Странный ужас на Вествуд-авеню

С прошлого года я стал большим поклонником тех каналов YouTube, которые рассказывают о маленьких загадках, записанных на территории Соединенных Штатов. Знаете, эти каналы с темным фоном, белыми курсивными буквами, жуткими миниатюрами и успокаивающими, но зловещими голосами, которые иногда также рассказывают ужасные истории?

С запада на восточное побережье, с севера на юг я часами слушал рассказы о монстрах, домах с привидениями, серийных убийцах и необъяснимых явлениях, которые затронули в основном обычных людей как в городских, так и в отдаленных районах. Из-за этого и мои дети, и бывший муж в шутку начали называть меня «загадочной мамой YouTube». И до сих пор я люблю это, поскольку это делает мою жизнь, помимо моего бизнеса по декорированию дома, более интересной.

Но то, что произошло месяц назад, еще в июле, во время посещения моего младшего сына, заставило меня задуматься о том, что, возможно, нужно действовать осторожно, ища то, что кажется просто «глупыми приключениями».

Все началось с наступлением лета, и я решил на несколько недель навестить своего младшего ребенка Майки, пока он был на каникулах в Джорджтаунском университете. Он студент-медик и такой хороший мальчик, что, хотя я в основном приходил к нему, чтобы просто провести с ним какое-то время, я знал, что он не откажется помочь мне в том, что, как я думал, будет просто весело провести время с моим сыном, открывая тайны неизведанного.

Итак, после нескольких дней прогулок по Вашингтону и обедов в милых, элегантных бистро, я сел с ним в кофейню в парижском стиле, куда я его пригласил, и начал пытаться обсудить план небольшой поездки в Балтимор, который находился примерно в часе езды, который я придумал.

«Ты ведь знаешь, что я стал более активным, когда дело доходит до моих маленьких загадок, да?» Я сказал ему, попивая горячий чай из гибискуса.

«Вроде того, — сказал он, выглядя немного смущенным, — что ты имеешь в виду под активным?»

«Знаете, — сказал я, — как я уже говорил вам, что несколько месяцев назад я совершил экскурсию по музею Морриса-Джумеля на Вашингтон-Хайтс».

Затем он усмехнулся и кивнул.

— Да, я это помню, — сказал он, его голубые глаза изогнулись в смехе. У него и его отца одна и та же черта: «ты отправился на охоту за привидениями».

Затем он отпил капучино. Я положила локти на стол, чтобы приблизиться к нему, и полушепотом сказала:

— Ну, я подумал…

«Да?» Сказал он, улыбаясь.

«Ну, Балтимор недалеко, и я подумал, что было бы неплохо сходить и посмотреть этот дом с привидениями, о котором я недавно слышал».

Внезапно его глаза сузились, и он нахмурился, немного расстроенный.

«Балтимор?» он сказал: «Мама, разве это место не опасное?»

Я вздохнул и кивнул. Я знал, о чем он говорил. Даже будучи зрелой женщиной, с большим жизненным опытом, детьми, внуками и неудачным браком за спиной, я не была знакома с суровостью уличной жизни, и в Балтиморе, даже если за последние двадцать лет ситуация несколько улучшилась, улицы все еще были очень суровыми.

"Я знаю. Но именно поэтому я хотел пойти с тобой, - сказал я, - ты будешь моей защитой на случай, если что-нибудь случится".

Он сжал губы в знак несогласия, но ничего не сказал. Он, казалось, мысленно сопоставлял опасность, которую может принести такая поездка, и разочарование, которое, вероятно, я бы испытал, если бы он отклонил мое приглашение. Он знал, что мне очень нравились эти маленькие поездки, и он, вероятно, думал, что, может быть, даже если он откажется, я поеду без него, подвергая себя опасности, и я должен признать, что в то время история о Доме Мейсонов в Балтиморе была настолько пикантной, что я обсуждал, стоит ли делать это самостоятельно, даже если это означало возможность быть ограбленным или еще хуже.

«Я не знаю», — сказал он, покачивая головой, — «вы знаете, у меня еще есть кое-какие школьные вещи, которые мне нужно проверить».

Я кивнул и улыбнулся, все еще пытаясь убедить его.

"Мы могли бы просто остаться на ночь, не более того. Приехать, пообедать, проверить место и уехать на следующий день". — сказал я, пожимая плечами, изо всех сил стараясь звучать соблазнительно.

Короткая поездка, совсем не проблема. Признаюсь, я понятия не имел, во что ввязываюсь.

Но после нескольких минут молчания и внутренних дискуссий он наконец вздохнул и пожал плечами, соглашаясь на мою идею, но с двумя условиями. Что это будет всего лишь на одну ночь и не более того. Никаких покупок или осмотра достопримечательностей, ничего, кроме осмотра дома и обеда. И что мы ехали на его джипе, в отличие от того, как я приехал в Вашингтон, округ Колумбия, на поезде. Я согласился на все эти условия, потому что должен вам сказать, я был готов к работе.

Рассказ о Мейсон-Хаусе был настолько интересен среди всех других рассказов, которые я слышал за последнее время, что такая возможность увидеть это место своими глазами заставила меня дрожать от волнения. Это была история о предполагаемых сатанинских ритуалах, человеческих жертвоприношениях, исчезновениях и убийствах.

Все заперто в четырех стенах небольшого двухэтажного здания.

Итак, остаток недели мы готовились к небольшому путешествию, которое предстояло совершить в понедельник. От бронирования номеров в отеле до проверки карты, чтобы увидеть, где именно находится это место и как мы можем до него добраться.

Когда настал этот день, я положила свою сумку на колесиках на заднюю часть джипа Майки вместе с одеждой и туалетными принадлежностями и стала ждать, пока мой сын выйдет из дома со своим рюкзаком. Когда мы сели в машину, я не мог перестать улыбаться от того, насколько я был взволнован.

— Иисус, успокойся! Майки сказал, тоже улыбаясь: «Ты выглядишь так, будто собираешься полететь на Луну или что-то в этом роде».

"Я просто счастлив. Мне нравится идея отправиться с тобой в приключение". — сказал я, потирая его ногу своей рукой.

«Я просто надеюсь, что нас не застрелят при попытке». Сказал он, подняв брови, полушутя, полусерьёзно.

«Ой, прекрати!» Я ахнула, ударив его рукой по ноге: «Не говори таких вещей!»

При этой мысли по моей спине пробежал небольшой холодок страха, но это чувство рассеялось, когда мы начали уезжать, возвращаясь к трепету тайны.

Поездка заняла чуть больше часа, включая небольшую остановку, чтобы заправиться и позавтракать по дороге. Около одиннадцати утра мы прибыли в отель «Возрождение», красивый современный бутик-отель. Поскольку перед тем как подготовить обе комнаты, нам пришлось бродить по отелю до полудня, а это означало, что даже если Майки был первым против, мы всё же осмотрели некоторые достопримечательности, особенно памятник Джорджу Вашингтону, стоявший неподалеку. После этого, когда мы получили свои номера, мы сделали небольшой перерыв, чтобы отдохнуть и подготовиться к обеду в ресторане на крыше отеля. Погода была жаркая и немного душная, поэтому я сменил потную одежду, надел красивую голубую рубашку, пару удобных сандалий и подправил макияж на случай, если поблизости найдутся завидные холостяки.

Когда пробило два часа дня, я подождал Майки возле его комнаты, чтобы мы могли вместе сходить в ресторан. Когда он открыл дверь, я заметил, что он тоже переоделся, вероятно, из-за дневной жары. Теперь на нем была простая футболка с рисунком и джинсы. Затем мы подошли к лифту и поднялись на верхний этаж.

На обед Майки попросил чизбургер, а я заказал макароны. Пока мы ели, он начал спрашивать меня, каков план на день, особенно когда дело касалось того, что Мейсон-Хаус был районом, который был немного теневым.

«Ну, я подумал, мы поднимемся туда, останемся на несколько минут, может быть, посмотрим, сможем ли мы войти, сделать несколько фотографий, а затем вернуться сюда».

«Должны ли мы поехать туда на джипе?» Он спросил, вынимая соленые огурцы из своего гамбургера: «Я не хочу, чтобы их украли, мама».

Он явно беспокоился за свой автомобиль, который был дорогим и достаточно новым, но я сразу подумал, что добираться туда на Убере или такси — не совсем хорошая идея, ведь если мы приехали и попали в какую-то неприятность, лучше иметь хотя бы возможность сбежать на машине.

«Было бы опаснее, если бы мы остались одни». Я сказал.

Он подумал об этом несколько минут, а затем кивнул, все еще с ухмылкой беспокойства.

«Да, я думаю, да».

«У меня в сумке есть булава, — сказал я, пытаясь заглушить немного беспокойства, — это может помочь».

