Сталкер

Часть 1

Перевод в новую школу в середине семестра – это действительно отстой. Во-первых, это логистический кошмар, когда вы бросаетесь в гущу семи новых классов и натыкаетесь на весь материал, который мог или не мог быть пройден в вашей старой школе. Что еще более важно для такого бездельника, как я, это делает практически невозможным развитие успешной общественной жизни, по крайней мере, на протяжении большей части оставшегося года. Все уже знают друг друга и сформировали свои маленькие отдельные клики… школьные клубы и мероприятия работают полным ходом и не особо охотятся за новыми членами… и, конечно, есть вездесущий факт, что ты чертов «Новичок», и все это знают. Да, переводы в середине семестра могут быть довольно паршивыми.

К сожалению, у меня не было особого выбора в этом вопросе. Когда тебе нужно двигаться, ты должен двигаться, и мне определенно нужно было двигаться. Итак, я шел на свой первый день в средней школе Блэк-Крик в глухомани Западной Вирджинии… в середине чертового февраля. Я вышел из автобуса под порыв морозного воздуха, из-за которого я скучал по Атланте больше, чем когда-либо, и направился к входной двери. Несмотря на холод, довольно много людей, похоже, общались на тротуаре перед школой, а не в помещении, и даже примерно за двадцать секунд, которые мне потребовались, чтобы преодолеть расстояние от школьного автобуса до здания, я почувствовал, как несколько пар глаз повернулись, чтобы посмотреть на меня.

Фантастика. Это была школа приличного размера, поэтому я надеялся, что присутствие нового лица не привлечет особого внимания, но, видимо, я ошибался. Опять же, полагаю, мне не стоило так уж удивляться… так было каждый раз, когда я переводился. Каким-то образом, как бы я ни старался держать голову опущенной и слиться с толпой, люди всегда меня замечали. Я тихо вздохнула, повыше натянула шарф на лицо, добралась до главного входа и с благодарностью скользнула в теплый коридор. Я уже мог сказать, что мои первые несколько недель здесь будут настоящим чистилищем социальной неловкости, но, надеюсь, через месяц или два я смогу вернуться к относительно нормальной подростковой жизни. Надеюсь…

Я изо всех сил старалась избегать взглядов всех и игнорировать их шепот, когда взяла в офисе свой новый номер и комбинацию шкафчика и направилась туда, чтобы убрать пальто и рюкзак. Мне потребовалось несколько попыток, чтобы понять, как правильно работать с кодовым замком, и, возможно, я немного испортил свое первое впечатление о своих новых одноклассниках, постучав в дверь и выкрикивая несколько непристойностей после шестой попытки. Тем не менее, они могли бы протянуть мне руку помощи, вместо того, чтобы просто стоять и смотреть, пока мне, наконец, не удалось открыть эту штуку с попытки номер одиннадцать. Учитывая задержку, мне едва удалось прийти на первый урок вовремя, и я скользнул на место в дальнем углу аудитории как раз в тот момент, когда прозвенел звонок. К моему ужасу, вместо того, чтобы понять очевидный намек на то, что я предпочел бы остаться один, мой новый классный руководитель решил поприветствовать наше занятие следующими словами: "Класс, сегодня мы будем приветствовать нового переведенного ученика в наш класс. Мистер, - он быстро взглянул на свой классный список, - "Томпсон, не желаете ли вы подойти к классу и представиться?"

…Серьезно? Конечно, я не хотел представляться! Какой подросток на самом деле ХОЧЕТ встать и рассказать о себе перед комнатой, полной других подростков, которых он не знает? Но когда учитель спрашивает вас, хотите ли вы что-то сделать, он на самом деле никогда не дает вам выбора, поэтому вместо того, чтобы сказать «нет», я встал и небрежно прошаркал в начало класса, стараясь при этом не смотреть на мистера Социально Не обращающего внимания. Я стоял перед доской, лицом вперед, и тихо сглотнул. Весь класс смотрел прямо на меня, как стая сов. Осужденные, гормональные, кликушиные совы. Как бы банально это ни звучало, я пытался представить их всех в нижнем белье, но я никогда не отличался богатым воображением, так что это не особо помогло.

"Э-э... привет, - наконец удалось выдавить меня из себя, - Я Зак Томпсон. Я, э-э, только что переехал сюда из Атланты, штат Джорджия, и, эм... да, приятно... познакомиться", - закончил я неуклюже.

Затем я продолжал стоять в полной тишине целых десять секунд, пока все продолжали смотреть на меня, как будто ожидали, что я скажу что-то еще, хотя я понятия не имел, что еще сказать. Затем учитель, наконец, откашлялся и сказал: "Что ж, мне тоже очень приятно познакомиться, мистер Томпсон. Добро пожаловать в нашу школу. Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь прийти и поговорить со мной в любое время".

Да, я бы определенно сделал это позже – нет! Я пару раз сдержанно кивнул и смущенно побежал обратно к столу, так и не получив оправданий. Оставшиеся двадцать минут урока я опустила голову и делала вид, что читаю учебную программу, игнорируя как случайные любопытные взгляды, бросаемые на меня одноклассниками, так и всю безжалостно скучную школьную чушь, о которой бубнил учитель. Я вышел за дверь почти сразу, как прозвенел звонок; Я ни с кем не пытался поговорить, и никто не пытался поговорить со мной.

К моему ужасу, на каждом из следующих трех занятий мне приходилось проходить один и тот же неловкий и унизительный ритуал знакомства – хотя, к счастью, помимо этого, все мои учителя казались относительно милыми (хотя и немного отстраненными), и я понимал большую часть их лекций примерно так же хорошо, как и когда-либо. Когда прозвенел звонок к обеду, я почувствовал облегчение от того, что меня не отправляют на очередную бессмысленную вводную сессию, но больше всего нервничал из-за того, что меня бросили в социальные джунгли, которыми была школьная столовая. Обед сегодня днем ​​оказался для меня полной противоположностью аппетита – маленькие круглые пиццы из кафетерия выглядели как белая резина, расплавленная на картоне, и, вероятно, на вкус были примерно такими же, в то время как салат-бар представлял собой не что иное, как увядший салат и маленькие пакеты полукалорийной заправки для салата. Тем не менее, я стоял в очереди за обедом вместе со всеми… это было, по крайней мере, чем-то, чем можно было заняться, кроме как неловко слоняться вокруг, ожидая, пока кто-нибудь заговорит со мной, и, кроме того, это выглядело бы странно, если бы я не получил еды.

Примерно через пятнадцать минут молчаливого ожидания мне передали поднос и маленькую бутылку воды и отнесли их в конец самого пустынного обеденного стола, который я смог найти. Пока я сидел там, попивая воду и раздвигая вилкой кучки салата по тарелке, множество людей смотрели на меня, указывали пальцем или шептались, но никто не подошел, чтобы поговорить со мной или даже сесть где-нибудь рядом со мной. Я тоже к этому привык… вы знаете, что некоторые люди обладают таким странным магнетизмом, который притягивает к себе других в толпе, делая их центром внимания, даже не нуждаясь в том, чтобы что-то говорить? Ну, у меня было наоборот. Иногда мне казалось, что я хожу с надписью «Социально неловко» на лбу – хотя, полагаю, каждый чувствует то же самое время от времени, особенно когда его бросают в новое место. Вот почему я ненавидел переезды. Я тяжело вздохнула и начала неуклюже пытаться сложить салфетку в виде журавлика-оригами, чтобы скоротать время. Я уже почти закончил раскладывать крылья, как вдруг ко мне обратился веселый женский голос.

"Эй! Ты, должно быть, новенький! Зак, да?"

Я поднял глаза, удивленный и довольный тем, что кто-то действительно разговаривал со мной – не говоря уже о девушке – но мое сердце немного упало, когда я увидел ее. Эта девочка явно была школьной чудачкой или, по крайней мере, одной из них. Волосы у нее были действительно темно-черного цвета, сразу можно было сказать, что они искусственные, с несколькими шокирующими розовыми прядями, и они были собраны в косички до плеч с помощью пары ухмыляющихся заколок с мультяшными черепами и розовыми бантами. На ее облегающей черной футболке было изображение причудливого лоскутного плюшевого мишки с ухмыляющимся, сшитым ртом и крестиками вместо глаз, наклоненной набок головой и держащим в руках что-то похожее на окровавленные ножницы. На ней была школьная юбка в розово-черную клетку, настолько короткая, что я была удивлена, что дресс-код это допускал, носки до колена в черно-белую полоску и большие черные ботинки на платформе. С собой она несла рюкзак, черную сумку-мессенджер, полностью увешанную различными заплатками, булавками и брелками, изображающими мультяшных, поп-артовых персонажей, которые одновременно до тошноты милы и по-настоящему жутки. Она также носила немало украшений той же тематики, а ее глаза были окружены густой черной подводкой для глаз и блестящими розовыми тенями для век. Она была действительно очень милой, не поймите меня неправильно, но она выглядела слишком резко с… это будет готическая лолита?… взгляд, который делал ее странно устрашающей.

— Эм, да… привет, — наконец удалось мне выдавить, после того, как я смотрел на нее несколько мгновений слишком долго, чтобы быть вежливым.

— Не возражаешь, если я сяду?

«Ну да, наверное», — ответил я, хотя она уже скользнула на сиденье рядом со мной еще до того, как я закончил предложение. Немного отодвинув поднос, она оперлась локтем на стол, подперла подбородок рукой и просто смотрела на меня в неловком молчании, с яркой улыбкой на лице. Совершенно ошарашенный, я почти целую минуту сидел, моргая, глядя на свой несъеденный обед, прежде чем даже подумал спросить: «Итак, э-э… как тебя зовут?»

"Эмили Джексон. Но ты можешь звать меня Эми!" Она помолчала на секунду, а затем сказала: «А ТЫ загадочный студент-переводчик».

«Я… что??» Я ответил, совершенно сбитый с толку.

"Ты таинственный переводной студент! Знаешь, в книгах, аниме и прочем, когда кто-то переходит в новую школу в странное время, у него всегда есть какие-то секретные или особые способности или что-то в этом роде. Никто тебя не знает, ты появился из ниоткуда в середине семестра, так что это загадочно! Ты можешь быть кем угодно!"

«Я понимаю, она, должно быть, какой-то заядлый фанат или что-то в этом роде», — подумал я. «Извини, что лопнул твой пузырь, но я обычный ребенок», — ответил я, пытаясь немного отшутиться от неловкости разговора.

— Тогда почему ты перевелся сюда? — спросила она с игривой улыбкой.

«Моему отцу пришлось переехать сюда по работе», — быстро ответил я. На самом деле это не было правдой, но правда не ее касалась, и ей было легче лгать, чем скрывать информацию – особенно от любопытных и сплетничающих подростков.

«Что он делает?»

«Он работает на химическом заводе в Чарльстоне», — ответил я. Я провел свое исследование.

«О, — ответила она, — так не шпион, не убийца или что-то в этом роде?»

«Определенно нет», — согласился я.

"Ну, это разочаровывает. Хотя ты мне все еще нравишься! Держу пари, ты интересный", - сказала она с улыбкой.

Я просто пожал плечами и снова ткнул вилкой салат. Я не чувствовал себя интересным, и, честно говоря, мне не очень хотелось быть интересным. Я просто хотел быть нормальным, относительно счастливым старшеклассником.

— Почему ты ничего не ешь? — спросила она.

"Не голоден, - ответил я. - Большой завтрак. В любом случае еда в кафетерии отстой".

— Вместо этого хочешь чего-нибудь сладкого? — весело спросила она, вытаскивая из рюкзака большую коробку конфет. Она открыла его, и я взглянул на содержимое — недоеденный набор отвратительно ярких разноцветных конфет в форме счастливых черепов, разбитых сердец и кошачьих мордочек.

«Извините, я не такой уж сладкоежка», — вежливо ответил я, хотя, честно говоря, мне показалось, что конфеты выглядели как что-то, что, возможно, выблевал единорог. Мне стало немного плохо, просто глядя на них.

«Как хотите», — ответила она, засовывая в рот конфетный череп и жуя. Она слегка улыбнулась, сглотнула и прошептала себе под нос: «Таинственно…», а затем быстро подмигнула мне. Я сделал вид, что не заметил. — Тааак, ты откуда? — спросила она дальше. Я ухватился за относительно нормальный вопрос и начал рассказывать ей все об Атланте. Оставшуюся часть обеда мы провели в приятной и лишь немного странной беседе, к концу которой я почувствовал, что она мне действительно начинает нравиться, несмотря на далеко не идеальное первое впечатление. Я даже был немного разочарован, когда прозвенел звонок, призывающий вернуться в класс, и Эми, казалось, отражала это чувство.

«Ох, черт!» воскликнула она. "Что ж, было действительно здорово поговорить с вами, мистер Таинственный переведенный студент! Давайте скоро сделаем это снова. Надеюсь, мы станем действительно хорошими друзьями".

«О, я тоже», — ответил я, когда она встала и направилась к своему шкафчику. Отойдя на несколько футов, она, к моему удивлению, обернулась, послала мне воздушный поцелуй и громко позвала через всю комнату: «Пока, Заки!»

Я немного поморщился. Заки? Этому нужно было положить конец. Я надеялся, что не так уж много людей это услышали. Вздохнув, я взял поднос и направился к мусорному баку, чтобы выбросить несъеденный обед. Я не мог поверить, что день прошел только наполовину; Я уже чувствовал себя полностью опустошенным. Остальные занятия я прошел в некотором оцепенении, каждый из них имел в основном те же положительные и отрицательные стороны, что и мои утренние занятия. Я испытал огромное облегчение, когда прозвенел последний звонок об окончании учебного дня. Следуя за толпой моих, казалось бы, одинаково испытывающих такое же облегчение новых одноклассников, к входным дверям, я решил, что сегодня просто пойду домой пешком, а не поеду на автобусе. Сейчас, когда наступил полдень, стало намного теплее (хотя и не так хорошо, как в Атланте), и я чувствовал, что прогулка даст мне больше возможностей расслабиться и подумать, чем быть набитым автобусом, полным шумных незнакомцев. Во всяком случае, мое жилье уже было в десяти минутах ходьбы от ближайшей автобусной остановки. Я уже шел по тротуару, когда услышал позади себя голос.

«Заки!!»

