Иногда лучше оставить выживших позади

Они сказали, что это ничего. Обычная спасательная операция на объекте, известном как Зона Тантал.

Но это быстро оказалось неправдой. Ужасная, ужасающая неправда.

В отчете говорилось, что мы полетим в провинцию Баглан на севере Афганистана, где скалистые горы прорезают отдаленную и засушливую пустыню. Согласно досье, мы реагировали на разрозненные сообщения о выпадении некоего биологического токсина, по сравнению с которым зарин и горчичный газ были похожи на гелий. Его официальное название было HN-211.

Последний контакт был месяц назад.

Вихри воздуха хлестнули мне в лицо, когда я посмотрел на досье. Отчет дрожал у меня в руке, пока наш вертолет накренился над скалистыми холмами, которые быстро превращались в высокие, заснеженные горы. Гиндукуш был идеальным местом для строительства испытательного полигона нашими военными. Невероятно сложная местность для навигации по суше, крошечное население, тысячи долин, скал и пещер, в которых можно спрятаться. Это казалось идеальным.

Я работаю в подразделении аэромедицинской эвакуации. Мы специализируемся на эвакуации наших раненых из труднодоступных мест и лечении опасных для жизни травм в самых тяжелых условиях. Кровь, желчь, пули, мозги, тела; Было бы справедливо сказать, что я мог бы выстоять в сложных ситуациях.

Но что-то в этой операции меня нервировало. Фотографии объекта, куда мы направлялись, были устаревшими лет на десять, и на них не было ничего, кроме гигантской стальной двери, врезанной в навес крутого утеса. Я мог только удивляться масштабу фотографий; стоимость строительства такой вещи в таком изолированном месте, как это. На нескольких фотографиях, демонстрирующих внутреннюю часть объекта, видна пещера размером с спортивный зал, заполненная столами, транспортными средствами и палатками.

Напротив меня Коннорс перекрикивал рев винтов. Его голос был еще более приглушен пластиковым щитком его белого защитного костюма. «Вы видите последнюю фотографию?»

Я перевернул отчет на последнюю страницу; минуя фотографии стерильных лабораторий, рядов палаток и улыбающихся ученых и солдат на разных постах, и завершился зернистым черно-белым изображением идеально квадратной дыры, вырезанной прямо в камне. Он находился в конце узкого туннеля, и его закрывали толстые стальные решетки. На одной стороне таблички красовались знакомые черно-желтые знаки, предупреждающие о токсичных химикатах. Никакой информации не сопровождалось фото.

Я почувствовал, как мое беспокойство растет.

Коннорс снова закричал. "Вы слышали, какую ерунду они там творили? Я слышал, что ее последствия были смоделированы после радиационного отравления". Он покачал головой. «Заставляет задуматься, на чем они это тестировали!»

Я не мог дать ему ответа. Я подумал о человеке, которого спас после нападения на атомную станцию. Все его тело было покрыто слоями покрасневшей кожи, которая отходила пятнами. Его плоть была изъедена ранами и фурункулами, в кратерах виднелись кости, где его тело деградировало на клеточном уровне. Медленный, подчеркнуто ужасный путь.

Наш начальник в конце концов прикончил его пулей в голову.

Представление о том, что наши военные разрабатывают что-то подобное для ведения войны, меня скрутило.

Во что именно мы шли?

Наш вертолет приземлился перед базой через час. Те немногие деревья, которые росли на этой высоте, яростно закружились, когда пилот посадил нас. Я выскочил и с трепетом уставился на стальную дверь, которую мы видели на фотографиях. Его высота составляла пятьдесят футов, а ширина была достаточной, чтобы проехать рядом два танка. Годы воздействия стихии превратили его серебристый блеск в красновато-коричневый.

Наш командир – серьезная женщина по имени Киз – вылезла из вертолета и обратилась к двенадцати членам нашего отряда. "В Intel сообщили, что последний отчет с этой базы был получен месяц назад. В нем говорилось только: "Мы закончили". Потом они замолчали. Мы не уверены, имеют ли они в виду, что закончили свой проект, или что-то еще, но нам было поручено проверить. Учитывая их молчание, мы ожидаем потенциально опасных осадков откуда-то из горы. Нам приказано наблюдать, сообщать и лечить всех потенциальных выживших. Понял?

Все кивнули. Мы к этому уже привыкли. Иногда в ходе наших операций нам приходилось прочесывать города и деревни, заваленные трупами; многие в условиях, противоречащих природе.

Это не должно доказать ничего другого.

Ключи приблизились к дверям и открыли ржавый металлический шкаф с простой клавиатурой. Она ввела сложный код, который дало нам начальство, и двери открылись впервые за месяц. Скрежет массивных шестерен и петель напомнил мне гиганта, делающего первый вздох после многолетнего сна. Мало-помалу солнечный свет проник в глубины, и мы впервые увидели Зону Тантал.

Мои глаза привыкли к темноте за окном, и мое горло сразу же пересохло.

Коннорс сделал шаг назад, его рука потянулась к пистолету на бедре. «Ой, что за херня?»

В недрах горы располагалась центральная пещера и операционный центр Зоны Тантал. Ряды испытательных лабораторий, пунктов связи, столов с оборудованием, палаток, казарм и транспортных средств заполняли впечатляющее пространство. Но выглядело так, будто кто-то обстрелял его из миномета. Я мог только представить его первоначальное состояние по фотографиям в отчете.

Теперь все это лежало в грудах разбитого стекла, искореженного металла и обгоревшего дерева.

Но что заставило Коннорса отступить, так это количество крови и останков, населяющих разрушенную лабораторию. Тела безвольно свисали со столов, конечности были разбросаны повсюду, как мусор. Запах и вкус были совершенно ужасными. Миазмы гниющего мяса в сочетании со странным сладким химическим послегоранием. На другом конце комнаты я заметил туловище человека, сидевшего на одном из хаммеров, его голова ударилась о руль, как будто тот, кому он принадлежал, пытался сбежать и был разорван на части. Вдоль внутренней стороны гигантской металлической двери были кровавые следы, из которых люди пытались выбраться. На некоторых телах поблизости были пальцы, стертые до костей.

Киз двинулся вперед. Мои ботинки хлюпали остатками и крепко прилипали к полу, а запекшаяся кровь жадно всасывала мои ботинки. Примерно в двадцати футах справа от меня лежало тело женщины-ученого, которое выглядело странно нетронутым среди всей этой бойни. Ее лицо исказилось от испуганного крика, но руки и ноги все еще были прикреплены.

И только когда Коннорс случайно ударилась о кресло-качалку, поддерживающее ее верхнюю часть тела, ее лабораторный халат распахнулся, обнажив полость ее выдолбленной груди и живота. Ее лицо соскользнуло с черепа, и идеально без перчаток человеческое лицо приземлилось мокрым шлепком на пальцы моих ног, без единой царапины.

Кто бы потратил на это время?

Пройдя сотню футов, мы подошли к задней части главной пещеры. Здесь массивная комната резко сузилась в туннель примерно десяти футов высотой и двадцати шириной. Он простирался глубже в гору, где, как я знал, располагалась естественная система пещер.

Запах мяса стал сильнее, и я почувствовал на губах металлический привкус крови. Возле входа в туннель лежала куча конечностей, органов и костей. Рядом с ними между настенными креплениями, как шкуры животных, было натянуто несколько очищенных шкур. Я вздрогнула от тревожного проявления жестокости и заботы.

Но самое худшее, с чем мы столкнулись, — это кровавый след на полу туннеля. Очевидно, кто-то с определенным уровнем интеллекта сложил мясо и кожу возле входа. Затем этот красный, рваный след показал, куда он систематически затаскивал свой корм вглубь горы.

Я посмотрел на своих товарищей, задаваясь вопросом, может ли кто-нибудь из них предложить нам поступить умно и убраться оттуда, но никто этого не сделал.

Киз напомнила нам о нашей миссии, и хотя она выглядела бледной от страха, мы получили приказ. Ищите, защищайте и стабилизируйте.

"Помните, - добавила она, - если кто-нибудь найдет выживших, мы любой ценой вернем их обратно на вертолет. Наше начальство должно знать, что здесь произошло. Можно ли это спасти или, - она тяжело сглотнула, - нужно ли его уничтожить".

«Уничтожьте его», — подумал я. «Пусть они прольют огонь и серу на это чертово место».

Но я кивнул вместе со всеми.

"Теперь, - сказал Киз, - мне нужно, чтобы двое из вас провели разведку впереди. Зайдите в комплекс как можно дальше. Я хочу получить исчерпывающий отчет об остальной части объекта, пока остальные из нас будут обыскивать основные области".

— И предупреди остальную команду, если мы обнаружим, что, черт возьми, стало причиной всего этого, — добавил я молча.

К моему удивлению, Коннорс вышел вперед. — Я пойду, — сказал он с решительным выражением лица. Я ни на секунду не усомнился в его храбрости, но когда мы впервые вошли, он выглядел довольно неуверенно.

Недолго думая, я шагнул вперед. "Я тоже."

Киз выглядела огромным облегчением от того, что ей не пришлось выбирать.

"Спасибо, джентльмены. Вы будете искать полчаса, а потом доложите мне. Понятно?"

