Ублоо

Часть 1

В прошлой жизни я был психиатром. Хорошо, позвольте мне перефразировать это. До того, как моя жизнь развалилась на куски, я был психиатром, и притом чертовски хорошим. Трудно сказать, что делает психиатра «хорошим» в своем деле, но я рано начал работать в своей области, получил большой опыт в первые несколько лет работы в бизнесе, и вскоре у меня почти появилось больше клиентов, чем я мог обслужить. Я не говорю, что кто-то вошел бы в мой офис с самоубийством и сделал бы полный поворот на 180 градусов за один день, но мои клиенты доверяли мне и чувствовали, что я им искренне помог, поэтому меня очень рекомендовали, и мои ставки, по общему признанию, были высокими. При этом я привык к пациентам «более высокого уровня».

Я не уверен, как семья Дженнингсов нашла меня, но я предполагаю, что их предыдущий психиатр указал им в мою сторону, как это иногда бывает. В вашу дверь входит кто-то, кому вы по какой-либо причине не можете помочь, поэтому вы даете несколько рекомендаций. Однажды мне позвонила миссис Глория Дженнингс, очень богатая владелица недвижимости, которая хотела, чтобы я работал с ее сыном Эндрю. Судя по всему, Эндрю почти утомил всех психиатров штата, и я был для них, по сути, последним вариантом. Эндрю был типичным наркоманом, его любимым ядом был героин, и, как любой человек в моей области может сказать вам, что эти люди - просто головная боль, с которой приходится иметь дело. Если они нечисты и рассеяны, значит, они высоки и не имеют никакого смысла. Я бы не взял его в качестве пациента, но миссис Дженнингс предложила мне почти двойную цену, поэтому я не мог отказать. Это было худшее решение, которое я когда-либо принимал.

Я встретил Эндрю рано утром в понедельник. По опыту, такие типы легче поймать до того, как им представится возможность использовать. В лучшем случае они даже не придут, и у вас будет свободный час, но Эндрю пришел на пятнадцать минут раньше. Он определенно был похож на героинового наркомана. Темные мешки под зелеными глазами, волосы растрепаны, на лице растет всклокоченная борода. На вид ему было около 20 лет. Он был высоким и необъяснимо худым, носил мешковатую простую одежду, которая только подчеркивала его стройную фигуру. Я пригласил его в свой кабинет и предложил ему место. Он сел и начал потирать руки и с огромной скоростью осматривать мой кабинет.

В целях конфиденциальности я буду называть себя «Доктор А».

— Итак, Эндрю. Я начал. «Я доктор А. Почему бы вам не рассказать мне немного о себе?»

Впервые он посмотрел в глаза. Он на мгновение поколебался, а затем заговорил.

"Послушайте, это примерно восьмой или девятый раз, когда я начинаю с нуля, так что я просто перейду к делу. Моя мама, наверное, говорила вам, что я употребляю наркотики, и так оно и есть. Я употребляю героин и кокаин, если мне это удается".

Я открыл рот, чтобы спросить, использует ли он когда-нибудь оба одновременно, чтобы объяснить опасность комбинации, но он меня опередил.

"Нет, я всегда делаю их отдельно. Я не идиот". Он сказал.

— Я не думаю, что ты идиот. Я солгал. «В свое время я видел много пользователей. Поверьте мне». Эндрю не переставал смотреть на меня. Я неловко поерзал на своем месте и задал следующий очевидный вопрос. «Почему ты используешь?»

«Ну, в те ночи, когда я не хочу спать, я употребляю кокаин, а в те ночи, когда я не хочу видеть сны, я употребляю героин». Сказав это, он опустил взгляд в пол, все еще потирая руки.

«Извини, ночами, когда ты не хочешь спать, ты употребляешь кокаин?» Я спросил, просто чтобы убедиться, что он сказал это правильно.

— Это правильно, Доктор. Сказал он, все еще не глядя в землю.

— А почему ты не хочешь спать, Андрей?

— Потому что я не хочу видеть Ублоу. Он ответил, снова переведя взгляд на меня и зафиксировав мою реакцию на это слово.

— Простите, кто такой Ублоо? (Произносится «Оо-синий») — с любопытством спросил я.

Эндрю вздохнул. «Ублоу — монстр, которого я иногда вижу во сне, и который управляет ими».

— И как это «Ублоо» управляет твоими мечтами, Эндрю?

"Ну, я не знаю, зовут ли его на самом деле Ублоо или оно так, черт возьми, называется, но это все, что он когда-либо говорит. И я знаю, что он контролирует их, потому что то дерьмо, которое происходит в моих снах, когда он там, никому даже не снилось". Сказал он мне, его руки наконец разжались и сжались в кулаки по бокам.

Это начало становиться интересным, и я решил зайти немного глубже в кроличью нору и задал мучительный вопрос; — А о чем ты мечтал?

"Послушайте, я не сумасшедший. Это не значит, что я просто устраиваю эти огромные загулы и мечтаю об этой чертовой штуке. Раньше я был звездным спортсменом и собирался закончить выступление с прощальной речью, прежде чем эта штука начала меня трахать". Он заметно злился.

— Я не думаю, что ты сумасшедший. Я снова солгал. "Если бы я это сделал, я бы сдался и сказал тебе просто идти, я психиатр, Эндрю. Я понимаю, что это безумие, когда вижу это". Кажется, это его немного успокоило. «Но ты должен понимать, что мне нужно знать все, прежде чем я смогу поставить диагноз, как тебе помочь, поэтому я спрошу еще раз: что за вещи тебе приснились?»

Я видел, как он расслаблялся, и знал, что прорвался. «Ужасные вещи». Он сказал. «Люди и вещи, которые я люблю, и с ними происходят самые худшие вещи, которые только можно вообразить». Он снова смотрел в пол.

— Что за вещи, Эндрю?

— Один раз… — Он тяжело сглотнул. «Однажды мне приснилось, что я застряла в клетке, в подвале, которого я никогда раньше не видела, и там трое мужчин в масках насиловали и избивали мою мать».

Это меня напугало, я немного вздрогнул, и он это заметил. Я терял его. — Продолжай, Эндрю. — сказал я утешительно, маскируя шок под интригой.

«Она звала меня, и я плакала, и каждый раз, когда она звала меня или просила о помощи, мужчина бил ее, и как бы сильно она ни истекала кровью, она продолжала кричать, а они продолжали бить ее и насиловать ее».

Сейчас я тут вставлю и скажу, что нормальным людям такие вещи не снятся. Подобные сны редки даже среди самых тяжелых психопатов, и теперь я начал понимать, как Эндрю всего за несколько лет прошел через столько психиатров. Либо он был бомбой замедленного действия для самого преступного психопата в истории, либо у него было новое расстройство сна, еще не встречавшееся в моей области. Плюсы диагностики нового расстройства были значительно перевешены минусами воспитания ребенка, который потенциально мог бы сделать Теда Банди похожим на похитителя кошельков.

Я был потрясен, но мне удалось держать себя в руках. В таких ситуациях важно не потеряться в деталях и сначала зафиксировать все факты. «Откуда ты знаешь, что за этим сном стоял Ублоо?» Я спрашиваю его.

«Потому что в конце сна я всегда слышу, как он издает этот ужасный звук: «о-синий!»» Он подражал высокому звуку, похожему на звук, который издает маленькое животное.

"И ты всегда слышишь этот шум? Вот откуда ты знаешь, что он "контролировал" твой сон?"

«Я всегда его слышу, но иногда и вижу, но только на секунду, а потом просыпаюсь».

"Понятно. Не мог бы ты нарисовать мне Ублоо, Эндрю?" Я протянул ему блокнот и ручку. Сначала он выглядел растерянным, вероятно, потому, что я (ему) верил каждому слову, но он схватил блокнот и начал писать. Я посмотрел на часы, прошло двадцать минут, неплохо, а потом в окно увидел небо, которое было ясного голубого оттенка. Я услышал, как ручка ударилась о стол, и блокнот скользнул обратно ко мне. Я посмотрел на блокнот и задушил свое колотящееся сердце обратно в грудь.

У существа была длинная свисающая морда, почти как слоновий хобот с высунутым языком. На его лице не было никаких черт, за исключением двух больших стоящих овальных глаз, которые были полностью черными. У него было шесть конечностей и длинное стройное туловище. Он был сгорблен, задние и средние колени были чуть выше его туловища, при необходимости он явно мог стать очень высоким. Ступни были круглыми, с шестью придатками, торчащими во всех направлениях на равном расстоянии от остальных. Две передние ноги были значительно длиннее и имели всего по два чрезвычайно длинных пальца на каждой руке, как наверху руки, так и в одном направлении. На это было жутковато смотреть. У него не было явно опасных особенностей; ни когтей, ни зубов, но все же я не мог не почувствовать холодок по спине, когда осматривал его.

Я вырвался из своего состояния и снова посмотрел на Эндрю, который смотрел на меня и с тревогой ждал. Я думаю, что у меня был свой диагноз. «Ну, Эндрю, думаю, я знаю, что происходит».

Он ничуть не выглядел облегченным. "Ой?" - монотонно сказал он.

«Да, я думаю, здесь происходит то, что ты был лю-»

— Осознанные сновидения, да, я тоже так думал. Он прервал его. Я сидел в шоке. «Вы думаете, что мне приснился какой-то травматический кошмар, связанный с этой вещью, и теперь, когда я осознаю сон, я подсознательно вставляю это в свой разум, что запускает передо мной травматический сценарий».

За десять лет практики я редко терял дар речи и сидел с разинутым ртом. Эндрю посмотрел на меня, и я увидел, как он ухмыльнулся.

"Я говорил вам, доктор А, что я не идиот. Я изучил все это, когда это впервые начало происходить. Вот почему я начал употреблять. Я узнал, что опиоиды могут подавлять осознанные сновидения, и вначале они это делали, но в конце концов он продолжал проникать ко мне, и чем больше я употреблял, тем сильнее он боролся, чтобы продолжать возвращаться, поэтому я попробовал кокаин, чтобы не дать мне уснуть, но обнаружил, что это только ухудшает ситуацию. Я не ложился спать слишком долго и начал испытывать микросон. Я Не знал, бодрствую ли я или сплю, и он, должно быть, это усвоил. Видите ли, когда это началось, я смутно мог сказать, что это был сон. Все они затуманивали мое понимание, но когда я спал, сны были невероятно яркими. Он узнал, доктор А, он узнал, что я больше боюсь снов микросна, и с тех пор он каким-то образом делал каждый сон таким же ясным.

Я, честно говоря, не знал, что сказать. Либо Эндрю был совершенно сумасшедшим, либо настолько умен, что вынашивал собственное безумие. Я задал единственный вопрос, который у меня остался.

— Когда тебе впервые приснился Ублоо?

«Это было сразу после смерти моего отца». Сказал он, снова устремив взгляд в пол. Он покончил с собой, пустил пулю себе в голову, когда мне было семнадцать. В ночь после похорон мне приснилось, что я стою над его могилой и смотрю на траву. Некоторое время это было нормально, но потом я услышал его, я услышал, как он кричал из-под земли, кричал о помощи, просил меня выкопать его, но я не мог пошевелиться. Я был заморожен. Я стоял там и слушал, как он стучал по крышке гроба с такой силой, что земля пульсировала, и слышал, как он кричал от страха, но я просто не мог пошевелиться, а потом я услышал «Ублоу» и проснулся».

Я долго сидел и смотрел на него. Хотя его отрицание возможности осознанных сновидений впечатляет, дети нередко связывают травмирующее событие с чем-то воображаемым, чтобы лучше понять, что происходит. Я начал набирать обороты.

— Когда ты впервые увидел Ублоо? Он колебался полсекунды, но затем начал говорить.

«Однажды мне приснилась моя собака Бастер. Я стоял за этим огромным забором, я был еще ребенком и не мог на него перелезть. Бастер находился на другой стороне оживленной автострады, просто сидел и смотрел на меня, и я знал – каким-то образом я знал – что он попытается перейти дорогу и зайти ко мне, и я знал, что ему это не удастся. Он выбежал на автостраду, и его тут же сбила машина. Я кричала и плакала, но машина не остановилась, а продолжала двигаться. Бастер лежал разбитый и истекающий кровью. Я видел, как он пытался встать, пытался ползти вперед, но другая машина проехала мимо и снова сбила его. Это продолжалось, я продолжал смотреть, как его сбивают и разрывают в клочья эти машины, но они просто не останавливаются. Тогда я впервые увидел его. Я услышал его прямо в ухо: «Ублоу!», а затем я повернулся, и его лицо оказалось в дюйме от моего, его огромные черные глаза смотрели прямо на меня, и тогда я проснулся».

Теперь его трясло, и я мог сказать, что он был близок к тому, чтобы сломаться. Мне пришлось перестать его давить.

«Хорошо, Эндрю, я думаю, это хорошее место, чтобы остановиться сегодня». Я встал, подошел к столу и взял блокнот с рецептами.

Эндрю сидел и моргал, глядя на меня. — Ты собираешься… Ты собираешься дать мне что-нибудь, чтобы остановить это?

«А сейчас я собираюсь дать тебе кое-что, чтобы подавить твои сновидения. Пока я не смогу диагностировать, откуда берутся эти сны, важно, чтобы вы хорошо выспались и прояснили свои мысли. Я помогаю тебе помочь мне помочь тебе, понимаешь?

Он снова моргнул. «Да, я понял, спасибо. У них есть лекарства для подавления сновидений?

«Ну, технически нет. Существует новый препарат под названием ципрогептадин, который используется для лечения сенной лихорадки, но одним из побочных эффектов является подавление сновидений, особенно кошмаров, особенно тех, которые вызваны посттравматическим стрессовым расстройством».

Я молча выписывал рецепт и чувствовал на себе взгляд Эндрю. «Но это не от посттравматического стрессового расстройства, это от Ублоо».

«Я знаю этого Андрея», — солгала я ему в последний раз. «Но это с тем же успехом сработает и для того, чтобы уберечь Ублоо от твоих снов».

Это дошло до него. Он был вне себя от радости и вскочил с дивана. Он продолжал благодарить меня и говорить, что я лучший доктор, которого он когда-либо видел. Что он наконец почувствовал, что у него появился шанс на победу. Я не мог не улыбнуться этому, думаю, именно поэтому я так долго придерживался этой практики. Я проводил его до двери и пожал ему руку. Он посмотрел мне прямо в глаза, улыбнувшись впервые с тех пор, как я его встретил, и вышел из кабинета.

Это был последний раз, когда я видел Эндрю Дженнингса живым.

Прошла неделя, и в следующий понедельник Эндрю не пришёл. Обычно я вздыхал с облегчением, говорил секретарше, что собираюсь пойти и выпить кофе на улице, но не мог не задаться вопросом об Эндрю. Я думал об этих снах, которые он видел с тех пор, как он ушел, и, по правде говоря, я почти с нетерпением ждал новостей от него. Я вышел из офиса и сказал секретарю, что ухожу и отменю следующую встречу. В руке у меня был счет Эндрю Дженнингса за нашу последнюю сессию, на котором был указан его адрес.

Он жил в многоквартирном доме, принадлежавшем его матери, недалеко от города. Это было примерно в 15 минутах езды от моего офиса. Мне удалось проскользнуть через парадную дверь здания, когда кто-то уходил, и я нашел его имя в справочнике. Его имя было просто записано на бумаге, чтобы я мог сказать, что он здесь не так давно, на самом деле его мать, вероятно, поместила его здесь только для того, чтобы он был поближе к моему офису, чтобы облегчить ему дорогу на работу.

Он был последним отрядом на первом этаже. Я проделал долгий и трудный путь по коридору, пока наконец не остановился у его двери. Я на секунду остановился и задумался о том, что делаю, но любопытство взяло надо мной верх, и я громко постучал три раза.

Нет ответа. Внутри не слышно движения. Послушав некоторое время, я постучал еще раз, громче.

«Эндрю, это доктор А. Не могли бы вы подойти к двери, пожалуйста?»

Все равно ничего. Я попробовал дверную ручку, и, к моему удивлению, она повернулась до упора. Я почувствовал вес двери и понял, что она открыта.

Не могу сказать, как долго я стоял там, держась за дверную ручку, и просто думал. Думая о том, как это будет выглядеть; Доктор позволяет себе войти в квартиру Пациента. Доктор потенциально обнаруживает, что пациент принимает героин или имеет передозировку. Передозировка героина, но, возможно, нового наркотика, который он прописал ему, известному потребителю, всего неделю назад. Но что было еще хуже, я думал о тех ужасных снах, о которых он мне рассказывал, когда его и меня разделял всего лишь кусок дерева.

Я глубоко вздохнул и открыл дверь.

Первое, что я заметил, это то, что шторы были задернуты, и не было никакого света, за исключением маломощной лампы в углу. Воздух был затхлый и мускусный, а на столе лежали иголки, ложки и пустые пакеты.

Я прошел через гостиную и не увидел никаких признаков Эндрю. Рядом со стеной, напротив которой стоял диван, был коридор. Я достал телефон и включил фонарик. Я медленно шел по коридору, у меня перехватывало дыхание и тряслись руки. Слева от меня была открытая дверь. Я осторожно выглянул из-за угла и посветил фонариком внутрь. Это была ванная. Умеренно грязно, но не самое худшее, что я видел. Не было никаких следов борьбы, рвоты в туалете, ничего, что указывало бы на возможную передозировку.

Я вздохнул с облегчением и вернулся в зал. Оставалась только одна дверь, прямо впереди. Она была полностью закрыта, вся белая, с серебряной ручкой. Я стоял в темноте с фонариком и искал выключатель. Эти апартаменты были старыми. Выключатель, должно быть, находится в комнате Эндрю, за этой дверью.

Поняв, что легче не становится, и справившись с нервами, я начал ползти к двери. Каждый шаг казался милей. Мои ноги были неуклюжими, а ноги тяжелыми. Когда я подошел к двери, мне показалось, что прошел час. Я сидел и просто смотрел в голую белую дверь, поднял руку и слегка постучал костяшками пальцев по дереву.

— Эндрю? — спросил я, постучав, дверь скрипнула и мягко покачнулась внутрь. Сквозь щель я смог различить слабые очертания человека и полностью распахнул дверь.

Эндрю лежал на земле, приподнявшись и сидя в углу, его кожа была бледной и белой, его ярко-зеленые глаза широко смотрели на дверь, через которую я только что вошел.

Я стоял и смотрел на него в полном шоке. Это был первый раз, когда я видел труп вне гроба. Это выглядело таким пустым и безжизненным. Я заметил кровь на ковре, а также то, что его ногти были разбиты и кровоточили, в некоторых местах оторвавшись от пальца. Мне каким-то образом удалось найти выключатель и включить его, и тогда я его увидел.

«КОНЕЦ — ЭТО НАЧАЛО»

Оно было глубоко вырезано в дереве рядом с ним. Я смотрел на него ровно настолько, чтобы увидеть, что там написано, когда меня поразил запах. Самый отвратительный запах, который я когда-либо чувствовал, и в этот момент все это началось, и меня стало тошнить сильнее, чем когда-либо в жизни.

Я выбежал в коридор, и меня тут же вырвало. Я стоял там, согнувшись, меня рвало, когда пожилая женщина через несколько домов открыла дверь и ахнула, увидев меня.

«ЗВОНИТЕ 911!» Я крикнул ей, меня снова стошнило. Я услышал, как хлопнула ее дверь, и попытался пройти по коридору в вестибюль, останавливаясь примерно каждые 20 футов, чтобы заткнуть рот.

Когда приехали спасатели, они констатировали его смерть на месте. Они, должно быть, привыкли к такого рода вещам, потому что, похоже, их это не слишком волновало.

Я дал заявление в полицию и сказал им, что он мой пациент и что я проверяю его. Они не выглядели слишком подозрительными и сказали мне, что если им понадобится что-нибудь еще, они позвонят. Я оставил им свою визитку и пошел обратно к машине. Когда я начал выезжать, на парковку с визгом въехала машина, и я увидел, как из нее вышла женщина. Это была миссис Дженнингс. Она ревела и кричала, и нескольким офицерам пришлось ее сдерживать.

«ЭТО МОЙ РЕБЕНОК! НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, БОГ, НЕТ!» Она кричала, пытаясь пробиться сквозь полицейских. Я наблюдал столько, сколько мог, и выехал со стоянки. Я позвонил секретарше и сказал ей отменить все мои встречи на день, остановился в винном магазине, купил бутылку виски и поехал домой. Я долго сидел и молча пил. В конце концов я включил игру с мячом и заказал немного еды, но когда она пришла, я не смог заставить себя есть.

Когда я допил бутылку, было уже поздно. Я встала и, спотыкаясь, пошла по коридору в свою спальню, сбросила туфли и упала лицом на матрас. Я лежал и думал об Эндрю, о его бледном безжизненном теле, лежащем в углу и смотрящем на меня своими большими зелеными глазами, о его последнем послании «конец есть начало», эхом разносившемся в моем мозгу, пытаясь найти для него рифму или причину. Мои мысли становились медленнее, а веки тяжелели. «Конец есть начало» снова и снова крутится в моей голове. Когда я это услышал, я почувствовал, что просто засыпаю. Ниоткуда и отовсюду одновременно.

«Ублоу».

Часть 2

«ЭТО МОЙ РЕБЕНОК! НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, БОГА, НЕТ!»

«Я сказал НАЗАД, ты, чертова пизда!» Полицейский с отвратительным стуком ударил миссис Дженнингс дубинкой по рту.

Я слышал, как она вскрикнула от удара, и видел, как ее зубы вылетели изо рта на тротуар и стучали по ногам вооруженных полицейских. Теперь они все били ее. Они повалили ее на четвереньки и по очереди били ее дубинками по спине. Она все еще умоляла их не забирать ее сына, но они не слышали, смеялись. Смеялся больным и маниакальным тоном, от которого у меня свело желудок.

Теперь из многоквартирного дома вышли сотрудники скорой медицинской помощи и вывезли Эндрю на каталке. Они неуклюже столкнули его вниз по лестнице, его рука высунулась из-под белой простыни, и он спрыгнул на первую ступеньку. Я смотрел, как его безжизненное тело подпрыгивало на каталке, пока он неловко приземлился и полностью свалился с нее, белая простыня развевалась на ветру, обнажив его труп.

«Ну, во что бы то ни стало, ты, чертов тупой наркоман, просто помоги себе вздремнуть, пока мы пытаемся делать нашу чертову РАБОТУ!» С последним словом врач скорой помощи ударил Эндрю ногой в живот.

Я видел, как его тело дернулось и согнулось от удара. Другой врач скорой помощи тоже присоединился к ним, оба пинали и топтали безжизненный труп Эндрю. Я пытался кричать, я пытался кричать, чтобы они остановились, но, хотя я чувствовал, что мои голосовые связки вибрируют в моей груди, не издалось ни звука. Я наблюдаю, как один из врачей скорой помощи поднял тяжелый камень с ближайшей клумбы и отнес его туда, где лежало тело Эндрю. Другой сотрудник скорой помощи перевернул его на спину, и я издал самый громкий крик, который никто никогда не услышит, наблюдая, как камень врезается в лицо Эндрю. Я услышал глубокий хруст и понял, что его череп треснул. Его голова повернулась в сторону и посмотрела прямо на меня, кровоточащая и раздавленная.

Затем я увидел его открытые глаза, эти большие зеленые глаза, окруженные налитыми кровью белыми.

«КОНЕЦ – НАЧИНАЮЩИЙ ДОКТОР». Он сказал мне, наполовину прикрепив челюсть. «КОНЕЦ — ЭТО НАЧАЛО».

И затем я услышал, как он это сказал. Мягкий, но громкий, маленький, но властный, острый, как нож, и гладкий, как вода.

«Ублоу!»

