Ужас из-за пустоты

Оно пролетело по листьям, и я опустился на колени, чтобы подобраться как можно ближе. Восемь ног, черное тело – это был один из самых страшных; черная вдова. Я знал это еще до того, как открыл Nature’s Identity на своем телефоне. Но мне нужно было войти в приложение, чтобы оно стало официальным. Без этой цифровой отметки доказательств просто не было бы. И мне нужны были доказательства, если я собираюсь превзойти свою жену.

Я открыл приложение и поднес камеру телефона как можно ближе к нервному существу. Он остановился на сухом листе, как будто позировал для фотографии, и мне удалось получить кристально четкое его изображение. Как только я нажал кнопку захвата изображения, мое очевидное предположение подтвердилось:

Черная Вдова. Latrodectus mactans, если быть точным. Ядовитый, опасный и отвратительный метод убийства и пожирания добычи. Я никогда раньше не видел его лично, так что это была не просто отличная находка для кемпинга в Пенсильвании, а в целом очень приятная находка. Я сравнил это с тем, как когда-то нашел Мьюту в своей игре Pokemon Red.

Паук оставался неподвижным; Я не мог понять, чувствовал ли он угрозу или пытался угрожать мне.

«Укуси меня, и я раздавлю тебя без угрызений совести», — игриво подумал я.

Я встал, отошел от ужасного паукообразного и пролистал длинный список животных, насекомых и растений, которые я запечатлел в Nature's Identity с тех пор, как начался наш семейный поход. Я представил, как выглядит список моей жены; мы договорились не разглашать окончательные результаты до поездки домой. Я надеялся, что он будет намного короче моего, но она и близнецы спустились к ручью, так что невозможно было сказать, каких тварей она там встретила. Я глубоко вздохнул и выдохнул, оценивая дикую природу, которую мы с семьей приехали посетить на этой неделе. После пары тяжелых лет борьбы с пандемией и вынужденного перехода на другую работу со значительным сокращением заработной платы, эта неделя была именно тем, что нам было нужно. Кроме того, в течение следующего месяца близнецы отправятся через всю страну, чтобы поступить в Калифорнийский государственный университет. Этот поход в пустыню Пенсильвании мог оказаться для нас последним на какое-то время всей семьей, и я хотел убедиться, что мы наслаждаемся каждой его секундой.

Я вернулся в каюту. Это было старое бревенчатое строение на поляне, покрытой сосновыми иголками, с еще одной такой же хижиной, свободной и ожидающей следующей семьи, сидящей прямо за группой деревьев. Наш кемпер стоял недалеко от нашего дома. Близнецы решили, что будут спать в кемпере. Они утверждали, что это было сделано для того, чтобы у нас с Мэйси была конфиденциальность, но, честно говоря, я знал, что это потому, что именно там Интернет работал лучше всего.

Хотя конфиденциальность была хорошей.

Прежде чем войти, я снял ботинки и поставил их на крыльцо. Место было милое, как и должно было быть за тысячу долларов в неделю. Это было прямо в центре пятизвездочного курорта Timber Acres Camp Resort в горах Аллегейни. Дизайн кабины был простым, но по-своему элегантным, украшенным головами оленей и медведей и окрашенным в кедровую и дубовую цветовую гамму. Коврики бордового цвета сделали каждую часть планировки эффектной, как если бы это были отдельные комнаты, хотя на самом деле это было одно большое пространство, включающее в себя все: от столовой, кухни и гостиной. Однако спальни и ванная были отдельными.

Я села на диван и включила телевизор, ожидая, пока Мэйси, Уэс и Кевин вернутся с ручья. Телевизор был намного лучше, чем тот, который был у нас дома в Огайо, но прием оставлял желать лучшего. Каналы время от времени гудели от помех, а громкость то увеличивалась, то уменьшалась. И отсутствие Netflix или Hulu тоже немного расстраивало.

Плохой прием или нет, но я, должно быть, заснул, наблюдая за искаженными изображениями на экране, потому что проснулся от громкого грохота позади себя. Когда я открыл глаза, телевизор был выключен, и я обернулся на диване, чтобы увидеть, как Мэйси, стоя на четвереньках, вытирает стеклянную чашку, которую она уронила на кухне.

Я быстро вскочил, чтобы помочь ей.

— Как там ручей? — спросил я, подбирая несколько крупных осколков стекла.

«Это было прекрасно», — сказала она. «Вода была настолько чистой, что так ясно можно было видеть маленьких рыбок и водных насекомых».

«Вы… записывали кого-нибудь из них?» — спросил я с любопытством и раздражением.

Мэйси ухмыльнулась. «Я зарегистрировал три новых: Водопад, Геррида и, подожди…»

Я ждал, пока Мэйси с нетерпением ждала возможности рассказать мне. Я знал, что это, должно быть, было хорошо. Наконец она сказала:

«Северная водяная змея».

Мои глаза расширились. "Ух ты! Хороший улов!"

«Спасибо!» — сказала Мэйси, чрезвычайно гордясь своими находками. "А вы?"

«Ничего особенного, совсем немного… Паук Черная Вдова!»

Затем глаза Мэйси расширились, но больше от беспокойства. «О Боже мой», сказала она. "Это так опасно. Ты ведь не подошёл слишком близко?"

"Конечно, хотел. Мне нужен был этот отмеченный наградами образ. Это будет история, которую можно будет рассказать мальчикам дома", - сказал я.

Мэйси рассмеялась. "Какие ребята? Если вы говорите о Ное Уильямсе, живущем с соседней улицы, он не в счет".

«О, он определенно имеет значение», — сказал я с напускным оборонительным тоном. «Он имеет большее значение, чем Шарлотта Мур».

«Мой партнер-блогер?»

"Да. По очереди писать советы по садоводству едва ли можно считать друзьями. Разве она не живет на Аляске? Что они там в саду выращивают? Снежный горошек?"

По тому, как Мэйси просто смотрела на меня, я мог сказать, что я не привожу убедительных аргументов. На самом деле она не считала Шарлотту другом, и я это знал. Она была просто еще одной женщиной, которую Мэйси встретила в Интернете и которая разделяла интересы садоводства, и они решили вместе создать блог.

«По крайней мере, мы обмениваемся идеями друг с другом», — сказал Мэйси. "По телефону, текстовым сообщениям, электронной почте... как вы с Ноем общаетесь? Если не считать махов рукой или кивков, когда вы проезжаете мимо друг друга?"

У меня ничего не было.

Мэйси рассмеялась. «Именно», — сказала она.

После быстрого стука входная дверь открылась, и вошли Уэс и Кевин.

«Соседи приехали!» Сказал Уэс, подняв кулаки в воздух, как будто он выиграл в лотерею.

«Время тишины закончилось», — сказал Кевин, по-видимому, разочарованный вновь прибывшими.

Конечно, они были близнецами, но их характеры сильно отличались. Уэс был более общительным человеком, обычно одетым в более яркую одежду и импульсивным. Кевин, с другой стороны, дорожил временем, проведенным в одиночестве. Он был геймером, который приобрел на своем канале Youtube K's Kraze немало интересного. Таким образом, личность, которой не хватало личного присутствия, больше проявилась в Интернете. Что-то в личном опыте обычно его беспокоило. Но я всегда верил, что пока я позволяю им жить так, как им удобно, они будут в порядке сами по себе. И это все, что я хотел; Я хотел, чтобы с ними все было в порядке.

Я последовала за близнецами на крыльцо, Мэйси была рядом со мной. Мы стояли и смотрели, как другой кемпер, немного меньше нашего, свернул по грунтовой тропе и припарковался рядом со второстепенным домиком. Деревья и кустарники мешали многим из того, что мы всей семьей пытались наблюдать, но я был уверен, что рано или поздно мы встретим другую семью. Мы уже провели пару дней в пути, но у нас оставалось еще четыре дня. Было бы просто неловко, если бы мы хотя бы не познакомились.

«Надеюсь, в этом кемпере есть девушки», — сказал Уэс, потирая руки, как мультяшный злодей, придумывающий план мирового господства. Я мог бы поклясться, что даже видел, как у него высунулся язык, как у собаки. Подростковые гормоны, подумал я. Я был там. Но это еще не означало, что мне было совершенно комфортно, когда мои мальчики переживали их.

"Ну, может быть, мы все могли бы пойти туда и представиться немного. Пусть они сначала устроятся", - сказала Мэйси.

«Мне нужно проверить Twitch», — сказал Кевин, спрыгивая с крыльца и направляясь к автофургону.

Мэйси тяжело, но не очень тонко вздохнула. «Разве ты не можешь прожить хотя бы час без Интернета?»

«У меня есть люди, которые зависят от меня, мама», — сказал Кевин, оглядываясь назад. «Хотите верьте, хотите нет, но есть люди, которым интересно то, что я делаю».

Его слова, как всегда, задели Мэйси. Они с Кевином всегда ссорились, когда дело касалось его геймерского образа. Кажется, я понял это немного лучше, поскольку сам поиграл в бесчисленное количество игр, но все же старался поддерживать их обе. Мэйси не осознавал, что у него такая успешная карьера в играх, особенно в прямых трансляциях игрового процесса, как это сделал Кевин. Но Кевину также нужно было понять, что в мгновение ока те, кого он создал, а также рекламодатели и спонсоры, которые вложили ровно столько денег, чтобы сделать это прибыльное предприятие, могли выпасть из-под его ног без единого предупреждения. Следующий, лучший, многообещающий игровой персонаж всегда маячил в тени Интернета.

Я положил руку на плечо Мэйси, давая ей понять, что нужно просто позволить Кевину делать то, что ему нужно. Я чувствовал напряжение в ее мышцах; она всегда воспринимала все так тяжело.

Кевин исчез в кемпере.

«Я собираюсь провести разведку новичков», — сказал Уэс. — Полный отчет я получу примерно через десять-пятнадцать минут.

Уэс побежал в заросли, отделявшие нашу хижину от соседей. Мэйси, казалось, расслабилась, когда близнецы покинули нас. «Иногда мне хочется, чтобы этих игр не существовало», — сказала она.

Я сжал ее плечо. "Я знаю. Но он так увлечен этим. Мы должны попытаться поддержать его. Он зарабатывает на этом довольно хорошие деньги".

«Деньги – это еще не все, Бен», – сказала она. "Ему нужно быть где-то там, среди людей. В противном случае он окажется просто богатым отшельником, у которого нет ни навыков общения с людьми, ни личности".

Она отвернулась от меня и пошла обратно в каюту. Я просто стоял там, слушая тихие звуки природы. Птицы, жуки и хлопнувшая дверь кемпера соседей, а затем крик девушки.

Я рванул через море сухих сосновых иголок и деревья, разделявшие территорию. Уэс уже вышел из кустов, чтобы услышать крик.

На земле возле кемпера лежала девочка-подросток. Родители нависли над ней, пытаясь помочь ей встать на ноги.

"Эй! Все в порядке?" Я крикнул как раз в тот момент, когда мы с Уэсом подошли к ним одновременно.

«Да, я думаю, с ней все в порядке», — сказал ее отец, поворачиваясь к нам. Девушка выглядела смущенной, и я заметил царапину на ее ноге.

— Со мной все в порядке, — сказала девушка твердо, но явно смущенно. «Я просто поскользнулся, когда вышел».

Я видел, как ее глаза несколько раз метнулись к Уэсу, но затем так же быстро от него. Конечно, она не так хотела попасть в Тимбер Эйкрс.

Ее отец отошел от своей семьи и протянул мне руку. «Дюк Сондерс», — сказал он с улыбкой. «Это моя жена Натали и моя неуклюжая дочь Хэдли».

Насмешка Хэдли показала, что она не оценила игривый укол отца.

— Бен Нолан, — сказала я, пожимая крепкую хватку Дьюка. "Это мой сын Уэс. Мой другой сын Кевин и моя жена Мэйси вернулись на территорию".

— Приятно познакомиться, Бен, — сказал Дьюк, отпуская мою руку. Он был, конечно, более крепким, чем я, но, казалось, от него исходил классический образ «большого плюшевого мишки».

«Привет, Бен», — сказала Натали, стоя рядом с дочерью. Я кивнул и поздоровался в ответ. Хэдли лишь кивнул головой и полуулыбнулся; ее зрительный контакт все еще был неуловим.

— Ребята, как долго вы здесь находитесь? — спросила Натали. “Это место красивое.”

«Три дня», — сказал я. — Выходим еще через четыре.

«Что ж, возможно, нам удастся выпить пару пива в течение следующих четырех дней, Бен», — сказал Дьюк.

«Почему не три?» Я пошутил. Все, кроме Хэдли, засмеялись.

— Я займусь этим, — сказал Уэс. Я поднял руку, чтобы прекратить эту чушь.

— Мы дадим вам устроиться, — сказал я. "Дай нам знать, если тебе что-нибудь понадобится. У нас есть немного бактина, если он тебе понадобится для твоей ноги, Хэдли".

— Я в порядке, спасибо, — быстро сказала она.

После прощания мы с Уэсом вернулись на нашу сторону деревьев.

— Этой разведки для тебя было достаточно? — спросил я Уэса, похлопывая его по спине. Он просто рассмеялся.

—

Той ночью мы хорошо воспользовались местом для костра. Огонь, расположившийся между кемпером и хижиной, освещал темноту. Он потрескивал и выбрасывал угли, которые мягко разлетались во всех возможных направлениях. Постоянное жужжание сверчков и насекомых, наводнивших дикую местность, было для моих ушей белым шумом. Это расслабляло, гипнотизировало. Я бы мог заснуть, если бы на конце металлической шампура не готовился хот-дог.

Я наблюдал, как коллагеновая оболочка хот-дога подрумянилась и пузырилась до совершенства, а затем вытащила ее из огня и заключила в булочку.

Мэйси, Уэс и Кевин делали то же самое, каждый из их хот-догов имел разную степень коричневого или подгоревшего цвета. К счастью, мы все могли согласиться с хот-догами на открытом огне. Что-то в этом было такое американское, такое утешительное. Идеальная походная еда; Мне бы хотелось, чтобы кто-нибудь оспорил это утверждение.

Я наблюдал, как Мэйси наклонилась в сторону и попыталась сквозь деревья заглянуть туда, где находилась хижина Сондерсов. На их стороне дома было темно.

— Интересно, что они задумали? сказала она. "Конечно, они должны увидеть наш огонь. Можно было подумать, что они придут и поздороваются с остальными из нас".

— Ну, не ты спас ту девушку, — сказал Уэс, откусывая большой кусок своего хот-дога прямо с шампура.

"Пожалуйста, - вмешался Кевин, - все, что ты сделал, это бросился туда, как задыхающаяся собака. Ты ничего не сделал. Я видел тебя из окна нашего кемпера".

— Это больше, чем ты сделал, — отрезал Уэс.

«Я был занят».

Уэс усмехнулся.

«Может быть, они просто хотят уединения», — сказал я. "Они только что пришли. Я уверен, что мы поймаем их утром в какой-то момент".

— Но почему так темно? Мэйси настояла на продолжении своих предположений.

«Некоторые люди спят в темноте, мам», — сказала Уэс. "На самом деле, большинство людей. Думаю, все".

— Ха-ха, — усмехнулась Мэйси.

Телефон Кевина загорелся у него на коленях, привлекая к себе все наше внимание. Он попытался быстро скрыть это, глядя прямо на Мэйси. Она покачала головой.

«Ты просто ничего не можешь с собой поделать», — сказала она.

«Я не отвечаю за то, когда получаю уведомления!» — рявкнул Кевин громче, чем мне бы хотелось. Я пытался его успокоить, но это было бесполезно. Он встал. "Знаешь, мама, если ты не хочешь, чтобы я был счастлив и наслаждался тем, что люблю, это нормально. Но, пожалуйста, не выставляй меня здесь невнимательным".

Кевин усадил на стул еще дымящийся хот-дог и удалился в кемпер. Он захлопнул за собой дверь. Я просто посмотрел на Мэйси, немного разочаровавшись в ней. Казалось, она ждала, выслеживая каждое мгновение, чтобы успеть сразить его. Она не теряла ни секунды.

Уэс молчал напротив меня, ел хот-дог и делал глоток воды из бутылки. Мэйси не смотрела на меня; она знала, что действовала вне очереди.

—

Я открыл дверь кемпера и вошел. Кевин сидел на кровати с открытым ноутбуком и телефоном в руке. Он поднял глаза, почему-то напуганный моим появлением. Когда он понял, что это я, он снова расслабился.

— Мама послала тебя сюда? — спросил он.

— Нет, — сказал я, покачав головой. Я оглядел автофургон, в котором мальчики держались последние три дня. Это выглядело именно так, как я себе представлял; точно так же, как если бы мне снова было семнадцать лет. Одежда была свалена в кучу, обертки от конфет разбросаны по всем поверхностям, открытый пакет чипсов на кровати Уэса — я особо ни о чем из этого не задумывался.

Над Кевином светилась вереница белых рождественских гирлянд.