Мы оба кивнули. Впереди туннель тянулся, казалось, целую вечность. Кровь делала его похожим на горло какого-то гигантского монстра.

Я посмотрел на Коннорса. "Готовый?"

Он поднял отрубленную руку и показал мне большой палец вверх.

Я покачал головой. Юмор виселицы поражает в странные времена. "Пошел ты. Пошли".

Мы продолжили путь в темноту.

Огромная часть Зоны Тантала представляла собой длинный туннель, вьющийся в глубины Гиндукуша, словно позвоночник, а туннели поменьше ответвлялись через равные промежутки, как ребра. Здесь, внизу, мы встретили меньше останков; выглядело так, как будто основная кровавая бойня произошла в центре учреждения. Время от времени мы замечали еще одно тело. Обычно его разрезали или превращали в кашу, но всех жизненно важных органов лишили с одинаковым зверским интеллектом. Покрытые коркой следы крови выходили из этих небольших перекрестков и присоединялись к ковру красно-коричневой грязи, петляющему по главному туннелю.

В конце концов мы дошли до финального ответвления. Здесь туннель стал уже; возможно, в полумиле от главной пещеры. Остатки снова загустели, и этот запах заложил нос. Сильнее, чем когда-либо.

Кивнув Коннорсу, я завернул за угол. Гниющие останки свисали со всех видимых поверхностей. Коричневые пятна покрывали ржавчиной каменные стены. Передо мной маячило небольшое отверстие в бетоне; возможно, пять футов на пять футов. Стальные прутья поперек него были вдавлены внутрь.

Я осторожно подошел, свет моего фонарика танцевал вокруг черного отверстия. Тьма за пределами пожирала каждую точку света, которая касалась ее.

Я подошел к его краю и медленно заглянул внутрь. Мой луч слабо мерцал в пространство, которое прямо-таки пропахло непреодолимым зловонием. Он вцепился в меня, обжег меня и извивался у меня в носу и в горле, как пары реактивного топлива. Моё сердце колотилось всё сильнее и сильнее.

Что-то отразило свет моего луча. Два глаза уставились на меня сквозь темноту, моргнули один раз и исчезли.

— Кто-нибудь там внизу? Коннорс позвал меня из главного туннеля.

«Нет», - сказал я, поворачиваясь, чтобы уйти. — Здесь нет выживших.

Коннорс понял, что в тот момент, когда я повернулся к нему лицом, я лгал. Он прищурился и сделал шаг ко мне.

— Чушь чушь, чувак, что ты видел?

Я на мгновение выдержал его взгляд. "Глаза. Человеческие".

Он поморщился. "Ебать."

Он собирался сказать что-то еще, но нас прервал царапающий звук, доносившийся изнутри каменного отверстия. Это странно напомнило мне когти моей собаки, карабкающиеся по полированному деревянному полу дома. Темная фигура промелькнула через отверстие.

— Черт, — повторил Коннорс, его рука потянулась к пистолету. — Черт, нам пора идти.

Царапанье стало громче, и из дыры донеслось стрекотание и щелканье. Рука – тонкая, суставистая, вся в мокнущих язвах – схватилась за край отверстия.

— Беги, — прошептал я. Вместе мы помчались на мертвой скорости. Щебетание превратилось в дикий визг, словно свинья, угрожающе ревущая хищнику. Мы услышали, как шлепанье стало громче, а затем пронзительный звук чего-то тяжелого, шлепающего по бетонному полу в быстрой последовательности.

Никто из нас не осмелился оглянуться назад. Коннорс был в десяти футах впереди меня, его ботинки поднимали мне в лицо кусочки костей и крови. Что бы за хер ни преследовало нас, это не походило на двуногое существо. Я слышал, как его конечности с бешеными интервалами ударялись о землю, как ребенок, бегущий по лестнице на четвереньках. Его щебетание прекратилось, дыхание стало прерывистым, когда он мчался за нами, и ужасный запах гниющего мяса, испорченного химическим догоранием, снова ударил в мои носовые пазухи.

Мы помчались по туннелю к главному центру комплекса и были перехвачены Кизом и еще одним человеком по имени Шиф в ста футах от входа. Шиф прижал к щеке винтовку М4А1 и направил ствол в нашу сторону.

«Здесь вы оба!» — кричал Кис. Она приказала Шифу открыть огонь, как только мы уклонимся с дороги.

Здоровяк дважды нажал на спусковой крючок, и выстрелы на короткое время оглушили меня на близком расстоянии. Дальше по коридору я услышал громкий визг, за которым последовал звук удаляющихся шагов. Надеюсь, какая бы херня ни была, эта штука дошла до меня.

Когда Киз потащил нас дальше по коридору, в моих ушах утих шум. В какой-то нелепый момент я забеспокоился о том, что у меня может возникнуть шум в ушах. Затем я покачал головой.

Из всего, о чем стоило беспокоиться, звон в ушах был пустяком. Это определенно было намного лучше, чем та судьба, которую постигла бедняга, сидевший чуть дальше по коридору. Его череп был оторван у рта и, как ни странно, отсутствовали язык и зубы. Я осторожно перешагнул через него и последовал за Кизом через большую металлическую дверь, которую Шиф быстро закрыл за ним.

Я потратил минуту на то, чтобы восстановить контроль над своим сердцебиением. Коннорс сделал то же самое. Постепенно придя в себя, мы рассказали Кизу об увиденном. Коннорс говорил большую часть разговора, хотя и пропустил ту часть, где я изначально солгал. После того, через что мы только что прошли, я думаю, он на каком-то уровне понял, почему можно чувствовать себя обязанным отрицать существование этой вещи.

Как только мой пульс более или менее нормализовался, я оглядел комнату, в которую нас загнали. Это была лаборатория. Необычно чистая комната для того, что мы видели за металлической дверью. Он был облицован белой плиткой и заполнен блестящими металлическими столиками, на которых стояли различные канистры, трубки и электронное оборудование. Пока Шиф сидел на низком стуле у двери, чтобы проверить свое оружие, Киз подошел к другому столу в задней части комнаты, где стояла остальная часть нашей команды. Они все столпились вокруг чего-то, чего я не мог разобрать.

Подойдя, я коротко кивнул Бронсону и Сайксу. Бронсон был стройным, немного пожилым мужчиной с песочно-светлыми волосами с сединой и щетиной, постоянно затенявшей его подбородок. Сайкс была стройной женщиной, доходившей мне до плеча. Ее темные волосы были собраны в строгий пучок, подчеркивавший молодое серьезное лицо. Они оба стояли рядом с Ларсоном, последним членом нашей команды. У него было крепкое телосложение, огненно-рыжие волосы и очки в толстой оправе. Длинные, тонкие руки, напомнившие мне те, что тянулись через решетку, осторожно пробирались над чем-то на столе. О чем-то, о чем я сразу пожалел, увидев, как только присоединился к ним.

Они стояли над другим мужчиной, одетым в лабораторный халат, который лежал на столе. Я был удивлен, увидев, что он жив, хотя и без сознания. По крайней мере, я молился, чтобы он был без сознания.

Ларсон закатал правую штанину мужчины до бедра. Задняя часть его икры от колена до ахиллова сухожилия представляла собой не что иное, как гангренозную плоть, изъеденную до костей. Выглядело так, будто что-то откусило ему ногу большим овальным укусом, а остальное осталось гноиться в забвении. Я наблюдал, как Ларсон аккуратно срезал зараженные кусочки, очищал обнаженные мышцы и ткани лекарством, вызывающим тошноту, а затем заворачивал все это в чистую повязку. Из всех нас у него был больше всего опыта работы с серьезными ранениями в полевых условиях. Он туго обмотал ногу мужчины и приказал Бронсону и Сайксу сделать для ученого пару костылей.

Когда они это сделали, к нам присоединился Коннорс, и Ларсон объяснил, как они его нашли.

"Мы проводили более детальное обследование туннелей и услышали, как что-то грохотало в коридоре. Мы увидели, как этот парень хромал к этой лаборатории, как летучая мышь из ада. Отлично провел время для человека, у которого только половина ноги". Он покачал головой. "Я пытался сказать ему, что мы дружелюбны, но это мало что дало. Он кричал и дрался с нами, прежде чем мы смогли его успокоить". Ларсон откинулся на спинку стула, когда Бронсон и Сайкс вернулись с самодельными костылями, сделанными из ножек стула и кусков проволоки. «Я хочу его ампутировать, — продолжил Ларсон, — но эти условия эксплуатации не совсем идеальны».

Сайкс внимательно посмотрел на нас. "Что произошло на другом конце туннеля? Мы слышали, как вы, ребята, бежали и что-то чирикали, а затем выстрелил пистолет Шифа".

Я покачал головой. «Я не знаю, что это такое, но это было быстро и противно».

«Как это выглядело?» она нажала.

«Нам не удалось хорошо рассмотреть, но Шиф выстрелил».

Мы все посмотрели на большого человека. Его квадратная челюсть и короткая стрижка позволили бы ему чувствовать себя как дома в любой боевой части. Он просто пожал плечами. "Это был человек, голый, очень тощий. Множество ран и порезов по всему телу. Больше я ничего не видел, прежде чем выстрелил".

