Рисунки дочери

Все это началось во время поездки около четырех лет назад. Мы уехали, чтобы отправиться из Северной Калифорнии на Восточное побережье, путешествуя по Среднему Западу. Это были я, моя жена Кимми, наша 7-летняя дочь Кэти и 5-летний сын Алекс. Первые несколько дней все шло хорошо. Мы не торопились с поездкой, потому что в этом отношении у нас не было особых ограничений; мы останавливались практически у каждой достопримечательности, которую можно увидеть во время поездки по пересеченной местности. Но была одна ночь в штате на Среднем Западе, который я не буду называть, которая привела к череде событий, которые до сих пор не закончились.

Это было около 9 часов вечера, среда, и мы коллективно решили остановиться и поесть в следующем месте, которое увидим. На следующем съезде мы увидели знак выхода в заведение под названием «Закусочная Дейзи». Мы добрались туда, и казалось, что все в порядке. Уже почти стемнело, и мы решили, что после того, как поедим, найдем отель на ночлег.

Закусочная Дейзи была классической забегаловкой маленького городка, с дорожными знаками на стенах и официанткой, которая всех называла «хёнами». Это было очень классическое ощущение «маленького городка США». Еда имела домашний вкус. Я, конечно, мог представить, что это место заполнено в любой день, однако в то время, когда мы там были, в ресторане было всего четыре человека. Мужчина и женщина ели вместе за стойкой, а двое мужчин сидели отдельно за стойкой. Все четверо других посетителей ушли раньше нас, и их заменили еще двое мужчин, пришедших в разное время. Это был последний человек, пришедший и доведший до нашего сведения о случившемся. Он сообщил мне, что если это я был с грузовиком Hyundai снаружи, то его обыскали.

Я выбежал на улицу и, конечно же, пассажирская дверь была открыта, и все было обшарено. Компакт-диски были разбросаны по сиденьям, документы из бардачка лежали на полу со стороны пассажира, рюкзаки моих детей со своими вещами были открыты и просмотрены. Я был в ярости. Я потребовал показать записи с камер, но обнаружил, что камеры, по сути, предназначены для шоу. Я спросил, кто эти люди покинули ресторан раньше нас. Одинокая официантка лично знала только одного из мужчин и горячо за него ручалась. Вопреки здравому смыслу я решил не преследовать его или другого, все еще неопознанного мужчину, вместо этого предпочитая позволить полиции разобраться с ситуацией.

Я объяснил полицейским, что, насколько я могу судить, ничего не было украдено и машине не было нанесено никаких повреждений. Официантка назвала имя единственного мужчины, которого она знала, и полиция тоже его знала. Не потому, что у него были проблемы с законом, а потому, что он был очень активным членом поместной церкви и пользовался большим уважением у всей общины. Что касается другого мужчины, то я видел только его спину. В конечном итоге ничего не было предпринято по поводу взлома, кроме составления протокола о происшествии и случайного «следите» со стороны полиции. Я предположил, что другой мужчина в закусочной увидел нашу машину, полную наших вещей, вне поля нашего зрения, и воспользовался этой возможностью. Carpe Diem ты кусок дерьма.

Нас направили в мотель в маленьком городке, где мы обедали. Поскольку время уже приближалось к полуночи, и моя жена хотела прилечь и немного отдохнуть, мы решили, что оставаться там достаточно безопасно, поскольку это мотель и там будут другие люди. Какую бы логику я ни смог собрать воедино, я использовал ее, чтобы оправдать свое пребывание там, потому что, по общему признанию, я слишком устал, чтобы продолжать водить машину. Однако когда мы добрались до мотеля, это было настолько похоже на фильм ужасов, насколько это возможно. На табличке не было букв, а на грязной парковке стояло всего две машины. Тем не менее, это место было хорошо освещено и могло обеспечить достаточное укрытие на несколько часов.

Человек, который помогал нам за стойкой, вел себя странно, но заселение в номер прошло без происшествий. На самом деле, до утра мне казалось, что вся ночь прошла как по маслу. Когда мы устроились в комнате и были готовы ко сну, я дважды и трижды проверил замки как на двери наружу, так и на двери, ведущей в соседнюю комнату. Это была не идеальная ситуация, но так получилось, что единственная комната с двумя кроватями размера «queen-size» была соединена с другой комнатой. Клерк сообщил нам, что единственным человеком, остановившимся там, была женщина в противоположном конце мотеля, и дошел до того, что показал нам, что смежная с нашей комната пуста. Мы все спали нормально, даже дольше, чем планировали. Я проснулся утром и открыл жалюзи, чтобы проверить машину, которую припарковал прямо возле комнаты. Ничто не казалось неуместным, по крайней мере, снаружи. Под дверью наружу был засунут небольшой клочок бумаги. Предположив, что это была квитанция о выезде, я проигнорировал ее и приготовился к сегодняшней поездке.

После душа я сел на кровать и посмотрел телевизор, в то время как моей жене неизбежно потребовалось в четыре раза больше времени, чем мне, чтобы собраться. Тогда я решил взглянуть на кассовый чек. Я взял сложенный когда-то лист бумаги и развернул его. У меня сердце сжалось, когда это оказался рисунок из рюкзака дочери, но с небольшим изменением. Это была фотография нашей семьи, но вор добавил к ней грубо нарисованную версию себя и слова «рад тебя видеть». Поскольку дополнение к рисунку было сделано карандашом, как и оригинальное произведение искусства, я ничего не мог различить в этом человеке. Все, что я знал, это то, что тот, кто ворвался в нашу машину, последовал за нами до мотеля и подсунул этот рисунок под нашу дверь. По крайней мере, я так думал.

Мой сын, всегда вопрошающий и наблюдательный молодой человек, игравший на земле с игрушечными машинками возле двери, спросил меня, для чего нужна резиновая деталь, облицовывающая нижнюю часть двери снаружи. Я объяснил, что это, скорее всего, не позволит таким вещам, как листья и снег, задувать под дверь, а также удержит тепло или холодный воздух. Именно тогда я понял, что резиновая полоска не позволила бы листу бумаги проскользнуть под дверь. Это откровение поразило меня, как тонна кирпичей. Кто бы ни разместил этот рисунок на нашем полу, он сделал это изнутри. Я проверил замки на смежной двери и обнаружил, что один из них не заперт. Стремясь избавить жену и детей от ужаса, который я сейчас переживал, я просто выгнал их наружу под предлогом того, что мы поздно легли спать и мне хотелось охватить за этот день много места. Я подумывал поговорить с клерком мотеля, но к тому времени за стойкой работала молодая девушка, и я не собирался оставаться там ни на секунду дольше, чем нужно.

Мы без помех выехали на шоссе и продолжили путь. Моя жена спросила меня, что случилось, но я отмахнулся от этого, сказав, что все еще устал. Оставшуюся часть пути мы проделали, и ничего необычного не произошло. Если не считать тревожных происшествий в закусочной «Дейзи» и мотеле «Галерия», наша поездка на самом деле была довольно веселой. Наши занятия хорошо отвлекали меня от неприятного чувства под ложечкой.

Я постарался поехать домой другой дорогой, чтобы не проезжать через маленький городок, где произошли инциденты. Наконец, примерно через три недели мы вернулись домой. Вся наша почта была свалена на крыльце, поэтому я схватил ее, когда вернулся в наш дом впервые почти за месяц. Распаковка и расположение имели приоритет над просмотром почты, но в конце концов я добрался до нее, и все началось снова.

В середине стопки почты лежал конверт без обратного адреса. Я открыл его и нашел единственную рукописную записку и сложенный листок бумаги.

«Девушка очень хорошо рисует».

Я развернул бумагу, и это был еще один рисунок моих дочерей. Это была черно-коричневая собака. Я подумал, что тот, кто это делал, получил наш адрес из регистрации нашего автомобиля или из какого-то другого документа после осмотра машины. Я сообщил об этом в полицию, которая проделала довольно дерьмовую работу, чтобы заставить меня чувствовать себя в безопасности. Я скрывал от жены то, что произошло, так как знал, что она просто будет волноваться, и хотел, чтобы моя семья была как можно более свободной от стресса. Мне было интересно, сколько фотографий у моей дочери в рюкзаке, но на самом деле я знал, что их довольно много. Я вернусь к этому позже.

Примерно неделю все было хорошо, пока однажды мы не вернулись домой после дня, проведенного в парке. Мы вошли внутрь, а дети подбежали к дивану и включили телевизор. Моя жена пошла на кухню, чтобы приготовить детям что-нибудь поесть. Я пошел в ванную. Когда я вышел, моя жена стояла у раздвижной двери на задний двор. Именно тогда я услышал это: лай. Мысли мои метались, и я отказывался в это верить, этого не может быть. Действительно, черно-коричневая немецкая овчарка, около года, была привязана к столбу забора на нашем заднем дворе. К этому времени наши дети услышали лай и пришли посмотреть, что происходит. Мы все вышли на улицу, и я сказал им остаться, пока я осматриваю собаку. Поводок был привязан к столбу таким образом, что создавалось впечатление, будто собака перепрыгнула через забор и ее поймали или что-то в этом роде, я не знаю, это действительно не имело смысла. Просто было не совсем очевидно, что кто-то намеренно поместил туда собаку. Встретив меня, собака лизнула мою руку и перевернулась на спину, чтобы погладить свой живот. Затем дети бросились на меня и начали осыпать собаку любовью, которую она приняла всем сердцем. Он, казалось, был в восторге от детей, которые толпами отвечали ему взаимностью.