Я вскочил с кровати, тяжело дыша и весь в поту. Я отчаянно тянулся в темноте к постельному белью рядом со мной, пока моя рука не схватила фонарик. Я включил его и посветил им по комнате, метаясь из одного угла в другой, ища что-нибудь, что угодно, но там ничего не было, ничего, кроме стопок коробок, заваленных моим гостиничным номером.

Я включил свет на тумбочке и проверил время. 4:12 утра. Трех часов сна вполне достаточно.

Я выдвинул ящик тумбочки и вытащил оттуда пузырек с таблетками. Он был наполовину полон, и мне скоро нужно было выписать себе новый рецепт, который не мог прийти в лучшее время, потому что казалось, что пришло время снова передвигаться. Я открыл бутылку и бросил в рот два Аддерола. Я схватил стакан воды, который оставил себе, и выпил половину.

Если я хочу хорошо провести время в поисках нового отеля, мне придется начать собирать вещи прямо сейчас. Я встал и вытянул ноги и спину. Теперь, когда я практически принимаю наркотики и минимально сплю, я чувствую, как мое тело разваливается. Я подошел к комоду и открутил крышку со вчерашней бутылки джина. Я сделал большой глоток и съежился от вкуса. Я никогда не был большим поклонником джина, но его легче всего скрыть при дыхании. Когда я повернулась, чтобы начать собирать вещи, я мельком увидела себя в зеркале и замерла.

Мои глаза сидели над двумя темными тяжелыми мешками и были настолько налиты кровью, что казались почти красными. Мои волосы торчали во все стороны темными небрежными клочьями. На скулах и шее у меня была темная тень волос, из-за которой моя некогда ухоженная борода выглядела неухоженной.

— Господи… — сказал я с паузой. «Как, черт возьми, я до этого дошел?»

ЗА ШЕСТЬ НЕДЕЛЬ РАНЬШЕ:

Похороны Эндрю Дженнингса прошли, а я на них не присутствовал. Часть меня говорит, что это потому, что я просто не могу встретиться лицом к лицу с миссис Дженнингс, часть меня говорит, что это потому, что я боюсь самого Эндрю. За неделю до похорон я едва мог сосредоточиться на своей работе, я просто продолжал думать о том, что услышал той ночью, прежде чем заснуть.

Еще через неделю я списал это на выпивку и на то, что мое воображение взяло надо мной верх. Кроме того, я даже не спал, когда это произошло, так что мне это не могло присниться.

Я решил, что пойду к миссис Дженнингс, чтобы подвести итоги. Ее офис находился недалеко от моего для человека, которому принадлежит половина жилых комплексов в округе Миддлсекс, и я решил, что заслужил выходной после того, через что мне пришлось пройти.

Когда я пошел к миссис Дженнингс, был прохладный весенний день. Я нервничал, очень нервничал. В медицинской школе перед большой презентацией я снимал напряжение с помощью одной-двух уколов, чтобы расслабиться. Я сделал то же самое тем утром, но, думаю, мне следовало бы съесть более плотный завтрак, потому что к тому времени, когда я вышел из машины у ее офисного здания, у меня кружилась голова.

В вестибюле находился симпатичный молодой администратор. Я спросил ее, где я могу найти миссис Дженнингс, и она очень вежливо ответила мне, третий этаж первого номера. Я зашла в лифт с другим мужчиной, и мы вместе поехали вверх. Пока мы стояли там, я услышал, как он дважды принюхался к воздуху, а затем искоса посмотрел на меня краем глаза. Черт, он, должно быть, чувствует запах выпивки.

Выйдя на третьем этаже, я нашел фонтанчик с водой и сделал несколько глотков. Я вытащил из кармана еще один кусок жвачки и пожевал его минуту, прежде чем постучать в дверь миссис Дженнингс.

Дверь распахнулась, и ее глаза встретились с моими, и почти мгновенно я увидел, как они начали наполняться слезами.

«О, доктор А». Сказала она, не удивившись. «Пожалуйста, заходите».

Она отошла в сторону и позволила мне пройти в ее кабинет. Я сразу заметил, что она собирала свои вещи, а в офисе было практически пусто, если не считать нескольких бумаг и ее компьютера.

— Переезжаем, да? Я сказал ей с полуулыбкой, пытаясь поднять настроение.

«Да». Сказала она, отводя от меня взгляд и оглядывая комнату. "Я нашел человека, который купит всю мою собственность. Обычно это было бы слишком дорого, но я предложил им отличную цену. Я собираюсь путешествовать и увидеть Европу, как и я, и Роберт всегда этого хотел".

«Ну, это звучит захватывающе!» - сказал я с некоторым энтузиазмом. Я увидел, как на миссис Дженнингс накатывает печаль, и продолжил, сменив тему. "Миссис Дженнингс, мне очень жаль слышать об Эндрю. Он был очень умным молодым человеком".

Это привело к срабатыванию гидротехнических сооружений.

«Он был». Она рыдала. "И я хочу поблагодарить вас, Доктор, в тот день, когда он покинул ваш кабинет, он позвонил мне и сказал, что чувствует себя лучше, чем за последние годы. Спасибо за то, что вы подарили мне тот момент, когда мой сын вернулся, прежде чем я потерял его навсегда".

Она начала плакать. Я нервно оглядела ее кабинет и нашла фотографию молодой миссис Дженнингс, стоящей рядом с высоким широкоплечим мужчиной с широкой улыбкой, и молодого красивого Эндрю. Рядом с ним сидел золотистый ретривер, которым, должно быть, был Бастер. Я вспомнил сон, который мне рассказал о нем Эндрю, и вздрогнул. Я подошел к фотографии и вытащил ее из коробки.

«Это, должно быть, Роберт, не так ли?» Я спросил. Она подняла голову от рыданий и увидела фотографию в моих руках.

«О да». Она ответила, проходя мимо. "Это мой Роберт, Боже, какой он красивый. И, конечно же, это Эндрю и его собака Бастер".

Холодок пробежал по моей спине, когда она произнесла его имя. Что-то подсказывало мне, что миссис Дженнингс знала очень мало, если не совсем ничего, о снах, которые снились ее сыну. Я посмотрел на коробку, из которой взял фотографию, и увидел предложение о покупке недвижимости. Я собирался отвернуться, когда что-то привлекло мое внимание.

— Миссис Дженнингс? Я сказал, не отрывая глаз от бумаги

"Пожалуйста, дорогая, зови меня Глорией. Я больше не чувствую себя миссис".

«Глория, я думал, вся собственность, которой ты владела, находится в Массачусетсе?» Она моргнула, глядя на меня за то, что я задал такой неожиданный вопрос.

«Ну да, дорогая, это так». Она ответила, изучая мое лицо.

«Извините, просто я не мог не заметить это предложение здесь, о недвижимости в Луизиане?» На секунду она выглядела потерянной, а потом я увидел, как на нее нахлынуло воспоминание.

"О да, Роберт присматривался к этой недвижимости. Он просто обожал этот дом в Луизиане. Честно говоря, я не очень понимаю, как он вообще нашел это место. На самом деле, когда он впервые начал прилетать туда каждые выходные, я была почти уверена, что у него роман, но когда я спросила, могу ли я поехать с ним, он вообще не сопротивлялся". Она взяла предложение и пролистала страницы, пока не нашла картинку и не протянула ее мне.

Дом был огромным и старым, с большими колоннами, обрамлявшими фасад, и черным забором с воротами, окружающим двор. Окна были слишком темными, чтобы что-то видеть, но казалось, что это двухэтажное здание, едва умещающееся в картине. Он выглядел немного обветшалым, но я понимал, почему Роберта заинтересовал этот дом: он мог стать просто великолепным.

Посмотрев некоторое время на фотографию, я наконец заговорил.

«А этот дом…» — начал я. — Вы и это продаете?

— Да нет, мы не владеем им, Доктор. Сказала она, выглядя обиженной этими словами. "Роберт ушел прежде, чем мы успели закончить оформление документов. Очень жаль, потому что место было прекрасным".

Не знаю почему, но у меня от этого сердце немного замерло.

— Но Роберт часто там бывал, прямо перед смертью? Я спросил.

"Да. Да, он это сделал." Глория ответила. «Самое смешное, что Роберт был известен тем, что закрывал объекты недвижимости быстро, иногда слишком быстро». Сказала она со смехом. «Как будто он боялся наконец довести дело до конца».

Она наблюдала, как я внимательно рассматриваю фотографию дома. «Выглядите заинтересованно, Доктор». Сказала она, и смех тоже вернулся. "Вы тоже хотите переехать? Или заняться бизнесом с недвижимостью?"

— Может быть… — сказал я, замолкая.

"Ну вот что тебе скажу. Вся эта коробка полна информации, которую Роберт хранил об этом доме, отдельно от других документов. Я просто уничтожу все эти вещи, так что, если тебе интересно, помоги себе".

Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать то, что она только что сказала.

«Конечно, да». Наконец мне удалось вырваться. «Звучит здорово, Глория, спасибо».

Я взял коробку и медленно пошел к двери.

— Дескать, просто ради любопытства… — начал я. «Кто был предыдущим владельцем дома?»

«Ну, у него не было владельца, он не использовался, когда мы его просматривали». Она сказала. "Технически он принадлежит Банку Луизианы. До этого это была школа".

— Школа, да? — спрашиваю я.

"Да. Если то, что рассказала нам женщина, которая показала нам этот дом, было правдой, то это была первая школа для чернокожих во всем штате".

Я стоял там минуту. Думая о том, как странно все это было. Почему Роберт хотел купить старую ветхую школу в Луизиане? Почему именно этот? И почему бы ему не закрыть собственность?

Когда я повернулся, чтобы уйти, я услышал крик миссис Дженнингс позади меня.

«О, Доктор». Она сказала. «И последнее».

«Да?»

«Я не буду спрашивать, почему – хотя думаю, что знаю – но если ты собираешься ходить на спиртном, пей джин».

Я был поражен.

«Мне жаль?»

— Джин, дорогая. Она сказала. "Труднее учуять кого-то. Роберт так делал".

Я покинул этот офис, чувствуя себя не на своем месте. Как будто все, что только что произошло, было сном. Я поехал прямо домой и сразу же начал просматривать документы Роберта. Поначалу это был трудный бизнес. Я не был слишком искусен в идентификации документов на недвижимость, поэтому сначала не совсем понимал, на что смотрю, но примерно через час я понял это.

Я разложил бумаги на обеденном столе. В одной куче у меня была вся информация о доме. Оказывается, еще в начале 1800-х годов эта вещь принадлежала какой-то невероятно богатой семье. Фактически, они были одной из первых семей, переехавших в Луизиану, как только мы получили ее от французов. Дату, когда они полностью переоборудовали это место под школу, я не смог найти, но похоже, что Банк завладел ею только в 1960-х годах.

Я сел и почесал голову. Я посмотрел на две другие стопки, которые я собрал. На одном из них было что-то написанное или использованное Робертом, не имеющее отношения к этому дому, а другое было просто хламом. Я подошел к куче мусора и начал складывать бумаги обратно в коробку, одну за другой. На полпути к куче я добрался до потрепанной папки из манильской бумаги. Я расстегнул застежку и вытащил оттуда бумаги.

Я пролистал первые несколько страниц — еще несколько договоров аренды недвижимости в Массачусетсе. Я собирался бросить их в коробку, когда заметил ряд цифр в углу страницы.

«12-4-21»

Я вытащил эту бумагу и изучил ее. Это был договор аренды однокомнатной квартиры в Кембридже. Когда я внимательно рассмотрел бумагу, я понял, что к ее обратной стороне был прикреплён корешок чека. На чеке было указано на сумму 180 000 долларов, выписанный на имя Cambridge Realty Trust Company. Он платил за эту недвижимость своего имени в течение десяти лет. Мне показалось это странным. Зачем одному из крупнейших собственников квартир в штате снимать квартиру у кого-то другого? Я бросил конверт на стол и услышал звон. Я снова взял конверт и перевернул его. Я почувствовал, как что-то скользнуло по конверту мне в руку, а когда я посмотрел, я нашел ключ с выгравированной на нем надписью «Unit E335». Я снова заглянул в договор аренды и, конечно же, увидел адрес недвижимости:

375 Broadway St. Unit E335 Кембридж, Массачусетс

Я замер на полсекунды, а затем лихорадочно начал искать свое пальто. Я не мог бы сказать вам, почему мне захотелось пойти посмотреть это место именно сейчас, но все это казалось слишком ненормальным, чтобы его игнорировать. Мои инстинкты подсказывали мне пойти туда, и я собирался им доверять.

Я довольно быстро добрался до квартиры и поднялся по лестнице. Входная дверь была заперта, и я попробовал открыть ключ. Ключ плотно вошел в замок и легко повернулся. Я почувствовал, как мои нервы подскочили. Я вошел в вестибюль и нашел лестницу. Я побежал вверх по лестнице по две, пока не достиг третьего этажа. Я открыл дверь и, конечно же, прямо передо мной оказался Отряд Е335. Мне казалось, что время замерло, а я просто стоял и смотрел на эту дверь. Этим утром я был пьян, пытаясь найти выход, а теперь роюсь в вещах мертвеца и иду по его стопам. Для кого я это делаю? Мне? Роберт? Эндрю? Я выкинул эти мысли из головы. У меня выходной, — рассудил я, — я просто убиваю время, играя в детектива.

Я подошел к двери, вставил ключ в замок и повернул дверную ручку.

Дверь распахнулась внутрь, и я увидел одну большую комнату. Я нашел выключатель и включил его. Комната была обычной квартирой-студией. Кухня и ванная комната в одном большом просторном помещении.

Но мебели не было.

Вся комната была совершенно пуста, стены голые, за исключением середины комнаты, где на полу, лицом ко мне, стоял сейф.

Я медленно подошел к сейфу и положил на него руку. Металл был крутой. Я попытался сдвинуть его, и он оказался невероятно тяжелым, должно быть, толстым.

Я стоял и смотрел на это, размышляя о странности всего этого. Затем я опустился на колени и, ожидая, что это не сработает, ввел три цифры.

«12-4-21»

Я услышал щелчок внутреннего механизма, и мое сердце екнуло.

Медленно я распахнул дверь и заглянул внутрь. На дне сейфа лежали две книги. Я взял первый и прочитал обложку:

«Личный дневник Роберта А. Дженнингса»

Мои руки дрожали. Я вынул книгу из-за дневника Роберта и изучил ее. Надпись была на каком-то странном языке, которого я никогда раньше не видел. Я открыл крышку и обнаружил сложенный лист бумаги. Я взял газету, развернул ее, и мой желудок упал.

Это была почти точная копия картины, которую Эндрю нарисовал для меня в тот день в моем кабинете. Черно-белым, сидящим и взирающим на само мое существование, был ужасный монстр Ублоу.

Я не знаю, что произошло первым: закрыть книгу или встать, чтобы уйти. Не знаю почему, но я больше не мог находиться в этой комнате. Я не должен был найти эти вещи. С книгами в руках я выбежал за дверь квартиры, даже не закрыв ее за собой. Я побежал прямо к своей машине, бросил книги на пассажирское сиденье и поехал прямо домой. Добравшись туда, я снова схватил книги и побежал внутрь, всю дорогу оглядываясь через плечо. Я вошел внутрь, захлопнул дверь, подбежал к обеденному столу и бросил книги.

Я сразу начал перелистывать страницы этой странной книги. Он был невероятно старым и полным фотографий. Я прошел через коридор и остановился на странице с рисунком, похожим на грубо нарисованный Ублоо. Я лихорадочно просмотрел остальную часть книги, но не смог разобраться в языке, поэтому отбросил ее в сторону. Затем я схватил дневник Роберта и открыл его на первой странице.

"Меня зовут Роберт А. Дженнингс, и в течение прошлого года во сне меня преследовали паранормальные явления, связанные с монстром, которого я называю Ублоу. Я знаю, как это должно звучать, но все, что я пишу здесь, следует воспринимать со всей серьезностью, так как боюсь, что меня уже не будет рядом".

Я не мог поверить в то, что видел. Должно быть, это был сон. Какой-то бредовый сон. Я пролистал следующие несколько страниц и увидел записи совершенно ужасных снов Роберта. Мечтает стоять на земле и смотреть, как его сын прыгает с шестиэтажного дома, только чтобы снова и снова разбрызгиваться на тротуар прямо перед ним. Мечтает увидеть, как его жена изменяет ему со своими соседями, его сын снимает это на видео, а они нападают на Роберта и избивают его до бессмысленности, пока его жена смеялась. Мечты о том, как его родители будут сожжены заживо, пока пожарные смеялись и приставали к его жене. Ужасные вещи. Как этот человек прожил так долго с таким бременем, я никогда не узнаю.

Я быстро пролистал страницы, пока они не стали белыми. Я остановился, когда дошел до конца, и знал, что Роберт умер прежде, чем успел заполнить этот дневник. Медленно я пролистывал назад, пока не добрался до последней страницы, на которой он написал. Прочитав эти слова, я уронил книгу, как будто она была пылающей, и отступил на несколько шагов назад, глядя на нее, лежавшую на полу.

Ущерб был нанесен. Эти ужасные слова запечатлелись в моем сознании.

«Конец есть начало»

Я долго ходил по комнате и напряженно размышлял обо всем, что произошло. В этот момент я услышал шум на кухне. Я вошел, чтобы разобраться, а затем почувствовал ослепляющую боль в затылке. Я упал на землю лицом вперед, и моя голова словно раскололась.

«Смотри, детка, он дома!» Я услышал незнакомое лицо. Я наблюдал, как пара черных ботинок подошла к моему лицу и слегка ударила меня по лбу. «Просыпайтесь, просыпайтесь, Док!»

С земли я увидел пару ботинок. На другом конце кухни я увидел еще одного мужчину, одетого во все черное, с лыжной маской, который приставил пистолет к голове девушки.

"Пожалуйста, доктор А! Помогите мне, пожалуйста!"

Я откуда-то узнал этот голос, но где?

— Заткнись, сука, он не может тебе помочь! Я услышал, как другой мужчина сказал, когда он ударил девушку пистолетом по голове. Она начала плакать.

Мое видение сфокусировалось, и тогда я понял, кто она такая. Это была Андреа, моя секретарша.

«АНДРЕА!» Я закричал, но затем нападавший ударил меня ногой в живот.

— Ты не слышал, мой приятель? Сказал он, стоя надо мной, корчась от боли. — Ты, блядь, не можешь ей помочь.

Он сделал шаг назад и затопал, и я почувствовал, как его тяжелый ботинок опустился на мою коленную чашечку, и почувствовал взрывную боль в ноге. Я громко закричала и схватилась за ногу, но когда я это сделала, мужчина только снова ударил меня ногой, что во второй раз было еще хуже.

"Пожалуйста, Доктор А! Пожалуйста, помогите! Они сказали, что собираются меня убить!" – умоляла Андреа из задней части кухни.

«Сука, я сказал, заткнись!» Я снова услышал удар пистолета, попавшего в Андреа, и услышал ее рыдания.

«Правильно, куколка». Сказал первый мужчина. "Мы убьем тебя. Но сначала мы причиним тебе боль, а потом немного повеселимся".

— Нет, пожалуйста, остановись! Я поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть дульную вспышку, услышать крик Андреа, а затем, почти как будто он всплыл на поверхность из-за всего шума криков и выстрелов, я услышал его в затылке.

«Ублоу!»

Я проснулся в кромешной темноте и понял, что кричу. У меня болело горло, а рубашка была мокрой от пота. Я начал паниковать. Я понял, что сижу за обеденным столом, и побежал к выключателю. Я включил его, но там ничего не было. Ни шума, никого на кухне, ничего. Внезапно все это вернулось ко мне. Как я мог забыть, что заснул? Увидев эти слова в дневнике Роберта, я сел и решил еще раз просмотреть договоры аренды, которые были разложены передо мной. Должно быть, я заснул, но как я не вспомнил, что сел и сделал это?

Потом я вспомнил свой разговор с Андреем. Как Ублоо понял, что сон с микросном может напугать его больше, чем обычный сон. Как способность застать его врасплох оказалась более эффективной. Я настолько увлекся этой теорией, что даже не осознал, что происходит, но когда я это понял, у меня заболел желудок. Этого не могло случиться, этого не могло быть. Это было даже не реально, это не реально. Я попыталась выбросить эту мысль из головы, но не смогла. Я просто не мог.

Ублоо теперь контролирует мои сны.

Меня вырвало на пол в столовой. Все происходило слишком быстро.

Я лихорадочно оглядела комнату. Мне нужно собрать вещи. Мне нужно уйти отсюда. Может быть, если я побегу, ему придется меня преследовать. Это стоит того.

Я побежал обратно в спальню и начал собирать вещи. Я подбежал к своему портфелю и вытащил блокнот с рецептами. Мне это определенно понадобится. Я начал в безумии собирать вещи еще до того, как осознал, что не знаю, куда иду. Но потом меня осенило.

Луизиана.

Я собираюсь полететь в Луизиану. Я собрал большую часть своих вещей, думая об этом, но меня начало тошнить, думая об этом. Я не мог заставить себя признаться, что еду сюда, чтобы продолжить работу Роберта. Я еще не мог, я недостаточно знал.

Я поеду.

По пути я буду останавливаться в отелях и проводить исследования. Прочтите «Журнал Роберта», выясните, о чем говорится в другой книге, изучите дом, который Роберт хотел купить. У меня было слишком много работы, чтобы просто полететь в Луизиану. Мне пришлось учиться. Мне пришлось изучить все, что записал Роберт, и понять, будет ли у меня шанс избавиться от Ублоо.

6 НЕДЕЛЬ СПУСТЯ

Я потащила за собой сумку и подошла к кассе.

— Так скоро покидаете нас, мистер Абиан? Девушка за стойкой сказала мне.

— Да, извини, но мне пора возвращаться в путь. - сказал я с улыбкой.

"Ну, было очень приятно видеть вас. Я всегда чувствую себя безопаснее, работая здесь, когда Доктор остается с нами". Она улыбнулась в ответ.

Я попрощался и направился к двери. Я проверил часы. 7:01 утра. Идеальный. К вечеру я буду в Миссисипи. Тогда я смогу найти место и, надеюсь, встретиться с Илаем, если он захочет вставать так поздно.

Я начал отрываться от часов.

Будет здорово наконец узнать, о чем эта книга.

В одно мгновение оно исчезло, но я знал, что видел. Я видел это. Я, черт возьми, видел это прямо перед тем, как оно скрылось за углом здания.

Из-за угла на меня смотрела седая голова с блестящей кожей и двумя глубокими черными пустыми глазами. Внизу этой головы была длинная морда, которая свисала и хлестала его головой, когда он отводил ее назад.

Я стоял застывший с сумкой в руке. Я стоял там и ждал. Я ждал, чтобы проснуться.

Но я этого не сделал.

Часть 3

Я смотрел, как белые линии посередине шоссе одна за другой исчезают под капотом моей машины, когда я мчался по межштатной автомагистрали. Если бы я смотрел на них достаточно долго, они бы в конце концов превратились в одну длинную туманную белую линию в море асфальта, а затем я бы бросил взгляд, и они снова разделились бы.

Я потянулся к пассажирскому сиденью и взял пинту джина. Грустно, как хорошо я научился откручивать колпачок одной рукой, пока другая находится на руле. Я сделал большой глоток и допил бутылку, затем выбросил ее в окно со стороны водителя и услышал, как стекло разбилось с приятным всплеском.

«Должно быть, это был микросон». Я продолжал говорить себе. Не знаю, то ли я наконец начал терять самообладание, то ли к полудню я уже слишком много выпил и просто бессвязно болтал, но мне нужно было как-то рационализировать тот факт, что я видел Ублоо, а не слышал его потом.

