Кто-нибудь слышал о таблетке под названием Ихор?

Прежде всего, я хочу прояснить, что я не любитель вести дневник, поэтому прошу прощения, если форматирование не в порядке. Обычно я прекрасно справляюсь со своей памятью.

Многое произошло в июле этого года. Настолько сильно, что я все еще перерабатываю это четыре месяца спустя. Что я могу сказать наверняка, так это то, что теперь у меня есть ответы – в основном – и я рад, что все это закончилось. Это чертовски интересная история, и вся она записана в потрепанном журнале. Журнал, переживший падение с уровня облаков внутри хэтчбека Volkswagen.

Я не могу сказать вам, почему я вообще ввязался в Ихор. Я могу сказать вам, что это потому, что я люблю хорошую кроличью нору — собирать мозаику из потерянных частей, не имея в виду необходимого изображения. Но я бы сказал полуправду, потому что никто в здравом уме не стал бы продолжать идти по пути, который лежал передо мной.

Га, я болтаю. Вы здесь не для того, чтобы читать обо мне, вы здесь для того, чтобы узнать, что такое Ихор – и позвольте мне сказать вам, что это банка – нет, БОЧКА с червями.

Я взял на себя смелость переписать свой дневник, не вычеркивая деталей, потому что все они что-то значат. Все они — части этой головоломки. Сейчас у меня есть большая часть этой информации, но чтобы получить хотя бы малейшее понимание, вам придется следить за историей, проходящей через весь мой дневник.

_____________________________

17 июля 2023 г.

Дорогой дневник, я уже начинаю злиться, не так ли? Мне просто не терпится это записать. Обычно я бы выдал это за ничем не примечательную смену владельца, но что-то в резком переключении канала Channel 79 – с повторов классики на этого бессвязного проповедника – кажется… неприятным.

Я больше заинтригован, чем разочарован тем, что каждые выходные проигрываю «В поисках утраченного ковчега».

В человеке по телевизору есть что-то надуманное. При беглом прослушивании он звучит как какой-нибудь старый бредящий библейский толкун в их темных захолустных каналах. Клокья седых волос кружатся вокруг, когда он пылко произносит стихи, фрагментированные проповеди — все, что можно ожидать.

И все же я не могу найти в нем четкой структуры или смысла. От каждого стиха к другому нельзя проследить никакой общей нити. Если бы я не знал ничего лучшего, я бы сказал, что у него под трибуной есть монитор, на котором он прокручивает случайно выбранные отрывки из Библии, чтобы он мог их прочитать.

Ах, черт возьми. Телевизор снова неисправен. Я хотел вернуться на 79-й канал, поэтому выключил его, но голос проповедника все еще звучал в моих ушах. Ну, по крайней мере, там намного тише, звуки тоже приглушены. Мне действительно нужно просто купить новый комплект.

Я посмотрю еще немного. Двадцать минут, может быть. Сегодня у меня была работа, завтра я получил еще больше, и я не готов жертвовать тем, что не ложусь спать и наблюдаю за этим фанатиком, ради адской утренней усталости.

_____________________________

18 июля 2023 г.

Длинный день сегодня. Канал 79 был для меня зудом, который я не мог почесать большую часть девяти часов. Настраиваемся сейчас. Я буду делать заметки и систематизировать их здесь.

…

Итак, я заметил несколько интересных вещей:

1: Единственный слышимый голос проповедника. Однако, несмотря на плохой прием и его треск, я почти уверен, что есть публика. Легкое шипение, похожее на шепот, редкое мычание и хаха – хотя я не могу сказать наверняка. Если есть публика, она явно не хочет к ней присоединяться. Мысль о том, что толпа наблюдает за этим человеком почти в полной тишине, весьма сбивает с толку.

2: Помимо того, что он блуждает между несвязанными и фрагментарными притчами, кое-что из того, что он говорит, совершенно точно можно назвать «библейским». Я имею в виду, что на первый взгляд это звучит как то, что вы можете найти в книге, но если вы действительно послушаете - я просто приведу несколько примеров, это легче, чем выразить словами: - "Как сладок нектар нашего Господа" - "Окно для восхождения будет мимолетным. Рай никого не ждет, и если мы причислим себя к неподготовленным, мы не одолеем. Спасение ускользнет лишь на мгновение и не более". - И так говорит Небесный Отец: "изолируйте свои сосуды". что я благословил, вы, дети Терры. Пусть богатая земля питает моих ангелов, пока не наступит день». Да, странные разговоры.

3: Несмотря на отсутствие видимого раздражения кожи, у проповедника время от времени случаются вспышки бешеного расчесывания всего тела, а затем так же внезапно он выздоравливает. Иногда во время этих тиков он бормочет неопределенные мольбы. Он разговаривает с кем-то за кадром?

Я знаю, что смотрю только по телевизору. Просто такое ощущение, что простое наблюдение за происходящим по своей сути неправильно. Как будто эта передача не предназначена для моих глаз.

Для вечера вторника все это уже слишком. Мерцающий синий свет повлияет на мой циркадный ритм. Я еще немного посмотрю, а потом пойду спать.

…

Привет. Думаю, это бессонница. Ни хрена я не сплю после того, что только что посмотрел.

Это правда, что у меня в Интернете полный бардак, поэтому мне не сразу показалось странным, что изображение зависло. То есть до тех пор, пока не вспомню, что это кабель. Почти стоя в очереди, застывший проповедник моргнул. Он МОРГАЛ. Мысль о том, что он все это время стоял неподвижно, как кирпич, действительно меня поразила. Кто, черт возьми, так долго стоит неподвижно в прямом эфире?

_____________________________

19 июля 2023 г.

2.30 ночи, сейчас очень туманно. После не очень тщательного размышления я решил снова настроиться на 79-й канал. По крайней мере, таким образом я подчиняюсь цели, а не безнадежно задаюсь вопросом о том, что он говорит, когда я не смотрю.

Вау. Что-то новое... только сейчас включил и по какой-то причине громкость сбросилась на полную. Чуть не швырнул пульт в гипсокартон, прежде чем я смог отключить звук и вернуть тишину. Сориентировавшись, я заметил на подиуме маленькую белую коробочку с зелеными вставками. Раньше этого не было.

Этот телевизор слишком стар, чтобы поддерживать функцию паузы — я решил сделать пару серийных фотографий на телефон. Большинство из них имели преувеличенную известность, и лишь немногие выглядели многообещающе.

Слишком поздно. Надо спать. Завтра посмотрю, что можно сделать в GIMP.

_____________________________

20 июля 2023 г.

Последние два часа на кассе были тревожным адом, потому что я осознал кое-что, что из-за моей усталости не пришло мне в голову вчера вечером.

Это такая маленькая, незначительная деталь.

Вчера вечером я выключил звук телевизора, и все заработало.

Но когда я сделал это двумя ночами ранее, звук продолжал воспроизводиться, хотя и приглушенно и приглушенно.

Вполне вероятно, что мой телевизор — просто кусок дерьма. Это. И все же я не могу избавиться от этого чувства неправильности.

Может быть, Ал тоже смотрел эту штуку? О, верно. Эл и Кэрри — мои соседи по комнате. Мы делим квартиру в центре города, в старом, полуразрушенном сером кубе. Щедро, правда? В любом случае, комната Ала находится рядом с моей, и стены здесь практически бумажные.

Я пойду спрошу его об этом.

…

Вместо того, чтобы анализировать каждую примечательную беседу, я запишу их в своего рода расшифровке. Думаю, к этому будет легче вернуться — мне или любому другому, кто окажется между этими потрепанными страницами.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Я: Эй, ты дома, Ал?

АЛ: Ох, одну минутку!

АЛ: Заходите.

Я: Привет, шеф. У тебя есть минутка? Я хотел спросить тебя кое о чем.

Эл ухмыляется мне.

АЛ: Что угодно. Что у тебя на уме?

Я смотрю на его собственный телевизор, дремлющий на комоде орехового цвета.

Я: Видели что-нибудь хорошее по телевизору в последнее время?

В тот момент, когда эти слова слетают с моего рта, Ал заметно нервничает.

АЛ: Т…В?

Он говорит это так, будто впервые слышит это слово.

Я: Да. Есть местный канал, который раньше крутил повторы фильмов 80-х. Недавно они поменялись местами, и теперь все, что происходит, - это чокнутый проповедник, трепущий всякую ерунду.

АЛ: Ладно, помедленнее, чувак. Я даже телевизор не смотрю, откуда мне знать? Никогда не был фанатом этих фильмов.

Я не знаю, как из этого исходить. Вместо этого я возвращаюсь в свою комнату, беру дневник и возвращаюсь к Алу.

Я: Хорошо, это, вероятно, покажется вам странным – ну, вообще-то, кому угодно – но не могли бы вы меня развлечь и прочитать это?

Эл пожимает плечами.