Моя жена нашла слабое место в своем сердце и умоляла меня оставить собаку. Это противоречило моей интуиции, поскольку я знал, в результате чего возникла собака, но, продолжая пытаться защитить свою семью, я неохотно согласился оставить его. Мы назвали его Роско — имя, которое выбрала моя дочь. Каким-то странным образом я чувствовал, что даю тому, кто это делал, именно то, что он хотел. Я знал, что это не было совпадением. Я просто не знал, почему это происходит. Этот инцидент с собакой не прозвучал как угрожающий жест. Все это не имело смысла.

Собака быстро стала членом нашей семьи. Ему особенно нравилась Кэти, что, конечно, доставляло мне дискомфорт. Хотя я, естественно, был любезен с собакой и следил за тем, чтобы у нее была хорошая жизнь, какая-то часть меня презирала его. Часть меня ненавидела то, что он олицетворял, и это был тот факт, что был странный человек, который либо лично, либо организовал собаку, основанную на одном из произведений искусства моей дочери, и поместил ее на моем заднем дворе. Мне казалось, что он знал, что мы держим собаку и что ей здесь хорошо. У меня было ощущение, что он уже делал это раньше и что ему это понравилось.

Но у меня не было возможности узнать. Я уже позвонил в полицию, и они, по сути, сказали мне, что ничего не поделаешь. Я видел это, и я уверен, что они согласились бы, что я не обязательно имел дело с тем, кого можно было бы назвать «сталкером». Я имею в виду, конечно, что происходящее имело признаки преследования, но, поскольку мы были дома, за нами не следили (насколько я мог судить) и не получали странных телефонных звонков. Единственной перепиской было письмо, которое я спрятал от жены. Я не мог сделать ничего превентивного, чтобы защитить себя и свою семью, поэтому решил, что мне придется просто принимать все по мере поступления.

Наступил конец лета, и у нас всегда была традиция. Мы провели неделю в хижине моего покойного отца. Мысль об отмене в этом году, конечно, приходила мне в голову, но я решил не делать этого, поскольку ничего больше не произошло с тех пор, как мы были «одарены» Роско. Итак, мы собрали машину и совершили четырехчасовую поездку до хижины, которая находилась на окраине небольшого городка под названием Лонг-Лейк.

Часть 2: Город под названием Лонг-Лейк

Лонг-Лейк был маленьким городком, состоящим из хижин, в которых отдыхали люди; Я не думаю, что там были постоянные жители. Люди, которые работали там в универсальном магазине и ресторане, ездили на работу из города, находящегося примерно в 20 милях отсюда. К концу лета людей уже почти не было, если они вообще были. Когда мы приехали в нашу хижину, сосед, с которым мы познакомились на протяжении многих лет, — пожилой мужчина по имени Флойд, который отдыхал там со своими внуками — собирал вещи, чтобы уехать на год. Судя по всему, в том году он провел там около трех недель, гораздо дольше, чем обычно. Оказывается, его внуки чувствовали себя так, будто они «слишком стары» для ежегодного путешествия в домике. Мне было немного жаль Флойда; Я знал, как сильно он с нетерпением ждал этой поездки.

Познакомив Роско с нашим однолетним соседом, мы попрощались с Флойдом, который пообещал вернуться в следующем году, даже если сделает это один. Я попросил жену и детей начать разгружать машину, а я пошел открывать кабину. Прежде чем подойти к двери, я постоял там, посмотрел вдаль на озеро и вдохнул большую порцию свежего деревенского воздуха. Было такое чувство, будто с моих плеч свалился груз, когда я был здесь и мне не приходилось каждый день беспокоиться, задаваясь вопросом, будет ли это тот день, когда я получу по почте еще один рисунок моей дочери. Я почувствовал себя по-настоящему умиротворенным, хотя бы только на этот момент. Однако этот мир быстро исчез, когда я добрался до двери хижины. Он уже был разблокирован. Скорее всего, в прошлом году он остался от нас незапертым. У меня действительно не было оснований подозревать что-либо кроме этого, даже несмотря на все происходящее. Таинственный человек никак не мог знать, где находится наша хижина, а тем более добраться туда раньше нас. По дороге я внимательно следил за обзором сзади, чтобы убедиться, что за нами не следят, просто на всякий случай, и у меня не было причин полагать, что за нами следят.

Я открыл дверь каюты, и воздух был тяжелым и влажным. На всем, что мог видеть глаз, был толстый слой пыли, усиленный солнечными лучами, проникающими через окна. Все было точно так же, как и годом ранее. Я вздохнула спокойно, находя утешение в том, что, скорее всего, год назад именно я сам заставил меня так сильно волноваться сейчас. Я пошел в главную спальню и возился с блоком предохранителей, пока не включилось электричество. Моя семья вошла в хижину, мои дети широко раскрыли глаза от волнения. Они побежали в другую спальню, где стояли двухъярусные кровати, и сразу же начали спорить о том, кому достанется верхняя койка. Моя жена вышла на улицу, чтобы взять еще одну порцию сумок и чемоданов, пока я набирал воду. Осознание того, что мне нужно лично обеспечить электричество и воду, дало мне еще больше спокойствия; это означало, что никто не пользовался этими утилитами, по крайней мере, в последнее время, о чем свидетельствует пыль.

В первый день дела пошли хорошо. Мы устроились, и я отложил стрижку травы до следующего дня. Мы катались на квадроциклах и играли в настольные игры. На следующий день я отвез свою семью в место за озером, куда мы каждый год возили детей. Там была небольшая игровая площадка и настоящий пляж. Неподалеку от воды был причал, на котором моя дочь стала достаточно большой, чтобы играть на нем с женой, а моему сыну нравилось ловить рыбу руками на берегу. Мы поджарились на гриле, вкусно пообедали и пробыли там почти до заката. Мой план состоял в том, чтобы подстричь траву, когда мы вернемся домой, но, когда мы въехали на небольшую лужайку, которую использовали в качестве подъездной дороги, я заметил, что трава была свежескошенной. Мое сердце снова упало в желудок.

Моя жена заметила, что сосед, должно быть, оказал нам услугу, и продолжила заниматься своими делами. Я огляделся и увидел, что все остальные лужайки, которые я видел, все еще были нестрижены. Я знал, кто это сделал. Ну, не совсем кто, но я знал. Я действительно был озадачен мотивами этого загадочного сталкера. До сих пор он подарил нам собаку, которая быстро стала членом семьи, а затем стрижет для нас лужайку в нашем домике? Часть меня почти подумывала просто принять то, что происходит, поскольку это казалось безобидным. И это чувство во мне только росло, когда на следующий день ничего плохого не произошло. Но вот наступил четвертый день.

Было около семи утра, и моя жена вывела Роско на улицу, чтобы он мог побегать и сходить в туалет. Она привязала его поводок к столбу, предназначенному специально для него, и вошла внутрь, чтобы начать готовить завтрак. Роско быстро учился, и за то короткое время, что он у нас был, мы научили его делать несколько вещей. Одной из таких вещей было лаять, когда он был готов войти внутрь. Жена приготовила завтрак, я разбудил детей, и мы все сели есть. И только когда мы почти закончили, Кэти спросила, где Роско. Странно, подумал я, что он не залаял, когда был готов войти. Я решил, что он просто хорошо проводил время, наслаждаясь открытостью окружающей его природы. Я сказал Кэти, что мама выставила его на улицу и что я пойду за ним. Ничто не могло подготовить меня к тому, что я увидел, когда вышел из этой хижины.

Роско лежал на земле, и его горло было настолько жестоко перерезано, что он был почти обезглавлен. Затем от горизонтального разреза на горле был сделан вертикальный разрез до его яичек, а внутренности были извлечены из его тела и помещены рядом с ним. Его кровь растеклась по траве вокруг его маленького, безжизненного тела. Я чувствовал, что меня сейчас вырвет. Я подбежал к нему и осмотрел его раны. Я мог сказать, что это было сделано каким-то клинком, а не случайным нападением животного. Прежде чем сделать что-нибудь еще, я побежал обратно в хижину и велел семье оставаться внутри и не смотреть в окна. Я ушел прежде, чем они успели меня допросить.

Когда слезы текли по моему лицу от ужаса, о котором я сейчас переживал, я вырыл яму для Роско. Я осторожно поместил его в нору и в последний раз погладил его мягкую спинку. Я действительно начал заботиться о собаке, независимо от того, откуда она взялась. Я засыпал яму землей и пошел положить лопату обратно в сарай. Не знаю, как я не заметил этого, когда пошел за лопатой, но на боковой стороне хижины было сообщение, написанное, как я предполагал, кровью Роско.

Там просто было написано «ХОРОШАЯ СОБАКА».

Я смыл послание, прежде чем вернуться к семье. Все это время я боялся объяснять им, что произошло. Я усадил своих детей и рассказал им, что пока мы были внутри, другое животное, вероятно, намного крупнее Роско, подралось с Роско и ранило его до такой степени, что ему пришлось отправиться в собачий рай. Моя жена и дети плакали, и я присоединился к ним. Никто из нас не мог поверить, что мы только что потеряли нового члена нашей семьи. Однако при этом я посоветовал всем собраться, потому что оставаться в этом районе с таким большим животным на свободе было небезопасно. Они выстояли, и через час мы были в пути.

