Неестественное соперничество

Конфеты, смех, страхи, призраки и упыри.

Хэллоуин, пожалуй, мой любимый праздник в году. Здесь есть все, что я люблю больше всего в жизни. Сладости, костюмы и повод побыть кем-то другим, даже если это всего лишь на ночь. Где вымысел и реальность могут переплетаться, но при этом не выглядеть странными.

Мне всего тринадцать, но мне кажется, что многие люди в моей школе хотят притворяться, будто они слишком стары, чтобы разыгрывать, баловать или что-то в этом роде. Сейчас классно ходить на вечеринки в честь Хэллоуина и разговаривать с девушками или чем они на самом деле занимаются. Но для меня трюк или угощение всегда будут занимать особое место в моем сердце.

К счастью, у меня было два друга, которые разделяли одно и то же мнение по этому поводу. Картер и Аарон. Я знал их совсем недавно, только с начала нынешнего учебного года. Но мы втроем довольно быстро поладили и решили, что проведем лучшую ночь в году вместе. Ни у кого из нас еще не было мобильных телефонов, поэтому мы все спланировали в школе во время обеденного перерыва.

Я стоял в ванной своего дома, заканчивая рисовать фальшивую кровь, текущую под моими клыками. Надев дешевую тканевую накидку и клыки, немного макияжа и контактные линзы, я стал настоящим вампиром. В любом случае, это потребовало больше усилий, чем большинство людей моего возраста вложили в свои костюмы.

Картер, который определенно был самым большим из нас троих, решил стать грубым зомби. Вся его одежда была связана и разорвана, а на открытой коже были нарисованы фальшивые кусочки крови и костей.

Еще был Аарон, который так отчаянно хотел стать болотным монстром. Мы практически умоляли парня переодеться оборотнем и завершить классическое трио монстров, но он отказался.

«Чувак, ты не можешь быть серьезным, ты выглядишь так, будто только что прыгнул в ведро со слизью, а потом закончил». — поддразнил Картер. Хихикнув над Аароном, когда он показал свой образ на предстоящую ночь.

«Моя мама потратила на это три часа, я не хочу слышать твои жалобы». Аарон стреляет в ответ, закатывая глаза на Картера.

«Три часа?» Картер ревет. — Ей все время были завязаны глаза?

"Ладно, ладно, ребята, у меня от вас будет болеть голова еще до того, как начнется эта ночь. Давайте просто выйдем, возьмем конфет и повеселимся". Я вмешиваюсь, продолжая работу над фальшивой ретушью крови.

«Я использую наволочку». Аарон вмешивается: «Собираюсь заполнить эту штуку до краев».

— Наволочка? Картер отвечает быстро. «Я беру чертов мешок для мусора!»

Мы обсуждали еще несколько минут. Рассказываем о маршруте, по которому мы пойдем, и о типах конфет, которые хотим выиграть. Я сам был скорее шоколадным гуру. Херши, Риз, Сникерс, 3 мушкетера. Я хотел всего этого.

Картер и Аарон в основном согласились со мной, за исключением Картера, постоянно напоминавшего мне, что кислые конфеты правят безраздельно. Даже шоколаду, но, наверное, у каждого свои предпочтения. Однако его мнение все равно было ошибочным.

Мы втроем доделываем оставшиеся небольшие штрихи к нашим костюмам, хватаем различные мешочки с конфетами и все такое, прежде чем, наконец, выйти через парадную дверь дома и отправиться в оживленную среду, которая была моей улицей на Хэллоуин.

На самом деле еще не совсем стемнело, хотя солнце уже начало меркнуть, садясь. Оставив этот идеальный осенний вечерний бриз, сопровождающий приглушенный свет. Красивые цветные листья развеваются во все стороны.

Наш план состоял в том, чтобы отправиться в более престижную и снобистскую часть города. Большинство людей просто оставляли несколько тарелок полноразмерных шоколадных батончиков через определенное время, когда им больше не хотелось открывать дверь. Что было для нас тем более удачным.

Единственная проблема? Что ж, наша территория была плохо спланирована и довольно странно структурирована. Это означало, что кратчайший путь добраться до указанного места для снобов - это проложить почти полторы мили по лесной тропе.

Люди в моем городе всегда рассказывали городские легенды и истории о существах, гулях и криптидах, скрывающихся в лесу. В детстве они определенно пугали меня, когда я был маленьким ребенком, но теперь я был достаточно взрослым, чтобы понять, что все это было не чем иным, как выдумкой, которую родители использовали, чтобы не дать своим маленьким детям убежать и столкнуться с чем-то вроде койота.

Но видите ли, большинство легенд и историй всегда изображают нечеловеческих существ плохими парнями. Всегда, без исключений, именно этим мой город отличается. Некоторые утверждают, что видели, как ночные существа падали на землю, как два пьяных отца на парковке. Причины, по которым они предположительно ссорятся, неизвестны.

Территория, еда, доминирование или просто злой умысел. Все они — не более чем одна большая теория заговора или небылица. Но большинство людей думает, что некоторые из этих существ здесь, чтобы охотиться, убивать и калечить нас. Остальные здесь, чтобы присматривать за нами. Чтобы защитить нас от тех, кто хочет причинить нам только вред и боль.

Хотя, как я уже сказал, это ерунда. В лесу было много опасных вещей, но при этом не было сверхъестественных странностей и существ, некоторые люди просто любят усилить это ради азарта и веселья. Что вполне понятно.

«Ты отлично сливаешься с мужчиной», — объявляет Картер, прежде чем ударить Аарона.

«Ну… Ты не ошибаешься». Я вмешиваюсь. Заставляя нас с Картером хихикать.

"Эй, это ты изображаешь проклятого вампира, как изобретательно. Я почти уверен, что все, включая их мать, подумали об этом". Аарон огрызается на меня сзади.

«За исключением того, что мой костюм лучший из всех». Я отклоняюсь.

«Я просто говорю, что если мы закончим раньше, нам придется попугать некоторых маленьких детей в округе», — предлагает Картер с гордой улыбкой.

«Да, а потом их разгневанные отцы гонятся за нами?» Я риторически спрашиваю. «Используй свою голову, чувак».

«Это часть веселья». Картер стреляет в ответ без особого таланта.

Мы втроем подходим к входу на лесную тропу. Стояли там как не более чем муравьи, в то время как массивные деревья возвышались над нами. Кусты и всевозможные кустарники делают практически невозможным эффективно видеть что-либо, кроме прямо перед собой. Тем более, что на улице с каждой минутой становилось все темнее и темнее.

Некоторые деревья были странно наклонены вперед, как будто пытались прикрыть дорогу от солнечного света. Явление, о котором я не помнил, присутствовало в прошлом году.

Я был немного разочарован, увидев, что кто-то взял на себя задачу немного прикоснуться к нескольким передним деревьям. Почему и как это имело какой-то смысл? Я не знаю. Но почему-то это запало мне в душу. Кто, черт возьми, ТП такой лес?

«Боже, здесь прошёл торнадо?» — говорит Аарон, нарушая тишину между нами троими, когда мы смотрим с общим чувством тревожного благоговения.

— Что с туалетной бумагой? – спросил Картер. Делаем один шаг вперед.

«Я… я не знаю». — отвечаю я, искренне смущенный. «Давайте продолжим, мы хотим иметь возможность вымыть миски до того, как туда доберутся другие дети».

«Кажется, это своего рода набросок, который не будет лгать», — вмешивается Аарон. «В чем был смысл TP-деревьев?»

— Как я сказал. Я хмыкнул. — Не знаю, а теперь давай пойдем.

Мы втроем продолжаем идти вперед, начиная путь и делая короткие, но осознанные шаги. Мы не позволили странному беспокойству испортить наше волнение. Но я бы солгал, если бы сказал, что я не на грани. Почему? Ну вот в чем загадка, у меня не было уважительной причины. Туалетной бумаги на деревьях недостаточно, чтобы оправдать подобные эмоции.

И хотя я слышал несколько ужасных историй о койотах, хватающих маленьких детей, они в основном были трусами, когда дело касалось людей нормального размера, а мы трое были достаточно большими, и я был уверен, что нас это не побеспокоит.

«Эй, итак, один вопрос…» — заявляет Картер. «Для вас обоих».

«Да?» Мы с Аароном отвечаем одновременно.

«Ребята, вы когда-нибудь слышали историю о Землехвате?»

«Пффф!» Аарон тут же фыркает наоборот, как будто он просто выдыхает нос, полный жидкости.

— Да, не буду врать, это довольно глупое имя. Я вмешиваюсь. Не могу сдержать смех.

«Ты не подумаешь, что это глупо, когда узнаешь, что он сделал». — говорит Картер с невозмутимым выражением лица. «Мой отец всегда говорил мне, что, когда он был ребенком, он всегда прятался в этом самом лесу и в окрестностях города».

«Оооо, жутко!» Я саркастически поддразниваю. «Но это все еще не объясняет, почему это должно нас пугать… Но это объясняет, почему это терпит неудачу».

— Ну, может быть, если бы ты перестал меня перебивать, я бы смог продолжить. Картер огрызается. "В любом случае, они говорили, что он был человеком, в который были сплетены ДНК нескольких животных, в основном сурка. Он был намного выше и крупнее, чем любой человек на планете, сильный и быстрый. Мой отец говорил, что люди, которые возились с землей в природных зонах или нарушали ее, как эта, будут охотиться на него. Он следовал за ними до их домов, до места работы. Куда бы они ни шли, он находил их и в конечном итоге ловил их. А затем забирал их обратно в свои подземные туннели, иногда он выкапывал свои пробраться в канализацию и убить обслуживающего персонала, а те, кого он не нашел, также найдут в канализации трупы крупных аллигаторов, разорванные чем-то могущественным и злобным.

«Ух, разве аллигаторы в этом штате не редкость?» Аарон прерывает его. "Я слышал только об одном случае, когда здесь были аллигаторы. Кроме того, зачем ему рыть путь в канализацию, это звучит довольно глупо".

"Потому что он был бы слишком большим, чтобы поместиться в крышке канализационного люка, ты, придурок! Теперь ты можешь просто повеселиться и насладиться этой чертовой историей? Боже!"

"Что? Я не могу развлекаться И указывать на твою глупую логику? Землехват не настоящий мужчина, твой отец просто не хотел, чтобы ты копал ямы на заднем дворе его лопатами".

"Эй, подходи ко мне сколько хочешь, но все, что я скажу, это то, что тебе лучше оставаться на тропе. Не мусори и не начинай рыть ямы, как ты сказал".

Они закончили препираться, мы прошли примерно половину пути. Солнце с каждой секундой становится все ниже и ниже, а я наблюдаю, как белки и кролики разбегаются по густой заросли деревьев.

Но пока мы идем, Аарон внезапно замирает. Глядя вниз направо на что-то, что явно его беспокоило. Я поднимаю руку и сигнализирую Картеру подождать, пытаясь разобраться в том, что беспокоит Аарона.

— Эй, чувак, ты в порядке? Я приближаюсь, пытаясь сфокусировать взгляд на том, на чем он так зациклился. Поначалу он не мог понять, что его удерживало.

«Черт возьми?» — спрашивает Картер, по-видимому, заметив то же самое захватывающее зрелище раньше меня. Мне стало любопытно, что это было.

Но Аарон просто указывает пальцем на землю, всего в нескольких футах от тропы. И я наконец понимаю, о чем он говорил.

Прямо у края тропинки из куста торчал ботинок. На вид оно было примерно тринадцатого размера, поэтому я предположил, что оно принадлежало взрослому мужчине. Само по себе это не так уж и странно: свободная обувь встречается чаще, чем думает большинство людей. Но что меня поразило, так это то, что было рядом.

Меньше чем в футе справа от туфли стоял Фонарь Джека… Ну, Фонарь. Он был перевернут на бок, значительная часть его верхней правой части разлетелась на куски, а остатки пластика закопались в землю.

Не было ни крови, ни трупа, ни каких-либо других признаков того, что кто-то пострадал. Возможно, это была шутка или украшение, чтобы напугать проходящих сюда детей? Не то чтобы это был секретный маршрут или что-то в этом роде. Об этом знали многие люди.

«Ладно, это немного странно…» — комментирует Аарон. Делает шаг назад, не отрывая глаз от куста.

"Чувак, ты тупой? Это, очевидно, просто декорация. Ты забыл, какая сегодня ночь?" Картер отвечает, хотя и не очень уверенно в своем утверждении.

«Я бы, наверное, просто оставил это в покое», — говорю я, держа ноги на месте.

Но Картер на полной скорости идет к кустам, желая показаться сильнее в своей убежденности.

«Картер, ты бы просто оставил это в покое», — кричит Аарон, пытаясь оттащить его назад, только заставляя Картера вырваться вперед из его хватки.

— Чего вы, ребята, вообще боитесь? Он дразнит дальше. — Особенно ты, Гаррет. - объявляет он, указывая прямо на меня. «Разве не ты всегда говоришь, что монстры и призраки — это ерунда?»

Разочарованный, я немедленно открываю ответный огонь.