В конце концов я списал это на галлюцинации, вызванные недостатком сна, и сказал себе, что постараюсь провести сегодня вечером хотя бы 5 часов. Последние несколько недель я бегаю примерно по 4 часа в сутки, или столько, сколько смогу пережить эти ужасающие кошмары.

В зеркало заднего вида я проверил коробку, в которой хранились вещи Роберта Дженнингса. Сегодня наконец-то настал день, когда я узнал, что означает эта книга. Я не могу сказать вам, как долго я сравнивал это письмо с образцами на своем ноутбуке, и только по счастливой случайности я понял, что это было на самом деле.

Я сидел в баре отеля в Пенсильвании, когда ко мне подошел мужчина и сел рядом. Сначала мы немного поговорили, но, думаю, его немного напугал мой растрепанный вид. Несколько минут мы пили молча, а потом он резко прервал.

— Ты можешь прочитать это дерьмо? Он сказал это почти изящно.

«К сожалению, нет». Я вздохнул. «На самом деле, если честно, я просто пытаюсь понять, что это за язык».

«Ох». Он посмотрел на свое пиво и начал ковырять этикетку. — Не возражаешь, если я посмотрю?

— Конечно, только будь с этим очень осторожен. Я осторожно протянул ему книгу. Он открыл обложку и пролистал первые пару страниц.

— Ну, я тебе говорю. Он начал. «Это что-то вроде африканского письма».

Мои уши навострились от этого.

«Африканский?» — спросил я с надеждой.

"Да, я работал охранником в Национальном историческом музее в Нью-Йорке. Клянусь, я видел там такое дерьмо".

Я даже не удосужился поблагодарить этого человека. Я выхватил у него книгу и помчался в свой гостиничный номер, чтобы приступить к работе. В ту ночь я, должно быть, написал около 500 электронных писем, приложив к ним небольшой образец текста, каждому профессору истории Африки, куратору музея и переводчику с африканского языка, адрес которого я смог найти.

Так я встретил Эли.

Эли был профессором истории Африки на пенсии, жившим в Натчезе, штат Миссисипи. Письмо, которое он отправил в ответ, казалось одновременно немного удивленным и взволнованным. Он рассказал мне, что это письмо было почти вымершим языком, который он выучил, переводя документы для профессора, пока учился на докторскую степень. Я сказал ему, что заплачу любую сумму денег, если он поможет мне перевести эту книгу, при условии, что я лично передам ее ему, и он прочитает ее непосредственно мне. Я не мог рисковать потерять эту книгу по почте, к тому же Натчез был прямо на моем пути к дому в Луизиане.

Я закончил читать «Журнал Роберта» около двух недель назад. Он писал о снах, о том, как тяжело было нести это бремя и как оно отражалось на его семейной жизни. Роберт постучался в дверь одного из своих арендаторов, после того как не получал от него известий (и не получал арендной платы) в течение нескольких недель. Он вошел и нашел его там с перерезанными запястьями в ванне. Судя по всему, пара его старых джинсов валялась на полу в ванной, а в кармане Роберт нашел фотографию дома в Луизиане, на обратной стороне которой «наспех» был нацарапан адрес. Однако мне показалось любопытным, что он не упомянул, где нашел другую книгу.

Роберт также высказал теорию о том, что именно пытался сделать Ублоо. Похоже, он верил, что это был какой-то мстительный дух, питающийся нашими кошмарами или страхом. По правде говоря, его дневник был не слишком полезен, это была просто запись всего, через что он прошел за три года, пока сталкивался с этим проклятием.

Я оторвался от своих мыслей как раз вовремя, чтобы услышать ее крик.

К-ТУМП

А затем грохот, когда паутина моего лобового стекла затянулась внутрь. Я инстинктивно свернул и потерял контроль над машиной. Он свернул с шоссе и понесся по насыпи, сбросив женщину с моего капюшона и отправив ее тряпичной куклой по ландшафту, пока ее не остановило дерево, и я услышал, как ее позвоночник сломался от хлыстовой травмы с резким хлопком.

Моя машина наконец остановилась, и тогда я услышал его.

«О БОЖЕ МОЙ, МЭРИ!»

Старик бежал по насыпи к тому месту, где лежала женщина.

"МЭРИ! МИЛАЯ, ПОЖАЛУЙСТА!"

Он опустился на колени и обхватил ее голову руками, ее ноги скрутились в отвратительные формы. Он повернулся и посмотрел на меня, все еще в шоке, костяшки пальцев побелели от того, что я сжимал руль. И только когда у меня было полминуты, чтобы собраться с силами, я осознал всю серьезность того, что только что произошло.

"НАЗАД! Я ВРАЧ!" — закричала я, открывая дверь и подбегая к мужчине.

"Она МЕРТВА, идиот! Ты УБИЛ ее!" Старик рыдал в волосы на макушке жены.

Я остановился на полпути между машиной и деревом. Им двоим было не меньше 70 лет. Немного дальше по дороге я заметил, что в сторону отъехала машина. Должно быть, они сломались или съехали, возможно, она пыталась остановить меня, а может, просто стояла слишком далеко в переулке.

— Прости, я… — пробормотал я, задыхаясь. «Я не обращал внимания».

— Ты был чертовски пьян, идиот! Он огрызнулся на меня. "Пьяный, как твой старик! Вот что убило его и твою мать!"

Я был ошеломлен этим.

«Нет, это неправда!»

«Это так!» Старик полез за спину и вытащил револьвер. "Посмотри, что ты натворил, мальчик! Это все твоя вина!"

И с этими словами он взвел револьвер, сунул его в рот, и я увидел, как его мозги выплеснулись из затылка разноцветной вспышкой.

Я стоял в шоке, слушая тишину последствий. Я почесал затылок и уставился на мужчину и женщину. Как, черт возьми, я собираюсь отсюда выбраться? Я снова почесал затылок, какой странный момент, когда меня так щекотали.

Потом я почувствовал, как мои волосы взъерошились. Я повернулась на пятках от удивления и страха, и вот он. Его длинный хобот откидывается назад к голове, а из его конца лениво свисает длинный черный заостренный язык. Он уставился на меня своими глубокими черными ужасными глазами. Настолько черные, что я мог видеть в них свое отражение, отражение себя, стоящего там, застывшего в страхе. Он медленно подпрыгнул на ногах и почти изящно опустился обратно. Его голова склонилась набок всего на долю дюйма, и я без всякого движения услышал это.

«Ублоу!»

Я проснулся от запаха горячего затхлого воздуха. Мир медленно возвращался ко мне, пока я впитывал свое окружение, а затем все сразу вернулось обратно. Я остановился на остановке для отдыха недалеко от Натчеза, чтобы отлить и выпить кофе. Должно быть, я уснул в машине.

«ЧЁРТ». Я ударил рукой по рулю.

Должно быть, мне снилось по меньшей мере 50 снов с этой штукой, и все же ему каким-то образом удалось застать меня врасплох. Я полез в центральную консоль и вытащил пузырек с таблетками аддерола. Я бросил два в рот и заставил их выпить глоток джина.

Секунду я сидел там, прислонившись головой к рулю, отбиваясь от своих мыслей, а затем повернул ключ, завел машину и покинул остальную парковку.

Мне потребовалось еще около получаса, чтобы добраться до места, где жил Эли. Судя по всему, его дом был большим и старым. Его подъездная дорога была намного длиннее, чем я привык. Земля вокруг его дома простиралась, казалось, целую вечность. Думаю, из-за городской жизни такие места кажутся мне неестественными.

Я подъехал на машине к его дому, он вышел на улицу и помахал рукой. Он ждал меня, я позвонил ему, когда до меня оставалось всего две минуты. Он был примерно моего роста, но намного старше, ему под шестьдесят. У него была густая седая шевелюра и белая бородка в тон. Его кожа была морщинистой, а на носу лежали очки в полуоправе.

Он закурил сигарету, когда я вышел из машины и размял ноги.

«Дневной доктор». Он крикнул со своего крыльца. "Должен сказать, что я очень ждал эту вашу книгу. Не могу найти многого, чего еще не было найдено, и если у меня будет возможность хорошо перевести какое-нибудь новое открытие, я думаю, мы могли бы поквитаться".

Он говорил с сильным акцентом Миссисипи, но его можно было понять. Он смотрел на меня несколько секунд, а затем снова заговорил.

"Мой, ты выглядишь чертовски доктор. Долгая поездка?" Он спросил меня тоном искренности.

«Просто тяжелая ночь».

Я не мог не улыбнуться этому. Я открыл заднюю дверцу машины и вытащил книгу из коробки. Я закрыла дверь и в последний раз тайно изучила обложку, подходя к Илаю.

«Вот она». Я сказал, передавая книгу.

Эли взял книгу в руки и поправил очки, чтобы лучше рассмотреть. Он щурился на обложку в солнечном свете примерно три секунды, прежде чем я увидел, как его глаза расширились, а рот слегка приоткрылся.

«Доктор». - серьезно сказал он. — Где ты это нашел?

«Его подарил мне друг». Я солгал, но только наполовину. «Почему, как оно называется?»

Эли повернулся и долго смотрел на меня, и я почти мог видеть, как крутятся шестеренки в его голове, когда он начал понимать, почему я выгляжу таким изможденным.

«Это религиозный текст». Он начал, его голос дрожал. «Написано знахарем из племени Бинума».

— Знахарь? — спросил я с любопытством. «Как вуду?»

«Да, доктор». Говоря это, Эли повернулся и посмотрел на меня. "Но это не просто вуду. Племя Бинума, и особенно этот знахарь, упоминается в африканском фольклоре как одно из самых безжалостных в истории".

Некоторое время мы вместе стояли на его ступеньках. И только шум ветра составлял нам компанию.

«Ну, доктор». начал Эли. «Давайте зайдем внутрь и убедимся, что это не подделка, прежде чем делать поспешные выводы».

Мы вместе вошли внутрь, и Эли привел меня в свой кабинет. Он начал изучать книгу, текст, бумагу — все. Пока он это делал, он заставлял меня бегать и выполнять для него различные задания. Вытаскивал образцы из своих картотечных шкафов, искал тексты, которых у него не было в Интернете, доставал сладкий чай из холодильника. Примерно через два часа он наконец откинулся на спинку стула и повернулся ко мне.

«Боже, могучий Доктор, это настоящая сделка».

Я был очень рад услышать это. По правде говоря, я даже не рассматривал возможность того, что это сообщение было фальшивым, и теперь, когда мне оставалось всего несколько минут до ответов об Ублоо, о том, как остановить или убить его, я наконец почувствовал, как тяжесть немного спала с моих плеч.

«И вот что я вам скажу». начал Эли. "У меня есть гостевая кровать наверху. Если тебе больше негде жить, ты можешь остановиться у меня здесь, и мы сможем перевести эту книгу за... ох, я не знаю - за три дня?"

Мой желудок упал.

«Мне жаль, Илай, но это слишком много времени». Он снова посмотрел на меня. – Мне нужно вернуться в путь до захода солнца.

Он выглядел удивленным, и это было справедливо.

"Черт возьми, мальчик, ты выглядишь так, будто не спал несколько дней! Ты ведь можешь взять хотя бы одну ночь вдали от дороги?"

«Извини, но у меня мало времени». Я встал и подошел к тому месту, где у Эли была книга. "Могу ли я?"

«Ну, конечно, Доктор, в конце концов, это ваше».

Я пролистал страницы до нужной мне главы.

— Больше нет, Эли. — сказал я, подходя ближе к тексту, который мне предстояло услышать. «Как только я уйду, оно станет твоим, делай с ним все, что захочешь».

Наконец я остановился на нужной мне странице. На меня смотрела грубая фотография Ублоо, окруженная текстом.

«Пожалуйста, это текст, который мне нужен». Я сказал, прежде чем он смог спросить что-нибудь.

Эли повернулся к странице и несколько минут читал молча, и я увидел, что он понял. Когда он наконец закончил, он повернулся и посмотрел на меня большими грустными глазами.

«Как долго?» — спросил он.

«Около двух месяцев». - ответил я, и мое сердце разрывалось от того, что я наконец смог рассказать об этом кому-то, кто поймет.

«Иисус…» — сказал он, замолкая, а затем; «Один момент, Доктор».

Он встал, пошел на кухню и вернулся с подносом. На нем два стакана со льдом и бутылка чего-то похожего на виски. Я засмеялся и на секунду снова почувствовал себя человеком. Эли налил стакан мне, потом себе, и мы молча выпили.

— Итак, теперь ты понимаешь, почему я не могу остаться. Я наконец сказал.

"Да, Доктор. Теперь, возможно, вы захотите присесть за это, потому что это довольно длинная история".

Я сел рядом с Илаем и приготовился, сердце колотилось от предвкушения того, что будет дальше.

«Это существо, эту… вещь зовут Дайала Бу Умба».

«Дайала Бу Умба?» — спросил я с любопытством, чувствуя себя странно, что эти люди не придумали одно и то же имя, которое было у Роберта и Эндрю.

«Да, Дайала Бу Умба, это переводится как «Тот, кто показывает».

Дрожь пробежала по моей спине, когда Илай продолжал.

"Здесь говорится, что этот знахарь был очень могущественным, и что его людей - племя Бинума - преследовал по пустыне конкурирующий клан. Вместо того, чтобы клан выслеживал их в бою, они послали своих лучших воинов в лагерь Бинума ночью и убили их во сне.

Знахарь отсутствовал, молясь богам о спасении своего народа, но боги покинули его за то, что он использовал вуду, чтобы победить своих врагов, и его молитвы не были услышаны. Когда он вернулся в лагерь, он обнаружил, что все его племя убито в своих постелях, включая его жену, которая была беременна. Знахарь был охвачен горем и ненавистью и обратился к своему самому могущественному вуду, чтобы отомстить конкурирующему клану и оставить богов, которые отвернулись от него.

Он собрал все полезное, что смог найти после рейда; слоновьи бивни, змеиные шкуры, кости животных и все, что обладало какими-либо значимыми свойствами. Он сложил их вместе с телами своего павшего племени и сжег их всех, все время повторяя проклятие вуду, проклятие, которое нужно было наложить на конкурирующий клан, чтобы вызвать дух, который будет преследовать их сон так же, как они преследовали его племя».

Эли остановился и посмотрел на меня.

— Вы хотите, чтобы я продолжил, Доктор?

Я отпил виски и торжественно кивнул.

"В течение нескольких дней все конкурирующие кланы видели ужасающие кошмары и не могли спать. Им снились набеги других племен, а также то, как их женщин и детей насиловали и порабощали, как сжигали посевы и никогда не заканчивались засушливые сезоны. Вскоре клан набросился друг на друга или покончил с собой, пока ни одного не осталось.

Но что-то было не так. Когда знахарь узнал, что клан уничтожен, он праздновал это, но продолжал слышать о людях, которых поразил Тот, Кто Показывает. Он понял, что созданного им зверя невозможно остановить, поскольку у него была жажда отчаяния, которую невозможно было удовлетворить. Один за другим люди поражались духом, а когда они умирали, он переходил к другому, и так далее, и тому подобное».

Он остановился, снова посмотрел на меня и уставился.

"Ну? Смогут ли они остановить это?" я спросил

«Не сказано». — сказал Эли сквозь свою печаль. "Там говорится, что племена начали изгонять любого, кто заразился смертоносным духом, поскольку было невозможно сражаться. Оставив дух заразиться другому племени".

Мой желудок полностью упал. Ну вот и все. Для меня нет спасения. Мне придется иметь дело с Ублоо до тех пор, пока я жив… Или так недолго, как я живу. Теперь я понимаю, почему Эндрю и Роберт покончили с собой.

Мои глаза начали наполняться слезами, и Эли налил мне еще стакан виски.

"Я пойму, если вы захотите вернуться в путь, доктор. Я продолжу переводить и позвоню вам, если найду что-нибудь, что поможет".

Я залпом выпил виски и вытер глаза рукавом.

«Спасибо, Эли». Я вытеснил. — Дай мне знать, я покажусь.

Я встал прежде, чем он успел меня остановить, и направился к входной двери. Прежде чем я успел сесть в машину, в дверях появился Эли и окликнул меня.

"Доктор! Куда вы собираетесь? Если вы не возражаете, я спрошу". Он сказал, что печаль в его голосе заставила вопрос повиснуть в вечернем воздухе.

«Идти по стопам мертвеца». Я ответил. «Это ведет куда-то в Луизиану».

Эли посмотрел на меня, и его глаза наполнились слезами.

"Что ж, я желаю тебе всего наилучшего, Доктор. Я не могу представить себе то, что ты видел, и не буду притворяться, но благослови тебя Бог за борьбу".

Я кивнул и открыл дверцу машины, но остановился и посмотрел на Илая.

«Дайала Бу Умба». - сказал я с полуулыбкой. «Это намного лучше, чем то, как я это называю».

— Как вы это назвали, доктор?

Я остановился на секунду и подумал о том, насколько глупым было мое имя для него.

«Ублоу». - сказал я с полуулыбкой.

— Ублоу? Эли посмотрел на меня с недоумением.

«Да, именно это он всегда говорит мне в конце сна». Я колебался. — Это что-нибудь значит?

Эли посмотрел на меня взглядом, который я никогда не забуду, взглядом, который, я знаю, он никогда в жизни не бросит на другого мужчину, и сказал:

"Да, Доктор. Ублоо — это сокращение от "Убуа Лоо".

Между нами дул легкий ветерок, и трава покачивалась в угасающем солнечном свете, пока я ждал того, что, скорее всего, будет последним, что я когда-либо услышу от него.

— Это значит проснуться.

Часть 4

Я ходила по гостиничному номеру, потягивая стакан джина, погруженная в свои мысли. Завтра у меня была встреча с представителями Банка Луизианы, чтобы осмотреть старую школу, которую изучал Роберт Дженнингс. Когда я сказал им, что заинтересован в покупке этого места, они были немного удивлены, а когда я услышал, что к этому месту почти нет никакого интереса, я тоже удивился. Дом, хоть и обветшалый и нуждавшийся в ремонте, был прекрасен. Женщина, с которой я разговаривал по телефону, сообщила мне, что школа стала для горожан чем-то вроде местной страшилки. Его закрыли, когда закончилось финансирование, и многие студенты и их семьи были очень расстроены тем, что местное правительство решило отправить их в другое место вместо того, чтобы предоставить дополнительные средства. После этого оно поступило в продажу, но, думаю, никто не счел правильным брать что-то, что принесло такую ​​пользу этим детям. Перенесемся через несколько сильных штормов и никакого обслуживания, и это место превратилось в паранормальную достопримечательность, хотя никакой реальной активности там никогда не было зарегистрировано.

Я сделал большой глоток джина и проглотил его. Я не мог поверить, насколько я привык к этому дерьму. Раньше я не особо любил пить, но вкус к виски у меня всегда был. Теперь это все, что я могу выпить.

В гостиничном номере, в котором я остановился, было темно и заплесневело. Мой банковский счет начал иссякать, поскольку я жил без дохода уже более двух месяцев и не мог позволить себе расточительно тратить деньги. Я думал о том, чтобы выписать несколько рецептов и продать их, но просто не мог заставить себя это сделать. Хотя было бы здорово иметь деньги, я отказался отвернуться от того, кем был раньше. Кто знает? Возможно, эта школа предложит какую-то новую информацию, которую я мог бы использовать, чтобы убить Ублоо. Убийство? Я покачал головой. Это чертово проклятие вуду, как можно вообще убить такое?

Я положила руки на комод и наклонилась вперед над стаканом джина, наблюдая, как кубики льда покачиваются и звенят по стенкам.

«Доктор».

Оно пришло сзади меня. Я развернулся так быстро, что чуть не упал, и моим глазам пришлось привыкнуть к быстрому движению. Передо мной кто-то начал появляться в поле зрения.

Это был Эндрю.

Мы стояли и смотрели друг на друга. На нем была простая черная рубашка и джинсы. Его волосы были растрепаны и спутаны, а когда-то знакомые ярко-зеленые глаза сменились шариками чисто-белого цвета.

«Доктор, почему вы здесь?» Он снова заговорил.

Слова застряли у меня в горле, но, наконец, мне удалось их вытолкнуть.

"Я пытаюсь найти выход, Эндрю. Я пытаюсь победить его. Я пытаюсь победить Ублоо".

Эндрю медленно покачал головой.

«Вы не можете победить Ублоо, Доктор. Вы не можете». Он сказал. «Ублоо всегда рядом, всегда ждет, всегда наблюдает».

Мы стояли молча, мой желудок скручивался от депрессии и нервозности.

— Что ж, мне придется попробовать, Эндрю. Я наконец заговорил. «Я должен попытаться, потому что я не могу позволить этому случиться с кем-то другим, я просто не могу».

И тогда я увидел это. Он выполз из тени позади Эндрю медленными, почти неуклюжими движениями. Его кожа была скользкой и серой, туго натянутой на его теле, и я видел, как каждая кость и каждый мускул дергались и двигались, когда он ковылял на своих шести длинных ногах. Оно должно было быть не менее шести футов ростом, а может и больше, и оно стояло на коленях. Его большая круглая голова и глубокие черные глаза смотрели прямо на меня. Хотя у него не было зрачков, я мог сказать, что он следил за каждым моим движением, изучая меня. Длинный хобот, свисавший с его головы, покачивался взад и вперед при ходьбе, как будто безвольно висел. Он остановился сразу за спиной Эндрю, когда он снова начал говорить.

«Это случится с кем-то другим, Доктор». Его белые глаза смотрели прямо на меня. «Теперь есть только один выход».

Хобот Ублоу потянулся вверх и прижался к уху Эндрю. Затем я увидел, как его длинный, тонкий черный язык высунулся из носа Эндрю, и он издал пронзительный крик.

Я закрыл уши руками и рухнул на комод.

"НЕТ! ПРЕКРАТИТЕ ЭТО!" Я кричала, но безрезультатно.

Плоть Эндрю начала отслаиваться от костей неаккуратными кусками, капая, как свечной воск, и обнажая его скелет и мышечную ткань. Он продолжал кричать, а его тело превратилось в жидкую кучу у его ног. Я наблюдал, как его лицо расплавилось и обнажило челюстную кость, а затем я услышал резкий звук и увидел, как щелкнула мышца его челюсти, и кость упала, изогнутая под углом, все время крича в агонии.

"ПОЖАЛУЙСТА! Я НЕ МОГУ! Я ПРОСТО БОЛЬШЕ НЕ МОГУ! ЗАКОНЧИТЕ ЭТО, ПОЖАЛУЙСТА!"

И при этих словах Эндрю остановился, его челюсть все еще отвисла. Теперь он представлял собой всего лишь полускелет с кусками мяса и внутренностей, застрявшими между его костями, которые так и не упали на пол. Он застыл, а затем его голова дернулась и повернулась, чтобы посмотреть на меня, и белые шарики покатились из его затылка, обнажая эти ярко-зеленые ужасные глаза. За его спиной все это время наблюдал Ублоу.

«Конец – это начало, Доктор».

А затем его скелет раскололся, и его останки упали на пол кучей плоти и желчи, которую он оставил после себя, а хобот Ублоу упал и повис под его головой, и я слышал, как он это сказал.

«Ублоу».

Мои ноги запутались в простынях, как сучковатая древесина. Я лежала в луже холодного пота, тяжело дыша, глядя на темный потолок, когда контур холодного светильника стал четким.

Я лежал там, задыхаясь, некоторое время. Отдышавшись, я встал, подошел к комоду и открыл один из ящиков. Внутри лежал пузырек с таблетками, а рядом лежал револьвер.

Хотя я все еще надеялся найти способ избавиться от этого проклятия, во мне оставалась небольшая разумная часть того, что на самом деле из всей этой ситуации может быть только один выход.

Я вытащил полную бутылку аддерола и сунул три в рот. Я схватил почти пустую бутылку джина и допил остаток. Я обернулся и оглядел комнату – ничего. Я включил свет и посмотрел на часы. 4:37 утра.