«Сколько их там было?» — спросил Бронсон.

— Не уверен, — сказал я. «Мы видели только один, но…»

«Невозможно, чтобы одна такая штука могла уничтожить целую гребаную базу», — закончил Коннорс.

Мы позволили этому маленькому откровению усвоиться.

Внезапно мне очень захотелось убраться отсюда. Но Киз хотел получить от нашего друга больше информации. Что именно здесь произошло? Может ли быть больше выживших глубже в туннелях? Я эгоистично надеялся, что их нет.

Тем временем мы оставались запертыми за этой дверью. Судя по всему, он был достаточно крепким, чтобы обеспечить безопасность нашего нового друга-ученого.

Мы подождали немного, пока пройдет действие успокоительного. Это заняло, наверное, минут двадцать.

Когда ученый наконец пошевелился, Ларсон приказал Шифу и Коннорсу удержать его, чтобы он не мог пораниться. Ученый медленно открыл глаза, посмотрел на нас и тут же начал метаться.

«НЕЕЕТ!» Он завыл, выгнув спину, прислонившись к столу, и бил так сильно, что Шиф чуть не потерял хватку. "Вы больше не возьмете меня, вы, чертовы ублюдки! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ ИЛИ УБЬИТЕ МЕНЯ!"

«ЭЙ! ЭЙ! ЭЙ!» — кричал Кис. Она схватила мужчину за плечи и посмотрела ему прямо в глаза. "Тебе ничего не угрожает, ясно? Мы часть медицинского эвакуационного подразделения. Мы только что нашли тебя и вправили твою ногу. Мы вытащим тебя отсюда, хорошо?"

Ученый, казалось, немного успокоился. Он медленно кивнул, и Шиф и Коннорс ослабили хватку. Он попытался сесть и вскрикнул, когда его нога задела стол. Ларсон тут же потянулся, чтобы поддержать его за плечи, в то время как Сайкс поймал его за ногу и помог ему принять сидячее положение. Я инстинктивно предложил ему свою флягу, которую он с благодарностью принял.

Он выпил почти половину, прежде чем сделать еще один вдох. Вытерев рот испачканным рукавом, он протянул его мне. "Спасибо."

«Конечно».

Киз снова наклонился. — Сэр, не могли бы вы назвать мне свое имя?

— Кеттерман, доктор Джозеф Кеттерман.

— Доктор, — медленно произнес Киз. "Не могли бы вы рассказать нам, что здесь произошло? Что случилось с теми людьми там? Что все это произошло?"

Кеттерман посмотрел на нее, его глаза были бледными, как холодный сланец. На мгновение я мог поклясться, что увидел на его лице чувство вины, но оно быстро сменилось смирением.

— Дай мне минутку, — вздохнул он. «У меня такое чувство, будто я только что вернулся из мертвых».

Мы кивнули, и Бронсон предложил ему сигарету. Кеттерман выкурил в две жадные затяжки, выпил еще немного воды, помассировал мышцу бедра и, наконец, глубоко вздохнул.

«Мы облажались», — сказал он без предисловий. "Монументально. Точнее, мы создали нечто чудовищное. Оружие. Биологический токсин в газообразной форме, предназначенный для деградации тела субъекта на клеточном уровне. Это приведет к массивному отказу органов, разъест кожу и сухожилия и разрушит тело на самых основных уровнях. Кожа краснеет от раздражения, затем чернеет, иммунная система отказывает, и субъект, по сути, гниет изнутри, как тыква. Мы предполагали, что он станет инструментом война. Что-то настолько безбожное, настолько ужасное, что оно заставило бы повиноваться поколения тех, с кем мы в то время сражались».

Он тяжело сглотнул.

"Наши... подопытные начинали с малого. Грызуны, кошки, собаки и все такое. Все они поддавались воздействию в считанные минуты. Мы разрезали их тела, и они заполнялись опухолями. Их кости ломались, как стекло, а вены выскальзывали из разрезов. Мы знали, что газ эффективен, потому что наши подопытные никогда не переставали визжать от боли. И мы вводили обезболивающие, поверьте мне. Они не имели никакого эффекта. Шесть месяцев многих испытаний показали полный успех на наших животных, поэтому наш командир прилетел, чтобы оценить наши успехи. Когда он ушел, он был очень горд.

Кеттерман остановился, чтобы глотнуть еще воды.

"Он приказал нам начать испытания на людях. Мы спросили, где мы можем их получить, и он упомянул, что у нас есть много пленных, захваченных в близлежащих районах. Мы могли бы их использовать".

У меня внутри все сжалось от того, как Кеттерман все это рассказывал. Так по делу. Никаких эмоций в его голосе. Мы все смотрели на него с восторженным вниманием, ловя каждое его слово.

"Мы обнаружили, что использование газа на людях имело непредвиденный побочный эффект. Клеточная дегенерация разрушила их мозг и превратила их в регрессивные версии самих себя. Они быстро потеряли способность говорить, контролировать основные импульсы и узнавать друг друга. Но их инстинкты не передались полностью. Они сохранили первобытный интеллект, подобный ранним гоминидам. Они могли понимать свою боль и то, для чего их использовали. Обработка их тел медленно отключалась. Хуже всего было то, что они сделали с компенсировать это.

"У нас была пара заключенных, мать и сын. Сыну было около семнадцати лет. Я не помню, откуда они взялись, но мы испытывали газ на них двоих вместе. Их тела начали разрушаться за считанные минуты; сначала мать, затем сын. Они быстро деградировали и изо всех сил пытались узнать друг друга, поскольку их кожа вспыхнула чудовищной крапивницей. Сын царапал себе живот. Ему удалось прорвать кожу и вытащить внутренности. Они почернели. Мы наблюдали, как он выпотрошил себя, пока его мать пыталась ему помочь. Она продолжала пытаться прикрыть рану руками, но это не помогло. Затем сын напал на нее и избил ее до смерти. Мужчина схватил сына, бросился на них и укусил его в шею. Затем он побежал к двери, прыгнул на охранника, пришедшего на помощь, и убил его тоже.

«Никто не был готов к тому, с какой яростью он напал. Он идет по туннелю, что-то ищет. В конце концов он пришел в одну из комнат, где мы хранили канистры с газом». Кеттерман покачал головой. «Я не осознавал, что он был достаточно умен, чтобы забрать ключ-карту охранника, прежде чем убить их. Он вынул несколько канистр и швырнул их в туннель. К этому моменту там было больше охранников, и они начали стрелять в него. Пули встретились с канистрами и… — Кеттерман имитировал взрыв руками, — Газ разлетелся по главному туннелю в центральное помещение. Десятки невинных мужчин и женщин задохнулись, конвульсивно упали на месте. Мне удалось избежать их только потому, что я был заперт здесь. Газ не мог проникнуть в мою лабораторию. Но все остальные… нападали друг на друга. Разорвали друг друга на части. Сын был их лидером. Самым страшным было то, насколько они умны. Он не позволил им нанести слишком большой ущерб телам. Я считаю, что он пытался извлечь их органы, чтобы усилить действие газа».

Кеттерман потер подбородок.

«Главная дверь была заперта изнутри. Ручное управление на случай утечки, подобной этой. Я повредил ногу, пытаясь ее починить, но один из этих ублюдков схватил меня прежде, чем я смог вернуться. Я ждал вашей команды несколько недель. И вот мы здесь».

Я молча смотрел на Кеттермана. Казалось, ему очень хотелось уйти отсюда, и я не мог его винить.

Киз спросил: «Вы уверены, что других выживших не было?»

«Только я», — сказал Кеттеман.

«Хорошо».

Киз вытащила пистолет, нацелила его на голову Кеттермана и выстрелила в него. Все отпрыгнули назад.

Струя крови хлынула из задней части черепа ученого, когда он плюхнулся на стол.

«ИИСУС, БЛЯДЬ!» — крикнул Коннорс, зажимая уши руками. — Что, черт возьми, ты делаешь?

Я потер уши. Звон в ушах звенел в моих барабанных перепонках, как гудок поезда.

Киз спокойно сунула пистолет обратно в кобуру. «Думаешь, я позволю такому злому ублюдку вернуться в мир?»

«Я думал, что мы должны быть пассивными спасательными силами», — пробормотал Ларсон. Он посмотрел на свою работу, которая теперь ничего не значила.

«В этом Ларсоне нет ничего пассивного». Киз положил руку ему на плечо. «Послушайте, я не уверен, кто отвечает за это место, но, судя по тому, что только что сказал нам Менгеле-младший, оно создало нечто худшее, чем мы могли себе представить. Мы уходим отсюда и оставляем это место позади. Понятно?"

Ларсон на мгновение встретился с ней взглядом, затем кивнул. Она посмотрела на остальных из нас. Бронсон, Сайкс, Шиф, Коннорс, я. Мы перевели взгляд с нее на безвольное тело Кеттермана. Затем Коннорс медленно кивнул. «Что бы ни было в этом туннеле, это не было человеком. Если это какое-то истощенное отродье демона или что-то в этом роде, оно должно умереть. Он вскинул пистолет на плечо. — Так что давай убираться отсюда.

Я снова кивнул. Мы могли бы вернуть настоящую огневую мощь. Держите эти штуки в ловушке здесь, а затем обрушьте на них гору. Больше всего на свете мне хотелось выбраться отсюда.

