Сильный дождь

День должен был пройти без происшествий, но над головой клубились и строились облака.

Ребекка Мэдисон видела и слышала рев ветра над своей машиной, но ей было все равно. Внутри было тепло, так какое отношение к ней имеет лютый холод снаружи? Это не имело значения.

В тот момент для Ребекки имели значение только две вещи. Первыми были часы и цифры на них. «7:46», — гласило оно. Было 7:46 утра понедельника, и к 8:00 ей нужно было быть за своим столом в SMC, производителе пневматики. До ее поездки оставалось еще как минимум пятнадцать минут, и это была надежда, несмотря ни на что, что она сможет проехать каждый зеленый свет.

Она знала, что этого не произойдет, но пока не беспокоилась об этом. Она была еще далеко в стране. Дорога впереди и позади нее была пуста. Она перевела спидометр с «65» на «70» миль в час.

Она работала отношениями. Не гламурно, но это было все, что у нее было, и она чертовски хороша в этом. Однако в последнее время ей пришлось испытать удачу. Опоздание у нее превратилось в плохую привычку. Ну, это легко, когда этого никогда не замечают. Это было непоследовательно. Не каждый день, но минимум два раза в неделю она заглядывала под звонок. Игра изменилась, когда ее начальник заметил это, и после их небольшого разговора на прошлой неделе все стало еще сложнее. В последнее время все было слишком сложно.

В основном это произошло благодаря ее другой заботе дома. Ее мать.

Ребекка никогда не была замужем. Она жила одна много лет, и это было прекрасно. Она думала, что не будет никаких хлопот, когда она попросит мать переехать к ней. Это было сразу после смерти ее отца, и она не могла вынести мысли об одной матери. Никакой дом, кроме ее дома, не подойдет.

Шли годы, и она начала задаваться вопросом, стоило ли оно того.

Ее мать, которой исполнилось впечатляющее 95 лет (пришло в апреле следующего года), все еще была очень умной женщиной. Ребекка видела это каждое утро. Единственная проблема заключалась в том, что ее мать больше не могла сохранять эту искру. Ее мать стала жертвой синдрома заката. Каждое утро ее мать по-прежнему была той женщиной, которую она помнила, без складок на лице, но вечером один ее вид был более чем удручающим. Это было почти невыносимо. Ребекка не хотела использовать это слово, но это раздражало.

Вот почему Ребекка всегда так опаздывала. Ей нравилось видеть мать по утрам, и она боялась того состояния, в котором вернулась домой, чтобы найти ее, а ведь нужно было успеть так много всего. Ей приходилось запирать двери и прятать ключи, чтобы не выйти на улицу. Лекарств было очень много. Ей пришлось помочь ей дойти до ванной и одеть ее. Она пообещала ей, что никогда не поселит ее в доме, и теперь это обещание было еще более твердым, чем когда-либо. Ребекка знала, что никогда больше не увидит маму по утрам, если ей придется это сделать. Это было тяжело, но Ребекка и ее мать сделали все, что могли. Она была полна решимости делать это до тех пор, пока они уйдут.

Эта мысль пришла к ней в то утро, как и каждое утро. Ей следует позвонить матери, поговорить с ней еще немного, прежде чем день ее испортит. Это все, что ей нужно. Ее матери не нужно было быть физически сильным, чтобы снять с плеч бремя депрессии. Но когда она потянулась за сумочкой, она поняла, что ее телефон в то утро ни разу не покидал кровать. В панике она забыла выйти за дверь. От этого ее глаза наполнились слезами от разочарования, а не от печали. Все, что она могла делать, это сидеть под белым шумом радио и смотреть, как мимо проносятся бесконечные поля мертвой кукурузы.

Она снова выдвинула спидометр на цифру 75, и радио вышло на передний план ее мыслей. Ее ухо ни с того ни с сего прильнуло к нему, но, честно говоря, она его не услышала.

"...до сих пор не уверены в масштабах события. Все, что известно на данный момент, это то, что китайское правительство объявило чрезвычайное положение в стране. На данный момент Китай не опубликовал никаких официальных подробностей событий, которые произошли за последние двадцать четыре часа, и они проигнорировали все предложения ООН о помощи. Ни один источник пока не смог подтвердить какие-либо дополнительные подробности, поскольку связь с обеспокоенной страной стала затрудненной, поскольку многие разведывательные спутники показывают серьезные перебои в подаче электроэнергии в пределах границ страны. Однако вокруг этого участка начало циркулировать множество слухов, от невероятно правдоподобных до совершенно невероятных. Хотя разведывательное сообщество категорически опровергло большинство этих слухов, трудно не заметить, что многие из них невероятно похожи на те, которые начали распространяться только на прошлой неделе о Сомали, где…

Ребекка переключила радио с AM на FM. В то утро она была не в настроении узнавать новости. Она предпочитала музыку. Она позволила себе потеряться в этом. Кантри-песня вписывалась в ее окружение, как пазл. С правой стороны от нее приближался бункер, прямо рядом с ним расположился живописный фермерский дом, а слева она заметила приближающийся к ней старый синий пикап «Форд» с прицепом для перевозки лошадей. Достопримечательности Огайо. Она почувствовала себя намного моложе, и это все, чего ей хотелось. Момент был настолько прекрасным, что отлично отвлек ее от красной массы размером с енота, приземлившейся на дорогу впереди.

С грохотом ее шина была разорвана.

Только однажды Ребекка почувствовала удар шины, и ей тогда было семь лет; ее отец был за рулем. Она помнила, как спокойно он отнесся к этому. Он стиснул зубы и приказал грузовику оставаться на дороге. Он напрягся, но справился с этим мастерски. Это единственный способ, которым он мог что-то делать. Ей хотелось бы, чтобы он передал это ей. Она вскрикнула и инстинктивно дернула руль вправо.

Автомобиль занесло и ударился о гравий. Она снова исправилась, едва сумев спасти свою машину от скатывания в кювет, окружавший обочину дороги. Машину вынесло на встречную полосу, развернув лицом к той дороге, откуда она только что выехала, и она ударила по тормозам. Она стиснула зубы, ожидая большего, но, к счастью, ее машина остановилась без дальнейших происшествий.

Все остановилось, кроме ее сердца. Он бил быстрее, чем за почти пять лет. Она вспомнила о грузовике, но опоздала примерно на десять секунд, если бы он все еще оставался проблемой. К счастью, это больше не было проблемой. Мужчина, управлявший грузовиком, сумел остановиться на расстоянии двух машин. Он уже шел пешком и был почти у ее двери. Стук его пальца по стеклу вернул ее в реальность.

— Эй, мисс? — обеспокоенно спросил он. — Ты в порядке?

Она посмотрела на старшего мужчину. Он был тощий, как веточка, с густыми усами и высушенным на солнце лицом. Его глаза прищурились, когда она утвердительно кивнула головой. Он кивнул в ответ.

"Мой телефон в грузовике, держитесь. Я сейчас вернусь".

С этими словами он повернулся и поспешил обратно в кабину своего грузовика. Пока он искал, она освободилась от ремня безопасности. У нее было такое чувство, будто ее ударила в грудь горилла. Голова у нее была тяжелая. Она поняла, что у нее закружилась голова, когда сделала первый шаг из машины. Она как будто шла по желе. Схватив дверь побелевшими костяшками пальцев, она боролась с яростным ветром. Это грозило как минимум сбить ее с толку, а то и вообще унести. Она закрыла глаза, подождала и сделала несколько глубоких вдохов. Это бы ей очень помогло успокоиться, если бы старый фермер случайно не напугал ее, вернувшись.

Должно быть, он увидел это в ее глазах, потому что быстро извинился.

— Прости, ты уверен, что с тобой все в порядке?

"Да", сказала она, пытаясь убедить себя больше, чем его, "Я в порядке. Ты в порядке? Мне очень жаль. Я напугала твоих лошадей?"