Пришло время собирать вещи.

Я добрался до банка сразу после 7 утра. Он откроется не раньше, чем через час или около того, поэтому я достал одну из многих пинт джина, которые теперь хранил в машине, и вылил часть его содержимого в кофе. Первый глоток обжег мой язык, но мне было уже все равно. Есть вещи похуже, чем обожженный рот.

Я продолжал думать о том, что сказал Эндрю, если это был Эндрю. Может быть, это Ублоо говорил со мной? Это не имело смысла. Если он может приказывать мне просыпаться каждый чертов раз, зачем ему создавать видение Эндрю, который разговаривает со мной? По моему мнению, слушать подобные разговоры было бы гораздо более странно.

У дверей я встретил женщину, которая должна была показать мне школу. Ее звали Линда. Она была средних лет, с каштановыми волосами и веснушками, и у нее была ослепительно белая улыбка. Я нашел время, чтобы привести в порядок свой внешний вид перед этой встречей. Если бы я собирался выглядеть как человек, покупающий этот дом и выжимающий из нее информацию, мне пришлось бы сыграть эту роль. Мои волосы были аккуратно причесаны, я подстригла и привела в порядок свою изможденную бороду. Я надел свою старую рабочую одежду, которую погладил накануне вечером, и даже брызнул одеколоном. Честно говоря, мне было приятно немного одеться.

Мы отвезли ее машину в школу, которая находилась всего в нескольких кварталах от банка. Когда мы подъехали, у меня появилось жуткое чувство в желудке, такое же чувство, которое чувствуешь, когда видишь кого-то, кого раньше видел только на фотографиях. Мне казалось, что я уже знаю это место, учитывая тот объем изучения, который я провел там.

«Сейчас это может выглядеть не так уж и много, но раньше это была настоящая красота, говорю вам». Сказала она, подходя к большим железным воротам.

Она вытащила из сумочки связку ключей с тремя ключами и порылась в них. Я внимательно наблюдал за ней. Там было два золотых ключа и один серебряный. Она остановилась на серебряном и вставила его в замок ворот. Я взглянул на забор и осмотрел острые пики наверху. Перелезать через него было бы не лучшим решением, но если делать это осторожно, это, безусловно, выполнимо.

«Двор сейчас немного зарос, мы обычно посылаем кого-нибудь косить его раз в несколько месяцев, а также проверить, все ли там в порядке, убедиться, что никто не трогает его.

Мы прошли по дорожке и поднялись по ступенькам. Они скрипели под нашими ногами, когда мы шли к двери. Из той же связки ключей она выхватила один из золотых ключей и вставила его в замок. Дверь открылась внутрь, и она направилась внутрь.

«Итак, у нас есть холл и, как вы можете видеть, старый открытый пол с высокими потолками, что сейчас в моде». Сказала она, закрывая за мной дверь.

Дом действительно был прекрасен, и я могу понять, почему Роберту было легко представить его приобретение как хорошую инвестицию. Линда показала мне остальную часть дома, мрачную и пыльную. Доски пола скрипели там, где мы шли, а стены и потолки были усеяны следами повреждений, нанесенных водой. Большую часть первого этажа занимали классы, за исключением маленькой кухни, которую учителя, должно быть, использовали в качестве комнаты отдыха. Наверху находился деканат и еще несколько классов.

Я продолжал идти по дому, лишь наполовину слушая то, что мне говорила Линда, а другую половину просто ожидая, что что-нибудь выскочит, но ничего не произошло. Я зашел в тупик. До этого момента я следовал подсказкам, и теперь я не мог не чувствовать себя потерянным и одиноким.

Когда мы закончили осмотр дома, я вернулся с Линдой в банк, чтобы просмотреть некоторые документы и обсудить цифры. Я сел в ее кабинете напротив ее стола. Она отложила сумочку и пошла принести нам кофе. Вернувшись, она села и вытащила документы.

«Мы просим минимум 685 000 долларов, при этом все сборы за обмен документа будут покрыты с вашей стороны. Существует также комиссия брокера в размере 10 000 долларов, но, честно говоря, я вижу, что банк отказывается от этого, если вы можете взять на себя обязательства, они довольно непреклонны в отношении избавления от этой собственности». Закончив говорить, она передала мне документы.

Я сделал вид, что читаю, а затем откинулся на спинку стула.

«685 000 долларов кажутся выполнимыми». Я сказал. «Хотя сейчас аналогичный дом будет стоить почти вдвое дороже, чем тот, который сейчас предлагается на рынке, особенно с такой площадью и такой архитектурой».

Линда знала, что я говорю, еще до того, как я это сказал.

«Просто, — продолжил я, — я слышал некоторые слухи об этом объекте, пока был в этом районе, и хотя я, конечно, настроен скептически, мне также, по понятным причинам, любопытно».

Линда вздохнула, несмотря на мою щедрую формулировку вопроса.

«Ну, я могу заверить вас, что с этой собственностью не о чем беспокоиться. Когда школу закрыли, учеников отправили в государственные школы, чему многие родители были недовольны, поскольку в школе все еще сохранялась сильная расовая напряженность. Родители умоляли нас о финансировании, но поддерживать его было слишком дорого. Первых потенциальных покупателей отогнали, дом долгое время пустовал, а потом начались истории. После этого довольно сложно продать дом, особенно тот, который получил повреждения и за ним стояла вражда».

Я кивнул. Это имело смысл. Часть меня надеялась, что это будет история, но все, что я нашел, это обычные, заурядные небылицы; люди видны в окнах, люди входят и никогда не выходят и т. д.

«Что ж, мне придется поговорить об этом с женой и посмотреть, что она думает». Сказать это было странно. Я сделал глоток кофе. Он остыл до приемлемой для питья температуры, и я почувствовал себя немного лучше перед тем, что собирался сделать.

— Конечно, я понимаю. Линда ответила с улыбкой.

«А пока вы не возражаете, если я возьму копию…» Я протянул руку через стол, чтобы схватить бумаги, и уронил чашку кофе так, что он пролился на рубашку и колени Линды. «О боже, мне так жаль».

«О!» Она встала и оглядела комнату в поисках чего-нибудь, чем можно было бы вытереться. — Я только… ммм… одну минутку, пожалуйста.

Она выбежала из комнаты, и я услышал, как ее каблуки ходят по коридору.

«Мне очень жаль!» Я позвал ее вслед, пока мои руки рылись в ее сумочке и нашли брелок для ключей. «Я такой неуклюжий, что должен был тебя предупредить!» Я сунул ключи в карман, а затем вытащил коробку салфеток, спрятанную под стулом, и положил ее обратно на ее стол.

«О, это вполне нормально!» Сказала она, вернувшись с рулоном бумажных полотенец. — Такое случается постоянно, дорогая. Позвольте мне просто попросить одного из стажеров распечатать вам еще одну копию этих соглашений».

Линда вывела меня, и я еще раз извинился перед ней за то, что пролил кофе. Она сказала, что надеется получить от меня весточку в ближайшее время. Я помахал ей рукой из машины и не смог удержаться от смеха, отстранившись, увидев ее, стоящую там с большим пятном кофе на блузке.

Вернувшись в свой гостиничный номер, я налил себе стакан джина и сел на кровать. Я бросил в рот еще два аддерола и проглотил.

Я пойду домой около 2 часов ночи. Мне придется не забыть взять с собой фонарик и кое-какие инструменты на тот случай, если я возьму не те ключи. Хоть это и маловероятно, но я был непохожим на то, чтобы когда-либо оставлять себе право на ошибку. Я начал собирать спортивную сумку. Фонарик, молоток, гаечный ключ, отвертка, лом. Я подошел к своему комоду и достал лыжную маску. Я почувствовал, как под ним шевельнулось что-то тяжелое, и посмотрел на свой револьвер. Я стоял и смотрел на него, и вернулся к реальности, когда зазвонил мой телефон.

Я вытащил его и прочитал идентификатор звонящего.

Это был Эли. Я мгновение колебался, а затем ответил на звонок.

— Эли, как ты?

— Я в порядке, доктор, а вы? Он сказал это с очаровательным южным акцентом.

— Знаешь, стало лучше. Я замолчал. «Как я могу вам помочь?»

«Ну, доктор, я провел кое-какие исследования по этому поводу… ну, вы знаете».

«И?» Я сказал в ответ. Ублоо не был для меня чем-то новым, поэтому я был менее склонен ходить на цыпочках по этому вопросу, чем он.

«Ну, я не смог найти больше ничего конкретно о «Дайала Бу Умба», но я нашел что-то похожее. Это было в истории какого-то другого племени.

Мои уши насторожились, и я почувствовал, как у меня затрепетал живот.

«Продолжай».

«Здесь сказано, что члена этого племени мучили ужасные кошмары. Однажды утром они нашли его мертвым в его хижине, и человеку, нашедшему его, начали сниться кошмары.

«Звучит многообещающе». — сказал я, пытаясь скрыть волнение в голосе.

«Ну, это повторялось несколько раз, прежде чем племя прижилось, но в отличие от других племен, они не изгнали того, у кого были сны, а вместо этого присвоили ему Убуала».

— Убуала?

«Да, Доктор, это по-старому Хое значит «Пробудитель». Убуала сидела рядом с больным и будила его, если ему начинали сниться кошмары, тряся его и крича «Ублоо!»

Мой желудок упал. Это становилось жутковатым и начало поражать меня слишком близко к дому.

— Это помогло?

"Ну, на какое-то время он сказал, что да, но затем член племени начал сообщать, что видел монстра, пока бодрствовал. Никто ему не поверил, и затем однажды они нашли его, когда он должен был набирать воду с перерезанными запястьями".

Почему-то это меня не удивило.

«Ну и что тогда?»

"Старейшина племени поручил ему стать Убуалой для человека, который нашел предыдущего проклятого члена племени и никогда не покидал его. Пока однажды ночью, когда этот человек проснулся от своего кошмара, он вырвал у старейшины нож и не покончил с собой перед ним".

«Черт…»

— Вы сидите, доктор?

«Да, почему?»

"Потому что следующая часть тебе не понравится. Здесь говорится, что старейшина хотел избавить свое племя от проклятия, и что любой, кто найдет его мертвым, унаследует его от него, так что..."

Мое сердце колотилось.

«И что?»

«Поэтому он попросил, чтобы его племя отвезло его туда, где никто никогда не найдет его тело».

Молчание от нас обоих.

«Где?»

— Его похоронили, Доктор… Живым.

Мне сразу стало плохо в животе.

«Господи, Эли…»

"Я знаю, Доктор. Теперь здесь след остынет. Я нашел незначительные сообщения о кошмарах в других исторических текстах, но ничего после этого. Поэтому я прочитал об искусстве вуду. Я узнал, что как только проклятие наложено, дух будет охотиться, пока не заберет все, что ему было обещано. Это единственный способ снять проклятие, поэтому я не придумал, как похоронить старшего заживо может остановить его".

Я подавила тошноту и слезы.

"Ну, есть ли способ вызвать его снова, когда он зайдет в тупик? Я имею в виду, что должна быть какая-то причина, по которой он вернулся."

"Да, ну, проклятие всегда можно оживить, если его вызвать снова, но, тем не менее, оно будет жаждать только того, что было обещано, и тот, кто его вызвал, должен знать точный выполняемый ритуал. Видите ли, для вуду требуются определенные компоненты. Знахарь, который вызвал Дайалу Бу Умбу, цитировал, используя слоновьи бивни, змей и многие другие вещи, а также останки всего своего племени, и книга, которую вы мне дали, - это все, что я когда-либо нашел из Бинумы. До этого все считали, что их никогда не существовало.

У меня закружилась голова от всей этой новой информации.

"Ладно, я пока не планирую прекращать работу, Илай. И если похоронить меня заживо даже не убьет эту штуку навсегда, я надеюсь исчерпать все свои возможности, даже не задумываясь об этом".

"Я понимаю, Доктор. Простите, что мне пришлось вам это сказать".

«Все в порядке, Илай, любая информация – это хорошая информация». Я поколебался, а затем задал вопрос, который стоял между нами обоими. — Ты бы похоронил меня, если бы нам пришлось, Илай?

Пауза была долгой, но, наконец, я снова услышал этот старый южный голос, гладкий, как вода.

«Если бы нам пришлось обратиться к Доктору, я бы это сделал».

…

Я добрался до школы почти ровно в 2 часа ночи.

Я вытащил спортивную сумку с заднего сиденья и положил ее себе на колени. Я глубоко выдохнул и открыл дверцу машины.

Ночной воздух был тихим и влажным. Я припарковался на значительном расстоянии от школы, поэтому закинул сумку на плечо и отправился в долгий путь к воротам.

Пока я шел, я не мог не думать о том, что сказал мне Эли. О старшем, об Убуале, обо всём. Как получилось, что Дайала Бу Умба говорит «Ублоо»? Почему он сказал мне проснуться в отсутствие кого-то еще? Я прошел еще немного и тут меня ударило. Я остановился как вкопанный.

Что, если это не тот, кто говорит «Ублоо»? А что, если это что-то другое? Какой-то другой дух пытается мне помочь? Пытаетесь предотвратить худшее? Это имело смысл. В этом было достаточно смысла. Вот почему я просыпаюсь ото сна, поэтому я всегда слышу его прямо перед этим.

Когда я снова пошел, я почувствовал, как в моем животе растут бабочки. Если зверь питается отчаянием, тогда было бы разумно, чтобы какой-нибудь доброжелательный дух разбудил меня, прежде чем он насытится. Мой разум лихорадочно переваривал эту новую информацию, и впервые за долгое время я наконец почувствовал крошечную искру надежды.

К тому времени, когда я добрался до ворот, у меня начало болеть плечо от спортивной сумки. Я полез в карман и нашел бутылку аддерола. Я взял еще один, на всякий случай. Я положил его обратно в карман и вытащил ключи. Я задержала дыхание и воткнула серебряный ключ в замок.

Оно повернулось.

Наконец дела снова начали идти своим чередом. Я тихо открыла ворота и проскользнула внутрь. Я пригнулся и молча побежал по дорожке к двери. Я вставил золотой ключ, открыл его и бесшумно проскользнул внутрь.

Я закрыл за собой дверь, и меня окружила кромешная тьма. Я расстегнула молнию на спортивной сумке и вслепую возилась, пока рука не нашла фонарик. Я вытащил его и включил. Я осветил им первую комнату, почти ожидая увидеть там что-то. Думаю, в детстве слишком много фильмов ужасов. Я усмехнулся и начал пробираться по дому.

Опять же, я не знал, что ищу, когда обыскивал дом, но почему-то чувствовал, что узнаю, когда увижу это. Я поднялся наверх и прошел через кабинет и классы. Я постучал по стенам, пытаясь услышать, нет ли за ними каких-нибудь ложных проходов или чего-то еще. Я осмотрел комнаты, а затем вернулся вниз. Я прошел через классы, затем через кухню и снова через классы. После часа или двух обыска дома я присел на корточки и вздохнул.

Мне придется вернуться еще на одну ночь и попробовать еще раз. Ебать.

Самое смешное, что это здание мало чем отличалось от того, в котором я жил в Стоунхеме, штат Массачусетс. Я встал, подошел к стенам и стер часть грязи. Краска того же цвета, или так было похоже. Та же установка. Те же паркетные полы. В коврах было что-то такое, чего я терпеть не мог. Наверное, потому что я ненавидела пылесосить.

Потом я это увидел.

Одна половая доска, чуть светлее остальных.

Я подошел и осветил его фонарем. Хотя это было то же дерево, оно выглядело светлее, а отделка была немного более выраженной. Оно выглядело… новее.

Я бросил спортивную сумку и вытащил молоток и лом. Я подцепил гвозди на одном конце, а затем отодвинул всю доску, пока она не сломалась пополам. У меня было около трех дюймов, чтобы видеть сквозь них. Я попытался осветить все, что осталось, но мне не удалось увидеть достаточно. Я сошел с ума от волнения, разрывая доски, используя открытое пространство в качестве рычага. Я вытащил еще две и снова посветил фонарем. То, что я увидел, меня чуть не стошнило.

Под полом лежали кости. Дома в Луизиане нередко строят на высоте нескольких футов от земли, чтобы избежать наводнений, хотя этот дом находился значительно далеко от водоемов. Там было около фута или двух свободного пространства, а затем земля, полностью усыпанная обугленными костями и пеплом. Я лихорадочно обшаривал этот участок пола с фонариком и затем увидел это.

Выцветший, но все еще существующий, вокруг кучи костей и пепла был большой круг с символами, которые я узнал почти мгновенно.

Это был древний Кхой.

Я сидел застывший, глядя на ужасающие надписи, когда увидел в стороне лист бумаги. Я протянул руку сквозь доски пола, кончиками пальцев ухватил его и потянул вверх.

Я открыл записку и прочитал:

«Я спросил тебя, как ты спишь по ночам, теперь у меня есть ответ».

Подписано внизу:

«Моная Гатри»

Я в недоумении сел на пятки.

«Моная Гатри». Сказал я себе, наполняясь гневом. Должно быть, она каким-то образом вызвала Убло обратно с помощью этого ритуала и послала его за кем-то, ответственным за закрытие школы. Мои глаза наполнились слезами гнева и разочарования. Но почему? Почему монстр все еще ищет? Если оно убило племя, то почему оно все еще здесь?

И тут меня осенило.

Знахарь написал, что его жена была беременна, когда ее убили, и что он сжег все свое племя, чтобы вызвать чудовище. Но что, если это было не все его племя, что, если то, чего хотел монстр, убив того, за кем его послал доктор, все равно искало этого ребенка? Что, если знахарю каким-то образом удалось спасти своего ребенка?!

Мой разум бешено работал. Несмотря на свою примитивность, древние лекарства нередко могли выполнять такую ​​процедуру. Я имею в виду, что это всего лишь преждевременное кесарево сечение.

Я сунул инструменты и записку обратно в сумку и встал.

Монайя Гатри, я должен ее найти. Или, по крайней мере, кто-то, кто ее знал. Она должна знать, что делать дальше. Черт возьми, она может быть даже потомком…

Доска пола позади меня скрипнула, и я застыла в ужасе от этого звука.

Я развернулся, посветил фонарем и закричал.

Там, в темноте, освещенный лишь лучом света, стоял Ублоо.

Он смотрел на меня своими холодными черными глазами и смотрел, пока я дрожал от страха.

Мне нужно проснуться. Черт, черт, черт, мне нужно проснуться.

Я наблюдал, как он медленно начал ползти ко мне, кости его тела были видны при каждом движении под гладкой серой кожей.

И тогда я понял. Никогда во сне я не знал, что сплю.

Паника нарастала, как лихорадка. Соплеменники, которые видели Ублоо, когда они не спали, как умер Эндрю, прислонились к стене лицом к двери. Моё сердце выпрыгивало из груди.

Это не был какой-то доброжелательный дух, пытавшийся меня разбудить. Как я мог быть таким чертовски глупым?

Это был Ублоо. Все это время это был Ублоо. Каждый раз говорил мне просыпаться. Заставить меня чувствовать себя в безопасности в последний момент, чтобы на этот раз, на этот раз я понял, что пробуждения не будет. Спасения больше нет.

Ублоо остановился, слегка наклонил голову, а затем резко поскакал ко мне. Я закричал, повернулся и побежал. Я выбежал из класса в коридор. На полпути я увидел дверь и услышал, как Ублоо врезался в стену позади меня, преследуя меня. Оно догоняло меня и быстро. Я вылетел за дверь и оказался в другом классе. Я бежал и лихорадочно искал, находя еще один дверной проем. Я повернулся на несколько футов перед ним и вытащил револьвер из-за пояса. Я осветил фонариком то место, куда только что вошел, и увидел, как дверной косяк рухнул внутрь, когда через него пронесся Убло. Я произвел три выстрела и увидел, как его тело вздрогнуло. Там, где попали пули, появились маленькие черные дырочки. Крови не было, и я с ужасом наблюдал, как дыры просто закрылись.

Я выбежал через дверной проем рядом со мной в середину комнаты и огляделся вокруг с фонарем. Нет выхода. Когда я это осознал, я почувствовал, как мое сердце забилось сильнее. Я еще посветил светом и тут с ужасом понял, что окон тоже нет.

"Нет. Нет, нет, нет, нет. Черт, черт, черт!"

Я услышал, как Ублоо приближается к двери из другой комнаты. Я подбежал к углу и повернулся к нему лицом.

Я медленно увидел, как сундук обогнул дверной косяк, а затем высунулся наружу его голова, и эти большие черные ужасные глаза уставились на меня, запертого в углу, как крыса.

Я крепко сжал рукоятку револьвера и прислонился к стене в угол. Это конец. Это конец Томаса Абиана. Гениальный доктор Абиан, которому много дней назад было поручено спасти Эндрю Дженнингса.

Я начал плакать.

«Конец есть начало». Я сказал себе, когда плакал.

Ублоо вошел и медленно прополз через комнату к тому месту, где я сидел.

Конец есть начало. Как чертовски глупо это говорить. Я покачала головой, и слезы упали мне на колени.

Я уже слышал, как Ублоо приближается.

Я просто стану еще одной чертовой подсказкой. Я подумал про себя, сидя там и плача, как ребенок. И если подумать, я действительно надеялся...

И тогда я осознал все это, мрачную, ужасную извращенную болезнь всего этого.

Монстр питается не нашим отчаянием и печалью, он питается нашей надеждой.

Оно сохраняет нам жизнь ровно настолько, чтобы думать, что мы справимся, а затем забирает нас.

Половицы вокруг меня скрипели от веса Ублоо, когда он приближался.

Надежда Роберта, когда он нашел книгу, надежда Эндрю, когда я дал ему ципрогептадин, моя надежда, когда я нашел ритуал и записку под полом и подумал, что там может быть доброжелательный дух.

Но больше всего — надежда, что, когда он наконец придет за нами, мы проснемся.

Я начал плакать сильнее, потому что все это имело смысл.

Это идеальное проклятие. Тот, который становится сильнее, чем больше вы думаете, что сможете его победить. В конце концов, конец – это начало. Конец моей жизни — это начало ее жажды найти кого-то нового, кого можно проклясть.

Я открыл глаза и посмотрел на Ублоу. Его голова находилась чуть более чем в футе от того места, где я сидел. Оно знало, каким-то образом оно знало, что собирается получить то, ради чего пришло.

«Я должен был позволить ему похоронить меня». Я плакал, поднимая револьвер.

Я положил холодный тяжелый металл в рот и почувствовал, как мои зубы ударились о ствол, и всхлипнул.

Я открыл глаза ровно настолько, чтобы увидеть, как его хобот тянется вперед, увидеть свое жалкое отражение в этих темных пустых глазах, почувствовать, как спусковой крючок движется под моим пальцем, и вспышка света наполнила эту темную и одинокую комнату. Последнее отголосок мысли, что меня здесь найдет какая-нибудь бедняга.

Я где-то читал, что полицейские фонари были предназначены для мигания таким образом, что человеческий глаз не мог к ним приспособиться, поэтому они были постоянно заметны. Я проверял эту теорию на протяжении четырех лет службы в полиции и, честно говоря, думаю, что это правда.

Для меня всегда было странно, что свет работает без звука, но в этот час я не хочу никого бессмысленно будить. Кроме того, в этот час на дороге нет других машин, и, если честно, сами фары, возможно, даже не нужны.

Я получил сообщение о громких звуках и, возможно, выстрелах в старой школе. Наверное, это просто кучка подростков, запускающих фейерверки и притворяющихся, что снова видят призраков и всякое дерьмо.

Я покачал головой.

Будем надеяться, что это снова не те двое глупых детей, которые утверждают, что им нужно попасть туда, чтобы «расследовать». Эти двое были худшими. Братья Вестчестер? Винчендон? Кто, черт возьми, знает.