"Ну, да, я никогда не говорил, что это доказывает существование чертового монстра. Возможно, это остатки ограбления, не портите потенциальные улики".

«Ботаник». Картер резко отвечает.

"Эй, ты тот чудак, который придумал глупого Граббера. Иногда нужно много умственных способностей, чтобы быть глупым". Я болтаю, опуская брови.

«Я думаю, это парадокс…» — мягко вмешивается Аарон.

«Заткнись!» Я вспыхиваю, поворачивая голову к нему.

Картер начинает смеяться, продолжая приближаться к разбитому фонарю Джека О. Его громкий смех эхом разносился по всему лесу.

Но все наши ссоры резко прекращаются, когда леденящий кровь рев доносится из-за деревьев в стороне от тропы. Звук звучал так, будто он исходил из глубины леса, но в то же время достаточно близко, чтобы чуть не разбить наши барабанные перепонки прямо здесь и сейчас.

Его чистый бас был устрашающим, как будто большой гризли приложил все усилия, чтобы отпугнуть хищника. Что это будет за хищник? Ну, я не эксперт. Возможно, гризли еще большего размера?

— Вы, э-э… Ребята, вы это слышали, верно? Картер шепчет так, словно боится, что кто-то или что-то его услышит.

«Мы это сделали, и нам пора уходить». Аарон огрызается таким же тихим тоном.

"Это, должно быть, медведь, верно? Я имею в виду, что они обычно не подходят так близко к окрестностям, не так ли?" – спрашивает Картер, начиная идти вперед.

«Мы уходим», — командую я. "А теперь забудь про Фонарь, забудь этот дурацкий башмак. Мы идем, давай".

«Хорошо, я знаю, я знаю, что это страшно, но вы, ребята, говорите мне, что не хотите видеть, что это было?» Сказал Картер, вставая.

«Нет, потому что я не такой идиот, как ты…» — начинает Аарон, прежде чем его внезапно обрывают.

Недалеко от куста ломается ветка. Никто из нас на самом деле не видит причины этого, но звук слишком знаком. Но он оторвался так, словно был довольно большим, а не простой веточкой или тонкой палочкой.

Мы втроем решаем, что этого более чем достаточно для того, чтобы наш случай ушел и немедленно отправился в путь, помчавшись по тропинке со всем нашим трюком или лечащим снаряжением в руках. Я сам не оглядываюсь назад, но практически чувствовал, как Картер несколько раз поворачивал голову, чтобы взглянуть на то дикое животное, которое могло быть или не быть у нас на хвосте. Хотя бежать, по общему признанию, было глупо, ведь если бы это был опасный хищник, мы бы только пригласили его преследовать нас. Мы вели себя как добыча.

«Это был медведь, это определенно был чертов медведь, мне все равно, что скажет кто-то из вас». Картер заявляет тоном, не подходящим для дебатов.

— Ты бы заткнул свой рот! Я лаю сердитым шепотом. «Если он еще не слышит наших шагов, то обязательно услышит твой большой рот!»

Я вижу выход на дорогу. Еще около шестидесяти ярдов бега, и мы освободимся из лап этого леса. Не думаю, что я обязательно слышал, как кто-то преследовал нас, слава богу. Но это не изменило ощущение надвигающейся гибели, которое крутилось в моей голове. Как будто мы были на неизбежном пути к смерти.

Несмотря на это, мы добираемся до другой стороны пути. Конечно, мы трое хрипели и изо всех сил пытались отдышаться. Это все же было гораздо более желательной ситуацией, чем подвергнуться нападению медведя или крупного хищника, скрывавшегося в этих деревьях. Буквально на прошлой неделе я прочитал в Интернете о том, что мужа какой-то женщины схватил медведь.

Мы втроем продолжаем стоять в конце пути, сгорбившись, быстро вдыхая и выдыхая, пытаясь восстановить способность продолжать идти как обычно.

«Давайте… Давайте просто поторопимся и начнем разыгрывать сладости». Я говорю, продолжая пыхтеть и пыхтеть.

"Что, и продолжать вести себя так, как будто ничего не произошло? Кого-то мог съесть чертов медведь!" Аарон рычит на меня, выпрямившись.

«Мы этого не знаем!» Я возразил. Даже сомневаюсь в своих словах, пока говорю. «Не было никакой крови, кишок или чего-то еще, что доказывало бы глупое нападение медведя!»

«Это не значит, что этого не произошло», — добавляет Картер.

"Хорошо, и что нам делать? Пойти к полицейским в ночь на Хеллоуин и сказать им, что мы, возможно, думаем, что кого-то съел медведь, потому что там был ботинок и сломанный фонарь? Они подумают, что мы с ними связываемся, что какие-то дети пытаются развлечься, зря тратя время". - возмущенно утверждаю я.

«Расскажи им о грохоте». Сообщает Аарону.

"Да, потому что я уверен, что это действительно поможет. Можем ли мы просто забыть об этом? Это даже не такая уж большая проблема".

— Это казалось большим событием, когда ты сбежал первым. Картер вступает в игру.

"Господи Христос Картер, ты когда-нибудь заткнулся? Мы еще даже не начали, а от тебя у меня уже болит голова!" Я возвращаюсь в ярости.

Я не могу не бросить на Картера адский взгляд. Глядя на него сверху вниз, как разгневанная мать на своего непослушного ребенка. Мне быстро стало ясно, что, возможно, наши личности не так совместимы, как я предполагал ранее. По крайней мере, не в пылу стресса.

Я хватаю сумку с конфетами и делаю пару шагов вперед, прежде чем оглянуться на двух своих расстроенных товарищей.

«Я пойду за конфетами, а вы, ребята, можете сидеть здесь и продолжать плакать, как дети, из-за дурацкой туфли и фонаря, или вы можете пойти со мной». Я произношу мягко.

"Нет, нет, абсолютно нет. Я собираюсь в полицейский участок дальше по дороге". — отвечает Аарон, твердо ставя ногу на тротуар.

— Так ты собираешься пройти еще милю только ради этого? Я умоляю с риторическими намерениями.

«Ага».

«Послушай, там все было отрывочно, но, чувак, мне не хочется идти на станцию», - нерешительно объявляет Картер. Делаем несколько шагов в сторону от Аарона.

"Чувак, что? Ты шутишь? Это ты там хотел сыграть детектива-придурка! Засунуть лицо в кусты, чтобы кто-нибудь его откусил! О, но теперь о походе в полицейский участок для тебя не может быть и речи? Цифры. Хватит все время так лениться".

Я могу сказать, что ответ Картеру подрывался в горле, но он сдерживает себя. Сдерживая то, что он изначально планировал сказать, чтобы не нагнетать ситуацию дальше. Я восхищался им за это, но мог сказать, что это еще не очень много сделало. Поскольку его альтернативный ответ был, пожалуй, хуже.

"Ладно. Если тебе так сильно хочется поехать на станцию, то сделай это, но ты сделаешь это сам".

Глаза Аарона сужаются, он с долгим раздражением поворачивается и начинает уходить. Позволяя нам смотреть прямо ему в спину, поскольку он даже не поворачивается, чтобы посмотреть, следуем ли мы за ним.

К счастью, оттуда, где мы находились, до полицейского участка было легче добраться. Чтобы ему не пришлось идти обратно по тропинке в лесу, прямо вдоль дороги, хотя лес все еще был по одну сторону от нее. Левая сторона, если быть точнее.

Но видишь ли, каким холодным я притворялся. Я не мог просто позволить ему уйти вот так, идя одному в почти кромешной тьме уже раннего ночного неба, и только уличные фонари освещали его путь. Не во многих домах на улице справа от нас горел свет. Как я уже сказал, большинство из них оставляют вазы с конфетами на улице и ложатся спать.

Но хочешь знать, что сделало ситуацию еще хуже? Что на самом деле остановило мой кровоток?

Боковым зрением я заметил проблеск яркого света. Он доносился из-за густых деревьев в лесу прямо слева от дороги. Всего примерно в дюжине футов от того места, где шел Аарон. Сам он этого не осознавал, поскольку якобы смотрел на дорогу прямо перед собой.

Я лишь слегка поворачиваю голову, пытаясь сфокусироваться на том, каким на самом деле был свет. Когда я обнаружил, что он был немного выше, как будто его источник находился высоко на одном из деревьев.

Как только я начинаю глубже понимать, я вижу, что на самом деле было два света, а не один. Оба они в форме лампочки, которую можно найти в чьем-нибудь доме. Несмотря на то, что они казались отдельными, я мог сказать, что они оба были частью одной вещи, одной структуры… Одного существа.

Обе эти желтые лампочки двигаются внезапно и одновременно, глядя прямо на Аарона, пока он идет и слегка следует за ним. Что бы это ни было, оно было точным и умным. Это было ясно.

Я стою застыв, мои инстинкты отказываются сработать. Я не вижу, как выглядит остальная часть этого загадочного существа, мне не позволяет недостаток света. Но все, что я знаю, это то, что это было самое далекое существо как от человека, так и от животного. Все мои сомнения, весь мой скептицизм и вся моя убежденность в логике оказались смехотворно ошибочными прямо здесь, в этот короткий, незначительный момент. Там я стоял как дурак, пока Вселенная заставляла меня есть свои собственные слова.

Две лампочки остаются на этом конкретном дереве всего несколько секунд, прежде чем внезапно устремиться назад, вглубь леса, подпрыгивая вдоль дерева за деревом, прежде чем вскоре исчезнуть. Вскоре я покидаю поле зрения и смотрю ошеломленно, но в то же время в ужасе.

«Ты хороший человек?» Картер приближается, кладет руку мне на плечо и начинает трясти.

"Вы видели это правильно! Пожалуйста, пожалуйста, скажите мне, что вы только что это видели!" — восклицаю я, указывая указательным пальцем правой руки вверх туда, где я увидел тревожное зрелище.

«О чем ты говоришь?» — спрашивает он довольно растерянно. Бровь на его лице приподнялась.

«Нет, я знаю, что ты должен был видеть это там, на деревьях!»

Картер прищуривается, изо всех сил пытаясь мельком увидеть то, что я заметил. Но неудивительно, что выражение его лица остается неизменным, и он не находит никаких визуальных подтверждений моего заявления.

"Ладно, если ты пытаешься отомстить мне, то это не смешно, чувак. Может, нам стоит пойти догнать Аарона и убедить его..." Картер начинает, прежде чем его быстро прерывает ваш покорный слуга.

"Зачем мне делать что-то подобное? Неужели последние десять минут просто не произошли с тобой или что-то в этом роде? Я знаю, что я видел, это было какое-то животное, животное, которого не должно было существовать!"

"Чувак, ты буквально всегда говоришь, что таких вещей не существует! Помнишь? Это не что иное, как истории и чепуха? Вещи, которые люди придумывают, чтобы убедиться, что их дети ведут себя правильно?"

Моя челюсть шевелится, когда я готовлюсь выпалить ответ, но вместо этого останавливаюсь. Делаем медленный, контролируемый выдох. Мое дыхание было видно в прохладном ночном воздухе.

"Я знаю. Я знаю, что я неверующий или как вы это называете. Разве это не должно показать вам, что я серьезен? Я видел что-то на этих деревьях, оно следило за Аароном, и кто знает, последует ли оно за ним".

Картер замолкает. Ему трудно найти слова, чтобы сформировать свой ответ.

В этот момент Аарон скрылся из поля зрения, поскольку мы трое «слишком молоды, чтобы иметь мобильные телефоны», как выразились наши родители. У нас не было другого способа связаться с ним, кроме как физически преследовать его.

И если это был наш единственный выбор, то именно это мы и собирались сделать.

— Ладно, пойдем за ним. - заявляю я. "Но нам нужно приглядывать за спиной друг друга. И как только мы его поймаем, мы поедем домой, конец истории. Вы, ребята, можете остаться у меня дома до конца ночи".

"Настолько он действует мне на нервы, ладно. Поехали, но я просто говорю, что если он действует мне на нервы, то он спит в подвале. Точка".

Когда мы отправились в путь, прошло всего несколько минут с тех пор, как Аарон начал свой путь. Но он всегда был быстрым ходоком. Это, в сочетании с плохим освещением дороги впереди, заставило меня не удивиться тому, что я его не увидел.

Я все еще был на грани и шел справа от Картера, чтобы оказаться подальше от леса, даже если расстояние было ужасно незначительным. Из скептика я превратился в самого параноика и суеверника в группе. Не то чтобы это было совершенно неспровоцировано. Часть меня хотела объяснить это. Может быть, кто-то все время с нами возился, но вот эту часть с лампочками провернуть будет довольно сложно. Особенно с любительским оборудованием.

Мы с Картером добираемся до того места, где я в последний раз видела Аарона перед тем, как он вышел из круга тротуара, освещенного одним из уличных фонарей. Мы оба оглядываемся по сторонам, ничего не видя в поле зрения.

Мы оба продвигаемся дальше, и чем дальше мы преодолеваем расстояние, тем изолированнее и пустее становится улица. Но даже в этой жуткой тишине было что-то, что все же привлекло мое внимание.