«Это сезон», — сказал я с полуусмешкой.

Кевин закатил глаза. «Это похоже на мой офис дома».

"Твой кабинет? Твоя спальня?"

«Это мой офис», — твердо повторил он. "Стриминг в наши дни - это работа, папа. Я знаю, ты это понимаешь. Я просто не понимаю, почему мама этого не делает".

"Я думаю, она немного старомодна. Она не играла в игры, как ты, как я". Я села с ним на кровать и продолжила. "Я играл в Metal Gear Solid, Jet Force Gemini, Goldeneye... как угодно. В школе я симулировал болезнь, чтобы остаться дома и играть в Goldeneye. Когда я был моложе, я бы убил за то, чтобы получить работу, когда был моложе. Это была работа мечты для меня и большинства моих друзей. Теперь времена изменились, и технологии правят больше, чем когда-либо. Вы можете извлечь из этого выгоду. Игры, стриминг - это работа. И вы, кажется, преуспеваете. Я видел твой банковский баланс, Кев. Ты мог бы уйти несколько месяцев назад и все было бы в порядке.

Кевин кивнул, что я воспринял как признательность. «Почему мама такая?» - засмеялся он. - Ты видел, как она играет в игру? Она умеет давить пуговицы.

Мы еще раз рассмеялись, но его прервала череда мерцающих рождественских гирлянд. Экран его ноутбука потемнел, а телефон выключился. Кемпер погрузился во тьму, единственным светом был свет огня снаружи, проникавший через маленькие иллюминаторы транспортных средств.

Я оглянулся и услышал тихое жужжание. Это было похоже на жужжание жука прямо у моего уха, но это был скорее статический заряд.

Потом это прекратилось.

Тишина.

— Должно быть, это генератор, — сказал я.

Кевин яростно стучал по клавишам ноутбука; казалось, он был на грани паники. Я встал с кровати и выглянул в одно из маленьких окон. Я мог видеть место для костра. Мэйси была на ногах, Уэс остался сидеть. Я взглянул на хижину, в которой мы оставили свет включенным, но теперь хижина погрузилась во тьму.

«Я сейчас вернусь», — сказал я Кевину. Я слышал, как он все еще агрессивно стучал по клавишам, когда открыл дверь и вышел наружу, в теплую ночь.

«Что случилось?» — позвала Мэйси, и ее голос эхом разнесся по лесу.

«Генератор, должно быть, перегорел», — сказал я, проходя мимо них двоих и направляясь к хижине. Генератор был где-то сзади, поэтому я использовал свет костра, пока мог, чтобы вернуться туда. Но тут мое видение пошатнулось. Я вытащил телефон, чтобы до конца пути воспользоваться фонариком, но он был выключен. Я знал, что батарея не умерла, она была полностью заряжена, но по какой-то причине она лежала у меня в руке холодная и мертвая.

Генератор повлиял бы на электричество. Ряд огней в кемпере, лампочки в салоне, а не телефоны и беспроводной ноутбук. Я стоял позади хижины в темноте, не понимая, почему все выключилось. Это не имело никакого смысла.

Я нащупал генератор, но без света я не мог видеть, что делаю. Я сдался и вернулся к костру, где Кевин воссоединился с семьей.

— Ты можешь это исправить? — с надеждой спросила Мэйси.

«Я даже не вижу этого», — сказал я. — Возможно, придется подождать до утра.

Уэс прослушивал свой телефон, но он тоже был мертв. На всякий случай я попросил Мэйси вытащить телефон, но уже знал, что это не сработает.

«Что происходит?» — спросил Уэс.

Я понятия не имел. Я не знал, что сказать. «Может быть, какие-то радиоволны или что-то мешает электронике?

На мою теорию никто не отреагировал. Вероятно, это не имело особого смысла, но я понятия не имел об обратном.

«А как насчет соседей? Сондерсов? Следующим спросила Мэйси.

Глядя сквозь деревья, я не видел ничего, кроме черноты. Сияние нашего костра распространялось лишь до сих пор.

«Они все равно жили в каменном веке», — сказал Уэс. «Они, вероятно, понятия не имеют, что их сила закончилась, если они не используют ее с самого начала.

«Может быть, мне стоит пойти проверить их», — сказал я.

— Нет, — сказала Мэйси, хватая меня за рукав. "Слишком темно. Там есть животные - черные вдовы, помнишь?"

Она была права. Я не хотел, чтобы меня укусила одна из этих вещей. Или змея. Или медведь. Или что еще скрывалось в этом лесу; пустыня могла бы съесть тебя живьем, если бы у нее была такая возможность.

«Может быть, утром все снова включится», — сказал я. — Тогда я проверю их.

Используя огонь, чтобы увидеть дорогу обратно в хижину и кемпер соответственно, мы легли спать. Я оставил окно спальни открытым, позволяя угасающему свету утешать нас, пока он не превратился в восходящий поток белого дыма.

УТРО НАСТАЛО слишком быстро. Я открыл глаза, все еще чувствуя усталость. Комната была наполнена всеми чертами, которые тьма скрыла прошлой ночью. Я перевернулся и увидел, что половина кровати, где лежала Мэйси, пуста.

Я вышел из спальни и оказался в открытой планировке каюты. Мэйси сидела за кухонным столом, читала книгу и ела миску сухих хлопьев. Хруст измельченной пшеницы казался громче, чем следовало бы.

«Нет молока?» — спросил я, плюхнувшись на сиденье напротив нее. Кофе я тоже не почувствовала. «Нет кофе?

«Холодильник не работает. Молоко за ночь испортилось, — язвительно сказала она.

«Электричества все еще нет?»

Я встал и посмотрел в переднее окно. Место для костра представляло собой не что иное, как кучу пепла и обгоревших дров. Дверь кемпера была закрыта, а шторы на окнах все еще были задернуты, что говорило мне о том, что близнецы, скорее всего, еще спали. Легкий туман струился сквозь деревья, скрывая все, что происходило за кемпером. Я не мог сказать, есть ли у Сондерсов электричество или они вообще не спят.

«Я проверю генератор», — сказал я. Мэйси не ответила, она только проглотила еще одну ложку сухих хлопьев.

На улице воздух был прохладным и влажным. Жуки дали о себе знать в лесу, как и что-то еще, носившееся неподалеку. Возможно, белка или бурундук. Я обошел заднюю часть хижины, туда, где находился генератор. С кабиной он был соединен сверхмощным удлинителем. Он был желто-черным, с повсюду переключателями и ручками. Мне никогда раньше не приходилось им пользоваться, и поскольку большая часть инструкций исчезла с наклейки, я не совсем понимал, что делать. Сейчас было бы идеальное время, чтобы открыть на YouTube видео о ремонте генератора и притвориться, что я знаю, как это сделать, когда я победоносно вернулся внутрь.

«Это бесполезно», — сказал глубокий голос позади меня. Вздрогнув, я обернулся и увидел стоящего там герцога Сондерса. «Наш тоже умер. Телефоны, телевизор, кофе — все это. Нас словно отправили обратно в каменный век».

«Я знаю, что ты имеешь в виду», — сказал я, думая о небрежном комментарии Уэса прошлым вечером.

«Что случилось? Какие-то радиоволны? Я до сих пор не знал, так это или нет. Дюк просто стоял там, глубоко вдыхая и осматривая свое окружение. — Не знаю, — выдохнул он. — Здесь все так тихо.

«Вчера вечером у нас отключилось электричество, когда мы жарили хот-доги. Казалось, темно на твоем пути. Ты потерял его раньше?

«Нет. Мы сдались рано. Это была долгая поездка из Висконсина».

"Висконсин, да? Грин Бэй?"

Дьюк рассмеялся. "Нет, мы не принадлежим к большому городу. Берроуз, вообще-то. Маленький, тихий, спокойный. Нам это нравится".

«Никогда не был там».

"Это другой мир. Откуда твой клан?"

«Огайо».

«Ах, да. Баккейцы».

Я засмеялся. «Да, у нас серьезная футбольная проблема».

"Понятно. У вас есть команда, у нас есть молочная ферма".

Мы с Дьюком рассмеялись, но потом я вспомнил о проблеме, которая все еще оставалась под рукой: власть. «И что же нам делать?» Я спросил.

Дюк огляделся вокруг. Тонкий туман выглядел призрачным барьером, который удерживал нас в лагере и не пускал других.

«Мы путешествуем в тумане», — игриво объявил Дюк глубоким мужественным голосом. "Я думаю, что неподалеку есть и другие хижины. Вчера мы проезжали мимо некоторых из них".

"Хороший звонок. Может быть, у них есть электричество или хотя бы работающий генератор".

—

Я сказал Мэйси, что вернусь, а затем мы с Дьюком отправились в лес. Туман был где-то густой, где-то легкий и тонкий. Сосновые иглы и опавшие листья хрустнули под нашими ботинками, пока мы искали другую хижину.

— Чем ты зарабатываешь на жизнь, Бен? — спросил Дьюк, опережая меня всего на пару шагов.

«Общественный транспорт», — сказал я. "Я путешествую по Огайо, чиня городские автобусы. Это была отличная работа на протяжении многих лет, пока не разразилась пандемия, и не так много людей пользовалось общественным транспортом. Они поняли, что прекрасно могут обойтись без меня, поэтому меня перевели в единственный гараж в моем родном городе, где я работал над тем, чем они вряд ли мне подбросили".

Я увидел, как Дюк кивнул головой. Он не ответил устно, вероятно, из уважения. Многие люди потеряли работу; многие люди были понижены в должности, их средства к существованию подорваны и сведены к минимуму. Мир находился в таком уязвимом состоянии.

— А ты?

«Я работаю в сфере цифрового маркетинга», — сказал Дюк.

«Значит, во время пандемии вы могли работать из дома?»

Дюк снова кивнул. "Ага. Затем в начале этого года я порвал мениск, и мой босс просто смирился с тем фактом, что они могут так же хорошо ладить со мной, работая над проектами дома. После этой операции я подсел на оксикодон и Netflix. Мне до сих пор нравится и то, и другое", - подмигнул он со злобным указанием.

Несмотря на то, что я не мог справиться с его пристрастием к оксикодону, мне нравилось перекусывать на Netflix.

Я не мог не заметить, насколько тихой была природа. Я не услышал ни одного жука, хотя наши ботинки, шуршавшие по лесной подстилке, могли просто заглушить их всех. Воздух был освежающе прохладным; очень ценно, прежде чем дневная температура повысится в ближайшие часы.

"Ну, - начал я, пытаясь вести светскую беседу в отрыве от обсуждения работы, - это что-то, да? Вы могли бы подумать, что электричество и доступ к электронике - это последнее, что вам нужно в походе. Но вот мы здесь, путешествуем по пустыне в поисках энергии".

«Мир изменился, Бен», — сказал Дьюк. "Мы, люди, больше не можем жить без технологий. Они стали такой важной частью жизни. Без них мир рухнет". Технология была проклятием, а также обещанием нашего будущего.

Герцог внезапно остановился. Я остановился прямо за ним. Он оглядел лес, пытаясь неестественно проникнуть своим зрением в туман. У меня возникло ощущение, что он, возможно, потерял счет, в каком направлении он нас ведет. Когда мы вошли в Тимбер-Эйкерс, я не видел других хижин, поэтому доверял его памяти и предполагал, что знаю других в этом районе.

«Я не могу вспомнить, в какую сторону вела дорога», — сказал Дьюк, подтвердив мое предположение. Я сосредоточился в одном направлении, но затем повернулся и посмотрел в другую сторону. Внезапно грохот сверху, словно гром, разорвавший атмосферу, потряс землю, на которой мы стояли. Я споткнулся в одну сторону, а Дьюк в другую; он прислонился к стволу большого дерева.

«Что это было?» — воскликнул Дюк, когда оглушительный треск затих так же быстро, как и начался.

«Я не знаю», — сказал я. — Это звучало как…

Прежде чем я успел закончить свою мысль, мы услышали еще кое-что сверху. Мы посмотрели сквозь купол и увидели, как что-то горит в утреннем небе, словно огненный шар. Комета? Метеор? Я не знал, что это такое. Но горящий огненный шар, оставляющий за собой дымящийся след, взмыл над головой, грохоча, как истребитель, и исчез из поля зрения.

«Иисус!» - крикнул Дьюк. — Эта штука вот-вот врежется…

Дюк не успел договорить, как пылающий объект рухнул. Звук, который он издал, был взрывным, как будто недалеко взорвалась бомба. Ударная волна толчков распространилась по лесной подстилке, сбивая нас с Дьюком с ног. Деревья дрожали, туман кружился и кружился вокруг нас. Как только сильная тряска утихла, мы с Дюком обменялись взглядами, оба лежали на земле. Я мог сказать, что он думал о том же: Какого черта?

Мы отряхнулись и помчались сквозь деревья и туман, направляясь в том направлении, в котором, как мы оба предполагали, упал объект. По мере того как воздух становился теплее по мере того, как мы погружались глубже, в мои уши вернулось тихое жужжание, похожее на то, когда прошлой ночью погас свет, но больше. Звук становился все громче и громче, а затем резко прекращался.

Когда звук прекратился, мы остановились. Но не из-за изменения звука, а из-за того, что нас ждало впереди. Сквозь дрейфующий утренний туман мы увидели пятнистые участки пламени среди лесной подстилки. В одном месте земля горела, а затем, в нескольких ярдах от нее, вспыхнуло еще одно пламя. Несколько ветвей на окружающих деревьях также окутались мерцающим пламенем. В воздухе пахло последствиями фейерверка, а дым, поднимавшийся от земли, смешивался с туманом, создавая пепельную дымку.

Мы с Дюком оказались посреди места крушения.

Зрелище было странным. Горящие пятна, дым — все это исходило от того, что парило по небу.

«Может быть, это маленький самолет?» — сказал я, высказав очевидное наблюдение.

Дюк покачал головой. "Нет. Никаких обломков. Никаких пропеллеров или запасных частей. Ничего".

Я бродил по сцене, внимательно следя за тем, куда я ступаю, и одновременно пытался уловить как можно больше. Я искал любые признаки того, что горело по небу и разбилось прямо здесь, в Тимбер-Эйкрс. Затем где-то впереди, рядом с куском густого поднимающегося дыма, что-то привлекло мое внимание. Земля была нарушена, вдавлена ​​внутрь, и ее окружал потрескавшийся и приподнятый край грязи и почвы.

Я указал на кратер. «Это был метеор», — сказал я. Дюк присоединился ко мне, и мы вместе подошли к дымящейся пещере. От него рвался дым, в разрушенной грязи мелькали горящие угли.

— Святая корова, — в изумлении прошептал Дюк. «Я никогда не думал, что через миллион лет стану свидетелем чего-то подобного».

"Должны ли мы позвонить в полицию? Или смотрителям парка?"

"С чем? Ничего не работает".

Это верно.

Мы наклонились вперед, прорываясь сквозь тонкую завесу дыма, чтобы лучше рассмотреть кратер. Там, где, как я предполагал, был уничтоженный метеор, не было ничего. Впечатление в почве было пустым. Я огляделся вокруг, задаваясь вопросом, не были ли его части только что разбросаны во всех направлениях. Но ничего не выделялось. Нас окружала пышная дикая местность, покрытые мхом холмы, упавшие деревья и густой кустарник. Вокруг не было ничего постороннего; никаких объектов, природных или искусственных.

Дьюк опустился на колени и перелез через приподнятый край ямы. Я не был уверен, стоит ли мне помочь ему или просто позволить ему сделать это самому. Я выбрал последнее и смотрел, как он соскальзывает вниз. Оно было глубже, чем казалось, край дыры доходил до середины бедер Дьюка. — Видишь что-нибудь? — спросил я, отмахиваясь от дыма. Дьюк не ответил. Он просто внимательно осмотрел загадочную аномалию.

С ближайшего дерева закричала птица, заставив меня подпрыгнуть и быстро обернуться. Я посмотрел по сторонам и, наконец, остановился на шелесте листьев на ветке дерева прямо впереди. Черная птица пробилась сквозь листву и взлетела сквозь крону. Несколько других последовали его примеру, все слетели со своих ветвей и скрылись из виду. Они казались напуганными.

«Я что-то нашел!» - крикнул Дьюк. Я обернулся и упал на колени, глядя на него сверху вниз. Он тоже стоял на коленях, осматривая что-то в грязи, в мертвой точке большой ямы в земле.

«Что это такое?» Я позвал его.

"Не уверен. Может быть, какое-то масло?"

Масло? На самом деле это не имело смысла, если только это не было с какого-нибудь небольшого самолета. Либо так, либо, может быть, упавший спутник.

«Он зеленый…» — добавил Дьюк.

Зеленое масло? Сейчас это вообще не имело смысла. Затем Дьюк издал стон отвращения.

"Боже, оно еще и воняет. Как старая, мокрая трава или что-то в этом роде, раскалённое на солнце".