Мы остановились на заправке недалеко от Лонг-Лейк, чтобы заправиться, перекусить и сходить в туалет, прежде чем отправиться в четырехчасовое путешествие. Мы все вошли внутрь, и, к счастью, я вышел первым. Я увидел это из дверей заправки: конверт под дворником. Я помчался к машине в надежде получить ее до того, как ее увидит моя жена. Мне это удалось, и я немедленно проверил местность вокруг себя в поисках кого-нибудь. Там никого не было. Никаких машин, движущихся в любом направлении, и никого, идущего пешком, насколько хватало глаз. Я даже сделал круг вокруг заправки в обе стороны, проверил внутри самой заправки и не нашел никого, кто бы там уже не был. Я хотел попросить служащего заправочной станции посмотреть запись с камер видеонаблюдения, но беглый осмотр не выявил никаких камер; это, и я не хотел предупреждать жену о записке, которую я нашел.

Я подождала, пока мой сын выйдет из ванной, и велела всем ждать меня у двери. В ванной я открыл конверт и достал сложенный листок бумаги. Это рисунок нашего дома, который Кэти сделала примерно за неделю до нашей поездки. Я помню, потому что, когда она закончила, я повесил его на наш холодильник только для того, чтобы она сняла его и положила в свое «портфолио». На этом изображена наша семья в бассейне на заднем дворе. Дополнением к этой сцене стал тот же грубо нарисованный мужчина, стоящий за забором, а рядом с ним кучка завернутых подарков. На обороте фотографии и на этот раз было что-то написано. «Мы счастливая семья :)»

Я не знал, что и думать об этой картине. Тем летом я и моя семья бесчисленное количество раз купались на заднем дворе, даже после инцидента на Среднем Западе, когда моя бдительность была на 100 % усилена. Я был уверен, что за нами никто не шпионил. Моей единственной рациональной догадкой было то, что этот человек использовал бассейн вместо озера, в котором мы перекупались несколько дней назад, а забор служил линией деревьев, из которой он мог шпионить за нами. Как бы там ни было, я сложил его, положил в карман и убрал нас с семьей к черту оттуда. На мрачной дороге домой я выбирал случайные проселочные дороги и поворачивал в сторону, к большому замешательству моей жены. Я сказал ей, что проверяю кое-что в машине; Я, очевидно, смотрел, следит ли кто-нибудь за мной, и опять же не нашел никаких доказательств этого.

Когда мы вернулись домой, первое, что я сделал, — это накрыл бассейн до конца лета, к большому разочарованию моей семьи. Я выдумал какую-то чушь о том, как изменился уровень воды в наше отсутствие; что-то, что на самом деле не имело смысла, но выполнило ту работу, которую я хотел.

Я хотел рассказать жене, что происходит. Я действительно так и сделал, но в этот момент у меня возникло ощущение, что я уже так много скрыл, что внимание будет сосредоточено не на рассматриваемом вопросе, а скорее на моей уклончивости. Поэтому я решил продолжить шараду. Я был защитником этой семьи и собирался сделать именно это. «Это не то, с чем я не мог бы справиться самостоятельно», — сказал я себе. Оглядываясь назад, я понимаю, что мне могла бы пригодиться вся помощь, которую я мог получить.

Часть 3: Время отдавать

Несколько месяцев все было хорошо, ничего особенного не происходило. Я обнаружил, что схожу с ума от мысли, что не могу ничего поделать с тем, что произошло. Я заставил себя признать, что бассейн на фотографии был заменой озера, и что этот человек наблюдал за нами. Хотя я не знал, что делать с подарками. Он уже сделал… то же самое, что сделал с Роско. Я подумал, может быть, это и есть подарок. Но потом он уже вернул нам фотографию собаки, когда отдавал нам Роско, так что дело было не в этом.

В это время дети вернулись в школу, чего я особенно опасался. Однако мне пришлось подавить свое беспокойство, чтобы не предупреждать жену о том, почему я вообще не хочу оставлять своих детей. К счастью, как я уже сказал, в первые несколько месяцев после лета ничего не произошло. Я был в тот момент, когда чувствовал себя более спокойно, чем с тех пор, как все это началось. Затем наступил рождественский сезон.

Мы только что поставили елку, повесили украшения и все такое. Тем вечером у нас был приятный семейный ужин, я хорошо это помню. Все было великолепно. Дети были в восторге от Рождества, а мы с женой были немного меньше в восторге от рождественских покупок в банке с сардинами, которую в нашем городе мы называли рождественским торговым центром. Наши дети хорошо учились в школе, мы с женой преуспели в карьере, и самое главное, со сталкером не было никаких контактов. Единственное, что произошло за этот период, — это то, что моя жена как бы вызвала меня. Она заметила, что что-то не так, исходя из моего постоянного беспокойства, но я отмахивался от этого. Мы немного поговорили о разных вещах, но в конце разговора были счастливы. Мое обоснование заключалось в том, что, возможно, все уже позади, зачем поднимать это сейчас?

Той ночью мы все пошли спать счастливые. Теперь я крепко сплю. Однако той ночью я проснулся примерно в 3:30 утра. Обычно, если я просыпаюсь от жажды, я просто переживаю это и снова засыпаю. Однако по какой-то причине в ту ночь я встал и пошел на кухню за водой. Когда я пошел обратно наверх, что-то заставило меня повернуть голову в сторону дерева. Лунный свет, проникающий через окно, освещал дерево, и тогда я увидел его. Под елкой лежал подарок. Я тихо, но быстро подошел к дереву и поднял его. Это была небольшая коробочка, завернутая в зеленую оберточную бумагу в рождественском стиле. Там была карточка «куда/откуда» с перевязанным бантиком, хотя «откуда» было просто «: )». «Кому» было адресовано Кэти.

Я помню, как какое-то время стоял там в полном шоке; этот человек только что был в нашем чертовом доме. Прежде чем сделать что-нибудь еще, я обошел остальную часть дома сверху донизу, чтобы убедиться, что его здесь еще нет. Я пошел и проверил обоих детей, а также мою жену. Когда я почувствовал удовлетворение после часа бесполезных поисков, я вернулся к «подарку». Я сорвал оберточную бумагу и вскрыл коробку. Внутри были конверт и видеокассета. Да, видеозапись. Вроде того, что они использовали до появления DVD.

Я открыл конверт, уже зная, что это будет. Еще один рисунок моей дочери. Я развернул листок и действительно увидел принцессу, которую нарисовала моя дочь. Принцесса была одета в розовое бальное платье с тиарой и палочкой. Дополнением к этому рисунку была, как я предполагаю, лужа крови под ней, а в углу — крошечный рисунок самого мужчины, держащего что-то похожее на нож. Это действительно меня зацепило. Я не знала, нарисовала ли моя дочь эту картину, воображая себя принцессой, или сам мужчина видел ее такой, у меня не было возможности узнать. Я избавился от коробки и упаковочной бумаги, чтобы жена не нашла, а рисунок и видеокассету положил к своим рабочим вещам.

На следующий день я пошел в ломбард и забрал видеомагнитофон. Я купил его за 3 доллара, вы можете в это поверить? В любом случае, пока жены и детей не было, я пошел домой и спустился в подвал, на случай, если они вернутся домой. Я подключил видеомагнитофон к старому телевизору, который стоял у нас в импровизированной комнате отдыха, и вставил кассету. Прежде чем я нажал кнопку воспроизведения, у меня в голове пронеслось миллион разных мыслей. Я не был уверен, что собираюсь смотреть. Все, что я знал, это то, что мне это не понравится. Я ожидал увидеть видеозапись моей семьи, снятую из скрытого места.

На первом изображении была темная комната с белой простыней, свисающей со стены и спускающейся на пол, как зеленый экран. Человек выходит из-за камеры, но недостаточно далеко, чтобы разобрать какое-либо описание. Он находится в крайнем левом углу обзора, в кадре видно только его правое плечо. Я слышу какой-то скрип, как будто что-то открывается. Потом я слышу хныканье. Маленькая девочка скулит. Я слышу голос, шепчущий: «Иди». а затем выходит маленькая девочка лет 8 или 9, одетая как принцесса. Она была точной копией рисунка моей дочери. Розовое бальное платье, тиара и палочка. Она подошла к простыне и повернулась, теперь лицом к камере. Слезы текли по ее лицу. Мужчина подошел к камере и взял ее. Его голос наполнил приглушенную помеху, нависшую над моим подвалом.

Он быстро прошептал: "Сделай это. Делай то, что должен делать".

Девушка начала откровенно рыдать. В кадр влетает рука и бьет девочку. Это заставило меня поморщиться. Она перестала плакать и начала… «действовать». Она сделала реверанс и представилась как «принцесса Пенелопа». Так назывался рисунок моей дочери. Между всхлипами она рассказала, как она была так счастлива, что ее спас принц, и как он отвез ее в огромный замок, чтобы жить долго и счастливо. Она снова начала рыдать. Голос мужчины заговорил снова, на этот раз более строго, хотя и по-прежнему шепотом. "Продолжать идти."