Открытая крышка люка прямо посреди дороги.

— Картер, — слабо объявляю я, прежде чем поманить его рукой.

Я не спускаю с него глаз, не замечая поблизости никакого защитного оборудования или работников канализации. И, похоже, его открыли не слишком элегантно. Насколько я слышал, они не очень легкие.

Во-первых, на самой обложке были царапины в виде трех параллельных, но слегка неровных линий. Это было также в нескольких футах от края входа, я заглянул в дыру. Ничего, кроме полной темноты канализации, смотрящей на меня.

Но, видите ли, само по себе это не давало нам особого повода для беспокойства, однако то, что давало. Это был небольшой кусок ткани, который тоже свисал с улицы и погружался в черную лужу тьмы, ведущую к канализационному туннелю внизу.

Однако это был не какой-то старый кусок ткани, цвет и узор на нем принадлежали костюму болотного монстра Аарона. Кусок ткани, который выглядел так, будто его силой оторвали от остальной части его одежды.

Вскоре началась паника. Картер пытался быть рациональным, разыгрывая это как Аарона, пытающегося отомстить нам. Но он был не таким человеком, не в такой ситуации. Честно говоря, с его стороны было даже глупо поднимать этот вопрос, учитывая, насколько искренне расстроен Аарон всего несколько минут назад.

Внезапная вспышка света вспыхивает в наших глазах дальше по дороге, становясь ярче и ярче по мере приближения. Я держу руку перед глазами, быстрая и резкая смена света заставляет меня часто моргать. Но цветовая гамма этих огней совершенно ясно дала понять, в чем причина.

Полицейская машина.

Машина подъезжает к нам с Картером. Постепенно замедляемся, поскольку передние двери оказываются на одном уровне с нами. Пассажирское окно медленно опускается, позволяя мне увидеть внутри офицера с выражением беспокойства, но на его лице отразилась осторожность.

Но Картер даже не обращает особого внимания на офицера, вместо этого продолжая смотреть на люк и ткань, как будто он был сильно загипнотизирован.

Офицер опускает окно и наклоняется к пассажирской стороне, чтобы устно сообщить о своем присутствии.

"Эй, ребята, я надеюсь, что вы здесь хорошо проводите Хэллоуин и все такое, но... Что вы делаете возле этого люка? Почему он вообще открыт?"

Я медленно поворачиваюсь, стараясь посмотреть офицеру в глаза, чтобы передать глубину своего убеждения.

"Наш друг, он там. Что-то его забрало! Вы должны нам помочь, вызвать подкрепление или что-то в этом роде. Я знаю, это звучит как чушь, но здесь что-то опасное, и это причиняет вред людям!"

Лицо офицера светится, как я могу только предположить, волнением. Как будто он был фанатиком Джеймса Бонда, которому только что предложили какую-то элитную шпионскую работу.

«Ну, будь я проклят!» Он усмехнулся, а затем неловко подмигнул мне, обнажив небольшую часть своих зубов, которые отчаянно нуждались в длительном визите к дантисту. "Не волнуйся, я подыграю, на кого мы охотимся? Снежный человек? Существо из черной лагуны? О-о, я знаю. А как насчет э-э-э, Дракула? Да, Дракула, это хорошее существо".

«Нет-нет, никакого офицера, которого вы не понимаете!» — кричу я разочарованно. "Это не шутка и не игра. Наш друг действительно там!"

Офицер только ухмыляется в ответ, еще больше провоцируя закипание моей крови внутри меня. Я просто чувствую, что он никоим образом не поверил мне и не воспринял мои слова всерьез.

Но, тем не менее, он припарковал свою патрульную машину на траве и вышел из нее. Идем туда, где мы были, светя вперед ослепляющим фонариком.

Если бы он собирался сидеть здесь и воспринимать это как игру, то я подумал, что лучше пойти с нами, чем вообще не помогать. К тому же, без его фонарика мы не сможем пройти через канализацию и найти Аарона. Ему также помогло наличие пистолета, но, учитывая уровень интеллекта, который он продемонстрировал до сих пор, я не был очень уверен, что он знает, как им пользоваться, больше, чем Картер или я. И это действительно о чем-то говорит.

Меньше всего мне хотелось даже думать о том, чтобы спуститься туда, но я не мог просто оставить Аарона позади, каждая секунда, которую мы потратили впустую или провели здесь, уменьшала его шансы выжить, что бы это ни было, черт возьми, что его забрало. Хотя я и надеялся, что мы, возможно, сможем найти его живым, реальность, похоже, не слишком благосклонна к людям в подобных ситуациях.

Картер пришел в ярость, когда вышел из транса, что побудило офицера сказать ему, чтобы он успокоился, и сказал, что он слишком хорошо играет свою роль. И снова мы воспринимаем наше искреннее горе и беспокойство как не более чем шутку.

Но, как я уже сказал, он был нам нужен, несмотря на его идиотизм, у него были ресурсы, которых не было у нас. И после того, что я увидел ранее, глядя на Аарона с деревьев, я ни за что не мог спуститься туда без бейсбольной биты, клюшки или какого-нибудь источника света.

На всякий случай я говорю офицеру, что протяну руку и схватю палку на обочине дороги. Его, конечно, это не особо заботит, он даже усмехается и произносит предложение.

«Не думайте, что никакая веточка никогда не смогла победить Дракулу».

Да, это была наша помощь. «Во что превратился мир за мои короткие тринадцать лет существования». Я думаю про себя.

Но я не мог бросить Аарона, не мог просто оставить его позади. Каждый внутренний логический инстинкт и инстинкт выживания говорил мне, что это ужасная идея. И конечно, так оно и было, но кто не подвергает себя опасности, когда в опасности находятся те, кто им дорог?

Я не знал его долго, но время было не единственной мерой связи, не говоря уже о том, что я не мог позволить ему покинуть эту землю, поскольку наши последние взаимодействия друг с другом были нефильтрованной враждебностью. Раньше я говорил, что наши личности, возможно, не так совместимы, как мы предполагали, но это не было оправданием оставлять кого-то умирать.

Офицер-идиот направляет фонарик в люк, словесно преувеличивая свой личный страх. Страх, который был не чем иным, как бесчувственным поступком.

— Хорошо, ребята, кто пойдет первым? Он странно вежливо улыбается.

«Ты!» Я немедленно кричу в ответ. «Вы серьезно хотите, чтобы два ученика средней школы пришли туда раньше вас, стража порядка?!»

— Ладно, партнер, блин, не развлекайся слишком сильно. Он шутит.

Я в отчаянии оглядываюсь по сторонам, ища какие-нибудь уловки, лекарей, родителей или любой источник помощи, кроме этого тупоголового черепа. Но Вселенная, похоже, не была щедра в этом отношении. В общем, я знаю, что мне следовало сделать, я знаю, что мне следовало приложить гораздо больше усилий, чтобы найти кого-то другого и убраться отсюда к черту. Стучите в двери, просите воспользоваться телефоном. Что-нибудь.

Офицер-идиот внимательно следит за нами, начиная спускаться по лестнице, заставляя меня усомниться в его позиции относительно того, насколько он действительно считал это шуткой. Несмотря на то, что он внешне выглядел как полный клоун, какая-то часть меня нервничала из-за его взгляда, как будто он следил за тем, чтобы мы не пытались убежать или уйти в каком-либо смысле.

Когда он спускается, воцаряется неловкая тишина, мы с Картером наклоняемся над дырой и с жутковатым трепетом наблюдаем за ним. Тьма, кажется, почти поглощает его, единственное, что останавливает ее, это фонарик, который он наконец включил, достигнув подножия лестницы.

Этот туннель казался довольно большим по меркам канализационных туннелей. Сверху я не смог получить полную картину или понять ее истинный размер. Но насколько я мог судить, у офицера было по крайней мере семь футов свободного пространства по обе стороны от него.

Я прекрасно знал, что у полиции есть мощные фонарики, но эта штука едва ли могла пробить вмятину в черной пустоте, которой был канализационный туннель. Я не могу не задержать дыхание, пока Картер делает обратное, я все еще был готов пойти туда ради Аарона, и хотя я был всего лишь тупым учеником средней школы, я все еще был в гармонии со своими инстинктами выживания.

Если с офицером что-нибудь случится, если я услышу хотя бы визг или хныканье, вздох или увижу, как его глаза расширились от ужаса, тогда все ставки были сделаны. Но нет, он казался спокойным и собранным. Используя фонарик, сканируйте как спереди, так и сзади.

«О да». Он усмехнулся. «Это определенно убежище монстров, если я когда-либо его видел».

«Подожди, ты полицейский и никогда раньше не был в канализации?» Вопросы Картеру.

«Я не какой-нибудь чертов санитарный работник». Офицер идиот огрызается.

Он смотрит на нас снизу, неловко подмигивая нам с Картером, пытаясь сохранить свой так называемый характер.

«Не могли бы вы поторопиться!» — требую я, и мой гнев кипит, когда я наблюдаю, как этот шут постоянно оглядывается по сторонам, как потерянный ребенок в магазине.

Картер идет к лестнице, чтобы начать карабкаться, но я слегка отталкиваю его, настаивая, чтобы я пошел первым. Видно, что я чувствовал ответственность за то, что все это произошло. Прежде чем начать спускаться, я бросаю в сторону пустой пакет из-под конфет.

Я спускаюсь вниз, офицер-идиот, по крайней мере, делает мне одолжение, светя фонариком, чтобы я мог видеть, что делаю, спускаясь.

— Хорошо, Картер, давай, — говорю я поспешным тоном. Предлагая ему следовать.

«Но мне не нужно повторять ему дважды», — начинает он. С большой поспешностью спускаюсь по лестнице и чуть не поскользнулся на последних двух ступеньках.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на туннель слева от нас, и на бетонной дорожке рядом с потоком грязных сточных вод лежит еще одна часть костюма болотного монстра Аарона. Оторванная полоска в несколько дюймов длиной и пару дюймов шириной.

Единственное отличие от прошлой части? Что ж, на этот раз на нем был слой свежей крови.

И как раз в тот момент, когда я собираюсь закричать, чтобы проецировать свой шок и экзистенциальный ужас. Я чувствую, как что-то внезапно прижимается к моему затылку. Что-то твердое и металлическое.

А потом… Щелчок.

"Вы двое больше ни слова не скажете. Если закричите? Что ж, тогда можете забыть даже о том, чтобы прожить столько, сколько планировалось изначально. Живая наживка всегда более эффективна".

Я стою неподвижно, как камень, медленно поднимая руки вверх, и периферийным зрением замечаю, что Картер делает то же самое. Мы оба молчим, насколько это возможно. Его голос не сильно отличался, но он быстро отказался от всего этого интеллектуально неумелого поступка. Выбор более сурового и угрожающего тона.

Я слышу офицера… Если бы его еще можно было так называть. Впервые активируйте его рацию, замаскированную под типичное полицейское радио. Он держит его в одной руке, а другой держит пистолет на мне.

"Это агент Оуэн, я достал нам пакет с приманкой, Субъект 16А в настоящее время отслеживает главную цель. Сказал, что у него проблемы с уловлением запаха. Нужен отчет о статусе остальной части местоположения Команды Икс-Зеро".

Сначала ответа нет, поэтому офицер пытается еще раз. Начинает повторять свои предыдущие несколько предложений, прежде чем его прерывает другой мужской голос на другом конце провода. Тот, который звучал весьма раздраженно.

"Да, я тебя услышал. Просто дай мне секунду. Иисус".

— Мои извинения, директор. Он отвечает гораздо более слабым тоном, чем раньше. Но если бы он только знал, что вскоре ему будет дано что-то, о чем будет гораздо больше сожалеть.

Потому что менее чем в ста футах от туннеля я замечаю пару светящихся точек, которые внезапно пронзают тьму. Но не такие, как те, что были раньше, в форме лампочки, нет. Они были разными, если не считать очевидного косметического контраста, они казались такими же зловещими. Так же зло. Я не сомневался, что они сосредоточены на нас. Смотрит на нас сверху вниз, как на добычу.

Они были ярко-зеленого цвета. Круглые по форме и устойчиво держатся.

— Это… — начинаю я, но меня прерывает быстро растущий уровень страха. Каждая косточка моего тела словно превратилась в кашу. У меня свело желудок, я чувствовал себя кроликом в глазах лисы.

Мощное и низкое рычание раздается прямо из-под точек, которые сами располагались на высоте чуть более восьми футов. Установление причудливых размеров и масштабов этого по большей части скрытого и невидимого существа.

Офицер, агент, наемник. Кем бы он ни был, он снимает пистолет с моего затылка. Его руки трясутся, когда он направляет его в оккупированную темноту. Его дыхание учащается, а его ужас достигает уровня нашего с Картером.

Какой бы подготовкой и физической подготовкой он ни обладал, все в тот момент улетучилось. Показывая, что он так же напуган и такой же человек, как и все остальные. Раскрывая истинную природу того, что он был трусом.

Таинственное чудовище издает еще одно рычание, но оно гораздо более тревожное, чем первое. Это признание, признание того факта, что мы были там. Мы были его целью, и он привел нас туда, куда хотел.