– Мейс не собирается останавливать пули, мама. Сказал он, глядя на меня тем же взглядом, который всегда бросал на меня его отец, когда я рассказывал о сплетнях, которые нашел в журналах о знаменитостях, когда мы были женаты. Это была глупая идея.

«Я знаю, — улыбнулась я, пожимая плечами, держа на вилке кусочек макарон, — но, по крайней мере, это что-то».

Он тоже пожал плечами, отпивая из стакана колу. Проглотив напиток, он вздохнул и полуулыбнулся.

«Наверное, — сказал он, — но нам лучше не оставаться больше двадцати минут, ладно?»

«Хорошо, хорошо». - сказал я, кивнув.

После обеда мы подождали, пока принесут еду, и после небольшого перерыва в туалете снова сели в джип и поехали по шоссе 40, затем ехали, пока не доехали до улицы под названием Франклин. Затем мы пошли по улице Поплар Гроув.

В тот момент, когда мы вышли на эту улицу, меня охватило небольшое чувство тревоги. Здесь было несколько заброшенных зданий, мусор на улицах и велось какое-то строительство. Я чувствовал не страх, это просто было неуместно в таком районе. Там было большое количество чернокожих, поэтому мы с Майки выделялись, как большой прыщ посреди лица подростка. Я немного нервничал из-за того, что люди там подумают о нас, и из-за любых враждебных действий, которые могли возникнуть из-за недоверия к тому, что два белых человека из высшего среднего класса просто подозрительно бродят по их территории.

Когда мы наконец прибыли в пункт назначения, Майки решил спрятать джип в переулке за грязным продуктовым рынком. Когда мы вышли из машины, по улице гуляли какие-то люди, поэтому мы старались выглядеть как можно более расслабленными и нормальными. Пока мы шли к дому, который находился на противоположной от продовольственного рынка стороне улицы, я заметил две вещи, которые показались мне особенно интересными.

Во-первых, рядом с продовольственным рынком стоял сломанный таксофон, как в старые времена. Я не думал, что кто-то еще там останется, просто не хватает шнура и телефона. Я улыбнулась и уставилась на него, остановившись на мгновение. Мой сын усмехнулся и пошутил насчет пейджеров, которых у меня нет, но затем спросил меня, можем ли мы просто пройти дальше в целях безопасности. Другой была пустая полицейская машина, припаркованная перед рядом небольших заброшенных таунхаусов, стоявших по другую сторону от ряда домов, к которым мы приближались. Это дало мне некоторую уверенность в том, что мы можем быть в безопасности, но я все еще задавался вопросом, что может происходить, что требует внимания полиции в такие часы дня.

Надеюсь, ничего серьезного.

Перед нами стоял дом Мейсонов, фасад которого был покрыт зеленью. Сорняки душили строение, как змеи, обвившие труп. Не было видно даже окон первого этажа и входной двери, что было досадно, потому что я помню, как видел оригинальные фотографии дома 1920-х годов, когда происходила рассказанная мне история, и они были довольно красивыми. Это место было более чем заброшенным, по сравнению с другими домами, оно выглядело так, будто его только что оставили умирать. Вероятно, воспоминания об убийстве и отголоски тайны не давали людям спокойно жить там.

Я решил обойти его, высматривая любые признаки входа в это место или, по крайней мере, пространство или дыру, чтобы иметь возможность заглянуть внутрь. Я пытался переместить несколько старых деревянных панелей на боковой двери в подвал и на некоторых окнах, но они, похоже, сильно застряли. Мой сын последовал за мной до задней части дома, мимо сорняков, росших на тротуаре, в кусты и деревья, которые скрывали вход на задний двор. Его постоянно отвлекали люди, гулявшие по улице или стоявшие на балконах.

«Мама, — сказал он, — мне кажется, они смотрят на нас».

— Я почти уверен, что это не так. — сказал я, пытаясь перепрыгнуть на небольшой кирпичный забор.

Майки помог мне перелезть через забор, а потом сам перепрыгнул через него. Когда мы вошли на задний двор, я увидел открытое пространство рядом с задней дверью. Там была сломанная деревянная панель, поэтому казалось, что кто-то может позволить кому-то засунуть руки внутрь. Но прежде чем я смог это сделать, я начал искать что-нибудь, чтобы защитить руку на случай, если там окажется стекло или жуки.

— Так что вообще с этим домом? Мой сын спросил.

— Ох, Майки, ты не поверишь. - сказала я, подхватив небольшой кусок ткани из чего-то похожего на кукольное платье, но тут же уронив его, когда паук забрался мне на руку. Он продолжал задавать вопросы, пока я пожимал мне руку.

«Тут ведь должны быть привидения, верно?» — спросил он.

"Больше, чем привидения, правда. Проклятый". Я сказал.

«Почему?»

«ну… здесь происходили какие-то сатанинские вещи». Я сказал, затем пожав плечами: «По крайней мере, так гласит история».

— Например, недавно? — спросил он, немного встревоженный.

"Нет, еще в 20-х годах. Был один человек, Джордж Мейсон. Говорили, что он произошел от старой ведьмы из Салема и переехал в этот дом в 1925 году, насколько я помню".

Он кивнул и сказал, что это интересно, поэтому я решил рассказать ему всю историю, пока искал другую тряпку.

Я рассказал ему, что соседи не доверяли Мэйсону, как они считали, что он, как и его предок до него, занимается колдовством внутри дома. Они подозревали его, потому что постоянно видели, как он день за днем ​​покупал на рынке мясо и живых кур, говоря, что это для кормления и зарыбления, но считали, что это для другого. Что-то темное и гнусное.

Майки сказал, что, возможно, он просто ел цыплят, но потом я сказал ему, что вскоре после этого из округи начали пропадать дети. Маленькие дети. Детей, которым родители позволяли им играть на крыльце, оставаться дома одним, отправляли за покупками на рынок или просто бродили по окрестностям. Один за другим эти дети начали растворяться в воздухе, не оставив никаких следов. Из-за этого соседи еще больше не доверяли ему. Они думали, что не только мужчина якобы забрал детей, но и использовал неизвестные мужчинам способы, чтобы забрать их.

— И что же произошло в итоге? — спросил он, глядя на меня, пока я шел к нему с маленькой тряпкой, обернутой вокруг моей руки.

Он начал оглядываться по сторонам, когда заметил, что я собираюсь сделать, убедившись, что никто на нас не смотрит. Губы его были сжаты, потому что он выглядел так, будто был уверен, что кто-то нас заметил или быстро узнает о нашей неосмотрительности. Я подумал о той полицейской машине, которую я видел раньше, но мною руководило любопытство. Мне нужно было посмотреть, смогу ли я попасть внутрь или хотя бы в одну комнату.

«У соседей было достаточно». — сказал я, просовывая руку во всю деревянную панель.

Я почувствовал, как стекло дверного окна поцарапало тряпку в моей руке, и, двигая кулаком, внезапно почувствовал что-то похожее на дверную ручку. Поэтому я схватил его и начал крутить.

— Они его поймали? — внезапно спросил он.

Я повернулась к нему и покачала головой.

"Нет. Большинство соседей были напуганы. За исключением одного мужчины, Кларка Гилмана". Я сказал.

Играя с дверной ручкой, я рассказал ему, что Гилман был отцом одного из пропавших детей, шестилетней девочки, Мэйбл, и он был уверен, что Мейсон убил ее, чтобы затем предложить ее какому-то темному божеству, известному только ведьмам. Итак, после того, как его призыв против этого человека не сработал с остальными соседями, однажды холодной зимней ночью, когда все были дома и спали, он пробрался в дом Мейсона с намерением незаметно избавиться от него.

— Что же тогда произошло? — спросил он.

«Ну, ему не так повезло, ведь именно он умер той ночью».

— Вау, правда?

Наконец я рассказал ему, как соседи услышали крики и выстрелы из дома и вызвали полицию. Даже если у них не было большого доверия к полиции, они не собирались рисковать, зайдя в этот дом, дом, который они считали злым, это точно. Поэтому, когда прибыла полиция и вошла в этот дом, они ждали, пока они увидят, что происходит на самом деле.

То, что тогда обнаружили полицейские, было просто странным. Они нашли тело Гилмана, разбросанное по стенам комнаты Мейсона, одежду и все такое, как будто чья-то большая рука прижала его к нему.

— А Мейсон? — спросил он, прикрывая меня своим телом и оглядываясь назад.

"Ушел. Никто не знает, куда и как, потому что никто не видел, как он уходил". Я сказал ему.

Внезапно я почувствовал, как что-то щелкнуло, и дверь внезапно открылась, откинувшись немного назад. Я ахнула от счастья и сильно толкнула его, заставив его откинуться назад.

«Господи, мама!» Майки прошептал, встревоженный моими действиями: «Что ты делаешь?»