"Я остановился очень вовремя, мисс, а это пустой трейлер. Лошади примерно в десяти милях вниз по дороге. Все в порядке. У вас лопнуло колесо?"

Она не была слишком уверена. Все еще вращалось.

"Я так думаю. Черт, надеюсь, что нет. У меня нет запасного".

«Все в порядке, мисс», — усмехнулся фермер, успокаивающе положив руку ей на плечо. "Все будет хорошо. Пойдем проверим ущерб".

Он был очень добр к ней. Фермер осторожно и благосклонно вел ее за руку, стараясь корректировать каждое ее покачивание. Они не торопились, обходя переднюю часть машины. И действительно, когда они добрались до правого переднего колеса, на ободе почти ничего не осталось. Резина была порвана. Выглядело так, будто она проехала на нем по полю из колючей проволоки.

«Ух ты!» - сказал фермер. «Да, я считаю, что твоя шина видала и лучшие дни».

Недоверчиво покачав головой, Ребекка почувствовала тошноту. Ветер продолжал обжигать ее лицо леденящим, безбожным холодом. Фермер, похоже, не особо возражал против этого. Его внимание было сосредоточено на дороге, на остальной части ее колеса.

«Нам следует убрать это с дороги», — сказал он. Она неохотно пошла. Это не имело к нему никакого отношения; ей просто хотелось снова оказаться в теплых объятиях печки своей машины. Чертова зефирка на ее пальто не помогла. Она достала пушистые черные перчатки, которые держала в кармане, и надела их на руки. Тепло не наступало достаточно быстро, чтобы чувствовать себя комфортно. Утешением было осознание того, что теперь у нее есть оправдание опозданию. Это должно было снять нагрузку, но она поняла, что ей придется это доказать. Ситуацию осложняло отсутствие у нее телефона.

«Эй, спасибо за помощь, мистер…?» Она намеренно замолчала, надеясь, что он заполнит пробел.

«Сандерс», — ответил он. «Фил Сандерс, это абсолютно не проблема, мисс?»

— Мэдисон, Ребекка Мэдисон, — сказала она, дрожа. «У тебя случайно в телефоне нет камеры?»

Он посмотрел на нее и ухмыльнулся. Он поднял черный смартфон. «То, что я стар, не означает, что я не…»

«Извините!» — вмешалась она, посмеиваясь вместе с ним. — Я ничего не имел в виду.

"Просто доставляю вам неприятности, мисс. А как насчет камеры?"

«Ну, я оставил свой телефон дома». Другой ветер ударил ее и потряс. "Мне хотелось бы узнать, не могли бы вы мне помочь и сделать несколько фотографий. Знаете? В основном для босса".

"Я слышу тебя. Думаю, мы сможем прийти к соглашению".

Они были почти у остатков ее шины. Изорванные останки лежали примерно в пятидесяти ярдах от того места, где остановился ее серый гражданский автомобиль. Резина отслоилась прямо от ее обода. Ступени по-прежнему были обращены вниз, а разорванные нити резины завивались вверх, словно лепесток цветка.

«Эй, похоже, он застрял при приземлении», — сказал Фил, глядя на резину. Он наклонился вниз и схватил обе стороны полоски. Он попытался встать с ним, но не смог его поднять. Оба конца поднялись, но середина крепко держалась за дорогу, как будто была приклеена. Вздохнув, он попробовал еще раз.

«Что за черт?» — спросил он с третьей попытки, тяжело кряхтя. Он усмехнулся. — Черт возьми, во что ты попал?

«Понятия не имею», — сказала Ребекка, обнимая себя за грудь. "Я ничего не видел. В одну секунду шина была там, а в следующую ее уже не было".

Она колебалась, произнеся последнее слово, когда Фил попробовал в четвертый раз, потому что увидела что-то под резиной. Она успела только взглянуть, но увидела, что оно красное.

«Подожди, — сказала Она, — похоже, он за что-то застрял».

"Приклеился? Что значит "приклеился"? На чем? Суперклей?" Он усмехнулся.

Ребекка огляделась во все стороны, проверяя, нет ли машин. Поскольку берег все еще чист, она призвала Сандерса попробовать еще раз. Когда он это сделал, она снова увидела красную массу. Сначала это выглядело как гигантский кусок жевательной резинки. Она была ошеломлена и встала на колени.

«Он застрял на чем-то липком».

— Гуй, говоришь? Фил положил резинку обратно и встал на колени перед Ребеккой. Он посветил фонариком телефона под резину. К шине определенно прилипла липкая масса, мокрая и вонючая. Ветер донес зловоние прямо в нос Ребекки, и рвота, которую она сдерживала, почти вышла. Запах был густым и горячим. Это был запах гнили.

— Похоже, ты сбил енота или что-то в этом роде, — сказал Фил, пятясь назад. "Черт возьми, и еще один, черт возьми, свежий. А вот с шиной это странно. Я не знаю, почему она к нему прилипла. Никогда раньше не видел ничего подобного".

— Я тоже нет. Сказала она, прижав правую руку ко рту. "Я не видела на нем никакого меха. Оно просто выглядело как... как мясо".

"Да. Если ударить по ним достаточно сильно, они будут выглядеть именно так. Я пойду вперед и очень быстро позвоню ребятам из штата. Нам понадобится кто-то немного моложе нас обоих, чтобы позаботиться об этом беспорядке, если вы понимаете, о чем я".

С улыбкой он проводил ее обратно к машине. Он продолжал говорить, набирая номер на своем телефоне.

«Я также думаю, что нам следует пригласить сюда несколько врачей скорой помощи и проверить вас».

"Нет, спасибо. Я в порядке", - сказала она, ухмыляясь, чтобы заверить его. Она не хотела хлопот.

"Я думаю, что ребята из штата тоже этого захотят. Может быть, просто спроси сейчас и собери всех сюда сразу", - сказал он, пытаясь уговорить ее.

"Может быть, но я говорю тебе, что со мной все в порядке. Просто немного закружилась голова".

— Хочешь позвонить? он предложил. "Я позволю тебе решить. Я не хочу говорить за тебя, так или иначе".

Он улыбнулся и протянул ей телефон, который она нерешительно взяла.

«Спасибо», — сказала она, взяв трубку.

"Это не проблема. Теперь давайте сначала посмотрим, что мы можем сделать с этой шиной. Думаю, у меня в машине есть домкрат..."

Его вопрос был прерван громким стуком, донесшимся из ее машины. На ее помятом капюшоне сидела большая выпуклая масса размером с учебник для колледжа. Что бы это ни было, оно сохраняло ту же консистенцию, что и предмет, по которому она ударилась шиной. При внимательном рассмотрении казалось, что его разжевали и выплюнули. Ребекка подняла голову и не увидела ничего, кроме облаков. Она не знала, что ожидала увидеть, но надеялась на какую-то подсказку. Эта штука не просто упала с неба. Этого не могло быть.

— Что, во имя Бога? – спросил Фил, подходя к нему. Ему удалось подобраться настолько близко, что ему пришлось натянуть майку на нос.

— Это было здесь раньше? — спросила Ребекка, пытаясь объяснить присутствие капли.

"Я так не думаю. Я думаю, что оно просто упало на твою машину. Но откуда оно взялось? Боже, оно воняет".

Шаг за шагом Ребекка приближалась к ужасающей массе. Ее желудок скрутился быстрее, чем злые облака над головой. Что бы это ни было, чем бы оно ни было раньше, теперь не было никаких доказательств этого. Это не походило ни на что естественное, о чем она могла подумать. Это была просто бесформенная капля.

По нему потекла красная струя жидкости, медленно стекая по капоту автомобиля. Она отбросила мысль о том, что это могла быть кровь из ее головы. Кровь от чего? Это было не мясо, не так ли?

Единственная часть, которая не была кроваво-красной, торчала сверху, как позвоночник. Он был маленький, белый, и тогда как остальная масса казалась мягкой на ощупь, эта часть была явно твердой. Подойдя ближе, Ребекка увидела, что он раскололся на два белых зубца. Ребекка сделала шаг назад, когда ее разум дал выступу имя.