Это было идеальное описание запаха. Всего через мгновение после того, как он описал это, мягкий ветерок пронесся по лесу и унес аромат из кратера, впитавшись в мои ноздри. Это заставило меня хотеть заткнуться.

Однако зеленое масло не дало точного ответа на вопрос, что же произошло. — Оно из чего-то вылилось?

Дьюк покачал головой. «Я так не думаю», — сказал он. — Я не вижу ни единого признака…

Мощный влажный шлепок пронзил мои уши, когда Дюк отдернул руку от масла. Он отшатнулся назад и упал на округлую стену кратера.

«Черт!» - крикнул он, держа его за руку.

«Что случилось?» — лихорадочно спросил я, вставая и кружа вокруг дыры, чтобы приблизиться к нему.

«Чертова штука вылезла из масла, как какой-то безбожный язык, и ударила меня по руке!» Дьюк вздрогнул. «Горит как ад!»

Дьюк убрал руку, и я увидел, что кожа на его руке уже стала ярко-красной, хуже любого солнечного ожога, который я когда-либо видел. Он съежился и снова положил на него руку.

«Помогите мне подняться», — попросил он.

Я нагнулся и помог ему выбраться из ямы. Когда я поднял его на ноги, я увидел, что его дыхание значительно участилось. Его неудержимо трясло, и лицо его побледнело. Дьюк выглядел больным.

«Садитесь», — приказал я. Мне не пришлось прилагать особых усилий, чтобы заставить его подчиниться. Он пошел вниз добровольно, возможно, даже не в силах это контролировать.

Его голова покачивалась, как будто он терял сознание, а глаза начали закатываться на затылок. Я постучал его по лицу, и меня охватила паника.

"Герцог! Оставайся со мной. Я приведу помощь, просто..." Я встал и лихорадочно огляделся. "Помощь!" Я позвал. Я слышал, как мой голос эхом разносился по лесу, становясь все мягче и мягче с каждым повторением. "Кто-то! Мэйси! Уэс! Кевин!"

Это было бесполезно. Я не был уверен, насколько далеко мы были от лагеря. Я не был уверен, что кто-нибудь снаружи меня слышит.

Я снова посмотрел на Дьюка. Он лежал на спине, его руки были вытянуты по обе стороны от него. Рука, получившая «пощечину», по его словам, сменила покраснение на липкое, зеленое состояние, похожее на пустулу. Оно распространилось у меня на глазах, от его предплечья до короткого рукава рубашки. Оно вернулось в поле зрения, распространившись вокруг его шеи.

Я не мог поверить в то, чему был свидетелем. Я не знал, что делать и что сказать. Инфекция распространялась по его телу, как бумажное полотенце быстро впитывает пролитую воду. Его другую руку, ноги и лицо постигла та же участь через несколько секунд. Физическая форма тела Дьюка, казалось, пульсировала, а затем прямо на моих глазах превратилась в неряшливую студенистую зеленую массу.

Я отступил, глядя на свои руки, чтобы убедиться, что на меня ничего не распространилось. Они выглядели в порядке, если не считать неконтролируемых нервов, охвативших их. Я продолжал пятиться назад, спотыкаясь о скопления палок и камней, не сводя глаз с зеленой массы, которая всего несколько мгновений назад была человеком.

Еще один влажный шлепок раздался в моих ушах. Мое внимание привлекло движение за изуродованным телом Дьюка. Что-то появилось из кратера. Это была рука; человекоподобный, но зеленый. Он ударился о приподнятый край дыры, как будто что-то пыталось выбраться наружу. Рука была не только зеленой, но и покрыта мхом, из нее торчали пряди травы и обломки ветвей деревьев.

Вторая рука поднялась и ударила по земле. Я остановился, замерев от страха. Что бы это ни было, оно появилось в поле зрения. Это было ужасно; существо не с этой земли. Зеленый, покрытый мхом и капающий темной жидкостью, он выбрался из кратера на живот. Он использовал свои руки, чтобы подползти ко мне, протягивая руку и скорбно стоная, пока тащился. Его глаза горели белым, а лицо с того места, где я стоял, было безликим. Я снова начал пятиться назад, опасаясь, что мое время пришло, как и для Дьюка. И таким образом? Какая жестокая вселенная.

Существо продолжало ползти на животе, набирая скорость, словно изучая новый навык. Как раз в тот момент, когда я собирался развернуться и броситься к нему, потустороннее существо ударило обеими руками по жиже, в которую превратился Дюк. Разинутый беззубый рот открылся прямо под белыми глазами и начал пожирать Дьюка, беспорядочно, вызывая тошноту и бурление желудка. Я побежала.

ЧЕРЕЗ ЛЕС я бежал как сумасшедший, забывая отдышаться и отказываясь оборачиваться. Я перепрыгивал через упавшие деревья и нырял под густые ветки, зовя свою семью. Каждые несколько ярдов я звонил снова, пока, наконец, не услышал ответ. Это был Уэс.

«Папа?» он перезвонил. Я следовал за его голосом, пока не достиг поляны, где находился наш лагерь. Он стоял у костра с выражением беспокойства на лице, когда увидел, как я вбегаю.

«Папа?» - сказал он еще раз, и я остановился в грязи рядом с ним. Я сгорбился, пытаясь отдышаться, когда услышал, как открылась дверь кемпера. А потом входная дверь в каюту. Мэйси и Кевин присоединились ко мне, а я продолжал пыхтеть и пыхтеть.

— Бен, что случилось? — спросила Мэйси.

— Дюк, — мне удалось выбраться первым. «Дюк мертв».

«Что?» — воскликнула Мэйси, ее глаза расширились от недоверия. Уэс и Кевин хранили молчание.

"Что-то разбилось в лесу. Оно упало с неба. Мы осматривали кратер, который оно образовало, а затем что-то... заразило Дюка. Он изменился. Затем оно вылезло из грязи и съело его".

Мэйси потеряла дар речи.

«Что вылезло из грязи?» – спросил Кевин.

Я покачал головой. Я не знала, что сказать и как даже это описать. «Я никогда в жизни не видел ничего подобного».

«Животное?» – застенчиво спросил Уэс.

Я медленно покачал головой. Я знала, что очень многое выложила на свою семью, но сама не могла этого даже осознать.

— Нам нужно выбираться отсюда, — сказал я. "Собирайте свои вещи. Я пойду скажу Натали и Хэдли, и мы позаботимся о том, чтобы им помогли. Но я не останусь здесь ни на минуту, пока эта штука ползает там".

— Что это было, папа? Кевин со страхом настаивал.

Я просто посмотрел ему в глаза. "Я не знаю. Но это опасно".

— Оно упало с неба? — спросила Мэйси, такая же смущенная, как и я.

"Просто собирайте вещи! Мы уезжаем отсюда через десять минут".

Кевин и Уэс бросились хватать валявшиеся у них вещи. Мэйси не решалась отойти от меня.

— Мэйси, пожалуйста, — умоляла я дрогнувшим голосом. Наконец она согласилась и помчалась обратно в каюту. Туман рассеялся настолько, что сквозь деревья я мог видеть лагерь Сондерсов. Я бросился к их хижине и постучал в входную дверь. Хэдли открыла его. Увидев меня в панике, она сразу позвала маму.

— Что-то случилось, — сказал я Хэдли. Натали появилась позади нее, держа перед собой собранный утренний халат.

"Бен? Что случилось?" — спросила Натали.

Я сглотнул и позволил новости вылиться наружу. Не было простого способа сказать это. "Что-то случилось с Дьюком. Он не выжил".

Лицо Натали исказилось. "О чем ты говоришь?"

В то время как Натали демонстрировала замешательство, Хэдли сразу же испугался. Она ахнула и прижала руки ко рту.

«Он не выжил», — повторил я. Мое подсознание работало сверхурочно, чтобы не рассказать им, что именно произошло. Правда была смешной, необычной, сюрреалистической. Но это была правда. «Он заразился инфекцией, которая распространилась по всему телу за считанные секунды».

Натали покачала головой, отказываясь принять мои слова. "Что за инфекция? Где он?" Я почувствовал боль под ложечкой. Заражение было только тем, как оно началось. Это была даже не самая худшая часть; ту часть, которую мне еще предстояло им рассказать.

"Что-то упало с неба. Оно заразило Дюка, а затем что-то вышло из-под земли и..."

«И что?!» Хэдли закричала, ее широко раскрытые глаза вглядывались в руки, все еще приклеенные к ее лицу.

«Съел его», — заключил я.

Хэдли потерял дар речи. Натали побледнела.

— Дьюк сказал, что по дороге, по которой вы, ребята, шли сюда, были дома, верно? — спросил я, пытаясь подтолкнуть к следующему этапу. Никто из них не ответил.

«Мы собираемся получить помощь и отправить их обратно сюда», — пытался заверить я их.

Тем не менее, ни один из них не произнес ни слова. Натали начала раскачиваться, задевая дочь. Хэдли наконец убрала руки от лица и прижалась к маме.

«Я пришлю их немедленно», — сказал я, разворачиваясь и спрыгивая обратно на ступеньки крыльца.

— Подожди, — сказала Натали с дрожью в голосе.

Я остановился и посмотрел на нее.

— Вы что-то сделали с моим мужем? — спросила она твердо и обвиняюще.

Я покачал головой.

«Если ты что-то с ним сделал, если ты причинил ему боль, — продолжала она со зловещим рычанием, — клянусь Богом, ты за это заплатишь».

"Клянусь тебе, я ничего не делал. В этом лесу есть что-то, что я не могу объяснить. Нам всем нужно выбираться отсюда".

Я развернулся и побежал обратно в лагерь. Я слышал, как Натали и Хэдли начали ломаться, пока я пробирался сквозь деревья. Мэйси вытаскивала свой чемодан через парадную дверь нашей каюты, а мальчики запирали двери багажного отделения автофургона.

«Это все?» Я позвал Мэйси.

Она выдернула чемодан и схватила его обеими руками. «Твоя сумка все еще там», — сказала она. — Милая, что происходит?

— Не знаю, — сказал я, пролетая мимо нее в каюту. В спальне я схватила свою спортивную сумку Nike, лежавшую на полу рядом с кроватью. Я накинул его на плечи и услышал знакомый вопль существа в лесу. Я остановился, и у меня похолодела кровь. Я ждал, чтобы услышать это снова. Когда он застонал во второй раз, уже громче, я понял, что он выследил меня здесь.

Я кинулся к окну, выходившему на поляну, где находились кострище и кемпер. Мальчики помогали Мэйси загрузить чемодан, когда раздался плач. Теперь все трое остановились, оглядываясь по сторонам, как будто не могли понять, откуда это исходит и что это вообще такое. Но я знал, что это такое. Я знал, на что оно способно. И нам нужно было уйти до того, как он войдет в наш лагерь.

Я выбежал на улицу и поспешил всех в кемпер. Мальчики сели на заднее сиденье, а я помог Мэйси подняться по ступенькам со стороны пассажира. Я забрался на водительское место и засунул сумку между сиденьями. Я вытащил ключи из кармана и воткнул их в замок зажигания. «Что это был за шум?» — спросила Мэйси.

"То, что убило Дьюка. Оно приближается".

Я закусил губу и повернул ключ.

Ничего.

Мое сердце упало, и я освободила нижнюю губу от хватки зубов. Я снова повернул ключ.

Ничего. Ничего не было. Оно даже не перевернулось. Ни борьбы, ни грохота, ни щелчков – ничего!

«Бен?» Мэйси заикалась.

Я попробовал в третий раз, а потом и в четвертый. После пятой попытки я вырвал ключи из замка зажигания и со злостью швырнул их на приборную панель. Мэйси ничего не сказала. Я знал, что пугаю ее, но мне тоже было страшно. Я был единственным, кто видел, что там происходит. Почему эта чертова штука не заводится, подумал я. Оно было мертво; совершенно неживой. Ни одна лампочка на приборной панели не загорелась. Телефоны не работали, свет, генератор. Все странные кусочки головоломки сложились воедино, когда я подумал, что, возможно, что-то, пролетевшее по небу и разбившееся, могло каким-то образом повлиять на всю электронику. Технологии в нашем маленьком, ужасающем уголке леса были мертвы.

«ЭТО НЕ имеет никакого смысла», — сказал Уэс, когда мы вчетвером собрались возле кемпера.

«Как что-то могло вывести из строя каждое электронное устройство?»

Я пожал плечами. "Я не знаю. Но это единственное, о чем я могу думать. Либо так, либо это величайшее совпадение в истории".

«Но разве при падении не отключилось бы электричество?» — сказала Мэйси. "Вчера вечером у нас отключилось электричество. Вы сказали, что оно разбилось сегодня утром".

Она была права, но у меня не было ответа.

«Это похоже на ЭМИ», — сказал Кевин. Мы все посмотрели на него.

«Что это?» — спросил Уэс.

«Это электромагнитный импульс», — сказал Кевин. "Разве вы никогда не играли в Call of Duty? Это прилив энергии, который уничтожает электронную сеть. Когда сеть отключена, мы не можем использовать ни одну из вещей, которые были затронуты".

Когда мы все осознали слова Кевина, первым снова заговорил Уэс. "Итак, что-то полностью разрушило нашу технологию, и мы не можем ее использовать. Что тогда? Что будет дальше?"

«Папа сказал, что что-то упало с неба», — сказал Кевин. «Это что-то убило Дюка».

«На нас напали?» Мэйси вздрогнула.

«Террористы?» Уэс запаниковал.

Я посмотрел на Уэса и покачал головой. "Нет. Что бы ни разбилось и не убило Дюка, оно вообще не было человеком. Как будто оно пришло из..."

Я резко замолчал. Я чувствовал себя глупо из-за того, куда мои мысли привели это предложение. Но другого объяснения не было. Мэйси смогла понять, о чем я думал, и быстро покачала головой с панической улыбкой.

— Нет, нет, нет, — сказала она. «Это невозможно».

Уэс посмотрела на голубое небо над нами, оставшийся туман рассеивался в густом пологе. Кевин сделал то же самое.

— Что-то из-за пределов нашего мира, — навязчиво прошептал Кевин.

Я посмотрел сквозь деревья на лагерь Сондерсов. Я видел, как Хэдли отчаянно мечется вокруг. Ее движения были бесцельными. Она мчалась к их автофургону, а затем возвращалась в хижину. Она сбежала по ступенькам и обернулась в сторону. У меня было плохое предчувствие, что что-то еще не так.

Я бросился сквозь деревья в их лагерь, Кевин шел за мной. Уэс и Мэйси остались возле нашего кемпера.

— Хэдли! Я позвал. Она вернулась со стороны хижины. "В чем дело?"

Она плакала, дрожала и была в истерике. «Мама ушла!» она кричала.

— Куда она пошла? Я спросил.

Хэдли снова закричала, и я обхватил обе ее руки, пытаясь уберечь ее от учащенного дыхания. Наконец она сосредоточилась на мне.

— Где твоя мама? Я повторил.

"В лесу. Она пошла искать папу".

Я глубоко вздохнул через нос, в равной степени испугавшись и расстроившись из-за того, что Натали отважилась пойти в лес с этой штукой.

«Она взяла пистолет моего отца», — добавила Хэдли.

Я посмотрел на Кевина. — Оставайся с Хэдли, — сказал я. — Отведи ее к маме и Уэсу.

«Что ты делаешь?» – спросил Кевин.

«Мне нужно найти Натали, прежде чем с ней что-нибудь случится».

—

Когда я вошел в лес, у меня не было острого чувства направления. Я вспоминал только тот момент, когда Дюк вывел меня в чащу. Но даже тогда не было никакой гарантии, что Натали пошла тем же путем. Она изначально не знала, куда мы пошли.

«Натали!» — крикнул я, и мой голос перескакивал от одного дерева к другому, пока не наступила тишина. Жужжание жуков было громким, а птицы, красиво певшие высоко на деревьях, изо всех сил старались вызвать у меня ложное чувство комфорта.

«Натали!» Я позвонил еще раз.

Потом я что-то услышал. Я остановился и прислушался. Рядом что-то хрустело в листве. Потом визг.

Я стоял в обороне, двигая головой вперед и назад, пытаясь сосредоточиться на источнике крика, который я услышал. Мой сверхактивный мозг наконец успокоился и осознал, от кого визг исходило — от животного. Олень, скорее всего. Это был тот же звук, который я слышал от оленей, когда их подстрелили. Мой отец был охотником и водил меня в разные поездки, когда я был мальчиком. Навязчивые звуки умирающих животных надолго запомнились вам. И вот я снова здесь, слушая роковой, последний крик оленя. Единственное, я не услышал выстрела первым.

Я увидел впереди шорох; кусты и низкие ветки покачивались взад и вперед. Я осторожно подошел к нему, не спуская глаз и бодрствуя. Обогнув кусты, я увидел оленя. Или то, что от него осталось.