Девушка всхлипнула до такой степени, что могла продолжать. "Однако мой... мой папа был злым. Он не хотел, чтобы принц спас меня". Мое сердце упало. Мне казалось, что все это было аллегорией по отношению к моей дочери. Девушка продолжила: «Итак, теперь принц собирается наказать меня, потому что мой папа не был с ним добр». Камера возвращается на ту поверхность, на которой она находилась в момент начала видео. Затем мужчина набрасывается на маленькую девочку, и она кричит, а он начинает неоднократно наносить ей удары ножом.

Я не мог смотреть, поэтому отвернулся. Звук стал еще хуже. Ее крики никогда не покинут мою голову. Мужчина, кряхтя, вонзая в нее нож, навсегда останется в моих ушах. Я оглянулся, потому что мне нужно было знать, кто этот человек. Каждая часть меня надеялась, что он был достаточно глуп, чтобы показать свое лицо на пленке, но я знала, что он этого не сделает. И, конечно же, не тут-то было. На самом деле на нем была какая-то маска. Закончив, он намеренно обошел поле зрения камеры, оставив в кадре только безжизненное тело бедной девушки, прежде чем выключить камеру.

Меня вырвало. Неоднократно. Пока в моем желудке ничего не осталось. Первое, что я сделал, это пошел в полицейский участок. Я рассказал им обо всем, что произошло до этого момента, от взлома машины до собаки и до этого. Теперь, когда произошло убийство, которое определенно выглядело законным, а не инсценированным, они, похоже, проявили больший интерес. Я сказал им, что скрываю от своей семьи эту постоянно развивающуюся ситуацию, на что они резко не одобряли и советовали против, но сказал, что они будут уважать мое решение, за что я был очень благодарен.

Позже в тот же день я вернулся домой, и моя жена спросила, где я был весь день. Я сказал ей, что пошел провести интервью с детективом для проекта, над которым работал (я писатель). Она купила это. Той ночью она спросила меня, что меня беспокоит. За нашим плечами было несколько лет брака, и это означало, что она могла читать меня, как книгу. Мне пришлось отыграться. Я сказал ей, что разочарован своим текущим проектом и мне трудно двигаться вперед. Будучи замечательной женой, она дала мне несколько ободряющих слов, которые, если бы они мне действительно понадобились, мгновенно излечили бы проблему. Это, конечно, лежит на моей совести. Впервые с тех пор, как все началось, у меня действительно возникло искушение рассказать об этом жене. Как я уже сказал, в глубине души я хотел этого, но в каком-то эгоистическом оправдании я чувствовал, что делаю хорошее дело, держа их в неведении. Оглядываясь назад, я бы, очевидно, рассказал жене все с самого начала. Для меня это было просто страшное время; Я был не совсем в своем уме. Так что дай мне передохнуть.

Примерно через неделю мне позвонил детектив, который вел мое дело. По сути, он сказал мне, что у них ничего нет. Понятия не имею, кем была девочка на видео, поскольку она не соответствовала ни одному пропавшему ребенку в национальной базе данных. В комнате, в которой было снято видео, не было ничего выделяющегося. Единственная причина, по которой они знали, что видео было снято совсем недавно, заключалась в том, что в углу двух кадров видео была пачка сигарет с новым для бренда логотипом. Я попросил, чтобы полицейский разместился на улице от моего дома и возле школы моих детей на машинах без опознавательных знаков, и они согласились.

После этого до марта ничего не происходило. Хотя полиция не закрыла дело, оно больше не было в списке ее приоритетов, поскольку из-за отсутствия улик дело дошло до апогея. За нашим домом или школой больше не следила полиция. Звонки детектива становились все реже и реже, пока я вообще не перестал о нем слышать. Однако я знал, что это не продлится долго. Каждый день мне казалось, что я получу еще одно письмо. Вернее, он собирался попытаться получить еще одно письмо для моей дочери. Мне просто посчастливилось перехватить их до этого момента. Но в конце концов моя удача закончилась.

Часть 4: Смена обстановки

Это был март, месяц, когда моей дочери исполнилось восемь лет. По мере приближения дней мое беспокойство росло; Я чувствовал, что сейчас самое время, чтобы этот больной ублюдок снова что-то сделал. Мы получили все подарки, которые Кэти хотела на свой день рождения, и договорились устроить вечеринку у нас дома в этот день, поскольку в том году он выпал на субботу. У нас была целая установка на заднем дворе. Это была вечеринка, посвященная декоративно-прикладному искусству, на которую мне не хотелось идти по понятным причинам. Но моя дочь была определением художника. Вдохновленная, мотивированная, и я так гордилась ею. Я просто знал, на что пошли некоторые из ее работ и как они используются, и это разбило мне сердце.

Вечеринка прошла хорошо. Пришли все ее друзья, все хорошо проводили время. Мы все поели, а потом она попросила достаточно, чтобы открыть подарки, и мы наконец позволили ей. Мы поставили их всех на стол на заднем дворе. Чем больше мы углублялись в подарки, тем счастливее она становилась. Затем мы добрались до подарка, на котором не было карточки «кому/откуда». Я сосредоточился на настоящем. Это была коробка, завернутая в ту же упаковочную бумагу, что и коробка, в которой хранилось видео несколько месяцев назад.

Он победил. Я не мог вскочить и вырвать подарок из рук дочери, не предупредив о чем-то жену. Я также не мог позволить ей открыть его. Я не знал, что делать. У меня не было времени думать, я даже этого не ожидал. Она открыла коробку и вытащила лист сложенной бумаги. Я опустил голову. Что будет на этот раз? Потом она это сказала.

«Это одна из моих украденных фотографий!» - сказала она радостным тоном в голосе. Она явно не понимала, что это значит. Моя жена посмотрела на меня. Я просто покачал головой. Моя жена встала и взяла у нее фотографию, а затем и коробку. Кэти усомнилась в этом, но Кимми посоветовала ей открыть еще один подарок, что она с радостью и сделала. Мы вошли внутрь, а присмотр взяли на себя другие родители. Я забрал коробку у жены и потребовал отдать мне фотографию, но она отказалась. Она спросила, что происходит.

Я рассказал ей все. Я рассказал ей о мотеле, откуда приехал Роско, о том, что на самом деле случилось с Роско, о видеозаписи, отчетах полиции, я рассказал ей обо всем этом. В конце она была в слезах, и я ни капельки ее не винил. Она злилась на меня за то, что я скрывал это от нее, и она была права, но я чувствовал, что поступаю правильно. По крайней мере, мы не позволили нашей дочери увидеть то, что было внутри коробки, и это пошло на пользу моей жене.

После того, как я ей все рассказал, жена открыла фотографию. Это была картина. Вы должны понимать, что когда я говорю, что моя дочь фанатка искусства, это потому, что один медиум просто не подойдет. Рисует, раскрашивает, использует мелки, фломастеры, масляную пастель, мел. Она использует все, что может создать имидж. И фотографирует она абсолютно всё: людей, места, вещи. Что бы вы ни назвали, она сфотографировала это. Она всегда говорила, что, когда вырастет, хочет стать художницей и «хочет рисовать мир». На самом деле это действительно вдохновляет. Все свои работы она хранила в так называемом «портфолио». Когда этот сумасшедший вынул это из ее рюкзака той ночью в закусочной Дейзи, он взял часть ее.

На этой фотографии был наш сын Алекс. Добавление было очевидным. Был нарисован ряд кустов с грубым изображением человека внутри них сбоку от нашего сына. Поверх изображения было сообщение, нацарапанное красной ручкой.

"Я и твой брат теперь друзья. Когда мы будем друзьями?"

Это вызвало у меня холодок по спине. В моей голове проносились всевозможные сценарии. Говорил ли этот человек с моим сыном? Моя жена выбежала за ним, а я заглянул в коробку. Это был набор карандашей для рисования. Это была официальная записка.

«Никогда не прекращайте рисовать».

Моя жена и сын вернулись на кухню, где я был в холодном поту. Мы снова и снова спрашивали его, разговаривал ли он или видел в последнее время каких-либо мужчин или женщин, которых он не знал, и он отрицал это. Мы сказали ему, что у него нет проблем, и он настаивал, что не встречал никого, кого бы он не знал. Мы спросили его, не случилось ли это в школе во время перемены, и он ответил, что ничего подобного не произошло. Я поверил ему. Он был умным мальчиком. Моя жена не была в этом так уверена. Она вежливо завершила вечеринку, как только подарки закончили открываться, и одного за другим детей забрали родители, в то время как находившиеся там родители настойчиво спрашивали, все ли в порядке; мы сказали, что все в порядке, просто у нас возникла чрезвычайная ситуация в семье.

Полиция задала моему сыну те же вопросы, что и мы, и получила те же ответы. Детектив пришел к тому же выводу, что и я: этот конкретный инцидент должен был напугать нас, но на самом деле не произошел. Из-за длительного промежутка времени между событиями полиция посоветовала нам начать допрос друзей, чтобы убедиться, что мы не стали жертвами тщательно продуманной шутки. Это рассмешило бы меня, если бы не ослепло от ярости. Человек, который это делал, был убийцей. Я видел это своими глазами. Я знал, что это не шутка.

Ситуация снова успокоилась примерно на месяц. Каждый день моя жена проверяла почту. Не знаю, надеялась ли она, что там будет новое письмо от сталкера, или каждый день испытывала облегчение от того, что его не было. Это начало сказываться на нашем браке. Кимми ненавидел тот факт, что я скрывал от нее что-то столь серьезное, и она начала обижаться на меня за это. Она так и не смогла справиться с этим, и опять же, я ни в чем ее не виню.