— Это… это зуб? — спросила она, хотя была уверена в своей оценке. Она не знала, что это за капля, но, очевидно, выступ был корнем зуба, возможно, человеческого зуба. Фил не успел ответить, как Ребекка, наконец, упала животом на черный асфальт. Она рухнула рядом с ним, ее голова кружилась и раскалывалась.

— Этого не может быть, — сказал Фил, его голос стал шокирующе менее игривым, чем был раньше. — Это не…

Раздался еще один удар. Однако на этот раз оно пришло с полей. Это сопровождалось тошнотворным хрустом.

Ребекка не хотела этого видеть, но она это увидела. Мертвые стебли взлетели в воздух над ним. Затем, прежде чем стебли устоялись, рядом с кукурузной шелухой упала еще одна капля. Кусочки кукурузного стебля прилипли к его бокам и крепко держались. Масса покатилась и покачнулась, восстанавливаясь после силы удара. Дальше последовало еще больше.

Еще один кусок упал, на этот раз позади них. Он ударил почти в двухстах ярдах от дороги. Прежде чем один из них успел устроиться, другой уже выехал на дорогу позади грузовика Фила. Ребекка видела, как этот кусок упал прямо с неба. Нет арки. Это не было брошено. Его сбросили. Другой кусок достиг ряда бесплодных деревьев за полями слева от нее. Под тяжестью капли сломались верхние ветки. Она не могла видеть, куда он приземлился, если он вообще приземлился. Один ударил в верхнюю часть бункера, и он громко зазвенел, и звук эхом разнесся внутри конструкции. Кусок остался там, легко держась за верхнюю часть купола бункера. Оно прилипло как клей.

Ребекка посмотрела на небо. Над головой, пока облака кружились и сражались, капли падали откуда-то из-за них. Они начались с капель черных чернил на сером горизонте, но по мере падения они приобрели цвет и превратились в отвратительные кляксы, которые теперь усеивали ландшафт. Вокруг них капли падали все быстрее и быстрее. Ужас всего этого поразил Ребекку, когда кусок упал не более чем на ярд от ее руки. Теплая красная жидкость брызнула ей на лицо.

С неба лился дождь из плоти.

— Вставай, — сказал Фил, тоже глядя на небо, с осторожностью и отвращением. Он снова повернулся к Ребекке. "Мисс Мэдисон, пожалуйста, вставайте сейчас же! Вам нужно сесть в машину, прежде чем..."

Словно по чистой космической иронии, большой кусок плоти, размером почти с подушку, ударил мистера Сандерса в правое плечо. Удар отбросил его на землю, но он принял удар на себя. Ему чудом удалось удержаться на ногах. Это не помешало ему кричать.

«О Боже мой!» — воскликнула Ребекка, быстро вставая на ноги и бросаясь к нему. Эта штука все еще была приклеена к его руке.

Нечестивое существо обвилось вокруг его плеча и руки. Оно образовало гротескный слепок, прижав его руку к боку. От удара остатки разлетелись и прилипли к его лицу и груди. Он захрипел от боли.

"Я думаю, оно сломало мне чертово плечо. Ах, сними его. Пожалуйста. Сними его", - умолял он ее.

— Да, подожди, — сказала Ребекка, глядя на небо. С каждой секундой дождь плоти падал быстрее. Тяжелее. С каждой секундой она чувствовала себя все более неуютно, все больше боялась, что следующий удар ударит ее по голове. Она представила, как оно окутывает ее лицо и душит ее гниющей тьмой.

Она обратила свое внимание на раненого старика. Положив телефон мистера Сандерса в карман, она медленно потянулась к отвратительной массе, прилипшей, как пиявка, к его плечу. Она надавила на эту штуку руками в перчатках и крепко сжала ее. При этом ее пальцы медленно начали погружаться внутрь. Она вздрогнула, когда нежелательное тепло проникло в ее перчатки. Господин Сандерс поднял другую руку, чтобы помочь. Оно погрузилось глубоко.

Она глубоко вздохнула, вдыхая неприятное зловоние, и хорошенько затянула. Ей удалось дернуть Сандерса вперед, но масса не сдвинулась с места. Оно прилипло к нему, как клей. Еще одним рывком она поняла, что ее руки тоже застряли там.

«Сильнее!» Фил умолял сквозь боль. «Тянь сильнее!»

«Мои руки!» — сказала Ребекка в панике. «У меня руки застряли!»

Лишь однажды она попыталась высвободить пальцы, но они застряли внутри сгустка. Она попробовала еще раз; на этот раз вниз. Она тянула изо всех сил, но все, что она сделала, это сбила мистера Сандерса с ног. Он сильно ударился об асфальт, и она чуть не полетела вместе с ним. Они ничего не добились. Мистер Сандерс поморщился, и слезы потекли по его лицу, когда она подняла его обратно.

Ребекка увидела, что это не помогает, и попыталась освободиться. Она не хотела этого, но ее инстинкты выживания были в полную силу. Они не могли терять ни секунды снаружи. Она боролась, извивалась и тянула, но отвратительная штука удерживалась быстрее, чем что-либо, что она когда-либо видела. Она пыталась тянуть левой рукой, а толкала правой. Ее левая перчатка поддалась, и часть руки освободилась.

Она поняла, что может вытащить руки из перчаток.

«Пожалуйста, попробуйте еще раз», — жалобно умолял мистер Сандерс. Он едва мог держать глаза открытыми. Его плечо было как минимум вывихнуто, и она это знала. Она ничего не могла сделать в одиночку, чтобы снять эту массу с его руки. Единственное, что сейчас имело значение для них обоих, — это найти укрытие. Она быстро оторвалась от перчаток, чтобы освободить руки. Стук дождя становился все быстрее и сильнее. Еще один осколок попал в ее машину прямо в крышу кабины. Трое врезались в грузовик Сандерса. Все они были слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно.

Г-н Сандерс не осознавал, что делает Ребекка, пока не стало слишком поздно.

— Нет, — сказал он, покачав головой. "Нет, пожалуйста, не надо. Пожалуйста. Попробуй еще раз, пожалуйста. Это жалит. Это жалит!"

Она с кряхтением вырвала руки из перчаток как раз в тот момент, когда кусок ударился о ее лобовое стекло. Он был размером с автомобильную шину.

"Мне очень жаль. Сейчас я ничего не могу сделать. Нам нужно укрыться. Возвращайтесь в свой грузовик. Оставайтесь там, пока все не закончится".

Она без колебаний повернулась и открыла дверь, но мистер Сандерс смог только отступить назад. Хромая, он начал подтягиваться к своему грузовику. Застонав, он смотрел на небо слезящимися глазами.

Испугавшись, Ребекка захлопнула дверь как раз в тот момент, когда с крыши послышался еще один глухой удар. Она вскрикнула и нащупала ключи. Они были у нее в кармане, это было хорошо, но потом она почувствовала что-то еще. Телефон. Телефон мистера Сандерса. Она вытащила его и посмотрела в зеркало заднего вида. Снаружи все было поглощено ливнем плоти, и сквозь него хромал мистер Сандерс. По милости Божией г-н Сандерс добился того, чего достиг. Ему почти удалось добраться до двери своего грузовика. Он мог бы прикоснуться к нему.

Капля плоти поменьше, размером с книгу, попала ему в левую ногу и приклеилась к месту. Ребекка могла только смотреть, как он споткнулся и упал на землю. Лежа спереди, он мог только лежать во власти неба над головой. Ребекка попыталась увидеть его через заднее окно, но там скопилось так много капель, что это было невозможно. Она могла только наблюдать за разворачивающейся ужасной сценой в боковом зеркале.