Я обернулась и увидела, как Эми суетится ко мне полубегом, ее непрактичная футболка и мини-юбка теперь похоронены под длинным черным плащом. — Ты тоже так живешь? — шумно спросила она, когда я остановился, чтобы позволить ей догнать меня. Затем, прежде чем я успел ответить: «Хочешь вернуться вместе?»

— Эм, да, наверное, — вежливо ответил я, не совсем уверенный, хочу я этого или нет, но не желая просто отказываться. — Как далеко ты собираешься?

«О, мой дом находится прямо за Вэлли-парком!» она ответила: «А ты?»

«Чуть дальше по дороге», — сказал я, радуясь, что смогу побыть в одиночестве хотя бы на последнем этапе прогулки.

"Круто! Как прошел твой первый день? Я думаю, мы с утра на одном уроке естествознания, но я пришел сегодня поздно, так что не думаю, что ты меня заметил... Мистер Майклсон, да? Что ты о нем думаешь? Я думаю, что он придурок; у него такой ужасный монотонный тон, и он выходит из себя, когда что-нибудь прерывает его болтовню..."

Мы шли около 30 минут, проходя похожий разговор, большую часть времени говорила она, я слушал и иногда вставлял пару комментариев, когда она останавливалась, чтобы перевести дух. Честно говоря, через некоторое время ее голос превратился в белый шум, и я просто улыбнулся и кивнул, надеясь, что она не заметит, что я отключился. В конце концов мы свернули за угол на жилую улицу, и она воскликнула: «Эй, это моя остановка!» Она указала на большой ухоженный дом из красного кирпича с красивым двором и пристроенным гаражом на две машины. Я не мог не завидовать, когда подумал о своем жилье. Без предупреждения она игриво обняла меня, и это было, наверное, самое неловкое объятие в моей жизни, хотя я сомневался, что это было самое неловкое из ее объятий. Примерно через пять секунд она отстранилась, сияя на меня, и сказала: "Эй, я знаю! Давай обменяемся номерами мобильных телефонов! Хочешь?"

Мне действительно пришлось подумать об этом на секунду. Я имею в виду, что Эми была милой и все такое, тоже симпатичной, и большинство парней, вероятно, ухватились бы за такой шанс, но она уже казалась немного… навязчивой… на мой вкус, и у меня возникло отчетливое ощущение, что слишком увлекаться ею было бы социальным самоубийством – или, по крайней мере, отличным способом заклеймить себя чудаком на следующие два с половиной года моей жизни. Через секунду после того, как эта мысль пришла мне в голову, я почувствовал отвращение к собственной поверхностности. Она была единственным человеком в этой школе, кто был готов уделить мне время, и здесь я беспокоился о том, что подумают все остальные, если я буду с ней другом. Вероятно, она была просто немного перевозбуждена, потому что у нее тоже было не так много собственных друзей. «Конечно», — твердо ответил я, доставая телефон из сумки.

Итак, мы быстро обменялись контактами, и она помчалась обратно к себе домой с еще одним воздушным поцелуем и восклицанием «Пока, Заки!» Черт, я забыл сказать ей, чтобы она прекратила это. Ну что ж, всегда было завтра. Я помахал в ответ с улыбкой и направился обратно на противоположную сторону дороги к своему дому, до которого было еще немного пути. Не успел я сделать и пяти шагов, как в кармане зазвонил телефон.

ЭМИ: эй, Зак!! эта штука работает? 

«Ага», — лаконично ответил я, подтягивая шарф против свежего ветра, несущего спокойный, тяжелый минеральный запах влажной почвы. Оставшуюся часть пути домой я прогулялся приятно и спокойно, несмотря на холод и несмотря на то, что по дороге я получил не менее пятнадцати дополнительных звонков от Эми, большую часть которых я проигнорировал. Вернувшись домой, я пытался сделать домашнее задание, но у меня не было особой мотивации, поэтому большую часть вечера я провел, играя в игры на своем старом GBA, пока у него не разрядились батарейки. После этого я решил пораньше пойти на сено и написал Эми спокойной ночи, чтобы она знала, почему я собираюсь перестать отвечать на ее постоянный поток текстовых сообщений. Черт, эта девушка могла говорить… Я поставил звонок на беззвучный режим, включил будильник, затем перевернулся на другой бок и проспал как убитый следующие девять часов.

Когда на следующее утро я проснулся с растрепанными волосами и все еще в той же одежде, в которой заснул, я проверил свой телефон и обнаружил не менее 75 новых текстовых сообщений от Эми, а также три пропущенных звонка. Моргая и потирая глаза в сонном недоверии, я быстро пролистал сообщения, чтобы проверить, не пыталась ли она сообщить что-нибудь важное:

ЭМИ: привет, Зак! в какой цвет, по-твоему, мне следует покрасить ногти на две ночи? фиолетовый или зеленый?

ЭМИ: эй, Зачи! Я марафон 2 сезона Куросицудзи. Бэсси оооочень классный <3 тебе нравится аниме?

EMI: какой твой любимый цвет? у меня галстук красно-фиолетовый, лол

ЭМИ: наука - это полная сука, мистер. м это такой инструмент!! что ты поставил под номером 6?

И так далее и тому подобное. Она не переставала писать мне сообщения до 3 часов ночи. Я потер лицо в изнеможении и недоумении, не в силах собраться с желанием или энергией, чтобы ответить. Я проделывал свою скудную утреннюю рутину на автопилоте, просыпаясь понемногу по ходу дела, и едва успел выйти на автобусную остановку, чтобы успеть на попутку. Казалось, Эми должна ехать на другом автобусе, иначе ее высадят родители, потому что автобус ее так и не забрал. Честно говоря, я почувствовал небольшое облегчение от этого. Я молча проезжал автобус, задремывая на жестком коричневом виниловом сиденье, пока нас не высадили на мороз у главного входа.

Эми обратилась ко мне почти сразу, как только я вошел в здание. Она была одета еще более нелепо, чем вчера: в ярко-оранжевую блузку с рюшами и ухмыляющимся лицом тыквы-фонарика, с тесным черным корсетом, зашнурованным поверх нижней половины. Ее ноги были покрыты объемной многослойной юбкой до щиколотки, в основном ярко-оранжевой, как и верх, но в полоску с черными рюшами; из-под юбки выглядывала пара сапог на высоком каблуке. Все ее аксессуары, казалось, были сделаны из тыквы, вплоть до оранжевого берета, сидящего на ее голове, как тыквенная шапка, с коричневым стеблем и зелеными листьями. Даже пряди в ее волосах теперь были ярко-оранжевыми.

— Доброго утра, Заки! — поздоровалась она, подбежав ко мне и одарив меня какими-то неуклюжими беговыми объятиями, из-за которых я практически потерял равновесие и упал. Мое лицо вспыхнуло, когда я почувствовал – не просто увидел, а почувствовал – несколько пар глаз остановились и повернулись, чтобы открыто посмотреть на нас.

— М-утро, — выдавил я, пытаясь оторвать ее от себя как можно мягче.

— Ты получил мои сообщения вчера вечером? — весело спросила она, наконец, отстранившись и пристально глядя на меня. Жадный пристальный взгляд ее был… немного смущал, если не сказать больше. Как эта картинка в мемах «Чрезмерно привязанная девушка». Неужели она так смотрела на меня вчера? Я не мог точно вспомнить. Все, что я знал, это то, что теперь я не мог смотреть ей в глаза, шаркая ногами и пробормотав: «Ну, да… я имею в виду, я видел их этим утром, но… я вроде как, хм, спал, когда получил их…»

«О, это нормально!» она весело отреагировала. "Эй, хочешь моего буррито на завтрак? Школьный завтрак - отстой, поэтому перед тем, как прийти, я съела немного фаст-фуда!" Она протянула мне недоеденный рулет фаст-фуда. Жир капал из смеси (теперь, несомненно, холодной) резиновой на вид яичницы и неопознаваемого розоватого мясного ланча, запихнутого в дешевую мучную лепешку. Плюс тот факт, что кто-то уже откусил несколько кусочков, если этого было достаточно, чтобы мысль об этом меня слегка тошнотворила.

«Нет, спасибо», — ответил я, сглотнув и быстро покачав головой. — Ты можешь оставить это себе.

Эми пожала плечами и откусила еще один кусочек. "Эй, что ты думаешь о домашнем задании по естествознанию вчера вечером? Тебе удалось его все выполнить?"

"Ох, дерьмо, срок должен был быть сегодня? Я еще даже не начал..." Отличный способ начать с правильной ноги в моей новой школе.

"Все в порядке, Заки, я позволю тебе скопировать мою! Я получаю четверку по естествознанию!" - гордо заявила она, копаясь в своей сумке в поисках документов с домашним заданием.

«Спасибо», — ответил я, чувствуя облегчение от помощи. Мне стало немного неловко из-за того, как быстро я осудил ее несколько минут назад. Я даже на мгновение снова упустил всю историю с «Заки», когда она торжествующе вытащила рабочие листы из своей сумки, а я сел за ближайший стол и начал яростно переписывать (хотя какая-то странная, параноидальная маленькая часть моего разума, казалось, шепнула мне с тревогой, что мы теперь ей в долгу…). Я смутно заметил, что почерк у нее очень нечеткий, и все буквы она усеяла сердечками.

Каким-то образом, несмотря на то, что она все время сплетничала мне на ухо, мне удалось скопировать большую часть работы до того, как прозвенел звонок в класс. Мы с Эми разошлись (правда, не обошлось без полдюжины веселых возгласов «пока-пока!» и «увидимся позже!» с ее стороны), и на этот раз мне удалось открыть свой шкафчик всего за пять попыток. Утренние занятия прошли относительно спокойно, за исключением того, что теперь я знала, что учусь в одном классе с Эми. Она заняла свое место прямо позади меня, воспользовавшись своим положением, чтобы передать мне несколько записок во время урока - одна из которых содержала очень нелестное изображение мистера Майклсона, которую я тут же скомкал и засунул в свой рюкзак, чтобы избежать возможности его конфискации.

В тот день мне не хотелось стоять в очереди за обедом или смотреть на перешептывающуюся толпу моих сверстников в столовой, поэтому, когда прозвенел перерыв на обед, я вместо этого направился в библиотеку. Там было тише и гораздо менее населено, и большинство обитателей выглядели такими же занудными, замкнутыми детьми, как я. Кроме того, мне действительно нравилось читать, даже если обычно это были комиксы или романы в жанре фэнтези/ужасы, предназначенные для людей немного младше моей возрастной группы.

Я вздохнул с облегчением, впервые за день почувствовав, что немного расслабляюсь, лениво просматривая полки раздела художественной литературы. На самом деле я нашел довольно красивую, хотя и небольшую подборку книг Р. Л. Стайна на нижней полке одной из стеллажей. Я выбрал пару историй «Ужастики» и поднялся с приседа — как раз в нужный момент, чтобы врезаться в кого-то позади меня, несущего огромную стопку книг. Человек лишь немного потерял равновесие, но книги полетели, упав на кафельный пол с серией громких стуков. Я сразу же начал обильно извиняться, падая на пол, чтобы собрать книги, даже не взглянув на человека, который их держал. Через пару секунд я заметил еще одну маленькую темную пару рук, тоже собирающую книги, и еще один голос, говорящий быстро и смущенно:

— Нет-нет, все в порядке… это полностью моя вина… не смотрел, куда иду…

Я перестал извиняться и посмотрел на человека, присевшего рядом со мной. По совпадению, она подняла взгляд примерно в то же время, и я обнаружил, что смотрю в пару больших, мягких карих глаз. Я снова быстро опустил взгляд и покраснел, возвращаясь к тому, что делал. — Да, я тоже не был осторожен, так что… — пробормотал я, замолкая, так и не закончив предложение. Казалось, прошла целая вечность, но, вероятно, это длилось всего десять или пятнадцать секунд, и нам наконец удалось собрать все книги с пола, и я робко передал ей свою стопку. Всего было около девяти или десяти названий. Среди них я отметил таких авторов, как Рэй Брэдбери, Айзек Азимов и Мэдлин Л’Энгл, что заставило меня немного смутиться из-за моего собственного выбора материалов для чтения… подожди, где мои книги? Ох, черт, я их тоже уронил?..

«Эм, вот, я думаю, это были твои», — сказала девушка, подтвердив мои опасения, вернув мне пару потрёпанных «Мурашек».

— О да, спасибо, — хмуро сказала я, снова краснея. Я смог рассмотреть ее получше, когда забрал стопку книг. Это была невысокая, миниатюрная молодая женщина с милым круглым лицом, кривой улыбкой и едва заметной россыпью веснушек на носу и смуглых щеках. Ее вьющиеся черные волосы были заплетены в толстую косу, доходившую до лопаток, на ней был пушистый серый свитер и выцветшие джинсы. В общем, я подумал, что она действительно хорошенькая, не говоря уже о милой и явно умной, и чувствовал себя полным дураком из-за того, что наткнулся на нее и был пойман за чтением детских ужасов, пока она копалась в Азимове.

Что еще хуже, она, очевидно, заметила: "Итак, Мурашки по коже, да? Черт возьми, я была одержима ими, когда была ребенком. Я не знала, что в библиотеке они есть". Я был рад услышать, что они ей тоже понравились, но добавление «когда я был ребенком» заставило мое сердце забиться в пятки. Затем она немного подняла мне настроение, добавив: «Я бы хотела перечитать кое-что, когда у меня будет такая возможность!»

«Да, они… милые, э-э, ностальгические», — сказал я с натянутой ухмылкой и смешком, пытаясь, но, вероятно, не сумев показаться крутым и беззаботным.

«О, кстати, меня зовут Алия, а тебя?» — спросила она.

«Ах, Зак», — ответил я. «Томпсон».

«О, ты новенький, да?» — спросила она. Я невольно поморщился, и она быстро добавила: «Извини, ты, наверное, очень устал это слышать, да?»

Я просто пожал плечами и пробормотал: "Да, ну... это то, что есть, понимаешь? Никаких проблем. В конце концов, я действительно новенький".

Она улыбнулась и ответила: "Хорошо! Ну, очень приятно познакомиться с тобой, Зак. Надеюсь, это не слишком странно, привыкнуть к Блэк-Крик. Здесь, как и в любой школе, есть несколько придурков, но в основном я думаю, что все очень хорошие. Мне нужно встретиться с некоторыми людьми по поводу классного проекта прямо сейчас, но я обязательно увидимся, хорошо?"

— О-окей, — застенчиво пробормотал я в ответ. "Увидимся."

