репортера эхом прозвучало в моей голове, когда я понял, что могут задумать эти люди.

«Вы… несете ответственность за всех этих пропавших без вести людей в этом районе, не так ли?»

— Да ладно, Джейсон, не смеши. Мы не имели к этому никакого отношения. Знаете, мы не единственные, кто способен на подобные вещи в этом мире. Но…

Она остановилась на секунду и посмотрела на других женщин, легкая улыбка промелькнула на ее бесстрастном лице, когда она посмотрела на них.

«… эти другие люди сейчас меньше всего беспокоят тебя».

«Правда?» Тогда, раз уж ты меня беспокоишь, как насчет того, чтобы дать мне хотя бы одну вескую причину, почему мне не следует просто зарезать всех вас пятерых прямо здесь и сейчас?»

Она наклонила голову.

«Одна причина?» Это я могу сделать. Допустим, вы решили перерезать нам глотки, значит, вы провалили наш тест. Если вы провалите тест, вы никогда больше не увидите свою жену. Ты слышал ее, не так ли? Мы не одиноки. Этой причины для тебя достаточно?

Я заколебался с ответом.

«Проходите, садитесь. Мы начнем тестирование сейчас».

Я отошла от дивана и потянулась к стулу, стоявшему возле обеденного стола. Не теряя женщин из виду, я подвинул стул лицом к дивану и сел на него. Женщина снова заговорила.

«Наш тест прост. Вы сидите там, и каждый из нас расскажет вам историю о себе. Эти истории могут оказаться не такими уж приятными. Но поверьте мне, когда я говорю, что они настолько реальны, насколько это возможно. Если вы сможете выдержать все пять из них, не прерывая нас и не делая… что бы вы ни планировали сделать с нами своим большим ножом, вы пройдете испытание. Твоя жена будет освобождена и возвращена тебе в целости и сохранности.

— А если я потерплю неудачу?

«Тогда вашу хорошенькую жену, к сожалению, постигнет одна из судеб, описанных в наших рассказах. Мы еще не решили, какой из них будет. Но это делает все еще интереснее. Просто помни: ты заперт здесь, с нами. Окна тоже нельзя разбивать. Вы не можете позвонить в полицию, и соседи вас не слышат».

Честно говоря, я чувствовал отчаяние. Я не мог рискнуть напасть на них и поставить под угрозу безопасность моей жены. На ум пришло только одно.

«Что ты, черт возьми?»

Она посмотрела на меня, и уголки ее губ, казалось, чуть-чуть изогнулись, после чего она сказала:

«Мы те, кто решает судьбы».

5.

Внезапно первая женщина, с которой я разговаривал, села, слегка откинувшись назад. Ее глаза широко открылись, как и глаза остальных женщин. Ее кожа тоже оттянулась, и ее тело приняло то же положение, что и все остальные.

«О боже, где мои манеры? Я еще не представился как следует. Позор мне. Джейсон, я Роуз. А я родился в середине 19 века».

Мягкий голос, почти застенчивый, наполнил комнату. Заговорила женщина посередине.

«Люди тогда называли меня Грызуном Роузом. Не знаю почему, но все в деревне, где я жил, меня презирали. Я не могу вспомнить большую часть своей юности, и, полагаю, именно там началась ненависть ко мне, но я помню, что последние 10 лет, которые я провел там, были настоящим адом».

Я прервал ее, потому что не знал, правильно ли я ее расслышал. Ее ответ впоследствии вызвал шок в моем теле, еще раз напомнив мне о том, что поставлено на карту.

«Извините, я правильно расслышал?» Грызун Роуз? Ты сейчас серьезно?

Ее глаза не двигались, и ее внимание почти прожигало мои глаза. Она подняла руку, держа в руке мой телефон. Как она…?

«Джейсон, не перебивай меня, пока я рассказываю свою историю. Помните правила. Итак, где я был? О да, черт возьми. Жить в деревне было полной катастрофой. Никто даже не смотрел на меня, когда я шел по улице, за исключением одного мужчины. О, он был самым красивым и дружелюбным парнем в деревне. Я знал, что нравлюсь ему, я видел это по тому, как он смотрел на меня, когда мы гуляли по холмам. Можно сказать, что через некоторое время все стало серьезно».

Она вздохнула.

«Конечно, все пошло не так. Он сказал мне, что его нельзя видеть со мной, иначе деревня его тоже выплюнет. Мне это не понравилось. Я имею в виду, ему было стыдно за меня? Кто вообще так поступает с девушкой, которая ему нравится?

Я нервно слушал ее. Когда я пишу это, я не могу вспомнить каждую деталь ее истории. Она просто продолжала говорить о своих чувствах. Между тем, я совсем не был спокоен. С каждым словом, произнесенным женщиной, я терял время. Но я не мог рискнуть перебить ее еще раз. Время от времени она прекращала говорить и спрашивала меня, слушаю ли я еще. Тогда я кивал, и она продолжала.

«Однажды ночью… мы поссорились. После прогулки мы были на холмах и стояли там, сражаясь, казалось, несколько часов. Я так разозлился на него, что дал ему пощечину. Он тоже почти ударил меня в ответ… Но он колебался, прежде чем решил уйти, оставив меня там, на холме, одного. Этот аргумент. Я злился на него за его поведение в деревне. Он относился ко мне так же, как относился ко мне любой другой житель деревни. Но я знал, что он добрый человек с добрым сердцем. Но кто-то играл с ним. Кто-то говорил ему не быть со мной. И я знал, кто это сделал. Конечно, я никогда не мог этого доказать, но я знал. 3 женщины, живущие рядом с моим мужчиной.

Они тоже хотели его, хотели быть теми, с кем он будет гулять. И эти женщины были из тех женщин, которые сделают все, что в их силах, чтобы получить то, что они хотят.

Я побежал за ним, когда он ушел. Я извинился за то, что ударил его. Он сказал мне, что ему нужно сделать признание. Я не знала, почему он мне вдруг рассказал, но уже чувствовала, что у него неспокойная голова. Он сказал мне… он сказал мне, что действительно хочет быть верным мне. Но он сказал, что накануне допустил несколько ошибок. И ему не нужно было говорить больше. Я знал это. Я знал, что эти женщины ругались с ним за моей спиной. Ты все еще слушаешь?

Я поднял глаза, понимая, что снова оказался так близок к потере жены. Сосредоточьтесь! Это то, что я сказал себе. Подумайте о своей жене.

«Да, я все еще слушаю. Вы говорили о своем мужчине.

— Верно... В любом случае, я расстроился еще больше и сказал ему, что предпочел бы, чтобы меня выплюнула вся деревня, чем быть с нелояльным, жалким оправданием человека, которым он был. И я не мог оставить это так, как оно было. Он оскорбил меня, выставил меня дураком. Поэтому я разработал план мести. Всем нравилось называть меня Грызун Роуз? Что ж, я хотел, чтобы он и все жители деревни знали, что мне действительно подходит это прозвище.

Однажды вечером я пригласил его на ужин к себе домой. Я сказал ему, что хочу поговорить о том, что произошло. Я приготовила еду для нас двоих. Мы сидели там и разговаривали. Мы просто немного поговорили и поели. Но через час обсуждать уже было нечего. Лучше бы я просто поговорила сама с собой, потому что человек, которого я так любила, был мертв через 20 минут после того, как съел суп, приправленный смертельной дозой крысиного яда».

Закончив свой рассказ, она на некоторое время замолчала. Я не знал, стоит ли мне что-то говорить. Она закрыла глаза. В тот вечер она была первой женщиной, у которой даже появилось малейшее движение в глазах. О, это одна вещь, которую я хорошо помню. Она тоже вздохнула, как будто с ее плеч сняли бремя. Тогда это меня удивило, поскольку никто из них не проявил никаких эмоций. За исключением одного взгляда всех их глаз. Я до сих пор не могу вспомнить, что я увидел в них той ночью.