Он выглядел безнадежным. Стук дождя заглушал все звуки, но она видела, как двигалась его голова. Он кричал о помощи. Большой кусок мяса ударил его в спину, сломав ее. Другой прижал ногу. Все это время Ребекка не двигалась. Она была в безопасности, и страх удерживал ее на этом сиденье. Если бы шарик не проглотил сначала ее зеркало, она стала бы свидетелем того, как еще одна капля ударила его прямо в затылок, быстро швырнув его лицо в асфальт внизу. Это была случайная милость.

У нее началась гипервентиляция. Она понятия не имела, что делать. Дождь на улице продолжал идти и идти. На самом деле дождь длился всего несколько минут, но казалось, что он намного дольше. Казалось, это продолжалось несколько часов подряд. В течение этого кажущегося отрезка вечности все, что Ребекка могла делать, это кричать. Она перебралась на заднее сиденье, подальше от треснувшего лобового стекла, и поджала ноги к груди. Она обняла себя, когда на нее обрушился сильный дождь. Поглотил ее. Вскоре капли покроют каждый дюйм ее машины и ее окон. Они съели свет.

Она осталась одна, в темноте.

Спустя долгое время после того, как обстрел снаружи прекратился, Ребекка плакала в темноте. К счастью, окна сдержали физический обстрел, но они не смогли сдержать вонь. Это почти мгновенно затопило все внутри. Тогда оно грозило задушить ее. Она уже даже этого не замечала.

В конце концов Ребекка смогла пошевелить руками, ступнями и ногами, но ей этого не хотелось. Машина защитила ее, но Ребекка все равно чувствовала себя окруженной. Как ребенок под простыней, она не хотела позволять ни одной конечности свисать свободно. Монстры могут это получить.

Темнота не была полной. Тусклое свечение возникло между массами снаружи. Красный свет сумел просочиться сквозь края капель, где части соприкасались. Зубчатые линии покрыли ее машину, как молния. Это не принесло ей никакой пользы. Сквозь нее не могло просачиваться достаточно света, чтобы обеспечить ей какое-либо освещение.

Когда она больше не могла выдерживать тяжесть темноты, она потянулась к телефону мистера Сандерса, который лежал лицевой стороной вниз на центральной консоли.

Она нащупала его и случайно уронила на пол. Свет хлынул изнутри. Это было ослепительно, но приятно. Дав глазам время привыкнуть, она начала искать фонарик. Она была так благодарна, что телефон остался разблокированным. Она нашла его, и вся машина осветилась. Она не была готова к тому, что увидела.

Когда она увидела, что к ее машине прилипли вещи, ее настиг клаустрофобный паралич. Плотно прижавшись к стеклу, вещи словно обняли ее. Большая часть стекла уцелела, за исключением заднего стекла. Он почти разбился, но каждая трещина и осколок крепко удерживались на месте восставшими массами. Они не двинулись с места. Они молча обняли ее машину. Ребекка вспомнила историю об Ионе и ките и предположила, что Иона чувствовал себя именно так. Ее проглотили заживо.

Ей нужно было выбраться.

Она перевернулась. Она не решалась взяться за дверную ручку; она не хотела приближаться к этим вещам ближе, чем ей было нужно. Она потянула, а когда услышала «щелчок», толкнула. Все ее тело прижалось к двери. Ее лицо встретилось с окном.

Но дверь не поддалась.

Массы снаружи держали дверь как клей. Они боролись против нее. Это было похоже на попытку сдвинуть гору. Ребекка вскрикнула в знак протеста. Она не могла быть заперта здесь. Нет. Не здесь. В панике она толкнула снова. Она снова и снова бросалась в эту дверь, но она не двигалась. Это невозможно. С таким же успехом она могла бы попытаться пробиться сквозь бетонную стену.

Попробовав каждую дверь, она обнаружила, что все они держатся крепко. Она действительно оказалась в ловушке, и позвать на помощь было невозможно. Она трижды пыталась набрать 911 на телефоне Фила. Где бы она ни находилась в машине, она не могла поймать никакого сигнала. Масса заглушила свет и всякую надежду на контакт с внешним миром. Казалось, машина уменьшалась с каждой секундой.

В отчаянии она ударила ногой. Она целилась в окно, надеясь, что оно разобьется. Будем надеяться, что вещи упадут, а не войдут. Если они застрянут вне окна, она решила, что ей придется прорезать себе путь наружу. Один из осколков, должно быть, был достаточно острым. Решительным и сильным толчком она поднесла пятку к окну. Единственное, что ей почти удалось сломать, — это ногу, когда она слишком разгибала колено. Боль вернула ее в прежнее свернувшееся состояние.

Она начала плакать и умолять кого-нибудь помочь ей. Инстинкты подсказывали ей, что если она закричит, то кто-нибудь услышит. Кто-нибудь придет. Помощь придет. Сердце подсказывало ей, что это ложь, и так оно и было какое-то время.

Вскоре она устала, и ее голос стал хриплым. Снаружи ее машины не доносилось ни единого звука. Ветер давно утих вместе с дождем, и с тех пор ничего не было. Ни птиц, ни машин, ни людей. Эта тишина позволила усилить небольшой «хруст» снаружи почти в десять раз. Она замерла и прислушалась. Она думала, что это должно быть плод ее воображения. Но когда последовал еще один хруст, а затем еще один, она поняла, что это было реально.

Это было похоже на звук чьих-то шагов по сухим листьям. Что-то определенно двигалось снаружи. Хруст приблизился к ее машине, и она услышала, как он говорит.

«Алло?» Голос был старше и изможден. Сквозь капли это звучало приглушенно. — Там есть кто-нибудь?

Ему не пришлось спрашивать ее дважды.

«Да!» — закричала она, подлетая к окну. "Да! Да! Пожалуйста! Помогите мне, пожалуйста! Я не могу выбраться. Пожалуйста!"

Мужчина подошел ближе к машине. Он остановился снаружи.

"Вы накрыты. Это дерьмо почти невозможно сдвинуть с места. Оно держится крепко. Дайте мне минуту. Оно уже начинает сохнуть. У меня дома есть кое-какие инструменты. Я сейчас вернусь".

Ребекка улыбнулась и поблагодарила Бога. Должно быть, он жил в том доме рядом с бункером. Все было ок.

«Да, пожалуйста, спасибо!» сказала она, почти все сразу. Хрусты вернулись, причем быстрее, когда мужчина отвернулся. С облегчением она знала, что все скоро закончится.

И снова этот день пытался разрушить ее ожидания.

Потом хруст прекратился. Ребекка приложила ухо к окну, пытаясь прислушаться. Стекло было неприятно теплым на ее лице. В ее ушах не было ничего, кроме шума собственной крови.

Потом стон. Этот стон продолжался несколько секунд, прежде чем превратился в короткий вздох. Что-то случилось с мужчиной. Должно быть, он находился всего в четырех или пяти ярдах от машины. Он выругался и заворчал. Раздался громкий «хруст», за которым последовала тишина. Этот молчаливый момент повис в воздухе, и Ребекка сильнее надавила на окно. Она прошептала единственное «Привет?» себе под нос. Затем момент был прерван его криком.

Ребекка отдернула лицо от окна, как будто ее обожгли.

«Что?» — спросила она в панике. "Что случилось? С тобой все в порядке? Эй! С тобой все в порядке!?"

Она была невежественна. Мужчина упал? Возможно, он подвернул лодыжку и упал, но могло ли это причинить ему такую ​​боль? Его крик был первобытным, как у раненого животного, и на мгновение прекратился. Этого времени хватило мужчине, чтобы быстро вздохнуть, а затем он продолжил; крик увеличивается в громкости и высоте.

«Что!?» она умоляла. "Что это? Пожалуйста! Скажи мне! С тобой все в порядке? Поговори со мной!"

Он так и сделал скрипучим, пронзительным и болезненным голосом. «Оставайтесь в машине!» Казалось, он поперхнулся на последнем слоге, когда из его губ сорвался ужасный булькающий вопль. Сквозь его болезненные крики Ребекка могла лишь частично разобрать то, что произошло дальше.