АЛ: Если это поможет тебе оторваться от моей задницы.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Я протянул ему дневник и подошел к его столу, откинулся на стуле и вытащил телефон, чтобы убить время. Во время ожидания Ал время от времени кивал, как будто он соглашался с тем, что я написал, или он был в курсе происходящего. Однако я не хотел вмешиваться и просто позволил ему прочитать.

Я осмотрел его стол с легким отвращением. Сам по себе он не был грязным, но, судя по всему, ему, вероятно, стоило бы приобрести мусорное ведро побольше. Я взял пустую пластиковую обертку и осмотрел ее. Это было похоже на упаковку чего-то – прозрачный пластик с ромбовидным тиснением. То, что вы бы использовали для вакуумной упаковки.

Судя по времени, я догадался, что Эл почти закончил. Я потерялся в какой-то дурацкой игре-кликере, когда мне позвонили. В моих контактах этого не было. Мне нравится отвечать на эти звонки, просто чтобы узнать, кто это — возможно, это плохая привычка, я знаю, но я любопытный тип, если это еще не было очевидно.

Я поднес телефон к уху и прислушался. Никто не говорил. Все, что я слышал, это тихое жужжание. Звучало так же, как если бы кто-то использовал дрель в другой комнате. Эл отложил дневник, и в то же время в трубке раздался голос. Голос был ужасным, скрипучим, как будто рой мертвой саранчи мог говорить. Я не могу точно сказать, что там говорилось, но звучало это примерно так:

"Кнопка отключения звука работает. Спокойной ночи, Дейл."

Звонок немедленно прервался. Телефон выскользнул из моей руки на стол. Я посидел там секунду, обдумывая то, что только что услышал, прежде чем резко обернуться и посмотреть на Ала.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Я: Кому… кому, черт возьми, ты рассказал о журнале?

Эл хмурится и выглядит растерянным.

АЛ: Кому я сказал...? Я только что закончил читать, чувак.

Я: Ну, я точно знаю, что никто это не читал, кроме тебя и меня, и я... тот, кто мне звонил, сказал, что у меня кнопка отключения звука работает. Например, для телевизора. Я там об этом писал, но никто этого не видел.

Не ответив, Ал указывает на мою сторону комнаты. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, на что он указывает, и обнаруживаю его телефон, подключенный к задней части стола.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Я не выпускала Ала из виду, я уверена, что он все время сидел на своей кровати. Поэтому он не мог никому рассказать. Не говоря больше ни слова, я встал, схватил с кровати свой дневник и вернулся в свою комнату.

Он казался нормальным, в некотором роде, но было несколько странных манер, которые я уловил. Например, как он сказал «телевидение», все это было растянуто, как будто это было для него в новинку. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что он мне лгал. Возможно, он смотрел старые порнокассеты или что-то в этом роде… но факт в том, что опция отключения звука на моем телевизоре работает просто отлично – мой анонимный абонент убедился, что я в курсе – и то, как программа звучала, приглушенно, почти ощущалось больше, чем слышно, я не могу не думать, что Ал тоже настроился.

Почему он пытался скрыть это от меня? Без понятия. Я полон решимости заставить его говорить, не будучи слишком откровенным. Мне нужна тонкость и, прежде всего, терпение. Но не сейчас. Телефонный звонок — это первое место в моем списке забот. Думаю, я доверяю Алу. Кроме того, я сплю как пушинка, а он не самый изящный парень, так что я слышал, как он прокрадывался ночью, чтобы почитать мой дневник. Плюс, я запираю дверь спальни в рабочие дни, но даже если я считаю, что Ал делает такое, откуда он вообще мог знать, что я веду дневник?

Я бреду, не так ли? Что ж, факт остается фактом: кто-то потенциально шпионит за мной. Я не знаю, как и почему, но чем больше я зацикливаюсь на этом, тем более вероятным это кажется — как бы мне ни хотелось успокоить образ глаз, щурящихся по ночам сквозь жалюзи, я не могу игнорировать это.

Наверное, мне стоит приобрести плотные шторы. Я устал, поэтому сегодня я вешаю простыню на окно и закрываю крышку.

_____________________________

21 июля 2023 г.

Честно говоря, я совсем забыл про картинки. Вчерашнее дерьмовое шоу меня очень встряхнуло, но больше ничего странного не произошло, и я надеюсь, что так и останется.

Как назло, сегодня и на выходных рабочее место дезинфицируют, так что у меня будет выходной, чтобы повозиться с этими фотографиями. Посмотрим, смогу ли я убрать зернистость и блики.

…

Чувак, я должен быть детективом. или что-то в этом роде. Ладно, возможно, я себя переоцениваю, но неважно. Мне удалось очень хорошо улучшить одну фотографию — я даже не ожидал, что смогу прочитать отпечаток на коробке!

Тем не менее, это все еще трудно понять. Выглядит голым. Там есть небольшой логотип, черно-желтое пятно и смелое слово, написанное каким-то шрифтом без засечек. Дополнительные фильтры только ухудшат четкость. Некоторые буквы практически неразличимы, вот мои предположения:

– Сифозам– Слохозам– Сиобозам

Условно говоря, второе и третье звучат менее вероятно, чем первое. Не знаю, почему я так думаю, просто это звучит более правдоподобно для названий лекарств.

Это тот момент, когда большинство задаст себе вопрос: «Что, черт возьми, я вообще делаю?»

Это всего лишь один из склонов кроличьей норы. Кто знает, сколько их лежит внизу, сколько еще, пока я не найду ответ?

Блин, сейчас только половина первого дня. Сейчас ищу «Сифозам».

Иаа там херня вся. Действительно. Все, что я могу найти, это научный реферат, который включает его в неклассифицированный список лекарств.

Это похоже на глубокую паутину. Собираюсь загрузить Tor и моего менеджера OpenPGP, посмотрим, смогу ли я изучить некоторые рынки для получения информации.

…

Искал целый час. Пока ничего.

…

Два часа сейчас. Я зарегистрировался уже на восьми рынках, пройдя слишком много капч, чтобы их можно было сосчитать, и наконец кое-что нашел. Он находится на малоизвестном рынке под названием SiteSeer. Даже в этом случае есть только два объявления от одного поставщика с очень низкими продажами и рейтингами. Это немного дороговато, но я готов попробовать.

Хотя описание довольно скудное.

"Альтернатива без антигистаминных препаратов. Несмотря на весь этот зуд, Бенадрил не может почесать!"

Это кажется неуместным, учитывая, что большинство списков здесь представляют собой запрещенные психоактивные препараты. Зачем кому-то покупать лекарства от аллергии на рынке даркнета?

Э, знаешь что? Закажу на всякий случай. В моем кошельке должно остаться немного Monero.

…

Все готово. Теперь предоставим блокчейну возможность делать свое дело. Ах да, я сделал сообщение на форуме Dread. Канал 79 и Сифозам. Я проверю это завтра. Не хочу выгореть из-за этого.

_____________________________

23 июля 2023 г.

Вчера ничего особенного не произошло. Взял перерыв от изучения этого.

Сегодня, когда я пришел домой с работы, Кэрри сидела за кухонной стойкой и барабанила пальцами. У нее на лице было такое выражение. Точно так же, как когда она узнала, что я заблокировал унитаз влажными салфетками.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Я: Привет, мама! Школа закрыта на лето!

С: …

Я: Кхм. Что, эм... почему такой взгляд?

К: Что, черт возьми, ты заказал в наш дом?

Я: Так появился Сифозам?

С: Мм.

Я: Слушай, это не... подожди, ты открыл мою почту? Грубый.

К: Нет, Ал открыл его. Начал защищаться, как будто аист только что родил ребенка. Отнес в свою комнату. Он в последнее время был не прав, вы его чем-то снабжали?

Я: Поставка... нет, боже, нет. Это долгая история, я не...

К: У меня есть время.

Я: Ну, если у него там с собой это лекарство, я не могу здесь сидеть, если есть шанс, что он все это проглотит. Я объясню позже.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Кэрри это не позабавило. Она не знает о том, что происходит.

Так или иначе, я постучал в дверь Ала. Больше из вежливости. Конечно, он не окликнул меня, поэтому я сократил свои потери и толкнул дверь. Я бы предпочел подойти к нему с членом в руке, вместо того, чтобы позволить ему передозировать какой-нибудь эзотерический наркотик.

То, что я нашел, не было ни тем, ни другим. Он сидел, скрестив ноги, на кровати, сгорбившись вперед и пристально глядя на неоткрытую коробку сифозама, подпертую на подушке. Прежде чем я успел что-то сказать, он потянулся к коробке, но вздрогнул и отдернул руку, как будто был потрясен.

Я быстрым шагом подошел к его кровати.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Я: Это мое, Ал.

АЛ, удивленно: ВАУ! Черт, ты меня поймал, чувак. Не круто.

Я, недоверчиво: А? Я не пытался тебя напугать. Верните эти лекарства.

Вместо того, чтобы оказать сопротивление, как я ожидал, он кивает, хватает коробку и протягивает ее мне. Что я и делаю. С радостью.

Я: Спасибо…

Он продолжает сидеть, глядя через край кровати на стену. Или, может быть, телевизор.

Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти,

АЛ: Я думал, это сукровица. С логотипом пчелы и всем остальным.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Я понятия не имею, что такое сукровица. Хотя насчет логотипа он прав. Выглядит как дешевый клипарт улыбающейся пчелы с неловко человеческим лицом, окруженный черным кругом с исходящими от него волнистыми линиями.

Странно. Я открою его, посмотрю, что это за штука на самом деле.

…

Пустой. Коробка пуста. Ал был бы первым очевидным подозреваемым, вот только пломба была еще не повреждена, когда я ее забрал. Ну, похоже, меня обманули. Это не должно вызывать удивления.

Я говорю, что пусто – это не совсем так. Внутри лежит сложенная листовка. Открывая его, самые первые слова, напечатанные вверху:…

«ПРИВЕТ, ДЕЙЛ!»

Когда я это прочитал, по мне пробежал холодок. Я имею в виду, конечно, мне пришлось сообщить свое имя и адрес продавцу, но все же. Почему они сделали это и больше ничего не отправили мне в коробке?

Я чрезвычайно напуган. Кто бы ты ни был, продавец, хороший человек. Ты понял меня.

В остальной части брошюры подробно описаны инструкции по использованию. Один утром, один в полдень, один вечером, предупреждения о перекрестном взаимодействии… но, как ни странно, никаких ингредиентов. Думаю, это правильно, учитывая пустую коробку.

О, есть контакты. Да, прямо здесь, в конце. Номер службы поддержки клиентов, адрес электронной почты и второй номер телефона указаны в разделе:

Дополнительные услуги – ТОЛЬКО ПЛАТЯЩИМ КЛИЕНТАМ. РАЗВИВАЙТЕ СВОИ ЧУВСТВА

Загадочный. Уже поздно, так что я позвоню им сейчас, пока мои веки не отяжелели.

…

Ладно… если раньше я думал, что запутался, ха, то теперь мой мозг делает циклы. Я действительно не знаю, как еще объяснить, кроме расшифровки разговора. Телефон зазвонил, щелкнул и поприветствовал меня голосом, который я могу сравнить только с голосом шестидесятилетнего курильщика, больного гриппом:

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

??: Что?

Я не отвечаю сразу, пораженный прямой прямотой.

Я: Привет, привет. Я получил коробку Сифозама, видел этот номер «дополнительных услуг»?

??: Откуда ты это взял, хм?

Я: Э-э, как это называлось... зрелище...

??: SiteSeer?

Я, щелкнув пальцами: Да! Вон тот.

??: Хорошо. Я попрошу своих коллег прислать мне ваш адди, и мы отправим вам пробный пакет.

Я: Подожди, пробный пакет?

??: Разве ты не к этому призывал? Боже, вы, люди. Просто обратите внимание на доставку. Должен быть с тобой как можно скорее.

На этом они кладут трубку, оставив меня в оцепенении.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Я могу только догадываться, что получу по почте. У меня очень плохое предчувствие по этому поводу. Что эти люди могли прислать мне? Что, если… о боже, что, если я получу бомбу по почте? Нет-нет, это не имеет смысла, вы не просто убиваете своих клиентов. Что бы ни случилось со мной, это плохие новости. Я знаю это.

Я не знаю, во что я ввязался… ну, думаю, скоро выясню.

_____________________________

24 июля 2023 г.

Хорошие новости: у них на работе проблемы с вытяжкой дыма. Сказал мне, что вряд ли его уберут до пятницы – целая неделя выходных! Я узнал об этом только после того, как встал и поехал на работу. Они могли бы отправить электронное письмо или что-то в этом роде.

Я вернулся домой около одиннадцати. Видимо почтальон уже пришел и ушел, потому что на прилавке лежит случайно заклеенная посылка. Неоткрытое, но это может означать только то, что Кэрри взяла его — думаю, если бы Ал взял его, оно было бы где-нибудь в его комнате.

Повесив рюкзак на табурет, я сел и взял сверток в руки. Очень легкий. Огромное количество скотча, вероятно, составляет около половины его веса, поэтому открывать его было непросто. Сырный нож справился с задачей.

Язычок раскрылся, и запечатанный вакуумный пакет выскользнул на искусственный мрамор. Пять прозрачных капсул с янтарной жидкостью внутри. Они напоминают мне таблетки из рыбьего жира, которые мама заставляла меня принимать каждое утро.

Я не настолько глуп, чтобы взять его, не говоря уже о том, чтобы для начала открыть упаковку. Кэрри шла по коридору, тонкие пряди волос после душа развевались у нее на шее.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

К: Ранний рабочий день, да?

Я: Да, на фумигаторов напали пауки размером с машину.

К: Они что?

Я: Эй, расслабься, я х- ну, в любом случае, у них проблемы с выпуском газов, так что работа прекращена, наверное, на всю неделю.

С: Отлично. Теперь мне придется проводить с тобой всю неделю, хех. О, что это, черт возьми, Дейл, правда? Еще наркотики?

Я: Хорошо, подожди минутку. Я их не заказывал. Их прислал какой-то чувак, которому я позвонил по листовке в той аптечке, которую получил на днях. Мол, даже не спросил, хочу я этого или нет. Ни оплаты, ничего.

С: Что угодно. Поверьте, я не допущу, чтобы наше жилище превратилось в ловушку.

Я: Да ладно. Это не так уж серьезно. Не то чтобы я собираюсь принять эти загадочные таблетки, не так ли? Ты правда думаешь, что я настолько глуп?

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Прежде чем подойти к плите, Кэрри стрельнула в меня особенно злым взглядом. Я перекинула сумку через плечо и направилась обратно в свою комнату.

Когда я проходил мимо комнаты Ала, отчетливый щелчок закрывающейся двери заставил меня застыть на полпути. Не то чтобы это было ужасно слышать, просто смысл меня встревожил. Решив проигнорировать это, я продолжил путь к своей комнате, хотя и немного более быстрым шагом.

Сегодня мне не хочется проводить большое расследование. Кажется правильным позволить часам пролететь незаметно и расслабиться. Тем не менее, я не могу избавиться от напряжения, когда смотрю на слишком тонкую стену, отделяющую нас от Ала.

Если что-то появится, я напишу это здесь.

…

Черт, черт возьми! Мои пальцы дрожат, когда я пишу это.

День прошел без происшествий, и я лег спать раньше обычного.

Я проснулся где-то в последней трети цикла сна. В прошлом я испытывал сонный паралич, поэтому сначала я предположил, что это так, когда почувствовал тяжесть на груди.

Эта мысль исчезла, когда я почувствовал, как липкие пальцы прошли мимо моих зубов и широко открыли мою челюсть.

Я мог издать только сухой скрежет.

Кто-то или что-то, что оседлало меня, прижало руку к моему горлу и что-то уронило вниз.

Следующее, что я осознал, — мне в рот хлынула неприветливо холодная вода.

Находясь в таком компрометирующем положении, у меня не было другого выбора, кроме как проглотить это.

В приступе паники мое тело пришло в полную боевую готовность и сбросило вес с тела на кровать. Вскочив, я пошарил в поисках ночника, на мгновение колеблясь.

На долю секунды мысль о незнании и знании была одинаково ужасающей.

Я повелел пальцами и нажал на переключатель.

Ал растянулся на полу в беспорядке.

Я: ЧТО ЗА ЧЕРТЬ!?

Нет ответа. Ему было холодно. Все еще есть. Я пробовал его трясти, щипать, наносить двойной удар, без игральных костей.

В моей голове возникла более неотложная задача. Что он только что заставил меня проглотить?

Я рванул к двери и полетел в ванную, упав на колени перед дерьмовым троном и зажав пальцы как можно дальше назад.

Тактическая болтовня никогда не бывает приятной, хотя в прошлом я к ней прибегал. Знаете, тяжелые ночи чрезмерного баловства.

Из меня не вылетело ничего отчетливого, по крайней мере, того, что я мог разглядеть, плавающего между кусками полупереваренной курицы и крекерами. Только в момент сухого подъема я счел безопасным остановиться.

И прежде чем вы спросите: нет, я не рылся в собственной рвоте, чтобы найти то, чем меня кормили. Я не такой уж и противный. Тем не менее, я не мог не чувствовать острого сожаления, наблюдая, как мутная унитазная вода кружится и смывает все.

Зубы шатались, горло горело. Я пошла на кухню за стаканом-тремя воды. Пока я выплескивал кислый привкус изо рта, свет уличного фонаря за оконными жалюзи отражался от чего-то.

На столешнице что-то смутно блестящее.

Есть предположения, что это было?

Вакуумный пакет. Разорван. Три таблетки уныло сидят внутри пластика с тисненой сотовой текстурой.

Три таблетки. Не пять.

С новой яростью я пошёл обратно, чтобы встретиться с Алом, который, к моему разочарованию, всё ещё лежал на полу без сознания.

Я ни за что не засну после такой суеты. Пойду возьму из холодильника энергетический напиток и проверю свой пост на Dread.