Яд. Это было самое ясное, что пронеслось у меня в голове после того, как я собрался с мыслями. Я провел несколько минут, глядя на женщин, понимая, что скоро одна из них выйдет из… транса. Они сказали мне, что судьба моей жены описана в одной из их историй, если я провалю их тест. Всегда говорили, что яд — женское оружие…

Второе, что пришло на ум, это то, что я уронил нож, когда упал прямо перед тем, как увидел женщин в своем доме. Тишина в доме гудела. В мою сторону смотрели четыре женщины, похожие на манекены. Другая отложила глаза, продолжая сидеть прямо, как и остальные. Конечно, эти женщины не были нормальными. Но паранормальное явление? Я не понимал, почему они все это время молчали. Они пришли сюда, желая, чтобы я послушал их истории, но не рассказали им.

Я медленно встал со своего места и пошел к передней части гостиной. Я не сводил глаз с дивана и присел, чтобы достать нож. Я не почувствовал его в том месте, где уронил. Я обернулся и посмотрел на землю. В ту секунду, когда я отвернулся, комнату наполнил другой голос.

6.

«Джейсон! Вернись сюда!

Внезапный звук голоса напугал меня, и я вскочил на ноги. С этой стороны комнаты было нелегко рассмотреть женщин в деталях. Свет свечи лишь смутно освещал предметы и людей в этом углу. Я посмотрел на потолок и увидел, что свет в гостиной больше не горит. Медленно я начал возвращаться к своему креслу. Когда я сел, женщина слева от Роуз начала говорить.

— Джейсон, послушай. Я знаю, что искушение взять в руки нож очень велико. Но я действительно должен вас предупредить, что вам лучше играть по нашим правилам. Мы очень надежные дамы. И быть такими означает, что мы держим свое слово. Итак: что это значит для вас? Нападите на нас, и мы будем вынуждены лишить жизни вашу жену. Или вы можете сохранить хладнокровие и позволить нам продолжить наше испытание, а когда мы закончим, мы обещаем устранить все неудобства, которые мы причинили вам и вашей жене».

Ее слово? Их слово? Для меня это ничего не значило.

«О, пожалуйста, почему я должен верить слову кучки сумасшедших, которые врываются в мой дом, которые похищают мою жену и запирают меня в моем собственном доме, заставляя меня играть в какую-то дурацкую маленькую игру?!»

На несколько секунд за моими словами последовала тишина. Пока женщина мне не ответила.

— Боюсь, у тебя нет выбора… Но я понимаю твою точку зрения. Здесь, в знак взаимного доверия, или, лучше сказать, в знак моей веры в ваши способности.

Она потянулась за спину и показала мне нож, который я уронил ранее.

— Ты… можешь подержать это, пока слушаешь мою историю. Тебе это нравится?

Я встал со стула и некоторое время колебался, прежде чем забрать у нее нож. Она издала короткое «ура», не выказав никакой веселости на лице. Я сел и посмотрел на лезвие ножа.

«У меня еще не было возможности представиться. Джейсон, я Энни. Лично я думаю, что очень приятно с вами познакомиться. Если бы это было при других обстоятельствах. И было бы здорово, если бы мы встретились 300 лет назад».

Я просто посмотрел на нее скептически.

— Я рад, что ты решил не перебивать меня. Ваша жена тоже этому рада, я уверен.

Джейсон, в свое время я был вором. Я провел годы, грабя людей, находя способы проникнуть в дома богатых и состоятельных людей. Я был печально известен. Практически все правоохранительные органы страны искали меня. Они называли меня «Анонимная Энн». Это довольно глупо, я знаю. Лично я бы никогда не выбрал такое прозвище. Но я не могу сказать, что виню людей за то, что они придумали это название, тем более что я оставлял свой товарный знак в каждом месте, где грабил.

Это было компульсивное действие, я ничего не мог с этим поделать. Видите ли, после успешного ограбления или ограбления я писал свое имя маслом на всем, что можно было легко зажечь. Например, ковер или занавеска, возможно, несколько простыней.

В течение многих лет я грабил каждый дом, в котором были спрятаны ценные вещи. Мне нравилось грабить и воровать, но с тех пор, как я начал этим заниматься, у меня не было никакой цели в жизни. У меня не было ни целей, ни достижений, кроме одного. Джейсон, у тебя когда-нибудь возникало ощущение, что ты так и не достиг ничего великого, ничего, о чем можно было бы написать домой? Будь то на работе, может быть, в общественной жизни или в отношениях?»

Я ей ничего не ответил. Она вечно вспоминала места, которые грабила, драгоценные вещи, которые украла. Очень сложно запомнить детали каждой кражи.

Я все еще держал нож в одной руке, касаясь кончика пальца.

«Хорошо, вот и все!» Ты меня не слушаешь! — закричала она на меня с оттенком гнева, внезапно появившимся на лице. Она потянулась к телефону, который спрятала рядом с собой под подушкой.

«Нет, нет, нет! Я слушал. Я просто думал.

Она держала телефон, а я держал в руке нож, ожидая ее реакции.

«Да?» Я слушаю…’

«Хорошо, хорошо. До встречи с женой у меня не было ощущения, что я многого добился в жизни. Конечно, у меня была хорошая работа. Конечно, моя жизнь была в порядке. Но моя жена была тем достижением, которое мне было нужно для завершения моей жизни, ясно? Вот оно.

Она медленно опустила телефон, и я тоже опустил нож.

«Это мило. Хотя меня никогда в жизни не волновали отношения. Я просто не чувствовал, что целью моей жизни было установить с кем-то особую связь. Нет, моим величайшим достижением было ограбить самый большой дом во всей стране. В этом доме жила самая богатая женщина всех времен, и ее окружало все богатство, которое она накопила за эти годы.

И я решил сделать свою жизнь полноценной. Однажды ночью я пробрался в дом. Как и следовало ожидать, это было тщательно охраняемое здание. Я взял с собой одного из своих коллег-воров. Мы некоторое время изучали дом и нашли идеальную точку входа, где было совершенно темно и где не было охраны, если вы могли хорошо рассчитать время. Итак, мы забрались через окно на втором этаже. Зайдя внутрь, мы осмотрелись вокруг и увидели повсюду золото, серебро и драгоценности!

Конечно, мы могли украсть вещи, которые были с нами в комнате, но нам хотелось посмотреть, что еще хранится в доме. Мы пробрались в несколько комнат и заметили, что ни одна из них даже не обставлена. Были только богатства. Богатство повсюду.

Пока мы не вошли в шестую комнату на втором этаже. Мы открыли дверь и увидели она, хозяйку дома. Она сидела в кресле, сделанном из чистого золота. Комната также была без мебели, как и остальные покои. Женщина посмотрела на нас и спросила, какова наша цель. Мы не ответили, и она поднялась со стула. Она назвала нас ворами, грабителями и сказала, что лучше умрет, чем отдаст нам все свое богатство. Я знал, что она поднимет тревогу, как только сможет… Я нагнулся и поднял один из золотых кирпичей, лежавших на земле. Недолго думая, я швырнул кирпич в женщину и попал ей прямо в лоб.

Женщина упала на пол и при падении уронила бриллиант, который держала в руках. Он был больше любого драгоценного камня, который я когда-либо видел. Мой коллега, наблюдавший за мной, поднял его и был так же поражен его красотой, как и я. Она сказала мне, что нам следует уйти из дома, прежде чем кто-нибудь заметит, что мы там.

Хотя бриллиант не имел для меня значения. Это было само ограбление, и я хотел оставить свой след. Я схватил с пояса небольшую канистру с маслом и зажег спичку. Я огляделся вокруг, но в комнате не было ни мебели, ни чего-нибудь, что могло бы сжечь что-нибудь. Мой коллега посоветовал мне поторопиться. Я посмотрел на землю и понял, что мне нужно сделать. Не колеблясь, я нарисовал маслом свое имя на женщине, находящейся без сознания, и уронил зажженную спичку. Я сожалею о своих действиях той ночью. Но мне нужно было оставить что-то, что доказывало бы мое присутствие там. Это было мое первое убийство. Это также был мой последний раз».