"Оставайся, расту, я чувствую это, не выходи из этой машины! О, Боже, нет!"

Затем неожиданно и мгновенно крики прекратились. Тишина вернулась, и Ребекку затрясло. Ее мысли метались, а дыхание стало коротким, быстрым и прерывистым. Слезы согрели ее лицо. Нет, она не могла позволить ему покинуть ее. Она больше не будет одна.

"Эй! Вставайте! Что происходит? Сэр? Сэр!"

В решительной ярости она поднесла руку и телефон к оконному стеклу.

Вот тогда оно и сдвинулось.

Почти идеально синхронно с ее движением одна из капель, охвативших ее окно, зашевелилась. Свет показывал ей каждую ужасную секунду. Движение было небольшим; крошечная секция размером в полдоллара внизу раскололась надвое и отклеилась. Это было настолько неожиданно, что Ребекка отлетела назад. Сначала это ее напугало; тогда это ее возмутило.

Небольшая секция, которая раскололась, открыла под ней новую структуру. Маленькая, круглая и подвижная, Ребекка поняла, что смотрит в глазное яблоко. На вид человеческий глаз. Существо открыло глаз и заглядывало в машину сквозь мутную голубую радужку. Он осмотрелся всего на мгновение, прежде чем сосредоточил свой взгляд прямо на ней.

«Нет», — сказала Ребекка, как будто говоря, что это изменит ее реальность. В ужасе она не могла оторваться от неожиданного и нежеланного состязания взглядов. Глаз выдержал взгляд, а затем моргнул.

Ребекке было интересно, о чем оно думает, это существо, сделанное из плоти и крови. Она не смогла устоять. Его мертвый взгляд не давал никаких подсказок. Могло ли оно вообще думать? Почему оно смотрело на нее? Почему все это произошло?

Затем краем глаза, в самом дальнем уголке света, она увидела это. Еще один глаз появился из-под мясистых масс. Когда она осветила его, то увидела, что оно тоже смотрит прямо на нее. Казалось невероятным, что он мог ее увидеть. Когда-то роговица стала коричневой, но теперь на ее поверхности, прямо через зрачок, появилась красная рана. Однако, несмотря на эту травму, она прекрасно следовала за ней, где бы она ни находилась в машине. Оба глаза следили за ней.

Вскоре они были повсюду. Каждый кусочек плоти, упавший с неба и прилипший к ее машине, в конце концов открыл глаз, единственный глаз, и все они уставились на нее. Она больше не чувствовала себя одинокой. Вместо этого она чувствовала себя пойманным в ловушку животным. Лиса в капкане. Охотникам не нужно было двигаться. Им оставалось только наблюдать и ждать. Она была их добычей.

Ребекка уронила телефон, и свет погас. Автомобиль снова погрузился в почти полную темноту. Темнота могла бы успокоить ее, если бы она не была так уверена, что эти глаза все еще смотрят на нее.

Она знала, что тьма не сможет защитить ее.

Сколько времени должно было пройти внутри этой машины?

Ребекка не была уверена, потеряла ли она сознание или время просто пролетело мимо нее, но когда к ней вернулось некоторое подобие здравомыслия, был уже поздний вечер. Телефон, батарея которого сейчас заряжена на жалкие 15%, показывал время 4:55. Ребекка должна была быть дома, но вместо этого она потерялась. В ловушке.

Ей нужно было быть с матерью.

Возможно, именно это осознание вернуло движение телу Ребекки. Она перебиралась с места на место, из угла в угол. Энергия телефона упала, часы тикали, но полоски не возвращались. Она не могла найти проклятый сигнал.

Осторожно она наклонила экран телефона к окну. Часть света отразилась, но ровно настолько, чтобы осветить часть плоти за ней. К ее облегчению, глаза были закрыты. Она позаботилась о том, чтобы проверить их все. Часть ее задавалась вопросом, не были ли эти глаза просто продуктом ее паранойи. Капли снова превратились в бесформенные, лишенные черт массы, и это было лучше. К счастью, этих глаз вообще никогда не существовало.

Она задавалась вопросом, был ли тот мужчина снаружи реальным.

С тех пор, как она позволила тьме завладеть собой, не доносилось ни единого звука, кроме ее собственного дыхания. Неестественная, мертвенная тишина была тяжелее теней вокруг нее. Она все еще понятия не имела, что произошло снаружи и как выглядел мир. Насколько сильным был дождь? Помощь до нее еще не дошла, и она сомневалась, что когда-нибудь придет. Возможно, ее поместили на карантин. Удивительно, но она нашла эту идею обнадеживающей. В данном случае это означало, что, по крайней мере, люди все еще были там, и о ней в конце концов позаботятся.

Альтернатива была гораздо хуже.

Возможно ли было вообще, что дождь превратился в широкомасштабную эпидемию? Охватило ли оно всю страну? Мир? Ребекка вздрогнула, вспомнив Китай. Что-то произошло в Китае и Сомали. Неужели и здесь прошли дожди? Она прокляла себя за то, что выключила радио. Она была одна? Действительно и по-настоящему одинокий? Она надеялась, что люди все еще находятся снаружи, но что, если бы они все пострадали так же, как тот незнакомец? Возможно, машина защитила ее. Ее спаситель и ее похититель.

Она была в ловушке собственных спешащих мыслей.

Эти вещи вернули ей воспоминания о юности. В частности, она вспомнила тот день, когда ее отец ударил бедного кота. Они ехали на своем старом F150, и солнце светило очень ярко. На дорогу только что выбежал толстый серый кот. Он как будто ждал грузовик. Лучшего времени для этого быть не могло. Она до сих пор помнила свои ощущения; удар, когда переднее колесо ударилось о него, и удар, когда заднее колесо наехало на него.

Отец сказал ей не смотреть. Он остановил грузовик, чтобы проверить его. Ребекка не повиновалась и выглянула в заднее окно. Все, что ей хотелось, — это быстро взглянуть, чтобы убедиться, что с котом все в порядке. Она поплатилась за свое болезненное любопытство. Она вспомнила слова г-на Сандерса, сказанные всего несколькими часами ранее, когда она вспомнила ужасную сцену. Если не считать вытянутой головы и открытых глаз, ничто в нем больше не напоминало кошку. Они ударили по нему так сильно, что он стал скорее красным, чем серым. Это уже было не животное. Просто мясо. Вы ударите их достаточно сильно, вот как они будут выглядеть.

Все они были мясными.

Так вот какими они должны были быть? Плоть? Это казалось самым логичным предположением, но в то же время таким невозможным. Она не могла заставить себя принять это. Плоть чего? Как мог пролиться дождь из плоти с неба? Оно должно было откуда-то прийти. Не так ли?

Она закрыла эту мысль, это слово. Ей это было противно. Она подумала об этих глазах. Те самые человеческие глаза. Появилась еще одна мысль. Это закрепилось в ее голове, как рак. Вопрос пришел. Возможно, эти существа когда-то были людьми?

Нет. Это не так. Это было слишком много. Это была такая смерть. Столько мяса. Это было невозможно во всех смыслах. Во всех смыслах. Где они взяли всех этих людей? Должно быть, были убиты миллионы и миллионы людей!

«В Китае миллионы», — подумала она. Возможно, в Китае произошло что-то похуже дождя.

«Нет», — сказала она себе. «Прекрати».

Ее мысли повиновались, затихая, как плохая нота. Сейчас это не имело значения. Она не обратила внимания. Она беспокоилась о своих проблемах. Какая польза от ее сомнений? Кого волнует, откуда они взялись? Какая разница, люди ли они? Она заткнулась. Все, что ей нужно было сделать, это сбежать. Ее мать все еще нуждалась в ней.