Шиф пошел было открыть дверь, но остановился на мгновение, прежде чем отпер ее.

— Ребята, вы это слышите?

Мы замерли и напрягли уши. За металлической дверью мы услышали шорох. Множественные звуки скачков. В лабораторию проникли болтовня и пыхтение, словно дикие кабаны, общающиеся друг с другом. Мы слушали, как существа въезжают в центр объекта, и поняли, что они делают, за мгновение до того, как это произошло.

Мое сердце забилось сильнее, когда скрежет закрывающихся дверей сотряс гору. Существа знали, как закрыть дверь. Скорее всего, из-за наблюдения за тем, как один из сотрудников пытался открыть его во время первой вспышки.

И Кеттерман только что очень любезно указал, что способ открыть его изнутри был сломан.

Мы оказались в ловушке.

******

Ужас окутал группу, словно туман. Я почувствовал, как кровь пронеслась мимо моих ушей.

Заперт в изолированном месте. Лишь несколько человек знали, где мы находимся. Три фута стали и камня, отделяющие нас от мира. Других потенциальных выходов нет.

И стая разумных, диких гуманоидов, болезненно осознающих наше присутствие здесь.

— Ну, и что нам теперь делать? — тихо спросил Бронсон.

Все сразу начали делиться своим мнением. Драка, зови на помощь, ложись спать. Обычное.

В конце концов Киз получил контроль над ситуацией. Ее остриженные светлые волосы грязно блестели в мерцающем свете лаборатории. Медленное стекание мозгов Кеттермана на пол нарушало тишину.

«Давайте рассмотрим то, что мы знаем, и возьмем это оттуда», — сказала она. «Теперь Кеттерман сказал нам, что он был ранен, пытаясь починить элементы управления, открывающие дверь, а это означает, что не только есть способ открыть эти чертовы штуки изнутри, но и они достаточно близко к этой лаборатории, чтобы раненый мужчина средних лет тоже отшатнулся назад с этими штуками на пятках. Кроме того, мы знаем, что этим существам можно причинить вред. Тот, в кого стрелял Шиф, немедленно отступил. Мы также знаем, что все еще можем получить сигнал связи, ослабленный или нет, потому что Доктор Ублюдок обрабатывал просьбы о помощи к нам. Она указала на дверь.

«Я говорю, что мы выйдем туда тихо, с оружием наготове и направимся к центру управления. Мы найдем дверные элементы управления и попросим команду починить их, пока еще двое будут работать над связью. Остальные будут служить прикрытием. Есть вопросы?

Никто не сказал ни слова.

«Хорошо. Шиф, Сайкс, вы двое будете работать над дверью. Ларсон и я будем работать над связью. Она кивнула Бронсону, Коннорсу и мне. «Вы трое будете стоять на страже». Она попросила Шифа передать мне его винтовку. Не все в нашем подразделении пришли вооруженными до самых жабр. У нас было три винтовки, у остальных были пистолеты, и у всех были стандартные армейские ножи. Это был первый раз, когда я пожалел, что у меня нет более мощного ружья. M4A1 Шифа казался мне тяжелым в руках, но вес меня обнадеживал. Прежде чем сделать то же самое с пистолетом, я проверил, вставлен ли патрон в патронник и стоит ли на предохранителе. Я также высвободил нож из ножен. Никогда нельзя быть слишком осторожным.

«Кроме того, нельзя стрелять без разбора», — отметил Киз. «Только два круглых крана. Да, и постарайтесь помнить, что мы находимся в месте, где почти каждая поверхность сделана из камня, металла или бетона. Так что физика нам не друг. Будьте осторожны с рикошетами».

Еще одно препятствие, которое следует добавить к нашему растущему списку.

Вместе мы ждали и слушали. Мы могли слышать, как существа носятся по территории, визжат и щелкают друг на друга. Я начал понимать, что звуки были не столь случайными, как казалось. Форма общения, созданная этими существами, чтобы заменить их голоса. Неужели газ сгубил и их голосовые связки? Это казалось вероятным.

По какой-то причине это меня больше огорчило, чем напугало. Не желающие экспериментировать на людях терпят темный ад в недрах какого-то отдаленного горного объекта. Их тела закрываются, словно раковые опухоли. Никто этого не заслужил.

Я покачал головой и вернулся в настоящее. За дверью мы услышали, как существа отступили во тьму обратно в свое логово. Киз заставила нас подождать пятнадцать минут, чтобы пройти в полной тишине, прежде чем она взломала дверь и заставила Коннорса сделать шаг или два вперед со своим пистолетом. Я пошел сразу за ним, затем остальные с пистолетами наготове, а Бронсон сзади, прикрывающий наш хвост.

— Помните, — мягко приказал Киз, — как можно тише.

Как один, мы прокрались в главный туннель, ощетинившись в обоих направлениях, и направились к центру.

Я сразу почувствовал разницу в воздухе. Затхлость, возникшая из-за отсутствия воздушного потока через гору. Запахи человеческих останков и химически испорченной плоти были более распространены. Я сжал рукоятку оружия Шифа так сильно, что у меня побелели костяшки пальцев. Двойное нажатие для сохранения боеприпасов, сказал Киз. Холодный металл винтовки терся о мою щеку, когда я представлял, как стреляю в одну из этих штук. Пока мы шли вперед, я осторожно толкнул Шифа.

«Насколько тяжело было ударить эту штуку?» — тихо спросил я.

— Тяжело, — ответил более крупный мужчина. «Это было быстро, ловко и уродливо, как ублюдок. Но это не непобедимо».

Я кивнул.

«Может показаться глупым», — добавил он, когда мы приблизились к тренировочному центру, — «но только представьте, что вы вернулись домой и затыкаете банки из 22-го калибра. Расслабьтесь, цельтесь, сжимайте, стреляйте. Именно таким я был, когда твоя задница пришла обратно сюда, как будто твои яйца были в огне.

«Скопируйте это», — сказал я с тихим смехом. Через мгновение я сделал, как он рекомендовал, и ослабил стойку и хватку. Мои руки перестали дрожать, а сердцебиение замедлилось.

Позади меня Сайкс тихо крикнул: «Нашел».

Я не обернулся, чтобы посмотреть, что она нашла. Мы с Коннорсом держали стволы направленными на кладбище лабораторного оборудования и тел в главной пещере, выискивая малейшее движение. Мы позволяем Шифу схватить нас и затащить обратно в комнату со стеклянными окнами, расположенную на высоте пяти футов над полом пещеры. Внутри лежала груда пыльных приборов управления, компьютеров и другого оборудования, потрескавшегося и залитого кровью. Отрубленная в локте рука все еще цеплялась за один из мониторов, плоть на кончиках почернела. Ларсон осторожно снял ее, прежде чем Шиф и Сайкс принялись выяснять, где находятся элементы управления дверью. Ларсон и Киз направились к потрепанной радиостанции в десяти футах ниже. Я занял позицию у двери, Коннорс был рядом со мной, а Бронсон расположился у разбитого окна между нашими двумя группами.

Поначалу дела шли на удивление хорошо. Ларсон и Киз добились наибольшего успеха. Им удалось включить радио и наладить работу достаточно, чтобы прочесать волны в поисках сигнала. Низкий визг помех показался мне оглушительным, но я решил, что риск того стоит.

Шиф и Сайкс оказались в более сложной ситуации. Органы управления входом были достаточно простыми, но рычаг, предназначенный для открытия и закрытия массивной двери, был зажат окровавленной берцовой костью. Я задавался вопросом, не протаранили ли его туда намеренно. Выглядело так, будто кто-то, возможно, Кеттерман, его взломал. Осколки мяса и хрящей блестели среди шестерен, поэтому Киз попросила Сайкс аккуратно высвободить их ножом. Шиф курировал электронику. Несмотря на повреждения окружающего оборудования, органы управления явно были сконструированы так, чтобы противостоять агрессивной среде пещеры. Кровь залила большую часть поверхностей, но повреждения были в основном поверхностными. Что больше всего беспокоило Киса, так это возможность еще больше разрушить внутренние органы управления рычагом, когда будет удалена большеберцовая кость. Сайкс, казалось, с болью осознавал это, продолжая отрезать кусочки мяса в микроскопических количествах.

Мы с Коннорсом оставались полностью сосредоточены на окружающем. Он не спускал глаз с туннеля и лестницы, ведущей в диспетчерскую, я осматривал глубины центра управления. Я изо всех сил старался запомнить совет Шифа.

Бронсон стоял у разбитого окна, одинаково настороженный, пока Киз переключал радиостанцию на разные станции. Внезапный треск привлек всеобщее внимание, когда она вырвалась во внешний мир. «….База… 74-…. Это…. -орально... Пронзая... слышишь меня? Было так приятно услышать здесь чужой голос, что я чуть не рассмеялся.

Киз сохраняла самообладание, пока говорила, хотя облегчение на ее лице было очевидным. «Мы вас слышим, капрал Лэнсинг. Это капитан Киз Джеймсон из 112-го авиационного медицинского подразделения базы морской пехоты Кэмп-Хартвелл. Нам было поручено обеспечить безопасность Зоны Тантал. Координаты - три-три точки..." Она перечислила координаты, а затем провела следующие несколько минут, прыгая взад и вперед с мужчиной на другой линии. Мы не были уверены, сколько информации прошло, но сама мысль о том, что кто-то за пределами наших первоначальных контактов знал о нас, послала волну облегчения по моему телу.