Оно было на его стороне; зеленое, покрытое коркой вещество, активно ползающее по каждому дюйму его тела. Пустулы внутри текстурированной оболочки инвазивной инфекции лопались и кровоточили темную жидкость. Эта штука была рядом. Так и должно быть. Он каким-то образом затронул оленя, превратив его в съедобный источник пищи для себя.

«Не двигайся!» Я услышал позади себя рычание женщины. Я знал, что это Натали. Я обернулся и увидел, что ствол дробовика Дюка направлен прямо на меня, на уровне моей груди. Я медленно поднял руки вверх. Она видела страх на моем лице; Я был уверен, что это повторяло ее взгляд.

«Не стреляйте», — сказал я.

"Где он? Где герцог?"

Она не поняла.

— Дюк ушел, — повторил я.

"Вы сказали, что он мертв. Где его тело? Что вы с ним сделали?"

"Я ничего не делала! То существо, которое выползло из земли, оно его съело. Он ушел, Натали. Совсем".

Лицо Натали сморщилось; ее губы дрожат. Она поправила потную хватку дробовика, все время держа его направленным мне в грудь.

Я медленно отошел в сторону, приведя оленя в ее поле зрения. Она посмотрела вниз, как и я. Его тело представляло собой не что иное, как липкую зеленую массу, пульсирующую вверх и вниз, как будто оно все еще дышало.

Глаза Натали расширились. "Что это такое?"

"Это был олень. Вот что он делает. Вот что случилось с Дюком!"

Она покачала головой. "Нет, не Дюк. Не Дюк!"

"Мы здесь не в безопасности, Натали. Нам нужно уйти", - сказал я, стараясь сохранять спокойствие ради нее и ради себя. Я медленно протянул руку, отталкивая от себя ствол пистолета. «Пойдем», — сказал я.

Внезапно земля подо мной шевельнулась, заставив меня споткнуться и упасть. Грязь под моими ногами поднималась, а затем истощалась, как будто я сделала глубокий вдох. Земля погрузилась в себя, уступив место знакомой зеленой, вульгарной руке, вылезшей из ямы. Он шлепнулся на землю прежде, чем появилась секундная стрелка. Существо вылезло из провала и легло перед нами. Он посмотрел вверх, его белые глаза светились, а рот открылся, чтобы издать ужасный вопль.

Оно потянулось к нам. Натали вскрикнула и уронила пистолет, медленно пятясь к ближайшему дереву. Мне удалось схватить пистолет и нацелить его на существо. Он набрал скорость, как и раньше, поэтому я действовал быстро. Я нажал на спусковой крючок и увидел, как его земляная форма взорвалась на плече. Его тело, казалось, регенерировало на моих глазах, заставив существо быстро ползти. Его глаза опустились, а рот расшатался, он ужасно вопил, когда он несся к нам, как будто он застрял в быстрой перемотке вперед.

Я развернулся и побежал, схватив при этом Натали за руку. Вместе мы едва спаслись. Крик потустороннего зверя позади нас внезапно прекратился; Я предположил, что он отказался от нашего преследования и снова полакомился своим последним страдальцем.

МЫ ВСЕ СОБИРАЛИСЬ снова в нашем лагере. Мальчики, Мэйси и Хэдли, были на заднем сиденье кемпера, когда я приехал с Натали. Ее едва не потрясло после того, как она стала свидетельницей необъяснимого ужаса в лесу. Мэйси попыталась успокоить ее, сев рядом с ней и сковав наручниками одну из ее рук. Это был трюк, который она использовала со мной, когда я чувствовал себя подавленным или расстроенным, и это всегда срабатывало. Я надеялась, что это сработает и для Натали.

«Олень?» – спросил Кевин. «Поэтому он не привередлив в том, что ест».

«Не похоже», — сказал я. "Определенно мясоед. А это значит, что мы все будем в опасности, если не сможем найти способ выбраться отсюда".

"Кемперы не запускаются. Телефоны не работают", - сказал Уэс. «Нам надо идти».

Натали на мгновение вышла из тумана и стиснула зубы, глядя на Уэса. "Мы не идем. Не с этой штукой там".

Уэс вскинул руки вверх. — Что тогда? - сказал он громко. «Мы определенно не можем летать или прорываться наружу».

Натали предпочла не отвечать, а вместо этого отвернулась от Уэса. Я не мог не заметить, что она не убрала руку из моей жены. Должно быть, это в какой-то степени подействовало и на нее. Я всегда считал свою жену волшебной силой на этой земле, создающей внутри меня счастье, которое я никогда не считал возможным. К кому бы она ни прикасалась, всегда чувствовала себя в безопасности, комфортно и понятой.

«Это не хищник», — сказал Кевин из ниоткуда. Мы все повернулись к нему. «Вы сказали, что он превратил мистера Сондерса и того оленя в какое-то зеленое вещество, прежде чем съесть их?»

— Да, — сказал я, внезапно поняв, к чему клонит Кевин. «Это напомнило мне то, что мы заходили в Nature’s Identity в прошлом году». Я повернулся к Мэйси. «Что это за странная зеленая штука, которую мы нашли во дворе?»

Мэйси на мгновение задумалась. «Звездное желе», — сказала она с ухмылкой, вспоминая, как мы оба были озадачены, когда впервые увидели это. Это было странное желеобразное вещество, которое не могло быть полностью объяснено наукой. Теории варьировались повсюду: от каких-то космических остатков до отрыгнутых лягушек. Спектр возможностей был безграничен. Но вот что мне это напомнило; что стало с Дьюком и оленем — необъяснимая студенистая масса, лишенная каких-либо намеков на свою первоначальную форму.

«Прогулка — единственный вариант», — наконец согласился я с Уэсом. — Натали, Дьюк упоминал о каютах по дороге наверх, это правда?

Натали снова погрузилась в свои скорбные мысли. Она была расстроена и не отвечала. Вместо этого заговорил Хэдли.

— Их было двое, — сухо сказала она. — Немного ниже по склону.

— Они были оккупированы?

"Может быть. Кажется, я видел одну машину, но не помню, возле какой хижины она была припаркована".

«Хорошо», — сказал я. Я схватил дробовик Дюка и встал. Кевин тоже встал.

«Я пойду с тобой», — сказал он. Я кивнул, а затем повернулся к Уэсу.

«Берегите всех», — сказал я ему. Он слегка кивнул в ответ, и мы с Кевином покинули кемпер.

—

Кевин вел себя довольно тихо, когда мы пошли по грунтовой дороге, противоположной той, по которой выехали. Мы держались близко друг к другу, никогда не отклоняясь более чем на пару футов в любой момент времени. Я держал уши востро и глаза открытыми. Птицы продолжали петь на деревьях. Белка выскочила из куста и помчалась через дорогу впереди нас. Я чувствовал нервы Кевина. Его молчание выдало их.

«Я позабочусь о том, чтобы мы все выбрались отсюда живыми», — сказал я ему.

Он кивнул. "Мне жаль Хэдли и Натали. Я не могу себе представить, что потеряю тебя, папа".

"Я никуда не пойду. Мы справимся с этим. Это один из тех причудливых поворотов налево, которые жизнь любит подбрасывать вам, когда она не думает, что вы еще достаточно пострадали".

«Это просто невероятный поворот налево», — сказал Кевин, стараясь, чтобы его растущее неудобство звучало как мимолетная шутка.

«Это так».

Мы продолжали идти около пяти минут, дорога, по которой мы шли, становилась все круче и труднее для наших ног и равновесия. Внезапный шорох в деревьях заставил нас обоих остановиться и усилить бдительность. Когда никакого движения не проявилось, мы продолжили путь.

Прошло еще несколько минут, и мы свернули на крутой поворот на грунтовой дороге. За поворотом мы увидели это. Хижина, перед которой стоит белая машина.

«Я начал думать, что мы пошли неправильным путем», — признался я. Меня охватило облегчение, и я надеялась Богу, что у того, кто занимал эту каюту, был работающий телефон, компьютер или машина.

Когда мы с Кевином ускорили темп, я почувствовал внезапный укол в голову. В ушах послышался тихий звон, напоминающий жужжание жуков. Было довольно тихо, но заметно. Я попыталась стряхнуть это, но тут почувствовала легкое давление на виски. У меня заложило уши, и голова стала тяжелой. Давление на мою голову было неприятным, и у меня перевернул желудок. Жужжащий звук становился громче, и каждый мой шаг был тяжелее предыдущего. Мои мышцы словно напряглись, и, наконец, я просто остановился, рухнув на колени.

Гул в моих ушах был настолько громким, что я едва услышал, как Кевин упал прямо рядом со мной. Я оглянулась, на моем лице появилась болезненная гримаса, и я увидела, что он держится за обе стороны головы. Он тоже это чувствовал. Я протянул руку и положил руку ему на спину, напугав его. Он вскочил и что-то крикнул мне, но я не мог понять, что он сказал.

Я изо всех сил пыталась встать, мое тело было словно магнитом притянуто к земле. Когда я встал, я почувствовал в кармане шорт что-то теплое. Я дошел до него и схватил телефон; оно обожгло мне руку, когда я выдернул его из кармана и инстинктивно швырнул. В воздухе, прямо перед нами, он взорвался бесшумным дождем искр; обгоревший корпус устройства упал на землю.

Помимо разрушений в воздухе, я увидел впереди движение. Из каюты вышел мужчина. Он дико размахивал руками, словно предупреждая нас о чем-то. Я боролась с пульсирующим давлением, опустошающим мое свободное пространство, и прищурилась, чтобы посмотреть, смогу ли я заметить мужчину, пытающегося что-нибудь сказать. Он, кажется, кричал, но из-за оглушительного жужжания я его не услышал. Он остановился на приличном расстоянии, недалеко от того места, где стояла его машина, и поднял обе руки, как полицейский, пытающийся резко остановить движение.

Я снова постучал по Кевину и указал на мужчину. Мы вместе изучали безумные жесты незнакомца, пытаясь понять, что он пытался нам сказать. Я снова попытался поднять ногу, чтобы сделать еще шаг вперед, но не смог. Непреодолимая сила не давала мне двигаться дальше. Кевин хлопнул меня по руке, чтобы снова обратить мое внимание на мужчину. Я посмотрел вперед и увидел, как он постукивает по воздуху поднятыми руками, как будто хлопает по невидимой стене. Затем он превратил движения рук в создание пальцами гигантской квадратной формы, а затем представил свою собственность, как шоумен.

Квадратная собственность? Невидимая стена? Что этот человек пытался сказать? Кевин протянул руку и снова потянул меня за руку, жестом показывая нам отступить или отступить. Когда мы обернулись, это было похоже на борьбу с ограничениями. Давление, окружавшее нас, было нереальным; он изнашивался на теле и мешал двигаться. Мы боролись, но смогли сделать пару успешных, хотя и медленных, шагов назад. Когда третий шаг стал легче, давление начало спадать. Еще несколько шагов, и постоянное жужжание начало стихать.

К тому времени, когда мы достигли поворота грунтовой дороги, мы шли нормально, и гудящий звук был не чем иным, как запоздалой мыслью.

«Что. Было. Это». Мое сердце колотилось после этого опыта. Это было что-то сюрреалистическое; что-то не из обычного мира. Как внетелесный опыт или какое-то паранормальное противостояние.

Кевин оглянулся на дорогу, все еще видя мужчину возле хижины. Он больше не махал рукой, а просто стоял, скрестив руки. Физически дорогу не блокировало ничего, но неизвестная сила, не позволявшая нам перейти на другой участок, ясно доказывала этот факт.

— Что он пытался сказать? — спросил я, надеясь, что Кевин уловил что-то, чего я не понял. Квадратная собственность и невидимая стена не имели особого смысла. Кевин обычно хорошо разгадывал головоломки и тому подобное, поэтому внезапная игра в шарады в дикой местности, возможно, не была для него такой уж надуманной, чтобы ее разгадать.

«Невидимая стена», — сказал Кевин, к моему удивлению. — В прямом смысле слова, — добавил он тем же жестом пальцев, что и мужчина.

Мы думали в том же направлении. Либо для Кевина это значило что-то большее, либо мы оба застряли в одних и тех же расплывчатых интерпретациях. Он задумался еще на мгновение, пока я наблюдал, как мужчина небрежно развернулся и пошел обратно в свою каюту.

«Силовое поле», — заключил Кевин. Его глаза быстро метались взад и вперед, пока он продолжал дорабатывать свою теорию. "Возможно, квадратный, как сетка. Этот жужжащий звук мог быть статичным или радиоволнами от какого-то неизвестного электронного источника, питающего сетку".

Кевин посмотрел на меня, я полностью сосредоточился на его словах. "Та штука, которая упала с неба, - сказал он, - она ​​не убила сначала нашу электронику. Она просто перенаправила всю энергию, чтобы сформировать эту сеть. Этот парень заперт в одной из них. Могу поспорить, что и мы тоже".

«Но почему?»

«Он охотится на нас», — сказал Кевин, по-видимому, очень уверенный в себе. "Мы как крысы в ​​клетке, ожидающие, чтобы их съели. Но для ритуала, тактики выживания, для спорта или доминирования - я не знаю, почему".

Я оглянулся на дорогу. Мужчина вошел в свою каюту и закрыл дверь. Если он застрял в каком-то замкнутом пространстве, и мы тоже…

— насколько далеко простиралась эта «охотничья сетка»?

КЕВИН И Я ПРИБЫЛИ обратно в лагерь и объяснили, что мы видели, и теорию, к которой пришли.

«Это похоже на что-то из плохого научно-фантастического фильма», — сказал Уэс, закрывая голову руками.

Однако он был прав. Я видел бесчисленное количество фильмов, в которых что-то из космоса терпело крушение на Земле только для того, чтобы вызвать кровопролитие, пока оно не было окончательно уничтожено. Теперь, когда невероятный сюжет плохого фильма стал реальностью, я задавался вопросом, будет ли это в конце концов нашим единственным выходом.

"Так что же нам делать? Мы не можем уйти. Мы не можем позвать на помощь", - сухо произнес Хэдли. В ее голосе все еще звучало горе, но, будучи молодой и амбициозной, она взяла себя в руки лучше, чем ее мать. Натали стояла у стены, глядя в окно на лес. Часть ее, вероятно, надеялась, что Дюк появится, поврежденный, но живой. Я знал, что этого не произойдет, и уже объяснил всем, что видел. Но они могли усвоить эту информацию и поступить с ней по своему усмотрению.

«Мы должны убить его», — сказал Кевин. «Это единственный способ выжить».

«Откуда мы знаем, что это освободит нас из этого загона?» Хэдли бросил ему вызов. «Возможно, нам удастся его уничтожить, но нет никакой гарантии, что после этого силовое поле падет».

Кевин казался неуверенным. Либо он не оценил вызов со стороны кого-то другого, либо знал, что она права. И если ее точка зрения была верной, это означало, что нам также нужно подумать о плане Б.

«Ребята, вы уверены, что все это видели?» — спросила Мэйси. Казалось, она не решалась поверить ни одному нашему слову, сохраняя надежду, что все это было просто огромным недоразумением. Натали отвернулась от окна, словно хотела того же ответа, что и Мэйси.

«Я уверен», — сказал я. Натали снова посмотрела на окно. Моя жена просто смотрела на меня, пытаясь понять и принять факты, которые мы с Кевином изложили. Я не был глупым — я знал, что факты неправдоподобны. Но судя по тому, чему я был свидетелем, они ни в коем случае не были невозможными. Мне просто нужно было убедиться, что Мэйси и Натали были на одной волне со всеми остальными.

«Мне нужно в туалет», — сказала Хэдли. Я указал на заднюю часть кемпера, где высокая узкая дверь вела к кассетному туалету. Она встала и прошла мимо всех нас, закрыла дверь и вдвинула замок за собой.

— Я не хочу, чтобы ты больше пугал мою бедную Хэдли, — тихо прорычала Натали, продолжая праздно смотреть в окно.

Мы с Мэйси обменялись растерянными взглядами. Кевин и Уэс тоже переглянулись. «Мне очень жаль», — сказала я тихо. "О чем ты говоришь?"

Натали склонила голову набок и посмотрела мне в глаза. Они горели гневом. — Я знаю, что ты убил Дюка, — захныкала она, опустив глаза. "Я знаю, что вы пытаетесь нас напугать, пытаетесь психологически пытать нас. Я прослушал достаточно подкастов о реальных преступлениях, чтобы распознать похищение, когда увижу его".

Я громко рассмеялся от шока от абсурдного обвинения. "Прошу прощения?"

«Просто отпусти нас», — взмолилась она, и ее гнев утих. Далее пришло чувство печали. «Не причиняйте нам вреда». Стоя там, держа дробовик ее мертвого мужа, понимая, что я ожидал многого от всех, просто прося их поверить мне на слово, я все еще не мог не чувствовать себя несправедливо обвиненным.

«Я не хочу никому причинять вреда», — настаивал я. — А я нет. Кевин встал со своего места и встал рядом со мной. "Я хочу, чтобы остальные из нас выбрались отсюда живыми. Там что-то есть. Я это видел. Ты это видел. Ты собираешься просто притвориться, будто ничего не видел?"