Пот катился по ее лицу. На улице температура должна была быть всего 30 градусов по Фаренгейту, но машина постоянно нагревалась. Эти штуки делали это; она была уверена. Они были теплыми, и излучаемое ими тепло передавалось прямо в машину. Сбросив пальто и свитер, она обмахивалась белой, мокрой от пота нижней рубашкой. Ребекка задавалась вопросом, сколько времени им понадобится, чтобы приготовить ее живьем, если это возможно.

Смерть от «жара плоти», как она решила это назвать, не была для нее вариантом.

Поместив телефон на центральную консоль, она перебралась на водительское сиденье. Ей это не понравилось. Эти мясистые твари были слишком близко, когда она там сидела, но если она позволит себе жариться еще дольше, ей не придется сожалеть об этом. Вернувшись за руль, она не могла не думать о том, чтобы уехать. С этими каплями это была не возможность, а всего лишь фантазия. Забитое лобовое стекло закрывало ей обзор, и они, вероятно, прижимали ее шины к земле. Она никогда не двинется с места и никогда никуда не денется. Задаваясь вопросом, не взволнует ли этот шум существ, Ребекка мысленно увидела их глаза. С тех пор прошли часы, а глаза так и не вернулись. Убедившись, что если бы они хотели причинить ей вред, они бы уже сделали это, Ребекка завела машину.

Двигатель дважды прокрутился и запустился. Еще больше тепла вытекало из вентиляционных отверстий влажными тяжелыми волнами. Она поперхнулась, когда свежий запах забил ей нос. Включение кондиционера займет некоторое время. Радио работало настолько тихо, насколько она ожидала.

Пока она ждала, она из любопытства попыталась сесть за руль. Включив передачу, она нажала на педаль газа. Двигатель набирал обороты, но колеса только вздрагивали. Было такое ощущение, будто она пыталась переехать бордюр. Она дала ему еще газа. Как она и предполагала, машина не сдвинулась ни на дюйм. Она прокляла проклятые колеса и свою проклятую жизнь.

Сверху послышался стон.

Это было не гортанно. Это были не те вещи. Это была ее машина. Крыша ее машины проваливалась. На нее что-то давило. На окнах она увидела, как они дернулись. Массы теперь двигались, реагируя. Это была машина, так и должно было быть! Она случайно их разбудила.

Проклиная свою неосторожную ошибку, Ребекка выдернула ключ из консоли. Машина замолчала, но вещи продолжали двигаться. Они боролись друг с другом, раскачиваясь взад и вперед в своих замкнутых пространствах. Возможно, они искали. Ребекка затаила дыхание и ждала. Их движение начало раскачивать машину из стороны в сторону. Все это потрясло ее сильнее и быстрее. Шатание продолжалось до тех пор, пока Ребекка не почувствовала, что ее вот-вот вырвет. Колесо — это все, за что ей приходилось держаться.

К счастью для нее, раскачивание продолжалось недолго. Спустя всего несколько секунд все прекратилось. Машина снова остановилась, и в воздухе воцарилось спокойствие. Ребекка устало ахнула. Она неохотно отпустила руль, но, когда у нее слезились глаза, она потянулась к телефону.

Она достаточно настрадалась. Никогда прежде ей не хотелось поговорить с матерью так отчаянно. Баров по-прежнему не было. Нет сигнала. Батарея упала до 7%. Ее сердце уже было опустошено. Она упала на заднее сиденье, слишком слабая, чтобы плакать. Это было безнадежно.

Ребекка не знала, что побудило ее проверить еще раз. Привычка, наверное. Сидя на заднем сиденье, она подсознательно отказалась от своей судьбы. Посмотрев на телефон, она была шокирована.

Оно было слабым, но, наконец, связь наконец-то была установлена. Сигнал! Был сигнал! Ребекка не была уверена, двигались ли ее пальцы когда-нибудь быстрее. Она набрала номер дома. Поднеся телефон к лицу, она не знала, сможет ли вообще говорить. Ее рука была прижата ко рту.

Ни одно зло в мире не выдержало бы следующих десяти секунд. Каждый звуковой сигнал ранил ее сильнее и ранил глубже, чем могло когда-либо надеяться любое из этих проклятых чудовищ снаружи. Переполняющая радость снова сменилась горем. Ей оставалось только надеяться, что Бог, если он есть, не подведет ее. Вот что сказала бы ей ее мать. Ее мать всегда верила.

Ребекка была вознаграждена за свое.

«Алло?» по телефону раздался хрупкий голос. Слабый, но живой.

«О Боже мой!» Ребекка ахнула. "Боже мой, мама? Это ты?"

«Кто это?» — спросила ее мать. В любой другой день этот вопрос мог бы разбить сердце Ребекки, но сегодня это было все, что было нужно Ребекке.

"Ребекка, мама. Это Ребекка. С тобой все в порядке? Пожалуйста, скажи мне, что с тобой все в порядке".

— Конечно, дорогой, — сказала она беззаботно. "Конечно, ты Ребекка. Почему да, со мной все в порядке. Почему бы и нет?"

Ребекка вскинула кулак в воздух и несколько раз пнула ногой в яростной юношеской радости. Улыбка, раскрывшаяся на ее лице, была бесподобной. Слава Господу! Ее мать была в безопасности. Это означало, что надежда есть. Возможно, ее кошмар оказался не таким распространенным, как она опасалась. Может быть, просто может быть, у нее появится шанс. Шанс для каждого.

"Мама, что случилось? Что там происходит?"

Ее мать была в замешательстве.

"Ничего особенного? Здесь особо нечего делать. Кто-то должен полить цветы, я должен их полить".

«Нет», — заявила Ребекка. "Нет. Не выходи на улицу, мама. Послушай меня. Ты можешь включить телевизор? Что говорит телевизор?"

— Ты хочешь поговорить с Ребеккой? — спросила ее мать в замешательстве.

«Нет, мама, я Ребекка».

"Она уже должна быть дома, моя Ребекка. Она всегда приходит домой. Я не... извини, я немного в замешательстве".

Эти слова разбили ей сердце.

"Буду, мама. Я скоро буду дома. Обещаю, что вернусь домой", - заверила она ее.

"Хорошо, будь осторожен. Я собираюсь полить растения. Стоит ли? Сегодня шел сильный дождь".

Ребекка замерла. Нет, этого не может быть. Неужели это действительно так широко распространено? Дом был в нескольких милях отсюда, но с ее мамой все было в порядке. Возможно, ее маме просто повезло. В конце концов, она была внутри, и пока эти капли остаются снаружи, с ней все будет в порядке. Но ее цветы. Ребекка знала, как она могла вести себя в своем растерянном состоянии, и если бы она действительно была полна решимости, тогда…

"Мама. Послушай меня. Я никогда в жизни не был более серьезным. Не выходи на улицу".

"Я сделаю то, что хочу. Только Ребекка может..."

«Мама!» Ребекка взвыла. "Не выходи из дома! Растениям не нужна вода! Просто послушай меня!"

Ребекка остановилась. Если это были последние слова, которые она когда-либо говорила своей матери, она не хотела, чтобы это были крики. Она глубоко вздохнула и умоляла.

"Пожалуйста. Мама, пожалуйста. Подожди меня. Мы вместе поливаем растения. Просто... подожди, пока я вернусь домой".

Тишина.

— Хорошо, — сказала ее мать. "Ты придешь сюда, а потом ты, Ребекка, и я сможем пойти полить эти цветы. Они им сегодня так понадобятся".

— Я скоро буду там, мама. Последние слова вырвались наружу. "Я тебя люблю."

Линия оборвалась. Телефон, зависший на 3%, собирался оставить ее в темноте. Но теперь ей нужно было двигаться. Ей пришлось выйти. Она подвела мистера Сандерса и не могла помочь этому старику. Она не позволила никому умереть. Ни она сама, ни ее мать, никто. Адреналин наполнил ее вены, и с ревом воина Ребекка бросилась к задней двери.

Оно сдвинулось с места.