Ближе к середине апреля мы с детьми вернулись домой после того, как я забрал их из школы, а Кэти поднялась наверх, чтобы убрать свои вещи и приступить к домашнему заданию. Примерно через две минуты она вернулась вниз и нашла меня в гостиной. Ее слова так сильно ударили по моим ушам, что это причинило физическую боль.

«Папа, кто-то оставил мне письмо».

Я проглотил комок, мгновенно образовавшийся у меня в горле, и так резко встал, что стул, на котором я сидел, скользнул назад по деревянному полу. Я побежал через комнату и выхватил письмо из рук Кэти.

Дорогая Кэти,

Мне бы очень хотелось быть твоим другом. У меня не так много друзей, но твои фотографии меня так радуют, и они такие хорошие! Ты очень-очень хороший художник, и дружить с таким талантливым человеком было бы очень весело. Я не думаю, что вы, мама и папа, хотели бы, чтобы мы были друзьями, так что, возможно, это может быть забавным секретом. Я хочу, чтобы ты нарисовал мне много-много-много-много картинок, чтобы я мог смотреть на них все время. Я надеюсь, что мы сможем быть друзьями.

Письмо осталось неподписанным.

Меня охватил шквал эмоций. Печально, что моя дочь теперь была непосредственно замешана в этом. Ярость от того, что этот человек продолжал преследовать мою семью, не причинив вреда никаким попыткам выяснить, кто он такой. И, пожалуй, самым распространенным из всех был страх, что я практически беззащитен перед этой невидимой угрозой. Я позвонил жене, которая сразу же вернулась с работы. Мы рассказали о письме полиции, они взяли его в качестве доказательства и проверили на отпечатки пальцев, что, естественно, не дало никаких результатов.

Мы с женой долго разговаривали. Мы взвесили наши варианты. Все сводилось к тому, чтобы постоянно держать детей дома и/или с одним из нас, в том числе забирать их из школы и на все внеклассные мероприятия или уезжать. Мы выбрали последнее.

Мы выставили наш дом на продажу, и через полторы недели нас выселили. Прожив до мая в квартире в другом городе, мы затем переехали на одноэтажное ранчо на юге Колорадо. Мы записали детей в школу, а мою жену перевели в больницу. В целом, переезд не был слишком трудным процессом. И около пяти месяцев казалось, что это сработало. Следов преследователя не было. Наше лето прошло без сучка и задоринки. Мы совершили успешную поездку во Флориду, которая очень понравилась детям. Моя жена и я устранили напряжение в нашем браке. Казалось, дела в нашей семье пошли на поправку. Так продолжалось до тех пор, пока однажды днем ​​в конце сентября мы не вернулись домой.

Моя жена получила письмо, и мы получили письмо от адвоката. Его содержанием были подробности выполнения завещания моей матери. Мое сердце упало так, как будто этого не было уже довольно давно. Моя мать не умерла. Я тут же достал телефон и позвонил ей. Оно пошло прямо на голосовую почту. Я был в панике; Я не знал, что делать. Я позвонил тете и снова не получил ответа. Весь мой мир рушился вокруг меня. Наконец я подумал позвонить в пенсионный фонд, в котором жила моя мать, и когда я попросил соединить меня с ее комнатой, я вздохнул с облегчением, когда мне сказали: «Одну минутку, пожалуйста».

Линия звонила и звонила, пока наконец трубка на другом конце не взяла трубку. Это была моя мать.

«Алло?» — спросила она, ее голос звучал так же сладко, как и всегда.

"Боже мой, мама! С тобой все в порядке?"

"Ну да, сладкий, со мной все в порядке. Почему ты спрашиваешь?"

«Я только что получил…»

И тогда мне это пришло в голову. Он сделал это. Он узнал, где мы живем, и сделал это. Я на мгновение заикался, прежде чем сказать маме, что люблю ее и что скоро поговорю с ней. Моя жена спросила меня, о чем я думаю, и я сказал ей, что считаю это дурной шуткой. Она согласилась. Когда моя жена разобрала остальную почту, там оказался еще один конверт, на этот раз адресованный Кэти. На этом рисунке она нарисовала бабушку, к этому изображению добавлялись два темных крестика над глазами главного героя.

Этот образ навсегда останется в моем мозгу. В то время это сделало меня физически больным. Я плакал. Я чувствовал, что у меня нет возможности защитить свою мать, не оставив уязвимой собственную семью. Я позвонил детективу, который занимался этим делом в Калифорнии, и сообщил ему эту новость. Он согласился пригласить офицера под прикрытием в пенсионный фонд моей матери на следующие две недели, что дало мне хотя бы немного душевного спокойствия.

К счастью, с моей мамой ничего не случилось. Его больные шутки были всего лишь шутками. Я был в полном недоумении от всей этой ситуации. Мне казалось, что это никогда не прекратится. Следующий период молчания будет самым долгим. Семь месяцев отсутствия связи со сталкером. Затем произошло нечто, что пробудило во мне желание разобраться во всем этом. Я получил адресованную мне коробку с надписью «:(» в качестве отправителя. Я открыл ее и обнаружил маленькую детскую ручку.

Оно сильно разложилось, но ногти были недавно накрашены. Кончики пальцев были обожжены до такой степени, что любая идентификация была невозможна. Вместе с рукой был полароидный снимок улыбающейся маленькой девочки. Это была девушка из видео, которое я получил так давно. Если полиция не сможет, я попытаюсь выяснить, кто она такая. Я был полон решимости получить ответы.

Часть 5: Путешествие назад

Сделав копию фотографии, я отнес содержимое полученной посылки в полицию. Как я и предполагал, кончики пальцев были слишком повреждены, чтобы их можно было идентифицировать. Саму коробку проверили на ДНК, но перед отправкой мне ее, конечно, стерли; единственные отпечатки пальцев на нем были от сотрудников почты, которые все проверили. Они сказали, что будут продолжать расследование, но это было то же самое, что они говорили и задолго до этого. Я твердо решил, что проверю это сам.

Я сказал жене, что мне нужно уехать из штата, чтобы провести исследование для моего текущего проекта. Я почти уверен, что она знала, что я лгу, но отпустила меня без особой борьбы. Не желая оставлять мою семью без главного защитника, мы разработали тщательно продуманный план перевозки каждого из наших детей в разные места; наша дочь поехала в дом моей сестры в Висконсине, а наш сын поехал к родителям моей жены в Калифорнию. Я говорю «подробнее», потому что в каждой поездке у нас были другие люди, которые помогали с машинами-ловушками в соответствующих штатах, чтобы убедиться, что за ними не следят. Как только я почувствовал, что мои дети в безопасности, я позаботился о том, чтобы моей жене было комфортно оставаться дома одной, и она заверила меня, что так оно и есть. Я на всякий случай позаботился о том, чтобы у нее был готовый и немедленный доступ к пистолету, который мы хранили в доме, и отправился на Средний Запад.

Примерно через 15 часов езды я прибыл в небольшой городок, где располагалась закусочная Дейзи, и решил, что это будет моя первая остановка. Я въехал на стоянку, на которой не был с тех пор, как машину впервые взломали. Это было грязнее, чем я помнил; территория была завалена разным мусором. На этот раз я припарковался прямо перед большими окнами здания, чтобы видеть свою машину изнутри. Я вошел в ресторан и первым, что увидел, была та же самая официантка, которая обслуживала меня и мою семью во время первого визита, только на этот раз я обратил внимание на ее имя, Роберта. В ресторане было еще несколько человек; двое мужчин едят вместе за одним стендом, мужчина и женщина едят вместе за другим стендом, и трое мужчин едят отдельно за стойкой. Я не узнал никого из них. По ее поведению я определил, что Роберта не помнит меня с нашей предыдущей встречи. Я сел, и она спросила, что я хочу выпить. Я сказал ей, что меня здесь не было, чтобы поесть.

Я достал копию фотографии маленькой девочки и спросил Роберту, знает ли она каким-то чудом, кто эта девочка на фотографии. Она смотрела на него, как мне показалось, долго, но в итоге сказала мне, что не узнала ее. Когда она вернула мне фотографию, один из посетителей громко сказал: «Что, черт возьми, там происходит?» Я посмотрел на него и увидел, что он направил свое внимание наружу. Я обернулся и увидел мужчину в капюшоне, стоящего у водительской двери моей машины. Я немедленно встал и выбежал на улицу; как только я подошел к двери, мужчина бросился бежать.

Я погнался за углом Дейзи и тут потерял сознание. Последнее, что я помню, — это маску под капюшоном и что-то твердое, ударившее меня по голове, в результате чего я потерял сознание.

Когда я проснулся, я был в темноте. Меня никак не связывали и не затыкали рот, но я не мог различать свое окружение. Я обнаружил, что могу стоять прямо, и когда я это сделал, одновременно включилось около 25 телевизоров. Все они показывали помехи, громкость была включена на полную мощность. Я крикнул: «Привет?!» изо всех сил, но звук моего голоса заглушался помехами. Затем, так внезапно, что я подпрыгнул, на каждом экране появилось изображение. Это была та самая комната, которую я видел на видео убийства маленькой девочки. Та же самая белая простыня висела на полу, хотя на этот раз нижняя часть простыни была запятнана кровью. Я предположил, что это кровь маленькой девочки, но у меня не было возможности узнать, была ли это его единственная жертва. Почему-то я в этом сомневался.