Мой двигатель урчал под капотом моей машины, когда я мчался к месту, где находилась школа. Я выключил свет, завернул за последний угол и припарковался на улице. Я открыл дверь своего круизера и вышел, осматривая ворота фонариком. Выглядело так, будто оно было открыто. Должно быть, кто-то забыл его запереть. Я снова покачал головой. Как будто они просят людей ворваться сюда.

Я подошел к воротам и толкнул их. Говорю вам, я никогда не верил в паранормальные явления, но от этого места у меня мурашки по коже. Я тихо поднялся по ступенькам и прислушался. Не похоже, чтобы там были дети. Я стоял и прислушивался еще минуты две-три, просто чтобы убедиться, а потом решил, что они, должно быть, ушли. Я подошел к одному из окон и посветил светом. Казалось, все было нормально.

«Машина 4 на диспетчерскую», — сказал я в плечевую рацию.

«Вперед, машина 4». Голос ответил.

Я начал ходить по периметру здания в поисках признаков входа, светя фонариком тут и там.

"Похоже, того, кто был в школе, уже нет. Я не слышу, что что-то происходит внутри".

«Покажи эту машину 4».

"Я быстренько осмотрю, есть ли здесь что-нибудь. Я дам тебе знать. Кончено".

Я обошел здание по периметру, что заняло довольно много времени, поскольку оно чертовски большое. Мне тоже это приходилось делать не в первый раз. Это место привлекло много внимания, особенно во время Хэллоуина, когда снова распространился местный миф о том, что это место населено привидениями. Дети. У меня никогда не получится так, я тебе говорю.

Я начал ходить по школе по часовой стрелке от входной двери. Я уже был готов позвонить, когда увидел что-то в окне. Что-то выглядело… странно. Как я уже сказал, я делал это много раз раньше, поэтому знал, что это неуместно. Я подошел к окну и посветил светом.

То, что я увидел, меня озадачило. Одна из дверных коробок была вся выломана и сломана. Выглядело так, словно кто-то ударил кувалдой по бокам.

«Черт», — сказал я себе вслух. «Машина 4 на диспетчерскую», — злобно сказал я в рацию.

«Вперед, машина 4».

"Похоже, тот, кто был здесь, нанес некоторый ущерб зданию. Я посмотрю, смогу ли я проникнуть внутрь и проверить это. Запрашиваю подкрепление".

«Назовите эту машину 4. Машина 2, пожалуйста, пройдите к позиции машины 4 и помогите».

«Роджер», — сказал Билл по радио. «Я примерно в пяти минутах от вагона 4. Продолжаю».

«Роджер, все кончено». Я сказал в ответ.

Я побежал обратно на крыльцо и вытащил пистолет из кобуры. Я не уверен, были ли это инстинкты, которые я приобрел во время двух туров по Ираку, или просто странный способ сломать дверной косяк, но что-то здесь было не так. Я медленно подошел к входной двери и подергал ручку. К моему большому (но не совсем) удивлению, это произошло.

Дверь мягко и бесшумно распахнулась. Я поднял фонарик под пистолет и осмотрел вестибюль. Здесь нет ничего плохого. Я пошел по коридору направо, к заднему углу здания, где был выломлен дверной косяк.

Пройдя половину коридора, я понял, что невозможно идти, не скрипя по половицам. Я забеспокоился и немного ускорил шаг.

Дверная рама была сильно сломана. Выглядело так, будто тот, кто это сделал, находился в комнате и врывался в коридор. Я вошел в комнату, и мне не пришлось долго искать, прежде чем я увидел дыру в полу. Было похоже, что четыре или пять досок были разорваны, причем не очень изящно.

Медленно я подошел к отверстию и посветил сквозь него фонарем. Там что-то было, только я не мог понять что. Я присел на корточки и несколько секунд смотрел, прежде чем осознал это.

Это были кости.

Я еще немного осветил окрестности. Их было чертовски тонны. Хотя, признаться, мне было не так уж страшно… пока я не заметил картину.

Кости лежали в какой-то куче, но вокруг были странные рисунки. Это выглядело как нечто среднее между арабским и мандаринским диалектами.

Я почувствовал озноб, а затем нажал кнопку, чтобы поговорить по рации.

«Из машины 4 в машину 2, какой у вас статус?»

«Примерно в двух минутах от вагона 4».

"Роджер. Попробуй ускориться. Кончено".

Я встал и осмотрел комнату повнимательнее. Половицы выглядят так, будто гвозди были слегка приподняты. Кто бы это ни сделал, он знал, где искать. Однако некоторые из них были сломаны, так что человек, должно быть, спешил и делал это отчаянно, почти как если бы…

— Трахни меня, чувак, — сказал я себе под нос.

Я проследил за тем, что увидел на полу, с помощью фонарика.

По всему полу были глубокие выбоины и царапины. Я осмотрел ближайшие. Оно выглядело как бы оно ни было, оно было на двух ногах, но оставляло только две царапины при каждом шаге.

Озноб пробежал по моей спине. Это определенно неправильно. Что-то здесь не так.

Я встал и пошел по царапинам к двери и дальше по коридору. Они свернули направо и, похоже, что-то врезалось в угол. Они прошли по коридору в комнату слева. Я замедлил подход, когда заметил, что дверной косяк тоже был взломан, но на этот раз он был выбит из коридора в комнату.

Пока я стоял и осматривал раму, я что-то услышал. Слабая капля, словно из подтекшего крана капает на мокрую тарелку.

В конце концов, здесь может быть кто-то еще.

Я тяжело сглотнул, а затем повернул за угол, светя фонариком туда, куда направлял пистолет. Потом я это увидел.

Там, прислонившись к стене, лежало то, что осталось от человеческого существа.

Я осветил его руки фонарем и увидел револьвер. Самоубийство.

Медленно я приблизился к телу. Выглядело так, словно у того, кто это был, была с собой огромная сумка, внутри которой лежало что-то похожее на инструменты. Думаю, теперь я знаю, кто выкопал половицы.

Я услышал, как дверь крейсера Билла захлопнулась снаружи.

Это было странно. Раньше я находил жертв самоубийц, видел много трупов, но я просто почувствовал какую-то связь с этим. Что-то, чего я просто не мог понять.

Я услышал тяжелые шаги Билла, когда он вбежал в холл.

«… Джефф?» Я услышал, как он нервно крикнул.

— Вернись сюда, Билл, — крикнул я в ответ.

Я услышал, как его тяжелые, переваливающиеся шаги возвращаются туда, где я был, и услышал, как он тяжело дышит еще до того, как он вошел в комнату. Бедный Билл. Гай не мог пробежаться по счету в баре, не задыхаясь.

«О, черт возьми, Джефф». Он сказал, когда увидел тело.

— Да, блин, это правда, Билл, старина, — сказал я, осматривая тело. «Парень по какой-то причине оторвал половицы в другой комнате, а затем пришёл сюда и вышиб себе мозги».

Билл какое-то время стоял молча. Некоторые полицейские получают это быстрее, чем другие. Что касается нас с Биллом, давайте просто скажем, что я играл в шахматы, а он — в шашки.

"Ну, я позвоню в Диспетчер. Им нужно пригласить сюда команду криминалистов, ASA..."

Билла прервал шум.

Это был телефон. Это был его телефон. Телефон мертвеца.

Теперь они говорят вам никогда не загрязнять место преступления, никогда ни к чему не прикасаться, пока туда не приедет криминалист. Раньше я никогда не нарушал никаких правил на работе. Черт, я даже никогда не носил эту чертову униформу, не проверяя, чтобы она была выглажена каждое утро, но что-то внутри меня, что-то в глубине моего сознания подсказывало мне, что я должен ответить на этот телефонный звонок.

Я снова присел на корточки и полез в его карман, где звонил.

«Джефф! Что ты делаешь, мы не можем!»

«Ой, отвали, Билл, ты, большая киска», — сказала я, наконец высвободив телефон.

Я посмотрел на передний экран. Было только имя того, кто звонил. «Эли».

Я нажал ответ и поднес телефон к уху, но ничего не сказал.

Последовала небольшая пауза, а затем:

«Алло, доктор?»

«Это офицер Джефф Дэнверс из полиции Тосона».

Снова последовала пауза, на этот раз немного дольше.

«Где ты нашел этот телефон?»

Кем бы ни был этот Илай, он не был глупым.

"Я нашел его в кармане тела на месте преступления. Извините, но я думаю, что тот Доктор, с которым вы пытаетесь связаться, скончался".

Наступила еще одна пауза, и мне стало не по себе. Черт, о чем я думал, отвечая на этот звонок?

— Извините, сэр, — сказал я еще раз.

— Это ты его нашел? — спросил он.

Меня слегка озадачил этот вопрос.

— Нашли его? Я ответил.

"Да. Вы были тем, кто первым нашел тело??" — спросил он еще раз, на этот раз его голос звучал немного более обеспокоенным.

— Да, сэр. Я нашел тело всего пять минут назад…

То, что я услышал дальше, хотя тогда я этого не знал, навсегда изменит мою жизнь.

«Милый Иисус… Бедный мальчик». Это все, что я услышал от мужчины, прежде чем линия оборвалась.

Часть 5

Моя челка спутанными клочьями прилипала к маленькому участку лба над повязкой на глазах. В основном от пота, но также от грязи и копоти жизни в этой грязной дыре последние полтора месяца.

Я приподнял задницу с того места, где стоял на коленях, чтобы избежать судорог в бедрах, и слегка покачнулся из стороны в сторону, поскольку от внезапного движения и прилива крови у меня закружилась голова. Если они не накормят нас, прежде чем мы снова переедем, не думаю, что переживу поездку.

Мои колени слегка хлопнули и хрустнули, когда я снова сел. Сквозь приоткрытую деревянную дверь я слышал крики среди ритмичных ударов. Что было сегодня? Палка от метлы? Крикетная бита? Что бы это ни было, оно звучало относительно легко. Мне всегда казалось странным, что более легкие предметы обычно причиняют больше боли, когда тебя ими бьют.

Шум избиения утих, и я услышал, как кто-то сердито обменялся приглушенными словами. Послышался шорох, скрип, а затем звуки шаркающих ног.

Дверь с грохотом захлопнулась, и я услышал стук земли посреди комнаты, куда бросили Митча.

Охранники обменялись несколькими словами по-арабски, а затем я почувствовал, как с моих глаз слетела повязка, и свет мира, несмотря на то, что я находился в этой грязной глиняной хижине, ослепил меня. Они подняли меня на ноги, когда комната стала видна в фокусе. Это было не то лицо, к которому я привык. Этот был новым. Он стоял передо мной в чистой одежде, с ухоженной бородой.

Некоторое время мы смотрели друг на друга, а затем он улыбнулся. Показаны несколько отсутствующих зубов.

«Мы сэкономим для вас лучшее». Сказал он с сильным арабским акцентом.

При этом меня вытащили в другую комнату, и я услышал, как за мной захлопнулась дверь. Они бросили меня в центре комнаты.

Я перевернулся на бок и оглядел комнату. Переводчик смотрел на меня из-за угла с разочарованным видом. Двое, которые меня втащили, и новый парень стояли возле дверного проема и просто смотрели на меня.

Новый парень сказал несколько слов по-арабски, которые я уже хорошо знал. Они подошли, каждый положил руку мне под мышку и поднял меня в кресло. Первый шел сзади и поддерживал его, второй медленно маневрировал передо мной. Танец, который мне был слишком хорошо знаком.

Я посмотрела ему в лицо, не опуская взгляда. Сегодня он выглядел особенно злым.

Новый парень быстро выкрикнул слово по-арабски, которое с таким же успехом могло быть звонком на боксерском ринге, и разгневанный парень отправился в город.

Он нанес два сильных удара прямо мне в живот, от которых у меня выбило дыхание и заставило меня сгорбиться.

"Как американцы планируют взять город? Когда они нападут?" – спросил переводчик.

Я ответил ему торжественным молчанием.

Левая сторона моей головы взорвалась, когда меня сильно ударили мясистой плотью раскрытой ладони по уху. Звонок раздался сразу.

"О каких укрытиях они знают? Где, по их мнению, мы прячемся?"

Снова тишина, а затем сильный выстрел в грудную клетку, за которым последовал еще один быстрый удар в висок, от которого я потерял зрение.

Это продолжалось несколько минут. Непрекращающиеся и повторяющиеся допросы, избиения, затрудненное дыхание и борьба за то, чтобы оставаться в сознании. И все же почему-то я все еще беспокоился о новом парне.

Как только сердитый парень запыхался, я услышал несколько слов на арабском языке, донесшихся из комнаты. Моя голова повисла на груди, неудержимо пульсируя.

Я услышал, как открылась дверь. Хорошо, все закончилось.

Но затем я услышал шаги из-за стула: тот, кто удерживал меня на месте, вошел в другую комнату.

Без него, который мог бы меня поддержать, я рухнул на пол, задыхаясь. Я открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как они тащат Дэнни. Они развязали ему руки и толкнули его в кресло, где обычно сидел переводчик. Затем они привязали его руки к подлокотникам стула, а затем лодыжки к ногам.

Закончив, они прошли в гостиную и скрылись из виду. Я посмотрел на Дэнни, который осматривал комнату, на всех в ней, а затем на себя. Все это время новенький молча стоял у стены, крутя самый кончик бороды.

Шаги вернулись из гостиной вместе со звоном стекла. Сначала пришел парень, который обычно держал мой стул, ставя рядом со мной маленький столик, а затем загонщик, который поставил большую бутылку воды, настолько холодной, что она уже начала конденсат, и тарелку с хлебом и бараниной. Ягненок тоже был холодным, но я уже чувствовал его запах, доносившийся туда, где я беспомощно лежал на земле.

Затем двое мужчин подошли к чулану и открыли дверь. Я слышал, как они что-то вытащили, но не мог этого видеть с того места, где лежал. Я слышал, как они шаркали и возились с ним, затем еще какое-то движение, которого я не мог видеть, звук, как они роняли на землю что-то, что казалось тяжелым, и затем, наконец, они подошли к тому месту, где я лежал, и подняли меня обратно в кресло.

Я подняла голову с плеча и заставила себя открыть глаза. Прямо на меня смотрел Дэнни. Затем его взгляд упал на стол рядом со мной, как и мой, графин с водой и тарелка с хлебом и мясом были достаточно близко, чтобы я мог практически почувствовать их вкус. Я знал, что он тоже может. А потом краем глаза я увидел, что все это время строили два охранника.

У стены комнаты стоял генератор. От этого шнура шел к большой черной машине с длинным шлангом и чем-то вроде садовой палочки, прикрепленным к концу. Я озадаченно смотрел на это. Затем один из охранников подошел к генератору и потянул за шнур. Он ожил, сплевывая и задыхаясь от первых капель топлива. Я увидел шланг, ведущий от черной машины в сторону и из комнаты, и в ужасе меня осенило.

Это была мойка высокого давления.

Новичок медленно подошел и взял черный конец шланга, из которого текла вода. Он нес его в руках и наклонился, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.

«Я ташраб, ура!» Сказал он с ухмылкой.

Я обеспокоенно посмотрел на переводчика, который даже сам выглядел испуганным.

«Он говорит: «Или ты пьешь, или он пьет».

Новый мужчина медленно подошел к тому месту, где сидел Дэнни, повернулся и посмотрел на меня с той же ухмылкой, поднял конец мойки высокого давления на дюйм от обнаженной икры Дэнни и нажал на спусковой крючок.

Запах теплой воды и взрывы криков наполнили комнату. Я сидел и в ужасе смотрел, как стремительная сила воды постепенно отрывала мясо от его ноги, лужа грязи и крови скапливалась под его ногой и разбрызгивалась по другой ноге.

Примерно через пять секунд вода остановилась, и крик Дэнни беспрепятственно отразился от стен, проникнув в мои кости.

Новый парень кивнул охранникам, которые наклонились позади меня и перерезали веревки на моих запястьях. Я вытянула руки перед собой и потерла кожу там, где веревки вгрызлись, и обнажила ее.

Новый парень уставился на меня с зубастой улыбкой.

«Шурб».

Переводчик обратился ко мне.

«Он говорит: «Пей».

Я посмотрел на воду, а затем снова на него. Он улыбнулся.

Медленно я протянул руку к воде.

Затем он крикнул что-то по-арабски, что испугало меня и заставило мою руку отдернуться.

«Он говорит, что за каждый глоток ты должен ответить на один из моих вопросов».

Я снова посмотрел на переводчика, который теперь тоже улыбался.

Теперь я понял игру.

— А если я выпью и не отвечу? Я спросил его.

Произошел быстрый обмен мнениями на арабском языке, а затем последовал быстрый ответ.

— Тогда и он тоже. Переводчик сказал, кивнув на Дэнни, чей крик перешел в хныканье, и его голова повисла, глядя на то, что осталось от его ноги.

Мой желудок опустился, и я почувствовал, как моя грудь сжалась, как свернувшаяся змея.

Я снова посмотрел на мужчину, державшего мойку высокого давления, умоляя глазами не заставлять меня делать это. Он улыбнулся в ответ, а затем улыбка медленно сменилась сердитым угрюмым видом.

Он взял конец мойки высокого давления, поднес его к одной из рук Дэнни, где он был привязан, и нажал на курок.

Комната мгновенно снова наполнилась влажностью, криками и запахом свежих ран. Я попытался сесть, но двое охранников позади меня толкнули меня обратно и удержали за плечи. Дэнни дико дергал верхней частью тела, пытаясь избавиться от боли. Его пальцы дергаются и спазмируются, как лапки раненого паука.

Прошло, казалось, вечность, и вода остановилась, и я увидел то, что осталось от его руки. Масса разорванной плоти и бледно-белых костей. Дэнни плакал, его тело обмякло.

«ШУРБ». Мужчина кричал на меня.

Я тоже начал плакать.

«Дэнни, они собираются тебя убить». Я рыдала.

Он задыхался и икал, но не мог вымолвить ни слова. Мы оба сидели вместе в комнате и плакали. Всего в нескольких футах от нас, но в разных мирах.

"Я не могу этого сделать. Я не могу просто сидеть здесь, пока они тебя убивают".

Новый парень снова улыбнулся. Он медленно наклонился, чтобы оказаться на уровне наших глаз, впитывая все это.

«Мы заключили сделку, Джефф». Сказал он между рыданиями. "Мы знали, что до этого дойдет. Мы не боялись".

«Но теперь мне страшно, Дэнни». Я всхлипнула в ответ, понимая, что он говорит. «Я не могу этого сделать. Я не могу».

Дэнни поднял голову ровно настолько, чтобы на мгновение посмотреть мне в глаза.

«Сделай это».

Я зажмурилась, и слезы потекли по моему лицу, я безудержно рыдала. Я поднял левую руку и ударил по столу тыльной стороной ладони, отбросив тарелку с едой и стеклянную бутылку на стену и пол, где они разбились.

Мы оба сидели и рыдали.

Были крики по-арабски, но я их не слышал. Я поднял глаза и бросил последний взгляд на своего лучшего друга, одного из охранников, достающего из-за пояса блестящее мачете. Я не уверен, кто из них дал ему это, мне было все равно.

Мойка высокого давления с грохотом упала на землю, когда он в гневе швырнул ее, взяв вместо этого мачете обеими руками. Он продолжал показывать на меня пальцем и кричать по-арабски, но я не слушал. Я был слишком занят выпивкой каждую последнюю минуту, проведенную с моим другом.

Один из охранников подошел и схватил Дэнни за волосы, потянув его голову вниз, так что он наклонился. Новый парень больше не улыбался. Он был в ярости. Кричал на меня по-арабски и размахивал мачете вверх и вниз, как сумасшедший.

Он встал рядом с Дэнни, чтобы иметь четкий удар. Он повернулся, посмотрел мне в глаза и снова закричал. Поднятие мачете над головой.

«НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАНОВИТЕСЬ!» — крикнул я в эту тускло освещенную и адскую комнату.

Мачете полетел вниз, сверкая ярким металлом и отражая свет, он ударил Дэнни в затылок, а затем все сразу взорвалось.

«УБЛОО!»

Я почувствовал, что кричу, прежде чем проснулся. Когда все снова стало реальностью, я почувствовал, как моя грудь вибрирует и трясется, пока я метался вверх, пока не сел.

Мой крик сменился ленивым жужжанием кондиционера, пока я сидел и втягивал холодный темный воздух. Я был вспотевшим и задыхающимся. Дрожь пробежала по моей спине, когда душный воздух кошмара сменился прохладной сухой реальностью.

Свет на другом конце комнаты зажегся, и в темноте стали различимы фигуры.

«С тобой все в порядке?» - робко сказала Мэри. «Ты метался».

«Да, да, со мной все в порядке». Я выдыхал между вдохами. «Просто кошмар».

Между нами повисло долгое молчание, пока я продолжал переводить дыхание.

— Коробка? — спросила она испуганно.

Я рухнул на подушку и закинул руки за голову.

«Коробка». Я ответил.

Она легла и прижалась ко мне, положив голову мне на грудь. Я опустил одну из своих потных рук и обнял ее, почесывая затылок. Она начала тихо плакать.

"Эй, эй, я в порядке, я здесь". Я заверил ее, подняв голову, чтобы посмотреть ей в глаза. «Это был просто плохой сон».

Некоторое время мы лежали молча. Она начала переставать плакать, я прокручивал в голове сон. Что он сказал, когда все закончилось? — Ублоу?

Я немного выучил арабский, но не помню, чтобы когда-либо слышал это. Я выбросил эту мысль из головы. В этот момент дверь заскрипела на петлях, когда ее осторожно приоткрыли, едва приоткрыв.

Моя жена перевернулась на подушку, а я сел и спустил ноги на землю. Я прижался к ним и медленно подошел к двери, где присел на корточки.

— Прости, приятель, я тебя разбудил?

Он кивнул мне из коридора, наполовину уткнувшись в чучело черной лаборатории, к которой он почти наверняка был слишком стар, чтобы все еще быть привязанным.

— Прости, что разбудил тебя, приятель, папе просто приснился плохой сон, вот и все.

Он снова кивнул и уставился в пол, обеспокоенный и смущенный.

Я вздохнул.

"Скажи, почему бы тебе не зайти и не составить мне компанию? Я не хочу, чтобы мама знала, что я испугалась. Я не такая смелая, как ты". Я сказал через щель в двери.

Его глаза загорелись.

«Конечно, папочка».

Я открыл дверь, и он вошел медленно и сонно. Я закрыл за ним дверь, затем поднял его на руки и отнес к кровати, где положил между собой и Мэри.

Она улыбнулась мне, когда я протянул ему подушку и перевернулся, чтобы выключить свет.

В темноте мой сын перевернулся и накрыл мою руку своей.

«Я люблю тебя, папочка». — мечтательно сказал он сквозь искусственный мех своей мягкой игрушки.

Я улыбнулся.

— Я тоже тебя люблю, Дэнни.

. . .

Телефоны звонили, а люди, полусонные, суетились вокруг станции. Я сделал первый глоток черного кофе и нахмурился, почувствовав вкус несвежей пригоревшей жидкости.

«Привет, Билл, отличная работа с сегодняшним кофе, приятель!» — саркастически сказал я, проходя мимо его стола.

«Спасибо, Джефф!» Он ответил взволнованно, не понимая, что я имею в виду.

Я бросил папку на стол и шевелил мышью, пока экран компьютера не ожил.

На меня смотрело лицо Томаса Абиана.

Я сделал большой глоток кофе и еще раз просмотрел файл.

Житель Стоунхема, Массачусетс. Практикующий психиатр, и если то, что сказал мне регистратор, правда, то чертовски дорогой к тому же. Однажды он просто встает и бросает все, полностью темнеет и оказывается в Тоусоне, штат Луизиана, с машиной, доверху набитой дерьмом, таблетками и пустыми бутылками из-под выпивки, с пистолетом во рту в местном доме с привидениями.