Я все еще улыбался, когда Бронсону вырвали горло.

Существо, должно быть, ждало в тени потолка над нами. Оно атаковало так быстро, что Бронсон даже не успел закричать. Он все еще держал пистолет в сторону разбитого окна, когда пара засаленных, долговязых рук вырвалась из мрака, обвила когтями его шею и лицо и с невероятной силой дернула его через блок управления.

Пистолет Бронсона выстрелил, выпуская пули без разбора, когда два пальца вонзились в плоть под подбородком и вылетели изо рта. Кровь и зубы лились на оборудование, в то время как существо использовало нижнюю челюсть, чтобы потащить его вперед в пещеру. Я уловил мимолетный, ужасный взгляд на морду твари. Это напомнило мне трупы, которых мы оперировали, когда снимали кожу с мышц, чтобы изучить анатомию лица. Только лицо этого существа было покрыто мокнущими желтыми язвами, почерневшей плотью и изрытыми трещинами. Пряди волос прилипли к черепу и свисали перед выпученными глазами. У него не было губ и носа, вместо того и другого была рваная дыра, а зубы были тонкими, как тростник, цвета гнилой крови. Эти зубы вонзились в лицо Бронсона, когда его дернули на пол пещеры внизу, и его крики вырывались жалкими полосканиями.

Недолго думая, я побежал за ними через окно и рухнул на ноги гуманоида.

Он закричал и оторвал челюсти от лица Бронсона, забрав с собой большую часть его щеки и уха. Я попытался выстрелить из винтовки, но не смог освободить достаточно места. Вместо этого я вырвал нож из-за пояса и слепо вонзил его в грудь и живот твари. Лезвие вонзилось, как гвоздь в гнилое дерево. Существо кричало и царапалось подо мной, разрезая мою одежду своими рваными когтями. Плоть сходила с его тела и падала вокруг ножа, а я продолжал резать. Я едва заметил острые, как иглы, когти, процарапавшие мое тело. Неглубокие бороздки прорезали мои руки, грудь и живот, кровь пропитала мои руки, когда я засунул их в кишки существа, позволив ярости подтолкнуть меня, пока я потрошил его гниющие внутренности.

Существо издало ужасающий вопль и ударило меня головой о бетон. Я не мог зарегистрировать боль. Слишком много адреналина. В глазах у меня помутилось, смолистые внутренности хлюпали в руках, кровь текла из тех мест, где не должна была, а из ужасной пасти твари вырывался запах смерти.

Выстрел.

Потом еще один.

Лицо существа обрушилось, когда мощные пули разорвали его голову на части. Почерневшие ткани и куски черепа сочились мне на лицо и в рот. Между деснами просочился вкус просроченного мяса. Я кашлянул, сплюнул и сбросил с себя эту чертову штуку.

Руки скользнули мне под подмышки и подняли меня вверх. Коннорс поддержал меня, в то время как Шиф схватил безвольное тело Бронсона и перекинул его через плечо. Киз схватил мой пистолет и приказал нам вернуться в лабораторию.

Мы собирались уйти, но я крикнул им, чтобы они остановились, отшатнулся назад, поднял ботинок и обрушил его прямо на голову существа, превратив его в массу черно-красной мякоти.

«Гнить в аду, кровожадный ублюдок!»

Я снова топнул. Я не хотел, чтобы оно возвращалось. Это была страховка.

«Давай!» Коннорс оттащил меня туда, откуда мы пришли. Киз крикнул еще раз. Бронсон испачкал плечи Шифа темной кровью. Ларсон и Сайкс стали нашими наблюдателями.

Из недр объекта донесся нарастающий вопль, словно в ответ на вопль существа, которого я убил. Туннель ожил от звуков щебетания и визга, когда мы потащились обратно в лабораторию.

Только когда Сайкс захлопнул дверь, я наконец почувствовал, что адреналин утих. Шиф бросил Бронсона на один из лабораторных столов, а Коннорс опустил меня в кресло.

Ларсон пытался меня осмотреть, но я махнул ему рукой, чтобы он обратился к Бронсону. — Он первый, чувак!

Странное выражение промелькнуло на лице Ларсона. Смесь грусти и вины.

«Бронсон мертв». Он сказал это по существу. Я покачал головой, зрение заплескалось в черепе.

«Какой он черт возьми! Проверьте его пульс! Заживи его раны! Черт возьми, сделай что-нибудь!»

Ларсон опустился до уровня моих глаз и медленно наклонил мою голову туда, где лежал Бронсон. Даже в своем безумном состоянии я видел, что он ушел. Большая часть его горла и нижней части лица исчезла. Осталась только зияющая дыра, заляпанная склизкими останками. Мой взгляд скользнул по нему к следующему столу, и что-то пробрало меня до костей.

— Где, черт возьми, Кеттерман?

*****

— Где он, черт возьми? Я повторил. Стол, на котором лежал его безжизненный труп, теперь был пуст, если не считать круга крови на одном конце.

Все снова были в состоянии повышенной готовности, поскольку в лаборатории провели обыск, но никаких следов его тела обнаружено не было. Затем Шиф указал на тонкий, почти невидимый след крови, ведущий от стола к двери лаборатории.

«Эти твари забрали его». Это был не вопрос.

— Они схватили его, пока мы разбирались с управлением, — пробормотал Коннорс. «Иисус».

— Черт, — проворчал я, а затем зашипел, когда Ларсон стянул с меня форму, обнажая длинную рану на правом бицепсе. — Иди на хуй.

— Эй, — он направил на меня очки, как разочарованный отец. «Не ругайте своего врача».

Я наблюдал, как его ловкие пальцы начали щупать мою плоть вокруг различных порезов, полученных от этого существа. Два на моей правой руке, один вдоль челюсти вдоль шеи и ключицы и еще два на грудине. Ни одна из них не была слишком глубокой, но они горели как черт. Ларсону пришлось облить их всех жгучим химикатом, что привело к новому раунду проклятий. Затем он закрыл их связующим веществом, которое позволило ранам растягиваться и сгибаться без особого риска раскола.

Пока он работал надо мной, Киз, Сайкс и Шиф стояли на страже Бронсона. Они смыли кровь с его шеи и лица, срезали остатки грязи с его одежды и закрыли ему глаза. Киз выглядел виноватым, когда она приказала нормировать его неличные вещи. Его жетоны и личные вещи были застегнуты на молнию, чтобы вернуть их семье, когда мы выберемся отсюда.

По прошествии, как ему казалось, достаточного количества времени, Киз приказал Коннорсу накинуть на себя большую простыню.

«Я знаю, как это тяжело для всех вас», — медленно сказала она. «Мы не боевая часть, мы спасательная команда. Но иногда дела идут не так, и нам приходится адаптироваться. Бронсон был отличным членом нашей команды. Мы собираемся убираться отсюда, что бы ни случилось, ладно?

Остальные кивнули, хотя более важный вопрос висел над нашими головами, как нарастающая буря.

Наше сообщение дошло?

Тем временем Киз взял на себя роль делегатора. Она заставила нас снять с себя MRE, оружие, инструменты и медикаменты. По ее словам, цель всего этого заключалась в том, чтобы получить представление о том, как долго мы сможем продержаться здесь, если спасение займет некоторое время.

Судя по нашим пайкам и воде, мы могли бы растянуть дело на три дня. Возможно, четыре.

Что касается оружия, у нас все еще была большая часть наших боеприпасов, за исключением обоймы, которую Бронсон распылил, когда его схватили.

Ларсон был занят тем, что лечил мои раны чаще, чем это было необходимо, но я позволял ему делать все, что ему нужно, потому что я думаю, что забота о ком-то отвлекала его от Бронсона и, в некоторой степени, Кеттермана. Каким бы злым ни был этот человек, Ларсон все же дал клятву заботиться обо всех в меру своих способностей.

Лично я ему сочувствовал. Но также знал, что убийство ученого было правильным решением. Я чувствовал то же самое, когда раздробил череп этого существа. В самый разгар момента казалось невероятно оправданным убить убийцу Бронсона. Но сейчас я мог только представить себе мать и сына из этого эксперимента. Ничего этого они не просили. Газ развратил их до неузнаваемости, дестабилизируя их разум до тех пор, пока они не стали руководствоваться лишь самыми примитивными побуждениями. Они были вынуждены носиться по объекту как каннибалистические побочные продукты нашего новейшего оружия. Либо упасть на выпотрошенную плоть тех, кем они когда-то были, либо умереть, превратившись в живую оболочку своего прежнего «я».

Не большой выбор.

Я смотрел, как руки Ларсона скользнули по сердитым гребням моей плоти.

— Это пипецкая ситуация, — тихо сказал я.

Он хмыкнул. В резком свете его медные волосы выглядели как кровь.

«Спасибо, что починили меня. Мне бы хотелось... мне бы хотелось побыстрее добраться до Бронсона. Я мог бы сделать больше». Пустой аккорд застрял у меня в горле.