Фонарик ярко горел, высасывая аккумулятор телефона. Вся оставшаяся сила была так драгоценна, и если она исчезнет, ​​то упадут и шансы Ребекки. Еще дважды она бросалась. Она дала ему правое плечо, а затем левое. Дверь каждый раз вздрагивала, но отказывалась поддаваться. Сбоку удалось просочиться полоске света. Оба ее плеча протестовали против нового удара, поэтому она легла на спину и пинала и пинала ногами.

Батарея упала до 2%.

Ноги у нее болели, особенно правая лодыжка, поскольку она почувствовала, как боль, возникшая ранее, вернулась с силой. Боль даже не замедлила ее движение. Каким бы бесполезным ни казался каждый удар, она отказывалась остановиться. Она собиралась сбежать или умереть, пытаясь. Она понятия не имела, насколько правдиво это утверждение.

Один двинулся в угол света, протискиваясь через недавно образовавшуюся щель между дверью и машиной. Она не заметила этого, пока оно почти не коснулось ее ноги. Когда она это сделала, она мгновенно подтянула колени к груди. Тонкая масса, мясистое щупальце, вошло в машину. Он слепо извивался на сиденье. Оно потянулось вперед чем-то вроде ногтя.

Батарея просела до 1%.

Позади нее послышался шум. Повернув голову, она обнаружила, что ее окружили. Через другую дверь начали пробиваться новые щупальца. Центр сиденья не приносил утешения. Когда обе стороны приблизились, стекло позади нее начало потрескивать, поскольку еще больше выступов протиснулись сквозь трещины. Они проталкивались сквозь осколки стекла, неся каждый осколок на конце руки.

Они пришли за ней, но она перестала прятаться.

Во всяком случае, их вторжение только воодушевило ее. Теперь на кону стояло выживание ее и ее матери. Каблуком ботинка она раздавила единственное щупальце, которое изначально нарушало ее пространство. Оно извивалось, прижавшись к сиденью. Сначала она подумала, что из него вытекла кровь, но она текла струйкой, медленной и вязкой. Оно прилипло к ее ботинку, как сироп. С воплем отвращения она оттолкнула щупальце на пол и ушла с дороги. Эти штуки распахнули дверь, чтобы впустить щупальце, и она увидела свой шанс.

Она нанесла последний удар ногой с двух ног.

Фонарик погас, и с последним криком свет залил машину.

За последние несколько часов она все обдумала. Каждый сценарий прокручивался в ее голове, как ужасные грезы наяву. Воспоминания об этом человеке питали большинство из них. Она подумала о хрусте под его ногами и об этих ужасных криках. Ей было интересно, что она найдет, но гораздо больше ее беспокоило то, что могло ее найти. Ребекка задавалась вопросом, как будет выглядеть мир, когда она сбежит, и, к ее отвращению, ничто из того, что она представляла, не могло сравниться с тем, что она нашла.

Как только она ногой открыла дверь и выпрыгнула из машины, ей вдруг показалось, что она стоит в чужом мире. Когда ее ботинки упали на землю, послышался громкий хруст. Ощущение было такое, будто она стоит на хорошо утрамбованном снегу. Эти штуки покрывали каждый квадратный дюйм под ее ногами. Фактически, они простирались настолько далеко, насколько она могла видеть.

Повсюду, от горизонта до горизонта, пятна доминировали над ландшафтом. Это вызвало в ее голове мысли о Марсе, поскольку нигде не было видно зелени. Красный цвет простирался за пределы ее поля зрения, казалось, в бесконечность. Земля была неровной, и все деревья, которые она видела раньше по краям полей, исчезли. Единственными крупными выступами на пересеченной местности были места, где все еще стояли затвердевшие снаряды вокруг домов и машин. Они выглядели струпьями.

Большинство осталось в вертикальном положении. Они видели пейзаж во всех направлениях. Дом старика все еще стоял; навес его крыльца защищал входную дверь от их обстрела. Высохшие, затвердевшие существа, казалось, образовали вокруг него пещеру. Было облегчением видеть, что они не достигли всего.

Силос упал. Обломки валялись беспорядочной кучей возле дома. Общий вес вещей, должно быть, оказался для него слишком велик. Ребекка надеялась, что ее дом сохранился лучше.

Когда она увидела старика, она не смогла сдержаться. Она вскрикнула.

Старик застыл на одном колене на полпути между ее машиной и грузовиком мистера Сандерса. Должно быть, он собирался проверить его, так же, как и ее, когда что-то настигло его. Она видела, как оно проникло через его штанину. Пучок усиков, очень похожих на те, что проникли в ее машину, пробрался к его штанине. Ниже лодыжек, где была обнажена кожа, одна из них, казалось, впилась в его плоть.

Она последовала за щупальцами вверх. Словно змея, они свернулись вокруг его ноги. Они ползли по его телу, и ей показалось, что она видит, как их усики разветвляются под одеждой. Они змеились вокруг его тела, но все закончились, не достигнув шеи. Кровь пропитала части его синей рубашки, застегнутой на пуговицы.

Хуже всего была его голова. Его отодвинули назад, удерживали на месте, а рот был открыт. Из него прорастали к небу несколько десятков жилкообразных стеблей, заканчивавшихся красными, похожими на растения лепестками. Внутри них циркулировала жидкость, словно нагнетаемая сердцем мужчины. Гротескные наросты не напугали бы ее так сильно, если бы не глаза мужчины. Они все еще были открыты и смотрели прямо на нее. Затем последовал одинокий, затрудненный вздох.

Он был еще жив.

Она тяжело вздымалась, но в желудке не было ничего, что можно было бы вытолкнуть. У ног старика она увидела выпуклость в земле и еще один пучок жутких цветов, торчащий изнутри. Ребекка знала, что они отмечают могилу мистера Сандерса, если она вообще могла это так назвать. Был ли он там тоже еще жив? Возможно ли это вообще? Она молилась о пощаде и прощении г-на Сандерса.

Она знала, что не заслужила этого.

Нет, она не могла себе этого представить, даже в своих худших кошмарах. Что бы это ни было, оно превратилось в человека через него. Она издала еще один вопль, когда увидела, как у него дернулся живот. Мужчина поморщился, когда что-то шевельнулось внутри него. Ребекка не была уверена, была ли судьба хуже.

Старик, широко раскрыв от страха глаза, указал вниз. Ей потребовалось несколько движений его глаз, чтобы уловить это, но как только она заметила, она проследила за его взглядом вниз. Ребекка раньше их не замечала, но из капель торчали маленькие волокнистые структуры. Каждый из них был в несколько дюймов ростом. Они были похожи на красные папоротники. Такой же был обмотан вокруг лодыжки старика.

Посмотрев на свои ноги, она заметила, что наступила на одну из них. Давление ее ботинка заставило одно из щупалец медленно вылезти из сгустка внизу. Он слепо потянулся, не в силах уцепиться за материал ее ботинок. Это не были растения. Это были ловушки. Она кивнула мужчине и поблагодарила его. Ему не нужно было говорить ей об этом, чтобы она поняла, что крайне важно не позволять этим отросткам, этим «кровавым папоротникам» касаться своей кожи.

Она не хотела оставлять старика. На самом деле она предложила помощь, но он неодобрительно застонал. Напрягшись, ему удалось отогнать ее легкими движениями руки. Через забитое горло он пытался говорить, но слова не выходили. Ребекка знала, что уже слишком поздно. Итак, она снова пошла к нему домой, вынужденная кого-то оставить. По щеке старика скатилась слеза.

Это было похоже на хождение по минному полю, но Ребекка делала это быстро и умело. К счастью, кровавых папоротников было достаточно мало. Если бы она наступила на него, ее ботинки обеспечили бы более чем достаточную защиту. Земля хрустела, как снег, под ее ногами.

Когда она наступала на что-то новое, это привлекало ее слух. Хруст, который она услышала, был не легкий, как снег, а тяжелый, как стекло. Подняв ботинок, она увидела, что он врос в массу. Десенсибилизация заставляла ее двигаться, несмотря на ужасающее открытие под ее ногой. Больше нельзя было ошибиться. Она знала, что была права.