Я покачал головой. Местные новости будут иметь чертовски веселый день с этим. Фургоны уже начинают кружить вокруг, как стервятники. Я просто рад, что нам удалось вытащить тело до того, как кто-нибудь из них туда добрался.

«Привет, Джефф». Я услышал это как раз перед тем, как папка шлепнулась на стол рядом со мной. Я поднял глаза и увидел Реджа, нашего шефа. — Твое тело будет подвергнуто вскрытию.

«Хорошо, спасибо, босс». - сказал я, когда он ушел, попивая кофе.

Мне понравился Редж. Он был серьезным, старым военным, как и я. Хотя, надо признать, он был на много лет старше меня.

Я открыл отчет о вскрытии и начал просматривать информацию. Смерть от смертельного огнестрельного ранения – это было очевидно. Угол отражает нанесение себе вреда, никаких подозрений в нечестной игре…

Файл продолжался и продолжался, и затем мое внимание привлекла одна информация:

«У трупа были обнаружены быстрые признаки сердечно-сосудистого расстройства, связанные с крайним лишением сна, а также периодическое преждевременное повреждение печени, что предполагает внезапное злоупотребление алкоголем».

Это было любопытно. Бессонницу я могу объяснить аддераллом. Черт, только у этого парня в машине было где-то от десяти до пятнадцати пустых бутылок, и я мог догадаться, что пил, учитывая, что это выглядело так, будто парень выпил целый завод по производству джина по дороге сюда, но вдруг?

Я откинулся на спинку стула и потер щетину на подбородке.

Зачем богатому, состоятельному Доктору бросить все, обратиться к бутылке и таблеткам и помчаться в Луизиану? Это просто не имело смысла. Я продолжал потирать подбородок, а затем наклонился к настольному телефону.

Я открыл Google и запустил поиск отелей в этом районе, начиная с ближайшего к старой школе и двигаясь дальше. На четвертом, недалеко от Тосона, я получил то, что искал.

Поездка была короткой и приятной. Было относительно раннее утро, поэтому пробок не было, и мне удалось поймать конец сегмента спортивного радио, который я обычно включал во время патрулирования.

Я припарковал машину прямо перед вестибюлем отеля и вошел. Одно из преимуществ работы полицейским; вам никогда не придется слишком далеко ходить по парковкам.

Вестибюль отеля встретил меня потоком прохладного кондиционера. Я подошел к робкой секретарше, которая как раз проводила пожилую пару с посыльным в их номера. Когда она увидела, что я приближаюсь, она улыбнулась, и ее глаза вспыхнули ярким голубым оттенком.

«Здравствуйте, мэм». Я начал. «Офис Джеффа Дэнверса с полицией Тоусона, я полагаю, мы говорили по телефону?»

«Да, офицер». Она ответила еще одной флиртующей улыбкой. «Мы ждали тебя».

Несколько секунд она барабанила по клавиатуре, а затем вытащила ключ-карту из ящика рядом с собой. Она посмотрела на экран, а затем ввела в компьютер цифры с обратной стороны карточки.

«Вот и держи». - сказала она, протягивая карточку через стол отеля. «Комната 359, на углу здания».

Я улыбнулась в ответ и взяла карточку со стола. Я начал было поворачиваться, но потом остановился.

«359, это угловая комната?» Я спросил.

«Ну да, вообще-то это Офицер».

Я стоял и думал несколько секунд.

«Комната прямо у пожарной лестницы, да?»

Она была немного удивлена, как и любой другой.

«Да, это правильно».

Это было интересно. Уходя, я услышал, как она заговорила позади меня.

«Офицер!» Она позвала. Я обернулся и увидел, что она смотрит на меня. «Правда ли, что… что он…»

Она поднесла палец к горлу и провела по нему режущим движением. Мой разум перешел к смутным образам мачете.

— Это засекречено, дорогая. Я сказал это как можно более успокаивающим тоном и вошел в открытый лифт.

Послышался звон, когда двери открылись. Пол холла был устлан красным ковром с узором, похожим на узор вестибюля. Прямо напротив открытого лифта было два знака.

«301-325» и стрелка, указывающая влево. «325–360» и стрелка, указывающая вправо.

Я высунул голову и посмотрел в обе стороны. Вокруг никого не было. Я начал долгий путь по коридору к комнате 359.

Коридоры меня напугали. Этот факт я просто не могу больше отрицать. Я не уверен, что это из-за просмотра «Сияния» с моей мамой в детстве на зимних каникулах, но если бы я был игроком, делающим ставки, я бы сказал, что это заключило сделку. Я думаю, что прежде всего это ощущение, что у тебя есть только одно направление, если тебя преследуют в одном направлении. Один выбор, других вариантов нет.

Прежде чем я это осознал, я оказался перед комнатой 359. Я глубоко вздохнул, вставил карту в дверной механизм, увидел, как загорелся зеленый свет, и толкнул ее.

Запах несвежего джина был мгновенным и подавляющим. Шторы были задернуты, несмотря на то, что кровать выглядела идеально заправленной.

Я включил свет и увидел, что комната завалена пустыми бутылками из-под джина. Среди них было несколько коробок с документами. Чемоданы, которые он взял с собой в дорогу? Пожав плечами, я прошёлся по комнате, надев пару белых резиновых перчаток.

Если не считать бутылок, он сохранился относительно хорошо. Рядом с окном лежала короткая стопка белья, аккуратно сложенная, запасной комплект ключей от машины и новая пара обуви. Я открыл жалюзи и увидел, что они ведут прямо к пожарной лестнице, и мои подозрения подтвердились. Кто-то преследовал этого парня. Он заранее спланировал маршрут побега, и у него хватило ума оставить его там, когда он уйдет, на тот случай, если он забудет проложить его снова, когда вернется. Вы должны восхищаться подготовкой там. Я могу себе представить, что он заработал каждый цент своей зарплаты с таким умом.

Я открыл комод и увидел, что он пуст. Вешалки в шкафу были пусты, а на ковре не было ничего, кроме пустых бутылок из-под джина и пустого контейнера из-под таблеток.

Я подошел к столу и начал открывать ящики. Первый был пуст. Я почувствовал, как что-то катится, когда потянул за второй и обнаружил, что он полон пуль и аддерола. Я взял один и осмотрел его. Магнум, .357, соответствующий используемому оружию. Я положил пулю обратно и открыл верхний ящик. Содержимое этого заставило мои глаза расшириться.

Медленно и осторожно я вытащил блокнот из ящика стола. Я держал его в руках и несколько секунд рассматривал, просто чтобы убедиться, что оно настоящее. Это был синий блокнот в спиральном переплете, на лицевой стороне которого было что-то наспех нацарапано.

Я услышал скрип половиц возле комнаты. Я внезапно обернулся и увидел что-то стоящее в дверном проеме. Когда я вышел из транса, в котором находился, я увидел, что это был мужчина. Он носил коричневые брюки и начищенные коричневые туфли. Поверх белой рубашки на пуговицах, которая гармонировала с его волосами и бородкой, были подтяжки. Я мог видеть очки, наполовину спущенные на его нос, на его темно-коричневую кожу, и увидел, что это был гораздо более пожилой чернокожий мужчина с глубокими гусиными лапками.

Мы стояли и смотрели друг на друга, а затем он посмотрел на то, что было у меня в руках, и я тоже. На обложке блокнота, который я держала, было написано:

«Дневник Томаса Абиана»

Часть 6

За время службы в полиции я сопровождал нескольких преступников, от мелких краж до пьяных и вплоть до подозреваемого в покушении на убийство. Я узнал, что на самом деле существует только два типа людей. Те, кто тихо сидит на заднем сиденье машины, и те, кто шумит.

Если вы будете шуметь на заднем сиденье полицейской машины, вы можете просто подписать признание. У нас есть поговорка на этот счет в силе; «Лают только виноватые собаки», и это более верно, чем вы можете себе представить. А вот с теми, кто молчит, совсем другая история. Чаще всего они невиновны, но иногда — просто иногда — они самые опасные люди из всех.

Я украдкой взглянул в зеркало заднего вида и увидел старика, сидящего там, сложив руки на коленях, и смотрящего в боковое окно на дома, пока мы шли к станции. Он пришел мирно и почти добровольно – не то чтобы я ожидал борьбы – но я не мог избавиться от ощущения, что с этим первым общением что-то было не так.

После первоначального неловкого молчания между нами двумя он спросил, расследовал ли я смерть абианца. Я сказал ему, что да, и спросил, знает ли он этого человека. Он сказал мне, что встречался с ним лишь кратко, но с тех пор они поддерживают контакт. После этого я спросил его, не хочет ли он приехать в участок, чтобы ответить на некоторые вопросы — он согласился — и вот мы здесь.

Но то, как он смотрел на этот дневник, и как его глаза расширились, когда он увидел мою табличку с именем… Я покачала головой. Я знаю, что, должно быть, мне что-то воображается. Может быть, это из-за того, что я плохо спал, но мне казалось, что мои инстинкты не так остры, как обычно.

В конце концов мы добрались до полицейского участка, и я провел его мимо стойки регистрации, через кабинки, в которых слегка пахло подгоревшим кофе Билла, в комнату для допросов, где мы могли поговорить наедине.

«Если бы вы могли просто присесть здесь…» Я отодвинул для него стул с одной стороны стола и перешел к другой.

— Очень признателен, сэр. Сказал он, садясь, и тихо вздохнул, как бы шлепнувшись на последние несколько дюймов сиденья. Он, должно быть, старше, чем выглядит.

Я сел по другую сторону стола и положил журнал справа от себя. Я достал ручку и блокнот и перевернул на чистую страницу.

«Хорошо, давайте начнем с вашего имени — и, конечно же, с чего-нибудь, подтверждающего это — водительских прав, если они у вас есть».

«Конечно». Сказал он, полез в задний карман, чтобы вытащить бумажник. «Меня зовут Эли Джейкобс».

Он вытащил свои водительские права и протянул их мне через стол. Я начал копировать информацию в свой блокнот.

"Отлично, спасибо. И это все еще ваш нынешний адрес?"

— Да, сэр, да, это так.

Я снова посмотрел на него, записывая адрес.

"Натчез, Миссисипи, да? Ты далеко от дома, партнер".

"Да, сэр, я купил там симпатичный маленький фермерский домик. Я сейчас на пенсии, но раньше работал профессором истории Африки в Северо-Западном университете. После всех этих долгих холодных зим и шумного городского лета я решил, что хочу быть где-нибудь в тепле, тишине и благополучии - это был Натчез".

«Итак». — сказал я, постукивая кончиком ручки по блокноту бумаги и поднося ему обратно его лицензию. «Невозможно вечно снимать такое дерьмо, да?»

«Что мы не можем». Сказал он, подвигаясь, чтобы убрать бумажник, и на его лице не было никаких эмоций.

Я почувствовал, как озноб пробежал по моей шее.

"Начнем с самого начала. Откуда вы узнали Томаса Абиана?"

Старик снял шляпу, сел на стол и провел рукой по своей белой бородке. Затем он сдвинул очки на переносицу, сложил руки на столе и наклонился. Я тоже сделал это.

"Однажды я получил совершенно неожиданное электронное письмо. Оно пришло от одного парня, который сказал, что у него есть древняя книга, написанная на почти мертвом языке, которую ему нужно перевести. Ну, как человек, которому всегда любопытно, я ответил и попросил его прислать образец текста".

— Вам удалось это перевести? Я спросил.

"Черт, это был его счастливый день, потому что я, возможно, один из четырех или пяти человек, оставшихся на этой земле, о которых я знаю, кто может. Видите ли, древняя африканская письменность была близка к иероглифам - не совсем так - но похоже. Видите, в ней использовалась комбинация символов для существительных, но записывались слова для диалога и почти всего остального. Для неподготовленного глаза почти невозможно отличить существительное от символа в слове, и это также делает написание словаря огромной проблемой, откровенно говоря, у четырех или пяти человек (второго младшего из них, с которым вы сейчас разговариваете, я могу добавить) просто нет времени и ресурсов, чтобы закончить».

«Это довольно впечатляюще». Я наконец ответил после его длинного ответа. "Я выучил испанский в старшей школе, но сейчас почти забыл его. Пока был за границей, немного выучил арабский, но даже он начинает ржаветь".

«Время и практика — вот ключ к беглому владению языком». Он сказал. «Первый из которых, по моему мнению, тебя превосходит численностью».

Я усмехнулся и откинулся назад, снова постукивая ручкой.

"Итак, давайте перенесемся вперед. Скажите этому абианцу, что можете это перевести. Что потом?"

Илай рассказал мне все о том, как Абиан ехал из Массачусетса в Тоусон и мог остановиться в Миссисипи. Что он выглядел дерьмово, когда наконец добрался до дома Илая. Он сказал, что книга, которую он принес с собой, была невероятно старой и ценной, но Абиан не стал рассказывать, как она у него появилась. Очевидно, ему хотелось перевести только одну небольшую часть текста — и когда он закончил, он внезапно ушел, оставив книгу Эли. Поэтому я задал очевидный вопрос.

"Что было в тексте? Ту часть, которую он хотел перевести?"

Эли снова посмотрел на меня и глубоко вздохнул, откинувшись на спинку стула. Он схватил свою шляпу на столе и осторожно покрутил ее по гладкой алюминиевой столешнице.

«Прежде чем я скажу тебе это, мне нужно, чтобы ты пообещал мне, что не будешь иметь против меня то, что я говорю».

Я поднял брови.

«Ну, это трудно сказать», — ответил я. «Я не могу обещать вам, что не буду обвинять вас, но опять же, мы не записывали этот небольшой разговор».

Эли выдавил улыбку уголками губ.

"Поверьте мне, офицер. Вам все равно никто не поверит".

Я ненавижу выражение «у меня кровь похолодела», но, черт возьми, это не единственный способ описать, какие чувства заставило меня почувствовать то, что он сказал. Я собрала самообладание и отложила ручку.

«Пролей это». Я сказал.

«Томас Абиан хотел узнать об очень старом и очень могущественном знахаре, который жил тысячи лет назад». Сказал он, не опуская взгляда и даже не моргнув. «Этот знахарь провел ритуал и вызвал невероятно злого и мстительного духа, который заражает сны жертвы, лишает ее возможности спать — и в конечном итоге — покончит с собой».

Я немного нахмурился.

— Абиан всему этому верил?

Эли посмотрел мне прямо в глаза. "Да."

— А ты?

Он сделал паузу, закрыл глаза и тихо вздохнул.

«Да».

Я откинулся на спинку стула.

— И дай угадаю, причина, по которой этот абианский парень выглядел дерьмово, заключается в том, что он не спал — потому что на него напал этот сонный монстр.

Эли кивнул.

— Ну, черт. - сказал я, закрывая блокнот. «Можно было бы заняться судебно-медицинской экспертизой, проверяя вещи этого парня, но здесь я теряю свое чертово время, разговаривая с психом».

Я оттолкнулся от стола и встал. Я обернулся и посмотрел на часы на стене. Половина четвертого. Идеальный. Я ни в коем случае не смогу пережить все дерьмо этого парня, пока не придет время…

«Ублоу».

Мои мысли резко остановились.

Я обернулся и увидел Илая, все еще сидящего в кресле, сложив руки на столе.

— Что ты только что сказал?

Эли поправил очки обратно на нос.

"Ты был тем, кто нашел его, не так ли? Первым? Тот, с кем я говорил по телефону?"

Я с трудом сглотнул и кивнул.

«Вы уже слышали это слово раньше, не так ли?»

Мой голос пропал. Резкая остановка моих мыслей пронеслась в моем мозгу, как торнадо: коробка, Дэнни, следователи, это слово.

"Араб, да? Гай сказал это мне во сне прошлой ночью, но не мог вспомнить, что это значит". Наконец мне удалось его вытолкнуть. — Но как ты…

«Не араб». Сказал он, вставая. — Африканец, особенно Кхо.

Он медленно обошел стол и направился туда, где я стоял. Я знал, что должен попросить его остановиться, но застыл от страха.

«Это сокращение от «Убуа Лоо», распространенной фразы на этом языке. Это примерно переводится как «проснуться».

Я покачал головой.

«Ты трахаешься со мной».

«Мне жаль, что вам пришлось узнать это, как этому офицеру».

«Назад, черт возьми». — сказал я, сильнее сжимая блокнот.

«Монстр прыгает от человека к человеку, заражая того, кто первым найдет труп предыдущей жертвы».

— Я предупреждаю тебя, остановись.

«Пациент доктора Абиана был заражен, и он нашел его мертвым в своей квартире, который нашел его отца вскоре после его смерти, который нашел мертвого арендатора в квартире, которой он владел, который не платил арендную плату в течение нескольких месяцев».

Я понял, что снова торгую, моя пятка ударилась о стену комнаты для допросов.

"Вы нашли доктора Абиана в том старом доме - доме, который он приехал сюда, чтобы исследовать, о котором он узнал от одной из предыдущих жертв. Вы слышали это слово только во сне, я никак не мог знать, что вы его поймете. Мне правда очень жаль, Джефф, но монстр, он велит тебе проснуться".

— Но… — запнулся я, пытаясь осознать так много сразу. «Но зачем мне проснуться?»

— Извините, я не знаю. Сказал он, опустив глаза в пол. "У Томаса была теория. Видите ли, в древней Африке заболевшему назначали кого-то, кто разбудил бы его, если бы он начал метаться во сне. Эти люди трясли жертву и кричали "Ублоо", чтобы разбудить ее, дать понять, что они только спят. Это, как полагал Томас, дух подхватывал и до сих пор говорит".

"Но почему? Если он имеет силу только во сне, зачем нас будить?"

«Это та часть, которую он никогда не мог понять». Эли вздохнул.

Между нами возникла долгая пауза, пока Илай позволил всему осознать.

— И что теперь? Я наконец сказал.

"Ну, я взял с собой эту книгу. Если вы позволите, я бы хотел уйти и просмотреть ее еще несколько раз. Может быть, я что-то упустил. А пока вам следует полистать дневник Абиана - вполне вероятно, что он вел подробные записи обо всем этом испытании и..."

«Нет». Я прервал его. Эли внезапно замолчал. — Я имею в виду, что со мной происходит?

Эли наклонился и взял шляпу. Вернул его на голову, немного сдвинул поля, а затем снова поднял очки на нос.

«Постарайся не заснуть».

Было уже около восьми часов вечера – а может, и девять – я, честно говоря, потерял счет.

Я неохотно позволил Эли вернуться в отель. В конце концов, мне не в чем было его обвинить, и я не смог бы удержать его здесь, даже если бы захотел. Мы обменялись номерами, и он сказал мне, что позвонит, если что-нибудь узнает, и что я должен сделать то же самое или если у меня возникнут какие-либо вопросы.

Страницы дневника Томаса затвердели от въевшихся на них чернил. Я перелистывал страницу за страницей, читая медленно, чтобы убедиться, что все усвоил. Мужчина, возможно, и потерял смысл в конце, но он был дотошным, я отдам ему это.

Его дневник подтвердил все, что рассказал мне Эли, более детально. Он даже записал свой график сна — как долго он спал и сколько времени, по его мнению, он проводил во сне — пытаясь найти связь между этими двумя показателями и посмотреть, сможет ли он оптимизировать время, проведенное во сне, чтобы меньше видеть сны. Все это было очень впечатляюще, но, похоже, у него постоянно возникали проблемы из-за «микросна», когда он не знал, что спит, пока не проснулся.

"Ублоо научился плавно вплетать сны в мою жизнь, чтобы больше не вызывать у меня подозрений. Он понимает, что мой страх намного сильнее, когда я не могу сказать, что заснул. Аддералл может поддерживать меня в течение длительных периодов времени, но без быстрого сна я буду продолжать испытывать микросон. Я чувствую себя собакой, гоняющейся за моим хвостом. Либо я сдаюсь и сплю, что к настоящему времени, вероятно, будет более 24 часов, либо продолжу давить, получая то, что немного, я могу безопасно».

Все это было ужасно удручающе. Длинные абзацы теорий были вычеркнуты, а на полях были пометки, объясняющие, почему он их опроверг.

Наконец я дошел до конца и поежился, читая его.

"Прибыл в школу. 2:31 ночи. Снаружи никаких признаков активности. Наверное, могу уделить себе не больше получаса на поиски — сообщу о своих выводах позже".

Я закрыл блокнот, положил его на стол и сделал глоток кофе, переваривая все.

«Джефф!»

Моё сердце чуть не взорвалось.

"Черт возьми, Билл. Я чуть не пролил кофе на свою рубашку. Не стоит так подкрадываться к людям".

«Мне казалось, ты всегда говорил, что я слишком толстый, чтобы хитрить». - сказал он ухмыляясь.

Я нахмурился и посмотрел на него. Черт, он был прав, на этот раз он меня поймал.

"На твоего парня вернулись улики. Если хочешь, они внизу, в шкафчике".

Мои глаза расширились.

«Я сделаю это прямо сейчас. У кого ключи?»

Билл бросил их мне и начал медленно, победоносно ковылять обратно к своему столу.

Я встал и практически побежал в комнату для хранения улик. Я немного повозился с ключами, но в итоге дверь открылась.

Коробка «Абиан» стояла на нижней полке. Я присел на корточки, поднял его и поднес к столу. Там была тяжелая спортивная сумка, наполненная инструментами для взлома, бумажник, полупустой флакон из-под таблеток и окровавленный револьвер. Я начал проходить через все, пытаясь во всем этом разобраться.

Таблетки, которые он употреблял, чтобы не заснуть, о них писал в своем дневнике. Чтобы проникнуть в церковь, использовались инструменты для взлома – в этом был смысл. Револьвер, должно быть, предназначался для защиты, хотя, похоже, это не принесло ему особой пользы.

Я продолжал рыться в его сумке, пока моя рука не наткнулась на что-то хрупкое. Я остановился, осторожно схватил его и вытащил из сумки.

Это был сложенный лист бумаги, судя по всему, старый. Я развернул листок и прочитал его вслух.

«Я спросил тебя, как ты спишь по ночам. Теперь я получил ответ.

-Моная Гатри»

Моя голова начала кружиться. Абиан упомянул в своем дневнике, что Илай сказал ему, что монстр остановился. В течение длительных периодов времени не было зарегистрировано ни одного случая смерти из-за него, но каким-то образом ему всегда удавалось вернуться без объяснения причин.

Я перечитал заметку еще раз.

«Моная Гатри». Я сказал, качая головой. Кто это, черт возьми, и зачем Абиану эта записка?

В этот момент у меня зазвонил телефон.

Я вытащил его из кармана и увидел фотографию смотрящей на меня жены, которую я использовал в качестве ее идентификатора звонящего. Я ответил.

— Эй, детка, что случилось?

«ДЖЕФФ! ДЖЕФФ, ТЕБЕ НУЖНО ПОВЕСТИ ДОМОЙ». Она отчаянно кричала.

"Что? Все в порядке?"

"ЭТО ДЭННИ. ОН БЫЛ В ВАНДЕ И... И... И ЗАНАВЕСКА ДЛЯ ДУША УПАЛА НА НЕГО, И ОН ЗАПАТАЛСЯ. ОН ЗАСТРЯЛ ПОД ВОДОЙ И НЕ ДЫШИТ!"

Моё сердце билось так сильно, что всё моё тело тряслось.

"Детский, позвони 911. Я сейчас приду домой. Начни делать искусственное дыхание".

Я выскочил из хранилища вещественных доказательств и помчался по коридору к главному входу, все еще держа телефон у уха. Она истерически плакала.

— Я-Я НЕ ЗНАЮ КАК!

"Два вдоха тридцать нажатий! Ты меня слышишь? Наклоняй ему голову назад, когда дышишь. Я прямо сейчас вешаю трубку, чтобы позвонить в службу 911, чтобы ты мог это сделать, ты должен."