…

Не знаю, каких людей мне удалось привлечь своим постом. Существует множество нелепых заговоров, большинство из которых я просмотрел. Но одно особенно привлекло мое внимание, присланное пользователем jRman498.

Это не менее абсурдно, чем другие, хотя по причине, которую я не могу точно определить, эта строка текста меня очень расстроила.

"Ихор иссякает. Нам нужно отправиться к источнику, чтобы получить еще. На Девятую грань. Нас уже более 400".

Я дважды подумала об упоминании Ихора и, должно быть, пробормотала это вслух, потому что в тот момент, когда я произнесла это слово, тихий стон и шорох ткани позади меня подняли волосы на моей шее.

В страхе я обернулся и увидел… спящее тело Ала. Я не уверен, чего я ожидал, что он встал, готовый броситься на меня, как только я взглянул на него.

Боже, я просто на грани. Это хорошо? Разве эти события не заставляют вас немного нервничать?

Попробовал еще раз позвонить по этому номеру «дополнительных услуг», но он не прошел. Мало того – номер был полностью отключен.

Как будто каждый раз, когда я пытаюсь что-то сделать, пытаюсь уловить какой-то существенный смысл, Вселенная сбивает меня с толку и заставляет меня еще раз повернуть налево.

Мне все это не нравится. Почему тогда я все еще изучаю это? Разве не из-за этого происходит это дерьмо?

К сожалению, я не могу удовлетворительно ответить на этот вопрос.

О, только что появился новый ответ от пользователя «Para_2per». Там написано:

«Картер-Мейсон. 932.71.5.5.13».

Мне не стыдно признаться, что я интерпретировал числа как IP-адрес и на мгновение напрягся — в конце концов, это форум в глубокой сети. Все еще бессмысленно для моих интерпретаций, хотя кажется, что комментарий имеет некоторый вес. На всякий случай это записано здесь, если мне понадобится вернуться и проанализировать.

Возможно, я ошибался насчет адреналина. Теперь все это стерлось с готового энергетического напитка. Я пойду спать на диване. Абсолютно нет шансов, что я сейчас сплю в одной комнате с Элом.

_____________________________

25 июля 2023 г.

Вот вам и отдых. У меня есть, может быть… два часа, чтобы дразнить периферию сна. Тем не менее, воспоминаний о событиях прошлой ночи было достаточно, чтобы вернуть меня на сто процентов, и я спрыгнул с дивана и пошел по коридору.

Ала, должно быть, взволновал скрип двери, хотя я не думаю, что из-за этого он вскрикнул и перевернулся.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Я: Доброе утро, чертов псих. Серьезно, что на тебя нашло? Зачем ты разбудил меня, как демона сонного паралича, и чуть не вырвал мне челюсть?

АЛ: Я-почему я на твоем этаже, чувак? Если это шутка, то это совсем не смешно.

Это только подогревает мою ярость. В ошеломленном недоверии я продолжал разглагольствовать.

Я: О нет, нет, ха, не давай мне этого. Я должен поверить, что ты вошла в мою комнату во сне, залезла мне на грудь и...

В этот момент меня обрушивает воспоминание о двух пропавших капсулах.

Я: Эл… ты заставил меня проглотить одну из этих таблеток?

АЛ: Какие таблетки!? Клянусь жизнью, я понятия не имею, о чем ты.

Я: Нет?

АЛ: Нет! Черт, я клянусь стопкой Библий. А даже если бы и сделал… что бы вы ни говорили, я не лунатик и никогда им не был.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Озадаченный ситуацией, я стоял, глядя на мужчину на моем этаже. Его реакция действительно казалась искренней, и я был уверен, что это не был кошмар.

Я пока оставлю это. Либо Ал трахается со мной, либо у него серьезные проблемы с психикой. Ни один из вариантов не является оптимальным, но я надеюсь, что это последний вариант. Мысль о том, что он действует таким образом, имея относительно стабильный ум, сбивает с толку еще больше.

Дело по-прежнему остается в силе: я проглотил загадочную таблетку, поэтому лучшим вариантом действий будет выяснить, смогу ли я найти обратный адрес отправителя. Собираюсь порыться в мусоре, найти открытую упаковку и отправиться на почту.

…

Слава богу, завтра мусор вывезут. Я бы потерял конверт. Сейчас отправляюсь в путь.

…

К моему ужасу, с обратным адресом не повезло. Почтовое отделение находится всего в четырех кварталах отсюда, поэтому, как любитель природы, я решил прогуляться. На происходящее вокруг особо не обращал внимания – по крайней мере, до обратного пути. Слишком разозлился из-за ублюдков, которые прислали мне эти таблетки.

Подняв взгляд вверх, мне пришлось сделать двойной дубль, чтобы убедиться, что я прочитал выгравированную надпись прямо на здании рядом со мной.

Репозиторий Картера-Мейсона.

Конечно, я взял с собой журнал, чтобы, если я получу адрес, я мог его записать. Я запомнил имя «Картер-Мейсон», но этого нельзя было сказать о следующей строке цифр.

Я поднялся по каменным ступеням и вошел через двойные двери с медными ручками. Это место представляет собой большую старую библиотеку. Я понятия не имел, что это место существует, оно величественно.

Только когда я заметил большую доску, разделенную на строки и столбцы со своеобразной нумерацией, она щелкнула. Числа – по крайней мере, первая строка «932,71» – это был десятичный код Дьюи. Точнее, раздел истории и географии.

Просматривая полки, я был рад увидеть книгу, стоящую среди различных археологических рукописей.

Границы африканской древности — Сэр Арчибальд Фрост

Я уютно сижу в кресле в зоне для чтения. Пролистывая первые страницы, я вижу кое-что, защищенное авторскими правами, зернистую фотографию в сепии человека, предположительно сэра Фроста, и список содержания. Есть главы, разделы и подразделы...

Вау, просто… ВАУ. Я сейчас чувствую себя Аланом Тьюрингом.

«Картер-Мейсон. 932.71.5.5.13».

Глава 5, раздел 5, подраздел 13. Сердце сейчас бьется. В основном из-за волнения, хотя я не могу избавиться от ощущения, что за любые ответы, предлагаемые тем, что я собираюсь прочитать, придется заплатить определенную цену. Цена, на которую я не уверен, что хочу делать ставку.

…

Бегло прочитайте главу 4. Кажется, это обзор археологического общества, разделенного на полдюжины или около того более мелких групп.

…

Глава 5 углубляется дальше, подробно описывая экспедиции и открытия, сделанные каждой отколовшейся группой, в каждом последующем разделе.

И теперь я нахожусь в разделе 5, посвященном усилиям Роланда Персиваля в 1949 году, направлявшимся на юг. Я старался быть прилежным и читать с начала раздела. Это была пустая трата времени; Короче говоря, с 5.1 по 5.12 подробно описывается постоянное путешествие группы по восточному побережью Африки, и на момент 5.13 они дошли до Сомали. Там они обнаружили новую достопримечательность: Лаас-Гил, систему пещер с многочисленными свидетельствами неолитического проживания.

Предположительно, судя по этим наскальным рисункам и остаткам структур, некоторые части этого места можно достоверно датировать примерно 9000 годом до нашей эры.

Это эпохи. Для египтян это место было бы более древним, чем для нас. Довольно безумно просто представить, каким могло быть человеческое общество тогда, как все оно было сплетено в паутину. Сеть идей и норм, которая вполне может быть источником и определяющим фактором того, где мы находимся сегодня.

Ах, отступление. Моя слабость. Я действительно не понимаю, почему Para_2per так непреклонен против того, чтобы я это читал, но-

…э-э… как долго этот мужчина сидит прямо напротив меня за столом? Все еще как снимок, так что неудивительно, что я его не заметил, за исключением… когда он сюда добрался? Наверняка я бы заметил целую задницу, сидящую в кресле напротив.

Он пухлый, я бы сказал, около 30-ти, одет в желтую рубашку на пуговицах и потертые джинсы, тянущиеся на толстых и тяжело поставленных ногах. Не мне судить, но этот парень выглядит очень неуместно для библиотеки метро.

У меня есть телефон, поэтому я начну новую запись голоса, а потом запишу ее. Надеюсь, этот человек не слишком зорок.

…

Иисус. Достаточно сказать, что сейчас я чувствую себя довольно небезопасно. Я не могу точно сказать, откуда этот парень, но он не отсюда. Судя по акценту, это Аппалачи, я не лингвист. Он представился как «Берри». Я думал, что это мог быть Para_2per во плоти, но, услышав то, что он сказал, стало совершенно очевидно, что их мотивы… не совпадают.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

БЕРРИ: Кому нужен Интернет, верно?

Он указывает на книжные полки, возвышающиеся вокруг нас.

Я: Ха, да. Это настоящая золотая жила прямо здесь.

БЕРРИ, неразборчиво: А что, если тебе это тоже не нужно? Что, если бы вы могли быть связаны по всему миру со всеми знаниями, всеми людьми, всем…?

Я: Я- извини? Не уверен, что я слежу за тобой здесь.