Когда дверь открылась, я начал заглядывать внутрь. Дверь, которую я открыл, вела в маленькую кухню, которая была полностью разрушена и разграблена, с трубами и всем остальным. Стены были затемнены не только тенями, но и плесенью, оставленной влажностью открытых труб. Полы были сломаны, вероятно, из-за того, что люди, которые забрали вещи из кухни, их таскали.

Мои глаза расширились, когда я увидел, что на одной стороне стены стоит красная деревянная дверь, вся краска которой облупилась и поцарапана. Это было полуоткрыто. Если бы мне удалось убрать деревянную панель, стоявшую передо мной, я был уверен, что смогу пройти в кухню и остальную часть дома или, по крайней мере, на первый этаж.

«Итак, насколько, по мнению людей, населен привидениями этот дурацкий дом?» — спросил Майки, вздыхая.

«Люди говорят, что до сих пор слышат шумы, доносящиеся из дома, и никто не задерживался достаточно долго, чтобы проверить, откуда они доносятся», — сказал я, обдумывая, как открыть панель, — «эй, у тебя есть автомобильные инструменты, не так ли?»

Затем Майки положил руки на бедра и отступил назад, чтобы посмотреть на меня с подозрением. Он выглядел так, будто о чем бы я ни собирался его спросить, он не хотел ничего из этого.

"Да, есть. У меня есть ящик с инструментами. Что тебе от них нужно?" Сказал он вопросительным тоном.

«Мне просто нужно снять эти панели, и мы сможем войти». - сказал я, широко улыбаясь.

Он покачал головой и сказал «нет».

«Мама, повсюду люди, — сказал Он, — если ты вытащишь инструмент, любой инструмент, люди подумают, что мы грабители или что-то в этом роде».

"Я просто хочу посмотреть, еще немного", - скулила я, заглядывая внутрь дома, чувствуя себя так близко, но так далеко, - "Я имею в виду, что мы уезжаем завтра, верно? Если мы не вернемся в другой день".

Мой сын усмехнулся и начал махать руками передо мной, качая головой.

"Нет, нет, нет. Завтра я вернусь в школу, и все. Это то, что мы сказали, что делаем, и это то, что мы делаем".

«Я просто хотел увидеть больше дома». — умоляла я, сложив руки вместе.

«Ты только что сказала мне, что здесь обитают привидения, женщина!» — прошептал он раздраженно.

«Пожалуйста, милая».

Он смотрел на меня долго и пристально в течение нескольких минут, его глаза сузились и раздражались, а я продолжала улыбаться и умолять его помочь мне проникнуть в дом. Я знаю, это звучит незрело, но когда ты находишь что-то, что действительно вызывает у тебя страсть и наполняет жаждой приключений, а также кажется немного безобидным, то иногда ты теряешься в этой страсти, понимаешь?

Наконец он закатил глаза и тяжело вздохнул.

— Возможно, мы сможем вернуться позже. Он пробормотал.

«Что?» — спросил я в шоке.

«Как через несколько часов, когда вокруг меньше людей и темно». — сказал он усталым тоном.

«О, милый!» Я сказал, почти желая заплакать от радости: «Спасибо».

Я обнял сына и поцеловал его в щеку. Он полуулыбнулся мне, но затем оттащил меня, глядя мне прямо в глаза.

"Но это последнее, что я делаю для тебя, мама", - сказал он, его лицо старалось как можно сильнее выразить, насколько он серьезен, - "и если у нас возникнут проблемы, я полностью брошу тебя под автобус. Ты понимаешь?"

— Хорошо, — сказал я, пытаясь сдержать улыбку, — обещаю, что не буду злиться.

"Хорошо, - сказал он, обнимая меня за спину, пытаясь вывести меня с заднего двора, - сейчас пойдем. Мы вернемся позже, я обещаю".

Затем мы вышли со двора тем же путем, которым вошли.

Я мог заметить, что некоторые соседи смотрели на нас с любопытством, например, старая толстая чернокожая женщина в больших очках, которая смотрела на нас, когда мы уходили с ее балкона, или пара детей, которые отвлеклись от игр из-за нашего присутствия, но большинство, похоже, не возражали или были слишком заняты своими проблемами, чтобы уделять много внимания.

Майки решил, что прежде чем мы вернемся к машине, он хочет купить в продуктовом магазине немного сигарет и перекусить, поэтому мы перешли улицу и вошли в крошечный полуразрушенный магазин.

Магазин был узким, разделенным перегородкой, заполненной закусками. С одной стороны в двух небольших морозильниках хранились напитки и пиво, а в конце магазина стояла хорошенькая молодая чернокожая женщина, разговаривавшая по мобильному телефону и глядя на экран безопасности. Я подошел к женщине у кассы и улыбнулся ей, одновременно спрашивая, есть ли у них сигареты.

К сожалению, она сказала мне, что их нет в наличии.

Пока я ждал, пока мой сын заберет закуски, я услышал звонок дверного звонка и увидел, как в магазин вошел молодой полицейский.

«Привет, Энни», — сказал он, вероятно, имея в виду молодую женщину.

«Эй». Я услышал, как она сказала, а потом она продолжила говорить по телефону.

Я подумал, что он, вероятно, был одним из тех мужчин, которые вели полицейскую машину возле ряда пустых домов, украшавших фасад Вествуд-авеню. Он был красив, с темными волосами и подстриженной бородой. Я видел, как он взял большой пакетик чипсов и маленький пакетик Читос и пошел к кассе. Я отодвинулся в сторону, чтобы не прерывать поток, и, пока он платил за свои товары, взглянул на Майки, который все еще рассматривал закуски.

«Я пока просто возьму эти вещи». Сказал молодой человек, передавая счет кассиру, и внезапно он взглянул на меня и улыбнулся. Я улыбнулась в ответ и продолжала осматривать магазин, как вдруг он заговорил со мной.

— Ты заблудился? — спросил он меня, с любопытством глядя на меня.

— Э? Я сначала сказала, но потом добавила: "О, нет. Со мной все в порядке. Я жду, пока мой сын что-нибудь получит".

Я указал на Майки, и полицейский снова посмотрел на него. Затем он снова посмотрел на меня. — Итак, что привело вас в этот район?

«О, мы слышали несколько историй об этом месте, поэтому мы с сыном захотели это проверить». — сказал я, пожимая плечами, немного стыдясь, не пытаясь рассказать правду о нашем маленьком визите. Я имею в виду, что мне не хотелось выглядеть дураком перед таким прекрасным человеком, рассказывая о жутких историях, которые я услышал в Интернете.

«Истории?» — спросил он в замешательстве.

Затем он повернул голову в сторону и прищурил глаза.

«Что за истории?»

"Просто глупости, вроде местных легенд об этом месте. Жуткие вещи и тому подобное". — сказала я, смеясь и краснея от его взгляда.

«Ох». Полицейский улыбнулся, приподняв брови, наконец уловив мою точку зрения. Потом он сам рассмеялся. «Знаешь, на минуту я забеспокоился, что ты придешь сюда купить наркотики или что-то в этом роде».

Я ахнул, а затем начал смеяться, смущенный. Конечно, он бы так подумал. Вероятно, он привык ловить людей там, где им не место.

«О, нет!» - сказал я, слегка шлепнув его по красивой руке. Его рука была мягкой и теплой. Я покачал головой: «Это просто… нет».

Он посмотрел на мою руку и ухмыльнулся, приподняв бровь. Когда я понял, что моя рука все еще там, я убрал ее и засмеялся, приложив ее к бедру. Я закусила губу, чувствуя стыд за свое поведение. Тогда я попытался уклониться от неловкости вопросом.

"Люди действительно приходят сюда, чтобы заниматься такими вещами? Например, наркотиками?"

«Скажем так, такая привлекательная женщина, как ты, в таком месте выглядит весьма подозрительно». Он сказал.

Я улыбнулась, почувствовав, как мое лицо горит от смущения.

Я не знала, флиртовал ли он со мной, но внезапно почувствовала себя точно так же, как когда милый мальчик заговорил со мной в подростковом возрасте. Затем он протянул руку и представился как офицер Стивенс. Я пожал ему руку и назвал свое имя. Впервые за долгое время я почувствовала то легкое и тревожное пребывание рядом с мужчиной. Но он был так красив и обаятелен, что мне не могло не понравиться то внимание, которое, как я думала, он мне уделял.

К сожалению, мой сын наконец взял все, что покупал, и пошел к кассе. В руках он держал упаковку из шести штук, а сверху положил пакетик «Доритос», классного ранчо-издания. Его взгляд несколько раз быстро перевел взгляд с молодого полицейского на меня и обратно. Затем он стиснул зубы и вздохнул, кладя товары рядом с кассой. Затем он повернулся ко мне и спросил, просил ли я его сигареты.