Она все еще рыдала.

«Джефф, пожалуйста».

«СДЕЛАЙ ЭТО».

Я повесил трубку и немедленно набрал 911. К этому времени я уже был у своей машины и прыгнул на водительское сиденье. Я повернул ключ, и машина взревела, как будто почувствовав мою срочность. Я щелкнул выключателями света и сирен и выехал с парковки, направляясь к дому.

«911, какая у вас чрезвычайная ситуация?»

Я крикнул в трубку свой адрес, или, по крайней мере, мне кажется, что я не знаю, я пробирался сквозь пробки.

"—НЕ ДЫШИТ. СЕМЬ ЛЕТ. ПРИНЕСИТЕ АДП, ВЫПОЛНЯЕТСЯ СЛР. МОЖЕТЕ ВЫ ПОДТВЕРДИТЬ?"

— Да, сэр, я немедленно вызову скорую помощь.

Я бросил телефон на пассажирское сиденье, даже не потрудившись повесить трубку. Двигатель зарычал, когда моя скорость выросла почти до 100 миль в час на участке открытой дороги, от которого отходила моя улица. Я завернул за угол и почувствовал, что машина едва держится на дороге. Я резко остановился возле своего дома и помчался к двери, ворвавшись в гостиную.

«МЭРИ!» Я позвал.

"ДЖЕФФ! ДЖЕФФ ЗДЕСЬ!"

Я помчался по коридору в нашу спальню. Мэри сидела спиной к нашей кровати, глаза ее были налиты кровью, а по лицу текла косметика. Она была разбита, сжимая бутылку спиртного так крепко, что костяшки пальцев побелели.

"Мэри... Что? Где Дэнни?!" — спросил я, растерянный и паникующий.

— Он… — Она всхлипнула. «Я не мог, Джефф, я не мог». Она подняла руку и указала на комнату напротив.

Я развернулся и бросился в комнату. Мэри не прикоснулась к выпивке с тех пор, как родился Дэнни. Была ли она пьяна или это началось потому, что она не могла справиться с…

Я упал на колени.

На спине на полу лежал мой сын Дэнни, его губы были бледно-голубого цвета, цвет вытекал из его тела.

«НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ!» Я подполз к нему и прислушался к дыханию.

Ничего.

Я откинул его голову назад и сделал два глубоких вдоха ему в рот, затем начал делать надавливания, считая их в голове на фоне рыданий Мэри из другой комнаты.

Я делал это, казалось, целую вечность.

"Алло? Скорая помощь?"

Наконец я услышал, как кто-то сказал из коридора.

«ЗДЕСЬ! БЫСТРО!» Я закричал.

В комнату вошли двое молодых людей, не старше 30 лет. У одного была кислородная маска, а у другого — что-то похожее на большой пластиковый портфель — должно быть, это был АВД.

Я встал и отступил назад, когда они приступили к работе: первый мужчина надел маску, а другой прикрепил АНД.

— РЕКОМЕНДУЕТСЯ РАЗРЯД. ЗАРЯДКА. Машина позвонила.

Первый мужчина продолжал накачивать кислород, второй настраивал регулятор АВД.

«ГОТОВ ШОКОВАТЬ».

«ЯСНО!» - крикнул мужчина.

Послышался свист и стук, когда тело Дэнни подпрыгнуло вверх и снова упало на пол. Ничего,

"СОВЕТУЮ ШОК. ГОТОВ К ШОКУ".

«ЯСНО!» снова.

Еще один свист и стук, но ничего.

В этот момент я услышал, как кто-то кричал в коридоре. "Джефф?"

«ЗДЕСЬ!» - крикнул я.

Билл вбежал в комнату, тяжело дыша.

«Джефф, боже мой, мне очень жаль, я кончил так быстро, как только мог, когда услышал это на сканере».

Я не слушал, мои глаза были прикованы к Дэнни.

"СОВЕТУЮ ШОК. ГОТОВ К ШОКУ".

«Ясно!»

Свист и стук, а затем ничего, или что-то вроде ничего. Затем я заметил, что АНД регистрирует сердцебиение.

«О БОЖЕ МОЙ!» Я указал на это.

Почему оно ничего не говорило? Им нужно поднять его и затащить в заднюю часть…

"СОВЕТУЮ ШОК. ГОТОВ К ШОКУ".

«НЕТ! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ!»

Я бросился на человека с АВД, но меня удержали. Я в панике посмотрела вниз и увидела руки Билла на своей талии.

«ЯСНО!»

"НЕТ! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ! ОТПУСТИ МЕНЯ!"

Я в ужасе посмотрел вниз, когда глаза Дэнни на мгновение открылись. Они в панике оглядели комнату, а затем заперлись в моей.

СВИЗ-БУМ

Звук шока наполнил комнату, и глаза Дэнни закатились, открывая только белую нижнюю часть тела, прежде чем они снова закрылись.

«НЕТ, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ!» Я боролась с хваткой Билла, чтобы вырваться на свободу, но не смогла вырваться из нее.

Я с ужасом смотрел, как монитор сердечного ритма вернулся к нулю.

"СОВЕТУЮ ШОК. ГОТОВ К ШОКУ"

Теперь из того места, где панели АВД прилипли к коже Дэнни, поднимался дым.

"ПРЕСТАНЬ! ТЫ ЕГО СЖИГЕШЬ!"

На этот раз они даже не удосужились кричать.

СВИЗ-БУМ

Дым теперь поднимался гуще.

"ПОЖАЛУЙСТА! ОСТАНОВИТЕСЬ! Я УМОЛЯЮ ВАС!"

СВИЗ-БУМ

В этот момент глаза Дэнни снова открылись. Они нашли мою сквозь дым и хаос, наполнивший комнату. Теперь я чувствовал запах горящей кожи, и мне стало так плохо, что я чуть не поперхнулся. Дым поднимался темный и густой, клубясь над потолком комнаты. Под кислородной маской я видел, как шевелились его губы, но не слышал его, хотя мне и не обязательно было знать, что он сказал.

«Папа?» Он мне что-то сказал.

СВИЗ-БУМ

Тело Дэнни взорвалось. Комната была наполнена кровью, кусочками костей и кожи. Оно покрыло пол и разбрызгалось по стенам и потолку.

Я стоял в шоке и ужасе, не в силах пошевелиться или говорить. Я была вся в его крови, кусочки кишок прилипли к моим волосам и клочьям кожи на щеке. Я в ужасе посмотрел вниз, когда два врача скорой помощи были совершенно чистыми и готовились потрясти то немногое, что осталось на полу трупа Дэнни.

"СОВЕТУЮ ШОК. ГОТОВ К ШОКУ".

«УБЛОО!»

Моя голова оторвалась от стола, и свет, отражавшийся от белых стен, почти ослепил меня. Мой телефон звонил. Я оглядела комнату в оцепенении от холодного пота и паники, мое сердце колотилось со скоростью милю в минуту.

В конце концов телефон перестал звонить, и я сориентировался. Я посмотрел на стол.

Я заснул в хранилище для вещественных доказательств.

Моя голова упала на руки, я глубоко вздохнул, затем понял, что произошло, и лихорадочно поискал свой телефон.

Я повернулся и вытащил его из кармана куртки на спинке стула.

«Один пропущенный звонок: Мэри»

Мой желудок упал. Я открыл телефон и тут же перезвонил ей.

«Алло?»

"Мэри? Все в порядке?"

«…Да?» Она звучала растерянно.

Я с облегчением откинулся на спинку стула.

— Ладно, ладно… — справился я.

«Джефф, уже почти час ночи, я думал, ты работаешь только до десяти?»

Я посмотрел на часы: она была права. Как долго я спал?

— Да, извини, я уснул за столом. Я засмеялся.

«Очень милый Джефф». Я слышал ее улыбку через телефон. «Рад, что вы тратите мои налоговые деньги на хорошую работу».

Я снова засмеялся.

«Вы знаете, что это за работа». — сказал я, теперь тоже улыбаясь.

«Я знаю, я знаю». Она ответила, а затем произвела гиперболическое впечатление на мой голос. «В каком-то смысле ваши налоги платят мне за то, чтобы я каждый день выходил из дома».

Мы оба рассмеялись над этим. Это правда, мне нравилось говорить ей это, и ей нравилось это слышать.

— Я скоро буду дома, детка, не жди.

«Хорошо, люблю тебя».

«Я тоже тебя люблю».

Я повесил трубку и положил ее обратно в карман. Я аккуратно собрал доказательства Абиана и положил их обратно на полку.

В офисе все еще работала небольшая команда. Еще какой-то бедняга, работающий допоздна, и диспетчер, который в данный момент отчитывал дворника за то, что тот пылесосил, пока тот пытался записать номерной знак. Не доходя до двери главного входа, я остановился.

Я постоял там некоторое время, а затем повернулся и пошел обратно к своему столу. Я сел и пошевелил компьютерной мышью, и экран мягко засветился, когда он проснулся.

Я открыл нашу базу данных и вбил имя.

«Моная Гатри»

Произошло попадание, и я открыл ее файл.

Я просмотрел его, остановился, а затем в последний раз достал телефон и набрал номер.

Он прозвенел дважды, прежде чем кто-то ответил.

«Алло?»

"Это Джефф. У меня есть сведения о том, куда Абиан направлялся в следующий раз. Он преследовал женщину по имени Монайя Гатри. Я направляюсь туда завтра, если вы хотите приехать".

Наступила пауза.

"Конечно. Я буду готов в семь". Эли ответил.

«Звучит хорошо». - сказал я, а затем сделал паузу. "Спокойной ночи."

«Ты тоже». Сказал он, и тут мой телефон замолчал.

Часть 7

Моя вторая поездка на машине с Эли не была похожа на первую. На этот раз мы взяли мою личную машину, хотя на всякий случай я взял с собой значок и пистолет. Я знал, что это был не первый мой мучительный сон, но этот был ближе к дому, и осознание того, что что-то там делает это, напугало меня до чертиков.

Когда я в первый раз ехал с Эли, он совершенно молчал, на этот раз я не смог его заткнуть. Он рассказывал о своей ферме дома в Натчезе, о том, что урожай почти готов к сбору, и о том, что он планирует пожертвовать большую его часть местному приюту для бездомных. Он рассказал о своих достижениях в Северо-Западном университете и выдающихся выпускниках, которых он либо преподавал, либо видел в кампусе, а также о том, как он полностью не доверял собакам (к моему большому неприятию), потому что в детстве он видел, как стая собак окружила и убила кролика.

"Говорю тебе, они даже эту чертову штуку не ели, а только по очереди кусали и трясли. Это было ужасно".

Я не сказал ему, что все, что ему, вероятно, нужно было сделать, это помахать им палкой, и они убежали, но, опять же, позволив ему говорить бесконечно, я смог отключиться и подумать о том, что ждет меня впереди.

Монайя Гатри.

Ну, не совсем.

Из базы данных полиции я узнал, что она скончалась в 2010 году. Некоторое время она проживала в Тосоне, но позже переехала в Саут-Льюистон, штат Луизиана, — примерно в двух часах езды на машине до самого сердца залива. «Иди куда-нибудь потемнее», — сказал Эли, вероятно, и было ее мотивом, и кто мог ее винить. Насколько я понимаю, многие дети столкнулись с расовыми насмешками и враждебной средой после закрытия детского сада. Монайя, должно быть, тоже пережила это очень тяжело, учитывая, что ее дочь скончалась несколько лет спустя. Утонула однажды ночью, когда ускользнула купаться. Если вы спросите меня, именно это заставило ее переехать.

У нее осталась дочь, которая у нее родилась позже (чье имя, как я узнал, была Кайла), и она поделилась последним известным адресом своей матери, который, как я решил, может быть лучшим местом для начала поисков.

«Давай, остановись!» — сказал Эли, врываясь в мои мысли.

"А? Что?" Я сказал, замедлить машину.

«Черт возьми, мальчик, ты даже не слушал меня, не так ли?» Сказал он с раздражением. «Я сказал, остановись здесь и дай мне отлить, Господи».

Я включил поворотник, и мы свернули на парковку закусочной. Когда мы наконец остановились в каком-то месте, Эли открыл дверцу машины и выпрыгнул.

«Теперь я буду через пять минут, ты не убежишь от меня, слышишь?»

Я хмыкнул, когда он закрыл дверь и начал энергично подниматься по пандусу к двери.

Для меня это не имело особого смысла, если честно. Я понимаю, что эта женщина из Монайи была разозлена тем, что произошло в школе, но откуда она знала, как провести этот ритуал? Эли, как и Абиан, сказал, что, скорее всего, этот ритуал мог проводиться и в прошлом. Люди поняли, что можно предотвратить проклятие, похоронив жертву заживо, причем иногда против своей воли, но тела всегда можно было выкопать по ошибке, проклятие пробудилось или, если их теория верна, вызвать повторно.

Я поерзал на своем месте и посмотрел на часы. Прошло почти десять минут. Это какая-то длинная фигня.

Двигатель все еще гудел и висел в густом воздухе Луизианы, словно звук далекой цикады. Что-то в этом меня беспокоило. Я повернул ключи зажигания, заглушил машину и понял, что вокруг совершенно тихо, пугающе тихо.

Я вышел из машины и потянулся. Я немного прогулялся по парковке и остановился в конце, наблюдая, как лениво журчит небольшой ручей. Я переступила с ноги на ногу и потянула себя за промежность. Бля, теперь мне тоже пора в туалет.

Я подошел к закусочной, яркое солнце делало темные окна невидимыми, и легко толкнул дверь.

На верху бара сидели несколько местных жителей, похожих на дальнобойщиков. За стойкой официантка средних лет со светлыми волосами наливала кофе в кружку пожилого мужчины.

«Могу ли я помочь, да, милый?» Она сказала, положив руку на бедро, держа кофейник в другой руке.

"Нет, мэм. Просто жду моего друга, зашел отлить".

"Ааа, постарше, да? Белая бородка?"

«Это тот самый». Я улыбнулся.

«Ванная там сзади». Она указала на конец закусочной. — Не стесняйтесь подождать, а если вам что-нибудь понадобится, просто кричите.

«Спасибо, мэм». — сказал я, направляясь туда, где, по ее словам, были ванные комнаты.

Я прошел мимо музыкального автомата, который выглядел так, словно доживал свой последний путь. Пластинка внутри крутилась, хотя и немного трели».

«Эй, эй, эй, детка!» Музыкальный автомат пел скрипучую версию «Hey Baby» Брюса Шанель. «Я хочу знать, будешь ли ты моей девушкой».

Я остановился у двери мужского туалета и заметил надпись «занято» над дверной ручкой. Я вздохнула и прислонилась спиной к стене.

«Сайяп!» Я услышал оклик в мою сторону мрачным, обветренным голосом.

Я поднял глаза и увидел старика с длинными седыми волосами и такой же длинной бородой, оба выглядели достаточно ветхими, чтобы их не мыли несколько дней. На нем была потертая полевая куртка оливкового цвета и такая же шляпа с надписью «Ветеран Корейской войны» спереди. Когда мы встретились взглядами, он снова заговорил.

— В тот четверг. — прохрипел он с сильным луизианским акцентом, указывая на мою ногу.

Я посмотрел вниз и увидел логотип Корпуса морской пехоты США, вытатуированный на моей икре.

«Это не похоже на мое». — сказал он, оттягивая рукав своего пальто и показывая такую же, хотя и выцветшую, версию моего пальто.

— Ты служил, да? - сказал я, кивнув на его шляпу. «Корея?»

«Угу, угу». Он ответил, потянувшись назад, чтобы взять чашку кофе. Он сделал длинный громкий глоток.

— Мой дедушка тоже. - сказал я, отступив вперед от стены, на которую опирался.

«Копье Типута». Мужчина исказил волосы на лице.

«Джефф Дэнверс». Я сказал, идя к нему с протянутой рукой. «Младший капрал».

Он крепко сжал мою руку своей грязной ладонью и беззубой улыбкой улыбнулся.

«Роберт Дженнингс». Теперь он крепче сжимал мою руку и энергично тряс ее. «Рядовой первого класса».

Я нахмурился.

«Извините, вы сказали, что ваше имя…»

В этот момент он выхватил пистолет из другой руки и выстрелил мне в бедро.

«АААА!» — закричал я, упав на землю и схватившись за ногу.

Я услышал, как официантка ахнула, и грохот столовой посуды упал на пол, когда несколько других посетителей попытались убежать. За этим последовали еще два выстрела и громкий хлопок.

«НУБУДИ ДВИГАЙСЯ!» — сказал мужчина, пока я смотрел, как он шагает по закусочной от пола.

— Теперь, Роберт, — начала официантка дрожащим голосом. — Давай просто поговорим об этом, да?

«ШАДДАХП!» — кричал он, размахивая пистолетом. Я наблюдал, как другие посетители пригибались и держали головы.

Теперь он медленно шел мимо бара.

«Да, не знаю, не знаю…» Пистолет теперь дрожал в его руке, пока он говорил.

Я перевернулся, чтобы лучше видеть, и увидел возле двери два тела. Должно быть, он поймал их, когда они пытались бежать. Они упали так, что вам пришлось бы передвигать их, чтобы открыть дверь, и это объясняет, почему никто больше не попробовал то, что они сделали.

— Вышел из патруля, и ты нашел тело своего приятеля, лежащее в грязи. Сказал он, сдерживая слезы. — А когда твой другой приятель катает их по телу, взорвется КА-БУМ!

С этими словами он выстрелил в потолок и пошатнулся. В этот момент он практически рыдал. Его рука упала на бок, он немного покачнулся, и я услышал, как он фыркнул, сдерживая слезы. Медленно он прошел вдоль стойки бара мимо съежившегося посетителя, поднес пистолет к голове и нажал на спусковой крючок.

ПОП

Его мозги ударились о стену бара, и официантка снова вскрикнула. В этот момент я увидел, как последний посетитель встал с того места, где он присел, и побежал на него.

«Рррраааа!» - кричал он на бегу.

ПОП ПОП

Он упал всего в нескольких футах от седого старика с двумя выстрелами в грудь, его кровь медленно стекала на пол.

К этому моменту мне удалось начать подтягиваться. Я сидел прямо, прислонившись к нижней части кабинки, и дернулся за стол, чтобы подняться на стул. Когда мне наконец удалось подняться, я задыхалась и увидела, что он пробирается за стойку к официантке.

«ПРЕКРАТИТЬ ЭТО!» - крикнул я. «ОСТАВЬТЕ ЕЕ В покое!»

Он начал странно двигаться из стороны в сторону, что-то вроде шага в сторону и покачивания. Затем он начал трясти пистолетом в такт своим шагам.

«Эй-эй-эй, детка!» - проворчал он, двигаясь.

Я обернулась через плечо и увидела музыкальный автомат, все еще играющий песню Брюса Шанель.

«Эй, эй, эй, детка!» Музыкальный автомат работал, но пропускал и повторял только эти строки.

Официантка громко рыдала, когда он подошел к ней.

«Эй-эй-эй, детка!» - сказал он, направляя пистолет вперед так, чтобы он был направлен ей в живот.

— Нет, пожалуйста… — начала она, когда он схватил ее за руку и продолжил танцевать.

«Эй-эй-эй, детка!»

Она истерически рыдала, а он просто раскачивал ее руку взад и вперед.

«Эй-эй-эй, детка!» Он сказал еще раз, и я услышал, как игла пластинки наконец поймала и сыграла вторую половину припева. «Я хочу знать-о-о-о-о-оу, будешь ли ты моей девушкой!»

ПОП

С последним словом он приставил дуло пистолета ей под подбородок и нажал на спусковой крючок. Потолок теперь был окрашен в темно-красный цвет с прилипшими и разбросанными в брызгах кусочками блондинки.

Я вздрогнул, когда пистолет выстрелил, и отпрянул, не готовясь услышать звук. Некоторое время он стоял, глядя в потолок с этой беззубой улыбкой, затем его взгляд медленно упал на женщину на земле, лежавшую безжизненно и холодно. Его улыбка померкла.

Медленно он развернулся и обошел закусочную, направляясь к моему стенду.

«НЕТ! НЕТ, ОСТАНОВИТЕ ЭТО!» - сказал я, падая на пол и ползя на локтях и одной здоровой ноге к концу закусочной.

Запись теперь вообще пропускала, песня закончилась. Казалось, это синхронизировалось с его шагами, когда он медленно шел за мной.

«Я полицейский! Я могу помочь вам! Давай, опусти пистолет, и мы обсудим это, пожалуйста!»

Он не слушал и продолжал приближаться. К настоящему времени я дошел до конца закусочной и повернулся, чтобы прислониться к стене, наблюдая, как он медленно продвигается вперед.

«Хмммм, хм хмм хм-хм!» Я услышал, как он напевал, и понял, что он все еще имитирует музыкальный автомат.

Его палец ноги задел мою ногу, и он остановился, стоя у моих ног, пистолет висел у него сбоку, как гиря.

«Пожалуйста, пожалуйста, у меня есть жена и сын». Я умолял.

Он снова улыбнулся мне, затем откинул голову и издал долгий, почти кудахтанный смех.

Его голова резко опустилась, и я увидел чисто выбритое лицо Томаса Абиана.

«Бух». Сказал он таким мрачным и глубоким голосом, что это звучало почти фальшиво, затем сунул дуло револьвера в рот и нажал на спусковой крючок.

Времени хватило как раз на то, чтобы увидеть, как лопнула его голова.

«Ублоу!»

Я проснулся от звука костяшек пальцев по лобовому стеклу.

«Эй!»

Я посмотрел на звук и увидел, как Эли заглядывает в окно со стороны пассажира.

«Откройте, здесь чертовски жарко в корзине!»

— Эмм, да. Я сказал, нащупывая электронные замки. Сначала я защелкнул их, а затем быстро разблокировал. — Извини, должно быть, задремал.

Эли открыл дверь и остановился на полпути к грузовику, услышав, что я сказал.

— Ох… — начал он. Затем повернулся и посмотрел на меня. — Ты в порядке?

«Да, да. Я в порядке." Я сказал, повернув ключ зажигания и включив кондиционер. Господи, здесь стало жарко.

«Ну, я готов отправиться в путь. Разве что тебе тоже не придется срочно прибегать к утечке?

Я остановился на мгновение, а затем посмотрел на закусочную через руль. Мне попалась на глаза брюнетка-официантка, немного моложе своей накрашенной коллеги. Она заметила, что я смотрю, затем улыбнулась и помахала рукой, хотя я не смог пошевелить ни единым мускулом.

«Нет, нет». Я сказал, что пристегиваю ремень безопасности и проверяю, чтобы на стоянке за мной никого не было. «Давайте отправимся в путь».

Остальная часть поездки на машине прошла примерно так же. Ну, за исключением той маленькой части, где я потерял сознание на парковке и увидел во сне, как Роберт Дженнингс устраивает убийственную серию.

Эли продолжил с того места, на котором остановился, рассказывая о своей карьере и многом другом. Думаю, он знал, что я не слушаю, но ему все равно нравилось иметь с кем-нибудь поговорить. Жизнь на ферме не может быть слишком социальной.

В конце концов мы проехали знак на межштатной автомагистрали с надписью «Теперь въезжаем в Южный Льюистон», и в кабине моей машины воцарилась тишина. Единственные шумы — урчание двигателя и постоянный шум кондиционера.

Я взглянул на GPS на приборной панели и увидел, что до нас осталось всего десять минут.

— Скажи, Джефф. Илай наконец-то заговорил.

«Да?»

«Я знаю, что мы здесь, чтобы поговорить с Кайлой, но ты уже подумал, о чем собираешься ее спросить?»

Я думал об этом секунду или две.

«Да». Я наконец ответил.

Опять тишина.

«И?» — спросил Эли.

«Я до сих пор не знаю».