БЕРРИ: Все эти спутники… искры и провода…

Он усмехается откровенно надуманным смехом.

БЕРРИ: Ты и я? Нам все это не нужно! Можно забыть о Wi-Fi, локальных сетях… нас ждет нечто гораздо большее. Это ожидание скоро закончится.

В этот момент я ерзаю на своем месте каждые несколько секунд, мне не терпится просто уйти с книгой и уйти от этого странного человека.

Я: Послушайте, сэр, я бы с удовольствием поболтал, но я сейчас очень углубляюсь в эту книгу, так что, если вы не против...

БЕРРИ: Ммм. Что ты там читаешь, приятель?

Он наклоняется, чтобы лучше рассмотреть. Увидев обложку, он морщит нос и падает обратно в кресло.

БЕРРИ: О, нет. Вы же не хотите читать всю эту ерунду! Там нет ничего ценного.

Я: Я решу, что, а что не читать, спасибо.

БЕРРИ, наклонившись к столу: Нет, ты действительно не хочешь это читать. Я лебедь.

В предыдущем разговоре у Берри было довольно дружелюбное выражение лица, но взгляд, которым он бросил меня через стол… то, что он сказал, не было намеком. Но это было и не совсем предупреждение.

Я думаю, он пытался мне угрожать.

Откуда-то из ниоткуда он ударил ладонью по столу и, хихикая, плюхнулся обратно на свое место. Однако тревожный блеск в его глазах никогда не исчезал.

БЕРРИ: Ха! Я просто играю. В любом случае, нам осталось недолго, бесполезно слишком углубляться в это. Ой, стреляй. Чуть не забыл спросить. Как это на вкус?

Я: Простите? Вкус?

БЕРРИ: Ой, да ладно. Мне не нужно вам это объяснять. Один раз облизнув, ты никогда не забудешь. Ааа… Я почти чувствую вкус этого. Эта коротенькая сладость… черт возьми, лучшая вещь, о которой я когда-либо слышал. О, н-но помни! Лучше всего наслаждаться без жевания.

Я: Я понятия не имею, о чем ты.

БЕРРИ: Нет? Ты хочешь сказать мне, что тебе не понравился последний тост? Разве твой рот не пускает слюни от вкуса?

Я чувствую, как кровь отливает от моего лица, хотя я все еще не понимаю, что он говорит.

Я: Нет.

Берри издает недовольное «хмф», его шаровидный живот обвисает над бедрами. Он проводит языком по деснам и поджимает губы.

БЕРРИ: Черт… какой ПОЗОР!

Внезапный взрыв потряс меня, и я хватаюсь за подлокотники своего кресла.

БЕРРИ: Э, закон. После произнесения Последнего тоста вы получите это. Вы поймете.

Он встает, останавливается на полпути, бросая на меня ледяной взгляд, а затем уходит из библиотеки на своих пухлых ногах.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Думаю, я одолжу эту книгу, чтобы прочитать ее где-нибудь в более уединенном месте. Мне он не показался таким типом, но я думаю, что он пользователь Dread. Кто-то, кто прочитал тот же комментарий, который направил меня в библиотеку. Тем не менее, это не было совпадением, что он появился вскоре после того, как я вошел. Этого не могло быть.

Он следил за мной?

Теперь, когда я думаю об этом, как еще он узнает, что встретится со мной? Он должен был знать, как я выгляжу, чтобы последовать за мной в библиотеку…

Но тогда зачем ему представляться?

Я иду домой прямо сейчас.

…

Сегодня больше читать не могу. Оставшуюся часть дня, а возможно и ночи, я приклеен к жалюзи. Когда я отвожу взгляд, у меня сразу же возникает ощущение сверления глаз на спине. Возможно, это паранойя. Что ж, лучше перестраховаться.

_____________________________

26 июля 2023 г.

Такое ощущение, будто меня слон обосрал. Не знаю, когда этот день настал для меня, но я проснулся около девяти. Моему мозгу потребовалась минута, чтобы снова загрузиться, и отсроченный шок пробежал холодными волнами до кончиков пальцев рук и ног.

В моей комнате ничего не изменилось, и от этого я все равно не чувствую себя лучше. Эл и Кэрри все еще спят, так что я подожду, пока их ленивые задницы пошевелятся, прежде чем поднимать шум по поводу взлома или странного мужчины возле нашей квартиры.

Я больше не чувствую глаз. Я думаю, это круто. Теперь я больше не озабочен паранойей, пожалуй, возьму «Границы африканской древности» и прочитаю остальную часть 5.5.13.

…

Все это произошло более семидесяти лет назад, но я думаю, что сейчас ситуация стала еще серьезнее. Для меня все почти имеет смысл, есть лишь несколько несоответствий, которые нельзя игнорировать.

Итак, последнее, на чем я остановился, это то, что это место датируется примерно 9000 годом до нашей эры.

Некоторые наскальные рисунки особенно выделяются. На одном изображены коленопреклоненные фигуры, поднимающие предмет в руках до массива точек, из которых проведено несколько диагональных линий. На многих из них также изображены пчелы и ульи. На тот момент все это казалось безобидным.

Не думаю, что я бы остановился на этом, если бы не увидел пустую коробку от Сифозама, лежащую на моем ковре. Его логотип (или его часть) — пчела. Может быть, я вижу связи, которых на самом деле нет. Но должен сказать, я устал выдавать все за совпадения.

После этого есть участок сети герметичных фундаментов из сырцового кирпича, разбросанных по всей территории. По его словам, следы царапин на сооружениях, предположительно оставленные лопатами, создают впечатление, что они были захоронены намеренно, а не в естественных отложениях.

Всего было обнаружено 183 человека, возраст всех соответствовал возрасту остальных обитателей участка. В каждом из них находились десятки запечатанных огнем керамических сосудов. Вернувшись с этими банками в центральную палатку, они решили просверлить одну и посмотреть содержимое.

К разочарованию всех воров из группы, в банке содержалось какое-то кристаллизованное органическое вещество. То, что существует даже в современном обществе.

Это был мед.

И знаете, как они пришли к такому выводу?

Один из лидеров партии вызвался его попробовать.

Прежде чем вы начнете давиться, у меда есть особое свойство: он практически никогда не гаснет. Это связано с высоким содержанием сахара, низким содержанием воды, а также небольшим количеством перекиси водорода и небольшой кислотностью.

Я почти не верил в это, пока не порылся в Гугле и не нашел статью о подобном открытии в Египте. 3000-летний мед, до сих пор вполне съедобный. Несмотря на это, единственной причиной их решения было то, что «пахло сладко».

На этом этапе я ожидал, что последуют более подробные исследования. Не было. После раздела о вскрытии банки он резко обрывается, прерываясь вставкой автора книги. Он довольно длинный и наполнен манерами середины 20-го века, поэтому ради краткости я приглушу его.

Сэр Фрост начинает с того, что пишет, что – с большим горем и смертельным потрясением – во время встречи с группой десанта восточного побережья он обнаружил их останки, лежащие внутри исследовательской беседки.

Он описывает это как «гнойную и безудержную кровавую баню». Разлагающиеся тела разбросаны повсюду на полу свернувшейся и обесцвеченной крови. Он отмечает странные раны, полученные всеми людьми, широкие колотые раны, прорвавшие мышцы и органы, приравниваемые к «следу от удара неприлично большого дирижера» – то есть дырокола.

В книге рассказывается о восстановлении исследовательских документов и установлении личности самого трупа. Из шестнадцати членов было учтено пятнадцать. А из двух грузовиков Bedford QLD остался только один. С помощью стоматологических записей пропавший член был подтвержден как «Байрон Велворт», один из лидеров партии.

Вдобавок ко всему, просмотрев документы, Фрост понял, что все керамические банки пропали до последней капли. Единственным свидетельством их существования был стол, покрытый липким бульоном, смешанным с разбитой глиняной посудой.

И… вот и все. Чтение, конечно, болезненное, но я не понимаю, почему Para_2per настаивал, чтобы я его прочитал. Возвращаюсь к сообщению на форуме.

…

Хорошо. Я ответил:

«Спасибо, что потратили мое время, какой смысл это читать?»

Теперь ждать-

Вау. Это был быстрый ответ. Они сказали:

«Лаас Гил открыл 2002 год».

Я не знаком с Para_2per лично, но, оглядываясь назад на его предыдущие сообщения, это кажется странным поспешностью. Они спешат мне что-то сказать?

Но что это значит? Опять возвращаюсь к Гуглу.

…

Ладно, я сейчас схожу с ума. Para_2per прав. Самая ранняя зарегистрированная документация о Лаас-Гиле, которую я могу найти, датируется 2002 годом. О наскальных рисунках, изображенных в книге, не упоминается, большинство из них просто изображают крупный рогатый скот и пастухов.

Об открытии 20-го века нет абсолютно ничего. Никаких заглубленных подструктур. Никаких баночек. Никаких записей об этой книге нигде нет. Я даже не могу найти ничего, связанного с сэром Арчибальдом Фростом или Байроном Велвортом.