Она повернулась и направилась к кассе со своими книгами, а я рухнул на книжную полку, ослабев в коленях и глупо ухмыляясь. Возможно, мои первые несколько недель здесь окажутся не такими уж плохими. По крайней мере, я встретил кого-то хорошего, и я ей, похоже, даже понравился…

— Тебе нравится эта девушка?

Голос, прозвучавший всего в нескольких дюймах от моего уха, застал меня врасплох. Я непроизвольно подпрыгнул, едва сдерживая испуганный вскрик, и развернулся лицом к говорящему. Это была Эми. Черт, как мог человек, носящий столько оранжевого цвета Day-Glo, быть таким чертовым ниндзя? Каким-то образом она оказалась прямо позади меня, в паре дюймов от моего затылка, но я даже не заметил ее. — Ну, она тебе нравится? — спросила она еще раз.

Ее тон был приятным и разговорчивым, на ней была ее обычная солнечная улыбка, но ее взгляд был более смущающе пристальным, чем когда-либо. — Я, эм, ну, она кажется… милой, — нервно заикалась я, странно чувствуя себя кошкой, попавшей в клетку с канарейками, или ребенком, засунувшим руку в банку с печеньем. Хватит, подумал я про себя. Нет причин защищаться. Это не значит, что ты встречаешься с ней или что-то в этом роде. Черт, ты только вчера встретил ее днем, и теперь ты чувствуешь себя… что? – нельзя разговаривать с другими девушками? Это смешно, правда? …Верно?

«Да, но ты знаешь, она тебе нравится?» — спросила Эми, наклонившись ближе и понизив голос до заговорщического шепота.

«Я, ах, на самом деле не… я имею в виду, мы только что встретились, так что… я не совсем, эээ, думал настолько далеко вперед?» Я закончил, моя интонация превратила предполагаемое утверждение в вопрос. «Я просто думаю, что она хороший человек, вот и все», — добавил я немного более твердо.

Эми одарила меня лукавой улыбкой, как если бы ты улыбался кому-то, обсуждая общий секрет или шутку. "О, я уверена, что да. Она живет одна со своими бабушкой и дедушкой, вы знаете. Хороший маленький домик немного в стороне от холмов, потому что им нравится быть ближе к природе. Ей приходится идти пять или десять минут от автобусной остановки, чтобы добраться домой. Обычно она тоже ездит на поздний автобус из-за репетиции оркестра после школы, поэтому в это время года к тому времени, когда она идет через лес к своему дому, уже темнеет". Эми на мгновение остановилась, и как только я начал задаваться вопросом, какого черта она мне все это рассказывает, она бросила бомбу в разговор:

«Держу пари, что ей было бы довольно легко однажды ночью просто исчезнуть во время прогулки».

«Эй, подожди – ЧТО?» Я ответил, растерянный и теперь немного испуганный. «Откуда это взялось?»

Эми просто снова улыбнулась и сказала: "Однако это правда! Я не знаю, почему ее дряхлая старая бабушка продолжает позволять ей идти таким образом в темноте. Кругом деревья, где можно было бы спрятаться, нет места достаточно близко, чтобы услышать ее крик... для кого-то было бы так просто схватить ее и унести с ней ночью - если бы кто-то так захотел", - закончила она, невинно хлопнув веками.

Мой разум путался, пытаясь уловить ход ее мыслей. Я понятия не имел, как мне на это реагировать. «Кто бы… подожди… почему бы… Почему ты мне это говоришь?» Наконец мне удалось задохнуться.

Эми небрежно пожала плечами. «Просто подумала, что тебе это может быть интересно, вот и все», — ответила она напевным голосом. "Я собираюсь пойти пообедать. Идешь, Заки?"

Она шутила? Обедать с ней было последним, что мне сейчас хотелось делать. Я стиснул зубы и молча покачал головой – лучший ответ, который я мог придумать на данный момент – и, к счастью, вместо того, чтобы форсировать этот вопрос, она просто сказала: "Окей, доки, локи! Увидимся позже, Заки", а затем повернулась и пошла в сторону кафетерия, ее объемные юбки развевались вокруг ее лодыжек.

На этот раз я не рухнул на книжную полку, а рухнул прямо на стул. Моя кожа была холодной и липкой, а мысли сбивчиво кружились в голове, не принося ничего продуктивного. УГРОЖАЛА ли она Алие? Вот как это звучало. Почему? Потому что я разговаривал с ней? Это было безумие! Но, черт возьми, возможно, она сошла с ума. Была ли Алия в опасности? Нужно ли мне было что-то сделать, чтобы защитить ее? Эй, эй, помедленнее. Давайте не будем сразу бросаться в тупик. Эми уже продемонстрировала, что она достаточно странная, возможно, она просто заметила это, как будто она пустилась в ту странную напыщенную речь о «таинственном переводном студенте», когда мы впервые встретились. Просто размышляю о том, какое дерьмо могло бы произойти, если бы это был один из ее комиксов или романов ужасов. Черт, возможно, она даже беспокоилась об Алие… нет, зайти так далеко было просто принятием желаемого за действительное. Я это знал.

Но на самом деле, даже если Эми выдвинула какую-то скрытую угрозу, что она могла с этим поделать? Я имею в виду, она была тощей шестнадцатилетней девчонкой, ради бога! Это был не комикс. Вы не могли просто пойти и убить кого-то, когда захотите – требовалось планирование, ресурсы, какой-то способ убедиться, что вас не поймают. Конечно, ладно, я думаю, что некоторые люди нашего возраста действительно ломаются и находят способ пойти и убить людей, но это лишь крошечная, бесконечно малая часть тех, кто угрожал сделать это. И я все еще не был уверен, что это вообще угроза.

Нет… нет, я не думал, что Эми поступит так. Не надо заморачиваться по пустякам. Да и вообще, что я мог с этим поделать? Я мог просто представить, как подхожу к Алие и говорю: "Эй, угадай что? Тебе нужно начать лучше ехать домой, потому что теперь, когда я поговорил с тобой, моя сумасшедшая подруга Эми, вероятно, попытается похитить тебя и утопить где-нибудь в озере. Моя вина". Да, это сотворило бы чудеса с нашей многообещающей дружбой. Она не только не поверила бы мне, но, вероятно, сочла бы меня сумасшедшим и избегала бы меня, как чумы, до окончания учебы. Нет, лучше просто никогда больше об этом не говорить и надеяться, что это пройдет…

К тому времени, когда мне удалось прийти к такому выводу, обед уже закончился и прозвенел звонок, оповещающий о нашем возвращении в класс. Я вздохнула и положила книги «Ужастики» обратно на нижнюю полку непрочитанными, а затем поплелась на свой первый дневной урок — «История США», упс-де-ебать-ду. В этот момент у меня сильно разболелась голова, и я был совершенно не в состоянии обратить внимание ни на одно слово, сказанное моими учителями, до конца дня.

Когда занятия наконец закончились, я намеревался просто прыгнуть в автобус и поехать домой вместе со всеми, но в итоге получилось не это. Я только присоединился к разрозненной очереди студентов, ожидающих посадки в автобус, когда раздался до боли знакомый крик: "Эй, Заки! Давай сегодня снова пойдем домой вместе!" – прозвучало в моих ушах. На этот раз Эми не кричала мне через парковку; на этот раз она подождала, пока не подошла достаточно близко, чтобы схватить меня за руку и оттащить от автобусной очереди, игнорируя мои заикающиеся, вялые попытки возразить.

— Вообще-то, я… я думаю, что лучше сегодня поеду на автобусе… Я имею в виду, на улице становится довольно холодно, и, эм…

«Все в порядке, я позволю тебе одолжить мой шарф!» — весело ответила она, продолжая мертвой хваткой держать меня за плечо и тянув нас к тротуару. Другой рукой она сняла свой шарф в черно-оранжевую полоску и беспорядочно набросила его мне на шею, как шерстистый питон. "Вот! Вчера мы так весело шли домой, что было бы хреново не попасть сегодня только из-за холода, верно?"

Я пробормотал что-то неопределенное и поправил дополнительный шарф, чтобы было удобнее. Эми, казалось, восприняла это как «да», потому что она улыбнулась мне и сразу же начала свою ежедневную тираду сплетен и жалоб на занятия. Я с тоской оглянулся на автобусы, которые только что выезжали со стоянки. Я чувствовал себя немного трусом, но предпочитал по возможности избегать конфронтации, и пока Эми говорила о нормальных вещах, я действительно был не против прогуляться с ней. Хотя мне приходилось мрачно задаваться вопросом, куда развиваются эти отношения… Я имею в виду, я не мог просто позволить ей таскать меня за собой вечно, не так ли? В конце концов мне придется нарисовать несколько линий и сказать ей, чтобы она немного отступила; иначе я бы, наверное, сошел с ума. Я тяжело вздохнул, уже опасаясь этого момента.

Прогулка прошла без происшествий, но я все равно испытал чувство сильного облегчения, когда мы наконец добрались до дома Эми. «Ну, думаю, увидимся завтра», — заметил я, стараясь не выглядеть слишком рвущимся в путь.

"Подожди, Заки! Хочешь зайти ненадолго?" — весело спросила она.

Вопрос пришел ко мне совершенно неожиданно, и, к моему удивлению, мне удалось наконец дать однозначный ответ: «Нет», — ответил я прямо, рефлекторно. Затем я быстро смягчил ответ: «Я имею в виду, что у меня много домашней работы, которую нужно выполнить, и я действительно не хотел бы навязывать…»

«О, не беспокойтесь об этом!» она ответила: "Мои родители не возвращаются домой до позднего вечера, поэтому мне всегда очень одиноко после школы! Кроме того, домашнее задание может подождать допоздна, верно? Я имею в виду, что в худшем случае ты всегда можешь скопировать мое снова! Да ладно, поехали!"

«Ладно, но правда, только на минуту или две!» Я ответил, сохраняя очень тонкую иллюзию контроля, когда она схватила меня за запястье и потащила к входной двери.

«Ура!! Я очень ценю это, Заки, у меня почти никто никогда не бывает», — ликовала она. Ну и дела, интересно, почему. Она отперла входную дверь и с грохотом толкнула ее, введя нас в чистую, ухоженную прихожую. Она включила свет и одним плавным движением закрыла за нами дверь, а затем повела меня прямо вверх по устланной ковром лестнице на второй этаж. То немногое, что я видел на первом этаже, казалось мне шикарным, хорошо обставленным и со вкусом оформленным… но при этом странно стерильным, как фотография дома в каком-то каталоге, которая была слишком идеальной. Это просто не чувствовало себя обжитым. Я тоже не увидел семейных фотографий, но, вероятно, потому, что у меня было всего около десяти секунд, чтобы посмотреть, прежде чем меня погнали вверх по лестнице, вниз по коридору и в третью дверь слева…

«Аааа, это моя комната!» Эми объявила с улыбкой. "Что вы думаете?"

Комната, раскинувшаяся передо мной, на мгновение лишила меня дара речи. Этот дом определенно выглядел обжитым, просто его проектировали не те люди, которые проектировали остальную часть дома. Стены были выкрашены в яркий кроваво-красный цвет, за исключением той, что прямо слева от двери, которая была полностью оклеена винтажными постерами фильмов ужасов, обложками альбомов различных альтернативных рок- и хэви-металлических групп и наклейками с персонажами в стиле аниме. Другую стену большую часть занимала книжная полка, заставленная эклектичной смесью комиксов, романов, книг академического вида в кожаных переплетах с оккультными названиями и нескольких книг вообще без названий на корешках. На коврике в форме паутины посреди пола стояли пара черных кресел-мешков, а также маленький квадратный телевизор с кроличьими ушками. Кровать Эми стояла в дальнем углу комнаты: огромная кровать с балдахином, покрытая бархатистым черным балдахином и украшенная гранатово-красным покрывалом, украшенным тонкой черной паутиной. Рядом с ним, в другом углу, стоял старинный черный деревянный письменный стол.

Все это могло бы быть относительно нормальным, хотя и немного чрезмерным, для подростка, которому разрешили украсить свою комнату; но другие украшения, честно говоря, немного смущали. Сначала были куклы. Лежал на кровати, выстраивался на книжной полке, сидел на столе: практически куда бы вы ни посмотрели, пара стеклянных маленьких мертвых глаз смотрела в ответ. Некоторые куклы были больше похожи на фигурки, я думаю, вероятно, на предметы коллекционирования, но большинство из них были жуткими тряпичными куклами с пуговицами и глазами в стиле вуду. У некоторых из них даже торчали булавки, а в швах были грубые разрывы, сквозь которые, как какой-то странный грибок, распускался хлопок. Все устрашающе ухмылялись со сшитыми ртами. Потом были растения. Не живые, а засушенные растения, травы и цветы, свисающие веревками и пучками со стен по всей комнате. Общий эффект напоминал нечто среднее между убежищем девочки-подростка-гота и витриной магазина луизианского знахаря.

Я с подозрением осмотрел ближайшее ко мне растение: большой букет сухих пурпурных цветов, связанных вместе стеблями и подвешенных к гвоздю на стене грубой веревкой. Я наклонился ближе и осторожно обнюхал сверток, а затем отстранился с приглушенным восклицанием, зажав рукой рот и нос. Гнилостный запах засушенных цветов не распространялся далеко, но одного хорошего запаха вблизи было достаточно, чтобы заставить меня закашляться так сильно, что у меня сложилось впечатление, будто у меня пересохло в горле. Я сухо кашлянул, обмахивая воздух перед лицом, чтобы избавиться от остатков запаха, а затем с благодарностью глотнул относительно чистый воздух.

"Что я думаю? Это, хм, конечно что-то", - двусмысленно ответил я на вопрос Эми.

Эми хихикнула и сказала: «Не большой любитель сушеных трав, да?»

«Думаю, нет», — ответил я нерешительно. "И вообще, зачем тебе все это? Ты типа викканец или что-то в этом роде?" Я помолчал на секунду, понимая, насколько это, вероятно, бестактно прозвучало, затем добавил: «Без обид».