Я сказал, что есть, но у них их не было. Он кивнул.

Затем я спросил его, действительно ли он покупает все это пиво. Он нахмурился и сказал мне, что да. Мне не понравилась идея, что он будет пить пиво в этой поездке. Хотя я знал, что он взрослый, мысль о том, что он напивается, все равно беспокоила меня. Он был моим ребенком, и я все еще пыталась сохранить в памяти его молодость, но это также беспокоило, потому что мы должны были вернуться позже, и если он выпьет слишком много, он не сможет отвезти нас обратно в дом. По какой-то причине молодой полицейский, казалось, уловил мое раздражение, а затем похлопал моего сына по плечу и, все еще улыбаясь, указал на упаковку из шести штук.

«Это много пива, сынок, — сказал он, — ты за рулем?»

Майки тяжело сглотнул. Несмотря на то, что он был более физически развит и немного выше полицейского, мой мальчик все равно питал глубокое уважение к правоохранительным органам - привычку, которую я и его отец привили с юных лет.

"Это на потом, офицер. Обещаю", - сказал он, положив руку на грудь и подняв другую, как хороший бойскаут, которым он был, - "Я имею в виду, что со мной моя мама". Он указал на меня рукой.

Полицейский ухмыльнулся мне.

«Да, она кажется милой женщиной».

«Вы очень добры». - сказал я, улыбаясь.

«У меня есть удостоверение личности, если хочешь посмотреть». Затем Майки добавил, вынимая из кармана водительские права.

"Нет, все в порядке. Ты выглядишь хорошим ребенком". Сказал он, пожав плечами.

Затем он взял закуски, за которые уже заплатил, и, попрощавшись с кассиршей, которая наконец перестала разговаривать по телефону, кивнул нам обоим и сказал, что оставит нас делать то, что нам нужно. В тот момент, когда за ним закрылась дверь, я почувствовал, будто на меня упало ведро с холодной водой. Он был так мил и так мил, что на несколько минут я даже забыл, почему оказался в этом чертовом районе. К счастью, мой сын привел меня в чувство, спросил, все ли со мной в порядке, а затем дал мне подержать пакетик «Доритос».

Когда мы выходили из магазина, я увидел в машине молодого офицера на водительском сиденье, который ел чипсы, и, даже не задумываясь об этом, помахал ему рукой. Я опустил руку, как только понял, что натворил, но было слишком поздно, и он, и Майки заметили это. Офицер Стивенс любезно повернулся, улыбнулся и помахал в ответ, от чего я покраснел. Но Майки закатил глаза, как только я повернулась к нему.

— Ты бы остановился? Он спросил меня.

Я посмотрел на него, делая вид, что не понимаю, о чем он говорит.

«Хватит флиртовать с полицейским». Он сказал.

«Я не был!» — сказал я, делая вид, что задыхаюсь от шока.

Он издал звук ртом, отвергая мое заявление.

"Пожалуйста, мам. Я все время смотрела на тебя. Единственное, чего не хватало, это того, чтобы ты закручивала волосы, как девчонка".

«Я просто был с ним добр». Я сказал.

«О! И он был ОЧЕНЬ любезен с тобой в ответ».

— Подожди, ты думаешь, он флиртовал со мной? Я спросил его.

Мне действительно было интересно это. Я имею в виду, что не было ничего необычного в том, что мужчины флиртовали со мной, но обычно это были мужчины ближе к моему возрасту или старше, а не мужчина, который, вероятно, был на десять-двадцать лет моложе меня. Но Майки был искренне убежден, что молодой офицер явно приставал ко мне.

— Вы слепы, леди? — сказал он, нахмурившись, не веря, что я не смог этого заметить.

— Ох, боже… — сказал я, улыбаясь.

Вернувшись в машину, мы проехали обратно до отеля и начали вынашивать план, как проникнуть в дом. В качестве инструмента мы выбрали небольшой гаечный ключ из автомобильного набора инструментов, который выглядел достаточно прочным, чтобы сломать деревянную панель, и решили, что лучший способ смешать это — носить толстовки с капюшоном, закрывающие голову, джинсы и кроссовки. Кроссовки также были важны на случай, если нам придется бежать от чего-то опасного. Поскольку у меня не было толстовок, Майки одолжил мне одну, и я почувствовал себя таким маленьким, что мне это показалось забавным. Майки пообещал мне, что выпьет только одно пиво, пока отдыхает и смотрит фильмы, и я решил вздремнуть те несколько часов, которые у нас остались.

Вскоре после захода солнца, когда Балтимор погрузился во тьму, а уличная жизнь в некоторых районах стала угасать, мы подошли к джипу, одетые по случаю и с планом в голове. Мы поехали обратно в Поплар-Гроув и дошли до Вествуд-авеню, но на этот раз Майки не стал парковать джип за переулком рядом с продуктовым магазином, так как вокруг этого места собиралась группа молодых людей. Вместо этого он въехал в переулок за домом Мейсонов.

Сначала я подумал, что это плохая идея, потому что аллея выглядела немного тенистой, но в то же время она была ближе к входу на задний двор, чем к парадному, и была более защищена кустами, что позволило бы нам пробраться внутрь незамеченными, поэтому после небольшой беседы я смягчился.

Мы вышли из машины в толстовках, на цыпочках дошли до заднего двора дома и с помощью моего мальчика перелезли через забор. Затем мы оба подошли к задней двери и заметили, что за деревянной панелью дверь все еще широко открыта. Отлично, подумал я, после нашего ухода сюда никто не приходил.

Майки решил, что, поскольку инструмент принадлежит ему, а также поскольку он моложе и сильнее, именно он сможет взломать панели двери. Поэтому я был назначен наблюдателем, готовым предупредить его, если кто-нибудь заметит шум, доносящийся из дома. Хотя, судя по тому, что я увидел перед парковкой, я очень сомневался, что люди на улицах, гуляющие и болтающие, вообще услышат нас, поскольку молодежь возле продуктового магазина невероятно громко включала рэп-музыку, и это были не единственные звуки. Некоторые люди смеялись, другие дрались, а из домов напротив были слышны звуки телевизора.

Так что я просто наблюдал, как мой сын медленно, но верно начал вынимать панели двери и ставить их рядом с ней. Когда он наконец закончил, мы включили свет на наших мобильных телефонах и пошли внутрь.

Как я уже говорил, маленькая кухня, куда вела дверь, была полностью разграблена и покрыта плесенью и пылью, но на этот раз я не только мог ее видеть, но и чувствовать ее запах. Это был глубокий затхлый запах, не неприятный, но очень похожий на аромат мокрой грязи, как в саду после дождя.

«Ничего не трогай, — услышал я шепот сына, — я не хочу, чтобы ты заразился столбняком в этом месте».

«Хорошо». - прошептал я в ответ.

Стоя посреди кухни, я закрыл глаза и попытался услышать что-нибудь, доносившееся изнутри дома, но, по крайней мере, в этот момент единственное, что я мог слышать, это капание воды и царапанье веток большого дерева снаружи о кухонное окно. Пока я это делал, мой сын стоял рядом со мной, вероятно, потому, что у него не было намерений исследовать дом в одиночку. В основном он был рядом, чтобы защитить меня, и это мне показалось очень милым. Итак, после того, как я открыл глаза, мы продолжили путь к двери, которая вела нас на первый этаж.

Сначала нам обоим пришлось толкать ее, вероятно, потому, что за несколько лет влажности и заброшенности дерево раздулось, и открыть его было трудно. Но после нескольких хороших толчков нам удается открыть его достаточно, чтобы протиснуться внутрь.

Первое, что я заметил, это то, насколько темно внутри, больше, чем на кухне. По крайней мере, на кухне было несколько дыр в панелях и окнах, через которые проникал уличный свет, но сорняки покрыли так много снаружи и внутри, что казалось, что они поглотили комнату. Я мог слышать тихий шелест листьев сорняков. Они танцевали, когда горячий воздух проникал, вероятно, из окон второго этажа, в которых, как я заметил, когда мы впервые встретились с домом, не было стекол.

В гостиной все еще стояла мебель, или, по крайней мере, что-то похожее на мебель. Там были большие куски ткани и дерева, обернутые сорняками и покрытые мхом. Некоторые напоминали что-то, что раньше было диваном или кушеткой. Там были остатки журнального столика и приставного столика. Среди сорняков была даже фигура, напоминавшая старую лампу. «Жизнь завладела этим мертвым местом», — подумал я. В отличие от людей, растения не боялись неизведанного.

Вдруг среди шороха и тихих скрипов я услышал какой-то едва уловимый, но ясный быстрый стук чего-то, суетящегося по деревянному полу одной из комнат наверху.

— Ты это слышал? Я спросил Майки.

"Что? Нет, - сказал он, надув губы, - ты что-то слышал?"