"Откуда он мог... Откуда он мог знать? Его еще не должно было быть здесь". Агент Оуэн шепчет себе под нос. Его нижняя губа при этом дрожит.

Я умолял свой мозг позволить мне кричать или кричать. Я не знаю, о чем говорил этот парень. Он и его… приятели охотились за этой штукой? Почему? С какой целью? Что здесь на самом деле происходило?

Оуэн делает шаг вперед, его рука все еще дрожит, а вместе с ней и пистолет, но только на несколько секунд. Потому что он внезапно останавливается. Упал на колени и странно посмотрел перед собой, словно загипнотизированный. Как говорится, олень в свете фар.

Его хватка на оружии ослабевает, оно падает на дорожку и чуть не падает в текущую и вонючую жидкую канализацию. Но я, не колеблясь, воспользовался ситуацией, быстро бросаюсь и, не задумываясь, хватаю пистолет. Как ни странно, агента это, похоже, не беспокоило, его это нисколько не волновало.

Затем неповоротливое существо в туннеле издает еще один потрясающий выдох, его бас ниже, чем рев разгневанного гризли. Он знал, что контролирует ситуацию, что он здесь доминирует, и мы почти ничего не можем с этим поделать.

Это было лишь вопросом времени, когда неизбежное произойдет. Я жестом предложил Картеру начать подниматься по лестнице вместе со мной. Будьте осторожны, не будьте слишком громкими и не провоцируйте зверя еще больше.

Но казалось, что эта карта уже снята со стола. Я уже на полпути вверх по лестнице, а Картер чуть ниже меня, когда агент Оуэн выходит из транса, осознавая свои теперь ужасающие обстоятельства.

Он определенно хотел бы вернуть свой пистолет, и у меня не было возможности физически удержать его от него. Это был взрослый мужчина, вероятно, прошедший специальную боевую подготовку и подготовку по самообороне, а это значит, что у меня не было абсолютно никаких шансов.

Мы с Картером быстро ускоряем подъем, когда криптид, идущий по туннелю, начал атаковать, его шаги были тяжелыми и звучали так, будто они проламывали сам бетон. Он рычал от чистой ярости, пока шел вперед, и, несмотря на то, что я не мог его видеть, я точно знаю, к кому он направлялся.

Агент Оуэн схватил Картера и сбросил его с лестницы, зацепившись ногой за предпоследнюю ступеньку. Только для того, чтобы его внезапно дернула прямо в темноту туннеля массивная, коричневая и волосатая рука с пальцами, такими же большими, как руки большинства мужчин.

Он кричит, визг одновременно ужаса и отчаяния. Я слышу, как он пытается дать отпор зверю, но это было бессмысленно. Все, что он мог сделать, это кричать и молить о помощи, пока его тащили по туннелю, обрекая нас с Картером на ад, а его голос становился все тише и ничтожнее.

Картер снова поднимается по лестнице, явно травмированный тем, что он увидел. Пока я был над хаосом, он побывал там и, скорее всего, смог прилично рассмотреть тело существа. Все, что я видел, было лишь беглым представлением о том, чем на самом деле была эта штука. Но даже этого мне хватило на всю оставшуюся жизнь.

Но с Картером другая история: я беспокоился, что он мог впасть в тот же транс, что и агент за несколько мгновений до его предполагаемой смерти. Но это была просто травма, проявившаяся в данный момент. Я не удивлюсь, если он попытается отбелить глаза, когда все уже будет сказано и сделано.

Я призываю и кричу ему вернуться на лестницу, прежде чем что бы это ни было, оно не вернется к нам в следующий раз. Картеру повезло, несмотря на весь его страх и панику. Оуэн отбросил его на дальнюю сторону лестницы, сделав его ближайшим к нему, кого можно было схватить.

Я больше не слышу его криков из туннеля: либо эта тварь унесла его слишком далеко, либо уже убила. Хотя то и другое одновременно было правдой, было весьма правдоподобно.

Я добираюсь до вершины лестницы и бросаюсь через край на тротуар дороги. Мне просто повезло, что в это время не было машин. Я снова хватаю свой пустой пакет из-под конфет. Мои руки дрожат, когда я тянусь к нему.

Вскоре ко мне присоединяется Картер, и нам обоим, по общему признанию, требуется больше времени, чем следовало бы, чтобы выбраться с дороги. Но можете ли вы действительно винить нас?

"Что это! Что это за чертова ночь!" Картер вскрикивает, прежде чем я вижу, как на его глазах начинают образовываться настоящие слезы. — Что это было там внизу?

Я сосредотачиваю на нем взгляд, пытаясь сдержать собственные слезы. Но, тем не менее, я приближаюсь к своему сильно расстроенному другу. Обнимаю его крепко, но недолго.

Теперь мы были по-настоящему одни. Ни друзей, ни семьи, которые могли бы помочь. По крайней мере, не без возможности связаться с ними. Мы больше не могли доверять даже полиции. Кто знает, сколько еще из них были замаскированы под одного из этих агентов.

Мы с Картером вырываемся из объятий, а он, по понятным причинам, все еще дрожит. Все, о чем я мог думать, это пойти с Картером домой и позволить ему переночевать у меня дома.

Было не только неправильно, но и странно уходить от того места, где все произошло. Поверьте, было трудно принять трудную правду: Аарона постигла та же ужасная участь, что и агента. С той лишь разницей, что один из них действительно это заслужил.

Я подумывал рассказать об этом одному из наших родителей, но вся наша история звучала как не более чем легенда, сочиненная детьми, чтобы привлечь внимание. Но, по крайней мере, нам придется сказать родителям Аарона, что он пропал, что мы расстались и не можем его найти. Это было единственное правдоподобное, что я мог придумать.

Мне пришлось бы стоять там и лгать, и все потому, что правда заставила бы меня выглядеть не более чем бессердечным подростком-шутником.

Нам с Картером придется проделать долгий путь назад. Ни за что, черт возьми, мы не посмеем пробираться через лес, после всего, что произошло сегодня вечером.

Хотя мы по-прежнему шли рядом с лесом, это было не так рискованно. У меня не было проблем с тем, чтобы занять велосипедную полосу на дороге, если бы это означало, что нас не ждет ужасная судьба.

— Тебе что-нибудь нужно, чувак? — спросил я, обращаясь к Картеру, который в тот момент отказался смотреть мне в глаза. Несколько фокусников или угощений проходят мимо нас с обеспокоенными выражениями на лицах. Один даже попытался подойти к нам, прежде чем я отмахнулся от него. Если бы он только знал, какую банку с червями он бы открыл, связавшись с нами.

«Можете ли вы рассказать об этом его родителям?» Он отвечает хриплым и кислым голосом.

Я пытаюсь ответить, но он меня перебивает. В последнюю минуту решил добавить еще один комментарий.

"Существо, существо в канализации. Что оно с ним сделало? Что оно сделало? Д- оно тоже хочет меня? То, как оно смотрело на меня... Я думаю, оно было голодным".

Я не осмелился спросить его об особенностях внешнего вида существа, сейчас было просто не время. Даже несмотря на мое жгучее любопытство узнать, с чем мы на самом деле столкнулись.

"С тобой все будет в порядке, чувак. Мы справимся с этим. Я обещаю, что мы справимся. Прямо сейчас давай просто вернемся домой. Хорошо?"

Пока мы шли, я понял, что у меня все еще есть пистолет, который уронил ныне покойный агент. Раньше я осторожно положил его в сумку для конфет, опасаясь, что кто-нибудь его увидит. Будучи тринадцатилетним подростком, который вырос в основном в условиях защищенного образа жизни, у меня не было опыта обращения с каким-либо огнестрельным оружием. Так что наличие одного из них в моем распоряжении заставило меня немного нервничать. Но, как всегда говорил мой отец, никогда не относись к нему как к игрушке, и все будет в порядке.

Я не мог не чувствовать, будто за нами следят. Что-то или кто-то наблюдал за нами. И теперь, когда я действительно задумался об этом. Я не пожалел, что убрался оттуда как можно быстрее, скоро прибудут коллеги этого агента, как он позвонил им по рации, и они, вероятно, заподозрили подозрения, после того как не слышали от него вестей в течение последних нескольких минут.

В какие еще учреждения они проникли или проникли? ФБР, ЦРУ? Кто знает, что они на самом деле контролировали. Все, что я знал, это то, что с того дня я потерял хоть каплю доверия к власти. Скорее всего, у них были глаза и уши повсюду, и по мере развития технологий… Их влияние может только расширяться.

Я мог бы поклясться, что что-то двигалось у меня под ногами, пока мы с Картером продолжали идти по дороге. Теперь по обе стороны от нас есть деревья. Мы покинули главный жилой район элитного квартала и в результате снова оказались в ловушке жуткой тишины, без каких-либо странно утешительных звуков трюков или угощений где-либо поблизости.

И снова у меня возникает ощущение, что что-то движется под ногами. Я не могу не идти, как будто ступаю по раскаленному тротуару. Желание держать ноги подальше от асфальта дороги как можно дольше.

Хоть я и выглядел при этом немного неловко, Картер обычно получал бы удовольствие от чего-то подобного. Но смеяться ему было совсем не до смеха. Хотя это все равно не его вина.

Но когда я перевел взгляд, просто чтобы проверить его, я понял вторую причину, почему он не смеется.

Потому что он тоже делал то же самое. Поднимая ноги выше и увеличивая расстояние между каждым шагом по дороге. Выходит, как будто кто-то из марширующего оркестра.

— Т-ты тоже это чувствуешь? Я призываю Картера. На что он ответил простым кивком.

В моем желудке возникло ужасное чувство опускания, как будто вы внезапно чувствуете, что падаете с большой высоты во сне, только чтобы проснуться в последнюю секунду перед ударом о землю.

Я смотрю вперед на пустую дорогу, она далеко не такая тонкая и уязвимая, как тропа в лесу, по которой мы прошли ранее. Но в этот момент мне стало не намного лучше. Я чувствовал себя таким же незащищенным и таким же объектом добычи. Но это было либо так, либо прямо через сам лес. По гораздо меньшему и более тонкому следу. По крайней мере, так кому-либо будет труднее устроить нам засаду, не будучи замеченным по обе стороны дороги в каждой полосе деревьев.

И все же, несмотря на все это. Вид, который принес мне одновременно огромное облегчение и ужасный страх, появился издалека по дороге.

Фары отцовского грузовика. Они становятся ярче, когда он едет по пустой улице, медленно направляясь к нам. Я уже знаю, что он будет в ярости, но я бы предпочел иметь дело с ним, чем с кем-то, кто скрывается в тени. И из всего, что произошло до сих пор, эта ночь Хэллоуина продемонстрировала, что оказаться под домашним арестом гораздо лучше, чем быть съеденным или захваченным вещами, которых вообще не должно быть.

Мы с Картером можем только наблюдать, как он замедляет машину, полностью останавливается и опускает окно, прежде чем высунуть голову с интенсивным и обиженным взглядом.

Я пытаюсь заговорить, сказать ему, что нам нужно уйти оттуда как можно быстрее. Но он поднимает палец вверх, не в настроении слышать то, что я хотел сказать, чтобы попытаться оправдать свое непослушание.

"Садись в машину и закрой рот. Я же говорил тебе не приходить сюда, мальчик, твоя задница будет травой, когда мы вернемся домой".

Я молчу. Картер пытается заступиться за меня, когда видит, что я не в состоянии предъявлять какие-либо требования.

"Аарона больше нет, мы не знаем, где он сейчас. Он просто разозлился и бросился на нас двоих, сэр". Он лжет. Его тон неуверенный и неуверенный.

Папа останавливается, поднимает бровь и снова смотрит между нами. К его горячему выражению теперь добавилась неуверенность. Хотя это почти никак не могло его успокоить. Я делаю сознательное усилие, чтобы скрыть выпуклость пистолета, лежащего в сумке с конфетами. Молитва в темноте лишила бы моего отца возможности увидеть это.

"Где, черт возьми, ты видел его в последний раз? Ты звонил в полицию, рассказывал родителям мальчика? Что-нибудь?"

— У нас нет телефонов, пап… — начал я, но замолчал, когда посмотрел налево и заметил последнее, что хотел увидеть этой ночью.

Эти желтые лампочки. Там они сидели примерно в пятидесяти метрах в глубине леса и на высоте около восьми футов над землей. Это существо должно было быть такого же роста, если не даже больше, чем существо в канализации. Следовало ли оно за нами? Неужели он все это время наблюдал за нами, просто ожидая идеального момента для удара? Они работали вместе и пытались загнать нас в угол?

Как будто волноваться об одном неестественном существе было недостаточно.

«Выплюнь это!» — ревет папа, отвлекая меня от пристального взгляда в эти глаза. Я, конечно, пытаюсь указать и подтолкнуть отца, чтобы тот тоже посмотрел на них. Но он был слишком сосредоточен на нас с Картером.

«Мы не знаем, что произошло, мы планировали рассказать его родителям, клянусь, папа», — кричу я в ответ, стараясь потом поправить тон.