Она закончила свой рассказ и выглядела очень удовлетворенной. Это означало, что мог быть шанс, что они подожгут мою жену… Мою жену. Отравлен. Или сожгли.

– Тебе понравился мой рассказ, Джейсон?

Я вздохнул и закрыл лицо рукой.

— Нет, Энни. Нет, я этого не сделал. Мне очень жаль, но мне не нравится слушать истории об убийцах и… яде и огне, пока есть кто-то, кому я нужен. Мне надоел твой чертов тест!

Я крикнул ей, я потерял хладнокровие. Я встал и бросил нож в стол перед собой.

— Успокойся, Джейсон. Не порти себе это, — сказала она, глядя на меня снизу вверх.

«Извините, но я думаю, что имею право здесь наброситься. До этого момента я был спокоен и делал то, что вы сказали. Ну, я так устал от этого!

Я начал нервно расхаживать, взгляд был сосредоточен на ноже, руки в боках.

«Знаешь что? К черту твой тест. Если ты прямо сейчас не скажешь мне, где моя жена, то ты спустишься первой, Энни!

Я схватил нож в момент разочарования и отчаяния. Я посмотрел на Энни и заметил, что она, как и Роуз, закрыла глаза. Я подошел к ней и схватил за волосы. Я как будто держал труп, она не боролась и даже не сопротивлялась. Я приставил нож к ее горлу и, собираясь заговорить, внезапно снова услышал голос жены.

7.

«Детка, пожалуйста… Не делай этого… Они знают, что ты делаешь в этом доме!»

Я повернул голову и увидел первую женщину, держащую мой телефон. Ее глаза полны той же эмоции, которую я видел раньше, той, которую не мог определить.

«Милая, поговори со мной… С тобой все в порядке?» Что они с тобой делают?

— Я… я не знаю. Они еще ничего не сделали. Но они говорят, что знают, что вы делаете. Я ничего не вижу. Но, пожалуйста, выслушайте их, поверьте мне. Они говорят, что для нас все кончено, когда ты сделаешь то, что собираешься сделать. Джейсон, что ты делаешь?.. Пожалуйста, будь осторожен…

Я колебался. Но затем я опустил нож и отпустил голову Энни. Она упала на пол, но не издала ни звука, ни движения. Женщина повесила трубку.

— Садись, Джейсон. Не ты здесь главный. Энни объяснила тебе это очень ясно раньше. Мы держим свое слово. Берегите себя, Джейсон, иначе это будет колоссальная трата времени для всех.

Я неохотно сел и снова прижал нож к столу.

— Клянусь, если ты причинишь ей вред, ты заплатишь.

— Да, да, я уверен, что вы заставите всех заплатить. Но нужно ли напоминать тебе, что мы ничего с ней не сделаем, если только ты не переступишь черту? Ты единственный, кто мог быть причиной любого вреда, причиненного ей. Помните, мы наблюдаем.

Я посмотрел на Энни и Роуз.

«Ну, очевидно, не они», — продолжила она, заметив, что я смотрю на двух женщин.

— Продолжай, — усмехнулся я ей.

«Тебе нелегко доверять, не так ли?» — спросила она меня.

«Мне трудно доверять на слово сумасшедшим и похитителям. Так что нет, мне нелегко доверять.

— Что ж, у тебя нет другого выбора, кроме как довериться нам. Итак, есть кое-что, что вы должны знать обо мне. Я тоже однажды стал жертвой похищения. Поэтому я знаю, что чувствуете вы и особенно ваша дорогая жена.

«Тогда прекрати это!» Прекрати это сейчас же!

— Я не могу этого сделать, весь этот вечер уже запущен. Послушай, Джейсон, меня зовут Марианна, и я могу с уверенностью сказать, что я самая старшая из женщин в этой комнате. В первом десятилетии XVIII века я встретил человека, который преследовал меня с того момента.

Однажды вечером я шла домой, когда ко мне подошел мужчина. При виде этого человека у меня по спине пробежала дрожь. Это до сих пор происходит, когда я вспоминаю об этом. Он носил длинный плащ и имел ужасную стрижку. У него из головы торчали пряди волос. По-моему, там было 6, может быть, 7 прядей волос, все зачесанные назад. Казалось глупым оставлять на голове несколько волос, когда остальные уже были лысыми.

Он спросил меня, хочу ли я с ним поговорить. Я, естественно, отказался, но он каждый раз говорил, что должен настаивать, каждый раз, когда я отклонял его предложение. Этот мужчина был примерно на голову выше меня, и я почувствовал угрозу из-за его присутствия и поведения».

…Я перестаю писать на секунду. Из дальнего конца коридора доносится звук, сначала далекий, но постепенно становящийся громче. Это звук шагов. Это первый звук, который я слышу, который отличается от обычных звуков окружающей среды, таких как ветер снаружи или громкие щелчки света. Я встаю со скамейки, чтобы посмотреть, кто приближается. Однако в коридоре, как всегда, темно. Я ничего не вижу. Шаги приближаются, и сквозь стук подошв доносится слабый шум дыхания. Я не смею говорить, просто стою и слушаю.

Когда шаги почти прошли мимо моей камеры, звук прекращается. Я сосредотачиваюсь изо всех сил, но мои глаза никогда раньше не подвергались такой темноте. Я ничего не вижу. Я стою там несколько минут, пытаясь бросить взгляд на то, что только что прошло мимо моей камеры.

Стоя там, я внезапно почувствовал, как легкий ветерок проникает в мои носовые отверстия. Неприятный запах, сопровождающий учащенное дыхание, заставляет меня отступить назад, понимая, что... существо стоит прямо передо мной, смотрит на меня, осматривает меня так, как будто он способен прочитать все мои мысли, просто взглянув мне в глаза. Я отступаю к скамейке.

Дыхание продолжается, и я больше не хочу слышать этот звук. Когда я собираюсь заговорить и попросить человека раскрыться… или себя мне, мужской голос, доносящийся с того же направления, прорывается сквозь стену молчания.

«Джейсон… 79 лет… 5 предоставлено. Благодарность.

Слова вылетают через дверь камеры и заполняют комнату. 79 лет? Благодарность?

Что он имеет в виду? Я хочу встать и спросить, но дыхание остановилось прежде, чем я успел встать.

«Привет?» Ты еще здесь?

Никакой реакции… Я иду к решетке, чтобы еще раз попытаться увидеться с этим мужчиной, но это тщетно. Хотя он все еще должен быть здесь, я в этом уверен.

ФЛЭШ! Свет во всем коридоре загорается на долю секунды, а затем тут же снова гаснет. Внезапное количество света ослепило меня, однако силуэт мужчины четко осветился, прежде чем я потерял зрение из-за вспышки света. Я пытаюсь отогнать вспышку от сетчатки, и когда она почти исчезает, область заполняет еще одна вспышка. Но на этот раз силуэта нет…

Неуверенный в том, что я только что увидел, я возвращаюсь на свою скамейку. Я протираю глаза и пытаюсь понять, что произошло.

79 лет… Что… Ну, вернемся к моим писаниям. Где я оставил эту ручку?..

8.

«Я начал бежать. Я хотела уйти от этого человека. Когда я бежал по темной дороге, я несколько раз оглядывался назад, и меня удивило, что он не последовал за мной. Я пошёл домой так быстро, как только мог. Моего мужа там не было. Ранее на той неделе он сказал мне, что его не будет на некоторое время. Он сказал, что ему нужно поехать в другой город. Что-то о важной сделке.