Эми усмехнулась и покачала головой. "Неа!" — весело воскликнула она, указывая на изголовье своей кровати. Я проследил за ее взглядом и… Господи, чечетка, как, черт возьми, я это пропустил, когда вошел?! Над ее кроватью висело огромное деревянное распятие, на котором висело грубо вырезанное полуобнаженное изображение Иисуса. Я не был особенно религиозным парнем, поэтому подобные вещи всегда меня немного пугали, но эта вещь была… особенной. Прежде всего, это было, пожалуй, самое жестокое распятие, которое я когда-либо видел: вырезанные руки и ноги Иисуса были грубо прибиты к кресту толстыми гвоздями, оставляя кровоточащие раны с грубыми краями. Его истощенное тело было покрыто глубокими рваными ранами, а терновый венец на голове обильно кровоточил. То есть я знал, что смысл всего этого должен был заключаться в том, что Иисус пострадал и умер за грехи человека, но такое наглядное изображение пыток показалось мне… каким-то жестоким и садистским. Само собой. Во-вторых, что, возможно, еще более тревожно, было лицо существа. На большинстве распятий, по крайней мере на тех, которые я видел, лицо Иисуса выглядело мирным и мрачным, прощающим, грустным или какой-то комбинацией вышеперечисленного. Грубо вырезанное лицо этого чудовища выглядело… почти так, как будто оно пристально смотрело на зрителя, глаза были затенены тяжелыми бровями, надвинутыми в гневе, рот искривлен в гримасе. В целом, это было больше похоже на что-то из «Детей кукурузы», чем на настоящий законный религиозный символ. Я отпрянул назад с непроизвольной гримасой, решив держаться как можно дальше от этого конца комнаты.

— Итак, э-э… католик, значит? Я сглотнул, поправился.

Эми пожала плечами. «Вполне!»

Я решил не спрашивать ее, как можно быть «в значительной степени» католиком, и вместо этого заметил: "Да, я имею в виду, это место на самом деле довольно милое! Определенно отражает вашу индивидуальность". Я вошел глубже, осматривая повнимательнее некоторые предметы обстановки. "Я копаю постеры к фильмам. Бела Лугоши был офигенным Дракулой. И у тебя определенно есть классный набор... подожди секунду - это подушка для тела Джеффа Убийцы?" — недоверчиво спросил я, наткнувшись на нелепый артефакт, прислоненный к одной из сторон книжной полки.

"Да! Он мой Джеффи!" — заявила Эми, выхватывая у меня подушку и с энтузиазмом сжимая ее. Клянусь, я никогда не пойму женщин. Я изо всех сил старался сдержать выражение отвращения, когда она слегка чмокнула гротескное тканевое изображение в щеку, затем беспорядочно швырнула подушку на пол и заявила: "Мне пора в туалет, кхм, в туалет. Вернись через минуту. Оставайся здесь и чувствуй себя как дома! Только не испорти ничего из моих вещей. Ох... и неееет подглядывать!" — закончила она с улыбкой и подмигнула и выскочила за дверь прежде, чем я успел ответить. Я фыркнул. «Подглядывал?» Как будто!

Оставшись одна в тихой комнате, я подошел к книжной полке, рассматривая выставленные на витрине названия. «Розарио+Вампир», несколько книг Стивена Кинга, что-то на латыни… Я остановился, когда дошел до серии из нескольких безымянных книг, с любопытством выбрав одну из них с полки и позволив ей открыться на случайной странице. Меня встретили пару рукописных страниц, явно написанных Эми, с маленькими сердечками над буквами «и».

Я почувствовал, как румянец заливает мои щеки. Был ли это дневник Эми? Моим немедленным порывом было положить книгу обратно на полку – уважать ее частную жизнь и все такое – но в конце концов любопытство взяло верх, и я решил пойти дальше и почитать немного. Я начал с верха страницы и оказался в середине того, что быстро стало очевидным как фанфик о Слендермене. Значит, это не ее дневник, подумал я со смесью облегчения и разочарования. Тем не менее, я с любопытством читал дальше: главный герой как раз собирался столкнуться со Слендерменом; он входил через окно в дом, и... ох. Ох, вау. Обычно все происходило не так.

Судя по всему, я наткнулся не на какой-то фанфик о Слендермене, а на совершенно особый вид – хм – откровенный фанфик о Слендермене. Ради приличия не буду вдаваться в подробности, достаточно сказать, что тут было задействовано множество щупалец в очень неподходящих местах. В равной степени очарованный и отталкивающий, я пролистал остальную часть книги, просматривая другие рассказы, написанные Эми. Хотите верьте, хотите нет, но дальше они стали только хуже – настоящие садистские вещи, включая цепи, кляпы и… ножи… черт возьми. Я лишь бегло просмотрел материал, но признаю, что даже то немногое, что я почерпнул из беглого осмотра, заставило меня скрестить ноги в защитной манере.

Внезапно я услышал шум смыва в унитазе на другом конце коридора и стук каблуков по деревянному полу, приближающийся к двери. Я поспешно положил книгу обратно на полку и отошел в другой конец комнаты. Я занял позицию возле стола, стараясь выглядеть беспечным, и притворился, что рассматриваю одну из жутких лоскутных кукол вуду, сидящих на деревянной конструкции.

«Я баааак, Заки!» — воскликнула Эми, войдя, остановившись и почти приняв позу в дверном проеме. Я моргнул, растерянный. Находясь в туалете, она сняла свою длинную юбку с рюшами, оставив на нижней части тела ничего, кроме смехотворно узких фиолетовых спортивных шорт с внутренним швом всего в один дюйм. Ну, это и ее черные кожаные сапоги по колено. Ее блузка свободно свисала с плеч, а волосы она распустила из фирменных косичек.

«Я, эм, да, п-эй», - глупо ответил я, совершенно не зная, как реагировать на это последнее событие. Я старался не смотреть на нее неуместным взглядом, пока она прошла через комнату и плюхнулась на кровать, закинув руки за спину и откинувшись в полусидячем положении на куче подушек. Однако мне, должно быть, не удалось полностью замаскировать свой взгляд, потому что Эми хихикала надо мной и прокомментировала: "Что, это? Мне просто нравится одеваться поудобнее в своей комнате, вот и все. Эти юбки тяжелые, ты знаешь", - закончила она, подмигнув.

Честно говоря, мне эти ботинки показались менее удобными, чем юбки, но я просто промолчала и нервно сглотнула, вместо того чтобы прокомментировать это. Мое горло внезапно показалось очень сухим.

"Ну, давай, я же тебе говорил, чувствуй себя как дома! Почему бы тебе не присесть?" — уговаривала Эми, с энтузиазмом поглаживая место на кровати рядом с ней.

Я снова смущенно моргнул, мои ладони начали потеть. «Эм, может быть, я просто возьму стул…» — сказал я, направляясь к одному из черных мешков с фасолью на полу.

Эми фыркнула и снисходительно покачала головой, улыбаясь мне так, как можно было бы улыбнуться ребенку, у которого проблемы с пониманием простой концепции. Она поднялась в более вертикальное положение, свесив ноги с края кровати, и сказала: "Моих родителей не будет дома очень долго, Заки. И мне так одиноко. Может, придешь и посидишь со мной ненадолго?" Затем, к моему удивлению (хотя почему я все еще удивлялся в этот момент, я не знаю), она развязала перед своей блузки, наклонившись вперед, чтобы показать мне изгиб своего декольте и край черного кружевного бюстгальтера.

Несколько мгновений я просто стоял и смотрел на нее, как треска. Я не мог мыслить достаточно ясно, чтобы сформулировать связный ответ. Это место, эта ситуация, внезапность, с которой все это обрушилось на меня, и полное отсутствие у меня опыта в чем-то отдаленно похожем… У меня была сенсорная перегрузка. Мне казалось, что в моем мозгу произошло короткое замыкание; Я не мог сказать, был ли я в восторге или в ужасе. Кажется, за последние десять секунд температура в комнате поднялась на двадцать градусов. Я посмотрел на Эми, затем мой взгляд забегал по комнате, а затем снова посмотрел на Эми. То, что я только что прочитал в ее «дневнике», настойчиво крутилось в глубине моего сознания, пока я ловил сначала ее пристальный взгляд, затем мириады стеклянных взглядов тряпичных кукол и тревожный свет распятия, затем снова ее взгляд.

Думаю, именно это меня окончательно и решило: неодушевленные взгляды всех этих кукол, вонзающиеся в мой затылок, как горячие иглы, и осуждающий взгляд Самого Иисуса, висящий в изголовье кровати. Я пробормотал какую-то неопределенно бессвязную ложь о том, что родители ждут меня дома, затем развернулся и выбежал из комнаты, поджав хвост, как трус с желтым животом, которым я и был. Я вышел из спальни быстрым шагом, но к тому времени, как достиг конца коридора, я уже бежал. Я сделал два шага за раз, спускаясь вниз. Эми кричала что-то позади меня, пока я бежал, но я полностью проигнорировал это, наполовину выскользнув из входной двери и грубо захлопнув ее за собой. Затем я бесстыдно пробежал следующие три квартала, обернувшись назад, когда достиг главной дороги, и обнаружил, что Эми, к счастью, не последовала за мной.

Уже начало темнеть и холодать, и я молча поблагодарил власть имущих за то, что не снял пальто у Эми. Я повернулся и пошел более разумным шагом к своему дому, мое дыхание затуманилось в воздухе передо мной. Через несколько мгновений я понял, что мой телефон в кармане почти постоянно вибрирует, жужжа, как разъяренный шершень. Вопрос о том, кто мне писал, не возникал. Я вытащил из кармана телефон, но не просмотрел ни одного ее сообщения, а начал писать свое:

Привет, Эми. извини, что я испугался у тебя дома раньше. все это произошло слишком быстро для меня. Я думаю, нам следует притормозить и просто поработать над тем, чтобы стать друзьями 4 сейчас. надеюсь, ты не злишься. увидимся завтра в школе.

Мне потребовалась целая вечность, чтобы закончить, так как меня продолжали прерывать входящие сообщения и звонки от Эми, но я, наконец, справился с этим, быстро просмотрел и нажал «Отправить». Затем я выключил виброрежим телефона, перевел его в беззвучный режим и положил в карман. Я не была уверена, что игнорировать ее — лучший вариант, но сейчас я просто не могла справиться с ее потоком безумия. Солнце только что скрылось за горизонтом, когда я вернулся домой, и хотя было еще рано, я бросил свою сумку с книгами и уснул почти сразу же, как вошел. Засыпая, я не мог не думать о завтрашнем дне с каким-то беспомощным страхом... Я понятия не имел, как все будет с Эми, но у меня было такое чувство, что все пойдет не так гладко...

Часть 2

На следующее утро мой автобус прибыл поздно – для меня это благословение, иначе я, вероятно, пропустил бы его. Мне едва удалось дойти до автобусной остановки после того, как я проспал будильник, волосы были растрепаны, и я все еще был одет в ту же одежду, в которой заснул прошлой ночью. Пока автобус приближался к школе, я проверил свой телефон: у меня было не менее 200 новых текстовых сообщений, предположительно от Эми, а также 20 пропущенных звонков от той же самой. Я тяжело вздохнула и подперла голову руками, угрюмо массируя виски. Мой страх перед перспективой снова увидеть Эми не утихал со вчерашнего вечера. Честно говоря, я понятия не имел, что я к ней чувствую – вначале она мне достаточно нравилась, и это не исчезло полностью, но она действительно начинала меня пугать. В целом, полагаю, я просто чувствовал, что нахожусь в тупике. Мне нужно было найти какой-то дипломатический способ сказать ей, чтобы она отступила, но ни напористость, ни дипломатия не были моей сильной стороной, и я просто продолжал рисовать пробелы каждый раз, когда пытался что-то придумать.

Когда мы приехали в школу, я вышел из автобуса последним; Я просто не мог собраться с силой воли, чтобы встать и пошевелить ногами… по крайней мере, до тех пор, пока водитель автобуса не приказал мне убираться к черту. Я вошел в здание, испуганно оглядываясь по сторонам, как параноик, надеясь избежать встречи с Эми до начала занятий. К сожалению, ей снова удалось увидеть меня раньше, чем я увидел ее, и мой желудок упал, когда я услышал громкий крик: «Сюда, Заки!» приближаясь слева от меня.

Я слишком устал, чтобы рассмотреть особенности ее последнего нечеткого неоново-зеленого чудовищного наряда, когда она приближалась (кроме смутного замечания, что она выглядела так, будто опоздала на рейв в три часа ночи). Она с поразительной ловкостью пробралась сквозь толпу студентов рядом со мной. Взяв на себя инициативу на этот раз, я прервал любые комментарии, которые она планировала сделать, начав со слов: «Послушай, мне очень жаль за вчерашний вечер; ты меня очень удивила, и я думаю, нам, вероятно, следует…»

«О, все в порядке!» - прервала она бодро, игнорируя любые мысли о замедлении, окутав меня еще одним болезненно неловким объятием, на этот раз добавив быстрый чмок в щеку, когда она отстранилась. Я невольно отпрянул назад. "Я полностью понимаю. Ты застенчивая! Это очень мило". Она игриво улыбнулась и подмигнула мне.

Я раздраженно покачала головой, начиная чувствовать скорее раздражение, чем страх. — Нет, я действительно не думаю, что ты понимаешь, о чем я…

— Я принес тебе поесть! — снова вмешалась она, вытаскивая из-под мышки белую картонную коробку и открывая ее, обнаруживая полдюжины пончиков с розовой глазурью и радужной посыпкой. «Чтобы компенсировать то, что спугнул тебя прошлой ночью. - сказала она с яркой улыбкой.

В чем заключалась ее одержимость желанием меня накормить? Учитывая то, что я увидел и прочитал в ее комнате вчера вечером, я всерьез начал подозревать, что эта женщина пытается подсунуть мне крышу. «Нет, спасибо, — ответил я, — мне правда не нравится…»

«Пончики?» она прервала его в третий раз. "Не надо мне этого, Заки! ВСЕ любят пончики!"

— Глазурь, — коротко закончил я. «Я не люблю глазурь».

"О, это не проблема! Тебе не обязательно есть глазурь. Вот... я даже могу ее слизать!" - сказала она с игривой улыбкой. Блин, неужели у этой девушки вообще не было границ? Я ни за что не стал есть то, что она облизала. Я как раз собирался сказать ей об этом, когда, к счастью, прозвенел звонок на первую менструацию, и я ухватился за это как предлог, чтобы убраться отсюда к черту.

"Извини, мне пора в класс. Мне всегда требуется целая вечность, чтобы открыть шкафчик, и я не хочу опаздывать. Увидимся позже", - быстро закончил я, начиная поворачиваться и уходить еще до того, как последнее предложение вылетело из моих уст.