Но папа отказывается отвечать, вместо этого предпочитая пригласить нас с Картером в грузовик, как он это сделал несколькими минутами ранее. Но я не спорил, пребывание здесь было не чем иным, как риском оказаться в опасности непостижимого уровня.

"Мы собираемся в полицейский участок, чтобы подать заявление о пропаже человека для твоего друга. Я не хочу слышать никаких "если", "и" или "но" по этому поводу". Папа зарычал, когда я села на пассажирское сиденье, а Картер нерешительно пристегивал ремень безопасности сзади.

«Нет, папа, мы не можем пойти в полицию!» Я глупо протестую. Как бы я сделал этот аргумент логичным, не имея полной истины? В любом случае, я собирался показаться сумасшедшим.

— Я сказал, что нет возражений! — рявкает он, агрессивно сжимая руль и начиная разворачиваться.

«Вы не понимаете, полиция, мы не можем доверять им, этим людям, они-они-».

— Ни слова больше, Гаррет! — кричит он, нажимая на педаль газа после того, как мы полностью развернулись.

Мы едем по дороге, Картер снова плачет и подавляет желание плакать. Я оглядываюсь на него, сочувственно умоляя его сдержаться, по крайней мере, пока. Пока мы не вышли из этой машины.

"Знаешь, как мы с твоей мамой волновались? Есть причина, по которой мы советуем тебе не ходить по этому проклятому лесу! Тебя мог схватить какой-нибудь чудак или приготовить обед медведь, который искал еды!"

"Папа, пожалуйста, просто послушай. Пожалуйста, я пытаюсь сказать тебе, что мы не можем пойти в полицию! Мы не можем, мы..."

Папа прерывает меня, внезапно нажимая ногой на педаль тормоза и крича во все горло в паническом приливе адреналина, поскольку что-то впереди машины предположительно застало его врасплох.

Я бросаю взгляд на лобовое стекло, с болезненным любопытством увидеть то, что так внезапно привлекло его внимание. И что бы это ни было, этого было достаточно, чтобы он сидел там, потеряв дар речи, даже в ужасе. И сейчас мало что пугает моего отца. После многих лет охоты на опасных животных и соревнований по боевым видам спорта, когда он был моложе, он стал более чем закаленным.

Но вскоре выяснилось, из-за чего он так взволновался. Потому что его потрясенный и нескрываемый ужас взгляд был ничем по сравнению с моим и Картером.

Во-первых, мы дошли до конца улицы, всего в ста футах от возможности повернуть на одну из главных дорог и уйти с этого более изолированного маршрута. Мы находились чуть более чем в миле от района, в котором нас подобрал папа. На самом деле мы находились на приличном расстоянии практически от всех, но ни в коем случае не в отдалении.

Впереди был перекресток с трехсторонним движением, на котором нам нужно было свернуть, и он все еще был там. Я знаю, что это было. И обычно мы это замечали сразу.

Но сделать это сложно, когда прямо в конце дороги лежит куча грязи высотой почти двенадцать футов. Распространяясь на всю ширину улицы в двадцать пять футов. Это означало, что наш путь вперед был полностью отрезан.

Однако не это заставило моего отца выглядеть так, словно его сердце вот-вот остановится.

Перед землей находилась явно большая яма. Его глубина не менее дюжины футов, но что-то подсказывало мне, что это далеко не так.

Все было тихо, не мирно, а пугающе тихо. Ничего, кроме звука двигателя грузовика среди звукового лишения ночи. Как удалось вырыть эту яму так быстро? Очевидно, что это не было работой какой-либо человеческой техники или инженерии.

Видите ли, я не знаю, что было на самом деле хуже: тревожная тишина или глубокий и мучительный стон, доносившийся из ямы. Словно одинокий старик делал последние несколько долгих и протяжных вздохов. Вокруг нет семьи или друзей, которые могли бы его утешить.

Стоны постепенно становятся громче, когда мой отец начинает выходить из транса ужаса. Его взгляд ужаса сменился взглядом кипящей ярости. Даже больше, чем раньше, что определенно о чем-то говорило.

«Эти чертовы дети и их глупые шалости на Хэллоуин!» — кричит он, грозя кулаком в лобовое стекло, прежде чем высунуть голову из окна.

"Эй! Вы, идиоты, думаете, что это смешно - блокировать дорогу? Сколько из вас, хулиганов, понадобилось, чтобы так быстро это выкопать, а?"

«Нам следует развернуться…» довольно слабо предлагает Картер. Он сам так же неуверен, как и я, когда дело дошло до того, что сказать папе.

Никакой смех, хихиканье или какие-либо озорные смешки не дают о себе знать. Только еще больше стонов, тех же стонов, которые становились все отчетливее и слышнее по мере приближения источника к верху ямы.

Кстати говоря, звук, который я первоначально воспринял как один глубокий хриплый стон, разделился на два отдельных шума. Оригинальный, обладающий немного большим количеством басов, но с царапающим элементом. Другой был немного светлее, как будто исходил от сонного ребенка.

Я чувствую, как меня слегка трясет на сиденье, когда из-за края ямы появляется сильно изуродованная человеческая рука, пальцы которой впиваются в бетон. Треснул тротуар и расколол его на куски, поскольку трещины дошли даже до машины. Кому бы ни принадлежала эта рука, определенно знавал лучшие дни: куски плоти отрывались от запястья и ладони, а грязь и даже что-то вроде определенного типа сорняков или растений росли в перепонке между безымянным пальцем и мизинцем.

«Мы уходим. Сейчас». Папа заявил без малейшего колебания. Он немедленно дает грузовику задний ход. Сдача автомобиля задним ходом и переключение передач для полного разворота.

Я могу только сидеть и дрожать, как мышь, у которой только что обнаружили нору в чьем-то доме. Пот выступил у меня на лбу, когда я почувствовал, как мои руки непроизвольно тянутся к чему-то, за что можно ухватиться.

Грузовик стоял перпендикулярно улице, а мой отец приготовился резко повернуть налево и вытащить нас оттуда. Окно моего пассажира выходило на яму, позволяя мне видеть не одно, а два существа, выходящих из нее.

Слева стоял мужчина, теперь полностью раскрытый и вставший на ноги. Если бы вообще можно было назвать его «мужчиной». Ужасающий процесс или ритуал, через который прошло его тело, несомненно, лишил его человечности.

Он был одет в несколько повседневную одежду. Одежда, которая по большей части была порвана и помята из-за всех повреждений, которые он, по-видимому, получил. Если вы помните, как я ранее описывал ужасные раны и естественную опухоль на его руке, то же самое описание применимо и ко всему остальному его телу.

Его лицо, открытая часть груди, плечи и ноги были покрыты грубыми и отвратительными разрывами кожи. Грязь также образовывалась вокруг различных частей его тела, и из одного из его глазных яблок даже вырос кленовый лист, даже кусочки его глазных яблок и внутренних мясистых частей разбросаны вокруг него. Внешность этого мужчины представляла собой самый крайний ужас тела.

Это не был просто грим или тщательно продуманный дизайн костюма на Хэллоуин. Это было определенно реально, ох, так ужасно реально. И вот мы оказались в центре этого живого кошмара.

Было бы большим преуменьшением сказать, что я был в нескольких дюймах от того, чтобы меня вырвало прямо на коленях. Я не думал, что мне когда-либо придется испытать человека, настолько изуродованного и полностью уничтоженного, особенно в этом возрасте.

И все же, несмотря на все гротескные и глубоко тревожные черты. Был один, который мне запомнился больше всего, и в целом он не был чем-то необычным.

На мужчине был только один ботинок. Или то, что от него осталось: передняя часть разорвана и обнажила пальцы ног, из-под ногтей большого и среднего пальцев торчали кусочки травы.

Но мне удалось разобрать клеймо и дизайн остатков самой обуви. Общий размер, цветовая гамма и логотипы соответствуют той обуви, которую Аарон, Картер и я нашли ранее, пробираясь через лес. Туфля, которая лежала рядом с разбитой лампой Jack O Lantern.

Единственное, что могло быть хуже, чем видеть жертву трагедии, которую я мог предотвратить, — это фигура, стоящая рядом с ним. Тот, кого я думал, что никогда больше не увижу.

Аарон.

Он находился в гораздо менее трансформированном состоянии, но это все равно не меняло того факта, что его волосы стали цвета трилистника, а плоть на его руках приобрела текстуру и цвет, похожие на кору дерева.

Его глаза были безжизненными, ничего, кроме двух белоснежных бездн, которые смотрели прямо мне в душу. Я мог сказать, что он зашел слишком далеко и уже не тот человек, каким я его знал.

И это была моя вина. Все, чем он был и стал, было результатом моей глупости и бездействия. Это было похоже на то, как будто мои самые большие и самые серьезные ошибки смотрели прямо на меня, мучая меня за мое идиотское поведение.

— Нет, боже, нет, — бормочу я, моя нижняя губа дрожит одновременно от отчаяния и адреналина.

Даже мой шок был ничтожным по сравнению с шоком Картера. Он просто сидел сзади и повторял фразу «это просто плохой сон», а папа практически дернул руль, чтобы мы могли повернуть налево.

Грузовик резко смещается влево, мчась по дороге и возвращаясь по той же дороге, по которой мы приехали, папа, не теряя времени, вжимает педаль газа в пол.

«Что это, что это за ночь!» Картер кричит с заднего сиденья.

"Нам просто нужно уйти, нам нужно позаботиться о себе. Что бы это ни было, мы долго этого не увидим. Я вытащу нас из этого беспорядка, обещаю". Папа уверяет нас обоих.

Он не мог просто объехать грязь, линия деревьев с обеих сторон была слишком густой. В конечном итоге мы разобьемся и позволим тому, во что превратились эти двое, добраться до нас без шанса на спасение.

Мы продолжаем лететь по улице, проносясь мимо деревьев и кустов по обе стороны дороги. В зеркале заднего вида я видел, как Аарон и мужчина быстро становились все меньше и меньше, что приносило мне большое, но лишь кратковременное облегчение.

Мы ушли не далеко, меньше четверти мили или около того. И все же я думал, что на этом все, я думал, что это будет конец этого кошмара. И так казалось, пока мой папа снова не нажал на тормоза. На этот раз результат оказался куда более плачевным.

«Иисус!» Он ругается, быстро поворачивая и дергая руль, отчаянно пытаясь остановиться.

Грузовик внезапно и резко поворачивает в сторону и скользит, наши ремни безопасности — единственное, что удерживает нас всех от ужасных травм головы и тела.

Но это все равно не мешает моему плечу врезаться в окно, когда машина сталкивается с конструкцией, которую моему отцу не удалось избежать.

Я практически чувствую, как образуется синяк, стиснув зубы и застонав от следующей боли. Насколько я мог судить, Картер был на грани потери сознания от всего психологического стресса, который он пережил до этого момента.

С другой стороны, у моего отца его сердитый и уверенный вид уже окончательно исчез. Вместо этого его сменяет экзистенциальный страх. Я никогда раньше не видела его таким, даже в самые мрачные времена нашей семьи.

Грузовик внезапно смещается, как будто собираясь опрокинуться. Я выглядываю наружу и вижу, что мы находимся на полпути к другой канаве, такой же, как и та, что находится всего в нескольких сотнях футов отсюда. Этот конец дороги также блокируется еще одной огромной стеной грязи, стоящей прямо за ней.

Мы оказались в ловушке.

"Стой! Стоп, не двигайся!" Я кричу с отчаянием. Протягиваю обе руки Картеру и папе. Но даже такой жест заставляет грузовик снова двигаться. Чуть накренился вправо и чуть не упал в яму внизу.

Папа пытается пройти вперед и повернуть налево, но это мало помогает в общем затруднительном положении. Поэтому я делаю все, что могу, чтобы сместить свою массу влево, вопреки своим предыдущим убеждениям. Я говорю Картеру сделать то же самое, и он подчиняется, немного моргая. Быстро передвигаясь на заднем сиденье, как только полностью приходит в сознание.

Удивительно, но это сработало. Наклон грузовика замедляется и становится гораздо более постепенным, увеличивая сцепление с дорогой там, где дорога была отрезана. То, что мы врезались в часть грязи, на самом деле оказалось замаскированным благословением, поскольку часть грязи соскользнула вперед в глубину ямы и позволила грузовику оттолкнуться дальше влево и, таким образом, от края ямы.

— Выходи сейчас же! Папа командует нами обоими. Открывает дверь и рычит Картеру, чтобы тот сделал то же самое. Я перебираюсь через сиденья, как испуганный енот, чуть не ударившись подбородком о руль, когда вылезаю из машины. Я с большой осторожностью хватаю пакетик с конфетами и достаю из него пистолет, так как чувствовал, что он понадобится раньше, чем я надеялся. Я планировал передать его папе, если уж на то пошло.

И снова здесь было слишком много деревьев и кустарников, чтобы мы могли объехать насыпь грязи. Так что нам ничего не оставалось, как уйти оттуда пешком.