В кадр вошел мужчина, но на протяжении всего видео держался ко мне спиной. Он говорил со мной высоким, но скрипучим голосом. Лучше всего я могу описать его тон, как детский. Он говорил как взволнованный ребенок.

"Привет, папа Кэти. Я рад, что ты получил мой подарок. Я не хочу причинять вред твоей дочери, великой художнице, я просто хочу, чтобы она была моей подругой и рисовала мне картинки! Я отправила обратно те, которые не были моими любимыми, но я сохранила те, которые мои любимые, и они теперь мои. Все, что я хочу, это дружба с Кэти. Кэти, Кэти, Кэти. Она такая очень хорошая художница. Но ты не позволишь ей дружить с Ты заставляешь меня убирать тебя с дороги, а я не хочу этого делать, потому что друзья не обижают папочек друзей! Я хочу быть хорошим другом, а не плохим! Итак, я сделаю это просто. Просто, легко. Если ты пообещаешь, что твоя дочь-художница будет моим другом, я оставлю тебя в покое. Но если ты все равно не будешь вести себя хорошо, ты обещаешь быть хорошим?

Я пробормотал: «Д-да?» не уверен, было ли это видео или прямая трансляция, смотрели ли за мной или нет.

Были минуты молчания, а потом он снова заговорил, на этот раз уже успокоившись.

"Хорошо. Но поскольку ты был таким подлым штанином, я не буду говорить тебе, как выбраться отсюда!" Затем он издал отвратительный детский смех. Потом видео просто оборвалось.

Теперь снова в полной темноте я нащупал в стенах вокруг себя какую-то дверь. Я заметил, что за телевизорами пространство уходило дальше, чем я мог видеть. Я изо всех сил старался переместить телевизоры, но там были несколько старых телевизоров с диагональю 50–60 дюймов, которые было нелегко переместить. Затем я подумал ощупать потолок, который был прямо над моей головой, и в какой-то момент я смог оттолкнуться, и солнечный свет проскользнул сквозь щели.

Запертый только на хлипкую защелку, я быстро выбрался и оказался посреди большого леса. Рядом с дверью люка стояла сумка, в которой были все мои вещи. Я достал свой телефон, сигнал которого был настолько слабым, насколько это возможно, и воспользовался встроенным компасом после безуспешной попытки позвонить в 911. Пройдя на запад (не знаю, почему я выбрал именно это направление) около полутора часов, я вышел на дорогу. Затем, проехав на север еще около 45 минут, подъехал грузовик и спросил, куда я направляюсь. Я рассказал ему о закусочной Дейзи.

В тот момент мы были всего в получасе езды от ресторана. Думаю, я все-таки пошел в правильном направлении. К моей признательности, мужчина вел себя тихо и не задавал мне никаких вопросов. Он высадил меня у Дейзи и кивнул на прощание, покачав головой в ответ на мое предложение денег на бензин за помощь, а затем умчался. Я сел в машину и посмотрел в зеркало: у меня на лбу был порез, его зашили и за ним ухаживали, но он все равно болел, как сукин сын.

Я понял, что на моем телефоне наконец-то появился сигнал, поэтому позвонил в полицию. Они пришли ко мне, и я отвез их обратно в то место, где меня держали. Первое, что мне сказали, было то, что ни в каком направлении на многие мили ничего не было. Никаких предприятий, домов, хижин, ничего. Они обыскали люк, в котором я находился, но обнаружили, что все телевизоры разбиты, а шнуры перерезаны. Они искали за телевизорами, там, где, как я подозревал, был туннель, но за небольшим поворотом он остановился. Это было похоже на начало туннеля, который так и не был закончен. Они снова взяли протокол и осмотрели мою травму, сказав, что она была правильно зашита и обработана. В конце концов меня высадили у моей машины у Дейзи и сказали, что мне позвонят и сообщат любую дополнительную информацию, поскольку они будут исследовать территорию вокруг того места, где меня держали.

К настоящему времени начало темнеть, и моя голова просто убивала меня до такой степени, что я не чувствовал себя комфортно за рулем слишком долго, поэтому я направился к единственному месту, которое, как я знал, было достаточно близко, чтобы я мог немного отдохнуть и получить возможность ответа. Я вернулся в мотель, где мне подарили первую фотографию.

Когда я подъехал, я выглянул в окно приемной и увидел человека, жившего в те годы. Не могу сказать наверняка, но мне показалось, что, увидев меня, он взял трубку, сказал несколько слов и повесил трубку. Тогда я подумал, что это просто у меня паранойя, потому что, когда я вошел, он не подал никаких признаков воспоминаний. Казалось, ему было искренне любопытно, когда я рассказал о том, что произошло во время моего первого набега на его офис. После непродолжительного перемещения туда-сюда я получил комнату на ночь, вошел внутрь и отключился, прежде чем успел принять какие-либо меры безопасности. К счастью, я проснулся и обнаружил, что ничего не произошло. По крайней мере, пока я не вышел на улицу.

Я вышел из комнаты и увидел, что все четыре мои шины были проколоты. Все, что я мог сделать, это усмехнуться, это казалось таким жалким поступком по сравнению с психологическими пытками, которые я и моя семья пережили от его рук до этого. Я позвонил местному механику, и он был на месте в течение часа, меняя все мои шины. Затем я вернулся на дорогу, снова делая все возможное, чтобы убедиться, что за мной не следят. Я вернулся домой примерно через 20 часов езды и снова собрал свою семью. За время моего отсутствия они остались невредимыми.

Дела шли хорошо довольно долгое время. По моим подсчетам, больше года. Затем однажды ночью я проснулся от стука в нашу входную дверь. Я достал пистолет из сейфа и подошел к двери, которая повторяла «тук-тук… тук-тук». Я отключил сигнализацию, распахнул дверь и увидел, что на коврике под небольшим камнем лежит сложенный листок бумаги. Я перешагнула через фотографию и побежала на лужайку перед домом, чтобы посмотреть, кто это, поскольку между последним стуком и тем, как я открыл дверь, они не могли уйти далеко. Я посмотрел на улицу в обе стороны и никого не увидел.

Признаюсь, я не совсем ясно мыслил. Несмотря на адреналин, я все еще был в полусне, развернулся и пошел обратно к своей двери. Я поднял листок бумаги с земли и вошел. Закрыв и заперев дверь и сбросив сигнализацию, я открыл листок, чтобы посмотреть, какая это фотография на этот раз.

Эта конкретная фотография представляла собой автопортрет Кэти, ее рисунок в полный рост. Дополнением к этому было то, что присутствовала еще одна тонко нарисованная версия сталкера, держащая за руку мою дочь. Кэти написала над фотографией слово «Я», но теперь через него была жирная буква «Х», а рядом было написано «США». Подумав, что это очередная попытка нас напугать, я положила фотографию в ящик стола и решила вызвать полицию, но сначала пошла проверить Кэти.

Я подошел к ее комнате и толкнул ее почти закрытую дверь. Я почувствовал, как краска высушила мое лицо, и это всегда знакомое чувство, когда мое сердце упало в желудок. Но на этот раз все было хуже. На этот раз казалось, что он никогда не переставал падать. Кэти не было в постели, окно было широко открыто, дул ветерок, и шторы колыхались. Мою дочь похитили.

Часть 6: Мужчина в маске

18 мая 2015 года Кейтлин Лоррейн Ботик была похищена из нашего дома в Колорадо. Даже в отсутствие активности со стороны нашего преследователя мы ни разу не ослабили бдительность, хотя мы с женой сошлись во мнении, что нутром чувствовали, что все осталось в прошлом. Мы думали, что мы свободны и чисты. Очевидно, мы не могли быть более неправыми. Я, моя жена, полиция и охранная компания, установившая нашу систему сигнализации, договорились, что мужчина или несколько мужчин подождали, пока я отключу сигнализацию, а затем вошли через окно и забрали Кэти. Осознание этого заставило меня почувствовать, будто это моя вина. Я был совершенно опустошен.

В течение следующих двух месяцев были предприняты серьёзные усилия по поиску Кэти. Поисковые группы, новостные сюжеты, агитация. Детективы даже ездили на Средний Запад и расспрашивали сотрудников и посетителей закусочной Дейзи о том первом инциденте, который, казалось, был так давно, но ничего не дало никаких зацепок. Моя жена винила меня; она стала очень отстраненной, отказывалась спать со мной в одной постели и разговаривала со мной только в случае крайней необходимости. Наш сын прижался к ней, потому что меня в тот момент не было в подходящем месте. Ненавижу это говорить, но в то время я был слишком расстроен, чтобы волноваться. Единственное, о чем я думал, это найти свою дочь.

Через некоторое время усилия утихли. Мы исчерпали ресурсы, которые есть в распоряжении в случае похищения ребенка. Мне стыдно признаваться в этом, но я фактически отложил свою жизнь на второй план. Я утопил свои печали в виски, как бы банально это ни звучало. К тому времени, когда пришло следующее письмо, я был на грани того, чтобы превратиться в оболочку того человека, которым я когда-то был.

Примерно через четыре месяца после исчезновения Кэти я получил письмо, на этот раз адресованное «Папе». Как только я это увидел, я расплакался. На мой взгляд, просто держать этот конверт в руках было ответом на вопрос, который мучил меня с того дня, как она исчезла: жива ли моя дочь? Я разорвал конверт и внутри, как я и предполагал, оказалась фотография. На сложенном листе бумаги было пугающее сообщение: «Теперь я дома».