В ту ночь я не мог заснуть. Я был совсем один в доме. Все, о чем я мог думать, это о человеке в плаще. Как он постоянно выступал передо мной, когда я собирался пройти мимо него. Он казался таким ненормальным, то, как он одевался, и его прическа… И то, что он говорил. Все, что он сказал, было: «Пожалуйста, я настаиваю». Снова и снова. Жадный, агрессивный взгляд его глаз… ах, даже сейчас это меня пугает!

Я встал с кровати и пошел на кухню попить воды. Я сел и закрыл лицо руками, положив локти на стол. Слова этого человека никуда не делись, они продолжали крутиться в моей голове. Его голос, зовущий мое имя. Марианна... Марианна...

Пока я не открыл глаза и не понял, что его слова не были в моей голове. Я посмотрел прямо в глаза мужчине. Он был у меня дома, сидел прямо передо мной.

— Марианна… Ты хочешь поговорить со мной сейчас? — сказал он.

Это так меня напугало, что я вскочил со своего места, споткнулся и упал навзничь. Моя голова ударилась о стену, и я медленно потерял сознание.

Честно говоря, я не знаю, как долго я отсутствовал. Это казалось неделями. Но когда я проснулся, меня уже не было дома. Я был связан. Мои руки были привязаны к стальному столбу посреди квадратной пустой комнаты с дверью с каждой стороны. И вот он был прямо передо мной. Он сидел на деревянном стуле, положив руки на колени, пристально глядя на меня, изучая. Перед ним лежала книга, и время от времени он начинал что-то записывать. Я не мог видеть, что он пишет, но предполагал, что он пишет о моем поведении и движениях, которые я совершал.

– Я вижу, ты смотришь на мою книгу, Марианна. Мне нравится что-то писать», — вот что он сказал.

«Люди меня боятся. Знаешь, почему?

Его голос был очень нейтральным, в нем не было и следа эмоций. Я не хотел ему отвечать. Мои глаза слезились, и я попытался освободиться от шеста, к которому был привязан.

— Марианна, ты тоже хочешь написать в моей книге? Я могу позволить тебе, но только если ты действительно этого хочешь. В этой книге я храню свои наблюдения за людьми. Я записываю их эмоции, когда разговариваю с ними, или даже когда вижу, что они смотрят на меня, пока я выхожу на улицу. Я не плохой человек, Марианна. Но люди судят обо мне по моей внешности. Но… я такой. Мне нравится выглядеть вот так. Перестань сопротивляться, ты не вырвешься вот так».

Поняв, что он прав, я вздохнул и перестал шевелить руками. Я посмотрела на мужчину в отчаянии, а слезы текли по моей щеке. Я умоляла его отпустить меня…

«Тебе не нужно просить. Я просто хочу попробовать кое-что с тобой. Кое-что я придумал сам. Я тоже записал это в своей книге, если хотите, прочтите. Но сначала мне нужно это попробовать. Конечно, вы можете прочитать все об этом позже. Прямо сейчас. Я собираюсь развязать тебя, но прежде чем я это сделаю, я дам тебе несколько вариантов, хорошо?’

Я кивнул и продолжил слушать его.

— Итак, я заметил, что ты много оглядываешься. Это уже есть в моей книге, я это записал. И, как вы могли заметить, из этой комнаты есть четыре выхода. 3 двери приведут к смерти. Только один из них приведет к безопасности. И я скажу тебе, какой выход выбрать, как только развяжу тебя...

Я спросил его, собирается ли он меня отпустить, вот так.

— Нет, Марианна, это не я. Я ставлю перед вами выбор, и он не очень простой. Хотя я все еще очень зол на то, как ты со мной обращался, я не могу держать тебя здесь вечно. И я тоже не фанат очистки тел. Мне приходилось делать это раньше. Но прежде чем уйти, вы должны спросить себя. Готовы ли вы довериться человеку, который похитил вас и угрожал вам?’

Я, очевидно, не хотел. Мужчина был невменяем, он держал на меня обиду и раньше ему приходилось избавляться от тел.

— Итак, вы готовы?

Мужчина встал со стула, закрыл книгу и подошел ко мне.

«Будь осторожен, — прошептал он мне на ухо, ослабляя веревки, — дверь слева от тебя приведет к твоей безопасности».

Я оторвался от шеста и посмотрел в холодные мертвые глаза мужчины. Мое лицо было всего в сантиметрах от его. Он ухмыльнулся мне, пока я ощущал острые раны на запястьях, оставленные веревкой. Краем глаза я увидел, что дверь открыта. Я посмотрел налево и увидел темный коридор, тянувшийся за отверстием. Кроме черноты смотреть было не на что. Я повернул голову и посмотрел на дверь справа от меня. Коридор был таким же темным, как и предыдущий, но вдалеке я мог видеть огни и освещенные дома. Я ни секунды не сомневался в своем выборе. Я изо всех сил оттолкнула мужчину и побежала к двери справа. Две другие двери я не рассматривал, мне просто нужно было добраться до домов вдалеке. Когда я побежал в темноту, я оглянулся и увидел силуэт мужчины, стоящего в дверном проеме. Я перевел взгляд вперед и побежал так быстро, как только мог, к домам.

Огни приблизились, и я понял, что сделал правильный выбор. Тьма медленно рассеивалась, и с каждым моим шагом местность становилась светлее. Через некоторое время я прибыл в небольшую деревню, комната, из которой я сбежал, исчезла из поля зрения. Я подошел к первому дому, в окнах которого светился свет. Я подошел к деревянной двери и хотел постучать изо всех сил. Мой кулак пролетел сквозь холодный воздух… и воздух был единственным, чего он коснулся. Я не поверил своим глазам и попытался прикоснуться к двери, но не почувствовал. Я позволила своим рукам пройти через дверь, стены и окна, но чем больше я прикасалась к иллюзии, тем больше дом начинал испаряться, его визуальные эффекты медленно уносились ветром.

В панике я обернулся, чтобы пойти в другой дом, и прежде чем я понял, что произошло, я увидел летящий в воздухе нож… Той ночью меня много раз ударил ножом человек, чьи последние слова мне были о том, что я должен был ему доверять».

9.

Она вздохнула, закончив свой рассказ. Я внимательно выслушал это. В отличие от других женщин, она еще не закрыла глаза. Я оглядел комнату, посмотрел на других женщин. Та, которую звали Энни, все еще лежала на земле, Роуз закрыла глаза. Остальные по-прежнему не пошевелились, их глаза по-прежнему следили за каждым моим движением. Голос моей жены не выходил из моей головы.

Она сказала, что они знают, что я делаю в доме. Это означало, что они наблюдали за мной. Я начал осматривать комнату. Если бы они за мной следили, то поставили бы в доме какую-нибудь камеру.

«Джейсон, ты понимаешь, почему я знаю, что ты сейчас чувствуешь?» — спросила меня Марианна.

«Угу», — ответил я ей, продолжая осматривать комнату в поисках чего-нибудь необычного. Я был убежден, что они где-то разместили записывающее устройство, возможно, поэтому они вырубили свет и зажгли те слабые свечи, чтобы мне было не так просто его увидеть. Я встал со стула и пошел мимо книжного шкафа, касаясь пальцами поверхности дерева. Я услышал позади себя голос Марианны, спрашивающей, что я делаю. Я не ответил на ее вопрос и продолжил трогать полки.

— Джейсон, я должен попросить тебя вернуться сюда. Теперь моя очередь.

Ко мне обратился незнакомый голос. Я провел взглядом по комнате, мимо книжной полки и телевизора, который я узнал в темноте по горящему оранжевому свету, указывающему на то, что он находился в режиме ожидания. Я вернулся на свое место и нервно потер глаза, зная, что за мной наблюдают. Мое сердце колотилось сильнее обычного, а руки вспотели. Я не знала, как долго смогу сидеть там, слушая этих женщин. Боже мой… огонь, яд или нож. С этой мыслью я обратил внимание на четвертую женщину, заметив, что Марианна тоже закрыла глаза.