Натали была явно потрясена. Я знал, что она тоже это видела. Почему она не могла это принять, я не понимал.

«Это психологическая пытка», — настаивала она. "Вы, должно быть, подсунули мне какой-то галлюциноген. Пожалуйста, просто отпустите нас".

Я не мог поверить в то, что слышал. Она была там, когда он вышел из земли. Оно преследовало нас. Мы побежали. Как она могла не принять правду о том, чему сама стала свидетелем? Горе действительно действовало на нее. И какими бы разочаровывающими ни были ее обвинения, с моей точки зрения, ничего не изменилось. Он все еще был там, приближаясь к лагерю, и нам всем пришлось собраться вместе, чтобы решить, как мы будем сопротивляться.

"Послушай, Натали, - сказал я, - я сожалею о твоей утрате. Дюк казался отличным парнем, хорошим отцом и мужем. Но я не убивал его. Я не подбрасывал ни тебе, ни твоей дочери никаких наркотиков. Ты видела там оленя. Ты видела, чем он был покрыт, и ты видела, как эта штука вышла из земли".

Натали сглотнула, а затем снова посмотрела в окно. Ее молчание говорило само за себя: она знала правду. Она просто не хотела это принимать. Перекладывая вину на кого-то другого, подальше от чего-то необъяснимого, она пыталась справиться с ситуацией. Но чтобы дать ей почувствовать, что у нее все еще есть выбор в этом вопросе, чтобы стереть остатки недоверия, которое она испытывала к моей семье и ко мне, я дал ей выход.

— Ты можешь уйти, — сказал я. Ее глаза быстро вернулись ко мне. "Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя пленником. Но просто знайте, что любая надежда на то, что мы выживем и во всем разберемся, исходит от того, что мы все держимся вместе. Если вы чувствуете, что вам будет лучше в одиночку, вы можете уйти. И вы можете вернуться, если передумаете".

— Бен, — сказала Мэйси надтреснутым голосом, пытаясь удержать меня от моего предложения. Я протянул ей руку, чтобы заверить, что знаю, что делаю. Так я верну доверие Натали. Глаза Натали бесцельно блуждали по фургону, обратно в окно и в конце концов снова остановились на мне.

«Спасибо», — сказала она с благодарностью. «Я отвезу Хэдли обратно в нашу каюту, пока не прибудет помощь». Я уставился на нее, смущенный и удивленный ее выбором. Я глубоко вздохнул и выдохнул с разочарованным вздохом.

Натали решительно прошла мимо меня и постучала в дверь ванной. – Хэдли, когда ты закончишь, мы вернемся в нашу каюту.

Хэдли по ту сторону двери не ответила. Натали опустила бровь и снова постучала. — Хэдли, ты в порядке?

Хэдли ничего не сказал. Турист сидел в устрашающей тишине. Я посмотрел на Мэйси; мы оба тихо согласились, что что-то не так. Я подошел к двери ванной и встал перед Натали.

— Хэдли? Я крикнул, дважды постучав в узкую дверь. "Ты в порядке?" Я попытался потянуть за дверную ручку, но Натали защитно оттолкнула мою руку.

«Что ты делаешь?» — спросила она, боясь, что я собираюсь ворваться к ее дочери в туалет.

«Что-то не так», — сказал я. Я почувствовал, как мое сердцебиение начало увеличиваться вместе с уровнем беспокойства. Я снова постучал в дверь. — Хэдли?

Натали наконец поняла, что я всего лишь пытаюсь помочь. Она кивнула, давая мне согласие открыть дверь. Я потянул за ручку, но скользящий замок удерживал ее на месте. Я знал, что дверь слабее обычной. Он был сделан в основном из пластика, как и запорный механизм. Сильное применение силы определенно откроет его.

"Хедли? Мы входим", - крикнул я. Я схватил ручку обеими руками и с силой тряс ее. Дверь сильно грохотала, пока я не услышал громкий треск — замок сломался. Дверь вылетела наружу, распахнулась на петлях, и мы все устремили взгляд на кошмарную сцену.

Хэдли все еще сидела на унитазе, ее штаны были спущены до лодыжек, но быстро распространяющаяся инфекция поглотила всю ее нижнюю половину. Он поднялся вверх по ее животу, покрыл ее руки, а затем пополз вокруг ее шеи туда, где ее голова была откинута назад. Ее рот был раскрыт, а глаза широко открыты и испуганно метались взад и вперед, как будто они были последними частями ее тела, которые все еще были «Хедли».

Затем паршивая зеленая инфекция опустошила все ее лицо, полностью уничтожив «Хедли» из существования. Натали вскрикнула, хлопая руками по обе стороны головы. Я услышал крик Мэйси с другой стороны кемпера, а Уэс и Кевин впали в яростную панику.

Инфекция начала источать свою характерную темную жидкость, и я наблюдал, как Хэдли размягчалась и превращалась в жидкость на моих глазах, сочась в унитаз и вокруг него. Внутри унитаза начало лопаться и булькать то, во что превратилась Хэдли, а затем инопланетная субстанция поднялась вверх, чрезмерно перетекла через край и скапливалась на полу.

«Все выйти!» Я закричала, вставая между всеми остальными и мерзостью, формирующейся передо мной. По мере того, как он рос, он принимал такую ​​форму, как он выглядел в лесу. Жестокий, устрашающий и ужасающий — он мутировал в свою окончательную форму. Стоя передо мной, он вдыхал остатки вещества Хэдли изо рта, громко переваривая его, прежде чем упасть на колени. Оно отчаянно тянулось ко мне, с кончиков его пальцев капала темная слизь. Его глаза светились белым, а рот отвис, издавая еще один скорбный крик. Я выстрелил из дробовика, разбрызгав его зеленую генетику на заднюю стену. Я захлопнула дверь, зная, что она не закроется, но пытаясь выиграть хотя бы лишнюю долю секунды, чтобы сбежать. Я промчался через пустой кемпер и выскочил за дверь, закрыв ее за собой.

Все остальные собрались у костра.

«Что это?!» — закричала Мэйси, наконец-то увидев потустороннее существо своими глазами. Кевин и Уэс потеряли дар речи, были нервными и растерянными. Натали упала на колени и безутешно закричала от боли и горя.

«Мы должны…» Прежде чем я успел закончить предложение, дверь кемпера вылетела и врезалась в грязь и сосновые иголки рядом с нами. Земной ужас вышел из кемпера, используя обе руки, чтобы пролезть через дверной проем. Он прыгнул, приземлился на землю и поднял еще больше грязи в воздух, словно апокалиптическая пыльная буря. Теперь оно стояло на двух ногах, тяжело дыша, с него капала темная жидкость и шаровидная материя. Оно сделало огромный шаг к нам. Я замер, изучая существо с головы до пят. Он зацепился за землю, когда совершил аварийную посадку извне. Его тело состояло из грязи, ветвей, мха и листьев; это напоминало болотных монстров, украшавших обложки старых журналов ужасов. Пульсирующие пустулы раздулись, а затем сдулись по всему телу. Некоторые лопнули, проливая еще больше жидкости; другие продолжали странно задыхаться.

Его рот снова опустился, образуя большую, печально выглядящую впадину в центре лица. Он снова завыл, делая еще один шаг к нам. Каждый шаг был быстрее предыдущего. Это было обучение, нетерпеливость и решительность. Он помахал нам руками, все еще на полном ходу, посылая несколько шариков со своего тела в нашу сторону. Один приземлился рядом со мной, и я отпрыгнул от него, увидев, что происходит, когда он вступает в контакт с другим живым существом.

Еще один приводнился передо мной, а еще один позади меня. С громким шлепком он с кем-то контактировал.

«Нет!» Кевин закричал.

Я развернулся быстрее, чем должен был бы быть способен любой человек, услышав испуганные крики моего сына. Я увидел Кевина, стоящего с широко раскрытым в шоке ртом и смотрящего на Мэйси. Следующей мой взгляд устремился к ней. Она смотрела вниз, парализованная страхом. Я видел то же, что и она. Желеобразный шарик приземлился ей на босую ногу. Она тут же стряхнула его и бросила в грязь. Но было слишком поздно. Ее ступня опухла на глазах и стала ярко-красной.

Мэйси! Однако я кричал мысленно. Моя физическая форма перестала отвечать, но мое внутреннее «я» впало в панику. Я не знал, что делать. Я видел, как распространяется инфекция, как быстро она распространяется и что она делает со своим хозяином.

Кевин бросился к ней, Уэс попятился, потеряв равновесие из-за обморока. Он упал на землю, и Натали закричала, как банши.

Оправившись от внутренней паники, я бросился к жене. Она тоже упала на землю, и мы видели, как ее опухшая красная ступня стала зеленой, покрытой коркой и твердой. Инфекция началась, поползла по ноге, как армия жуков.

Ужасный крик зверя раздался прямо позади нас. Я обернулся, едва успев увидеть потусторонний ужас, когда он бросился на нас, швыряя еще больше своего студенистого биологического оружия. Большая липкая масса ударила Натали по лицу, проникла ей в рот и затмила открытые глаза. Она протянула руку и попыталась стереть инородное вещество, но оно стало липким, как смола. Он вернулся на место и начал уничтожать тело Натали. С головы до пят все работало быстро; возможно, из-за того, что он проник сразу в несколько полостей ее тела и заразил кровоток. Краткий взгляд на Мэйси, и я увидел, что она работала медленнее, но уже охватила голень и половину икры. Голова моей жены безвольно откинулась назад, и она потеряла сознание.

Крики Натали прекратились. Я оглянулся и увидел, как ее голова рухнула под тяжестью ее липкого, измененного состояния. Она плавилась дюйм за дюймом, пока не превратилась в мясистую зеленую кучу, пузырящуюся в грязи. Существо, наконец, покинуло свою праздную позицию, распласталось на земле и начало инстинктивно пожирать ее.

«Папа, нам придется ампутировать ей ногу!» Я услышал крик Кевина. Его голос звучал так далеко; мое внимание было приковано к отвратительному пиршеству, происходящему всего в нескольких футах от меня. Булькающие, шлепающие влажные звуки громко проклинали мои барабанные перепонки.

«Папа!» Кевин снова закричал. Мое внимание отвлеклось от происходящего гипнотического акта и остановилось на Кевине. Его поглотили страх и паника. Но он сохранял проблеск уравновешенности, которого не было у меня. "Надо ампутировать маме ногу! Быстро!"

Я посмотрел на ногу Мэйси. Инфекция достигла ее колена, методично разъедая кожу.

«Отрезать ему путь, спасти остальную часть», — подумал я. Я ни в коем случае не был медицинским экспертом, но это имело смысл. В моей руке был дробовик — я уж точно не собирался отстреливать ей ногу.

«Папа!» Кевин закричал. Только тогда я понял, что не ответил ему устно. «За передним сиденьем кемпера лежит топор», — вежливо сказал я с преобладающей эмоциональной усталостью в голосе. "Возьми."

Кевин побежал за кемпером, а я через плечо посмотрела на инопланетное существо, продолжающее громко пожирать Натали Сондерс. Я посмотрел на Уэса; его положили рядом с костром. Если мы не будем действовать быстро, эта штука наверняка перейдет к нему следующим.

Я снова посмотрел на инфекцию Мэйси. Он полностью обернулся вокруг ее колена и начал подниматься вверх по нижней части бедра. Густые массы из ее икры начали капать в грязь под ней.

«Кевин!» — крикнул я, надеясь, что он уже возвращается. Я услышал, как хлопнула дверь кемпера, а затем шаги Кевина прогремели по сухому подлеску. Он остановился рядом со мной и протянул мне топор в ножнах. Я вырвал его из футляра и крепко сжал в правой руке. Я не был уверен, куда положить другую руку, чтобы уравновесить предстоящее, ужасное действие — я не мог позволить, чтобы ее зараженная конечность каким-либо образом коснулась меня.

— Оседлайте ее! Я кричал на Кевина. Он колебался, пытаясь совместить свои мысли с моими. Я оглянулся через плечо и увидел, как существо пожирает последние скользкие кусочки Натали.

«Сейчас!» Я приказал сыну.

Кевин быстро забрался на нее сверху, сел ей на живот и прижал ее руки к земле. Я встал на колени на ее другую ногу и поднял топор.

Существо позади меня издало гортанный стон. Я не оглянулся. Я закусил губу до крови и вонзил топор ей в середину бедра. Она закричала, потеряв сознание, пытаясь избить свое тело. Кевин удерживал ее, а я сильнее давил на ее ногу. Я поднял топор и ударил им снова и снова, пока ее зараженная конечность не была полностью отделена. Кровь пролилась повсюду, образуя жидкую смесь с грязью и листьями. Мэйси снова потеряла сознание, ее голова ударилась о землю.

— Папа… — прошептал Кевин.

Я неудержимо дрожал, молясь, чтобы принял правильное решение. Мой мир казался онемевшим и нечетким. У меня болел живот и сильно пульсировали виски. Мне было тепло, но я дрожал от беспокойства.

— Папа… — снова шепчет Кевин. Мой взгляд перешел от размытого изображения ампутированной ноги Мэйси к моему сыну. Он смотрел позади меня. Он смотрел туда, где Натали Сондерс поглощала сюрреалистическая мерзость извне. Я медленно обернулся, все еще трясясь и не в силах ответить устно.

Натали ушла; от нее остались только темно-зеленые пятна. Существо тоже исчезло; мутная зеленая лужа застоялась там, где только что была. Я больше не был уверен, на что смотрю. Я не был уверен, что я видел, и что вообще там было.

— Оно провалилось в землю, — тихо задрожал Кевин. «Я это видел».

Вселенная дала нам шанс восстановиться. Я почувствовал, как все мои чувства вернулись к нормальной жизни. Мое зрение было ясным, слух не был приглушен, и моя инстинктивная мотивация защитить свою семью вернулась с удвоенной силой.

«Нам нужно прижечь ее ногу», — сказал я.

МЫ ОСТАВИЛИ ОГОНЬ снаружи на случай, если он отпугнет потустороннего хищника. У нас не было никаких доказательств в поддержку этой теории, но это была надежда, и это было все, что у нас было. Еще одна стычка с ним гарантированно будет столь же разрушительной, как и предыдущие.

Мэйси лежала в спальне. Мы держали дверь закрытой, чтобы ограничить шум, доносящийся из остальной части салона. Она не проснулась, пока мы прижигали ей ногу, и я был очень этому рад. Однако я знал, что как только она очнется, ей будет очень больно. В нашей аптечке была только маленькая бутылочка ибупрофена, холодные компрессы мгновенного действия, крем с гидрокортизоном и дезинфицирующее средство для рук. Ничто из этого не могло коснуться поверхности того, от чего Мэйси должна была проснуться.

Кевин сидел напротив меня за кухонным столом. Уэс тихо сидел на диване. Он едва произнес ни слова с тех пор, как пришел в сознание, и оставался сонным и скорбным. Кевин и Уэс, похоже, поменялись личностями после начала террора. Уэс, тот, кто всегда был первым, отошёл на второй план. Кевин, более сдержанный и неконфронтационный, вместо этого подошел к тарелке. Удивительно, как трагедии и нестандартные события раскрывают истинную сущность человека. Кто-то оказывается на высоте, кто-то ускользает. В этом сценарии я понимал и уважал оба действия моего сына.

Просидев в молчании почти час, пытаясь осознать все, что произошло и все, что нам еще предстоит преодолеть, шепот Кевина первым прорвал напряженную атмосферу внутри каюты:

— Как ты думаешь, откуда это взялось?

Я тихо откашлялся и оперся локтями о стол. «Космос», — сказал я. «Это единственный возможный ответ».

На лице Кевина было выражение удивления и тревожной интриги. Страх тоже присутствовал, но теперь, когда у него было время осознать происходящее, его разум заполонили новые любопытные мысли.

«Я даже за миллион лет не мог себе представить, что мы будем живы и увидим такое событие», — прошептал он почти навязчиво. "Это невероятно. Я не могу... я не могу поверить, что это реально". Я был рядом с ним. Я тоже не мог в это поверить. Но то, что моя жена лежала в соседней комнате и страдала, несомненно, было реальным. Мой желудок скручивался каждый раз, когда я думал о том, как она просыпается и видит, что у нее нет одной ноги. Она не знала, что теперь это был не более чем мясистый зеленый шарик снаружи, в грязи; еда для потустороннего ужаса, остывающего с каждой минутой. Куда оно делось?

— Если мы заперты в этой невидимой камере, — голос Уэс дрогнул с дивана, — как нам выбраться?

У меня не было ответа на этот вопрос, и молчание Кевина, казалось, говорило ему то же самое.

Уэс встал. — Как нам выбраться? — повторил он, на этот раз более обеспокоенный. «Ребята, вы уверены, что мы не сможем просто прорваться через этот… барьер?»

«Давление было слишком сильным, Уэс», — сказал Кевин. «Мы не могли двигаться».