Она наступила на часы.

Через пещеристую пасть капель она добралась до крыльца и обнаружила, что дверь незаперта. Насколько она могла судить, дом был заброшен. Она несколько раз звонила, чтобы проверить, но никто не ответил. Это сделало ее невероятно благодарной. Конечно, она все еще была одна, но ей не хотелось, чтобы кто-нибудь в этом доме увидел, что случилось со стариком.

На стене криво висела рамка для картины. В нем старик стоял со своей семьей. В нем он был лет на пять моложе, и вместе с ним улыбались его жена и трое взрослых сыновей. Старший сын посадил малыша себе на колени. Сейчас ему, вероятно, было бы всего около восьми. Она боялась даже представить.

То, что ключи оказались на стойке, было большой удачей, и еще большей удачей было то, что дверь гаража осталась открытой. Внутри стоял «Шевроле» 98-го года выпуска с помятой красной краской. Ребекка посмотрела на дорогу перед собой. Надеюсь, грузовик подойдет. Если эти штуки больше не смогут остановить ее ботинки, они, черт возьми, точно не смогут остановить грузовик. Они были сухими, а это означало, что по ним можно было легко ориентироваться. С надеждой.

Она не решалась зайти в грузовик. Она воображала и боялась мысли, что дожди вернутся. Они упадут, и она снова окажется в ловушке. На этот раз она останется без помощи и без надежды. С единственным успокаивающим вздохом она открыла дверь и села на свое место. Двигатель заурчал, и это был самый приятный шум, который она когда-либо слышала. Поначалу местность была ухабистой, но она быстро к этому привыкла.

Она проложила курс по чужой Земле.

Дорога терялась под поверхностью плоти, но Ребекка нашла свой путь. Дома, хотя и крытые, предоставляли множество возможностей для навигации. Они сделали скелет ее карты. Память заполнила все остальное.

Она ехала по ужасным, непередаваемым пейзажам. Эти растения выросли в невероятных количествах. Дождь, должно быть, заразил все, что к нему прикасалось. Чем крупнее животное, тем крупнее растение. Проходя мимо фермы, она увидела большие поросли размером с куст, выросшие из того, что когда-то было коровами. Сейчас они были похоронены, но этим утром она прошла мимо них. Она была рада, что большая часть растений была укрыта. Она предпочла бы не знать, чья могила чья.

Во время своего путешествия она видела несколько ужасных сцен. Машин было мало, но ни в одной из них она не нашла ни одного выжившего. Она замедлила шаг, чтобы проверить, но в каждой машине была хотя бы одна открытая дверь. Никто не смог укрыться внутри. Вместо этого они оказались в ловушке снаружи. Счастливчикам, тем, кого не похоронили, оставалось только смотреть, как Ребекка проезжает мимо. Один был приклеен к боку его минивэна. Его рука потянулась к Ребекке, но она не смогла ее принять. Была пара, мужчина и женщина, которая разбила Ребекке сердце. Женщина заразилась в колене, когда упала. Рука ее мужа застыла на месте, сжимая стебли, выходящие изо рта. Он пытался высвободить их, но эти лозы использовали этот контакт, чтобы заманить в ловушку и его самого. Они вошли в него через запястье. Они уставились друг на друга. Никто из них даже не взглянул на Ребекку, когда она проезжала мимо. Они оказались в ловушке своей любви.

Извращенные махинации ее затруднительного положения получили некоторое прояснение, когда она увидела вертолет. Его принесли на одно из полей, и вокруг него раскинулось что-то удивительно естественное. Он образовал вокруг себя кратер, кратер из грязи и огня. Огонь, возникший в результате столкновения, разъел окружающую плоть. Ему удалось вытравить радиус примерно в три раза больше, чем у самого вертолета. Ребекка не могла поверить, что вид грязи и огня мог когда-либо вызвать у нее радость. Было приятно видеть, что вещи отодвинуты назад. Видеть, как их сжигают и избивают.

Это чувство умерло, когда она увидела, как над головой кружатся облака. Наверху открылся глаз, как в центре урагана. Ветер усилился и грозил сорвать грузовик Ребекки с земли. Нажав на тормоза, она могла только с трепетом наблюдать за тем, что произошло дальше.

Из глаза спустились три большие фигуры. Чернее ночи, из облаков свисали щупальца огромных размеров. Наверняка они были толще небоскребов и вдвое выше. Они зависли над местом падения вертолета, осматривая его. Ребекка не могла дышать, когда один из них исчез в облаках, а его конец раскололся на пять частей. Пять пальцев. Она могла только наблюдать, как ее, осмелюсь сказать, рука исчезла за небом, а затем появилась снова, схватив что-то массивное.

Кусочки выпадали из рук, как песок из кулака, и рассыпались по земле. Гигантская рука держала руку прямо над бесплодной землей внизу, а затем начала ослаблять хватку. Словно дождь, куски плоти падали с неба и усеивали землю. Они прикрыли вертолет и потушили огонь. Через несколько мгновений сложилось впечатление, будто здесь вообще никогда не было беспорядков. Существо наверху, довольные своим восстановлением, унесло оставшуюся плоть обратно в облака.

Остальные два щупальца кружились вокруг глаза, рассматривая свой чудовищный шедевр. Один из них раздвинул пальцы, и он нежно коснулся одного из растений. Это был садовник, ухаживавший за своим садом. Именно эта отвратительная метафора принесла Ребекке величайшее откровение. Дождь, все люди заражены, все они были не чем иным, как удобрением. Существо наверху исчезло в небесах, и глаз закрылся.

Ребекка больше не просила Бога о помощи. Она прокляла его имя.

Дорога заняла почти полчаса. Город, который она называла домом всю свою жизнь, был пуст и безжизнен. К счастью, очень немногие застряли снаружи. Она даже не хотела знать, сколько из скрытых фигур были друзьями. Любимые. Она проехала мимо. Она полагала и надеялась, что большинство из них нашли убежище внутри.

Проходя мимо магазинов, она стала свидетельницей истины. Двери были закрыты, но эти твари все равно распространились внутри. Люди стояли, прижатые к стеклу, словно замученные манекены. За некоторыми окнами танцевали случайные движения, но она не смела остановиться. Ее дом был так близко.

Это было неузнаваемо. Когда-то красивый, двухэтажный, с желтым сайдингом и маленькой витражной розеткой в ​​переднем окне, ничего из этого не было видно под отвратительным слоем грязи, скопившейся вокруг него. Мертвецы накрыли ее дом, и ничего не было более отвратительного. Так она думала, пока не вышла из грузовика и не добралась до задней части дома.

«Горе» было недостаточно сильным словом, чтобы описать чувства Ребекки. После всего, что она видела, после всего, что она выжила и за что боролась, все это привело к этому. Она могла сделать очень многое. Судьба в тот день была жестока.

Ее мать стояла на коленях с полным кувшином воды в руке. Ее старые глаза нашли Ребекку. Они были зелеными и все еще такими яркими. Лозы не прижились полностью, но Ребекка видела, как они двигались. Только однажды, в тот момент, она была благодарна за состояние своей матери. Ребекка была рада, что, вероятно, не могла понять, что с ней происходит. Казалось, ей не было больно. Из последних сил избитой и сломленной женщины Ребекка упала на руки матери и обняла ее. Мать удивила ее в последний раз.

«Я люблю тебя», — сказала ее мать. Это было все, что нужно Ребекке.

«Я тоже тебя люблю», — ответила она.

«Ты права», — прошептала ее мать на ухо Ребекке. «Я не думаю, что растениям вообще нужна эта вода».

Ребекке удалось в последний раз рассмеяться, когда инфекция распространилась.

Кредит: Райан Бреннаман

Эта история была отправлена Creepypasta.com другим читателем. Чтобы представить свою собственную историю крипипасты для рассмотрения и публикации на этом сайте, посетите нашу страницу заявок сегодня.