Ларсон прекратил массировать мои раны и посмотрел мне прямо в глаза. Затем он ущипнул один из моих порезов.

Я задыхалась от боли. — Какого черта ты делаешь, засранец?

Он улыбнулся и отпустил. — Просто хочу убедиться, что ты не превратишься в жалеющего себя придурка. Бронсон не был вашей виной, и вы сделали больше, чем кто-либо другой, чтобы попытаться спасти его. Поэтому каждый раз, когда ты говоришь какую-нибудь глупость, я буду ущипывать тебя за порез».

«Я старался быть искренним!»

«Ты пытался погрязнуть в своем горе. Вырежьте это.

Я посмотрел на него. «Ты жалкий чертов ублюдок, ты знаешь это?»

Ларсон гордо выпрямился. — На самом деле я так и делаю.

«Хорошо». Несмотря на все мои усилия, я не мог сдержать улыбку. — Надеюсь, мы выберемся отсюда.

— Если ты продолжаешь стонать, то, скорее всего, нет.

«Знаешь что? Я думаю, что существо повредило одну из артерий высоко на моем бедре. Почему бы мне не спустить штаны, чтобы ты мог встать на колени и поцеловать мою волосатую белую задницу…

«Все?» Голос Киз пронесся по лаборатории. — Не могли бы вы собраться вокруг?

Она заставила нас всех окружить стол, на котором стояло наше оружие, еда и другие припасы.

«С этого момента мы будем переходить на половинный рацион. Конечно, это не идеально, но того, что у нас есть, хватит только на три-четыре дня. А пока мы будем прислушиваться к этой двери и существам. На самом деле больше нечего делать. Поддерживайте себя в форме, играйте в карточные игры, разговаривайте, спите — делайте все, чему вас научили, чтобы не позволять своим мыслям блуждать. Есть вопросы?

Некоторое время никто ничего не говорил. Затем Сайкс подняла руку. «Что произойдет, если мы достигнем этой отметки в три-четыре дня, а никто не придет?»

Киз поднял один из пистолетов, лежавших на столе. «Тогда мы вооружимся и совершим набег на столовую».

********

Следующие несколько дней оказались, мягко говоря, трудными. Не имея естественного света, который мог бы отмечать ход времени, мы полагались в основном на наши часы и внутренние часы. Но адреналин, страх и, по общему признанию, неприятный аромат трупа Бронсона, начавшего гнить, усложняли задачу.

Мы использовали все приемы, описанные в книге, чтобы облегчить нашу скуку. Спали, играли в карты, пробовали интеллектуальные игры, обсуждали свое прошлое и планы на будущее, учили друг друга трюкам с ножом и обменивались советами о работе в поле. Мои раны хорошо закрылись, плоть начала складываться в аккуратные линии. Шрамы оставались всегда, но Ларсон сказал, что признаков инфекции не было.

Но, в конце концов, никто не мог игнорировать тревогу, проникающую в лабораторию, проникающую в каждый разговор, игру и мысль, которыми мы пытались отвлечься. Мы оказались в ловушке где-то в холодном, опасном и отдаленном месте. Существа сильнее нас бродили во тьме, ожидая нас. Дни тянулись на моих глазах, медленно, как патока, и в то же время слишком быстро. Наши пайки сокращались и редели, мы теряли ценный вес, и Киз наконец позвонил утром четвертого дня.

«Мы ничего не слышали», — сказала она. "Я не собираюсь излагать это какой-то грандиозной речью. Это выживание, и этим тварям можно насрать. Нам нужны еда и вода". Она указала на Ларсона и меня, чтобы мы пошли с ней. Шиф, Коннорс и Сайкс останутся позади, чтобы присматривать за телом Бронсона, а также следить за тем, чтобы ни одно из существ не пробралось и не устроило еще одну засаду.

Никто не спорил.

На этот раз я вооружился пистолетом и ножом, а винтовки оставил Ларсону и Кизу. Я решил, что в ближнем бою они мне послужат лучше, учитывая, насколько быстры эти ублюдки.

Нам потребовалось время, чтобы подготовиться. Затем, коротко кивнув остальным, мы выскользнули обратно в обширные туннели Зоны Тантал.

Я держал уши навостренными и держал пистолет перед собой. Киз и Ларсон заняли позицию и тыл. Я подошел посередине. Запекшаяся кровь и засохшие внутренности тихо хрустели под ногами, когда мы вошли в мрачный мрак опустошенного центра. Я старался не смотреть на кровь, запачкавшую окно станции связи.

Киз повел нас в столовую, находившуюся в тридцати футах от входа в туннель. Она нырнула в длинную палатку, уставленную низкими деревянными скамейками. Металлический стол впереди был отмечен местом, где будет подаваться еда, и она немедленно обошла его, направляясь на кухню сзади. Внутри палатки Киз рискнул зажечь немного света, чтобы осветить крошечную территорию.

«Джекпот», — прошептала она, когда ее луч упал на полку за полкой с нескоропортящимися товарами — консервными банками, сушеным мясом, мешками с сахаром и мукой, порошковым молоком. Она улыбнулась нам. «Мы наполним наши рюкзаки столько, сколько сможем унести, а затем понесемся обратно, понял?»

Мы все кивнули.

Киз потянулась за банкой, когда посмотрела через мое плечо и побледнела.

«Вниз!» Это слово прозвучало торопливым шепотом, когда она схватила меня и Ларсона и повалила нас на землю. Мы все растянулись в тени сервировочных столов.

Запах гнилого, гниющего мяса ударил мне в нос, и все волосы застыли на шее.

У входа в столовую появился один из гуманоидов. Его иссохшее тело влажно блестело в тусклом свете. Существо крутило головой из стороны в сторону, стуча зубами в поисках. Когда он проверял воздух, из ямок вокруг его носа пузырились пятна слизи.

Тогда я понял, что эти существа были слепы. Какие тактические преимущества это давало мне на тот момент, я не знал. Я мог только сосредоточиться на том, как эта тварь ползала и раскачивалась, словно гигантский паук, ощущая окрестности и сжимая стол под собой невероятно длинными пальцами. Он оставался присевшим на месте в течение минуты.

Мой взгляд упал на Ларсона, который смотрел на меня, полный страха. Он долго выдерживал мой взгляд, а затем посмотрел на что-то под нами. Я посмотрел вниз, и мое сердце екнуло.

Одна из банок, которые мы положили в рюкзаки, опасно покачивалась, грозя упасть на землю.

Я медленно потянулся вниз, двигаясь настолько осторожно, насколько мог. Банка задрожала, и существо спрыгнуло со стола на землю в нескольких футах от нас. Его ноги впились в каменный пол. Клейкая, похожая на смолу слюна выскользнула изо рта и приземлилась в нескольких дюймах от лица Ларсона.

Он вздрогнул, и банка с грохотом упала на пол.

Существо взвизгнуло от ярости и бросилось на него. Я поднял пистолет и выстрелил.

Моя первая пуля попала ему прямо в челюсть, расколов зубы, как гнилые доски. Второй пришел через мгновение и ударил его в шею, откуда хлынул фонтан густой крови. Но монстру все же удалось нанести мощный удар, который глубоко впился Ларсону в плечи и разрезал его позвоночник. Мужчина закричал, а Киз вскочила на ноги и начала стрелять еще раз по существу, пока оно не рухнуло дергающейся кучей.

Ларсон дернулся и полоскал кровью, но у нас не было времени помочь ему, поскольку еще трое гуманоидов прорвались через крышу палатки столовой и бросились на нас.

Один достался Кису, двое — мне и Ларсону. Просто моя чертова удача. Я стрелял без разбора в ближайшего из них, разрезая его склизкие органы с удовлетворением УДАРАМИ. Один сломал ему лопатку, и он потерял равновесие, но все равно нанес жестокий удар в мою сторону. К счастью, он поймал меня только предплечьем, а не когтями, иначе мои кишки выплеснулись бы на все еще сопротивляющегося Ларсона.

Другое существо набросилось на меня в полную силу и вонзило свое тонкое плечо в мою грудину, отбросив меня через кухню к стене с едой.

Я застонала и сползла на пол, а вокруг меня посыпались банки.

Киз кричала о кровавом убийстве, разрывая нападавшего ножом. Она провела лезвием по его черепу, горлу и спине, как невменяемый леопард, открывая глубокие раны, сочащиеся повсюду. Мне почти стало жаль это существо, пока я не увидел, как оно зашипело и вонзило когти ей в плечо, проткнув плечо. Она назвала его «пещерным каменным ублюдком» и вонзила нож ему в ухо до самой рукоятки.

Гуманоид отпустил ее как раз вовремя, чтобы я мог сосредоточиться на том, кто загнал меня в кладовую. Он медленно приблизился и обнюхал окрестности. Я понял, что звон банок скрыл мое конкретное местонахождение. Он сделал еще шаг вперед и нашел Ларсона. В одно мгновение он впился когтями в его спину, сдирая с него униформу и плоть, обнажая абсолютную наготу его мышц и ребер.

Ларсон снова закричал, и существо скалило зубы, давая мне время схватить банку «Шеф Боярди» и швырнуть ее с такой силой, на которую я был способен.

КЛАНГ.