«Как будто что-то стучит наверху». Я сказал.

Мы остановились на мгновение, пытаясь услышать то, что я слышал раньше. Несколько секунд я был уверен, что оно вернется, но, к сожалению, мы провели около пяти минут, просто слушая ветер и музыку снаружи.

— Думаю, ничего страшного, мама. - сказал Майки.

— Можем ли мы подняться наверх и проверить это? — спросил я, указывая на него фонарем.

Он пожал плечами.

"Конечно. Это твой тур". Он сказал.

Я кивнул, но сказал, что сначала хочу проверить остальную часть первого этажа, что мы и сделали. Остальные комнаты больше походили на кухню, чем на гостиную. Многие стены, в том числе стена коридора, были разрушены и исписаны вульгарными рисунками и надписями. В некоторых комнатах сохранились остатки другой мебели, покрытые пятнами простыней и паутиной. Я сфотографировал небольшую ванную комнату. Затем, вскоре после этого, мы вышли обратно и снова подошли к лестнице, ведущей на второй этаж.

Но мы резко остановились, услышав звуки голосов, доносившиеся снаружи. Это звучало так, будто пара детей болтала друг с другом всякую ерунду, проходя невероятно близко к входной двери. Мы оставались тихими и неподвижными, стараясь, чтобы нас не услышали, пока ждали, пока подростки уйдут из дома.

Пока мы ждали, мне удалось снова услышать шум, на этот раз гораздо более заметный. Но поскольку нам пришлось молчать, я не смог спросить Майки, слышал ли он это, пока пара не ушла. Через некоторое время мы начали медленно слышать, как их голоса затихают, и посмотрели друг на друга: я обеспокоенный, а он озадаченный.

— Ты это слышал? - прошептал я.

«Теперь я это сделал». - сказал он.

— Может, нам подняться наверх? Я спросил: «Может быть, это что-то опасное».

Он покачал головой.

«Наверное, это крысы».

Мы начали подниматься по лестнице, скрипели деревянные ступеньки под ногами. Стены второго этажа были украшены старыми картинами и старыми дешевыми картинами, теми, которые вы постоянно видели в кино, вазами с фруктами, фермерскими пейзажами и т. д. Я мог сказать, что картины были из прошлого, но они выглядели ближе к 1940-м годам, чем к 1920-м годам, а это означало, что это были вещи, оставленные кем-то, кто пытался жить в доме после всего инцидента с Мейсоном, если это вообще было правдой.

Мы шли по коридору второго этажа, направляя фонари на стены, потолок, пол, выискивая, что можно сфотографировать. Я слышал, как Майки фотографировал маленькую фигурку, висевшую на одной из ламп, и посмеивался над ней. Это была маленькая обезьянка, висевшая на металлическом крюке.

Повернувшись от него к пустому коридору, я увидел, как часть чего-то маленького бросилась в одну из открытых комнат и замерла. Это было похоже на чью-то ногу, но это была не совсем нога.

Это выглядело как смесь бедра и иглы. Толстый и розовый вверху, заостренный и острый внизу.

Совершенно странно.

— Майки, — прошептал я испуганно.

«Что?» — спросил он, подходя ко мне.

«Я что-то видел».

«что сделал-»

Но тут моего сына прервал шорох чего-то большого в одной из комнат.

Это звучало так, будто человек ворочался в постели во время сна. Мы оба вздрогнули от звука, прижимая друг друга ближе. Звук доносился из комнаты в конце коридора, той, что была после комнаты, в которую, как я видел, вбежала маленькая фигурка. Затем Майки встал передо мной и пошел на звук. Несмотря на то, что теперь я был в ужасе и у части меня было ужасное желание уйти, была другая часть меня, которая хотела продолжать идти, загипнотизированная верой в то, что, возможно, мы вот-вот обнаружим что-то, чего раньше не было ни у кого в истории дома.

Единственное, наше открытие окажется гораздо более знакомым, чем я думал сначала.

Майки стоял перед дверью в последнюю комнату, пытаясь казаться храбрым, но дрожание руки, которой он держал дверную ручку, было явным признаком обратного. Он вздохнул и медленно начал открывать дверь, а за ней продолжали доноситься звуки шороха и шороха.

На секунду я почувствовал необходимость оттащить его от вращающейся двери, когда заметил, как он тут же замер, увидев, что находится внутри комнаты. Я почувствовала, как мои ноги стали тяжелыми, когда я подошла к нему, и почувствовала, как время замедляется, но через некоторое время я, наконец, смогла дотянуться до моего мальчика.

Но вдруг мои глаза взглянули на вещь на полу, вещь, которая выходила из-под горы ткани и газет.

Это была темная голова мужчины.

Если бы в тот самый момент Майки не зажал мне рот рукой, мой крик насторожил бы весь чертов район.

Мужчина, лысый и черный, начал медленно выходить из-под того, что, казалось, было его местом отдыха, медленно, шаря, как пьяный, или, по крайней мере, мы так думали. Сначала он потянулся за руки и руки, и мы начали замечать следы чего-то темного, выливающегося из его тела на пол, но мы не поняли, что это было, пока половина его тела не вылезла наружу.

Когда он попытался встать на колени, мы увидели, как из его ушей и носа потекла кровь.

Я ахнула, отступая назад.

Майки, хотя и был напуган, сохранял самообладание, как студент-медик. Теперь он был обеспокоен еще больше, так как видел, что у мужчины течет обильное кровотечение.

«Сэр?» Он прошептал: «С тобой все в порядке?»

Мужчина открыл рот и попытался заговорить с нами, произнося что-то вроде слов «помогите мне», с сильной болью в лице, но в тот момент, когда воздух вышел из его легких, изо рта у него хлынула лужа крови.

Я прикрыл рот рукой, испытывая отвращение и ужас перед ужасной судьбой этого человека.

Затем мужчина быстро рухнул на землю, ударившись лицом о твердую древесину.

«О боже мой». — сказал я, задыхаясь от ужаса.

Я слышал, как мой сын тяжело дышит, но на его лице появилась новая решимость. Он вытащил рукава из толстовки, чтобы защитить руки, и прикрыл рот и нос.

Затем он медленно на цыпочках подошел к мужчине и вокруг него. Достигнув своего тела, он с большой осторожностью опустился рядом с ним на колени и начал делать то, что, как я предполагал, было проверкой жизненно важных органов. Он вытащил два пальца из покрытой руки и коснулся шеи мужчины. Затем он схватил его за запястье и прижал к нему руку. Затем он открыл рот и нос. Он явно выглядел расстроенным.

— Черт возьми, он мертв. Сказал он, вздыхая.

«Иисус!» — сказал я, положив руку на грудь, жалея беднягу. Он выглядел так, будто был, вероятно, бездомным, о чем я мог судить по газетам и простыням, которые использовались в качестве постельного белья: «Вы можете сказать, что с ним случилось?»

«Похоже, он истек кровью». Сказал он, проверяя кровотечение из ушей.

— Как вы думаете, это могла быть передозировка? — спросил я, вспомнив, что молодой офицер рассказал мне несколько часов назад о людях, приходящих в район за наркотиками.

"Я не знаю. Я так не думаю", - сказал Майки, поднимая одежду мужчины, чтобы проверить его руки, - "на его руках нет следов от игл. Возможно, он что-то курил".

— Может быть, он был болен? Я спросил.

"Может быть. Надеюсь, ничего заразного".

— Может, нам позвонить в полицию? — спросил я, ругая себя за то, что не спросил молодого офицера, когда закончилась его смена. Но если подумать, это могло прозвучать странно, как будто я пытаюсь пригласить его на свидание и не пытаюсь убедиться, что он будет рядом, когда мы вернемся в дом.

«Сначала нам следует вызвать скорую помощь, дайте мне проверить телефон». Затем Майки сказал и встал с того места, где стоял на коленях.

Он начал набирать 911 и велел мне оставаться там, пока он позвонит. Я кивнул, но все еще чувствовал укол любопытства по поводу комнаты. Это была комната, где Гилмана нашли мертвым, его останки были разбросаны по всей стене.

Я тихо вошел внутрь и обошел труп бездомного, указывая фонарем на стены. Стены были в основном чистыми, если не считать плесени в той части, где стояли окна, но причина была очевидна. Без стекла в рамах дерево и прилегающие поверхности могут быть повреждены непогодой.

Внезапно я заметил на одной из стен, что обои начали отслаиваться. Я провел пальцем по мокрым обоям и понял, что за ними был еще один слой, окрашенный горчично-желтым слоем. Я начал отрывать часть обоев и увидел маленькие символы, вырезанные на стене. Они странно блестели, когда на них падал свет мобильного телефона, как будто они были сделаны из какого-то металла, который оставил остатки внутри. Я переместил мобильный телефон, поскольку символы проявлялись все больше и больше.