Потертая книга, лежащая лицевой стороной вниз на моем столе, служит единственным осязаемым доказательством того, что эти люди когда-либо существовали.

Но почему? Куда пропал Байрон? Где баночки? Как-

Э-э, одну секунду. Казалось, что в комнате Ала упало что-то тяжелое. Странно, он должен был быть сегодня на работе. Я правда не хочу его проверять… нет, мне придется. Он все еще друг.

…

Это не только Ал. Со мной тоже что-то не так. Я не знаю чего, и, честно говоря, не хочу знать. Чтобы записать это, может потребоваться больше времени, я продолжаю оглядываться через плечо в страхе, что мой дверной замок выйдет из строя в своей основной функции.

Прежде чем войти в комнату Ала, я услышал что-то еще, доносившееся изнутри. Песня. Я знаю эту песню. Это был Конец Света – Дитя Афродиты. Не могу сказать почему, но услышав это, я почувствовал ужас. Моя рука неуверенно зависла над дверной ручкой. Возможно, это звучит глупо, но у меня не было ощущения, что это я открыл дверь. Это было похоже на что-то другое.

Шторы были задернуты, и в комнате Ала царила тьма. Немного солнечного света просачивалось под занавески. Я застыл, когда увидел кусок этого света, заблокированный чем-то.

Включив свет, я чуть не оставил на стене отпечаток в форме Дейла, врезавшись в нее задним ходом.

Не обращая внимания на холодный свет, внезапно омывающий его лицо, Ал стоял неподвижно, с прямой спиной и вытянутой рукой. Он не пошевелился, вообще не отреагировал. Видеть его таким меня очень расстроило.

Я сделал несколько нерешительных шагов к нему и остановился. Ал что-то бормотал себе под нос. Не в силах разглядеть ничего отчетливого, я подошел ближе. Я почти уверен, что это не то, что он повторял снова и снова, но это то, что я слышал:

«Прощай».

Опять же, это не имеет смысла. Просто так это звучало. Сократив расстояние между нами, я крепко схватил его за плечо.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Я: Эл?

Ал поворачивает голову и смотрит на меня почти птичьим движением.

АЛ: Ты видишь это? Это порт захода. Наш.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Не имея ни малейшего понятия, я заметил, что его указательный палец тоже был вытянут, и последовал за ним, чтобы увидеть, куда он указывал.

Когда песня подошла к последнему куплету, мое тело охватило ужасное ощущение падения. Не совсем падение… как будто на американских горках. Ускорение.

В углу комнаты Ала угла не было. Как будто сам Бог пронзил святым хлебным ножом и отрезал эту часть комнаты.

Замороженный мощной ведьминой смесью страха, замешательства и абсолютного благоговения, я посмотрел сквозь разлом, где когда-то сходились стены Ала, и увидел безграничное, сплошное белое пустотное пространство. Монохромный свет просачивался в комнату, словно пролитое молоко.

Когда казалось, что ничто не может разделить бесцветное пространство, появилась форма. В данный момент я ничего не мог распознать. Темный силуэт с зазубринами по краям. Два кургана, одна сторона выше и шире другой. Небеса наверху начали гудеть и пульсировать, туманность нефрита и фиалок танцевала перед моими глазами.

Находясь под влиянием прицела передо мной, мне потребовалось некоторое время, чтобы заметить, что две руки теперь направлены вперед.

Две левые руки.

Я покачала головой, быстро моргнув, и повернулась к Алу, схватив его за руку и развернув лицом к себе.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Я: Эй! ПРИВЕТ! Вырвись к черту!

Голова Ала катится из стороны в сторону, как будто он ошеломлен или что-то в этом роде.

Я: Просто… просто остановись! Что это было!? Что происходит, Ал, скажи мне!

Его губы изгибаются в мягкой улыбке. Даже глядя на него, я не могу не заметить легкое прикосновение к моей голове, это место пытается вернуть мое внимание, направляя меня посмотреть.

АЛ: Ах, многие из нас готовы. Некоторые уже даже уехали.

Я хмурю бровь, глядя на него. Я боюсь его ответа, но все равно спрашиваю.

Я: …уехал куда?

Улыбка Ала превращается в ухмылку до ушей, и он наклоняется так, что я чувствую его горячее дыхание на своем лице.

АЛ: Источник.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Волна паники захлестнула мою грудь и вылилась в ужасный визг. Этого было достаточно. Я оттолкнула его от себя и выбежала в коридор. Последний взгляд показал, что он сидит на полу, на лице все еще сияет ужасно неискренняя ухмылка.

Да. Я даже не хочу думать о том, что произошло. Очевидно, я ни за что не смогу забыть что-то подобное. К счастью для меня, мой пост о Дреде меня сильно отвлек.

К обсуждению присоединился новый пользователь, круто. МиссОбедиент говорит:

"Не звони по этому номеру. Если ты это сделал, выброси в мусорное ведро все, что тебе прислали. Это для твоей же безопасности, ОП. Ты ведь ничего не взял, верно?"

Я ответил:

— Это тебя не касается.

MissObedient только что отправила мне сообщение в личку. Я записываю наш разговор в режиме реального времени.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

MissObedient: Разве ты не понимаешь, что Para_2pers пытается тебе сказать? Я тоже прочитал книгу. нигде больше нет записей об этой экспедиции 1949 года. Просто маленькое пятнышко, которое они пропустили при уборке.

Я: Да, это странно, правительственный заговор или что-то в этом роде? Все еще не знаю, к чему вы клоните.

МиссОбедиент: фф. ты читал, что было в горшках, да?

Я: да, милый? Что насчет этого?

MissObedient: Не кажется ли вам немного подозрительным, что один из них был найден вскрытым и повсюду разбросан мед? и вся экспедиция мертва, кроме одного?

Я: ты хочешь сказать мне, что этот Байрон попробовал мед, а потом устроил убийство?

MissObedient: Не знаю. Может быть. Но проблема в таблетках. Они тебе прислали?

Я: О да. Маленькие прозрачные капсулы.

МиссОбедиент: А что внутри?

Я: блин, я не знаю, какую химическую смесь они приготовили, но это какая-то темно-желтая жидкость...

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Мои пальцы замерли над клавиатурой.

Это просто щелкнуло.

Темно-желтая жидкость.

Боже мой. Такое ощущение, будто тысяча ледяных игл впивается мне в живот.

Эл и я… мы оба…

Мы позволили Ихору проникнуть в наши тела.

Я внезапно почувствовал гораздо большее облегчение от того, что запер дверь.

Подожди… почему я так устал? Адреналин все еще течет по моим венам, и я

…

Скоро домой. Возьмите бумажную книгу для Дейла. Ему нравится бумажная книга. Его это утешает.

Собираем то, что нам нужно. А потом иди.

Источник, нет, не источник. Отъезд.

Кин ждет.

_____________________________

27 июня, 29 июля 2023 г.

Извините. В Мозге сейчас дерьмовая буря. Все еще пытаюсь собрать воедино то, что произошло.

Сегодня утром я проснулся от толчка и обнаружил, что сижу прямо. Ремень на груди удерживал меня на месте, и я понял, что нахожусь в движущейся машине. Какой-то темно-красный хэтчбек. Я думаю, это Volkswagen Golf.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Я: Что… подожди, что!? Какого черта! Кто вы, люди, выпустите меня из этой чертовой машины прямо сейчас!!

В панике я сразу же предположил, что меня похитили. Я дергаюсь в конвульсиях и скрежетаю зубами. Твердая, но парадоксально успокаивающая рука падает мне на грудь, перенаправляя мое внимание.

АЛ: Ого, приятель! Все нормально. Здесь нет никого, кто мог бы причинить тебе вред. Вы охотно сели в эту машину – более того, вы были непреклонны в том, чтобы оказаться внутри первым. Разве ты не помнишь?

Я: Ты злишься? Нет, я не помню! Как… когда…

Как только пришла паника, где-то внутри расцветает глубокое понимание. Так глубоко внутри я не совсем уверен, что именно я понимаю. Тем не менее, мое тело как будто это чувствует, а глаза устремлены в окно в далекую точку.

АЛ: Ты уже давно храпишь, я не знаю. На всякий случай я познакомлю вас снова. Сидящий на переднем сиденье — это Лили.

Я следую за его взглядом и вижу молодую женщину с вьющимися каштановыми волосами и круглыми очками. Она поворачивается и смотрит на меня, сверкая сердечной улыбкой за отделкой своей парки.

ЛИЛИ: Привет! Рад видеть, что ты проснулся. Я так взволнован, а ты? Там будет прохладно. Эта одежда творит чудеса.

Я: Эм, привет.

Ал жестом указывает на водителя.

АЛ: И эту милую женщину зовут Ирен.

Женщина средних лет, на вид около 50-ти, машет рукой через плечо.

ИРЕН: Привет, Дейл! Алан так много рассказал мне о тебе с тех пор, как мы покинули аэропорт. Разве это не чудесно?

Я:… аэропорт?

Я умоляюще смотрю на Ала.