Металл о кости зазвенел в палатке. На лице существа открылась большая рана, его нос и зубы превратились в месиво слизистой ткани. Существо взвыло и отшатнулось, схватившись за лицо. Я встал и швырнул в него еще одну банку. Потом еще и еще. Каждый из них врезался в его истощенное тело, как метеоры, вонзающиеся в новую планету. Они проделали кратеры в его кишках, лице и груди. Я взял последнюю окровавленную банку и обрушил ее на голову твари, разбив ей мозги с тошнотворным хлюпаньем. Существо шлепнулось на землю и затихло.

Обернувшись, я мельком увидел ту, которую Киз пронзил ухо, нанося ей удары. Она схватила его за ухо и рукоять ножа и ударила коленом по подбородку. Его лицо взорвалось, как гнилая тыква.

Мы смотрели друг на друга, задыхаясь, охваченные всепоглощающим пылом короткой, но кровавой битвы.

Краем моего глаза двинулась темная фигура, и я обернулся, чтобы увидеть, как тот, в кого я выстрелил, бросился ко мне, раненый, но все еще живой.

ЧУТЬ!

Нож Ларсона врезался ему в шею в идеально рассчитанный бросок. Он потерял сознание от своего положения на коленях. Существо с воем рухнуло на землю и билось, пока ботинок Киса не наткнулся на его голову.

Когда она убедилась, что все остальные действительно мертвы, я склонился над Ларсоном, чтобы осмотреть его раны. Было до боли очевидно, что он этого не сделает, но ему не нужно было это знать. Вместо этого я просто держал его и бормотал «спасибо за все, что он сделал», пока он не ушел.

В конце концов Киз положила руку мне на плечо и начала что-то говорить, но со стороны лаборатории по пещере пронесся крик.

Мгновение спустя мы уже неслись по туннелю. Мы услышали приближающиеся к нам шаги со стороны логова существ и подняли оружие, но это был всего лишь Коннорс. Он выглядел диким. Часть его черепа свисала с боковой части лица, а его одежда была испачкана кровью и слизью. Я почувствовал облегчение от того, что он не был серьезно ранен, но выражение его лица остановило меня.

— Сайкс, — выдохнул он. «Они затащили Сайкса в эту чертову дыру».

"Бля! Где Шиф?" — потребовала ответа Киз, пытаясь навести порядок, насколько это было возможно. Вопрос мог показаться бессердечным, но это был единственный способ разобраться во всем, не теряя времени.

Коннорсу удалось побледнеть еще больше. «Он… я не знаю, чувак… он в плохом состоянии». Не говоря больше ни слова, он повел нас в лабораторию, где за одним из столов сидел Шиф.

Сначала я подумал, что он умер. Его бочкообразная грудь была рассечена по диагонали существом, и кишки вывалились ему на колени. Гигантский пурпурный синяк окрасил плоть вокруг его виска, а тело было изранено глубокими мучительными ранами. Вокруг его ног лежали измельченные останки еще как минимум трех существ.

Затем он вдохнул через нос и поднял голову к нам. Сквозь рваную одежду я мог видеть, как его легкие расширяются и сжимаются.

«К-…ииииии». Его голос был не более чем шепотом.

Киз опустился на колени рядом с ним. Она не утруждала себя ни перевязками, ни утешениями. Он ушел, и она сохранила его последние минуты для его последних слов.

Передавая ей свои личные вещи, Коннорс короткими дрожащими вздохами рассказал мне, что произошло. Через пару минут после того, как мы попали в засаду в столовой, кто-то начал стучать в дверь лаборатории. Раздались крики, требующие, чтобы их впустили, и Сайкс подумал, что это, должно быть, один из нас, поскольку существа не могли говорить. Но когда она открыла дверь, она обнаружила Кеттермана.

"Он был этим... этим существом, чувак. Голый, как остальные, но не такой гнилой. Его лицо было ободрано, и он смеялся. В его коже что-то извивалось. У него была ужасная ухмылка, когда Сайкс открыл дверь и отшвырнул ее в сторону. Еще один из этих ублюдков выбил из меня все дерьмо, и я отсутствовал где-то на минуту. Когда я снова проснулся, трое из этих существ были мертвы, Сайкс боролся с другим, а Шиф был бороться с этой штукой Кеттермана. Он покачал головой. "Затем Кеттерман провел рукой по груди Шифа и раскрыл его от бедра до плеча, как будто это было пустяковое дело. Он схватил Сайкс за волосы и потащил ее отсюда. Я попытался бежать за ними, но один из этих ублюдков схватил меня и дал ему достаточно времени, чтобы вернуть ее в то чертово место".

В этот момент Коннорс был близок к гипервентиляции. Я заключил его в медвежьи объятия. — Ларсон тоже ушел.

«Бля».

«Да».

Мы отпустили друг друга, когда Шиф вздохнул. Он наклонился набок и рухнул на скамейку.

Киз присоединил свое имущество к имуществу Ларсона.

Ее челюсть вытянулась в твердую линию, а мышцы на шее напряглись от ярости.

Подняв винтовку Шифа в руки, она оглянулась на нас. «Я иду за Сайксом».

Мы оба без колебаний кивнули. Мы не знали, придет спасение или нет. Просто чтобы мы могли спасти нашего друга и превратить Кеттермана в кровавую кашу. Этого было достаточно.

Когда мы подошли к дыре в конце туннеля, она уже не казалась мне пугающей. Ржавые прутья загнулись внутрь, как неровные зубы, источая гнилое зловоние, которое я уже даже не ощущал.

Включив фонарики и фары, Киз первым шагнул в темноту. Потом Коннорс. Потом я.

Нас поглотила тьма, когда мы скользнули в логово монстров.

******

Войти в гнездо было все равно, что войти в глотку гигантского дремлющего монстра. Воздух был горячим от запаха мяса. Я направил свет в поглощающий мрак пещеры. Я не видел, чтобы что-то двигалось, но от стен эхом отдавались скользящие звуки.

Мы держались плотно в центре пещеры. Позади нас решетка светилась, словно дверь в другое измерение. Оно уменьшалось с каждым нашим шагом.

— Сайкс? Коннорс прошептал сквозь металл своей винтовки.

Киз подтолкнула его и покачала головой. Я понял, о чем она думает. Нам нужно было найти ее молча.

Двигаясь как один, мы прокрались к задней части пещеры, размером с ту, что находилась в передней части комплекса. Мой свет выявил странные конструкции, прислоненные к стенам. Мы подошли ближе, и мое горло наполнилось желчью.

Это были небольшие навесы: простые укрытия, обычно сделанные из натянутого брезента и деревянных опор. Но эти хижины были связаны костяными кишками в качестве опор и содранной человеческой кожей в качестве холста. Всех разных оттенков, покрытые коркой крови, порезанные и кое-где сломанные.

Я был почти благодарен, когда услышал стон Сайкса откуда-то из глубины пещеры. Рядом со мной я чувствовал, как Коннорс напрягся, готовый броситься за ней, но на этот раз я поймал его.

— Кеттерман, — тихо произнес я. Мы уже знали, что он может издавать человеческие звуки. Что помешало ему подражать стону Сайкса, чтобы заманить нас в ловушку?

— Вместе вперед, — прошептал Киз.

Это был хороший план. Мы хорошо закрывали углы, и наши фонари обеспечивали нам видимость не менее двадцати футов.

Потом Кеттерман начал нас издеваться.

«Йоооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооорс, — пел он. Ну, «пел» — не совсем то слово. Это было скорее шипение, перемежающееся влажным хихиканьем. Как будто кто-то борется за воздух. "Она умоляла и кричала. Может быть, мне стоит просто разрезать ее, неееет".

Сайкс задохнулся от боли.

Я крепко сжал руку Коннорса. Мы не могли потерять его прямо сейчас.

— Я убью его… — прорычал Коннорс сквозь зубы. Голос Кеттермана снова пронзил мои уши. "Так много погибших. Сайкс скоро будет. Ты потерпел неудачу. Фааааааааааааааааааааааааааааааа."

Как и Коннорс, Киз напрягся, но держался стойко. Откуда-то из-за пределов нашего освещения мы могли слышать затрудненное дыхание Сайкса. Пещера сужалась ближе к задней части. На мгновение мне показалось, что я заметил что-то движущееся в тени.

Мое имя вылетело из горла Кеттермана. «Ларсон тебя исправил», — пел он. "Онииииил тебя. И ты позволил ему умереть в темноте. Разрезал, как пииииииииииг."

Настала моя очередь дрожать. Слова Кеттермана пронзили меня до костей. Что-то в его голосе вызвало у меня самые худшие воспоминания. Мои самые виноватые страхи. Мне хотелось броситься на него сквозь тьму и разбить ему мозги. Чья-то рука скользнула мне под руку и сжала бицепс.

Коннорс выдержал мой взгляд и кивнул в сторону самой темной части пещеры. Я прищурился. Кто-то был там. Высокая, долговязая фигура, стоящая над другой, стоящей на коленях.

Сайкс закричал.

Коннорс бросился на него. Мы с Кизом последовали за нами, даже не удосужившись кричать.