«Привет, Джейсон, я Айрис, и когда-то я была счастлива в браке. Я нашел себе человека, который готов пройти сквозь огонь и пламя, чтобы защитить меня. Он сделал все для меня. Мы были вместе много лет, и все было хорошо до одного теплого солнечного утра в октябре.

Солнце светило ярко. Лучи света проникают сквозь крохотное отверстие между занавесками. Было очень приятно и тепло. Я повернулась, чтобы прижаться к мужу, но чувствовала только простыни и матрас. Мне это показалось странным, потому что он никогда не уходил, не сказав мне сначала ничего. Я всегда притворялась, что сплю, когда он говорил мне приятные вещи по утрам… но я их слышала.

Я встал с кровати и пошел разбираться. Возможно, он был на кухне и готовил завтрак. Но когда я вошла на кухню, его там не было. Озадаченный его внезапным исчезновением, я сел на стул в гостиной. И я ждал. И ждал. Но он так и не вернулся домой. Поэтому я пошел в дом своих друзей, чтобы спросить, знает ли она что-нибудь. Возможно, она видела его в тот день.

Ближе к вечеру я постучал в дверь дома. Моя подруга открылась и как только увидела меня, сразу обняла меня.

«Слава Богу, с тобой все в порядке», — сказала она.

Я не понял, что она имела в виду. Почему со мной не все будет в порядке?..

Именно тогда она сказала мне, что видела моего мужа ранее в тот же день, утром. Судя по всему, он встревоженно ходил по окраине города с топором на плече.

— Слушай, не ищи его. Я нашел эту записку в нескольких сотнях метров от того места, где я его видел».

Я взял записку, которую она держала передо мной, и прочитал ее.

– Твою сестру убили. Найди меня на границе города. Я буду ждать тебя там, чтобы помочь.

Я спросила подругу, разговаривала ли она с моим мужем, но она этого не сделала. Она не осмелилась. Его лицо, казалось, было полно ярости, костяшки пальцев побелели от слишком сильного сжатия топора.

Как бы я ни был обеспокоен, я проигнорировал ее совет найти его и побежал к месту, которое она описала. Когда я приехала, я могла видеть своего мужа издалека. С ним разговаривала женщина. Я подошел ближе, и как только она увидела меня, она отвернулась и побежала в лес, который рос на границе города.

Я ничего об этом не думала, пока муж не обернулся и не посмотрел мне прямо в глаза. Его глаза были полны ярости… и печали. Он медленно подошел ко мне и начал со мной разговаривать.

— Ты… — сказал он, — ты думал, что я не узнаю?

Я был в замешательстве. Я не мог найти других слов, кроме «я».

— Она тебе никогда не нравилась, да? Ты ненавидел ее. Я всегда мог услышать это по тому, как ты с ней разговаривал. И то, как ты на нее смотрел. Ты хотел быть ею. Да! Ты ревновал ее. Так завидую, что ты убил ее!

Внезапный поток обвинений меня удивил. Он действительно думал, что я убил его сестру.

— И ты использовал этот топор, не так ли? Ее кровь все еще на нем… Посмотри на это… Посмотри на это!’

Я начала медленно отступать назад, когда он приблизился ко мне.

— И угадайте, где я это нашел? В нашем сарае. Совпадение? Я думаю, что нет.

Я медленно указал туда, куда убежала женщина, и спросил, с кем он разговаривал. Я предположил, что это она написала записку.

«Она рассказала мне все об этом. Как ты рубил и как ты рубил.

Он подкрепил каждое свое слово, сделав еще один шаг в мою сторону.

— Ты вчера поздно вернулся домой. Я слышал, как ты грохотала в сарае. Это был ты. После всего, что я для тебя сделал… Как ты мог так поступить с моей семьей? Как ты мог?!

В момент паники я начал убегать. Я не знал, что ему сказать, он, казалось, был настолько убежден, что я убил его сестру. Но я этого не сделал. Я понятия не имел, как этот топор оказался в сарае.

В тот момент, когда я убежал, он начал преследовать меня, жаждя мести, с жаждой крови в глазах.

Я не привык бегать, поэтому у меня не было возможности обогнать его. Я слышал его дыхание и шаги, быстро приближающиеся, и знал, что не смогу долго оставаться в стороне от него».

Что-то меня не устраивало. Я думал… что я пропустил? Во время своего рассказа Айрис больше не смотрела прямо на меня, она настолько увлеклась своей историей, что начала смотреть прямо мимо меня.

Мне пришлось обдумать ту ночь. Как они следили за каждым моим шагом? Мне нужно было вернуться по своим следам. Войдя в дом, я поднялся наверх. Я спустился. Включил телевизор, пошел ужинать и тут начались все мытарства. Но что-то было не так, что-то не так.

Выкл.? Нет, не выкл. Поддерживать! Телевизор! Я поставил его в режим ожидания, когда был за обеденным столом. Вот и все. Тогда свет горел красным, но то, что я увидел до того, как Айрис начала свой рассказ, было горящим оранжевым светом!

Я посмотрел на Айрис, которая все еще говорила и описывала свою погоню. Я встал со стула, не производя особого шума, и подошел к оранжевому свету, сиявшему в другой части комнаты.

«Он начал размахивать своим топором, и я услышал свист, который он издавал, разрезая воздух. Он был так близко, что я почти чувствовал, как металл коснулся верхнего слоя моей кожи.

Внезапно острая боль пронзила мою лодыжку, и я упал. Я могла видеть тень моего мужа, когда подняла голову от земли. Медленно, но верно я обернулся и посмотрел на свою лодыжку, в которую врезался топор. Мужчина, стоявший надо мной, вытащил из-за пояса нож и потянул меня за воротник моей одежды.

«Тебе не следовало этого делать», — сказал он мне, приставив нож к моему горлу. Я почувствовал металл на своей коже, закрыл глаза и стал ждать того, что должно было произойти.

Затем по округе пронесся звук, эхом отдававшийся в течение нескольких секунд. После того, как эхо затихло, я почувствовала, что давление ножа уменьшилось, и хватка моего мужа ослабла вместе с ним. Всем своим весом он упал на меня сверху. Его лоб коснулся моего, и я почувствовал, как теплая жидкость стекает по моей голове. Я открыл глаза и посмотрел прямо в остекленевший и пустой взгляд мертвеца.

Я закричала и оттолкнула его от себя. Я встал на ноги, изо всех сил пытаясь удержаться на ногах. Хромая, я преодолел расстояние в несколько метров между собой и телом, прежде чем обернуться и посмотреть, что произошло.

Мой муж лежал мертвый на песчаной дороге. Недалеко от него стоял еще один мужчина, в правой руке у него был пистолет с дымящимся стволом, а другая рука была засунута в карман, скрывая прямоугольный предмет. Он не смотрел в мою сторону. Он просто стоял и смотрел на тело, которое только что застрелил.

Мне хотелось позвонить этому человеку и поблагодарить его за помощь. Но когда я присмотрелся к нему поближе, я понял, что он этого не заслужил…»

Еще один вздох пронесся по комнате.

«Это была замечательная история, да, Джейсон?» Могу поспорить, что вашей жене было бы приятно это услышать. Джейсон? Куда ты пошел?

«Он там, возле телевизора».

10.

Пятая женщина ответила на вопрос Айрис. Пока она заканчивала свой рассказ, я подошел к телевизору, чтобы посмотреть на светящийся оранжевый свет. У меня было немного времени, чтобы осмотреть, что это такое. Как я и подозревал, свет исходил не от самого телевизора. Перед ним был какой-то предмет. Я снял его со стола перед телевизором и выдернул что-то похожее на какой-то кабель. Я все еще не мог видеть это очень хорошо. Как только я схватил предмет, я услышал голос пятой женщины.