Этого я никогда не видел. Это был пейзаж. Там было много деревьев, похожее на большое поле, а посередине был еще один рисунок моей дочери, хотя и поменьше. Сталкер снова присоединился, снова держа ее за руку, и на этот раз он окружил их обоих сердечками. Чистая, неподдельная ярость текла по моим венам, когда я схватил фотографию и сжал ее в кулаках. Однако в следующей части я не был уверен. В углу страницы было наполовину готовое изображение сарая с буквой «Х» вверху и лениво нарисованное небо. Хотя эта работа не была похожа на другие ее работы, я мог сказать, что ее нарисовала моя дочь. Увидев это на той же странице, что и добавление мужчины, я понял это; стили были слишком разными, чтобы исходить от одной руки.

Потом меня осенило. Моя дочь пыталась сообщить мне, где она находится. Или, по крайней мере, я так из этого сделал. Я заглянул в конверт и нашел рукописное письмо от похитителя.

Привет, новый папочка,

Надеюсь, вы знаете, что я не плохой и подлый человек. Мне просто очень нравятся картинки, и я хочу, чтобы все постоянно на них смотрели. Я просто очень хотел, чтобы она была моей подругой, и теперь она может жить со мной и все время делать картинки. Я обещаю, что не причиню ей вреда, потому что я не причиню вреда своим друзьям, если бы я сделал это, я сам был бы не очень хорошим другом. Мы хотели бы, чтобы вы посетили. Если вы сможете нас найти. Я не хочу говорить тебе, чтобы ты ушел, потому что тогда ты уйдешь, и я не хочу, чтобы ты забрал ее, прежде чем у тебя будет шанс успокоиться.

Я хочу сказать, сэр, что она сейчас живет здесь, но если вы сможете нас найти, вы можете навестить ее. Но ты должен прийти один. Если ты приведешь кого-нибудь еще, я сдеру с нее шкуру, как с девчонку, прежде чем ты хотя бы приблизишься.

И снова без подписи. Прежде чем у меня появилась возможность взвесить свои варианты, я принял решение. Полиция до сих пор не сделала ни черта, чтобы мне помочь. Несмотря на явную необразованность этого человека, я не собирался воспринимать его угрозы скептически. Мне пришлось сделать это одному, ради безопасности моей дочери. Я достал из сейфа пистолет, который мы хранили в доме, и пошел в магазин, чтобы купить еще боеприпасов и дополнительные магазины.

Когда я собирал сумку после возвращения из магазина, моя жена с редкой демонстрацией беспокойства спросила, что я делаю. Я решил не говорить ей, что происходит; единственная польза от этого — это поднять шквал вопросов, на которые у меня не было настроения отвечать. Она тоже неглупая женщина, я уверен, что вскоре после этого она собрала все воедино, если не сразу. На прощание я поцеловал сына в лоб и отправился в путь к тому месту, где все началось: к закусочной Дейзи.

Я въехал на почти пустой участок закусочной «Дейзи». Я снова увидел ту же официантку, которая была там два других раза. Я вошел, и женщина странно посмотрела на меня, как будто она узнала меня, но не могла определить это. Я не виню ее; прошло довольно много времени с тех пор, как я там был. Она спросила, чего я хочу, и я заказал пепси и две яичницы. Когда она принесла мне напиток, я сказал ей, что мне нужно поговорить с ней о чем-то, что произошло несколько лет назад. Она не хотела говорить, но тем не менее согласилась.

Я вспомнил вместе с ней ночь, когда нашу машину ограбили, и, к моему удивлению, она действительно вспомнила. Я практически умолял ее ломать голову и опознать человека, который пропал неопознанным в ночь происшествия. Она сказала мне, что почти не помнит этого момента и что она почти не помнит инцидент в целом, не говоря уже о его деталях.

Я задал женщине вопрос, который, как я теперь понимаю, в то время был довольно расплывчатым. Я поинтересовался, есть ли в этом районе сараи. К моему большому разочарованию, это была фермерская община. Маленький городок, в котором располагалась закусочная Дейзи, был окружен бесконечными акрами сельскохозяйственных угодий. Я сделал снимок в темноте, надеясь, что знакомство этой доброй женщины с ее предполагаемым родным городом может дать некоторую информацию, и спросил, есть ли в этом районе сарай, на крыше которого может быть буква «X». Она посмотрела на меня, подсказав, что что-то знает, но в итоге стала отрицать, что знает о таком месте. Я знал, что она лжет.

Итак, я начал охоту за сельскохозяйственными угодьями. Я ехал без остановок часами. По каждой грунтовой дороге, по каждому переулку, по каждому подъезду. В сумерках я наконец наткнулся на то, что, как я думал, могло привести меня в нужное место. Я подошел к воротам с табличкой «Фермы БилоКси», причем буква «Х» была намного крупнее остальных букв. Поскольку возможности въехать на машине не было, я припарковал ее на небольшом проеме в лесу рядом с воротами, закрывавшими грунтовую дорогу, ведущую бог знает куда, и отправился пешком с пистолетом в руке. Для справки: в итоге это было примерно в 20 минутах езды в направлении, противоположном направлению Дейзи, чем то место, где меня поместили в люк. Должно быть, я дважды проезжал мимо него в темноте и не видел его, пока дневной свет не начал проноситься по пустынной земле.

Я шел по грунтовой дороге, пока не увидел вдалеке три здания. Сразу, хоть и было далеко, я едва разглядел строение с большим, наверное, деревянным «Х» на крыше. Я знал, что нахожусь в нужном месте. Там могла быть сотня ферм с сотней крестиков на сотне крыш, но каким-то образом я знал, что нахожусь в правильном месте. Назовите это «отцовской интуицией».

Я находился примерно в полумиле от места, где находилось строение с буквой «Х», и, подойдя ближе, увидел еще два строения. Чем ближе я подходил, тем лучше я мог видеть, к чему иду. Я кружил вокруг земли, надеясь войти в ближайшую зону из точки, где меня сразу не заметят. Я собирался зайти сзади. Когда я подошел достаточно близко, чтобы ясно видеть, я увидел фермерский дом, сарай, в котором располагалась большая буква «Х», и что-то похожее на отдельный гараж. Я подумал о фотографии Кэти. Учитывая, что она нарисовала изображение сарая, скорее всего, ее держали в одном из двух других построек, поэтому я решил сначала проверить их.

Я старался держаться на большом расстоянии между собой и местом, где находились постройки, сохраняя периметр около 150 ярдов. Я прошел через высокую траву с одной стороны, пробежал через небольшое отверстие и вышел на кукурузное поле, которое привело меня к задней части построек. Некоторое время я осматривал его и не увидел никакого движения ни в одном из трех зданий. Однако я увидел старый, побитый пикап, припаркованный рядом с гаражом.

Я снял с предохранителя пистолет и рискнул войти внутрь. Я старался вести себя как можно тише, путешествуя по кукурузному полю, по которому невозможно пройти. То, что должно было пройти несколько минут, заняло около двадцати, прежде чем я вышел на поляну. Я находился примерно в пятнадцати футах от задней двери дома, которая была широко открыта. Я сидел там несколько минут, пытаясь понять, где кто-то находится. Я рад, что сделал это, потому что именно тогда я увидел человека, который похитил мою дочь.

Много лет назад, когда мы обедали в закусочной Daisy's Diner, вошел мужчина и сказал нам, что если это мы были с грузовиком Hyundai снаружи, то в него взломали. Человек, который рассказал нам, был человеком, который это сделал. Ломая голову, я смутно припомнил, что у мужчины была с собой сумка. Если бы я был игроком на пари, я бы сказал, что портфель моей дочери был в этой сумке, когда я поблагодарил его за то, что он сообщил нам, что произошло. Мне стало плохо. Он был одним из немногих, кого я не считал подозреваемым. Несмотря на всю эту суматоху, я даже не заметил странный голос этого мужчины в своем мозгу. Если бы я обратил больше внимания на его голос, я бы сразу понял, что это он. Мои глаза наполнились слезами, но я сориентировался и вернулся в нужное русло. Мужчина вышел через заднюю дверь и направился к отдельно стоящему гаражу. Когда он вошел, я сделал перерыв.

Я пробежал через задний двор и прыгнул по двум лестницам прямо в дом. Я все еще понятия не имел, был ли там еще кто-нибудь, но мне было все равно. Я был слеп от решимости. Быстро подумав, я побежал к двери, которая, как я надеялся, вела в подвал. Я предполагал, что местом, где было снято видео, был подвал. Я закрыла за собой дверь и спустилась по темной лестнице, громко скрипя при каждом шаге. Я добрался до подвального этажа и использовал фонарик на телефоне в качестве ориентира. На земле выстроились мертвые животные в каком-то порядке, который мне не хотелось выяснять. Затем я осветил стены. Примерно на каждом футе, за исключением нескольких пустых мест, на стенах висели картины, нарисованные моей дочерью. Меня от этого тошнило, но если раньше и были какие-то сомнения, что я нахожусь в нужном месте, то сейчас их точно не было.