Мы начинаем бежать, бросив ту самую машину, которой мой отец владел почти два десятилетия. Фактически это был один из его детей, но в этот момент, когда на кону стояла жизнь и смерть, для него это ничего не значило.

Мы втроем завернули за угол грязной насыпи, папа начал хрипеть уже через несколько метров после начала спринта. Его возраст определенно настиг его, и, несмотря на всю его физическую активность и фитнес-тренировки в молодые годы, его умение выкуривать по пачке в день в последние годы не приносило ему никакой пользы.

Но мы все трое внезапно остановились как вкопанные. Потому что грузовик внезапно и резко рванул прямо перед нами. Врезавшись прямо в ствол дерева, вызвав немедленное разрушение двигателя, дым поднимался из изуродованного и разбитого капота.

Я спотыкаюсь и падаю назад, оглушительный звук столкновения заставляет меня жаловаться на волну болезненного звона. Только для того, чтобы он усилился, когда за ним последовал глубокий, торжествующий, гортанный рев. Рев такой силы, что он угрожал сбросить деревья вокруг нас прямо с корнем.

Картер, папа и я смотрим направо. Все наши глаза расширились, когда мы попятились. Мне потребовалась секунда, чтобы встать на ноги и схватить мешок с конфетами, обернутый вокруг пистолета. Мой первоначальный инстинкт заключался в том, чтобы замереть, а затем бежать.

Зверь… Это было существо из канализации, то самое, что похитило Аарона и агента Оуэна. Откуда я узнал? Что ж, я узнал эти глаза, эти ярко-зеленые, пронзительные, зловещие глаза. Те самые, которые ввели агента Оуэна в транс в туннеле. И был хороший шанс, что я буду следующим.

Зверь оказался таким же высоким, как я и предсказывал ранее. Его рост был где-то около восьми футов, он был двуногим и стоял на двух массивных перепончатых ногах. Его основная структура тела напоминала человеческое тело с четырьмя конечностями, если не считать его шеи и головы, но он был самым далеким существом от любого настоящего Homosapien, которого я знал.

Он был чрезвычайно громоздким и выглядел так, словно мог быть старшим братом Халка Хогана. По крайней мере, его кожа вообще не была кожей. Не на левой половине его тела, покрытой шоколадно-коричневым мехом. Как у бобра.

Мех на его левой половине шел с головы до пят, им были покрыты даже его так называемые пальцы. Его лицо представляло собой смесь нескольких разных животных.

Нос у него был длинный, торчащий по крайней мере на несколько дюймов из тела между светящимися зелеными глазами. Его рот имел форму прямоугольника, до краев наполненный неровными зубами, острыми, как хирургические ножи.

А сверху из противоположных сторон его челюстей торчали два длинных, скользких и обесцвеченных языка. С них обоих капает какая-то бактериальная жидкость, которая, вероятно, называется слюной.

«С кого из вас мне начать?» — гордо вопрошает зверь своим леденящим кровь голосом. Это бас, как у большого барабана, но скрипучий и несколько искаженный. Как будто двое из него говорили одновременно. Создание эффекта эха.

Внезапно я чувствую, как странная ткань сжимает мою спину и плечи. Что-то одновременно схватило и удержало меня, из-за чего я уронил сумку и выронил пистолет. То же самое можно сказать и о Картере, за исключением части оружия: преобразованная версия Аарона насильно заложила его руки за спину. Тот, кто, казалось, обладал огромной силой, хотя Картер определенно был намного крупнее его, когда он был еще нормальным ребенком, эта… Версия Аарона вообще не боролась с тем, чтобы удержать его там, где он хотел. В кого бы его ни превратил Землехват, было ясно, что он не сохранил ни малейшего следа своей прежней человечности.

И все же, несмотря на все это, папа все еще был свободен. Кстати говоря, он воспользовался возможностью и нырнул за оброненным мной пистолетом, вызвав у меня протест. Плохое предчувствие ничем хорошим не кончится.

«Папа, не надо!» — кричу я, пытаясь вырваться из хватки трансформированного человека. Сорняки, растущие из его рук, неприятно задевали мои предплечья, когда он держал мои руки за спиной.

«Я не знаю, из какого угла ада ты выполз!» — кричит папа в тщетной попытке проявить настойчивость по отношению к этому огромному существу. — Но ты возвращаешься!

Он держит оружие, направляя ствол прямо в голову монстра, и делает два разных выстрела, когда зверь поднимает правую руку. Пули пронзили его плоть и прошли чуть ниже костяшек пальцев, заставив его взреветь от боли. Небольшой, но все еще присутствующий кусочек графитово-черной крови капает из новых крошечных дырок в руке существа.

"Стой! Просто стой!" Картер кричит. То отчаяние в его глазах, которое было раньше, теперь снова появилось.

Но папа продолжает стрелять, пока зверь не отомстит за нападение. Раздвигает пальцы и начинает отводить руку назад, прежде чем нанести удар слева по папе. Удар сталкивается, заставляя его тело отлететь более чем на дюжину футов, прежде чем яростно врезаться в дерево. Ничего, кроме звуков ломающихся костей и превращения суставов в кашу, когда плоть на его спине отслаивалась, а остатки его трупа падали со ствола дерева. И даже несмотря на все это, само ружье не пострадало.

Как бы мне ни в малейшей степени не хотелось это принимать, я знал, что он ни за что не сможет пережить такой мощный удар. Я мог только наблюдать, как он закончил отрываться от дерева, его кожа и ткани застряли между его спиной и стволом, в то время как он упал на землю прямо перед деревом. Это имело такой же визуальный результат, как если бы мы отделили кусок хлеба от свежеприготовленного сэндвича с сыром на гриле. Но у него едва было время закричать или сделать какие-либо звуковые выражения своей боли. Чистая физическая сила и травма от удара убили его почти мгновенно.

"Папа!!!" Я выла, как умирающая собака, и на глазах у меня выступили слезы. Если бы меня все еще не удерживали, я бы тут же упал на колени. Оставшись лежать на земле, я кричал в агонии от свежей раны, видя, как это чудовище жестоко убивает моего собственного отца на моих глазах.

Хуже всего? У меня не было времени плакать, оплакивать или осознавать душераздирающую реальность того, что только что произошло. И когда существо приблизилось ко мне, я предположил, что очень скоро присоединюсь к отцу и разделю его судьбу.

— В туннелях ты был? Землехват рычит, когда я напрягаю шею, чтобы посмотреть на его неповоротливую фигуру, его улыбка неловкая из-за почти чужой формы рта. "Я благодарен, что оставил вас двоих напоследок, вы оба станете прекрасными экземплярами для моего состава. Гораздо лучше и умнее, чем те, что покрыты сосной".

Он демонстрирует свои неровные зубы, его улыбка становится шире, медленно протягивая ко мне волосатую руку.

«Вот и все». Я подумал. Это будет конец моей жизни, конец моей короткой тринадцатилетней жизни. Каждое достижение, неудача и урок, который я усвоил, в конечном итоге были бы бесполезны, поскольку смерть приближалась ко мне, и я был бессилен ее остановить.

И так продолжалось до тех пор, пока дальше по улице внезапно не раздалась новая стрельба. По своей природе он был более громким и гораздо более быстрым. Это определенно было больше, чем просто полет одной пули за раз. Эти выстрелы должны были производиться из чего-то автоматического. Гораздо более мощный, чем пистолет, который я забрал у агента Оуэна.

Зверь внезапно отдергивает руку и руку. Ревет в агонии, когда несколько пуль умудряются попасть ему в предплечье. Я бросаю взгляд вправо и замечаю группу из четырех хорошо вооруженных и экипированных мужчин и женщин.

Они были с плеч до пят покрыты черными бронежилетами, на ногах были прочные ботинки, а глаза закрывали продвинутые на вид козырьки. В руках они держали тяжело заряженные автоматы. Длинные магазины, торчащие снизу, и высокотехнологичные прицелы сверху. Они не были похожи на солдат, ничего подобного я не видел у военных Соединенных Штатов, если только они не переоделись. Но что-то мне подсказывало обратное, я просто не мог этого понять.

Один из мужчин и одна женщина останавливаются, чтобы перезарядить оружие, в то время как двое других открывают огонь по Землехвату. Он быстро бросается назад под яростью летящих рядом пуль, подбирая поврежденный папин грузовик и держа его перед собой как своего рода щит. Но даже тогда он лишь почти выполняет свою работу: пули без особых усилий прорывают металл машины. Эти патроны были опасно мощными и делали пистолет похожим на водяной пистолет.

Поэтому вместо этого The Ground Grabber использует другой подход: оттягивает грузовик назад и запускает его в четырех агентов, которые продолжают стрелять по нему. Заставив всех либо закричать, либо быстро отойти в сторону, либо и то, и другое.

Я ожидал увидеть кровь, услышать звук костей, раздавливаемых четырьмя тысячами фунтов поврежденного металла, и услышать мучительный крик несчастной цели, в которую он попал.

Но дело в том, что пикап так и не приземлился и никого не сбил. Я держал глаза закрытыми, чтобы не смотреть на ужасный результат. Но звука удара так и не раздалось.

Потому что его поймали в пути.

«Придержи огонь!» Один из агентов командует остальными, пока они все смотрят на своего неожиданного спасителя.

Я думал, что глаза меня обманывают, что все, что произошло за эту ночь, было не чем иным, как плодом ночного кошмара. Мне хотелось проснуться, иметь возможность обнять отца и пойти в школу, как обычно. Но нет. Вселенная была не такой.

Я хорошо вижу существо, которое поймало грузовик и спасло этих агентов от неминуемой гибели. И снова реальность всего этого обрушивается на меня, как автобус, поверх миллиона эмоций, проносящихся в моем мозгу. Все, от мучительного горя до кипящего гнева.

Он был нечеловечески высоким на двух ногах, достигая отметки в восемь футов, как и Граббер. Но они сильно различались по размеру, в то время как Землехват обладал бицепсами, которые заставили бы покраснеть самого Невероятного Халка, это существо было довольно худым, с небольшой мышечной массой. И тем не менее, это не сдерживало его в силовом отделе.

Его кожа была безволосой и темно-синего оттенка, он почти сливался с ночью. Но эти глаза, ох, я узнал эти глаза.

Две светящиеся желтые лампочки располагались прямо перед его лицом. Над этим ртом, наполненным ужасно острыми зубами. Но он не показал свою зловещую ухмылку, а скорее стиснул их вместе, лицо кричало, что он более чем зол.

Он держал машину обеими руками, с пугающе длинными ногтями. Ногти, на которых не только было немного засохшей крови, но и пронзили сам металл грузовика, который он держал.

«Наконец, что ты делал в чертовом лесу, урод?!» Один из агентов, стоящих позади него, довольно настойчиво бурчит. Не проявляя почти никакой благодарности за то, что существо сделало, чтобы спасти его жизнь.

«Были и другие». Высокая синяя фигура отвечает, отбрасывая грузовик в сторону и в сторону деревьев. Даже не оглядываясь на агента, когда он это говорит.

Я чувствую, как уродливый мужчина сжимает меня сильнее, Аарон делает то же самое с Картером. Заставляя нас обоих хныкать, прежде чем Картер закричит.

«Кто бы вы ни были, ребята, пожалуйста, убейте уже этих тварей!»

И как только он заканчивает свою вспышку, из ближайшей к нам ямы выползает еще одна фигура. И снова у существа определенно были остатки человеческого облика, но кожа на его руке была порвана, сорвана и беспорядочно содрана.

С рукой было еще хуже: из некоторых открытых ран падала грязь, а из оставшихся кусочков неповрежденной плоти росли растения. Но как то вижу порванную ткань темно-синего цвета, закрывающую часть верхней части предплечья и выше. Я начинаю быстро понимать, кто это был. Или кем они когда-то были.

Агент Оуэн.

Он без особых усилий перепрыгивает через край ямы и твердо приземляется на дорогу. Наступила тишина, поскольку район и ближайшие люди находились примерно в миле отсюда, казалось, что помощь не придет в ближайшее время. Но я не уверен, что кто-либо, кроме военных или чертовой спецназовской команды, сделал бы в этой ситуации, несмотря ни на что.

Фальшивый полицейский костюм агента Оуэна был разорван в клочья. Его лицо было таким… мертвым, даже чудовищным. Он немедленно взглянул на Землехвата своими теперь запавшими глазами, зловещим взглядом признания. Как будто он собирался получить огромное удовольствие от того, что вскоре должно было произойти.

"Оуэн! Что он с тобой сделал!" — в отчаянии спрашивает агент из-за высокого синего зверя.

«О боже мой». Другая добавляет, недоверчиво опуская оружие.

Затем Граббер машет левой рукой, сигнализируя Оуэну идти вперед. Он, конечно, подчиняется и начинает бросаться на своих бывших товарищей в нечеловечески быстром беге. Преодолев расстояние в несколько десятков футов за секунды.

Когда он был еще жив, я слышал, как он говорил что-то о «Субъекте 16А». на его радио. Синее существо, должно быть, это был он.