Мы столкнулись с ужасающей сценой. Кеттерман стоял перед очередной шкурной хижиной, сжимая череп Сайкса в своих нечеловечески длинных когтях. Кончики его пальцев впились ей в висок, и линии крови потекли по ее лицу, словно тающий воск свечи. Его сальная плоть выглядела почти прозрачной; гниющие органы прижимались к бокам его живота, из них сочилась почерневшая кровь, и они изо всех сил пытались функционировать. Раны размером с мою ладонь покрывали его лицо, шею, грудь и туловище. Злоба горела в его глазах без век, направленных прямо на Киса. Его губы растянулись в жестокой улыбке, когда он глубже вонзил когти в череп Сайкса.

Она снова вскрикнула.

Коннорс поднял пистолет, но Киз остановил его. По обе стороны от Кеттермана скрывалось еще больше существ. Они наклоняли головы, пытаясь определить, где мы находимся.

— Аааа, Киз, — прохрипел Кеттерман. "Тот, кто несет ответственность за мой личный ад. Знаешь ли ты, что эти твари сделали со мной, когда забрали меня из лаборатории?" Он провел длинными пальцами по аккуратному пулевому отверстию во лбу. Затем он засунул его внутрь, вытащил кусок мозгового вещества, наполненного личинками, и съел его. Глаза Сайкса остекленели, когда она висела в его цепкой руке. «Они разрезали меня», — прошипел он. «Набил свои внутренности органами моих коллег». Он провел пальцем по лицу. "Затем они распылили на меня этот чертов адский газ. Я не могу передать вам, насколько невероятной была боль. Мое тело казалось, будто оно разжижается в кислоте, медленно разъедает, но никогда не растворяется. Горит вечность". Он сплюнул на землю желчь цвета смолы.

Киз слегка наклонила голову. «Это не больше, чем ты заслуживаешь, — сказала она, — ты, чертов монстр».

Кеттерман оскалил отвратительные зубы. "Очень хорошо."

Он поднял руку, чтобы разрезать Сайкса, но Коннорс бросился на него.

Одно из существ прыгнуло на него, вонзив зубы в затылок и вырвав окровавленный кусок плоти. Коннорс рухнул, Киз и я закричали, а Кеттерман смеялся до того момента, пока Сайкс не вонзил заостренную бедренную кость в его оборванный пах.

Ад развязал сам себя.

Слова Шифа вспомнились мне, когда два существа бросились в мою сторону. Расслабьтесь, дышите, сжимайте, стреляйте. Я так и сделал, но продолжал сжимать, и пули разорвались с невероятной скоростью, пронзив обоих монстров. Они закричали и рухнули на землю рядом с разинутым Коннорсом, из шеи которого по плечу и лицу хлынула кровь. Он по-прежнему без колебаний вытаскивал нож и снова и снова наносил удары ближайшему к нему существу.

Киз поднимала оружие на полминуты медленнее меня. Она бросила половину своего магазина в третьего монстра, но четвертый ее вытащил. Они вдвоем откатились, сверкая ее ножом, вонзившимся в паршивую спину существа, и его зубы скрежетали по ее груди и плечам.

Сайксу удалось откатиться от Кеттермана, чье кипящее, задушенное тело рухнуло на стену, пальцы вцепились в осколок кости между ног. Я сделал шаг к нему, когда огонь пронзил мою икру. Существо, которого Коннорс не ударил ножом, вонзило зубы в мою ногу, вскрыв плоть и мышцы. Ревя от боли, я попытался раздавить ему голову метким топотом, но он набросился и выбил меня из равновесия, повалив меня на пол и обхватив руками мои бедра, чтобы подтянуться к моей шее. Я боролся изо всех сил. Хватка, которой обладали эти существа, была потусторонней. Он раздавил мои бедра своими руками, когда я тянулся за ножом, но обнаружил, что в рукопашной схватке он полетел в сторону Сайкса.

Существо подползло ближе, когти, словно расплавленные клешни, впились мне в ребра. Слюна залила его острые зубы, и волна тошнотворно горячего дыхания нахлынула на меня. В полном отчаянии я сжал кулак и вонзил его в глотку существа. Разлагающаяся плоть поглотила мои костяшки пальцев и запястья до локтя, и существо задохнулось. Зажмурив глаза, я вывернул руку и рванул вверх, оторвав голову монстра от шеи, заливая его почерневшей кровью.

Освободившись еще раз, я упал на колени, и меня тут же вырвало.

Рядом Киз продолжала бороться со своим гуманоидом, хотя теперь он истекал кровью из многочисленных смертельных ран.

Находившийся напротив меня Кеттерман наконец вырвал кость и повернулся к Сайксу, который полз к моему ножу. Он преследовал ее, сжимая осколок кости в своих длинных когтях. Он поднял его над головой, когда что-то врезалось в него сбоку.

Коннорсу каким-то образом удалось подняться на ноги и затащить бывшего ученого в шкурную хижину. Конструкция рухнула под ними, когда мой лучший друг начал бить Кеттермана по лицу голыми кулаками.

«Пошел ты!» - крикнул он. «К черту тебя и весь этот чертов кошмар!»

У Кеттермана не было шансов. Его тело, ослабленное всем, через что ему пришлось пройти, рухнуло, как папье-маше, под кулаками Коннорса. Его лицо обрушилось, зубы распались, а глаза разорвались, когда кровоточащий человек, находившийся на нем сверху, пробил ему глазницы.

ХРУСТ!

Коннорс разорвал голову доктора пополам, и он замер. Окровавленный мужчина покачнулся на существе, прежде чем рухнуть на спину.

Позади меня закричала Киз, вонзая нож глубоко в подбородок последнего гуманоида. Мгновение спустя наступила тишина.

Я, шатаясь, поднялся на ноги и захромал, чтобы помочь Сайксу подняться. Она выглядела потрепанной, но не сломленной.

Чего нельзя было сказать о Коннорсе.

Его дыхание стало прерывистым, водянистым. Каждый испачкал глубокую рану на шее пузырьками крови. Он ухмыльнулся мне, и мы в последний раз пожали пропитанные кровью руки.

Сайкс опустился на колени рядом с ним и дрожащей улыбкой.

«С-безопасно?» - прошептал он.

Она кивнула.

Коннорс улыбнулся, наконец довольный. Я наблюдал, как его глаза остановились на темноте над головой, где они стали расфокусированными. Он ушел.

Киз уважительно наблюдал. Она обхватила раненую руку и поморщилась, когда помогла Сайксу подняться на ноги. Они оба подняли меня, и мы втроем осмотрели кровавую бойню.

Мы были живы. Раненый различной степени тяжести, но живой.

Следующий час мы потратили на изготовление носилок для Коннорса, чтобы он мог вытащить его тело из этого места. Если и было что-то, что мы могли для него сделать, так это именно это.

Я чуть не плакала, когда мы дотащились обратно до ямы. Свет, падавший сквозь него, казался почти ослепляющим, а свежий воздух никогда не был слаще на вкус.

Потребовалось много времени, чтобы вернуть Коннорса в главный центр. Наши раны значительно замедлили наше движение. Укус на моей ноге сильно кровоточил, прежде чем Киз забинтовал его тугой повязкой. Я беспокоился о потенциальном заражении, но с этим придется подождать.

Вскоре мы постарались вывести всех в пещеру, где их можно было бы упокоить бок о бок. Мы были в долгу перед ними.

Пока мы работали, нас терзало еще одно беспокойство. Помощь придет?

Киз еще раз проверил радио, но обнаружил, что оно разбито на куски. Скорее всего, это работа Кеттермана, пока мы прятались в лаборатории. Она пожала плечами и посмотрела на нас с Сайксом.

«Теперь это не в наших руках».

Итак, мы ждали. Мы лечили раны друг друга, как могли. Киз пришлось срезать с моей икры значительное количество рыхлой плоти и очистить ее. Связки ее правого плеча были необратимо повреждены, и нам пришлось вправить их после того, как мы обнаружили, что они вывихнуты. У Сайкс возникли проблемы с нечетким зрением в правом глазу из-за того, что Кеттерман порезал ее когтем. У нее также было повреждение нерва на правой руке: осколок кости врезался в сухожилия. Мы также обнаружили множество мелких порезов и синяков, которые мы заделали с помощью наших истощающихся запасов.

В общем, мы были жалкими ублюдками. Окровавленные, разбитые, страх колеблется в наших внутренностях, как разбитое стекло. Но сейчас делать было нечего.

Я ел банки холодного супа, спал на грязной койке и болтал с Кизом и Сайксом, когда они были в настроении.

Тела наших товарищей лежали холодными под простынями аккуратным рядом у дверей. Если спасение действительно придет, мы хотели, чтобы они первыми насладились этим.

Время в этой пещере стало бесформенным.

Затем однажды днем (или ночью, насколько я знал) я проснулся от слабого урчания. Я вылез из койки и обнаружил, что Сайкс и Киз уже стоят на ногах и выглядят одинаково растерянными.

Мы уставились на двери, которые начали вибрировать и скрежетать внутрь. Мы смотрели друг на друга, затаив дыхание.

Ржавчина отряхнулась от холодных металлических дверей, лабораторное оборудование задрожало вокруг нас, и прекрасный луч зимнего света пролился на мое лицо.

Кредит: Хайден Далби

Фейсбук