Я обошел мертвых кроликов, кошек, собак и мелких животных, таких как песчанки и хомяки, и оказался в другом месте. Пахло абсолютной смертью. Там, должно быть, было сто мертвых животных. Действительно, именно там было снято видео. Простыня свисала с потолка и падала на пол, внизу все еще были пятна крови. Теперь, когда я знал, что нахожусь абсолютно в нужном месте, я решил прекратить осмотр достопримечательностей и обшарить каждый дюйм этой адской дыры, пока не найду Кэти. Затем я услышал, как наверху открылась сетчатая дверь.

Я молча стоял и ждал, услышав скрип пола надо мной, изо всех сил стараясь не заткнуть рот гнилостному запаху, охватившему меня. Ходьба по лестнице на мгновение остановилась, а затем возобновилась, поскольку тот, кто был там наверху, вернулся к задней двери и снова вышел из дома. Я проверил остальную часть подвала, но ее там явно не было. Я быстро вернулся наверх и вернулся на кухню. Я прошел через порог в гостиную, которая была не чем иным, как продуктом накопления. Весь этаж был завален мусором. То, что когда-то могло использоваться как диван, теперь стало домом для наполненных личинками контейнеров для еды и пустых банок из-под пива и газировки. Слева от меня была лестница, ведущая на второй этаж, где я увидел нечто весьма тревожное.

На лестничной клетке висели фотографии, и на этих фотографиях была знакомая компания. Официантка в закусочной «Дейзи», держащаяся за руку с человеком, который управлял мотелем. Рядом с ними был мужчина, у которого была моя дочь, а рядом с ним — двое полицейских, которые помогали мне, когда у меня были проблемы в этом городе. Наконец, там была фотография человека, который подвез меня к Дейзи после того, как меня похитили. Мне казалось, что все знают. Все в этом городе знали, что происходит, и были в этом замешаны. Когда я закончу это, я собирался связаться с ФБР и сорвать крышку с этого чертового места. Я обнаружил, что мои мысли блуждают, но снова сосредоточился и пошел наверх.

Все, что я обнаружил, это мусор на полу в коридоре. С левой стороны были две комнаты, а в конце коридора — одна справа. Наверху лестницы находилась ванная комната, которая могла соперничать с самой глубокой канализацией. Пол вокруг туалета был покрыт дерьмом и мочой, остальное было покрыто мокрыми полотенцами и одеждой. Я прошел по коридору и заглянул в первую комнату слева: там буквально не было ничего, кроме мусора. Во второй комнате был единственный матрас. Он был старый, грязный и испачканный только Бог знает чем. В комнате справа тоже не было ничего важного, за исключением того, что, когда я заглянул в нее, я услышал, как дверь снова закрылась. Я вошел в комнату и спрятался за дверью. Я услышал шаги, приближающиеся ко мне по ступенькам. Моей первой реакцией было выйти в окно, что я и сделал. Как можно быстрее я выбрался на улицу и закрыл за собой окно. Я пробыл там несколько минут, а затем увидел, как мужчина вернулся в гараж. У меня было ощущение, что именно там находится моя дочь. Я обогнул крышу и спустился по какой-то решетке на землю. Я побежал в гараж и заглянул в заднее окно. Он был устроен как художественная студия. Мужчина сидел за столом и рисовал.

Пока я смотрел на него, он остановился. Не отрывая взгляда от бумаги на столе под ним, он потянулся влево и поднял маску, надев ее на голову. Это была пластиковая маска с нарисованными от руки рисунками. Внезапно он повернул голову и посмотрел прямо на меня. Все, что я услышал тогда, это громкий, пронзительный детский голос, говорящий: «ПАПА!» и мужчина встал и выбежал через парадную дверь гаража. Я побежал вокруг и обнаружил, что он бежит к сараю. Я побежал за ним так быстро, как только мог, и произвел два выстрела, оба промахнувшись.

Он побежал в сарай, и я быстро последовал за ним. Единственный свет в сарае исходил от солнечного света, проникающего через дыры в потолке. В целом это было широкое открытое пространство с одним небольшим вестибюлем в дальнем углу и лестницей, ведущей на чердак без перил, где в разных местах торчали фанерные доски. Пол был покрыт тонким слоем сена и масляными пятнами. Позади стояли тюки сена.

Незрелый голос мужчины наполнил открытый воздух сарая. «Ты видишь это, Кэти? Наконец он пришел и навестил нас. Могу поспорить, он хочет увидеть твои новые картинки, которые ты нарисовал здесь!»

«Где она?!» Я закричал.

«Она близко!» — сказал он, прежде чем бесконтрольно захихикать.

Я ожидал, что мужчина будет на стропилах, поэтому побежал через открытый пол сарая к заблокированной зоне в дальнем углу. В последний момент периферийным зрением я увидел его. Он атаковал меня с левой стороны. Должно быть, он прятался за одним из тюков сена. То, что произошло дальше, не было долгим и затяжным боем. В завязавшейся драке я не потерял пистолет. Так что, если вы надеялись на это, мне очень жаль. Реальная жизнь не похожа на фильмы.

Он повалил меня на землю, и я боролся с ним около полутора секунд. Затем, когда он оказался на мне сверху, я прижал ствол пистолета к его горлу и нажал на спусковой крючок, проделав дыру в его шее сзади. Это заставило кровь взлететь в воздух и пролиться на меня.

Несколько мгновений он изо всех сил пытался дышать, прежде чем безжизненно упасть на меня. Я оттолкнул его и побежал к тамбуру в углу. Он был заперт на большой Мастерлок. Пуля снесла его сразу. Я распахнул дверь и обнаружил, что она пуста. Мое сердце в очередной раз упало. Я вошел внутрь, расстроенный, но тут же почувствовал полый пол. Я отшвырнул сено и увидел люк. Я открыл его и обнаружил внутри свою дочь без сознания, связанную по рукам и ногам, с носком во рту и обмотанной лентой вокруг головы.

В слезах я поднял ее на руки и освободил от пут. Я вывел ее на улицу и начал звонить в службу 911, едва вспомнив, что полиция знала человека, который это сделал, и, вероятно, были его друзьями или семьей. Короче говоря, моя дочь пришла в сознание. Она бесконтрольно рыдала, пока я держал ее на руках. Мы вернулись к моей машине и поехали. Мы добрались до следующего города, где я обратился в полицию. Я рассказал им, что произошло, и они отнеслись к этому очень серьезно. Немедленно были вызваны федеральные следователи, которые прибыли вскоре после этого. Я отвез их на ферму Билокси, где они записали все на пленку, как место преступления.

Я думал, что это конец: они арестовали официантку в ресторане «Дейзи» и человека, который управлял отелем. Оказывается, они были мужем и женой, а мужчина, похитивший мою дочь, был их сыном. Несколько месяцев спустя, после того как владелец мотеля привлек свидетеля штата против своей жены, я узнал, что у жены и сына был общий ребенок, а девушка с видео была их дочерью. Сотрудники полиции, сфотографированные с этими людьми, также были подвергнуты расследованию и заключены в тюрьму за различные преступления, связанные с их семьей. Судя по всему, это был первый случай, когда семья совершила что-то такого масштаба, но их подозревали в многочисленных грабежах и нападениях на мотель, на что местная полиция смотрела в другую сторону, намеренно проваливая расследование. Единственное, чего не нашли на месте преступления, — это портфель моей дочери.

Единственная информация, которую Кэти могла сообщить о своем похитителе, заключалась в том, что он всегда носил разные маски. Когда ее спросили, было ли несколько похитителей, она ответила, что видела только одного (подозреваю, что она видела только одного за раз). Очевидно, он заставил ее сидеть в гараже, который он превратил в художественную студию, и рисовать для него картины целый день, изо дня в день. Ничего больше. К счастью, не было никаких доказательств сексуального или физического насилия. Когда мужчина, имя которого я узнал как «Атол», понял, что я нахожусь в этом районе, он пошел в гараж, отвел ее в сарай, связал, вырубил и засунул под пол в тамбуре.

Кроме того, пространство под люком представляло собой туннель, чего я не сразу заметил, когда вытаскивал из него Кэти. Эти туннели проходили под всей землей фермы Билокси и намного дальше. Это было связано с тем, куда меня отвезли после того, как я потерял сознание у Дейзи, а также со многими другими местами по всему городу. Однако туннель за телевизорами в люке, к которому меня отвезли, был обрушен, и, скорее всего, это не свидетельствовало о наличии продвинутой туннельной системы.

Я вернулся домой с Кэти к своим восторженным жене и сыну. Наша семья наконец воссоединилась, а люди, которые это сделали, были либо мертвы, либо сидели в тюрьме на неопределенный срок. Все было хорошо, тихо и без происшествий больше года. Наша семья вернулась в нормальное русло. Мы снова приспособили Кэти к нормальной жизни и оказали ей профессиональную помощь, необходимую для преодоления травмы, которая шла довольно хорошо до прошлой недели, когда на нашем кухонном столе, когда мы вернулись домой после дня, проведенного в музее, не появился немаркированный конверт.

Внутри была картинка, которую ясно нарисовала моя дочь. На этом изображении был мужчина в маске со всевозможными рисунками. Я мог сказать, что дополнением к этому был нож в руке мужчины, грубо нарисованный угольным карандашом. Над картинкой корявым почерком было написано: «ТЕПЕРЬ ВЫ СДЕЛАЛИ МЕНЯ ОЧЕНЬ ЗЛЫМ».

Фото: Ник Ботик (Официальный сайт • Facebook • Twitter • Instagram • Reddit)