Из угла комнаты, где я стоял, огни свечей освещали лица женщин. Я провел несколько часов с этими женщинами в комнате, но так и не привык к их жутковатым, бесстрастным лицам. Я мог видеть, что Айрис теперь тоже закрыла глаза. Женщина рядом с ней, слева от дивана, смотрела на меня. Я никогда не понимал, почему каждый из них говорил только по одному. Я подошел ближе к дивану и стулу и шагнул на свет.

Я дошел до того, что мой страх превратился в гнев. Знание того, что я нашел устройство, которое ставило меня в невыгодное положение, знание того, что я разрушил связь, придавало мне сил. Вот что имела в виду моя жена… вот откуда они знали, что происходит в доме. Конечно, в темноте они ничего не видели, но слышали все, что происходит.

«Я нашла твое маленькое устройство возле телевизора…» — сказал я ей. «Вы меня снимали? Ты следил за мной?

Она посмотрела на меня в замешательстве.

«Я… я не…»

«Так вы общались с теми, кто удерживает мою жену?» Это все?

Она уставилась на меня. Я знал, что она у меня именно там, где я хотел. Дрожь в ее голосе выдавала ее неуверенность в изменении ситуации.

«Джейсон, меня зовут…» начала она говорить, но я больше не хотел это слышать.

«Мне плевать, как тебя зовут!» — крикнул я ей.

Я медленно подошел к ней. Я держал аппарат в руке, свет свечи освещал его и я точно знал, что держу камеру.

«Последние часы я сидел здесь, слушая болезненные, тревожные и надуманные истории, которые вы бросали мне на пути… И мне это надоело. Ну, скажите мне. Как вы теперь собираетесь общаться со своими подельниками?!»

С особым акцентом на последнем слове я швырнул устройство на землю и растоптал его. Женщина на диване все еще смотрела только на меня. Выражение ее лица не изменилось. Те же эмоции, которые я видел в глазах Марианны, отражались и в ее глазах, но они казались сильнее.

Я подошел к ней, схватил за волосы и стащил с дивана на колени. Она не сопротивлялась, но держала голову прямо. Я потянулся к ножу, воткнутому в стол, и приставил его к ее шее.

«Теперь вы мне прямо сейчас скажете, где вы, психи, держите мою жену!»

«Я не могу сказать тебе, Джейсон… это не так».

«Послушай меня. Я меняю способ работы вашего теста. Либо вы скажете мне, где вы ее держите, либо я убью вас четверых и заберу одного с собой на место. И я успею туда до того, как вы все решите закончить тест. Я уверен, что ваши собратья-психи догадаются, что связь прервалась, но без какой-либо борьбы, предшествующей обрыву, им легко поверить, что это результат какой-то неисправной проводки. Сейчас. Скажи мне!

Она мне ничего не ответила. Она просто сидела и ждала, надеясь, что я не сделаю то, что собирался сделать. Кто-то может выдержать такое давление. И в ту ночь я съел слишком много.

«Я сосчитаю до трех. Ты знаешь, что произойдет после трех».

Я оглядела комнату и заметила, что женщины внезапно снова открыли глаза, как будто боялись того, что должно было случиться. Но они не смотрели на женщину, сидящую на полу, а смотрели прямо на меня.

— 1… — сказал я, взглянув на нож. Никакой реакции.

«2…» По-прежнему ничего… От женщин на диване тоже ни слова. Я перевел взгляд на женщину на полу. Она все еще лежала молча.

«3.»

Поняв, что после последнего номера, который я назвал, в комнате воцарилась полная тишина, я закрыл глаза и вытащил нож…

Голова, которая раньше казалась такой тяжелой, стала легче, как только я сделал надрез. Килограммы веса превратились в граммы, и когда я открыл глаза, я увидел, что волосы, которые я держал в руке, испарились в воздухе. То, что раньше было женщиной, превратилось в… небытие.

Не зная, что произошло, я поднял глаза и увидел других женщин на диване. По всем их щекам скатилась единственная слеза. Я взглянул на нож и заметил, что на нем нет крови.

«Что вы, черт возьми, люди?..» — снова спросил я их.

Но никто не ответил.

11.

Внезапно я почувствовал какое-то движение в кармане. Я сделал несколько шагов назад и залез внутрь. Я почувствовал вибрацию телефона, моего телефона! Быстро и с тревогой я выхватил его из кармана. Не глядя на экран, я взял трубку.

«Детка… это ты?»

«Джейсон, что ты наделал?»

«Что ты имеешь в виду, говоря, что я сделал?» С тобой все в порядке?

«Нет… я не такой».

— Ч-что они с тобой делают?

«Ничего, Джейсон, ничего… Они ничего не делают. Но он есть. Он делает то же самое, что делает уже более 300 лет».

«Мари… О чем ты говоришь?» Кто он?

«Мне очень жаль, Джейсон. Я просто искал выход. Мы все были… Нужно было быть терпеливым, вот что нужно было делать. Вот почему вас выбрали. Но ты не мог…

Пока она говорила, я слышал, как она рыдает. Я не знал, о чем, черт возьми, она говорила. Это не имело смысла. Я ходил по комнате, слушая ее.

«Дорогая, все будет хорошо. Я приду за тобой, хорошо?

— Нет, Джейсон. Разве ты не понимаешь? Нам всем пора идти. Мы должны, это его испытание. Нам всем это не удалось.

В телефонной линии последовало короткое молчание. Пока она не заговорила снова.

— …Мне пора идти. Он приближается. Извини, Джейсон, правда.

Я хотел ей что-то сказать, но связь прервалась. Я попробовал позвонить ей еще раз, но звонок сразу перешел на голосовую почту. Все произошло так быстро. В отчаянии я снова повернулась к дивану, чтобы поговорить с женщинами, но их больше не было и следа. Вместо этого на диване появился мужчина в темном плаще. Свечи освещали его бледное лицо. Он смотрел на меня. На коленях у него лежала книга. Он писал в нем, даже не глядя на страницы.

— Что происходит?.. — нерешительно спросил я его. Он перестал писать и закрыл книгу.

— Ты провалил тест. Они провалили тест.

«Что это значит…»

Он встал с дивана, не ответив на мой вопрос. Он обошел стол и начал гасить свечи. Добравшись до последней свечи, он ответил мне. Полная тьма окружила нас, когда он оставил свое тревожное заявление.

— Это значит, что твоя судьба решена.

12.

Я откладываю ручку и прислоняюсь головой к стене. Пишу уже несколько дней. Каждый раз, когда я вспоминал что-то, деталь того, что произошло той ночью, я записывал это. Но я до сих пор не понимаю, где я. И я понятия не имею, в безопасности ли моя жена… О, Мари… что я сделал?

Мужчина с книгой. Он сказал мне, что я потерпел неудачу. Моя жена сказала, что я потерпел неудачу… Только когда я все это записал, я установил связь между мужчиной из истории Марианны и мужчиной, который появился в моем доме. Но кто он?

— Кто он… — бормочу я.

Тишину разрывает звук, отличный от моего голоса, и я поворачиваюсь в сторону коридора.

— Вы видели его здесь, не так ли? И там тоже… Не у многих из нас есть.

Удивленный внезапным вопросом, я подхожу к металлической решетке своей камеры.

— Видели его? Вы имеете в виду мужчину с книгой? — спрашиваю я ее. После моего вопроса следует минута молчания…

— Человек с книгой, как ты его называешь. Мы называем его смотрителем. Не многие из нас его видели. Ни когда мы были живы, ни когда мы были здесь.

Я пытаюсь разглядеть женщину, которая со мной разговаривает, но коридор остается таким же темным, как обычно.

— Знаешь, я… я имею в виду Марианну, которая была первой, кто встретился с надзирателем. Он начал свои испытания более 350 лет назад. Я так хорошо помню эту историю. Марианна была самой первой из его подопытных.

Марианна… Она была одной из пяти женщин в моем доме.

— Марианна? Подожди... Ты знаешь ее? Ты тоже знаешь что-нибудь о ночи в моем доме?