АЛ: Да, аэропорт. Мы уехали около трёх часов назад. Ты правда не помнишь?

Я: Нет. Ничего.

АЛ: Ну ладно. Сайфос, должно быть, думал, что тебе будет легче взять на себя всю тяжелую работу и принимать решения, понимаешь. Недавно у вас был стресс. Это хорошая вещь.

Я: Сифос? Черт побери?

На периферии я ловлю, как Лили раздраженно наклоняет голову, прежде чем повернуться спиной вперед.

АЛ: Да, чувак. Прояви немного благодарности, ладно?

После этого в машине некоторое время было тихо. Я подумывал попросить, чтобы меня выпустили, но понял, что понятия не имею, где мы на самом деле находимся.

Я: Оооо... где именно мы находимся?

ИРЕН: Перу.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Конечно. Совершенно другой континент. По поведению всех я догадался, что они не слишком-то благосклонно отнесутся к дезертирству, поэтому промолчал об этом. Кроме того, мы находимся в каком-то отдаленном уголке Перу, куда бы мне вообще пойти?

Несмотря на ситуацию, я чувствовал себя ненормально спокойно, но мои сомнения не угасли бы так легко. Слишком много вещей свалилось в зловещую кучу неправильностей. Во-первых, и это наиболее бросается в глаза, это тот факт, что я ничего не помню о последних двух днях. За этот короткий промежуток времени я собрал сумку, согласился пойти с Алом туда, где его рьяный нос вынюхивает, встретил два новых лица, прилетел в Перу и проехал более 150 км. Совершенно не обращая внимания на происходящее.

Во-вторых, это более мрачное представление о том, что нас что-то тянет… ну, куда бы мы ни направлялись. Как будто у меня две воли. Внутренняя пушми-пуллю, которая, кажется, никак не может определиться.

По крайней мере, я рад, что все, что привело мое тело в это путешествие, было достаточно заботливым, чтобы упаковать мой дневник. Но книги нет. Остаток пути я проведу, просматривая все свои записи, посмотрим, не смогу ли я что-нибудь выяснить.

Подожди, какого черта? Просто вернулся к своим записям и увидел то, что написано в конце 26-го. Это определенно мой почерк, но это был не я. С тем, что мне предстоит… нет, я пока не хочу ничего принимать. Сифос – это просто то, что сказал Ал. Он не свой. Это не так.

…

Я немного просмотрел свои прошлые записи и все время возвращаюсь к наскальным рисункам из книги. Картины, которые я не смог найти нигде в Интернете.

Итак, есть статьи о пчелах и сборе их ульев. На другом изображены фигуры, почтительно стоящие на коленях под узором из точек и полос, поднимающие что-то в руках, возможно, в качестве подношения.

Я знаю, что продолжать нечего. Обычно я бы никогда не пришел к такому диковинному выводу, но, учитывая, насколько абсурдно все было в последнее время, я думаю, что это вполне разумно.

Если объединить их с находками на этом месте, я считаю, что эти картины означают следующее: – Первоначально люди держали пчел для сбора меда, который они собирали в горшки. – Что-то произошло над ними. Может быть, какой-то уникальный шторм или метеорологическое событие? Черт возьми, нарисованный узор, скорее всего, является абстрактным изображением, я не знаю. – Люди были в восторге и выказывали большое уважение, предлагая свой самый драгоценный товар – банки с медом. – Полагая, что банки теперь благословлены, они построили подземные жилища для их хранения, запечатали эти конструкции, а затем снова закрыли их.

Подожди… Я только что кое-что услышал. Нет, что-то почувствовал? Я уверен, что это был голос, только он не использовал слов. Я вообще имею смысл? Я уверен, что оно было там. Итак, не слова, а… как бы это сказать… понятия? Отголоски чужой жизни. Вечные воспоминания из другого места.

И все же, хотя они появились как капли масла в океане моего разума, я прекрасно их понимаю.

Жертва. Выход. Падать.

Понятия не имею, что они означают. Меня больше волнует, откуда они взялись. Это был не я, это точно, и в этой машине не мог быть никто.

Опять. Оно снова говорит-общается.

Прибытие. Погружение. Стазис.

Прошло десять минут, и больше ничего в моей голове не всплыло. Надеюсь, я смогу записать свои мысли, прежде чем это повторится.

Хорошо, так. Давайте продолжим теорию, которую я вывел из наскальных рисунков. Придержите свой скептицизм до тех пор, пока это не произойдет.

Насколько я понимаю, вернее, наиболее логичная цепочка событий была бы такой: Байрон Велворт попробовал этот древний мед и в какой-то момент после этого перерезал всю свою группу коллег. Затем он упаковал все горшки в один из крытых грузовиков и уехал.

Я не знаю, почему с 1949 года по настоящее время ничего не произошло. Я не знаю, где оказались горшки и что стало с Велвортом.

В любом случае, мне яснее всего то, что в этом мёде было... что-то есть. Тогда напрашивается вопрос, почему, дорогая? Хорошо. Это все в моей прошлой записи. Практически не имеет срока годности, противомикробное...

Проще говоря, мед потенциально может действовать как невероятный консервант, если хранить его в герметичном контейнере, например, в глиняном горшке.

Или маленькая капсула.

Чёрт, опять вот!

Раскопать. Траверс. Убежище.

Ненавижу повторяться, но мне нужно прояснить ситуацию. Я не слышу этих слов. Это самое близкое, к чему я могу приравнять эти скорострельные понятия. Может быть, есть какое-то значение в том, что они появляются тройками?

Все это кажется таким, очень неправильным. Я знаю, что мне не следует здесь находиться. К черту Канал 79 и этого бредящего старого проповедника. В каком мире можно было догадаться, что они привели в движение эту хаотичную трамвайную линию? Кэрри заполонила мой журнал пропущенных вызовов. У меня болит голова. Я просто посмотрю в окно некоторое время.

…

Там особо не на что смотреть. Мы едем по узкой дороге, проходящей между скалистыми склонами с обеих сторон. Картина размытого бежевого цвета. Похоже, где-то растения не решаются растоптать свои корни. Единственная зелень цепко прижалась к берегам свинцовой реки, текущей параллельно дороге, за исключением нескольких смелых кактусов.

Возможно, именно так раньше выглядел Марс. Анемичный красновато-коричневый пейзаж почти однородной мертвенности. Простой и неопределимый, как мумифицированная оболочка, сухой, как ветер пустыни, эксгумирующий его.

Этот журнал сейчас просто находка. Если бы я потерял способность излагать мысли на бумаге, что ж… не думаю, что смог бы этого вынести.

…

Я вспоминаю то, что был в комнате Ала, и то, что мы видели в том углу. Двугорбая фигура вдалеке. В этой новой обстановке я на самом деле немного разочаровался в себе, о чем не сразу понял.

Думаю, сейчас не время беспокоиться о расходах на роуминг данных. Заснеженные вершины, возвышающиеся над линией холмов, только еще больше интригуют меня.

…

Я посмотрел на Картах, просканировал местность в том направлении, в котором мы движемся. На востоке есть участок гор. Какой-то западный сегмент Анд. Один мне сразу запомнился, потому что в описании к нему говорится:

Самая высокая гора Перу с двумя вершинами

Невадо Уаскаран.

Нужно дождаться приема, прежде чем я смогу проверить его вики-страницу. Дай минутку.

…

Сейчас смотрю страницу. На самом деле существует два общепринятых имени. Первое я уже записал, второе — это имя, используемое в разговорной речи туземцев, Матараджу. Означает «двойные снежные вершины».

Подожди. Матараджу... Подожди. Почему это звучит знакомо?

Сегодня перелистываю страницы в миллионный раз.

…

Вот и все. Вот что Ал бормотал в своей комнате в тот день. Не «прощай», как я это интерпретировал, а Матараджу. Двойные снежные вершины.

Чувак, наконец-то я чувствую, что добился некоторого прогресса. Но все же, что насчет этой горы в частности? Мне следует вернуться и просмотреть вики-страницу.

…

Итак, статья содержит несколько интересных обрывков информации. Ничего революционного. В любом случае, можно записать их здесь.

Это четвертая по высоте гора в Перу, она имеет гранитное ядро, а ее южная вершина является точкой поверхности с наименьшей силой гравитации на Земле. Этот регион известен своими землетрясениями, наиболее заметное из которых произошло в 1970 году, в результате которого погибло в общей сложности 67 000 человек, что сделало это землетрясение самым сильным в Западном полушарии.

Понятия не имею, что из этого можно экстраполировать, кроме нового страха перед землетрясением. Может быть, в этом есть некоторый вес

Прервано... снова.

Подождите. Телеграф. Подождите.

К черту это. Я иду спать.

…

Тост приближается. Они примут участие. Они будут моими ступеньками. Мои друзья. Наш побег.

…

Перво-наперво. ВЫЙДИТЕ ИЗ МОЕГО ЖУРНАЛА!! Должно быть, это Ал пошутил. Это чертовски не смешно. Совсем.