Обои начали тускнеть, когда они приблизились к краю комнаты, и внезапно я увидел самую странную вещь, которую когда-либо видел в своей жизни.

В углу комнаты было темно, как в настоящей темноте, почти как смоль.

Это не было похоже на плесень, а выглядело так, будто его обожгли. Вокруг тьмы были эти маленькие символы, сияющие повсюду. Я нахмурился.

Я посмотрел на стену с помощью телефона, чтобы посмотреть, нет ли там следов того, что могло быть небольшим пожаром, но нет, это был всего лишь край угла. Потом я посмотрел вниз, чтобы посмотреть, не расставлял ли бездомный или кто-то еще вокруг плиту или свечи, но следов воска на полу не было.

Однако там были явные следы чего-то, что там было.

На светлом дереве были темные линии, указывающие на наличие на полу чего-то вроде довольно большого прямоугольника. Возможно угловой столик, шкаф или письменный стол. Там определенно что-то было, но что? и почему?

Пока я думал об этом, я услышал, как мой сын несколько раз пытался позвонить на линию экстренной помощи, пока ему не удалось дозвониться. Затем он спокойно начал разговаривать с человеком на другом конце провода, рассказывая ему о том, в каком затруднительном положении мы оказались, и вызывая скорую помощь.

Но мои мысли были прерваны, когда я начал слышать тихое постукивание изящных ног позади себя. Я впервые услышал их и скрип двери, поэтому быстро обернулся и направил на нее фонарик.

Но там ничего не было.

Я выдохнула и вздохнула, думая, что мое воображение играет со мной злую шутку.

Там ничего не было, этого быть не могло.

В доме не было ничего сверхъестественного, странного да, но сверхъестественного нет, по крайней мере, больше. Просто странные символы на стене, которые, вероятно, появились несколько десятилетий назад, и бедный бездомный, умерший по какой-то печальной причине. Мои опасения были ничем по сравнению с печальной реальностью.

По крайней мере, я так считал.

Но потом я снова начал слышать шум…

Я перестал дышать и задавался вопросом, откуда, черт возьми, доносится этот шум, перемещая свет по полу комнаты. Ничего не было, кроме мужчины в постели, бумаги и пыли.

Потом меня осенило.

Оно шло не снизу, оно шло сверху.

Шум доносился с потолка.

Я посмотрел вверх, не перемещая свет, беспокоясь, что если бы я это сделал, это напугало бы существо надо мной, и я увидел в тени комнаты что-то, что приближалось к лампе, висевшей посередине потолка.

Оно было быстрым и деликатным, как паук. Гигантский паук.

Но без восьми ног.

Я медленно отошел от угла и начал осторожно поднимать свет от своего мобильного телефона, все больше и больше, пока он, наконец, не приблизился достаточно близко, чтобы я мог видеть фигуру более четко.

Существо напоминало одну из тех лысых кошек или сырую индейку, которую готовят на ужин в День Благодарения. Его кожа была розовой и гладкой, и он карабкался по лампе, как паук по паутине.

На моем лице все это время отражался ужас, но мой рот мог лишь издавать тихие крики о помощи. Мой мозг двигался со скоростью тысячу миль в час, думая о том, что делать со странным существом, но моим собственным инстинктам первоочередной задачей было стать настолько незаметным, насколько это возможно, чтобы я мог убраться к черту из этой комнаты.

Но, к сожалению, мои мысли не учитывали присутствие моего собственного сына, который сейчас возвращался после вызова скорой помощи и обнаружил, что смотрит прямо на существо на потолке.

«Что это, черт возьми?!» - крикнул он.

Существо издало звук, похожий на свист чайника, и бросилось на него. В этот момент я бросился бежать, выбираясь из комнаты так быстро, как только мог.

К счастью, у моего сына были достаточно быстрые рефлексы, чтобы отбросить существо со своего пути.

Существо ударилось о стену, упало на пол и, как паукообразный, начало снова медленно подниматься, нога за ногой. Я понял, что игольчатые конечности, которые я видел раньше, исходили от этого… существа.

Майки быстро схватил дверную ручку и закрыл дверь. Затем он повернулся ко мне, выпучив от ужаса глаза.

«Мама, что это было?!» - воскликнул он.

«Я не знаю!» Я плакал.

Внезапно ручка начала трястись, как будто кто-то за дверью пытался ее открыть.

Майки положил руку на ручку, пытаясь остановить ее. Затем мы снова услышали свистящий звук, и дверь начала сильно трястись. Существо таранило дверь своим телом, пытаясь выбраться наружу. Я не мог поверить, что что-то такое маленькое, как существо на потолке, может быть таким сильным, но что я знал о существах, которые выглядели так, будто пришли из самого ада? Я ничего не знал.

Майки использовал все свои силы, чтобы сохранять хладнокровие, сохраняя при этом дверь закрытой, и велел мне перестать плакать.

«Я буду держать его под рукой, иди за помощью!» - воскликнул он.

«Что?» Я закричал: «Нет!»

"Мама! Просто иди за помощью! ИДИ!" Он кричал на меня и жестом показал мне, чтобы я уходил оттуда.

Мне не хотелось этого делать, но другого выхода не было, поэтому я просто кивнул и побежал вниз по лестнице. Я протиснулась в кухонную дверь и вышла из дома. Чтобы перелезть через забор, потребовалось немало усилий, но после этого я начал осматривать окрестности, пытаясь найти кого-нибудь среди людей, которые все еще были снаружи и наслаждались ночью, кто мог бы нам помочь.

Сначала я подумал пойти в магазин и попросить там о помощи, но окружавшая его молодежь выглядела неуверенно, поэтому я подошел к паре, которая разговаривала на крыльце дома.

Даже когда я был в полной панике, я пытался улыбаться, когда разговаривал с ними, спрашивая, могут ли они вызвать полицию, но они двое, особенно женщина из пары, просто игнорировали меня. Возможно, они думали, что я наркоман, пришедший в район просить наркотиков или чего-то еще, но единственным ответом на мои просьбы были апатичные взгляды.

Поэтому через несколько минут я просто помчался в сторону магазина. Я был в отчаянии и не собирался рисковать жизнью своего сына только потому, что боялся, что некоторые чернокожие дети слушают хип-хоп. Но мне не пришлось этого делать. Добравшись до магазина, я заметил двух других детей, уходящих из переулка, и внезапно увидел красные огни полицейской машины, следовавшей за ними. Патрульная машина остановилась в конце переулка, и внутри зажегся свет.

Это был тот самый молодой полицейский, с которым я флиртовал в тот день. Вероятно, у него заканчивалась смена, но меня это не волновало. Я ахнула от радости и побежала к нему, чуть не врезавшись в окно. Он подпрыгнул, испугавшись, увидев эту фигуру в толстовке на фоне своей машины, и крикнул мне, чтобы я отступил.

Но когда я снял толстовку, он понял, что это я, и успокоился. Я плакала, ударяясь руками о стекло. Он опустил окно машины и нахмурился.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он в замешательстве.

«Мне нужна помощь!» Я плакал.

Он открыл дверь и вышел из машины. Я отодвинулся в сторону, а когда он вышел, выхватил его из формы. Он положил руки мне на плечи и посмотрел на меня с беспокойством и раздражением.

— Разве я не говорил тебе, что это место опасно? Он спросил, а затем добавил: «Я же тебе говорил».

— Пожалуйста, поторопитесь. - сказал я, плача.

— Что случилось, тебя ограбили? Он меня спросил: «А где твой сын, разве он не приходил с тобой?»

Я кивнул и указал на дом.

«Он в доме!» Я крикнул: «С ним что-то в доме!»

Он посмотрел туда, куда я указывал, а затем снова на меня.

«Какой дом?» — спросил он.

«В доме Мейсонов, — сказал я, все еще указывая пальцем, — там что-то есть!»

Он вздохнул.

— Хорошо, успокойся. Он сказал мне, заставив меня посмотреть ему в глаза. Его глаза были темно-карими и красивыми: "Посмотри на меня. Дыши".

Я кивнул и глубоко вдохнул, затем выдохнул. Я сделал это несколько раз, прежде чем он меня отпустил. Я почувствовал себя немного более расслабленным, но меня все еще трясло от нервов. Затем полицейский повернулся и взял полицейский радиопередатчик. Он сказал что-то, чего я не совсем понял, но это относилось к тому, что он проверял мою неотложную помощь. Затем он закрыл дверь машины и схватил меня за левую руку, уводя от магазина.

«Давай». Он сказал.

Мы перешли улицу и вернулись на задний двор, через который вошли в дом. Он перепрыгнул через забор и помог мне сделать это. Он заметил доски, снятые с двери, и расстроенно повернулся ко мне.

— Ты просто не просто вошла, ты нарушила границу, женщина! - воскликнул он. - Что ты делал, входя в этот дом?!