— Подожди, Заки! — воскликнула она, следуя за мной сквозь растущую толпу. — Вы получили какое-нибудь из моих сообщений вчера вечером? Я почувствовал, как одна из ее рук крепко сжала мое плечо, а другая внезапно скользнула в карман моей куртки и… вытащила мой мобильный телефон! Она отпустила мою руку, и я быстро развернулся к ней лицом, теперь серьезно обиженный.

"Эй, это мое. Отдай!" — воскликнул я, впервые в жизни повысив голос в гневе на нее. Она проигнорировала меня и продолжила читать мои сообщения, как будто я ничего не говорил.

"О, Заки, ты даже не прочитал ни одного? Я излила тебе всю свою душу, а тебе вообще все равно", - отчитала она меня, надувшись и преувеличенно надув губы. Ее голос был резким визгом, который больше походил на сардоническую пародию на смятение, чем на правду. — Ты настоящий подлец, ты знаешь это?

«Отдай. Это. Верни». Я зарычал, глядя со всей властью, на которую был способен.

«О, отлично!» — фыркнула она, небрежно швырнув мне телефон обратно. Застигнутый врасплох, я возился с телефоном и едва успел поймать его, прежде чем он упал на кафельный пол. "Тебе повезло, что ты мне все еще нравишься, хотя ты и груб. Увидимся после уроков, дурачок", - закончила она, отворачиваясь и улетая прочь, высокомерно взмахнув косичками.

Да. Мне повезло, черт возьми.

Я ввалился в класс со вздохом жалкого облегчения, рухнул в кресло за столом и позволил безжалостному гудению учителя убаюкать меня до расслабленного ступора. Когда пришло время идти на урок естествознания, который я делил с Эми, я намеренно ждал до последней минуты, чтобы попасть туда, а затем выбрал место как можно дальше от нее. Я знаю, немного холодно, но она перешла черту. Я надеялся и полностью ожидал, что этот урок естествознания пройдет без происшествий – но я думаю, мы все знаем, как это происходит. Примерно в середине лекции монотонный голос мистера Майклсона внезапно прервался громким шумом… доносившимся из моего кармана. Классическая победная фанфара Final Fantasy – моя мелодия текстового звонка – отчетливо разносилась по тишине класса. Я подпрыгнул от неожиданности, а мистер Майклсон повернулся и сердито посмотрел на меня.

Мелодия звонка снова зазвучала, и я быстро вытащила из кармана телефон, отчаянно пытаясь заставить его замолчать, пока остальная часть класса смотрела и хихикала. В панике мне потребовалось секунд десять-пятнадцать, чтобы понять, как правильно выключить звонок. Наконец сумев заставить эту штуку замолчать, я оглянулся через комнату и увидел, как Эми невинно моргает на меня, ее собственный телефон открыт и светится у нее на коленях. — Прости, — прошептала она, пожав плечами, хотя мне не показалось, что она выглядела сожалеющей. Мое лицо покраснело от гнева, и я собирался сказать ей что-то очень грубое в ответ, но был прерван громким увещеванием мистера Майклсона.

"Мистер Томпсон! Выйдите на минутку вперед, или моя лекция мешает вашему общению?" Я подавил гнев и угрюмо прошёл в переднюю часть комнаты. Короче говоря, он забрал мой телефон на остаток дня и прямо на глазах у всех назначил мне наказание после школы. Я пристально смотрел на свои ноги и, хмурясь, поплелся обратно к своему столу. Я мог бы поклясться, что вчера вечером выключил звонок и больше никогда его не включал. Эми случайно включила его, когда взяла мой телефон? Эми намеренно включила его, когда взяла мой телефон? Была ли это какая-то странная месть за то, что она не ответила на ее сообщения? Я злился, просто думая об этом… злился и немного иррационально боялся. Во что, черт возьми, я ввязался?..

Я выскочил из класса, как только прозвенел звонок, намереваясь избегать любого взаимодействия с Эми до конца дня. Моим последним уроком перед обедом был английский, и в конце этого урока я спросил учителя, могу ли я остаться в классе во время обеда и поработать над гримом в тишине. Учительница, довольно приятная пожилая женщина, согласилась, сказав, что я могу оставаться и учиться столько, сколько захочу, но мне не разрешают здесь есть. Я сидел за столом, делая вид, что занимаюсь, пока она не закончила собирать свои вещи и не ушла. Затем, как только она исчезла в коридоре, я быстро выключил весь свет и сел, скрестив ноги, за картотекой, спрятавшись от всех, кто смотрел в окна. Я снова почувствовал себя трусом класса А, но у меня было отчетливое ощущение, что Эми собирается меня искать, а я не хотел, чтобы меня нашли.

Я вытащил из сумки свой старый Gameboy Advance и включил его, приготовившись играть в покемонов в своем укрытии в течение следующего часа. Несколько раз я слышал звук, похожий на стук высоких каблуков, в коридоре перед классом, и видел темные силуэты, проходящие мимо окон. Каждый раз, когда это происходило, мое сердце слегка подпрыгивало в груди, хотя, логически говоря, не было никаких оснований думать, что какие-либо шаги или тени принадлежали Эми. По крайней мере, до тех пор, пока дверь классной комнаты не скрипнула приоткрытой, впустив в комнату резкий луч света, и из пролома не раздался голос: "Заки! Ты здесь?"

Я замер, быстро выключив игру, чтобы свет от экрана меня не выдал. Я старался молчать, сидел неподвижно и тревожно затаил дыхание. Эми просто стояла в дверях, ничего не говоря, несколько секунд. Свет из коридора отбрасывал ее тонкую вытянутую тень на пол. Затем я услышал «щелк… щелк… щелк» ее высоких каблуков по плитке, когда она сделала три любопытных шага вглубь комнаты. Мое сердцебиение ускорилось, когда меня охватила иррациональная волна страха, и я молча прижался ближе к стене, молясь, чтобы она просто ушла. Еще через несколько бесконечных мгновений мои молитвы были услышаны, когда я услышал, как ее шаги вернулись к двери. Она закрыла за собой дверь с глухим стуком, погрузив комнату обратно в относительную темноту, и я с огромным облегчением слушал, как ее шаги удаляются по коридору.

Оставшиеся пятнадцать минут обеденного перерыва прошли без происшествий, хотя я боялся снова включать игру. Когда прозвенел звонок, оповещающий о возвращении в класс, я снова включил свет, собрал свои вещи и как можно быстрее помчался на следующий урок. К счастью, это было всего в нескольких дверях отсюда, и по пути мне удалось избежать засады. Послеобеденные занятия прошли, как обычно, в тумане бесполезной информации, а посторонние заботы постоянно мешали мне сосредоточиться. Когда школа наконец закончилась, как бы мне ни хотелось просто пойти домой и потерять сознание, я была почти рада, что у меня отработка, потому что это означало, что Эми придется идти домой без меня. Я явился в кабинет директора с талоном о задержании, и он вернул мне телефон и назначил меня на полуторачасовую уборку – наказание и бесплатная работа, два зайца, с горечью подумала я, сунув телефон в рюкзак.

Мне дали метлу и совок для мусора и приказали обчистить несколько комнат в южном конце школьного здания, включая оркестровую. Я вспомнил, как Эми упомянула, что Алия была в марширующем оркестре, и я оптимистично задумался, могу ли я столкнуться с ней по дороге на тренировку или с нее… может быть, мы даже поедем домой на одном и том же позднем автобусе! Однако, когда я вошел, чтобы подмести комнату для оркестра, я обнаружил, что она совершенно пуста, и к несчастью пришел к выводу, что сегодня тренировку, должно быть, отменили. Чувак, я не мог передохнуть!

Я тяжело вздохнул и приступил к уборке. Это место выглядело так, словно его не подметали уже несколько месяцев; некоторые из пылевых кроликов превратились в пылевых слонов. Я немного напевал себе под нос, чтобы скоротать время, занимаясь черной работой; затем, поняв, что я совсем один, начал громко петь. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я заметил это по звуку собственного голоса… слабый стук, доносившийся из-за двери с надписью «Низкий медный шкаф». Я замолчал и прекратил свои дела, глядя на дверь.

Тук, тук, тук… нет, это определенно не мое воображение. Холодок пробежал по моей спине. Что это могло быть? Я прислонил метлу к стене и сделал пару неуверенных шагов к двери. Стук стал громче и настойчивее. Я колебался. ТАП, ТУК, ТАП, ТАП, СТУК, СТУК… звук перерос от постукивания в стук, тяжелый и безумный. Часть меня хотела бежать, но часть меня была странно загипнотизирована. Руки были липкими, сердце бешено колотилось, я обернулся и взял метлу; затем, выставив его перед собой, как бейсбольную биту, я направился к двери.

ТУМ, ТУХ, ТУМ… Я медленно подполз ближе, сердце застряло в горле, тихий голосок в глубине моей головы говорил мне, что это глупо, но что-то еще, какой-то необъяснимый инстинкт вел меня дальше. Подойдя к шкафу на несколько футов, я начал слышать что-то еще под стуком. Это звучало как… приглушенный крик, сдавленный и едва слышный, но все же явно паникующий и испуганный. В тот момент, когда я осознал это, мой первоначальный страх рассеялся, как туманная завеса, и меня внезапно наполнил совершенно другой страх. Я уронил метлу и практически пробежал оставшиеся ступеньки до чулана, опрометчиво дернув дверь.

Там, внезапно озаренная потоком флуоресцентного света из музыкальной комнаты, появилась… Алия! Я резко ахнула, моя рука непроизвольно подлетела ко рту.

Алия лежала ничком на полу тесного чулана, руки и ноги были туго связаны толстыми, грубыми на вид веревками. Плоская серая клейкая лента заклеила ей рот, как минимум дважды обмотав голову, а глаза были закрыты темной повязкой. Ее крики стали громче и сильнее, когда она услышала, как открылась дверь, и начала безуспешно извиваться и дергаться назад, очевидно, в полной панике. Я просто стоял там, ошеломленный и глядя, дольше, чем мне хотелось бы признать, но в конце концов мой паралич прошел.

«Алия!» — обеспокоенно крикнул я, бросаясь вперед с намерением развязать ее. Она дернулась назад с еще одним приглушенным воплем, яростно лягая ногами в мою сторону. Ее правая нога зацепила меня за голень, из-за чего я чуть не упал вперед на нее. "Нет, эй! Это я, Зак! Я здесь, чтобы помочь!" - запротестовал я, теперь приближаясь к ней более осторожно. Моя голень пульсировала, но я не обращал на это внимания. — Я тебя развяжу, ладно?

Алия продолжала стонать и трястись от страха, но больше не пыталась меня пнуть, поскольку я осторожно потянулся, чтобы снять с нее повязку. Ее голова откинулась назад, когда мои пальцы коснулись ее лица. Я осторожно стянул с ее головы гладкую черную ткань; ее глаза быстро моргнули от внезапного света, затем повернулись и уставились на меня с ужасом. «Просто держись, я сейчас сниму с тебя эти вещи», — успокоил я, — «Давай я развяжу тебе руки, ладно?» Она еще мгновение смотрела на меня, все еще дрожа всем телом, а затем судорожно кивнула. Я наклонился и начал возиться с узлами, скрепляющими ее руки за спиной, бесполезно тянув их в течение нескольких минут, прежде чем, наконец, ослабить их и стянуть свернутую веревку с ее запястий.

Ее руки тут же подлетели ко рту, отчаянно царапая клейкую ленту, обернутую вокруг ее головы. Я попытался помочь ей найти конец ленты, но она отшвырнула мою руку, все еще нервничая и явно предпочитая делать это сама. После нескольких минут наблюдения за тем, как она борется с лентой, тяжело дыша через нос, она наконец нашла опору и начала беспорядочно разворачивать кляп. Она издала короткий резкий вскрик от боли, оторвав остатки скотча изо рта, а затем глубоко и судорожно вздохнула.

Я подождал немного, пока она отдышается, прежде чем спросить мягким, неуверенным голосом: «Что с тобой случилось?»

— Я-я не… знаю, — пробормотала она, все еще тяжело дыша. "Я была здесь одна... собирала свои вещи... как вдруг... кто-то схватил меня. Их руки... заткнули мой рот... и появился этот странный запах... а потом... потом я осталась одна в темноте. Грогги... не мог дышать... не мог пошевелиться... пытался... постучать в дверь, но... потребовалось время, чтобы... вернуть свои силы. Боже, Зак, когда ты открыл эту дверь... я думала, я думала, что ты..." - она оборвала себя на полуслове, вздрогнув. яростно и опуская глаза на колени.

"Все в порядке, - успокаивал я, - все будет хорошо. Мы закончим тебя развязывать, потом пойдем в кабинет к директору, во всем разберемся, отвезем тебя домой. Хорошо?"

— Д-да, — пробормотала она тихим, тихим голосом, наклонившись, чтобы развязать путы вокруг своих ног. На этот раз она позволила мне помочь, и мы расстегнули их всего за пару минут. Она медленно поднялась, опираясь на меня для поддержки и испытывая свой вес на обеих ногах, прежде чем отпустить. Колени ее на мгновение задрожали, но она устояла на ногах. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, успокаиваясь, затем схватила меня за руку и пошла со мной к двери в кабинет директора. Я разрывался между сильным беспокойством и приливом небольшого, виноватого удовольствия от того факта, что она на самом деле держала меня за руку. На мой взгляд, мы добрались до офиса в конце коридора слишком быстро.

Она остановилась перед дверью директора, и я последовал ее примеру, вопросительно взглянув на нее. «Спасибо», — тихо прошептала она, не глядя мне в глаза, а затем быстро постучала три раза в дверь директора, прежде чем я успел ответить.

Остаток вечера прошел в путанице вопросов и объяснений, пока мы с Алией пытались описать все, что нам было известно о ситуации, сначала директору школы, а затем трем полицейским, которых он вызвал в школу, осознав серьезность произошедшего. Полиция допрашивала нас обоих по отдельности, а затем вместе, жестко выпытывая любые детали, которые мы могли вспомнить. В какое время на Алию было совершено нападение? Кто еще был в школе? В котором часу я нашел ее? Знали ли мы кого-нибудь, у кого могли бы быть средства или мотив сделать это? Насчет последнего у меня были свои подозрения, но в конце концов я решил промолчать. Возможно, это было безответственно, но я ни в чем не был уверен, и я действительно не чувствовал необходимости создавать еще больше проблем, указывая пальцем. Офицеры оставались спокойными и нейтральными на протяжении всего допроса, но я чувствовал подозрение в их взглядах, когда они смотрели на меня, и это доставляло мне глубокую неловкость. В любом случае они, вероятно, не поверят ни единому моему слову.