Затем Граббер подает сигнал Аарону и единственному сапожнику выйти вперед и присоединиться к агенту Оуэну в его нападении на агентов. Ясно давая понять, что он контролирует их. Агенты разбегаются и начинают стрелять из своего оружия, когда я чувствую, что хватка на моих руках полностью ослабляется, и я, и Картер теперь можем свободно двигаться, как захотим.

Ground Grabber и 16A начинают бежать друг на друга. 16А странным образом падает на четвереньки и бросается вперед на четвереньках. Несмотря на его, казалось бы, двуногое тело и костную структуру, он, казалось, каким-то образом преодолевал расстояние еще быстрее, двигаясь таким образом.

Перестрелка со стороны агентов продолжается, а Аарон, тот самый ботиночек, и агент Оуэн сходятся к ним, бросаясь в стороны, подпрыгивая в воздух и делая все, что в их силах, чтобы быть как можно более неуловимыми и в них трудно попасть. И в отличие от Землехвата, те немногие пули, которые попали в них, не причинили им никакой физической боли, несмотря на то, что Аарону сразу же отстрелили один из пальцев. Они нанесли урон, но в то же время это их не замедлило. Я предположил, что им, вероятно, нужен выстрел в голову, чтобы умереть, и если бы это было так, их было бы чрезвычайно трудно сбить с толку из-за их быстрых, неуловимых и хорошо продуманных движений.

Как только 16A и Ground Grabber оказываются на расстоянии примерно десяти футов друг от друга, 16A вскакивает с земли и набрасывается на своего громоздкого противника спереди, но этот прием приводит к обратным результатам, когда Ground Grabber обхватывает руками спину 16A и начинает швырять его корпусом прямо на дорогу. В результате трескается тротуар. 16А стреляет в ответ, поднимая Землехвата с себя и отбрасывая его в сторону. Граббер сталкивается с разрушенным пикапом моего отца и при этом сгибает металл.

Я отворачиваюсь от зрелища, как эти два огромных титана бросаются в сторону трупа моего отца. Ничто не могло подготовить меня к последствиям нападения на него Землехвата. Я посмотрел много фильмов ужасов, многие из них были фильмами о зомби. За свою короткую жизнь в то время я видел много фальшивой и сценарной жестокости, и это меня никогда по-настоящему не беспокоило. Но увидеть это лично — совсем другая история.

Во-первых, это был искалеченный труп моего собственного отца, человека, который меня вырастил, одел, накормил и купал. Человек, с которым я проводил часы до поздней ночи, беседуя о том, куда пойдет моя жизнь и как он будет рядом, чтобы поддержать меня на этом пути. Мой первый дом, моя первая машина, моя первая девушка. Он всегда говорил мне, что будет рядом со всем этим.

Но теперь все это ушло, все те потенциальные моменты, смех и время для укрепления связи между отцом и сыном просто стерты с лица земли.

Я хотел, чтобы он умер старым в своей постели, а я, моя мать и мой старший брат стояли рядом с ним. Он заслужил покинуть эту землю в покое, в окружении своих близких. Но нет, вместо этого он был убит, убит отвратительным, отвратительным монстром.

Я бросаю взгляд между останками моего отца и пистолетом, мое горе превращается в кипящий котел ярости. Глубоко укоренившийся гнев на то, что забрало его у меня.

"Что ты делаешь, чувак! Нам пора идти!" Картер воет, дергая меня за руку. Постоянно лает на меня, чтобы заставить мою задницу пошевелиться и уйти оттуда.

Стрельба со стороны агентов все еще продолжается, поскольку они пытаются убить своих опасно быстрых нападавших. Субъект 16А и Граббер продолжают свою работу неподалеку. 16А быстро взбежал по дереву на четвереньках, а затем набросился на Землехвата сверху, яростно схватил его, прежде чем поднять его и пробить ствол одного из деревьев.

Он предпринимает еще одну атаку, размахивая правой рукой и рубя Граббера правым когтем по левой половине своего тела. В результате вытянув эту гротескно окрашенную кровь и заставив теперь еще более раненого зверя нанести нескоординированный удар в грудь 16А, когда он завыл от укуса рваной раны. В результате удар 16А отбрасывается на несколько футов назад, прежде чем он тоже сталкивается со стволом дерева.

Но я отвожу взгляд и снова смотрю на пистолет, а Картер продолжает практически кричать на меня, как банши.

"Они нас отпустили! Давай, чувак! Нам нужно выбираться отсюда, иначе мы умрем! Я не могу позволить умереть еще одному моему другу!"

Я не отвечаю, во всяком случае устно. Я не могу собраться с силами, чтобы поговорить с другим человеком, единственной эмоцией, которая была у меня на уме, была месть.

Со слезами на глазах я наклоняюсь и поднимаю пистолет. Делаю все возможное, чтобы не смотреть на очищенную и сырую плоть на спине папиного трупа.

Пистолет в моей руке кажется легче, чем в первый раз, когда я держал его в руках. Вероятно, из-за сильного прилива адреналина, который протекал через меня. Я почувствовал все возможные эмоции одновременно. Но все это заставляло меня, заставляло направить оружие прямо на Граббера, пока он и 16А продолжали свой бой.

У агентов, оставшихся далеко позади, все еще на дороге, снова возникли проблемы с попаданием в учеников Похитителя, трансформированный Аарон даже приблизился к одному из агентов на опасно близкое расстояние, не получив выстрела в голову. Воспользовавшись прекрасной возможностью, когда у нее закончились патроны, она попыталась быстро перезарядить винтовку. Подпрыгнул и укусил ее прямо в яремную вену.

Даже сквозь бронежилет, который она носила, его гнилые зубы глубоко вонзились в плоть женщины, когда она вскрикнула своим булькающим криком, как раз перед тем, как Аарон отстранился, все еще сжав челюсть, и вырвал все внутренние механизмы из ее горла.

Брызги крови последовали за ней, когда она упала, больше не в силах кричать, когда Аарон стоял над ее умирающей фигурой и выплюнул все, что осталось у него во рту. В его выражении не было ни капли сожаления или сочувствия к тому, что он только что сделал. Свежая кровь и полоски плоти пятнали его изуродованные губы.

Однако агента слева от нее схватил бывший агент Оуэн, его рука обхватила его за горло и подняла в воздух, а затем отбросила на несколько футов назад, демонстрируя свою новую нечеловеческую силу.

«Я чувствую себя… завершенным». - объявляет он, подходя к своему бывшему товарищу. «Ты должна позволить ему забрать тебя, в конце концов, так будет лучше». Он следует за ним, скривив губы в зловещей ухмылке.

"Иди к черту. Это не тот Оуэн, которого я знаю. Я знаю, что ты все еще там и можешь с этим бороться. Но у меня есть работа", - отвечает агент сильным кашлем, как раз перед тем, как я вижу, как он лезет в пояс и достает гранату.

Оуэн набрасывается на него, предположительно, чтобы разорвать его на части в мучительной смерти. Но агент оказался достаточно умным и находчивым, он крепко держал гранату в руке сразу после того, как выдернул чеку.

Оуэн завершает прыжок, приземляясь на мужчину и бросаясь вниз с широко открытым ртом и обнаженными деформированными зубами. Было ясно, что его постигнет та же участь, что и его коллегу-женщину, по крайней мере, пока он не сунул руку в рот Оуэна. В той же руке держит гранату, которая вот-вот взорвется.

Агент издает душераздирающий вопль, когда Оуэн сжимает его руку, предположительно отрывая пальцы от соответствующих сухожилий и мышц. Звуки хруста костей слышны даже между выстрелами и криками отчаяния. А также рев и рычание Землехвата и Субъекта 16А. Но вскоре граната взрывается, убивая воскресшую версию Оуэна и агента вместе с ним.

Картер обнимает меня, отрывая от моего бессмысленного взгляда на весь происходящий хаос. Пытаясь оттащить меня, я заметил, что мой пистолет больше не был направлен на Землехвата, поскольку он и 16А продолжали сражаться и ушли с пути, куда был направлен мой ствол.

"Стой! Гаррет, стой! Не делай этого! Не надо!" — приказывает Картер, сжимая мою талию сильнее.

Я отбрасываю левый локоть назад ему в грудь, заставляя его стонать, когда я иду вперед и направляю пистолет обратно на Граббера, который в настоящее время держал 16А, прислонившись к дереву, одной рукой обхватив его за горло. 16А изо всех сил пытался выбраться, пытаясь порезать и разорвать его когтями, но безуспешно.

«Ты никто». Ground Grabber рычит с дерзкой улыбкой, наполненной зубами, и в завершение своего приговора наносит жестокий левый хук в челюсть 16A своим огромным кулаком. В результате на его костяшки пальцев попадает немного крови темно-синего цвета, того же оттенка, что и кожа 16А. "Ничего, кроме еще одного дурака в длинной череде существ, которые бросили мне вызов и потерпели неудачу. Мои дети убьют твоих вооруженных друзей, но, к счастью для тебя, ты умрешь задолго до того, как они кончат...".

Ground Grabber быстро отключается, и 16А внезапно падает на землю с громким треском, когда он проломил ветку на пути вниз.

Он смотрит на меня, ствол моего пистолета дымится, а я стою, стиснув зубы и мгновенно сожалея о своем решении. Он кладет руку на волосатую верхнюю часть левого бедра, куда проникла пуля, из его фирменной черной струи крови вытекает, сопровождаемая болезненным рычанием. Я пытаюсь сделать второй выстрел, но пистолет трагически щелкает.

Боеприпасов не осталось…

"Нет! Нет!" Картер скулит, пятясь назад, как щенок, хозяин которого только что пришел домой и увидел испорченную мебель.

Я делаю то же самое, только чтобы услышать внезапный и быстрый звук: Картер поворачивается и уходит оттуда. Я не винил его, если я умру, он не хотел идти ко дну со мной. Но мой разум был настолько забит мыслями о мести, что я забыл об истинной опасности и угрозе того, что было передо мной.

Честно говоря, я пытался целиться ему в голову, но отсутствие у меня ни опыта обращения с оружием, ни силы верхней части тела решило мою теперь приближающуюся судьбу.

Граббер сжимает кулак и поднимает его высоко в воздух, когда я попытался дать задний ход, но споткнулся и упал, как неуклюжий, отчаянный и молодой идиот, которым я был. Положив задницу на землю, я мог только наблюдать, как он готов превратить меня в кучу крови.

«Теперь ты присоединишься к своему отцу, ты, раздражающая маленькая неприятность!» Он рычит.

А потом оно начинает спадать, я закрываю глаза. Готовлюсь к единственным наносекундам боли, прежде чем меня стерт с лица земли.

Но этого так и не произошло, вместо этого я снова открыл глаза и увидел самого 16А, стоящего прямо передо мной. Его левый коготь удерживает правый кулак Землехвата.

— Иди, прежде чем ты умрешь. 16А рычит, не оглядываясь, его избитое и в синяках тело не удерживает его от продолжения боя.

Я немедленно ползу задом наперед, ветки и ветки тыкают мои руки, одновременно разрывая накидку моего костюма.

16А отталкивает Землехвата, делает выпад вперед и трижды ранит его когтями по лицу, течет кровь, и Храбрец слепнет на один глаз, поскольку он был полностью выцарапан. Проклиная 16А за то, что он только что сделал.

Граббер протягивает руку и обхватывает своими большими руками голову 16А. Пытаясь сжать его с достаточной силой, чтобы раздавить ему череп, только для того, чтобы 16А парировал эту атаку, нанеся удар достаточно сильный, чтобы несколько погрузить голову Землехвата в ту самую грязь, на которой она раньше лежала.

После того, как ему не удалось вырвать его из крепкой хватки, он наносит еще один мощный удар, а затем еще один. Пока я не увидел кровь его противника на его костяшках пальцев и стекающую по когтям.

Но у Граббера было достаточно: яростно выкинул шею вперед и ударил головой 16А, отправив его на несколько футов в воздух и отлетев назад.

Я перекатываюсь на бок, спасаясь от раздавливания весом этого массивного существа, несмотря на то, насколько он был худым, я знал, что он все равно должен быть как минимум в два с половиной раза больше меня из-за своего чудовищного роста.

16А быстро восстанавливается, повернувшись и прыгнув на дерево, чтобы начать взбираться по нему, предположительно, чтобы выполнить аналогичную атаку сверху, как он делал раньше. Но вместо этого его поймал Захватчик Земли, который ударил его всем весом своего гораздо более тяжелого тела, а затем поднял его над головой, прежде чем швырнуть на землю прямо у своих ног.

Прежде чем 16А успел уйти с дороги или подняться, Граббер наступил левой ногой себе на грудь, отправив его на дюйм или два в грязь в качестве расплаты за удары, которые 16А нанес ему ранее.

Я услышал неприятный треск в груди 16А, когда его нога коснулась ноги, даже 16А зарычал и оскалился, пытаясь скрыть, сколько боли это действительно причинило ему.