— А что насчет того парня на другой стороне? — спросил Уэс. "Есть ли какая-нибудь возможность связаться с ним? Или добраться до него? Может быть, он сможет помочь".

«Это невозможно», — сказал я, удрученный тем, что не могу дать сыну никакой надежды. «Мы не могли слышать, мы не могли двигаться».

Уэс просто стоял там с пустым, бесстрастным выражением лица. Медленно он сел обратно на диван, в подавленном настроении.

"Наш единственный вариант сейчас - продержаться так долго, как только сможем, - сказал я, - и надеяться, что все это либо закончится, либо помощь придет из-за границы. Подобные вещи не могут произойти без того, чтобы их не заметили военные или правительство".

Уэс повернулся к нам лицом, в его взгляде вернулся проблеск надежды. "Значит, военные уже могут быть в курсе всего этого? Может быть, помощь действительно придет?"

Я кивнул. Было вполне вероятно, что военные были в курсе ситуации и управляли ею. Но столь же правдоподобно было и то, что они понятия не имели или тоже оказались в ловушке сети. Вторжение могло быть более точным, чем мы предполагали, и более масштабным. Возможно, это было не только местное явление в отеле Timber Acres Camp Resort; что, если бы это было бесконечно. Мое сердце начало биться быстрее, когда в меня закрались мысли о возможной серьезности ситуации.

"Если мы не сможем сбежать, нам придётся убить эту тварь. Всё умрёт. Почему всё должно быть по-другому?" Кевин сказал.

Я вспомнил, как снимал его в лесу и в кемпере; выстрелы из дробовика не имели никакого эффекта. Его мшистое образование не просто не беспокоили, оно практически мгновенно регенерировало. Ни визга, ни крика; ни единого признака боли. Оно либо не чувствовало боли, ни приняло ту форму, которую приняло — грубую, непристойную и укрытую природными элементами нашей планеты.

"Я выстрелил в него два раза - ничего. Нам нужно выяснить его слабость. Иначе у нас нет шансов", - сказал я.

Уэс снова встал и подошел к окну, выходившему на улицу.

«Куда оно делось?» — спросил он.

Я встал и присоединился к нему, успокаивающе положив руку ему на плечо. Я тоже посмотрел в окно. В центре лагеря продолжал гореть огонь. Я посмотрел на темное пятно в грязи, где была съедена Натали Сондерс; где существо погрузилось в землю.

«Я не знаю, куда это делось», — признался я, еще раз огорченный тем, что не смог дать ответ. "Что бы ни упало с неба, оно приспособилось использовать природу, чтобы процветать и прятаться. Оно использует природу как своего хозяина".

«Это, должно быть, какой-то паразит или спора», — сказал Кевин, присоединяясь к нам у окна. Когда мы втроем посмотрели на тихий палаточный лагерь, я понял, что, возможно, наш план сработал, и огонь действительно отпугнул монстра.

Болезненный крик разрушил мир вокруг нас. Мэйси просыпалась. Мы бросились в спальню. Мэйси проснулась, тряслась и паниковала. Ее крики были громкими и ужасными. «Где моя нога!» она кричала. «О Боже!»

«Шшш!» Я кивнул, приземляясь на ее сторону. Я понимал ее боль и замешательство, но мы не могли позволить, чтобы ее крики выманили существо из укрытия.

Я положил одну руку ей на лоб, а другую на рот. Ее глаза расширились, в замешательстве. «Шшш!» Я срочно высказался еще раз. — Мэйси, успокойся.

«Так больно!» — закричала она, приглушенно под моей рукой. Я отдернул эту руку и сосредоточился на ее лбу. Она горела, вспотела и была бледна. Ей нужны были лекарства, а не только ибупрофен из аптечки.

Она дернула ампутированную ногу, пытаясь пошевелить ею, и боль пронзила ее тело. Она вздрогнула, а затем издала еще один жестокий крик.

«Больно!» – умоляла она, обращаясь ко мне за помощью. Я не знал, что делать. Кевин и Уэс тоже были рядом с ней, постоянно пытаясь ее успокоить и успокоить.

«Ей нужна помощь!» Кевин крикнул. «Ей нужно что-то, чтобы остановить боль».

«Оксикодон», — произнес я, вспоминая послеоперационное принуждение Дьюка к оксикодону и Netflix. «Мне до сих пор нравится и то, и другое», — сказал он.

«Думаю, в лагере Дюка есть оксикодон», — сказала я, вставая на ноги. Это будет намного сильнее, чем то, с чем ибупрофен сможет помочь Мэйси.

— Я пойду принесу это, — сказал Кевин, вставая.

«Нет!» Я сказал. "Я не смог бы жить с собой, если бы с тобой что-то случилось там. Я найду это. Пусть твоей маме будет комфортно и тихо. Принеси ей холодную тряпку, побольше одеял и подушек - что угодно, чтобы она снова не потеряла сознание".

«Папа?» Сказал Уэс, и на его глазах выступили слезы.

"Со мной все будет в порядке. Обещаю. Я люблю вас, ребята".

Я схватил дробовик с пола и вышел из хижины.

Я стоял на крыльце, и запах кедровых досок подо мной доносился до моих ноздрей. Я чувствовал запах природы повсюду; запахи листвы, грязь, сырость в деревьях и кустах, окружавших лагерь. Запахи, которые обычно вызывают у меня чувство комфорта или освежения. Теперь все они напомнили мне об ужасном захватчике, который прятался, преследовал и убивал в этом лесу.

Мои пальцы сжались вокруг ствола и рукоятки дробовика Дьюка. Я нервничал, не зная, где находится загадочное существо, что оно делает или планирует. Был ли он полон после того, как сожрал троих взрослых людей? Это была «спячка»? Ждете возвращения голода? Были ли другие подобные? Либо в наших пределах, либо в тех, что граничат с нашими? Я сошел с крыльца и попал в затененную территорию. Вереница облаков скользнула перед солнцем, накрывая лагерь эстетикой сумерек. Я прокрался по грязи и мимо костра. Я ненадолго посмотрел в глаза желеобразным остаткам ноги Мэйси, а затем еще быстрее — на темную, влажную почву, где когда-то лежала Натали. Впереди меня ряд деревьев, листья которых шелестели на ветру, отделял наш лагерь от лагеря Сондерсов. Я прорвался сквозь заросли и направился к их стоянке, все еще крепко сжимая пистолет.

Сначала я открыл дверь их кемпера. Я знал, что именно здесь расположился Хэдли, точно так же, как близнецы забрали наш кемпер. И если предположить, что пристрастие Дюка к оксикодону было скрытным, он, возможно, скрывал препарат от своей жены. Кемпер имел в этом смысл, пока наркотик находился в безопасном месте.

Я открыл дверь и вошел. Он был намного чище, чем наш, аккуратно оформлен и пах смесью фруктов и цветов, предположительно от лосьона или спрея для тела.

Я начал со шкафов. Когда я ничего не нашел, я открыл все ящики и проверил под мебелью. В задней части кемпера, рядом с растрепанной кроватью Хэдли, находилась узкая дверь в туалет. Я закрыл глаза, когда мысли о кончине Хэдли снова нахлынули. Эхо криков и неестественных звуков заполнило мою голову, пока я не пожелал избавиться от них всех. Я снова открыл глаза, прошел через кемпер и распахнул дверь. Я навел пистолет, почти ожидая увидеть еще одну гротескную картину на унитазе. Но там никого не было; вообще ничего необычного. Я наклонился и заглянул в унитаз. «Эта штука, должно быть, вылезла из бака и труб из-под машины», — подумал я. Он движется самым необычным образом.

Поскольку он проник на нашу планету, используя земные элементы, чтобы принять гибкий облик, я не мог не задаться вопросом, как выглядела его истинная форма. Лучшее, что мне удалось найти, это зеленое маслянистое вещество, описанное Дьюком в кратере. Если бы это был организм, основанный на жидкости (о чем даже думать было ошеломляюще), он бы легко смог выбраться через трубы и бачок унитаза.

Внезапно что-то поцарапало кемпер снаружи. Я дернул головой в сторону звука, услышав, как он царапает борт машины, а затем резко остановился. Я снова почувствовал покраснение. Я тяжело сглотнул и сделал глубокий, судорожный вдох. Мои пальцы крепко сжимали пистолет, пока руки не заболели.

Еще одна царапина; Я почувствовал, как мое сердце колотится по бокам головы. Я начал чувствовать головокружение, желая, чтобы этот сон – этот кошмар – просто закончился. Я повернулся и тихо пошел обратно через кемпер, осторожно выглядывая в открытую дверь.

Щебетали птицы. Листья зашуршали. Легкий ветерок доносил из леса запах сырости. Я вышел и спустился по металлическим ступеням, пытаясь сосредоточить взгляд во всех направлениях одновременно. Белка пробежала по земле и села на камень. У него было что-то во рту; орехи или ягоды, наверное. Он стоял высокий, настороженный и яростно жевал свой полдник. Наблюдая за тем, как он ест, я почувствовал голод. Я не ел с утра. В животе у меня заурчало, и белка замерла.

«Не может быть, чтобы белка услышала мой желудок», — подумал я. Он присел на четвереньки, перестал жевать и остался неподвижным, как статуя. Оно что-то услышало, но мой голодный желудок не мог быть тем, что это было. Рядом было что-то еще; хищник. Я посмотрел вместе с белкой, но мне ничего не выскочило. Природа была неподвижна.

Белка спрыгнула со своей насесты и пробежала несколько ярдов, прежде чем резко остановиться перед густым кустарником. Оно что-то осматривало в листьях. Я прищурился, пытаясь разглядеть, что это такое, но не успел я сосредоточиться, как белка отдернулась и начала метаться, визжа от мучений. Он перевернулся на спину, и я увидел, что его нижняя часть покрыта ужасной зеленой субстанцией.

«Оно здесь», — подумал я, наблюдая, как вещество распространилось и поглотило бедное животное целиком. Белка замерла, а ее побежденное тело превратилось в грязный осадок. Кустарник за мертвым животным расступился, и потустороннее чудовище вылезло наружу, вылезло наружу и ударило белку руками. Он поднес руки ко рту и поспешно выглотил останки.

Я не мог пошевелиться. Если бы я это сделал, он бы заметил меня и затем напал бы. Он бесцельно распространял свою дурацкую генетику, пока меня не ударили, не заразили, а затем не съели. Я находился в паре ярдов от кемпера Сондерсов и еще дальше от хижины.

Монстр закончил трапезу и затем пополз по земле на руках. Его ноги волочились позади, но он все еще использовал свою силу, чтобы помочь ему идти. Я заметил, что он приближается ко мне и становится быстрее.

Оно уже увидело меня! Как невежественно с моей стороны считать, что я умнее этой штуки. Он набрал скорость и невероятно быстро пополз в мою сторону. Я навел пистолет и произвел выстрел, который промахнулся. Я выстрелил еще раз, порезав левую руку существа. Его куски разлетелись по земле, но взрыв не замедлил его. Во всяком случае, это только сделало его быстрее и злее. Я развернулся и побежал изо всех сил, которые у меня были, к хижине Сондерсов. Я взлетел по ступенькам крыльца и вылетел через входную дверь, захлопнув ее за собой. Я заперла ее, сразу почувствовав себя глупо, просто предположив, что это убережет ее. Я прошёл внутрь, держа пистолет направленным на входную дверь. Я остановился, когда моя спина ударилась о стену, и стал ждать. Но ничего не произошло.

Я подождал еще несколько мгновений, ожидая, что существо ворвется в дверь, как будто оно вышло из нашего кемпера. Но ничего.

Все было спокойно и тихо; единственным звуком было мое тяжелое дыхание. Я медленно прошел через комнату и предусмотрительно выглянул в окно справа от двери. Я мог видеть крыльцо, место, где меня преследовали, и кемпер.

Ничего.

По какой-то причине он прекратил преследование и исчез. Царапающий звук заставил меня крепче сжать пистолет и посмотреть на кемпер. Я увидел это под странным углом: сломанная ветка дерева царапала борт машины.

«Это объясняет звуки царапанья», — подумал я.

Я более внимательно изучил пространство перед хижиной, пытаясь увидеть, не сливается ли существо с дикой местностью, но моим глазам было трудно сфокусироваться и различить, что к чему.

Я отошла от окна, глубоко вздохнула и подумала о своей семье: Кевине, Уэсе, Мэйси. Оксикодон — вот почему я здесь. Я продолжил поиски наркотика в каюте. Я пришел пустым в ванную, спальню, ящики и шкафы. Затем я нашел спортивную сумку Дьюка на полу чулана. Я обшарил его, расстегнув все возможные карманы и отделения. Ничего.

Внизу сумки небольшой надрыв. Я запустил в него пальцы, ощупывая подкладку. Мои пальцы задели пластиковый пакет, и мои глаза расширились от волнения. Я вытащила пакетик и увидела внутри пригоршню маленьких белых таблеток.

Бинго.

У меня были наркотики, но я не был уверен, что смогу безопасно покинуть пределы хижины. Я выглянул в передние окна, в окна спальни и даже приоткрыл заднюю дверь, но сохраняющийся страх заставил меня снова закрыть ее. Я понятия не имел, безопасно ли уйти или нет, и каждый момент, проведенный мной в неведении, был еще одной мучительной вечностью для моей жены.

В конце концов, у меня не было выбора; Мэйси нужна была помощь. Я открыл входную дверь с пистолетом в руке и таблетками в кармане. Я оставил дверь открытой, чтобы не издавать лишнего шума, закрывая ее. Я знал, что лучше не предполагать, что меня не будут преследовать, но в этот момент требовалось все, что я мог сделать, чтобы дать себе фору.

Осторожно, но решив больше не терять времени, я сошел с крыльца и быстро пошел через лагерь. Я пересек заросшую территорию и вернулся в нашу.

Я услышал, как один из моих мальчиков закричал: "Папа! Папа, где ты!?"

Это был Уэс; бесится и плачет.

Я пробежал остаток пути, не обращая внимания на существо, которое пряталось неподалеку, и добежал до хижины, где Уэс стоял у двери. Он был в беспорядке, плакал и был в панике.

"Я здесь! Я здесь! Что случилось?" Я настоял.

«Мама…» — это все, что он мог пробормотать.

Я побежал в каюту, когда Уэс, по-видимому, разгромленный тем, что вызвало его безумное состояние, упал на четвереньки в дверном проеме.

Я повернул за угол в спальню. Кевин был прижат к стене, держась на расстоянии от Мэйси. Затем я посмотрел на нее; ее кожа была зеленой и шелушащейся, а ее бесстрастный взгляд был направлен прямо в потолок. Она все еще дышала, но дышала судорожно, судорожно.

— Мэйси? Я съежился, прислонил пистолет к стене и выудил из кармана таблетки. Я посмотрел на Кевина, который, казалось, был в шоке. "Что случилось?" — поспешно спросил я. Он покачал головой, не совсем уверенный. "Инфекция, должно быть, была... она, должно быть, была в ее кровотоке. Не имело значения даже то, что мы отрезали ей ногу".

Я хотел было открыть ей рот пальцами, чтобы помочь ей проглотить таблетки, но остановился, когда понял, что мне придется физически прикоснуться к ней. Кевин заметил мою загадку и схватил с прикроватной тумбочки пульт от телевизора.

«Используй это», — сказал он, протягивая мне пульт.

Я принял его и приложил к нижней губе Мэйси, чтобы разделить их. С парой таблеток в другой руке я прижал пульт к ее губе. Давление, хоть и незначительное, заставило пульт упасть ей в лицо. Темно-зеленая жидкость поднялась из расширяющегося кармана, и я быстро вырвал пульт.

Кевин ахнул, и я отшатнулся назад, когда все ее лицо поддалось, погружаясь в себя, создавая липкий, грязный беспорядок на подушке. За этим последовала и остальная часть ее тела: цепная реакция ужасного расслоения с головы до ног.

Когда моя жена растворилась в неопознаваемом секрете, мои колени ослабели; В глазах у меня помутилось, в ушах раздался громкий звон.

«Мама!» Кевин вскрикнул.

Его сердечный крик напомнил мне, что мои мальчики нуждаются во мне сейчас больше, чем когда-либо. У меня не было времени скорбеть или паниковать. Мне нужно было доставить своих детей в безопасное место. Нам пришлось это пережить.

«Давай!» - крикнул я. Я поднял пистолет, пока Кевин метался вокруг кровати, не в силах оторвать взгляд от кошмара, развернувшегося перед ним. Когда я повернулся к двери, что-то скрипнуло у меня под ботинком; было мокро и скользко. Я посмотрел вниз. Зеленые пятна, вкрапленные в след моих ботинок, остались после того места, где я поспешно вошел в комнату. Я проследил за ними через дверной проем, пока они не скрылись за углом.