Я усмехнулся, смущенный.

«Извините, мы просто хотели проверить эту историю». Я сказал.

«Какая история?» — спросил он озадаченно. Но через несколько секунд он горько усмехнулся: «Подожди, только не говори мне, что ты говоришь о той дурацкой истории о старике, который похищал детей».

Я продолжал улыбаться, но кивнул в ответ на его заявление.

«Ух ты… — воскликнул он, — эта история — чушь собачья, понимаешь?»

Затем он вошел на кухню и начал осматривать дом, я за ним. Свет фонаря на его плече освещал нам путь, а он шел медленно, держа пистолет обеими руками.

"Но это не так, - сказал я, держась за спину его мундира, - в доме есть странные вещи! Я это видел!"

«Наверное, это сделал какой-то наркоман, ты об этом подумал?» Он сказал.

Мы протиснулись в дверь и оказались в гостиной. Мы осторожно двинулись по комнате, а он, вероятно, впервые осматривал дом.

"А как насчет существа, которое напало на нас? Это существо не человек!" - воскликнул я.

— Ты можешь молчать?! — раздраженно спросил он, оглядываясь по сторонам.

«Извини». - пробормотал я.

Он вздохнул и обернулся, опустив руку и держа ее одной рукой. Он положил руку мне на плечо и попытался улыбнуться, хотя я мог сказать, что внутри он держал немного гнева за то, что мы сделали. Я не мог его винить. Мы попали в ужасную неразбериху, и, вероятно, нам придется иметь дело с властями за наши нарушения в отношении собственности.

"Прости меня за это. Я немного нервничаю, ладно." Он сказал: «Мне не нравится этот дом».

«Почему?» — спросил я в замешательстве.

«Потому что люди говорят об этом».

— Но ты сказал, что это чушь. Я сказал, нахмурившись, когда начал думать, что он лгал мне. Было в этом доме что-то такое, что заставляло людей чувствовать себя некомфортно.

«И все же…» — сказал он.

Внезапно нас прервал грохот наверху лестницы.

Я закричал, и офицер Стивенс тут же поднял пистолет, направив свет на лестницу. Внезапно мы увидели, как что-то резко катится по лестнице, и я понял, что это Майки.

Я выкрикнул его имя, подбежав к нему.

Офицер Стивен отодвинул меня от сына и поднял его, поставив к стене. Майки стонал, держась за правую руку левой рукой.

«Майки!» - крикнул я.

Я обняла его и украсила его лицо поцелуями.

— Мам, — сказал он, бормоча от боли, — блин, очень больно.

Затем он отпустил руку, и мы оба увидели, что произошло.

На руке Майки была рана, похожая на дыру, сделанная чем-то острым и круглым. Целого в ткани толстовки было мало, но количество крови было огромным.

«О боже мой!» Я плакал.

— Что случилось, сынок? Молодой офицер спросил Майки и указал на лестницу.

«Эта штука наверху, — простонал он, — эта чертова штука напала на меня».

Офицер Стивенс снова поднял пистолет и встал, осторожно подойдя к лестнице.

Его правая нога твердо стояла на дереве, и на секунду казалось, что все идет хорошо.

Но в тот момент, когда молодой человек попытался поставить другую ногу на другую доску, и дерево тихонько скрипнуло, мы все увидели, как что-то прыгнуло к нам с вершины лестницы.

Он кричал, и я кричала, закрывая глаза и держа сына на руках.

Я слышал, как молодой офицер дважды выстрелил, а затем сильный удар.

Открыв глаза, я понял, что в комнате теперь темно, если не считать света, исходящего из окна наверху, и теперь уже слабого света фонарика, лежавшего на полу рядом с Майки.

Я также мог заметить, что уличная жизнь снаружи изменила настроение. Музыка оборвалась, и я услышал звуки голосов, которые стали приближаться и раздражаться. Я знал, что это из-за выстрелов.

«Офицер?!» - крикнул я в темноте.

Я не сразу его увидел, пока не заметил ногу рядом с лестницей и не услышал, как он кричит от боли.

«Дерьмо!» Он застонал.

«С тобой все в порядке?» — спросил я, обеспокоенный.

«Нет, — пробормотал он, двигаясь в темноте, — моя спина и голова убивают меня, черт возьми!».

Он медленно начал садиться на пол.

Именно тогда я услышал едва заметное движение чего-то, царапающего пол рядом с фонариком, и услышал стон Майки.

«Мама…» — сказал он, указывая здоровой рукой на вещь рядом с лестницей.

Существо поднималось на своих тонких игольчатых ногах, точно так же, как тогда, когда Майки отшлепал его, но на этот раз рядом со стеной виднелись темные брызги, а одной из ног не было, и ее нигде не было видно. Оно было застрелено.

«Офицер!» - крикнул я.

— Э? — спросил он.

"Эта штука! Она все еще жива!" - крикнул я, указывая на вещь.

В этот момент существо начало шататься вверх по лестнице, все трясущееся и истекающее кровью.

Офицер Стивенс поспешил изо всех сил, чтобы встать на ноги и взять фонарик, снова поместив его над плечом, но к тому времени, как он это сделал, существо исчезло на лестнице.

В отличие от предыдущего случая, он решил быстро подняться наверх, держа в руках пистолет, готовый застрелить существо, если он тоже это сделает.

Я услышал, как он открыл одну из дверей, затем несколько минут тишины и звук движущейся занавески. Вероятно, он проверял ванную, и там, похоже, ничего не было. Когда он проверял ванную, я услышал, как люди начали окружать дом, и увидел свет наконец-то приехавшей машины скорой помощи.

Затем я услышал, как молодой офицер пинком распахнул дверь последней комнаты на втором этаже, и он вскрикнул от удивления. Я слышал, как он ходил по комнате, и в течение нескольких минут с его конца доносилась только тишина, что, по моему мнению, было весьма неожиданным, потому что существо явно ушло наверх, так где оно было?

Через некоторое время он наконец вышел из комнаты и спустился по лестнице, сидя на одной из деревянных досок. Его пистолет снова был в кобуре, а рука массировала лоб.

«Что случилось?» Я спросил.

— Наверху ничего нет. Сказал он, и в его голосе было явное беспокойство.

«Но мы же видели, как оно поднималось наверх, — сказал я в замешательстве, — как же оно может быть не наверху?»

«Оно ушло». Сказал он, глядя на него, его губы крепко сжались. Он выглядел напряженным и напуганным до безумия.

«Ты проверял потолок?» — спросил я, пытаясь сообразить, где эта штука может быть, — «в прошлый раз она там висела».

"Я проверил везде. Даже на шкафах. Должно быть, оно ускользнуло... каким-то образом". Он сказал.

«О боже мой». - прошептал я, потрясенный.

— Что, черт возьми, произошло наверху? — спросил он, указывая рукой на второй этаж, — на полу одной из комнат лежит мертвец.

"Мы не знаем. Он просто умер на наших глазах". Я сказал.

«Он истек кровью по всему полу, — простонал Майки, — поэтому я вызвал скорую».

«И все эти символы?» — спросил офицер Стивенс. «Та темная штука в углу?»

"Мы понятия не имеем. Так было, когда мы его нашли".

Затем мы остались там, сидя в темноте, ожидая, пока полиция или кто-нибудь заберет нас, и задаваясь вопросом, что, черт возьми, мы только что видели и пережили.

Было около девяти, когда прибыли остальные службы экстренной помощи.

Полиция вывела меня наружу после того, как взломала дверь, оставив свободное место, чтобы парамедики могли забрать Майки, а коронер смог забрать тело мертвого бездомного.

Вокруг дома собралась большая группа людей, включая пару, к которой мне не удалось обратиться за помощью. То, как они смотрели на эту сцену, меня немного расстроило. Большинство из них улыбались и показывали пальцем, как будто выстрелы и крики, которые они слышали, не означали, что произошло что-то трагическое, а были для них просто еще одним источником развлечения. Но я предполагаю, что если вы живете в опасном районе, как меня раньше предупреждал офицер Стивенс, вы теряете чувствительность к определенным ситуациям. И все же их глаза, полные любопытства и волнения, показались мне странными.

Когда парамедики вынесли Майки на носилках, они сказали мне, что с моим сыном все будет в порядке, поскольку его рана была не такой уж глубокой, но она повредила некоторые мышцы, поэтому им все равно пришлось отвезти его в больницу Мерси в центре города. Они спросили меня, хочу ли я пойти с ним, но полицейские остановили их и указали, что я должен остаться с ними, чтобы меня спросили о том, что произошло, и разобрались с возможными обвинениями в незаконном проникновении. Кроме того, машина Майки все еще стояла в переулке, так что кто-то должен был ее вернуть.

Так что я остался ненадолго.