Оставшуюся часть пути мы проехали молча, свернув с межштатной автострады и проехав через захудалый центр города, направо и налево то тут, то там, пока не достигли небольшой извилистой дороги с домами, расположенными далеко-далеко друг от друга.

«Вы прибыли в пункт назначения». GPS прозвенел, когда я медленно остановился на обочине дороги.

Я остановил машину и посмотрел на длинную грунтовую дорогу, на небольшой коричневый дом. Похоже, ему требовался свежий слой краски и облицовка стен черепицей. Над крыльцом висела колокольня, а среди тонких металлических трубок висели три желтые птицы.

Я посмотрел на Эли, а он посмотрел на меня. Он кивнул, и мы оба вышли из машины.

Проходя по подъездной дорожке, я огляделся. Двор был подстрижен — до некоторой степени — сорняки и высокая трава пробрались со стороны дороги и, должно быть, уже много лет медленно продвигаются по ухоженным участкам травы и пыли. На веранде стояла пара шезлонгов, между ними стоял стол, на котором стоял стакан чего-то похожего на сладкий чай, потевший в жарком луизианском воздухе.

Мы с Эли поднялись по ступенькам на крыльцо, обменялись тихими искоса взглядами, а затем я протянула руку и постучала в сетчатую дверь.

Звук шагов эхом раздался изнутри, а затем женщина подошла к двери, приоткрыла ее чуть больше чем на фут, а затем вышла на полпути. На вид ей было около тридцати или чуть за сорок, но она все еще была очень красивой.

«Могу ли я вам помочь?» – подозрительно спросила она.

«Да, мэм, мы ищем мисс Кайлу Гатри, она свободна?» - сказал я, стараясь звучать как можно вежливее.

«Она…» Она ответила: «На самом деле говорю».

Мы с Эли неловко поерзали в унисон, он коротко кашлянул.

"Мэм, меня зовут Джефф Дэнверс. Я офицер полиции в Тоусоне, штат Луизиана, а это мой коллега Эли Джейкобс".

«Мэм». — сказал Эли, снимая шляпу.

«Мы хотели бы узнать, можно ли задать вам пару вопросов?»

Кайла перевела взгляд с меня на Эли, а затем снова на меня.

— А что от меня нужно офицеру в Тоусоне? — спросила она.

«Ну, мэм, нам интересно, если… ах…» — сказал я, замолкая.

«Мы хотели бы узнать, не возражаете ли вы, чтобы мы задали вам несколько вопросов о вашей покойной матери, упокой Господь ее душу». Илай вмешался: «Раньше она жила в Тоусоне, верно?»

— Моя мать? Сказала Кайла, поворачиваясь к Эли. "Да, она это сделала, мы оба сделали. Но что тебе может быть от нее нужно?"

"Мэм, это не имеет никакого отношения к какому-либо расследованию. Мы просто..." Теперь настала очередь Илая замолчать.

«Мы нашли записку». - выпалил я.

— Записка? – спросила Кайла. Ее взгляд вызвал у меня озноб.

— Да, мы нашли записку от твоей матери.

Кайла посмотрела на нас обоих, теперь уже очень подозрительно.

«Что за записка?»

«Он был обнаружен на месте преступления в старом детском саду города». Я снова выпалил. Эли пристально посмотрел на меня.

Кайла слегка ахнула, подтверждая мое весьма уверенное, но скептическое подозрение, что она такой же человек, как и я.

— Ну, тогда заходи, заходи.

Она открыла сетчатую дверь, и я последовал за ней внутрь, Эли сделал то же самое за мной. В ее доме было на удивление прохладно, вероятно, из-за естественной тени, которую она получала от окружающих деревьев. Мебель была немного устаревшей, но каким-то образом она работала, и все это место казалось… на удивление здоровым.

Мы последовали за ней в гостиную, и она указала на диван.

"Если хочешь, можешь посидеть там. Могу я принести тебе что-нибудь? Чашка сладкого чая? Ледяная вода?" — спросила она.

«Вода была бы прекрасна, мэм, спасибо». Сказал Эли, снял шляпу и сел.

— Мне ничего, спасибо. — сказал я, следуя его примеру и садясь на другую сторону дивана.

Кайла прошла через открытую дверь на кухню, а я наблюдал, как она взяла с полки стакан, открыла холодильник и достала кувшин с водой. Она налила его в стакан и поставила обратно туда, где взяла. Она закрыла холодильник, и я сжал руки вместе, опустив взгляд, не давая ей понять, что следил за каждым ее движением.

«Вот и держи». Она сказала, передавая его Эли.

Она села в шезлонг напротив нас.

«Спасибо, мэм». Сказал он, сделав большой глоток, а затем поставил его на боковой столик, обязательно воспользовавшись подставкой.

Мы все сидели неловко секунду или две, прежде чем вспомнили, о чем сели поговорить.

«Итак, эта записка». Кайла вздрогнула. — Могу я это увидеть?

Я повернулась к небольшой сумке, которую несла с собой, и расстегнула молнию. Изнутри я вытащил записку, положенную в небольшой пластиковый пакет, и протянул ей.

Она взяла его, посмотрела на него, прищурилась, затем прочитала еще раз.

— Прости, кажется, я не понимаю? Наконец сказала она, оглядываясь на нас.

Я вздохнул. Терпение никогда не было моей сильной стороной. К счастью, для этого существовала тактика допроса. Выходите с быстрым мячом с места в карьер и надейтесь, что вам удастся застать их врасплох.

«Мэм, есть ли у вас основания подозревать, что ваша мать была замешана в вуду?»

Краем глаза я увидел, как Илай медленно повернулся ко мне, и почувствовал, как его глаза практически просверлили дыру в моей голове. Кайла, напротив, уставилась на меня, слегка приоткрыв рот.

Через несколько секунд она начала почти истерически смеяться.

Я взглянул на хмурого Илая и ответил, пожав плечами. Кайла продолжала смеяться еще несколько секунд.

«Ууу!» Наконец сказала она, обмахиваясь рукой. Она на мгновение снова посмотрела на меня, а затем снова засмеялась.

Закончив, она вытерла выступившую слезинку из уголка глаза.

«Мне очень жаль». Она сказала. «Это просто…»

Еще один короткий смех.

— Видите ли, моя мать была богобоязненной женщиной. Сказала она, наконец, придя в себя. «В церкви каждое воскресенье, молитвы, когда тебе было плохо, молитвы за тебя, когда ты болел… Если бы она хотя бы услышала слово «вуду», она бы принялась устраивать вам обоим хорошие возгласы».

Она снова немного рассмеялась, а затем села обратно.

«Приятно это слышать». - сказал я улыбаясь. «Просто эта записка — мы думаем, что она могла быть оставлена ​​на месте, похожем на ритуал вуду, спрятанном под половицами старого детского сада».

Кайла посмотрела на меня, и ее улыбка слегка померкла.

— О, ты серьезно? — спросила она.

Я торжественно кивнул.

«Ну, раз уж я провел тебя через звонок во время приступа смеха, я могу тебе рассказать».

Мы с Эли внимательно наклонились вперед.

«Понимаете, моя мама очень расстроилась, когда школу закрыли». — сказала она, доставая пачку сигарет, вынимая одну и закуривая. Она сделала длинную затяжку, а затем выдохнула. «Вот, возможно, она и любила себя в каком-то Иисусе, но она была жестокой, как львица».

Эли протянул ей пепельницу, и она кивнула в ответ в знак благодарности, поставив ее рядом с собой и стукнув о нее сигаретой.

"Видите ли, когда дело касалось меня и моей сестры, она делала для нас все. Я имею в виду, спорила с учителями по поводу наших оценок, следила за тем, чтобы другие дети никогда не издевались над нами, и все такое. Она всегда хотела, чтобы к нам относились только с уважением и чтобы мы относились ко всем остальным одинаково".

Она снова затушила сигарету и продолжила.

"Но когда они закрыли эту школу... ну... это была самая большая злость, которая когда-либо была у моей матери. Черт, она даже несколько раз нападала на меня и мою сестру, просто потому, что в ней было так много... так много ярости из-за этого".

Я подошла ближе и склонилась над маленьким журнальным столиком.

«Да благословит ее душа, моя мать определенно была святой». Сказала Кайла, делая еще одну затяжку. "Но станет ли она притворяться какой-нибудь вудуистской ерундой, чтобы напугать людей из этой школы? Ну, я должен сказать, я бы не стал игнорировать ее".

Мы с Эли слегка ссутулились, наше напряжение вмиг улетучилось.

— Простите, подделка? — сказал Эли.

«Ну да, в последний раз я слышал, что школа до сих пор не продана». Кайла ответила, погасив сигарету. «Не уверен, что то, что она сделала, имело к этому какое-то отношение, если это только сейчас нашли, но, похоже, что бы это ни было, это сработало, не так ли?»

Я в недоумении откинулся на спинку дивана. Кайла почувствовала это и пристально посмотрела на меня.

«Из какой части Африки твоя семья, Кайла, если ты знаешь?» — спросил Эли сквозь тишину.

Кайла перевела на него взгляд, снова выглядя подозрительно.

— И какое это имеет отношение к этому? Она выстрелила в ответ.

«Я был профессором истории Африки в Северо-Западном университете… ну… может быть, лет двадцать». Он улыбнулся, а затем встал, подошел к стене и указал на раскрашенную деревянную маску. "Но я не могу понять, что это за художественный стиль. Черт, это беспокоило меня с тех пор, как я пришел".

Кайла выдавила улыбку.

«Моя мама любила эту штуку, а я, с другой стороны, всегда считал ее отвратительной». Она сказала, что встала и подошла, чтобы встать рядом с ним и снять его со стены. «Мали».

Она предложила его Эли, который с улыбкой взял его и поправил очки на переносицу.

"Мали! Ах, какая там красивая архитектура". Сказал он, повернув маску в руках и осматривая ее. «И это будет Восток или Запад?»

— Ну, я думаю, Восток. — сказала она, засунув руки в задние карманы, и ей стало не по себе.

«Рядом с границей Алжира?» — спросил Эли, глядя ей прямо в глаза.

«Да… Собственно, это почти все, что я знаю». Она сказала. Я мог сказать, что она начала чувствовать себя некомфортно.

«И племя, в частности, это не Бинума, не так ли?»

Кайла взглянула на меня всего на секунду, а затем снова на Илая.

«Я… извини, но это все, что я знаю».

Эли смотрел на нее еще несколько секунд, а затем улыбнулся, снова глядя на маску в своих руках.

«Ну, все равно это прекрасно, спасибо». Он сказал, возвращая его.

Она взяла его, скептически взглянув на Эли, а затем положила обратно на стену.

— Ну, Джефф. Эли вздрогнул. «Я думаю, это примерно так, да?»

«Да, я думаю, это неплохо разбирается». — говорю я, вставая. «Спасибо за гостеприимство и сотрудничество, мэм».

«Конечно». Кайла ответила, обретя самообладание. «Позволь мне показать тебе выход».

Она проводила нас до двери, и мы еще раз обменялись словами благодарности, затем мы с Эли пошли обратно по подъездной дорожке, всю дорогу ощущая ее взгляд на своих спинах. В конце концов мы добрались до машины, сели в нее и поехали примерно минуту в молчании. Илай, наконец, сломал его, когда мы вернулись на главные дороги.

«Эта маска была древней».

— Ты уверен, что это не фейк? Я ответил.

— Не могло быть, я бы это знал. Сказал он, выдавив улыбку.

Мы снова ехали еще немного молча, на этот раз настала моя очередь нарушить тишину.

— И что теперь?

«Почему бы нам не остановиться где-нибудь на обед, сравнить мысли?»

«Конечно». — сказал я, заезжая в гастроном, который случайно оказался на маршруте.

Мы заказали сэндвич и немного чипсов и поели на столе для пикника на улице. Эли рассказал, как ему удалось определить подлинность маски благодаря какому-то методу резьбы, которым было известно это племя, и как Бинума бродили между границей современного Алжира и Мали. Мы согласились, что Кайла, вероятно, ничего не знала о том, что ее мать занимается вуду, а если и знала, то была чертовски хорошей актрисой, но к тому времени, когда мы закончили, Илай работал на полную мощность.

"Что скажешь, если мы снимем где-нибудь комнату, чтобы я мог полистать эту книгу? Я знаю, что это маловероятно, но они, возможно, где-то там упомянули маску, а я, возможно, не знал, что нужно посмотреть".

Я немного расстроился. Я не знаю, чего я ожидал получить сегодня, но отсутствие терпения не помогло мне это найти.

«Да, хорошо».

Мы вышли из гастронома и остановились в отеле в центре города. Это было немного неуютно, но — эй — мы в заливе. Эли немедленно сел и начал листать страницы книги, одновременно записывая в блокноте, как мне кажется, переводы или заметки. Я начал сильно уставать, а ветхий матрас в комнате выглядел все лучше и лучше. Я стряхнул сон с глаз и наконец смог говорить.

— Я пойду выпью кофе, хочешь?

Эли остановился и посмотрел на меня так, словно забыл, что я здесь.

"Да, звучит нормально. Если можно, доите две порции сахара".

Я вышел из комнаты и спустился в вестибюль, где не смог найти кофе. В этот момент я устал, и мне нужно было выбраться из этой комнаты, поэтому я просто продолжил идти. В конце концов я наткнулся на магазин, в котором они были. Я выбрал ледяной, так как на улице было жарко, и идти было долго, и, черт возьми, платить пришлось мне. Мне потребовалось еще около десяти минут, чтобы вернуться, и к тому времени, как я добрался до места и открыл дверь, Илай уже ходил по комнате.

«ДЖЕФФ!» Он закричал, как только дверь открылась. Черт, я не был к этому готов.

«Вот твой кофе». Я сказал отдать.

Он сделал глоток.

"Айсед? Хороший человек." Он положил его и сразу же начал быстро говорить. «Я нашел в книге, Джефф, я нашел… Ты никогда в это не поверишь».

Как бы это ни было захватывающе, я слишком устал для этого.

"Помедленнее, чувак. Дай мне это услышать".

Он робко посмотрел на меня.

"Извини. Просто я читал, что знахарь - тот, кто наложил проклятие - видишь, он всегда носил маску, такую же, как та, что была у Кайлы на стене".

«Ни хрена». Я сказал остановиться на середине глотка. Эли взволнованно кивнул.

«Шансы на то, что это действительно так, невелики, но об этом упоминается в этой книге и в других местах, имейте в виду, что в вуду реликвии подтверждаются не полной точностью, а намерением».

Я немного переварил это.

«Намерение?»

«Да, видите, если кто-то сделал это — надеясь сделать копию того, что носил знахарь по какой-либо причине — а оригинал был уничтожен…»

«Даже несмотря на то, что это не идеальная копия, она будет удостоена чести как таковая…» — сказал я, думая о словах, когда их произносил.

«Именно». Эли улыбнулся.

«Значит, кто-то в какой-то момент в семье Кайлы сделал эту маску?»

— И ее матери это нравилось.

Я сидел и переваривал все это.

— Так что, она потомок знахаря?

«Я думаю, что она могла бы быть». — ответил Эли, и голос его звучал еще более взволнованно.

Я остановился на секунду.

— А мне казалось, ты сказал, что их всех убили?

Эли остановился и на секунду задумался.

"Ну, кто сказал, что он не стал отцом еще детей? Черт, его собственная жена была беременна, когда она умерла, и священникам вуду было разрешено иметь любовников - более одного, если уж на то пошло".

Это было много интересного. Я сидел и размышлял над этим, пока пил кофе.

"Ладно, она потомок. Чем это нам поможет? Мне кажется, что она понятия не имеет, что сделала ее мать - если она вообще что-то сделала - так чем она поможет?"

Эли вздохнул.

«Тебе это не понравится». Он сказал.

«Как что?»

Он подошел и сел на кровать рядом со мной.

«В вуду действуют довольно жесткие правила». Он начал, сплетая руки вместе. «Чтобы отменить любое проклятие, нужно просто отменить ритуал».

Я нахмурился, глядя на него, а затем задумался об этом.

— Подожди… ты предлагаешь нам…?

«Да, Джефф, я говорю, что нам нужно сжечь Кайлу так же, как знахарь изначально сжег жертвенные тотемы».

Я долго испепеляюще хмурился на Илая.

«Илай, мы не можем никого убить».

Он оглянулся на меня в замешательстве.

«Джефф, ее люди вызвали дух, который убивал других невинных людей на протяжении тысячелетий…»

"Допустим - и это будет натяжка, - что эта маска, которую вы нашли, настоящая, хорошо? Тем не менее, Кайла невиновна. Я не могу просто убить кого-то, кто невиновен".

Эли посмотрел себе на колени.

«Да, да». Он начал. "Смотри, я... я видел, как это происходит с Абианом. Этот сумасшедший сукин сын... Видишь, он был логичен. Он был отличным парнем, чертовски умным, но холодным и расчетливым. Черт, он спросил меня, похороню ли я его заживо, если до этого дойдет, просто чтобы остановить проклятие".

«Черт…» — это все, что я смог выдавить.

«Да, видишь ли, я знал, как долго нужно искать живого родственника этого племени, но если ему это удастся, и я скажу ему то, что только что сказал тебе…»

Я долго думал об этом.

— Другого пути нет?

Эли покачал головой в одиночестве.

«Ну». Я начал. "Ты поможешь мне, правда? Мне не придется делать это одному?"

Он вздохнул, и я понял, что мне не понравится то, что я услышу дальше.

«Моя жена больна, Джефф».

Мое сердце упало, но Эли продолжал говорить.

"Понимаешь, за ней нужен уход. Мне действительно не следовало отсутствовать даже так долго, и я уверен, что медсестре, которую я нанял, она уже надоела".

Я подумал о своей жене и сыне, оставшихся дома. Интересно, как они справятся без меня, когда узнают, что я в конце концов поддался этой… этой штуке.

«Иди, продолжай». Я сказал. — Тебе нужно подвезти?

— Нет, нет, все в порядке. Он сказал. "По правде говоря, я живу не слишком далеко, мы достаточно близко к границе с Миссисипи. Такси вполне подойдет".

Он встал с кровати и начал собирать свои вещи, в том числе древний текст. Когда он наконец добрался до двери, он остановился и посмотрел на меня.

«Я буду думать о тебе, Джефф». Он сказал.

И с этим он ушел.

Я ждал до наступления темноты. Моя машина была припаркована дальше по дороге, где жила Кайла, между ней и домом ее соседа, которые удобно находились на расстоянии почти полумили друг от друга. Я сделал большой глоток из бутылки бурбона, которую держал в руке, и поморщился от силы спиртного. Действительно ли я собирался это сделать? Собирался ли я сжечь невинную женщину только для того, чтобы спасти себя?

Я покачал головой и постарался не думать об этом, затем протянул руку, открыл перчаточный ящик и достал несколько аддераллов, которые позаимствовал в шкафчике для улик Абиана. По сравнению с бурбоном их было легче проглотить.

Дверь машины закрылась достаточно бесшумно, и я пошел по улице с необходимым мне оборудованием. В конце концов я добрался до подъездной дороги Кайлы, глубоко вздохнул и медленно пошел по ней.

Я поставил бензобак во дворе ее дома, а затем поднялся по лестнице к ее входной двери. Я взял одну из досок длиной два на шесть дюймов, которые я подобрал, затем медленно и старательно, стараясь вести себя как можно тише, прикрутил ее к двери. Я обошел дом и сделал то же самое с найденной задней дверью, проверил, нет ли переборки, и понял, что пора.

Я взял канистру с бензином и обошел ее дом снаружи, выливая его на фундамент и стены как можно тише. В конце концов я вернулся к тому, с чего начал и остановился.

Вот и всё, от этого нет возврата.

Я зажег спичку от имевшейся у меня книги и бросил ее в бензин. Оно сразу взялось и распространилось по дому по кругу, слишком жаркое, чтобы я даже мог стоять рядом. Я вернулся во двор и взял бутылку бурбона. Огонь уже начал охватывать стены. Я сделал последний глоток, засунул тряпку в носик, немного намочил ее, зажег конец, остановился на последний момент, а затем выбросил ее в окно перед домом.

Он взорвался внутри и охватил пламя комнату, в которой приземлился. Я постоял там секунду, осознавая все это.

Потом я услышал крики.

Кайла наконец проснулась.

Дверь передо мной залаяла, когда она врезалась в нее, пытаясь открыть. Я отпрыгнул назад в момент кратковременного шока. Дверная ручка задрожала и повернулась, послышались удары, крики о помощи, а потом ничего. Несколько мгновений ничего не было, а потом в одном из окон разбилось стекло.

Рука Кайлы прошла сквозь него, порезав один из оставшихся осколков стекла.

"ПОМОГИТЕ! ПОМОГИТЕ МНЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ПОЗВОНИТЕ 911!"

Я стоял молча. Окна были старые. Я заметил их сегодня во время своего первого приезда сюда. На самом деле они были настолько старыми, что представляли собой четыре оконных стекла, разделенных толстым деревянным крестом, который нужно было приложить немало, чтобы разбить. Однако при такой попытке стекло наверняка разобьется, и дым, выходящий возле окна, станет удушающим и невыносимым.

Она оказалась в ловушке.

Я постоял достаточно долго, чтобы услышать, как крики остановились, дом все еще пылал, бросил аккумуляторную дрель и пустой канистр из-под бензина, а затем ушел.

Добравшись до машины, я сел в нее и сел. Я повернул ключ зажигания и поехал.

Я никогда не знала такой тишины, как в тот момент.

Когда я был на расстоянии нескольких миль, которое я считал безопасным, я остановился на обочине дороги, припарковался и заглушил машину.

Я посидел там некоторое время. Минуты, часы… Я не знаю, сколько времени. Потом я понял, что даже не знаю, почему я вообще жду. Чего я ждал? Должен ли быть знак? Какой-то сигнал? Как я узнаю, что то, что я сделал, сработало?

Я нахмурился и оглядел машину.

Я не чувствовал себя другим. Я все еще устал, но будь я проклят, если собирался спать прямо сейчас.

«Это все?» — сказал я вслух, не ожидая ответа и не получив его.

Разочарованная, я провела пальцами по волосам, достала телефон и позвонила Эли.

Звонок прозвенел дважды, и он поднял трубку, сонно.

«Алло?»

«Элай, эй, это ах, это Джефф».

— Джефф… — Он вздохнул. «С тобой все в порядке?»

Я сделал паузу.

«Да, да». Я сказал. «Я сделал это, дело сделано».

Между нами повисло долгое молчание.

«Ты сделал то, что должен был сделать, Джефф».

И снова я не знал, что сказать. Я взял дневник Абиана со своего пассажирского сиденья и начал бездумно перелистывать страницы.

«Я просто хотел бы, чтобы был какой-то другой путь». Я наконец сказал.

— Ну, я мог бы похоронить тебя заживо. — сказал Эли, выдавив небольшой фальшивый смешок.

«Ха, да, к счастью, нам не пришлось…»

Я недоверчиво посмотрел на дневник Абиана.

«Джефф?» — сказал Эли.

Я не понял. Строки его дневника читаются в моем мозгу снова и снова.

«4 июня 2016 г.

Сегодня я встретился с Эли, профессором истории Африки, живущим в Натчезе, штат Миссисипи. Он живет один в маленьком фермерском доме на большом участке земли…»

Живет один?

"Джефф? Ты здесь?"

«Д-да». Я задохнулся. «Скажи, Эли, как твоя жена?»

«У нее все хорошо». Он усмехнулся. «Рад, что я дома, это точно».

Мое сердце колотилось со скоростью мили в минуту, этого не может быть, этого не может быть.

«Илай…» — начал я.

«Да?»

— У тебя нет жены.

Наступило долгое молчание, а затем я услышал, как он улыбнулся в трубку.

«Нет, Джефф, я не знаю».

И он повесил трубку.

Фото: DifferentWind (Twitter • Reddit)