— Я многое о ней знаю, Джейсон. И насчет Энни, Роуз, Айрис. Да и про Мари тоже… Я все это видел. Джейсон, я был там в ту ночь, когда тебя схватили.

В моей голове начинает звенеть колокольчик. Она пятая женщина! Женщина, которую я пытался убить…

«Ты пятая женщина… Я приставил нож к твоему горлу, не так ли?»

— Да… да, ты это сделал. Меня зовут Элизабет. У меня так и не было возможности извиниться за ситуацию, в которую я тебя втянул. Джейсон… Мне искренне жаль, что ты заперт здесь, и мне очень жаль, что я провел ночь в твоем доме.’

Женщина ничего не понимала. Мне нужно больше информации. Мне нужно знать, что произошло, и у меня твердое ощущение, что она сможет все объяснить.

— Подожди, подожди… Ты был у меня дома? Тогда что ты здесь делаешь? Где мы сейчас находимся? Кто ты? И кто, черт возьми, этот надзиратель?

«Хорошо, Джейсон. Я понимаю, что тебе нужна помощь, чтобы понять, почему ты здесь. Тогда считайте это моей историей. Только на этот раз никакого теста. Есть только ты, слушаешь то, что я говорю. Я уверен, что тебе теперь легче, зная, что на кону здесь нет жизней.

«Правильно…»

— Прежде всего, позвольте мне ответить на ваш вопрос о начальнике. Как я уже говорил, более 350 лет назад надзиратель впервые появился со своими испытаниями. Его подопытным была Марианна. Как вы слышали из ее истории, свою она не пережила. Ее схватили и посадили в тюрьму. Ей дали 61 год из них 10.

Итак, надзиратель - мерзкое существо. Даже тем, кто его видел, до сих пор неизвестно, кто он на самом деле. Он дьявол? Он бог какой-то? Никто не знает. Никому не понятно, почему он подвергает людей испытаниям и сажает их в тюрьму, если они не справляются. Вы, я и все другие женщины, которых вы видели той ночью в своем доме, уже прошли испытания в прошлом. Большинство из них даже несколько раз.

Ранее я слышал, как надзиратель прошел мимо вашей камеры и дал вам 79 лет из пяти. Я уверен, вам интересно, что это значит?

«У меня есть», — ответил я.

«Большинство заключенных здесь не понимали, что имел в виду надзиратель. Ты тоже не… Но я уверен, что у тебя появились какие-то теории, не так ли?

«Я решил, что 79 лет — это количество лет, которые мне пришлось провести здесь. Но 5-ку я не смог поставить… Я подумал, может быть, это как-то связано с условно-досрочным освобождением, но почему тот, кто сажает людей вот так в тюрьму, использует систему условно-досрочного освобождения?.. Это не имеет смысла».

Она ухмыльнулась.

— Условно-досрочное освобождение… Хотя ты не за горами. Видите ли, заключенным предоставляется шанс выбраться отсюда. Шанс в виде испытания.

Джейсон, ты помнишь историю, которую рассказала тебе Энни? Энни дали такой шанс, или, лучше сказать… Марианне дали этот шанс».

Я смотрю в ее сторону с растерянным лицом. Потом я понимаю, что она не видит этого в темноте.

«Эй, подожди. Ты потерял меня там. Что вы имеете в виду под словами «Марианне дали такой шанс?»

«Звучит странно, я знаю. Надзиратель дает людям шанс… как бы искупить свою вину. Им дан шанс выбраться отсюда, но единственный способ освободиться из этой тюрьмы — это пройти тест. Тест, такой же, как тот, который вы получили. Только на этот раз им предстоит стать испытателями».

— Но какое отношение Марианна имеет к Энни?

В округе на мгновение воцарилась тишина.

— Вы же не думаете, что начальник тюрьмы выпустит кого-нибудь из тюрьмы, не имея запасного плана? Нет, он слишком умен для этого. Когда надзиратель впервые ударил Марианну ножом, он позаботился о том, чтобы не запереть ее тело в своей тюрьме, а вместо этого поймал в ловушку что-то более важное, что-то гораздо более ценное…

— Что это было?

«Ее душа. Марианна была мертва после того, как он ударил ее ножом, и он не мог сохранить ее тело живым в тюрьме. Но ее душа продолжала жить. И тогда он решил продолжить свои испытания и продолжить сбор душ в своей тюрьме. Он дал Марианне 61 год тюремного заключения и еще 10 лет тюрьмы».

«А потом что случилось?..»

«После стольких лет в темной клетке, где не ради чего жить, ты используешь любую возможность выбраться из нее. Спустя 51 год к Марианне пришел надзиратель и предложил ей выход. При одном условии... она должна была найти нового испытуемого в течение 10 лет на Земле, протестировать его и убедиться, что он или она прошел испытание. Только тогда ее освободят.

— Просто так?

— Нет, надзиратель не выпускает ни одну душу из своей камеры до момента испытания. Поэтому он сделал Марианне предложение. Он разделил бы ее душу и позволил этой душе отправиться в мир живых вместо нее, чтобы найти подопытного. Тогда душа будет слишком слаба, чтобы вернуться в человеческую форму и спастись самостоятельно.

— И Марианна согласилась?

«Она это сделала. Что еще она могла сделать? И тут в игру вступает Энни. Она — часть Марианны, и именно ее послали на поиски субъекта. Но найти предмет — это единственное, что ей нужно было сделать. Надзиратель по-прежнему моделирует тесты, каждую их часть. И, как и всем в этой тюрьме, ей дали для испытаний определенный элемент. Я уверен, вы догадаетесь, что это было…

— Жадность?

«Правильно… Как только субъект будет найден, а тест будет подготовлен и проведен, Марианна сможет присоединиться к Энни в тесте. К сожалению, женщина в доме, владевшая всем богатством, скорее умрет, чем получит хоть одну его часть».

«Но это несправедливое испытание… Я имею в виду… что твое, то и твое, верно?»

«У начальника тюрьмы больной разум. Он ставит людей в ситуации, над которыми они не имеют никакого контроля. Было несправедливо заставлять вас выслушивать истории пяти человек, когда у вашей жены были проблемы. Также было несправедливо проверять мужа Айрис на предмет прощения. Но мы ничего не могли сказать… Я столько раз видела, как ты смотришь нам в глаза, Джейсон».

Я вдруг узнаю, какую эмоцию или, скорее, эмоции я увидел в их глазах. Смесь отчаяния, страха, сострадания и вины.

— Значит, все истории, которые ты рассказал… произошли на самом деле?’

«Да. Естественно, некоторые детали историй изменились, но испытания были реальными... После того как Марианна и Энни провалили свое, до следующего испытания прошел еще 61 год. Вы, конечно, помните историю Айрис. После этого была Роуз, которой пришлось проверить лояльность.

И все части души тоже были там. Тремя женщинами, которые обманом заставили ее мужчину стать неверным, были Марианна, Энни и Айрис. Еще один несправедливый тест. После этого настала моя очередь быть тестировщиком, но я не буду вас утомлять подробностями. И вот, наконец…»

13.

«Настала очередь Мари…»

Я заканчиваю ее предложение, не задумываясь. Мне трудно поверить, что я провел с ней 10 лет, а она была там только для того, чтобы обеспечить себе выход. Я отворачиваюсь от коридора и помещаю затылок между двумя решетками. Позади меня Элизабет продолжает говорить.

— Твоим испытанием… было терпение. Это было то испытание, которое мне назначили, и это было испытание, ради которого я отправил часть себя обратно на Землю. И именно поэтому в ночь теста на твоем диване сидело 5 женщин. И 1 женщина пропала. Все шестеро одного и того же человека, все части одной души. Я знаю, что уже извинялся перед тобой раньше. И я знаю, что это ничему не поможет, но вы должны понимать, что я старался изо всех сил, чтобы все было хорошо. Если бы ты прошла испытание, я могла бы вернуться на землю и жить с тобой в роли Мари. В конце концов, она была последней душой. И тогда все мы были бы свободны. Все шестеро из меня… И все семеро из нас».