Когда мы закончили разговор с полицией, было уже почти 9 часов вечера, полная темнота и мороз. Нас с Алией сопровождал домой один из офицеров. Всю поездку я провел в молчании, глядя в окно, чтобы не смотреть на женщину-полицейского, сидевшую рядом со мной на водительском сиденье. Я говорил только для того, чтобы указать на вход в жилой комплекс, в котором я жил, и попросить ее подвезти меня туда. Прежде чем я вышел из машины, она вручила мне визитку и сказала: «Если у вас есть какая-либо информация, которая может помочь нам в этом деле – любая информация – пожалуйста, позвоните и дайте нам знать в любое время».

Я серьезно кивнул, взял визитку и сунул ее в карман. Затем, не говоря ни слова, я выскользнул за дверь на холодный ночной воздух и, не оглядываясь, направился по улице к своему дому. Я вздрогнул наполовину от холода, наполовину от облегчения, когда услышал, как круизер отъехал от обочины и с грохотом покатился по дороге. Мне было холодно, как яйцам, но, наконец, я снова остался один под светом уличных фонарей, имея возможность передохнуть и попытаться восстановить хоть какое-то ощущение нормальности среди этой дерьмовой бури, в которой я оказался. Я шел неторопливым шагом, успокаивая разум и собираясь с мыслями.

«Должно быть, Эми напала на Алию», — подумал я. Несмотря на то, в чем я пытался себя убедить, сидя в той комнате с полицией – что это всего лишь параноидальная теория, что у Эми не было средств сделать что-то подобное – я был на девяносто девять процентов уверен, что за этим каким-то образом стоит сумасшедшая розоволосая сука. Это было слишком большое совпадение: на Алию напали и связали в чулане на следующий день после того, как Эми угрожала ей. Не говоря уже о том, что Эми сегодня вела себя беспорядочно… черт, она вела себя беспорядочно с самого первого дня, я просто не замечал этого и не обращал на это достаточно внимания. Интересно, каков был ее финал? Что бы она сделала с Алией, если бы я не нашел ее и не отпустил? Неужели Эми собиралась запереть ее на ночь в чулане – не покушение на жизнь Алии, а просто злая шутка? Или она планировала вернуться, чтобы сделать что-то… еще?

Я покачал головой, измученный и напуганный, приближаясь к месту назначения. По крайней мере, я знал, что Алия может провести ночь в безопасности, поскольку ее домой сопроводила полиция. Внезапно я услышал низкий, почти незаметный жужжащий звук, слышимый только из-за полной тишины, окружающей меня. Возможно, это продолжалось довольно долго, а я даже не замечал этого. Какое-то время я не мог определить источник шума и стоял в недоумении, пытаясь определить его местонахождение. Потом я понял, что звук исходит из моего рюкзака, и он меня поразил — звонил мой телефон на виброзвонке, зарытый глубоко под книгами и спортивной одеждой. Чувство страха возникло у меня внизу живота, и вопреки здравому смыслу я остановился и вытащил телефон из рюкзака. ЖУЖЗ… ЖУЖЖ… ЖУЖЗ… Телефон постоянно, почти яростно вибрировал в моей руке, теперь уже не приглушенно, а громко и настойчиво. Я стоял и гипнотически смотрел на это, должно быть, несколько минут, пока сообщение за сообщением прокручивалось по экрану:

Звонок – Эми

Пропущенный звонок — Эми

Звонок – Эми

Пропущенный звонок — Эми

Новое текстовое сообщение – Эми

Новое текстовое сообщение – Эми

Новое текстовое сообщение – Эми…

В конце концов я вырвался из транса на время, достаточное для того, чтобы перейти в главное меню… в моем почтовом ящике было БОЛЕЕ ТЫСЯЧИ новых сообщений, и каждую минуту приходили новые. ЖУЖЖ… ЖУЖЖ… ЖУЖЖ… Моё сердце упало, а желудок сжался от внезапного чувства головокружения, ужаса и отвращения. В этот момент какая-то маленькая часть моего разума щелкнула, и я швырнул телефон так сильно, как только мог, в подлесок, издав небольшой сдавленный вскрик беспомощного разочарования и страха. Остальную часть пути до дома я преодолел так быстро, как только мог, не бегая сломя голову, даже не удосуживаясь заметить, где, вероятно, упал проклятый телефон.

Я попытался пойти на сено почти сразу же, как вернулся домой, но, хотя я чувствовал себя невероятно усталым и измотанным, я просто не мог заснуть. Я ворочался часами, в моем разуме крутились неприятные, тревожные и совершенно пугающие мысли, но каким-то образом мне удавалось создать вообще ничего продуктивного. Я был в пути над головой. Я чувствовал себя застрявшим. Я понятия не имел, что мне делать.

В конце концов, когда солнце впервые начало выглядывать из-за горизонта, я решил просто встать и потащить свою задницу в школу. Большая часть меня хотела полностью пропустить школу, но из-за перевода и моего вялого участия в уроках в последнее время я знал, что действительно не могу себе этого позволить. Кроме того, какая-то параноидальная часть моего разума хотела снова увидеть Алию своими глазами и убедиться, что она в безопасности. Однако мысли о встрече с Эми было почти достаточно, чтобы вызвать у меня приступ паники. Я подумал, что, возможно, при необходимости я мог бы снова провести обед запершись в своей английской комнате, но что мне делать этим утром…? Может быть, я смогу прийти туда раньше нее и просто спрятаться до начала занятий. Было довольно рано; моего автобуса не будет здесь еще через час, а автобусы не начнут прибывать в школу еще как минимум через полтора часа. Если я уйду сейчас, я смогу их победить.

Помня об этом, я встал, быстро переоделся в новую одежду и направился в школу. Температура была прохладной, но, к счастью, теплее, чем в последние несколько дней. Я преодолел расстояние между своим домом и школой в рекордно короткие сроки и обнаружил, что парковка практически пуста, а в здании темно. Никаких признаков Эми, слава богу. Я немного волновался, что входная дверь еще не открыта, но это было так.

Войдя, я кратко подумал, где мне можно найти хорошее место, чтобы спрятаться на утро, а затем решил отправиться в мужской туалет. Никаких шансов, что вас там найдут. Я сел в одном из маленьких, покрытых граффити ларьков, запер за собой дверь и достал из рюкзака свой старый GBA. Ах, видеоигры, сколько неприятных ситуаций вы помогли мне пережить в моей жизни? Следующие полтора часа или около того я провел, погруженный в мир, в котором маленькие монстры-элементали подчинялись каждой моей команде, я был достаточно силен, чтобы уничтожить крупную преступную организацию, и самым близким к невменяемой девушке человеком была моя жизнерадостная соперница. Когда наконец прозвенел звонок, чтобы отправить всех на занятия, я почувствовал определенное чувство печали и негодования из-за того, что меня втянули обратно в реальный мир.

Не беспокоясь об опоздании, я подождал, пока в коридоре освободится и начались занятия, прежде чем выскочить из мужского туалета и направиться к своему шкафчику. Подойдя к шкафчику, я заметил странный запах, висящий в воздухе, который становился сильнее по мере приближения к шкафчику. Пахло какими-то духами, или освежителем воздуха, или чем-то еще, приторно-сладким ароматом искусственной клубники. «Как раз то, что Эми могла бы носить», — подумал я с гримасой. Она все утро слонялась возле моего шкафчика? Это было то, что было? Боже, если это был тот аромат, который она оставила после себя, то сама девушка, должно быть, пахла так, будто взорвался парфюмерный магазин. Теперь осторожно оглядываясь вокруг, я повернул тумблер своего кодового замка вправо, затем влево, затем снова вправо, в результате чего раздался приятный щелчок, когда замок открылся. Я слегка ухмыльнулся – это был первый раз, когда мне удалось открыть ее менее чем за пять попыток, и я был очень доволен собой – но моя улыбка померкла, как только я открыл дверь.

Еще до того, как дверца шкафчика распахнулась полностью, фальшивый клубничный запах был мгновенно перебит другим запахом – своеобразным, полуострым, полусладким запахом гниющего мяса. В запахе также присутствовал резкий металлический привкус, несомненно сигнализирующий о крови. Я отпрянула от удивления, но не смогла среагировать достаточно быстро, чтобы удержаться от того, чтобы полностью открыть дверцу шкафчика. Послышался мягкий звук скольжения и тошнотворный *шлеп*, когда несколько больших, скользких красноватых масс выпали из шкафчика на кафельный пол. Пространство высотой три фута было почти наполовину заполнено похожими предметами, комковатыми и блестящими от крови. Несколько мгновений я смотрел на шкафчик в крайнем замешательстве и шоке, с колотящимся сердцем. Мои ладони вспотели, и я почувствовал, что у меня начинает выделяться слюна. Запах стал настолько сильным, настолько сильным, что у меня почти закружилась голова. Как этот клубничный парфюм мог это скрыть?

Вопреки своему здравому смыслу, я наклонился поближе, более внимательно рассматривая куски сырого мяса (поскольку теперь я был уверен, что это именно они), сложенные в моем шкафчике. В тесном и темном пространстве я мог различить нечто, похожее на несколько печени, составлявшую основную часть омерзительной кучи. Среди них было вкраплено несколько маленьких почек в форме бобов и… черт возьми… сердца, настоящие сердца, темно-красные, с которых капала кровь. Маленькая, рациональная часть моего разума с некоторым облегчением отметила, что они слишком малы, чтобы быть человеческими сердцами – по крайней мере, я так думал – но это не слишком меня успокоило. Я посмотрел на упавшие на пол куски: то же самое: сердца, почки и печень, лежащие в луже крови и других неопознанных соков.

Ледяной укол страха пронзил мою спину. Я медленно вышел из окровавленного, наполненного внутренностями шкафчика, отпрянув к противоположной стене, прежде чем даже осознал, как далеко я зашел. Сердца, печень, почки… ох, нет… Я снова заглянул в шкафчик, впервые подняв глаза над кучей сырых потрохов, и заметил надпись, нацарапанную кровью на задней стенке:

ДЛЯ ВАС <3

Эти два слова, их до боли знакомый запутанный текст, капающий внутри большого, грубо нарисованного сердца, рассказали мне все, что мне нужно было знать о преступнике. Я закусила губу, тщетно пытаясь понять, что это значит и что мне нужно делать дальше, как вдруг слева от меня в коридоре раздался истерический вопль. Я обернулась, чтобы посмотреть на шум, и увидела блондинку (без сомнения, еще одну опоздавшую на занятия), окаменевшую, стоящую в конце коридора, ее книги разбросаны по ногам и в ужасе глядя на окровавленный шкафчик.

После этого все произошло довольно быстро. Обеспокоенные учителя выходили из классов по всему коридору. Любопытные студенты толкались за позиции у окон и в дверных проемах. Было много неловкого, торопливого заикания, когда я пытался объяснить сразу трем учителям, что происходит, и меня постоянно прерывал то один, то другой. В конце концов меня отвезли в кабинет директора во второй раз за 24 часа, где я выдержал неоднократные допросы как со стороны него, так и со стороны школьного консультанта. Я пытался уделять внимание их вопросам и советам, но мои мысли продолжали возвращаться к тому шкафчику, наполненному внутренностями. Сердца, печень, почки… сердца, печень, почки… Нет. Ни в коем случае. Должно быть, это было совпадение. Если (в чем я был почти уверен) Эми действительно положила эти органы в мой шкафчик в качестве какой-то извращенной шутки или подарка, она, вероятно, просто выбрала сердечки, потому что считала это романтичным. Печень, потому что ее было легко купить в продуктовом магазине. Почки, потому что… ох, черт, по какой-то причине. Не из-за чего волноваться, кроме того факта, что какая-то сумасшедшая цыпочка засунула субпродукты в мой шкафчик, и, честно говоря, разве этого было недостаточно?

Хотя я ее не обвинял. Даже когда администраторы спросили меня, знаю ли я, кто это сделал. Я не совсем понимаю, почему я воздержался – я, конечно, понятия не имел, как справиться с этим самостоятельно – но почему-то мне казалось, что их участие создаст больше проблем, чем решит. Думаю, у меня всегда были проблемы с доверием к авторитетам. После моего долгого разговора с директором и воспитателем была вызвана полиция, чтобы разобраться с внутренностями (и, я полагаю, чтобы убедиться, что среди них нет человеческих останков), и меня отправили обратно в класс.

Примерно на полпути от офиса я с внезапным приступом ужаса осознал, что сейчас третий урок. Научный класс. С Эми. Я ненадолго подумывал о том, чтобы вернуться в офис и сказать консультанту, что мне нужен выходной до конца дня, заявив, что это психическая травма, полученная в результате инцидента со шкафчиком. Вероятно, она бы купила это. Однако причины моего желания быть здесь не изменились с сегодняшнего утра: на большинстве занятий я уже был на тонком льду, и сегодня я еще не видел Алию. У меня свело желудок, когда меня посетила неприятная, параноидальная мысль, что ее останки могли быть перемешаны с мясом в моем шкафчике. Я резко покачал головой, пытаясь рассеять эти мысли, как будто они были туманом в моей голове. Нет, я определенно останусь. В какой-то момент мне все равно придется встретиться с Эми; с таким же успехом может находиться в безопасной, структурированной среде.

Собравшись с духом, я подошел к классу естественных наук и как можно тише проскользнул через заднюю дверь, надеясь не вызвать гнев мистера Майклсона. Конечно, единственное свободное место осталось рядом с Эми. Я чопорно подошел к столу и сел, подчеркнуто избегая смотреть на нее. Я смотрел прямо перед собой, делая вид, что внимательно слушаю лекцию. Эми ткнула меня в плечо, очевидно пытаясь привлечь мое внимание, но я вел себя так, как будто ее здесь не было. Она ткнула меня снова и снова, сильнее. Она ткнула меня карандашом так сильно, что мне стало больно. «Псс, Заки!» — прошептала она, наклонившись как можно ближе к моему уху, не привлекая внимания одноклассников. Я продолжал игнорировать ее, даже когда она положила передо мной сложенную записку, затем еще одну.

Мы сидели так несколько минут, неловкое напряжение между нами почти болезненно витало в воздухе. Затем краем глаза я увидел, как она подняла руку.

— Да, мисс Джексон? Мистер Майклсон обратился к ней с некоторым раздражением.

«Мне нужно в туалет!» Эми щебетала со своим обычным неуместно веселым видом.