Должно быть, я вошел в это снаружи. Тактика существа заключалась в том, чтобы использовать эту штуку, чтобы остановить смерть своей добычи. Он поглотил белку, оленя, всю семью Сондерсов, теперь мою Мэйси — но только тогда, когда он коснулся их кожи…

Мой ботинок удерживал нестабильное вещество от катастрофических манипуляций с моим телом. Это был ключ — защитить наши тела.

Я на мгновение заглушила крики Кевина «Мама!», но они ответили с удвоенной силой, когда мой сын рухнул на пол в приступе плача.

«Смотри, к чему прикасаешься!» Я закричала на него, зная, что липкая зеленая слизь теперь присутствует в каюте. Он казался растерянным; глаза у него были красные и из них активно текли слезы. Он посмотрел на меня, и только тогда я понял, что Уэс не ворвался в комнату, услышав крики и хаос.

— Уэс? — прошептал я, оглядываясь через дверь спальни на устрашающе тихие жилые помещения хижины. Я осторожно переступил порог и свернул за угол. Уэс остался стоять на четвереньках, в том же самом месте, где он упал, когда я ворвался. Только теперь след зеленой грязи, оставленный моими ботинками, пошел прямо в его пространство и вышел через парадную дверь. Его руки лежали на деревянном полу ладонями вниз, застряв в слизистой грязи. Оно забралось ему на руки и обвилось вокруг плеч, когда я увидел его.

Мои глаза расширились, и я издал громкий вздох. Он наклонил голову ко мне, поглощая вид своего испуганного отца, прежде чем инфекция охватила все его лицо. Верхняя часть его тела оторвалась и упала на пол. Следующими пошли его туловище и ноги.

Я потерял дар речи, когда, как зомби, подошел к нему. Я слышал свои болезненные стоны; стонет в полном недоверии. Я наклонил голову, еще раз надеясь, что это был сон. Подойдя ближе к пузырящейся и булькающей массе на полу, я был ошеломлен внезапным появлением существа. Он был вне поля зрения, на крыльце, и бросился на Уэса, шумно и небрежно поглощая его останки. Я отшатнулся назад и упал на землю. Я прицелился и выстрелил. Он оторвал кусок от бока существа. Я выстрелил снова; еще один мокрый комок разбрызгнулся о стену.

Внезапно раны, которые я нанес ему, регенерировали, скрепившись корнями и естественным телесным клеем. Я выстрелил еще раз, на этот раз полностью промахнувшись. Когда я попытался нажать на спусковой крючок в последний раз, оружие только щелкнуло. Мое сердце упало. Я нажал на спусковой крючок еще и еще, а затем отбросил пистолет в сторону. Все это время существо не обращало на меня внимания. Все, что он делал, это питался моим сыном. Когда оно будет закончено, оно, без сомнения, попытается завладеть мной и Кевином, а также сожрать Мэйси там, где она лежала.

Двое из нас ушли. Я не мог позволить этому захватить нас с Кевином. Вскочив на ноги, я проверил свои руки, чтобы убедиться, что они не соприкоснулись с каким-либо зеленым веществом. Они этого не сделали, поэтому я помчался в спальню и вытащил Кевина. Я отказался смотреть на кровать; гнилостный запах в комнате достаточно напомнил мне о том, что там лежало.

Промчавшись через каюту, я схватил со стойки окровавленный топор. Кевин и я выскочили через заднюю дверь и оказались в чаще леса за хижиной.

«Куда мы идем?» Кевин настоял. — Где Уэс?

— Ушел, — пробормотал я, подавляя все свои эмоции. «Продолжайте двигаться», — отчаянно призывал я. Мы прорвались через дикий кустарник и маневрировали между деревьями — я шел впереди, но у меня не было конца игры. Мой план заключался в том, чтобы уйти как можно дальше от существа.

МЫ снова почувствовали ДАВЛЕНИЕ; шум, головные боли — мы подошли вплотную к другой стороне невидимого барьера, который удерживал нас в ловушке, как животных в зоопарке.

Мы прекратили отступление; барьер был нашим пугающим напоминанием о том, что бежать некуда, негде спрятаться. Все, что мы могли сделать, это уклониться от угрозы. Однако как долго мы сможем это делать — это был вопрос, на который я не хотел сталкиваться с ответом.

Мы укрылись в нескольких ярдах от того места, где началось давление. В тесной группе деревьев мы сидели, прислонившись спиной к их толстым основаниям. Мы оплакивали Уэса и Мэйси, сына и жену, брата и маму.

— Я не понимаю, — прошептал Кевин. «Я не понимаю, что здесь происходит».

Как отец, мне очень хотелось ответить на вопрос Кевина. Мне хотелось его утешить и объяснить все, что происходит. Я хотел дать ему логическую причину, почему его мать и брат стали жертвой потустороннего хищника. Мне хотелось сказать ему, что это был всего лишь сон и что в конце концов все будет хорошо.

Но я не мог ему ничего этого сказать.

Я тоже не знал, что происходит. Я не знал, почему мои жена и сын должны были умереть. Почему Сондерсы должны были умереть. Весь день я желал, чтобы то, что мы переживали, было сном, но теперь я был вынужден признать тот факт, что это определенно не так, и, в конце концов, ничего не будет хорошо.

Я начал думать об этом существе, о том, как оно выглядит и что делает. Он врезался в нашу планету, принял форму, напоминающую окружавшие его элементы, превратил нас в съедобную пищу и питался нами. И все это время мы были ограничены, в широком смысле, небольшой, управляемой территорией.

Что, если бы это происходило не только в Timber Acres, но и в других местах? Что, если бы это было более широко распространено? Это был весь регион? Весь штат? Северная Америка? Мир…?

Когда наша электроника была отключена, мы понятия не имели, что происходит снаружи. Я задавался вопросом о человеке в другой каюте и о том, как он со всем этим справляется. Он был один? Была ли с ним семья? Какова была его история?

А если это было широкомасштабное событие, то везде ли эти существа выглядели одинаково? Или они использовали какие-то природные элементы, окружавшие их при приземлении, в качестве маскировки? Бесконечный парад вопросов вызвал у меня совершенно новую головную боль, но, по крайней мере, на короткое время отогнал печальные мысли. Однако я не был уверен, что у Кевина была такая роскошь. Сидя напротив меня, он выглядел грустным и растерянным. Больше не было обнадеживающего Кевина, который «взял на себя ответственность»; его место занял мрачный, побежденный Кевин. И хотя я чувствовал то же самое, я не мог позволить, чтобы наши последние минуты казались ему такими же. Мне нужно было быть надеждой, которую он потерял.

Я встал на ноги, крепко сжимая топор. Кевин поднял голову, его глаза загорелись беспокойством, что что-то происходит.

"Давайте поговорим об этом. Зачем вражеской армии использовать ЭМИ?" — спросил я его, уже зная ответ.

«Что?»

"Как в вашей игре Call of Duty. Зачем вам использовать ЭМИ?"

Кевин на минуту задумался, и я был благодарен, что его мысли наконец направились в новом направлении. «Чтобы заблокировать способность врага использовать технологии, чтобы он не мог видеть приближающуюся атаку».

"Именно. Эта штука, этот террор откуда-то извне лишил нас возможности предвидеть приближающуюся атаку. Мы не можем общаться, мы не можем узнать, насколько велика эта штука. Мы либо испытание, либо часть более крупного вторжения".

«Или просто массовый геноцид», — сказал Кевин. Я поднял голову и нахмурил бровь. Он продолжил:

"Эта штука не проявляет никаких признаков желания общаться с нами. Она просто превращает людей во что-то, что можно съесть. Для этого нет ни причины, ни раскаяния - это чистый животный инстинкт. Что, если мы, как планета, являемся просто еще одной остановкой на пути этой штуки - или ее вида -?"

Надежда Кевина исчезла. Хотя я понимал его обречённость и мрак, я надеялся, что он присоединится ко мне и поможет избежать этого. Если и был какой-то шанс на наше выживание, то он не должен был быть связан с капитуляцией перед угрозой. Нам нужно было подумать; должно было быть больше. Должно быть что-то, что мы не учли.

Потом мысль:

"Энергия, - начал я, - всех наших технологий. Этот "ЭМИ" не обязательно уничтожил все это. Он просто перенаправил ее. Она все еще здесь", - сказал я, думая о давлении, головных болях и оглушительном статическом шуме.

Кевин наконец оживился, в его теперь очень активных глазах загорелся проблеск надежды. «Это оттолкнуло всю электромагнитную энергию», — сказал он. «Потому что это было для него угрозой».

"Мы можем использовать энергию против него. Может быть, даже убить его", - сказал я с очередной ухмылкой. Кевин вскочил на ноги и огляделся вокруг.

«Все атаки были совершены на приличном расстоянии от границ нашей сети», — сказал он. "Он не приблизится к энергии. Нам нужно заманить его сюда. Это наш шанс убить его".

НАКОНЕЦ-ТО У НАС БЫЛ план. Заманите существо как можно ближе к электромагнитной стене и скрестите пальцы, чтобы каким-то образом произошла достаточно сильная реакция, чтобы убить его. Если бы мы были правы насчет нашей последней теории, наша технология была бы уничтожена, так что она не представляла бы угрозы для самого существа; не только для того, чтобы мы не могли его использовать. А если бы это было так, то это существо представляло для нас не большую опасность, чем паук черная вдова.

Укуси меня, и я раздавлю тебя без угрызений совести, я вспомнил свои мысли предыдущего дня. Если подумать, у черной вдовы также был болезненный — и до жути похожий — метод убийства и поедания своей добычи; разжижить, а затем сожрать.

Надежда была восстановлена. Шанс выбраться живым оставался, хотя казалось, что он еще далек. Нам все еще нужно было выяснить, как именно заманить его достаточно близко. Вот тут и остались сомнения.

«Если он был достаточно умен, чтобы перенаправить энергию, не думаете ли вы, что он будет достаточно умен, чтобы держаться от нее подальше?» – спросил Кевин, его беспокойство было искренним.

Я на мгновение задумался, понимая, что он говорит. Однако я также видел, как существо вело себя во время кормления. «Он такой сосредоточенный, когда ест», — сказал я. "Как будто все остальное не имеет значения. Помните, когда он ел Натали? Ваш брат потерял сознание, ваша мама кричала. Вы смогли забрать топор, и мы сделали то, что должны были сделать. И все это время он просто питался".

Кевин кивнул, сглатывая кислый привкус ужасных воспоминаний, которые я извергнул. «Если мы сможем заставить его есть что-то или гоняться за чем-то достаточно близко к границе, возможно, его фокус будет настолько зафиксирован, что он даже не будет думать об энергетическом поле».

Кевин снова кивнул. — Да, — пробормотал он. «Это может сработать».

Следующей задачей было найти наживку.

Мы спокойно ждали следующие пятнадцать минут. Мы наблюдали за лесом, прислушиваясь к любым признакам жизни. Бегущая белка, любопытный олень — что угодно. Но поскольку в нашем распоряжении был только топор и больше ничего, наша работа была за нас сделана. Обнаружить наживку — это одно, а подкрасться к ней — совсем другое. Не говоря уже о том, чтобы держать его в одном месте и пытаться заставить существо появиться.

Неудача уже закрадывалась в мои мысли; тяжелое чувство подавляющего поражения. Мы были не в своей стихии, и чем больше я думал об этом аспекте, тем опустошение начинало разрушать мои мысли. Я посмотрел на Кевина, который все еще прислонился к дереву. Его отключили, но у меня было ощущение, что это произошло не потому, что он пытался прислушиваться к дикой природе или наблюдать за ней. Он тоже это почувствовал — поражение.

После того, как мы увидели, как столько людей было убито агрессивным ужасом, что на самом деле заставило нас поверить, что у нас есть шанс? Я начал принимать реальность ситуации.

Потом шум.

Это был не шелест деревьев или кустов. Это был не невинный писк грызуна. Это был звук, похожий на тот, который я слышал, находясь в лесу с Дьюком. Это был оглушительный треск, похожий на самый громкий гром, который только можно себе представить, доносившийся сверху, в ясном голубом небе. Кевин и я посмотрели вверх.

Еще один треск пронзил воздух, отразившись от наших костей и сотрясая землю под нами. В небе, над зеленым куполом, мы стали свидетелями того, как в воздухе взлетел еще один огненный шар. За ним, всего несколько секунд спустя, появился еще один.

Еще один громовой треск привел к появлению третьего, а затем и четвертого. Это звучало как эстакада на бейсбольном матче. Небо теперь было усеяно десятками огненных шаров, прорезавших его аквамариновый оттенок.

Я знал, к чему приведет падение хотя бы одного из них. Оно унесло жизни пяти человек. Но видеть бесконечный град ужасов из-за пределов нашего мира — неудачу, поражение и капитуляцию — это все, что мог представить мой разум.

У нас не было шансов.

У человечества не было шансов.

—

Мы с Кевином сидели молча. Как только душераздирающее зрелище в небе прошло, мы ожидали услышать и почувствовать новые падения. Но мы этого не сделали. Кевин сказал: "Зачем нам это? Мы не могли слышать человека из другой каюты. Мы не слышим ничего за пределами нашего вольера".

Я понял его точку зрения, но мне было интересно, почему мы ничего не чувствуем под собой. Ни тряски, ни грохота. Если только катастрофы не были далеко. А это означало бы, что вторжение было гораздо более масштабным, чем просто лагерь-курорт Тимбер-Эйкерс. Более распространен, чем горы Аллегейни.

Я подумал о нашем доме в Огайо. Я подумал о наших соседях, друзьях, нашей семье: знали ли они, что происходит? С ними это тоже происходило?

Головная боль подкрадывалась и сохранялась, а невозможные мысли продолжали приходить. Это сводило меня с ума. Никакого общения, никакого понимания того, что происходит, никакой надежды на выживание. Мои ноги тряслись, а нервы дрожали прямо под кожей. Я встал, чтобы потянуться и заставить свое тело двигаться. Я сломал шею в сторону, и она громко хлопнула. Я взломал его на другую сторону с тем же результатом. Я вывернул верхнюю половину своего тела, чтобы спина снова треснула, и что-то привлекло мое внимание.

Люди, подумал я. "Люди!"

Кевин вскочил на ноги и бросился ко мне. Я указал сквозь деревья в ту сторону, где была устроена невидимая стена. Было два человека; две девочки-подростки. Они тоже нас заметили и отчаянно размахивали руками.

От них не исходило ни звука. Находясь по ту сторону невидимой стены, у нас не было возможности связаться с ними. Внезапное волнение от встречи с другими живыми людьми угасло после того, как я вспомнил об этом.

"Может быть, мы сможем помахать им рукой, как это сделал с нами тот парень в хижине. Они выглядят напуганными", - сказал Кевин.

Мы подошли ближе к двум девушкам, осторожно делая шаги. Мы знали, что не сможем подобраться слишком близко, но если бы мы смогли хотя бы попробовать общаться с ними в виде шарад, то, возможно, мы смогли бы их утешить.

Я не знал того, что они знали. Я не знал, было ли в их группе больше людей или они тоже потеряли друзей или семью. Что они видели и испытали? Блин, мне никогда в жизни не хотелось больше общаться с людьми, чем сейчас.

Слабое жужжание и покалывание в наших головах сказали Кевину и мне, что мы подошли достаточно близко. Мы остановились посреди небольшой полянки, окруженной кустами и увядающими цветами. Мы привлекли внимание девочек. Подойдя поближе, мы увидели, что они грязные с головы до пят; их одежда мокрая и разорванная, в нескольких местах засохла кровь.

Я помахал им рукой. Они посмотрели друг на друга, а затем снова на нас, нерешительно взмахнув рукой. Один из них пытался говорить, кричать. Я скорбно покачал головой и жестом показал, что мы их не слышим. Казалось, они поняли, и крики могли быть отчаянной попыткой помешать ожидаемому результату.

Кевин с тревогой стоял рядом, пока я проводил руками по большому невидимому ящику, а затем указал на нас. Затем я проследил по воздуху еще одного и указал на него. Они кивнули, уже зная этот факт.

Затем что-то их напугало. Они начали оглядываться по сторонам, испуганные и держась друг за друга. Кевин и я просканировали местность, но не смогли увидеть то, что видели они, или услышать то, что они услышали. Одна из девушек вскрикнула и отшатнулась от другой. Она начала бежать, но остановилась. Другая девушка медленно отступила назад.

Я ничего не мог видеть.

«Что происходит?» Кевин дрожал.

«Я не знаю».

Кусты позади девочек, между тем местом, где они стояли, и нами, начали двигаться. Их спины были против движения.

«Эй!» Я инстинктивно крикнул, на мгновение забыв, что они меня не слышат.