«Все ли части твоей души здесь?»

«Да, они такие. Раскол навсегда… Если только ты не пройдешь испытание. Тогда все расколы будут отменены, и вы освободитесь в виде последней души. В моем случае я бы вернулась как Мари».

Я задаю ей единственный вопрос, который сейчас у меня на уме. Если вы проводите с кем-то так много времени и готовы пройти через огонь или убить ради этого человека, было бы, по крайней мере, приятно знать, считали ли меня просто инструментом… или это нечто большее.

– Она… или ты… когда-нибудь действительно влюблялся в меня? Или я был там просто из практических соображений?

Опять тишина. На этот раз это дольше, чем раньше… Пока наконец не придет ее ответ.

— Я всегда любил тебя… Мне было так тяжело продолжать это… испытание. И я считал дни, проведенные с тобой, до дня испытания. Я не мог с этим поделать, я действительно не мог. Я бы остановил это, если бы мог. Все испытание было запущено, и я вовсе не хотел, чтобы ты оказался здесь.

Я возвращаюсь к своей скамейке, чтобы записать все, что было сказано. Хотя мне до сих пор трудно поверить во всю эту историю и во все, что произошло за последние дни, я готов это принять. Это определенно превосходит любые теории, которые я мог придумать.

Надзиратель, я видел его дважды. Он рассказал мне мой приговор и мой тест. Теперь я это понимаю.

79 лет, 5 предоставлено. Мой тест: Благодарность.

Что ж, я не собираюсь приговаривать невиновную душу к этой тюрьме. Мне плевать, что начальник тюрьмы может пойти на хер. Черт возьми, он ни за что не сможет получить через меня новых заключенных.

«Джейсон?..»

Я отвлекаюсь от собственных мыслей и поворачиваю голову в сторону коридора.

«Я все еще люблю тебя. Пожалуйста, держите меня за руку…»

Хотя я здесь благодаря ей… Я не могу избавиться от чувств, которые накопил у меня за последние 10 лет. Я провалил тест, это точно. Я не доверял людям в моем доме и не был достаточно терпелив. Меньшее, что я могу сделать, это учиться на своих ошибках. Она мне все объяснила. Элизабет... Мари... Она была такой же жертвой начальника тюрьмы, как и я. Я мог бы на нее злиться, но что толку?..

Хотя я не вижу ее лица в темноте, я все еще чувствую привязанность к ней. В конце концов, все, что я сделал той ночью, я сделал, чтобы обеспечить ее безопасность. Я снова иду к решетке и сажусь. Я просунул руку сквозь решетку и схватил ее за руку.

Я знаю, это кажется глупым, и понимаю, что в камере напротив меня сидит не Мари, а Элизабет. И все же их души связаны. Они являются частью друг друга. Они одинаковы. Я знаю, что Мари чувствует мое прикосновение, когда я держу Элизабет за руку. И я знаю, что она слышит каждое мое слово, когда я закрываю глаза и отвечаю ей.

«И я все еще люблю тебя».

14.

Заключенный в камере 2014м как-то написал, что никого в мою тюрьму приговаривать не собирается. Так говорит большинство, когда выясняют, как работают мои тесты. Как ни странно, он держал эту мысль дольше, чем кто-либо, кого я когда-либо помещал сюда.

Прошло уже 64 года с момента его заключения, и я вижу, что он подумывает о возвращении на землю, чтобы попытаться освободиться. Ах… да. Это из-за того заключенного, который сидел в камере 1953а. С тех пор, как они встретились, они очень привязались друг к другу.

Это поразило меня после того, как я прочитал его книгу. Вот почему он хочет уйти. Вот почему он меняет свое мнение. 3 года назад узникам камер 2014а, 1953а, 1892а, 1831а, 1770а и 1709 удалось пройти испытание. Я никогда не думал, что это произойдет. Полагаю, что те, кто здесь достаточно долго, уже привыкли к правилам и к моим методам. Что ж, я думаю, что пришло время изменить свои методы.

Удачи, Джейсон. Вам это понадобится.

15.

Я закончу эту историю, а не ты!

Он сидит за своим старым деревянным столом. Его комната, как всегда, освещена светом свечей. Перед ним лежало 8 книг. 7 закрытых, 1 открыт. Он даже не осознает, что разговаривает сам с собой.

«Да… из этого получится хороший роман. Мне нужно соединить их истории воедино. Могу поспорить, ему это понравится. Я мог бы позволить ему прочитать это, но только если он действительно этого хочет. Мне лучше найти несколько хороших статей», — говорит он, прежде чем начать листать семь книг, лежащих перед ним.

«О… это хороший вариант. Я положу это туда. А потом… ее. Мне придется начать с его истории, это основа. О да, это будет здорово. Жаль, что он плохо запоминает диалоги. О, но я могу использовать ее… И ее. Их истории изумительны… Гораздо более подробные, чем его. Это то, что я искал. Ох… Мне не очень нравится эта часть. Мне придется что-то с этим сделать. Хотя ему это может не очень понравиться… Мне просто нужно убедиться, что я следую его истории. Это самое важное».

Начальник тюрьмы потратил несколько дней, чтобы собрать все семь историй в одну. Он был более мотивирован, чем когда-либо.

«Ах… мне нужно скоро начать новые тесты. Хорошо, что у этой истории уже есть финал. Должен ли я сказать ему? Нет, я не должен.

Он начинает листать книгу в поисках конкретной страницы.

«Где я это еще раз записал?» Ага! Вот оно. Это идеально подойдет. Позвольте мне просто вырвать эту часть… и положить туда. Идеальный. Теперь дело сделано. Мой лучший результат на данный момент».

С этими последними словами он закрывает книгу и пишет на обложке название и свое имя.

«Все кончено. Мое лучшее на данный момент, вы можете прочитать это. Он прекрасно документирует мою работу», — говорит он мне. Он встает, чтобы взять со своей полки новую пустую книгу. Он сует его под мышку и медленно выходит из комнаты в темноту, чтобы приступить к очередной серии испытаний.

Я встаю со стула и сажусь за стол. Истории, рассказанные в книге, лежащей передо мной, мне очень знакомы. Читая его, я понимаю, что не начальник тюрьмы ответственен за цепочку событий, описанную на этих страницах. Это я. Я сделал все это возможным.

Он пришёл ко мне однажды. Он сказал, что хочет сделать мне предложение. Он попросил меня найти жертву для его теста. То, что он спросил меня однажды ночью, когда появился в моем доме, звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Найдите объект для своего испытания и получите… бессмертие. Он назвал это «сделкой всей жизни».

Я так и сделал. Я нашел ему один. Я сказал ему, что моя жена идеально подойдет для его теста. Через несколько дней я сказал жене, что мне нужно на несколько дней уехать из города, чтобы заняться кое-какими делами.

Что ж... надзиратель сдержал свое слово и даровал мне бессмертие. Однако это было не то бессмертие, на которое я надеялся. Он поместил меня в эту комнату, где проводит большую часть времени, сочиняя и собирая рассказы. Я много раз пытался сбежать, но каждый раз мне это не удавалось. Я уже заполнил много страниц о своих тщетных попытках в своих книгах. Я больше не буду их записывать, по крайней мере здесь.

Я единственный, кто знает, почему он делает свои тесты. Хотя большинство заключенных называют его надзирателем, его настоящее имя должно быть коллекционером.

Я прочитал многие книги из его большого книжного шкафа. Все они наполнены рассказами его пленников. Тысячи страниц полны страданий и отчаяния. Но эта книга личная. Я ответственен за начало этой истории, и поэтому я буду тем, кто ее закончит, а не он!

И я хочу закончить эту историю, сказав, что мне очень жаль. Мне очень жаль, Марианна.

Фото: Тим ван Кессель (он же TvanK) (Официальный блог • YouTube)