— Давай, — согласился он, устало отмахнувшись от нее. Я позволил себе быстрый, украдкой взглянуть на нее, когда она встала и выскочила за дверь, волоча за собой пышные юбки. Однако, когда я снова перевел взгляд на переднюю часть комнаты, мой взгляд упал на ее научный блокнот, открытый на ее столе. Я не мог точно прочитать это с того места, где сидел, но увидел что-то похожее на мое имя, нацарапанное в верхнем углу одной страницы, а также несколько крошечных сердечек. Охваченная внезапным болезненным любопытством, я осторожно огляделась по сторонам, проверяя, что никто в классе не смотрит в мою сторону, а затем быстро стащила тетрадь с ее рабочего стола. Я положил его себе на колени, тщательно спрятав в тени стола, и снова открыл на случайной странице.

Мне пришлось подавить восклицание нервного удивления, когда я смотрел на страницы. Там, конечно, было несколько научных заметок, но большая часть тонкой, выровненной в колледже бумаги была покрыта повторяющимися каракулями «миссис Закари Томпсон» разных размеров и стилей. Это и много маленьких сердечек. Я недоверчиво пролистал еще несколько страниц, обнаружив только больше того же самого, перемежаемого несколькими тревожными полностраничными рисунками того, кто, как я только мог предположить, должен был быть мной, часто в весьма компрометирующих позах. «МОЯ НАВСЕГДА» было нацарапано большими, необычно острыми буквами на нескольких рисунках и страницах текста.

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я пытался успокоить свое все более быстрое и тяжелое дыхание. Я чувствовал, что у меня вот-вот случится паническая атака. Я закрыл глаза и сосчитал до десяти, сосредоточившись на своем дыхании. Я тихо закрыл блокнот и собирался положить его обратно на место на столе Эми, когда увидел иллюстрацию на задней обложке… и почувствовал, как моя кровь замерзла.

На желтоватом картоне, в мельчайших деталях набросанный, словно из журнала ужасов, был рисунок монстра. Существо стояло среди группы голых, тонких деревьев и смотрело на зрителя. По форме оно напоминало гуманоида, но сильно горбатилось, его позвонки торчали из позвоночника, как маленькие шипы. Его тело было почти полностью безволосым, кожа сероватой и грубой. Ужасного вида когти торчали из его непропорционально длинных пальцев, а длинные руки свисали так, что кончики когтей касались земли. Его ноги, изогнутые, как у волка, были жилистыми и мускулистыми, но существо выглядело отчаянно истощенным, его грудная клетка преувеличенно выступала над тощим животом. Рот у него был огромный, нижняя челюсть свободно свисала до середины груди, а зияющая пасть была наполнена длинными, острыми, зазубренными зубами. У него не было носа, о котором можно было бы говорить, только пара грубых дырок посередине лица, а глаза представляли собой запавшие черные ямы, которые бездушно и жадно смотрели вперед из бумаги.

Какое-то время я не мог думать. Я не мог дышать. Я просто замерла, ощущение нереальности окружило меня, словно кокон, ошеломляющий. Мои руки начали дрожать настолько сильно, что рисунок, который я держал, дико затрясся. Казалось, это вывело меня из гипноза, и я издал резкий прерывистый вздох, сердце теперь колотилось так, словно я только что пробежал марафон. Я поднял глаза и обнаружил, что несколько студентов теперь вопросительно смотрят на меня, но меня это не волновало. Я дрожащим голосом поднял руку, мысленно умоляя, чтобы меня поскорее заметили.

«…Мистер Томпсон?» Учитель позвал меня, и на его лице отразилось беспокойство, когда он заметил мое очевидное беспокойство.

«Можно мне, ах, сходить в туалет?» Мне удалось заикаться, во рту у меня было сухо, как вата.

Мистер Майклсон на мгновение серьезно посмотрел на меня, как будто собирался что-то сказать, затем просто кивнул и коротко сказал: «Давай».

Я вскочил и направился к двери еще до того, как он успел произнести эти слова. Мне удалось удержаться на шаге, пока я не вышел из класса, но как только я вышел из этой двери, я бросился наутек, тяжело шлепая ногами по плитке. Я побежал по коридору, через столовую и прямо через парадную дверь, продолжая путь через переполненную парковку и по тротуару к дому, не замедляя шага. Все это время в моей голове бесконечным кругом крутилась одна-единственная мысль:

ОНА ЗНАЛА. Каким-то образом эта чертова сука ЗНАЛА.

В конце концов я устал и перешел на шаг, грудь вздымалась, мысли все еще бесполезно кружились в моей голове. Именно в этот момент я заметил, что чертов блокнот все еще у меня в руках, и с отвращением швырнул его в канаву у тротуара, как будто это было какое-то ядовитое животное. Оставшуюся часть пути домой я прошел в напряженном молчании, тщетно пытаясь найти ответы на наполовину сформировавшиеся вопросы, горящие в моей голове. Как? Откуда она узнала? Как она могла узнать? Знали ли другие? Что она планировала сделать? Что я планировал сделать? Что я мог сделать?

Я добрался до своего места чуть меньше чем за полчаса, но почти автоматически продолжал идти дальше вглубь леса, хрустя листьями и хрустя ветками под ногами. Не знаю, была ли это просто нервная энергия или что-то, что заставило меня продолжать движение, но я просто не мог заставить себя остановиться. Я шел почти час, продвигаясь вперед сквозь холод и грязь, прежде чем, наконец, остановился на небольшой поляне среди сосен.

Это было глупо. Что я делал? Я просто шел и шел, думал и думал, но никуда не двинулся ни по одному из фронтов. Я сгорел. Мне нужно было освобождение. Более того, я полагаю, мне нужно было что-нибудь СЪЕСТЬ. Прошло слишком много времени с тех пор, как в последний раз, я это знал. Я не охотился с тех пор, как уехал из Атланты. Черт, Атланта. С тех пор я боялся даже пробовать это. Черт, какой же это был дерьмовый шторм. Это даже не моя вина, эти туристы вторглись на государственную собственность. Господи, это был чертов заповедник, там никого не должно было быть! Я покачала головой, словно отгоняя воспоминания, и тревожно провела рукой по волосам. Что ж, в конце концов мне придется вернуться туда, и сейчас мне это действительно нужно.

Я повернул голову влево и вправо, осматривая окрестности и тщательно принюхиваясь к воздуху. Ничего, кроме запаха леса, распространяющегося во всех направлениях. Я шел целый час, чтобы добраться сюда, в конце концов, я должен был находиться достаточно далеко от цивилизации, чтобы все было в порядке. Призвав свою решимость, я глубоко вздохнул, посмотрел на окружённый деревьями круг облаков надо мной и… отпустил.

Медленно я почувствовал, как моя спина выгнулась и удлинилась, сгорбившись. Мои руки и пальцы также растянулись и выросли, костяшки пальцев удовлетворенно хрустели, когда они приближались к земле. Когти выросли из кончиков каждого пальца с резким *цоканьем* звуком. Мои ноги выгнулись в волчью позу, балансируя на том, что несколько минут назад было пальцами ног. Я тихо застонала от удовлетворения, когда моя челюсть отвисла и опустилась, открывая рот шире, чем мог бы сделать любой человек. Я чувствовал себя потрясающе. Стресс и напряжение, о которых я даже не подозревал, казалось, истекали кровью из моего тела, когда я трансформировался, растягивая мышцы, которые не растягивались целую вечность. Я чувствовал себя джинном из Аладдина, впервые за много веков вышедшим из лампы. «Десять тысяч лет могут дать тебе такой укол в шею!» или что бы это ни было. Я понял, что впервые за несколько недель чувствую себя полностью расслабленным.

Не менее расслабляющими, чем телесные изменения, были и психические. Когда я трансформировался, мой разум вернулся к более инстинктивному, животному состоянию. Я жил исключительно настоящим моментом, меня не беспокоила вина за прошлое или беспокойство о будущем. Это было прекрасное чувство, но оно также было очень проблематичным, поскольку в таком состоянии я не мог здраво рассуждать – особенно когда дело доходило до решения, на что охотиться. Что убить. Отсюда и инцидент в Атланте. Часто я подумывал о том, чтобы остаться в таком состоянии, убежать в лес и жить в дикой природе, как животное, до конца своей жизни. Но по большей части мне действительно нравилось быть человеком, и я не хотел от этого отказываться. Итак, я продолжал убеждать себя, что когда-нибудь я действительно смогу где-нибудь поселиться, войти в безопасный, функциональный распорядок дня и жить, не беспокоясь о каких-либо… досадных неисправностях… происходящих. Хотя иногда я не мог не чувствовать, что просто обманываю себя.

Однако сейчас все это не имело значения. Теперь были только ветер и лес, ощущение грязи и листьев между пальцами ног, запахи почвы, растений и свежей добычи в моих ноздрях. Я бежал скачущей походкой через бесплодные деревья, свободный и сосредоточенный, тело гудело от ощущения, что я жив. Через некоторое время я наткнулся на оленя и преследовал его почти милю, наконец, настиг его и вцепился когтями ему в горло. Пока он лежал на лесной подстилке, дергаясь и истекая кровью, я умело выпотрошил его и сожрал сначала печень, затем почки и, наконец, сердце. Мягкое мясо и свежая кровь восторженно скользили по моему языку, наполняя пустой, урчащий желудок теплым, удовлетворенным чувством… но этого было недостаточно. Как всегда, оставшуюся часть туши я оставил падальщикам и отправился на поиски новой добычи.

Я съел еще двух оленей, енота и, наконец, того, что, как мне кажется, было огромной черной собакой, прежде чем мой голод был утолен и я снова принял человеческий облик. Домой я шел не спеша, ориентируясь по носу и звездам, поскольку, пока я охотился, наступила ночь. К счастью, мои подвиги вернули меня к моему месту ближе, чем когда я трансформировался, так что это была короткая прогулка.

Большая дренажная труба, в которой я построил свой дом, располагалась сразу за красивым новым жилым комплексом, всего в нескольких ярдах от леса, рядом с задним двором какой-то пары. (К счастью, у них не было маленьких детей, которые бы шныряли вокруг и «исследовали»). Это было не самое приятное место, которое я когда-либо находил для проживания, но труба, похоже, некоторое время назад высохла, и ее диаметр составлял не менее четырех с половиной футов, что обеспечивало укрытие от непогоды и любопытных глаз. У меня было место для хорошего, мягкого спального мешка, багажника, полного одежды, портфеля с книгами и (слава богу) обогревателя на батарейках. Все это было получено неэтичными способами, но, эй, это не значит, что Wal-Mart собирался обанкротиться из-за одного нуждающегося магазинного вора.

Я рухнул в спальный мешок, измученный, но счастливый, думая теперь более ясно, чем когда-либо за последние дни. Если бы Эми знала, кем я был на самом деле – а теперь это казалось несомненным – оставалось бы сделать только одно. Я почувствовал виноватый трепет предвкушения глубоко в животе и попытался на мгновение подавить его, затем вздохнул и решил просто оставить это в покое, задумчиво облизывая губы.

«Это не приведет к повторному превращению в Атланту», — сказал я себе. Это было важно. На этот раз предполагалось планирование. На этот раз меня не поймают с поличным. Мне НЕ придется снова переезжать. Я бы позаботился об этом осторожно и тихо, и через некоторое время все вернулось бы на круги своя. Я надеялся.

Я заснул, составляя план на следующий день, достигнув уровня предусмотрительности, который, по моему мнению, был достаточным, прежде чем окончательно заснуть. На следующее утро я проснулся поздно, но это было нормально, я чувствовал необходимость прийти вовремя только на один урок – третий урок по естествознанию. Я медленно шел в школу, неоднократно прокручивая в уме детали моего (по общему признанию, довольно упрощенного) плана. Я прибыл в здание школы всего за несколько минут до третьего урока и забрал свой просроченный талон из офиса, отмахиваясь от обеспокоенных расспросов персонала о моем здоровье и психическом состоянии после моего вчерашнего панического ухода. Я сказал им, что просто немного перегружен и мне нужно немного отдохнуть, извинившись за то, что не обратился по нужным каналам, и, к счастью, они больше не стали заниматься этим вопросом.

После этого я сразу пошел в научный кабинет, даже не удосуживаясь проверить, чист ли мой шкафчик. Около половины класса, включая Эми, уже было там, и я занял место прямо перед ней. Я быстро нацарапал короткую заметку большими разборчивыми буквами на последней странице своего научного блокнота:

Дорогая Эми, последние несколько дней были немного тяжелыми, но, думаю, я наконец осознал свои истинные чувства к тебе. Я люблю тебя и хочу быть с тобой навсегда. Если вы чувствуете то же самое, пожалуйста, встретимся сегодня вечером в 22:00 на лесной тропе в Вэлли-парке. Мне нужно кое-что тебе показать. Приходи один и никому не говори, куда идешь – они не поймут нашей любви. Должно быть, это секрет только для нас двоих. Навсегда твой, Зак.

Вопиющей нечестности этого было почти достаточно, чтобы заставить меня заткнуть рот. Это было совершенно по-детски и глупо, отвратительно ласково и явно подозрительно – но я не сомневался, что Эми была сумасшедшей и настолько увлеченной, что верила каждому отрывочному слову. Сделав глубокий вдох, я повернулся и постучал Эми по руке, чтобы привлечь ее внимание (как будто это было необходимо – она уже устрашающе смотрела на меня), затем тайком показал ей страницу тетради, заботясь о том, чтобы никто в классе ее не увидел. Я видел, как ее глаза загорелись, когда она читала, губы двигались, произнося слова, а затем растянулись в ликующей улыбке, когда она снова посмотрела на меня. Она с энтузиазмом кивнула, соглашаясь с условиями записки. Выражение ее лица выражало чистую радость, и на мгновение я почувствовал, как в моем сердце отозвалась боль вины. Затем я напомнил себе, что она была психопаткой-сталкершей с фетишем на монстров, которая набила мой шкафчик сырым мясом и оставила Алию связанной в чулане...

Алия. Я не думал о ней с тех пор, как вчера обнаружил рисунок Эми. Как я мог забыть? Я очень волновался за нее. Я надеялся, что смогу увидеть ее сегодня, убедиться, что с ней все в порядке. Теперь, когда я подумал об этом: Эми оставила Алию связанной и беспомощной в музыкальной комнате в тот же самый день, когда она намеренно отправила меня на послешкольное наказание… она хотела, чтобы я нашел Алию? Если Эми знала, кто я такой… она оставила эти органы в моем шкафчике в качестве подарка… тогда Алия была… о Боже, Эми хотела, чтобы я…?