«Оно там», — сказал Кевин, указывая на шуршащие кусты. Из-под больших листьев кустов появилось существо, поднимающееся из земли. Он был покрыт влажным мхом, множеством торчащих сосновых иголок, и выпускал тонкий пар, отрываясь от почвы. «Позади тебя!» - крикнул я. Я знал, что это бесполезное усилие, но это был всего лишь человеческий инстинкт — предупреждать других о неминуемой опасности. Кевин присоединился, повторяя мои бесполезные крики. Как мы и предсказывали, наши предупреждения остались без внимания. Существо, маячившее позади них и превышающее их рост более чем на пару футов, взмахнуло одной рукой в ​​воздухе. Кевин и я наблюдали, как темная, тягучая жидкость скользит через пустое пространство между ним и девочками, словно летающая в воздухе атакующая гадюка. Его яд мгновенно заразил бы; если так, то девочкам осталось бы жить всего несколько минут.

Жидкость плеснула им на спину, заставив их обоих развернуться. Их взгляды остановились на крадущемся звере; их эмоции взрываются с широко открытыми глазами и раскрытыми ртами. Они громко кричали; Я мог сказать, даже не слыша этого. Ужас и страх на их лицах — они знали, что для них все кончено.

У девушки, которая была забрызгана брызгами, я видел, как инфекция обернулась вокруг ее шеи и распространилась по всему лицу и голове за считанные секунды. Она упала на землю, ее голова шла вперед, как якорь. Другая девушка упала на колени, пытаясь привести подругу, или кем бы она ни была, обратно в сознание. Но ее отчаянные и невежественные попытки привели лишь к мгновенной передаче инопланетной инфекции. Он быстро взобрался на ее руки, и она вскочила на ноги, спотыкаясь назад и выставив перед собой свои мерзкие придатки. Ее глаза не могли быть шире; Мне казалось, что я слышу ее крики.

Все это время существо продолжало слоняться, неестественно сгорбившись, ожидая, пока еда примет съедобную форму. Мне казалось, что мы с Кевином тоже слоняемся, наблюдая за девочками-подростками, как будто они были беспомощными мышами, которых кормят голодной змее.

— Смотри, — прошептал Кевин мягким дрожащим голосом. Он сделал пару неуверенных шагов назад; его инстинкт подсказывал ему дистанцироваться от ужаса. Я проследил за его взглядом на девушку, уже мертвую на лесной подстилке. Ее тело превратилось в отвратительную зеленую грязь, которую жаждало существо. Только тогда он прервал свою праздную позу, опустился на землю и подполз к ней, как раненый солдат.

Оно начало питаться.

Краем глаза я увидел, как вторая девочка-подросток упала в обморок. Она была полностью покрыта неприглядной бледно-зеленой оболочкой. Пока существо продолжало жадно питаться другой девушкой, мои глаза отказывались отрываться от искажающей, тающей метаморфозы второй девушки. Менее чем за минуту она превратилась из грубого твердого вещества в мясистую жидкость. Мой желудок перевернулся. Рвота дразнила мое горло, и я почувствовал слабость.

Я сделал пару шагов назад, покачиваясь, как и Кевин. Мои колени ослабли, дыхание стало коротким и поверхностным.

«Нам нужно… чтобы…» Я не мог найти слов. Наверное, потому, что мы ничего не могли сделать. Деваться было некуда. Некому позвонить. Мы оказались в ловушке и обречены на смерть. Я обернулся, чтобы проверить Кевина, и тут же в затылке мелькнула искра испуга. Он прострелил мне позвоночник, у меня онемели ноги и я потерял всякую чувствительность лица. Кевин стоял передо мной, завернутый в грязный зеленый кокон. Это зрелище стало шоком для моего организма — я был убежден, что это был лихорадочный сон; это не может быть реальностью. Затем его голова начала наклоняться в сторону, превращаясь в липкую массу. Когда он рухнул под углом, шлепнувшись в грязь и листья, из-за его спины поднялся еще один инопланетный ужас. Ему потребовалось два длинных шага к тающему телу Кевина, прежде чем он опустился на колени и запихнул это месиво в рот.

На этот раз меня вырвало. Он вырвался из меня, как гейзер, ударившись о землю всего в футах от места, где происходило кормление. Я рухнул на колени, меня сильно вырвало. Во время короткого затишья я повернул голову туда, где были убиты девочки-подростки. Существо по ту сторону невидимой стены как раз встало от первой девушки и направилось ко второй.

Ужасающие хлюпающие звуки, доносившиеся всего в нескольких футах от меня, снова привлекли мое внимание. Рвота капала у меня изо рта, когда я повернул голову назад. Существо просто продолжало есть. Я уставился на него, растерянный и испуганный. Потеря и горе, которые я испытал из-за потери всей своей семьи, внезапно исчезли. Я сосредоточился на влажных, чавкающих звуках. Существо не знало ничего лучшего; он просто делал то, чего требовали его инстинкты. Я начал задаваться вопросом, есть ли вообще финал у их вторжения. Возможно, это было не коварное истребление нашего вида; возможно, это был просто пит-стоп, место, где можно поесть, прежде чем двигаться дальше. Они не были похожи на порочный вид, склонный к насилию ради насилия. Они действовали исходя из первобытных потребностей. Еще один громкий треск сверху заставил меня поднять голову. Через верхушки деревьев в атмосферу вошли новые огненные шары, проносящиеся по небу, как струи. Мне было интересно, куда они идут. Я задавался вопросом, какие бедные души окажутся в их ловушке, отрезанные от остального человечества, напуганные и неспособные понять, что происходит. Быть настолько отрезанным от знаний и информации было зверством само по себе. Мы, люди, создали мир – образ жизни – который считали само собой разумеющимся.

Хлюпающие звуки прекратились. Я обратил внимание на тишину. Я снова посмотрел на существо. Он закончил и теперь находился всего в нескольких дюймах от меня, стоя на четвереньках, глядя на меня своими люминесцентными белыми глазами и разинутым беззубым ртом. Я закрыл глаза, ожидая, что в любой момент меня коснется его телесная жидкость. Он издал пронзительный рев; его горячее, гнилое дыхание ударило мне в лицо.

Но вместо влажного брызга его жидкости на меня я почувствовал электрический разряд, пронзивший мое тело. Он потряс мой позвоночник и выстрелил вверх, ударив меня по затылку с такой силой, что я потерял сознание.

Мейси носила самое красивое платье. Ее глаза сверкали, как бриллианты на ее обручальном кольце. Ее улыбка, чистая от радости, оживила миллионы бабочек в моей груди и животе. Она стояла на берегу набережной рядом со мной, пока фотограф делал следующую фотографию.

Мерцающее озеро позади нас, яркое полуденное солнце в небе и байкер вдалеке, которого мы сначала не заметили, но потом безжалостно шутили — это была моя любимая фотография с нашего важного дня. Неделю спустя мы узнали, что на этой фотографии были еще две души, спрятанные за букетом роз, который Мэйси держала перед животом.

Я открыл глаза, и счастливые воспоминания – несчастный сон – исчезли в мгновение ока. Я был где-то в такой темноте, что не мог видеть собственной руки, когда пытался поднять ее перед лицом. Было жарко, как в сауне, а в горле пересохло и першило. У меня сотрясалось дыхание в груди, и все, о чем я мог думать, это то, как малейший глоток воды будет похож на рай.

Мое дыхание участилось; Мне казалось, что я слышу это эхо в любой комнате – или месте, – где я находился. Откуда-то доносилась мягкая капля, которая тоже эхом отдавалась.

Вся атмосфера напомнила мне пещеру. Воздух был душный, сырой. Капельница немного расслабила меня, зная, что где-то поблизости есть вода. Я был сзади, поэтому поднялся на ноги. Упершись руками в землю, мое предположение о том, что я нахожусь в какой-то пещере, только усилилось. Земля была твердой, как камень, на удивление прохладной — в отличие от остального мира — и покрытой мягкой, нечеткой глазурью. Мосс, возможно.

Когда я встала, мой взгляд привлек небольшой проблеск света, но так же быстро исчез. Я не мог понять, откуда он взялся, и не мог сказать, был ли это естественный свет или что-то целенаправленное.

«Алло?» Я крикнул категорически. Мой голос эхом разнесся по пещероподобному строению, в конечном итоге исчезнув из существования. Мой звонок не получил ответа. Это не было встречено абсолютно ничем; только тепло в воздухе и постоянная дразнящая капля рядом.

Я не помнил, как я сюда попал, где бы я ни был. Я только что вспомнил…

Я только что вспомнил Кевина и то, что с ним случилось. Я почувствовал шок в своем теле, прежде чем все потемнело. Мне не хватало времени, но я не знал, сколько времени. Я не слышал ни птиц, ни шороха деревьев и кустов на ветру — больше нет. Я знал, что меня забрали из Тимбер Эйкрс. Но где же был тревожный вопрос, который волновал меня?

«Алло?» Я позвал еще раз, чуть громче, раздражая сухость в горле до приступа кашля. После этого я попытался откашляться и стал ждать, надеясь услышать ответ.

Слева от меня быстро вспыхнул еще один свет. Он был зеленым, я был в этом почти уверен. Но прежде чем я успел полностью повернуть голову к нему, оно исчезло.

«Кто это?» Я позвал. Я сделал пару шагов в сторону света, но остановился, когда вспомнил, что не знаю, каково мое окружение. Насколько я знал, я мог бы сойти с уступа.

— Шшш, — прозвучал в воздухе голос, пугающий меня своей неожиданностью. Я застыл на месте, оглядываясь вокруг, видя только черноту.

— Они тебя услышат, — прошептал голос. Хотя это был всего лишь шепот, я мог сказать, что это был мужчина, и он был не слишком далеко от меня.

«Где ты?» - прошептал я в ответ, немного громче, чем он.

На мгновение воцарилась тишина, а затем мужчина снова прошептал. "Я не знаю, куда они нас забрали. Я не знаю, где мы сейчас находимся. Я просто знаю, что последний человек, который был слишком громким, был съеден".

Еще один холод.

«И это звучало некрасиво», — добавил он. «Я пытаюсь избавить тебя от такой же участи».

Я попыталась сглотнуть, но в горле было как наждачная бумага. «Здесь так жарко», — сказал я мужчине. Он не ответил. "Меня зовут Бен. Я отдыхал со своей семьей на курорте Timber Acres Camp Resort".

— Дай угадаю, — начал шепчущий мужчина, — они все ушли, и теперь остался только ты.

Благодаря этому я знал, что этого человека постигла та же участь, что и людей, о которых он заботился. Я кивнула, поймав себя на мысли, что он меня не видит.

«Да», — сказал я.

Мужчине потребовалось время, чтобы ответить. "То же самое и здесь. Вот что они делают. Они выбирают одного из группы, которого можно взять".

«За что взять?»

Я услышал, как мужчина глубоко вздохнул и выдохнул через нос. "Я не знаю. Последний человек - женщина, которую съели - тоже была последней из ее клана".

Мой разум начал прокручивать разные сценарии. Зачем этим вещам нужны люди? Запас продовольствия был бы наиболее очевидным, но они могли бы уже это сделать. Разведение? Трофеи?

«Где мы?» — спросила я немного громче, мой голос дразнился постоянным шепотом.

"Я уже сказал, что не знаю. Я знаю столько же, сколько и ты. Ты оказался там в ловушке, верно? Какая-то невидимая стена удерживала тебя и твою семью?"

Я снова кивнул. "Да. Они использовали радиоволны и частоты нашей электроники, чтобы создать своего рода барьер".

Мужчина замолчал, а затем усмехнулся. «Они умные», — прошептал он в ответ. "Я даже не осознавал, что они это сделали. Думаю, ты знаешь больше, чем я".

Еще одна быстрая вспышка света рядом со мной заставила меня щелкнуть головой и сосредоточиться. Я все еще мог видеть остатки света, растворяющиеся во тьме, но все еще не мог понять, откуда он взялся и что это вообще такое. Эти огни погасли так же быстро, как лампочка в старой вспышке.

Что-то, что сказал мужчина, внезапно поразило меня. «Что ты имел в виду под словами «там внизу»?» Он снова замолчал.

«Вы спросили, оказались ли мы в ловушке «там внизу», — уточнил я. — Что ты имел в виду?

— Я не думаю… — начал мужчина, но замолчал. Снова тишина, прежде чем он продолжил. «Я не думаю, что мы больше на Земле…»

Я почувствовал, как дыхание покинуло мое тело. "Что ты имеешь в виду?" — громко спросил я, расстроенный всем — шепотом, суматохой, нашим неизвестным местонахождением; ужас, который поглотил мою семью.

«Шшш!» — с шипением рявкнул мужчина. «Они вас услышат!»

Часть меня это даже не волновало. Эта часть хотела, чтобы они меня услышали, хотела сдвинуть дело с мертвой точки. Я хотел ответов.

Мое дыхание участилось, и я начал двигаться. Я сделал шаг в одном направлении, а затем остановился, чтобы сделать шаг в другом. Поначалу это были осторожные шаги; Прежде чем взять каждый из них, я ощупал землю носком ботинка. Незнание того, где я нахожусь и что происходит вокруг меня, дезориентировало и вызывало беспокойство. Мой разум начал создавать окружение, хотя я знал, что оно было неправильным.

Я почувствовал, как мое сердце колотилось. Каждое дыхание было глубже и громче предыдущего. Я услышал, как мужчина снова шикнул на меня, но проигнорировал его. Мне нужно было уйти отсюда. Мне нужна была вода, мне нужен был свет. Мне нужно было вернуться домой к семье. Это было не то место, где я должен был быть. Ничего из этого не должно было произойти.

«Помогите!» - крикнул я.

Мужчина снова шикнул на меня.

«Помогите!» Я закричал громче. Мой голос эхом разнесся сквозь тьму, царившую эту сцену.

С одной стороны произошла еще одна вспышка света. Я повернулся к нему лицом, но затем поймал вторую вспышку с другой стороны.

«Где ты!?» - сердито крикнул я. «Где я!?»

Я крутился кругами, надеясь поймать одну из вспышек в действии; надеясь получить хотя бы представление о том, куда идти, чтобы противостоять этому, или о том, кто за этим стоит. Этот свет был угрозой, намеком на то, что я отчаянно хотел увидеть. Во тьме желателен свет.

Я сухо кашлянул, прочистил горло, пока не почувствовал вкус крови. Мне стало жарко. С меня лился пот. Мне нужна была вода, и я впадала в отчаяние. Эта соблазнительная капля, доносившаяся откуда-то близко, звала меня.

«Помоги мне!» Я позвал еще раз. Другой мужчина, находившийся поблизости, перестал меня шикать, перестал говорить мне, чтобы я молчал. Сейчас он пытался защитить себя от того, что, по его словам, случилось с женщиной, которая производила слишком много шума.

Но мой разум был слишком маниакальным для здравого смысла и логики. Мое сердце колотилось так, словно его накачали адреналином. Каждый вдох, каждый выдох — я не получал взамен ничего, кроме боли. Мне хотелось плакать, но слезы не появлялись, не могли. Я сделал шаг, а затем еще один. Мне хотелось бежать, но я не знал, куда.

— Ты еще здесь? Я позвал мужчину. Он не ответил. Я сделал еще несколько шагов и остановился. «Поговори со мной, пожалуйста!»

Я услышал шум; мокрый и хлюпающий. В темноте шаркало что-то большое и влажное. Это сопровождалось липкими звуками, похожими на хруст смолы под тяжелыми шагами.

«Это ты?» Я позвал невидимого человека.

Никакого ответа.

— Ответь мне, черт возьми! Я закричал. "Где я? Почему я здесь!?"

Влажные звуки продолжались, становясь все громче и ближе.

"Почему я здесь!? Почему я здесь!?"

Я сделал еще шаг.

Хлюпать.

Мои глаза расширились; Я во что-то вмешался. Мой ботинок утонул в нем, как в грязи, только тоньше — как в слякоти.

Капли, подумал я. Вода!

Мое отчаяние царило. Я упала на колени и опустила руки в мягкую влагу под ботинками. Сначала было холодно, но потом ужалило, как тысяча разъяренных шершней. Я закричала от боли, вскочив на ноги. Вся чувствительность моих рук пропала; приступ боли пронзил мои предплечья. Сильный, вызывающий тошноту запах завладел моими чувствами, и мои мысли обратились прямо к агрессивному ужасу, который преследовал наш лагерь — я сунул руки прямо в ту же склизкую грот, которая в конечном итоге заразила всех.

Дыхание вырвалось из моего тела в последний раз. Мой мир и разум бесконтрольно вращались, как падающий самолет. Я чувствовал, как оно распространяется по моим бицепсам, ползет по груди и плавно разливается по остальному телу, словно занавес. Я был совершенно онемевшим. Мои ноги, теперь желеобразные, подкосились под тяжестью туловища. Я приземлился на спину и рухнул на собственные беспорядочные останки. Еще одна зеленая вспышка сверху на мгновение осветила силуэт нависшего надо мной ужаса. Я слышал, как оно булькает и хрипит. Его глаза, пульсирующие ослепляющей белой энергией, вспыхнули в темноте. Моя шея горела, челюсть треснула и рухнула. Мои глаза наполнились чем-то липким и густым.

Искаженный крик —

Кредит: Скотт Доннелли

Линктри