16А вонзает когти в лодыжку Землехвата, которая лишь слегка воздействует на него. Конечно, Ground Grabber определенно реагирует так, как вы ожидаете, поднимая ногу и воя, но только на короткое время, прежде чем резко ударить ее обратно. Заставляя 16А отчаянно тянуться к чему-нибудь, чтобы схватить его и ударить.

Там они оба были избитые, окровавленные и с сильными синяками. Но изображение было ясным: существо, которое все это время было на моей стороне, которое намеревалось защитить меня. Проиграл бой.

"После твоей смерти остальной город последует этому примеру, а вскоре и эта планета. Прощай, синий, ты тоже был недостаточно силен".

Землехват поднимает ногу высоко над головой 16А, предположительно готовясь разбить ему череп. Для него это выглядело как конец, что это будет все. И я буду следующим.

Я встал и повернулся, чтобы бежать, зная, что как только он прикончит 16А, настанет моя очередь встретить ужасную судьбу, вот только у меня не будет шансов на бой без какого-либо существенного оружия. И даже тогда я понятия не имел, что на самом деле делаю, я только толком знал, как отключить предохранитель и нажать на спусковые крючки.

Но я думаю, что вся надежда потеряна, и жду, когда услышу звук удара черепа 16А о землю. Последняя короткая очередь выстрела прорезала воздух вместе с громким, разочарованным и торжествующим боевым кличем. За этим вскоре последовал оглушительный удар.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, что только что произошло, не желая питать больших надежд, но все еще сохраняя оптимизм относительно того, что появится в результате этих звуков. Но ничто не могло принести мне большего облегчения, чем то, что я увидел.

16А был еще жив, хотя и со значительными ушибами и ранами. Но по большей части с ним все было в порядке, он был в состоянии медленно подняться с земли, хотя при этом ему приходилось бороться то тут, то там.

Справа от него находился Землехват, который теперь был трупом. Его голова превратилась в кучу коричнево-черной каши от стольких мощных выстрелов. Я почувствовал, как у меня скрутило желудок, когда 16А наклонился и начал буквально пировать его мертвой массой, разрывая и разрывая плоть вместе с мышцами своими острыми как бритва зубами и когтями. Отрезав куски кожи и мяса, прежде чем положить их в рот, он громко хрустел и жевал. Ему было плевать на то, кто видел, как он это делал. Или, по крайней мере… так это выглядело.

Мозги Землехвата определенно были рассыпаны, то есть его мозг странного цвета и странной формы. Напоминает скорее большой кусок древесного угля, чем что-то близкое к структуре человеческого мозга.

Но кто на самом деле положил конец этой злой форме жизни? Ну, это был последний оставшийся агент. Единственная счастливица из четырех, которая не стала жертвой ни Землехвата, ни его трансформированных и бешеных убийц.

Она упала на колени и тяжело вздохнула, когда ее винтовка упала на улицу. 16А, казалось, был благодарен за ее действия, хотя любая эмоциональная близость с людьми казалась ему несколько трудной.

"Я сделал это ради бонуса, а не ты. Так что не напрягайся." Она сказала довольно резко. Несмотря на это, 16А почти не сказал ни слова. Несмотря на это, он снова возвращается к жеванию. Все, что произошло, наконец-то закончилось. Во всяком случае, физически. Я не мог себе представить, сколько лет интенсивной терапии потребуются, чтобы избавить мой разум от всего этого.

Несмотря ни на что, он был мертв. Как и его воскресшие марионетки. Но при этом было пролито немало крови. Все трое других агентов были мертвы: одна женщина и двое мужчин. Моего друга Аарона все еще не было на этой земле. Но часть меня считала это хорошим поступком, гораздо более милосердной судьбой, чем оказаться в ловушке бессмысленного раба какого-то другого существа.

Женщина-агент хватает что-то похожее на рацию, нажимает кнопку сбоку, прежде чем что-то сказать в нее.

"Это агент Аманда, угроза устранена. В моем местонахождении трое пострадавших. Повторяю, в живых остались только я и Субъект 16А".

Проходит несколько секунд тишины, прежде чем отвечает знакомый мужской голос.

"Отправляю к вам вертолет с командой спасателей, есть ли свидетели? Вы их устранили?"

— Прекращено? Я повторил про себя.

О нет.

Прежде чем я успеваю даже подумать о том, чтобы повернуться, я слышу, как агент кричит в мою сторону.

«Стоп!» Она командует. Глядя в прицел ее винтовки после того, как взял ее обратно, это заставило меня поднять руки вверх и замереть на следах, которые у меня даже не было возможности создать.

Я смотрю на 16А, надеясь, что ему удастся убедить ее в обратном. Но он держится за бок только после того, как снова встал, на когтях все еще осталось немного собственной крови. Однако он смотрит мне в глаза, и в его взгляде почти жалость. Знал бы он вообще, что это такое?

«Он должен иметь возможность пойти». Он неожиданно высказывается. Его басовитый голос контрастировал с более легким, но твердым голосом агента.

«Ты не делаешь правила уродливыми!» Она кричит.

Затем она приближается ко мне, поднявшись на ноги, все еще следя за тем, чтобы ее оружие было направлено на меня. Но она убирает одну руку, лезет за пояс и вытаскивает какую-то мерзкую странную белую жидкость, а затем снимает крышку, когда оказывается в пределах досягаемости меня.

Она протягивает руку, держа мерзость, и помещает ее верхнюю часть прямо мне под нос. Заставлял меня вдыхать все испускаемые им пары. От паров у меня закружилась голова, веки отяжелели, а мышцы превратились в стекло. Как будто это был какой-то странный вариант хлороформа, чем, по правде говоря, он и был.

Тем не менее, я отключился. Только для того, чтобы проснуться через какое-то неизвестное количество часов или дней, привязанным к какому-то стулу в помещении, похожем на строго стерилизованную комнату для допросов.

Стены и потолки были девственно-белыми, но дело было не только в их чистоте. Оно казалось холодным, безжизненным, далеким. Никакого цвета или индивидуальности не присутствует вообще. Как будто кто-то высосал из этого здания всю жизнь, если она вообще была.

Мои глаза все еще были тяжелыми, пока я пытался сориентироваться, задаваясь вопросом, куда именно они меня забрали. Честно говоря, я ожидал, что умру. Видно, там что-то говорили об устранении свидетелей.

— Гаррет? Голос, который я слишком хорошо знаю, говорит, прерывая оглушительную тишину.

Я поворачиваюсь, потрясенный, увидев Картера, сидящего справа от меня, привязанного к стулу, как и я. Разница в том, что теперь у него были и синяк под глазом, и нижняя губа с засохшей кровью.

— Что они с тобой сделали? — спрашиваю я с большой тревогой. Все еще немного горько из-за того, что он меня бросил. Я все еще не винила его полностью, но, тем не менее, мне было больно.

— М-их пришло еще больше. Он сказал мне слабо. "Схватили меня еще до того, как я добрался до дома. Я пытался сопротивляться, но это было глупо. Они обучены и выросли, я был на земле примерно через две секунды".

Я сделал паузу, не зная, какой ответ я мог бы дать, чтобы улучшить ситуацию. По правде говоря, я не лучшим образом справлялся со стрессом. Это была совершенно другая игра.

Но у меня не было возможности даже закончить думать о том, что я собирался сказать, как дверь открылась и в комнату вошли три человека.

В середине была женщина среднего роста и телосложения, ее любимый наряд состоял из лабораторного халата и простой рубашки под ним. Поэтому я предположил, что она какой-то ученый. Судя по ее уверенному взгляду и походке, она определенно обладала немалым авторитетом.

Ей было, вероятно, около тридцати лет или около того. Ее длинные светлые волосы были собраны в хвост, а на лице были очки. В руке она держала папку, до краев наполненную всевозможными бумагами и документами.

Мужчина справа от нее был выше ростом, но ни в коем случае не был невероятно большим. Он был явно старше, ему определенно было от сорока пяти до пятидесяти лет. На нем был безупречный серый костюм. Одетый с изяществом генерального директора, на нем нельзя было найти ни одной морщинки.

И, наконец, слева была женщина-агент, которая схватила меня после всего, что произошло. Похоже, она заканчивала разговор с мужчиной в костюме.

"Скоро мы получим всех свидетелей, директор. Технический отдел прочесывает как поверхностный уровень, так и глубокую сеть в поисках любых следов видеозаписи или гражданской документации, касающейся активов миссии. О любом, кто угрожает раскрыть то, о чем им не следует знать, позаботятся. Я могу вас заверить".

"Рад это слышать, а теперь, пожалуйста, покиньте комнату. Нам с доктором Уэстом есть что обсудить с этими двумя". Он отвечает без энтузиазма, нахмурившись.

Агент повинуется, разворачивается и дергает за ручку той самой двери, через которую они втроем вошли. В комнате воцаряется тишина, пока она снова не закрывается и она не уходит.

«Здравствуйте, мальчики». Доктор Уэст приветствует холодно. Как учитель, разговаривающий с учеником, которого он презирал.

«Если вы нас отпустите, мы не скажем копам и ничего не обещаем!» Картер сплюнул.

Режиссер и доктор Уэст практически никак не отреагировали на слова Картера. Вместо этого Директор выходит вперед с уверенностью в глазах.

"Это не имело бы значения, если бы ты это сделал. Я имею в виду, что именно вы двое должны это знать. Знаешь почему?"

«Потому что у вас есть агенты в полиции», — отвечаю я, пытаясь продемонстрировать собственную уверенность.

"Нет, это только малая часть. Видите ли, полиция отвечает нам. Звонок или сообщение им будет для вас бесполезным. Мы вроде как полиция, за исключением того, что мы следим за соблюдением законов о том, что должно... И не должно быть здесь, на этой планете". Доктор Уэст продолжает, открывая ее папку и глядя в нее, пока она произносит монологи.

"Вы, мальчики, видели то, чего не должны были видеть, разговаривали с людьми, с которыми не должны были. Обычно мы бы просто убили вас и покончили с этим. Свидетели создают нам путаницу. И наша работа и без того достаточно сложна, когда мы выслеживаем существ и существ, которые вообще никогда не должны были существовать". Директор добавляет.

«Вы делаете это не потому, что заботитесь о человечестве, я уверен, вы делаете это ради прибыли!» Я вспыхиваю. «Мой отец умер, потому что вы, ребята, плохо справляетесь со своей работой!»

"Твой отец умер, потому что он совершил глупую ошибку. Надеюсь, ты станешь умнее". Вмешивается доктор Уэст. Никакого сожаления в бессердечности того, что она только что объявила.

Я чувствую, как моя кровь закипает, когда она это говорит, каждый жгучий нерв в моем теле говорит мне задушить ее прямо здесь и сейчас, если я физически могу. Но я сидел и был бессилен что-либо отреагировать, кроме как кричать и пинать.

"Видите ли, мы хотели бы предложить вам, мальчики, присоединиться к нам. Очевидно, что ваше любопытство и решимость совать нос туда, куда ему не место, могут быть полезны, если вы подготовлены и обучены должным образом. Однако альтернативой является то, что я вызываю сюда одного из своих агентов, чтобы он всадил пулю в каждую из ваших голов". Объявляет Директор строгим, неумолимым тоном.

"Работать на вас? Во-первых, нам всего тринадцать, во-вторых. Зачем нам это делать? Чтобы нас могли послать убивать этих тварей, которые разорвут нас на части, как и тех других агентов?" Я жарю довольно энергично.

«Нет». Доктор Уэст отвечает. "Но это твой единственный вариант. Тебе будут платить и давать льготы, и мы не будем посылать тебя ни на какие миссии, пока тебе не исполнится восемнадцать. В любом случае, мы не можем иметь двух эмоциональных подростков, но просто знай, что ты никогда больше не будешь контактировать с внешним миром или своими семьями".

"Нет! Наш друг превратился в одну из этих тварей и умер из-за вас, ребята!" Картер ревет.

— Это твой окончательный ответ? — спрашивает доктор Уэст.

Затем Картер внезапно закрывает рот, осознавая серьезность ситуации и тщательно подбирая следующие слова.

Но и Режиссер, и доктор Уэст бросают друг на друга взгляды с взаимным раздражением по поводу нашей нерешительности и бездействия. Пришел к выводу, что лучше пока оставить нас двоих одних.

— Давай, Тед. Запад ворчит. "Пусть они подумают. Если к тому времени, как мы вернемся, у них не будет ответа... Ну, они знают, что произойдет".

Тед, директор, как бы его ни звали, кивает в знак согласия. Хотя его вид все еще выглядел болезненно раздраженным.

"Я дам вам, мальчики, некоторое время, чтобы хорошенько обдумать, какое решение вы здесь принимаете. Надеюсь, вы сделаете правильный выбор, если нет. Тогда попрощайтесь друг с другом перед увольнением. Если да, однако... Что ж, тогда я думаю, мне придется начать ваше обучение, ребята, и официально поприветствовать вас".

«Прием, который совсем не будет теплым». Я подумал про себя.

"Поприветствуйте нас во что? Что это все на самом деле?" — спрашивает Картер в довольно риторической манере. Но Тед все равно отвечает ему.

«Добро пожаловать… в агентство…»

1 кредит

Твиттер