Я покачал головой, пресекая эту мысль еще до того, как успел ее закончить. Вынужденно улыбнувшись Эми, я вытащил блокнот, закрыл его и сунул в рюкзак. Я планировал позже сжечь страницу с моей заметкой. Остальная часть урока естествознания прошла без происшествий. Мистер Майклсон прочитал какую-то лекцию об атоме, из которой я ничего не усвоил. Во время лекции Эми передала мне несколько заметок, в основном цветистые признания в любви, которые я читал с фальшивой улыбкой на лице, чтобы поддерживать иллюзию, что она мне нравится. Когда урок закончился, я как можно быстрее вышел за дверь, игнорируя попытки Эми общаться. Ложь в записке — это одно, а сделать это ей в лицо — совсем другое дело, с которым я не был вполне уверен, что справлюсь. Честно говоря, я был ужасным актером. Надеюсь, мой поспешный уход показался мне загадочным и труднодоступным, а не холодным и равнодушным.

Остальная часть дня прошла как обычное школьное обучение, полностью омраченное моим беспокойством и предвкушением сегодняшнего вечера. Во время обеда я снова спрятался в английской комнате, отчаянно пытаясь избежать встречи с Эми до… ну, до 22:00. На этот раз она не стала меня искать, за что я ей был глубоко благодарен.

К моему большому облегчению, я увидел Алию в коридоре между двумя дневными занятиями. Я начал подходить к ней, но остановился, когда заметил, что она плачет в плечо одного из своих друзей. Через коридор я немного подслушал их разговор: очевидно, любимая семейная собака Алии, шестилетний ньюфаундленд, была найдена вчера вечером мертвой в лесу за их домом, выпотрошенная каким-то диким животным. Мое сердце упало, когда я установил связь. Большой. Просто великолепно. Как будто я уже не чувствовал себя достаточно придурком. Ох, думаю, ей никогда не придется узнать, что это был я…

Наконец, наконец, школьный день закончился, и я быстро покинул здание через заднюю дверь, снова сумев избежать встречи с Эми. Я направился прямо в парк, делая долгий обходной путь. В Вэлли-парке была двухмильная пешеходная тропа, ведущая в лес за самим парком, и в это время года она была практически пуста. К тому времени, когда солнце сядет (около 19:00), оно будет совершенно пусто. Я занял позицию в конце тропы, как можно дальше в лес и от парка, и начал нервно расхаживать. Даже несмотря на то, что до назначенной встречи оставалось несколько часов, я был слишком взволнован и взволнован, чтобы делать что-то еще.

Да, взволнован, признаю это. Раньше я никогда не собирался делать что-то подобное, хотя знал других, кто это сделал. Это было по-другому… воодушевляюще. Я, конечно, не собирался превращать это в привычку, но при таких смягчающих обстоятельствах… В конце концов, мне пришлось защитить свою тайну. Нет причин, по которым я не должен позволять себе наслаждаться этим. По крайней мере, так я твердил себе в те часы, которые провел, прогуливаясь по деревьям.

В свежем, чистом лесном воздухе я учуял появление Эми еще до того, как увидел ее. От нее пахло потом и клубничными духами. Почувствовав, как у меня потекли слюнки, я замерла и стала ждать в темноте, стоя среди деревьев в нескольких футах от тропы. Вскоре я увидел луч фонаря, колеблющийся взад и вперед по грунтовой тропе, а Эми поднялась на вершину холма и направилась ко мне. Она была одета в тот же наряд, что и при нашей первой встрече, плюс длинный черный плащ. Я подождал, пока она достигнет места на тропе прямо передо мной, затем тихо позвал ее: "Эми! Сюда!"

Она повернулась в мою сторону, осматривая лес фонариком, а затем счастливо сияла, когда свет упал на меня. "Заки! Эй! Ты меня избегал, глупый парень! Зачем тебе нужно было, чтобы мы встретились всю дорогу сюда? Мы убегаем вместе?" — спросила она с застенчивой улыбкой.

— Ты знаешь, не так ли? Я ответил прямо и без предисловий.

«Знаешь что?» — невинно спросила она, приложив указательный палец к нижней губе. Однако по ее тону я мог сказать, что она точно знала, о чем я говорю.

"О себе. О том, кто я".

«У меня был оооооо!» она ответила нараспев: "Думаю, я была права, да? Ты держался за меня, дурачок; ты действительно интересный парень! Настоящий монстр. Я люблю таких парней, как ты, я просто люблю их! Думаю, ты, наверное, мог бы это сказать, ха-ха. Но это действительно здорово, когда один из вас любит меня в ответ! Ты ведь любишь меня, не так ли, Зачи?"

Я тяжело вздохнул и сделал шаг ближе к ней. Теперь, когда я подтвердил свои подозрения, оставалось сделать только одно. «Да, насчет этого… слушай, мне очень жаль, Эми, правда, но ты не оставила мне особого выбора…»

Сказав это, я отпустила свои запреты и начала трансформироваться: спина вытянулась, челюсть расширилась, когти щелкнули по пальцам. У меня началось более сильное слюноотделение, когда мое обоняние обострилось, и я уловил ее экзотический пикантный аромат. Как ни странно, ее совершенно не смутила моя трансформация, она все еще одобрительно улыбалась мне. Когда я начал продвигаться вперед, мой рациональный разум сменился животной жаждой крови, она полезла в свой плащ и вытащила что-то маленькое и круглое… затем бросила это на землю передо мной.

Объект мгновенно взорвался облаком белого дыма. Когда запах дыма достиг моего носа, мой животный разум отдаленно узнал в нем тот же запах травы с фиолетовыми цветками в комнате Эми. Затем я оказался на земле, вонь поглотила все мои чувства, мое горло непроизвольно пережалось. Я корчился, задыхаясь, не в силах пропустить даже каплю испорченного воздуха в горло. Мое зрение медленно начало темнеть. Последнее, что я увидел перед тем, как полностью потерять сознание, была темная фигура Эми, движущаяся ко мне сквозь туман, держащая что-то похожее на короткое серебристое лезвие…

Эми Джексон радостно насвистывала, направляясь домой из мясной лавки со своей покупкой. Свежая говяжья печень и почки — именно то, что ей нужно для нового гостя. Она также купила себе несколько блюд для микроволновой печи в продуктовом магазине: обычно ей нравилось готовить, но она всегда была очень занята, когда у нее появлялся новый сосед по дому, и бросить что-нибудь на ужин в микроволновую печь было быстро и легко. В такие моменты ей не хватало присутствия родителей, которые готовили бы ей еду… но если бы они все еще были рядом, предполагала она, таких моментов на самом деле не БЫЛО.

Видите ли, ее родители не одобряли ее гостей. Они думали о монстрах просто как о врагах, которых нужно уничтожить. Ненавистных мерзостей, которых нужно было убивать без колебаний, как это делали их предки на протяжении сотен лет. Они даже создали организацию, занимающуюся этим ремеслом. Эми, однако, думала иначе. Она одна видела красоту, присущую ужасному, пугающему. Она одна умела любить то, что все остальные презирали, то, что называли отвратительным и злым, — и любила с великой страстью. Как получилось, что никто больше не увидел, насколько чудесны были эти создания, насколько очаровательны, насколько удивительны? Как они могли так расточительно убивать их, стремясь даже довести их до исчезновения? Филистимляне! Ни ее родители, ни их близкие друзья никогда не могли понять ее чувств, поэтому она полагала, что их раскол был неизбежен.

Хотя на самом деле так не должно было быть. Отречься от нее, отлучить от гильдии… во всем этом не было необходимости! В конце концов, она все еще выполняла свою работу: не позволяла монстрам убить невинных людей. Она просто не чувствовала необходимости уничтожать монстров в процессе. Пока она могла изолировать их там, где они никому не причинят вреда, какой в ​​этом вред их держать? «Эти старые чудаки просто не могут справиться с какими-либо переменами», — подумала она. Даже если иногда это было трудно, действовать самостоятельно было бы к лучшему.

Задумавшись о прошлом, Эми добралась до своего дома почти раньше, чем осознала это. Она широко улыбнулась, поднялась по ступенькам и вошла в дом, ее мысли теперь обратились к настоящему и ее дорогому Заки. Она заметила признаки почти сразу, как только увидела его – подменышей было не так уж сложно обнаружить, если знать, что искать – но иногда случались ложные срабатывания, поэтому ей нужно было убедиться. Ладно, может быть, попытка сделать это, накормив ему эту девушку из Алии, не совсем соответствовала ценностям организаций ее родителей, но бедный парень заслужил последний обед, если бы он этого хотел! И кроме того, эта тупая девчонка пыталась украсть ее мужчину; в любом случае никто бы по ней особо не скучал.

Она была немного удивлена, что Заки отказался от этой прекрасной возможности, но предполагала, что он был именно таким. Честно говоря, этот парень был слишком уж «блестящим эмо-монстром», на ее вкус: охотиться на животных вместо людей, разыгрывать всю эту фигню «Я просто хочу быть нормальным подростком»… насколько это было скучно? Я имею в виду, кто, черт возьми, на самом деле ХОТЕЛ быть нормальным подростком? Хромой-о! Однако никто не был идеальным, и она все равно его очень любила. Возможно, он даже станет ее новым фаворитом.

Эми с радостью думала об этих вещах, пока готовила ужин для своего нового фаворита: приготовления не требовалось так уж много, поскольку мясо он ел сырым. Весело напевая про себя, она схватила тарелку с мясом печени и почек и направилась к двери подвала. Дверь распахнулась с приятным *криком*, и Эми щелкнула лампочкой над цементной лестницей. Ее сапоги на высоких каблуках громко цокали по лестнице, когда она спускалась, предупреждая всех, кто находился внизу, о ее прибытии.

Она блаженно вздохнула, свернув за угол в подвальную комнату: ее гостевая комната, ее зверинец, ее маленький кусочек совершенства. «Здравствуйте, мои дорогие!» - громко объявила она, входя. Темную каменную комнату освещала только одна качающаяся лампочка, отбрасывавшая глубокие тени в углы. В нескольких местах на стенах свисали толстые железные цепи, а по комнате было разбросано дюжину клеток разного размера. Многие из них были пусты, но в удерживающих устройствах подвальной комнаты находилось несколько человек, и все они резко отреагировали на появление Эми.

Существо, похожее на мохнатый футбольный мяч с пастью, полной острых клыков, прикованное цепями к задней стене, жалобно визжало и судорожно прижалось к стене, стараясь стать как можно меньше. Кошачье животное размером с лабрадора-ретривера, с перепончатыми лапами и маленькими костлявыми рогами, начало отчаянно царапать замок своей клетки, мяукая, как котенок. Темная фигура, видимая только в старинном зеркале, висящем на западной стене, молча так тесно прижалась к раме, что превратилась в темно-черную линию вдоль левой стороны отраженного изображения. Десятидюймовое существо, похожее на беса, свисавшее с потолка в маленькой квадратной клетке, потрясло кулаками и начало выкрикивать в адрес Эми ругательства писклявым, высоким голосом. Эми ухмыльнулась. Он сегодня был дерзким. Ей это понравилось.

Наконец, и, возможно, самое главное, был Заки. Он сидел обнаженный вдоль восточной стены подвала, обе руки были скованы цепями к стене позади него, обе ноги были прикованы к полу. Он как будто находился в полупревращенном состоянии: части его кожи имели розоватый, человеческий оттенок, другие были грубыми и серыми; один глаз запал гораздо глубже другого; нос его был сплющен и деформирован; пальцы его были удлинены, но не имели когтей; его спина была сгорблена, но ноги по большей части имели человеческую форму. Он сидел, полузакрыв глаза, кататонически глядя, опустив голову так, что подбородок уперся в грудь. Непрерывный поток слюны незаметно потек из уголка его рта. Он никак не отреагировал на веселый крик Эми: «Привет, Заки, как дела сегодня!» когда она подошла с мясным ассорти.

Эми вздохнула. У нее всегда были проблемы с подбором правильной дозы препарата при работе с новым видом. Видимо, она переборщила. Однако нужно было быть осторожным, чтобы не переусердствовать и не дать слишком мало, иначе он мог потеряться. Ну ладно, она уладит это за несколько недель. Она попыталась немного покормить Заки его печенью, но безуспешно: ей едва удавалось заставить его открыть рот, а жевание, казалось, было ему совершенно не по силам. Эми в отчаянии отставила блюдо и пробормотала притворно-устало: «О, Заки, дорогой, что мне с тобой делать?» Конечно, никакого ответа не последовало.

Но даже в таком состоянии он все равно был ооочень милым! Эми вытерла слюни с его рта тыльной стороной ладони, затем провела пальцами по его щеке, вниз по шее и по груди. Он, казалось, даже не заметил этого. Она наклонилась ближе, чмокнула его в щеку и прошептала на ухо: «Дорогой Заки, нам будет ОЧЕНЬ весело вместе, как только я стану трезвым». Сказав это, она медленно вынула из кармана маленький серебряный нож и прижала его острие к его груди. Она слегка прижалась к натянутой коже, затем отвела лезвие в сторону, оставив неглубокую красную линию, медленно сочащуюся кровью. Улыбаясь, Эми повернулась и посмотрела на большую, сложную стойку для инструментов, прикрепленную к стене подвала позади нее: ножи всех форм и размеров, некоторые с гладкими краями, некоторые с зазубринами, мрачно свисали со стойки, а также несколько винтов с накатанной головкой, плоскогубцы, гвозди, пила и кочерга для камина. Ее улыбка стала шире. «ОЧЕНЬ весело…»

Ее бормотание было прервано необычайно громким взрывом ненормативной лексики чертенка в клетке. Эми нахмурилась. Ей нравилось, что у маленького парня еще есть дух, но так вести себя перед новым гостем было нельзя! Похоже, некоторая дисциплина была в порядке… Спрятав нож, Эми поднялась и медленно подошла к стойке для инструментов, глаза внезапно сверкнули, верхняя губа маниакально дернулась, а ее широкая улыбка начала возвращаться. Разглагольствования наглого беса испуганно затихли, и он отпрянул к задней части клетки. Эми с любовью провела пальцами по коллекции оружия, висевшей на ее стене.

Дааа, сегодня определенно был хороший день.

Фото: InfernalNightmare333 / Кейси Пирс