Я рассказал полиции все, что знал: от истории, которую услышал в Интернете, до плана, который я разработал с сыном в тот день, до странных и ужасных находок, с которыми мы столкнулись. Последний пункт вызвал у многих полицию недоумение, и они в деликатной форме спросили, пили ли мы или принимали что-нибудь до того, как приехали или до дома, поскольку идея о сыром курином пауке звучала довольно невероятно, если бы ее рассказал здравомыслящий человек.

Я поклялся им, что никто из нас ничего не взял, кроме пива, которое Майки выпил несколько часов назад, еще до того, как подъехал туда. Я поклялся им, что все, что я вижу, — это правда и что офицер Стивенс может поддержать меня во многих обвинениях.

Когда меня допрашивала полиция, группа офицеров вместе со Стивенсом вошли в дом, чтобы собрать любые доказательства нечестной игры и проверить странные вещи, которые он нашел внутри дома. Я слышал, как они ходили и передвигали вещи. Я мог видеть множество фонариков, движущихся внутри этого места.

К сожалению, я не смог оставаться все время, пока они проводили расследование, поскольку меня вместе с машиной Майки отвезли в ближайший участок для продолжения процедуры.

Там меня обвинили в незаконном проникновении и сказали, что я должен внести залог в размере около 500 долларов за меня и моего сына. Я принял цену и позвонил старшей дочери, чтобы попросить денег, сказав ей, что верну их, когда вернусь в Нью-Йорк.

Она была расстроена, но в то же время ей казалось, что все это забавно.

Ее мама думала, что она следователь паранормальных явлений, и возилась не с тем домом с привидениями, в результате чего в дело вмешалась полиция. Хотя она и беспокоилась за своего брата, она знала, что с ним все будет в порядке, поскольку Майки всегда ввязывался в опасные вещи, только на этот раз это была не его идея.

Я сидел в пустой камере и ждал, пока моя дочь внесет залог за меня и ее брата, в то время как я слышал, как два хулигана болтали в соседней камере, как вдруг я услышал, как открылась дверь в комнату и вошел офицер Стивенс, выглядящий серьезным и немного встревоженным.

Сначала я подумал, что это из-за всего того, что случилось с нами в этом доме, поэтому просто помахал мне рукой, улыбаясь и стараясь быть как можно более любезным. Но затем он использовал ключи, чтобы открыть камеру, и вошел. Я наклонила голову, не понимая, почему он вошел в мою камеру, когда он сел рядом со мной.

— Привет, — сказал он шепотом. "Как вы?"

"Со мной все в порядке, - сказал я, - жду внесения залога. Деньги переведет дочь".

— Хорошо, хорошо, — сказал он, кивнув.

Его глаза бегали, а руки немного дрожали. Я положила руку ему на плечи, пытаясь успокоить его нервы. Он посмотрел на меня своими темно-карими глазами, и на секунду мне захотелось просто поцеловать его. Возможно, это были мои собственные нервы, но вместо этого я мог только улыбнуться.

«Что-то не так?» — спросил я, похлопывая его по руке.

— Ты помнишь, о чем мы говорили дома? Он резко спросил меня.

«О чем?»

— О символах и стенах? — спросил он.

Я кивнул на это.

«Когда вы впервые их увидели, они блестели?» — спросил он, почти поморщившись, как будто задал самый глупый вопрос и боялся, что я отвечу.

Я снова кивнул.

«Как будто на них были остатки металла», — сказал я, пытаясь воспроизвести в голове точный образ. Я закусил губу: «Как медь, да?»

Он начал с энтузиазмом кивать, как будто ему дали именно тот ответ, который он хотел.

«Вот какими я их помню!» — сказал он. — А стена вся черная!

«Как будто его сожгли». Я сказал.

«Да, именно!»

— Почему ты спрашиваешь меня об этом? — спросил я, оба растерянные, но в то же время опасающиеся, что что-то не так. Как будто он собирался сказать мне что-то, чего я не ожидал услышать.

«Потому что…» он снова прошептал, пытаясь сохранить разговор при себе, «когда я провел остальную часть команды внутрь дома, после того, как мы обошли его и собрали некоторые улики, мы пошли в комнату, чтобы посмотреть, где был найден мертвец… и он исчез».

Его откровение поразило меня, как холодный душ. Холодок пробежал по моей спине, и я почувствовал, что мое горло чем-то застряло. Я попытался откашляться, прежде чем спросить, что он имеет в виду.

— Что ты имеешь в виду — ушел.

Он закрыл глаза и потер их рукой, злой и измученный.

"Большая часть вещей исчезла. Символы выглядели как обычные рисунки, а черноты в углу просто не было. Это была чисто-желтая стена".

Я резко ахнул.

"Это невозможно, - сказал я, - мы все это видели. Это было похоже на кошмар".

"Я знаю. Но теперь все смотрят на меня так, будто я на чем-то занят".

Я съежилась и положила руку ему на плечо.

«Мне очень жаль».

Он подарил мне фальшивую улыбку.

"Это не твоя вина, - сказал Он, вздыхая, - Это тот дом. Он весь пиздец".

Секунду я сидел молча, думая об этом. Я хотел знать, что он на самом деле знал об этом доме и почему он, похоже, солгал мне о его истории.

— Ты сказал, что эта история — чушь. Я сказал ему серьезно: "Твои собственные слова. Теперь ты говоришь так, будто в доме действительно обитают привидения".

Он покачал головой и посмотрел вниз.

"Я сказал, что эта история - чушь. Вся эта сатанинская история, колдовство? Это должно быть чушью. Многие люди рассказывали эту историю в округе, черт возьми, даже в городе. Я слышал ее еще в детстве. Но остальная часть истории реальна. По крайней мере, убийство".

Я отвернулся и выглянул из окна камеры. Я видел, как лунный свет отражался от стен соседнего здания. Хотя все казалось нормальным, я знал, что существует совершенно новый мир, и я только что наткнулся на него. Мир, полный зла и тьмы, за пределами человеческого понимания.

«Может быть, все это правда». Я сказал, размышляя о том, что я испытал: «Я имею в виду… монстров?»

Нападать на кого-то, похожего на то, что выползло из адской дыры, было нечасто. На секунду я слегка улыбнулся, думая, что в отличие от предыдущего посещения места с привидениями, я наконец-то нашел что-то настоящее. Моя паранормальная наркоманка была взволнована этой перспективой, в то время как моя мама была в ужасе от того, что еще может быть там, ожидая в темноте.

"Этого не может быть, но..." - сказал он, колеблясь, - "может быть, эта штука убежала тем же путем. Может, она просто растворилась в воздухе. Как это сделал тот человек. Мейсон?"

Я ухмыльнулся и кивнул. Возможно, так оно и было.

"В любом случае, я сказал то же самое в своем заявлении, и, вероятно, Майки тоже. Тебе не нужно беспокоиться о том, что они тебе не поверят". Я сказал.

Он ухмыльнулся и пожал плечами, словно говоря: «Надеюсь на это», но не был уверен в своих словах. Вероятно, он уже ни в чем не был так уверен.

«Может быть, это была галлюцинация, вызванная плесенью, — сказал он, снова пожимая плечами, — или, по крайней мере, это будет их оправданием».

«Может быть». - сказал я, улыбаясь.

Но я так не думаю.

Я до сих пор помню, каким темным был угол. Как сильно там пахло, будто кто-то заполз туда и умер. Насколько символы сияли и двигались на свету, почти гипнотизируя. Я никогда не забуду, как эта штука выглядела при свете. Как пульсировали вены под его мягкой кожей. Как звук, доносившийся из отверстия, которым был его рот, походил на звон чайника. Я всегда буду помнить порыв воздуха, ударивший мне в лицо, когда существо спрыгнуло с лампы на потолке. Он почти коснулся меня, когда бросился на моего ребенка. И потом, как я мог видеть, как его кости вновь сочленялись, когда он поднимался с пола.

У моего сына все еще есть дыра в руке, хотя сейчас она заживает. Так что это было реально. Это была не галлюцинация. Точно так же, как не был и тот мертвец.

Итак, в следующий раз, когда я или кто-то другой отправится на поиски какой-нибудь местной легенды, мы должны не забыть быть осторожными и спланировать все возможные сценарии. Никогда не думайте, что сказки, которые люди рассказывают своим детям или друзьям, — это всего лишь фантазии человека, а вы отправляетесь в путешествие ради каких-то глупых приключений. Всегда помните об историях и их деталях. Потому что никогда не знаешь, когда эти знания могут пригодиться. И если вы когда-нибудь услышите историю, которая будет слишком кровавой или, казалось бы, слишком опасной, чтобы ее исследовать, просто не слушайте.

Нам повезло, нам очень повезло.

Но это может быть не так.

Кредит: Сэм Луна

Твиттер: https://twitter.com/samblackmoon