Извините. На данный момент немного перегружен. Ал разбудил меня, и мои глаза распахнулись, чтобы посмотреть на парковку. Я вижу только один вход, отмеченный облупившимися желтыми треугольными воротами. И я не преувеличиваю, когда говорю, что он забит — с того места, где я нахожусь, я не вижу ни одного незанятого места.

Ах да, пока не забыл, мне кое-что приснилось. Что-то плохое. Это не было похоже ни на один сон или кошмар, который мне когда-либо снился.

Я видел вещи. Слышал и чувствовал их тоже. Но не так, как я смотрю на горы впереди, ощущая прохладный воздух и робкий ветерок, несущий его.

Я переживал каждое чувство отдельно, как будто смотрел подборку воспоминаний разных людей. За исключением того, что я не смотрел, а чувствовал, как они происходили. Я увидел темное небо, наполненное мерцающими аквамариновыми звездами. Я услышал могучий грохот огромного тела, столкнувшегося с полем разрушенных астероидов. Я почувствовал их остатки и оттенок чего-то сладкого. Я чувствовал нестареющую клаустрофобию в тысяче тесных пространств.

Это худшая часть. Этот сон показался мне дольше, чем я прожил за всю свою жизнь. Значительно дольше. Я имею в виду, вчера все еще кажется, что это было вчера… хм. Понятия не имею, что с этим делать.

Ал зовет меня. Я постараюсь вернуться через некоторое время и записать что-нибудь существенное.

…

Э… крутая толпа?

Не позволяйте моей прихоти затмить природу этой ситуации.

Когда я вышел на прохладный перуанский воздух, большинство жителей автостоянки уже слонялись и болтали. Они казались встревоженными или, нет, взволнованными? Да, это кажется правильным.

Не могу сказать того же о себе. Во всяком случае, я чувствую себя дельфином среди акул. Как будто одна серьезная ошибка раскроет меня таким, какой я есть. Что я там, где мне действительно не следует быть. Я пошла прощупать Ала, надеясь, что смогу отговорить его от этого, но в тот момент, когда я это сделала, ужасающе сильный зуд вспыхнул по всему моему телу.

Это ощущение заставило меня придержать язык. Что-то не хотело, чтобы я вмешивался, я чувствовал это интуитивно.

Поняв, что мне больше нечем заняться, я прогулялся по парковке, рассматривая дикое разнообразие лиц и фигур. Невольно я привлек внимание стареющей чернокожей женщины и бледнолицого мальчика, которому, по моим оценкам, было около 16 или 17 лет. Я отпрянул от внезапного прикосновения руки к моему плечу и обернулся, чтобы увидеть, что они стоят там. Они посмотрели, хм. Ожидающий.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

ЛЕДИ: Я так рада, что все здесь! Послезавтра, конечно, будет утомительно, но мы успеем. Он знает, что мы это сделаем. Оно верит в нас! И он позаботится о том, чтобы ни один из нас не остался позади в его дивной милости.

Я: Э-э-э… да. Не могу дождаться. И, эм, «оно»? Разве у «этого» нет имени?

ЛЕДИ, озадаченно: Конечно, дорогой. Я слышал это несколько раз. Просто это не то, что язык может повторить. У каждого здесь есть свое… личное прозвище. Видел, как «Сифос» часто швыряли. Но настоящее имя? Как я уже сказал. Не нам знать.

Я: Ты даже не можешь понять его название, и тебя это все еще вполне устраивает?

МАЛЬЧИК: Привет. Не говори так.

Я: Почему? Что вы все планируете делать в понедельник?

МАЛЬЧИК: Это не в наших руках. Нет смысла переживать по этому поводу.

Оба синхронизированы: Эхо, телеграф, браво, изоклина.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Особенно меня сильно расстроила последняя строчка, сказанная в унисон. Я тут же развернулся и оглянулся на машину.

Эл, облокотившись на капот машины, выглядел потерянным в болтовне с Ирен. Мое терпение достигло предела, и я целеустремлённо зашагал к ним, шагая два шага к одному.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Я: Ал.

Он игнорирует меня и продолжает болтать.

Я: Ал.

Будто меня там нет.

Я: Алан!

Он поворачивается ко мне с вопросительным лицом, но молчит.

Я: Ради бога, скажите мне, что происходит!

Ал, все еще молчащий, отводит взгляд в сторону. Следуя за ним, мой взгляд остановился на двух вершинах.

Я: Нет-нет, не пытайся сказать мне, что ты собираешься туда. Я не позволю тебе.

Вокруг меня разговор переходит в шепот. Зуд снова усиливается, заставляя меня водить ногтями по коже. Я не оборачиваюсь, но вижу в отражении в окне машины дюжину лиц, смотрящих на меня с небывалой яростью.

Ирен обходит Ала и приближается к моему лицу. Хотя ее нос сморщен, в ее голосе чувствуется тревожное спокойствие.

ИРЕН: Матараджу ждет. Его венцом является окно, которое откроется один раз и не более, и мы поднимемся за новый горизонт.

Я: Блин, говори нормально! Перестань вести себя как чертов фанатик!

ИРЕН, даже без намека на обиду: Мы готовы. Наши паруса были готовы к приближающемуся шторму. Вам лучше последовать его примеру.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Оказавшись безмолвным, мои руки потеряли всякую потребность в аргументации и упали побежденными. Неверяще панорамируя толпу, рассматривая их неумолимые лица…

Я просто не мог. Я ничего не мог сделать в свою защиту.

Итак, я здесь. Сидел на заднем сиденье один. Закат то появляется, то исчезает, сверкая в зеркалах. В этих коротких вспышках сияние гипнагогического солнца — не единственный цвет. Что-то скрывается в те моменты, когда я ослеплён. Я хочу зажмурить веки, пока перед моими глазами не заплясают узоры, но я также не хочу упускать из виду ни одного из этих людей.

Похоже, все собрались на ночь. Мне не нравится, как они все делают что-то одновременно. Это меня пугает.

Черт. Это будет бессонная ночь. Сидя здесь в окружении знакомых... Никогда еще я не чувствовал себя таким одиноким.

_____________________________

30 июля 2023 г.

Ух, Боже. Уже несколько часов не сплю с закрытыми глазами. Сейчас… 3:41 утра. Но это казалось вечностью.

Больше пока писать не о чем. В любом случае, я немного устал от этого журнала. А вот это… Я не могу это игнорировать.

Ал спал как убитый. У всех есть. Это почти механически, как они просто отключают свой разум. Я мог бы справиться с этим. С чем я не мог справиться, так это с тем, что Ал упал на бок и прислонился ко мне. Не потому, что я не люблю, когда ко мне прикасаются, как таковая. Но потому что, когда его кожа встретилась с моей, это было похоже… ну, не так, как должна чувствовать кожа.

Оно извивалось. Пульсация? Это напомнило мне случай, когда я навестил друга в Норкале. Он уговорил меня прикоснуться к его живой культуре червей, которую он использовал в качестве корма для рыб. Вот на что это было похоже, только без всякой влаги.

Конечно, я с отвращением отшатнулся, а затем неохотно перевел взгляд на его обнаженное предплечье.

Выглядело это примерно так, как я описал. Одно только это зрелище вызвало у меня зуд. Не тот острый, всепоглощающий зуд, как раньше. Это просто заставило мои внутренности свернуть. Несмотря на это, я не мог оторвать взгляд от того, что двигалось под кожей Ала.

Именно тогда я почувствовал ноющее желание протянуть руку и прикоснуться к нему, несмотря на то, что мой разум кричал против этого. В тот раз я абсолютно уверен, что все, что взялось за руль свободы воли, было не моей волей.

Когда моя рука потянулась к Алу, пальцы разжались, и мою руку охватило то же ощущение. Тупой, менее неистовый, но все равно.

Я еще не прикасался к нему. В ужасе я наблюдал, как кожа вокруг моей руки и запястья начала слегка дрожать. Сначала я думал, что мои вены как-то шевелятся. Затем я сосредоточился.

Отпечатки, скользящие по моей плоти… вены имеют другую форму. У них не так много филиалов. Они не симметричны.

В тот момент, когда мои пальцы коснулись предплечья Ала, поток энергии прошел по моей руке и остановился у моего плеча. Не удар током, ничего подобного. Я мог бы даже сказать, что при более благоприятных обстоятельствах это было приятно.

В течение напряженной паузы ничего не произошло. Затем кожа Ала и моя загорелась светящимися импульсами. Небольшие, каждый из которых длится лишь долю секунды. Голубые волны очерчивают морщины под моей кожей. Словно хирург вплел крошечные цепкие волоконно-оптические волоски между моими капиллярами, которые не активировались до этого самого момента. Только, как я уже сказал, маленький и короткий. Конкретной формы я не мог определить.

Мне хотелось бы сказать, что это все, что они собой представляли: мигающие огни под нашей кожей, какими бы тревожными они ни были. Но я кое-что понял, всматриваясь в них. Я не уверен, как это описать. Конференция? Может быть. Доброкачественный? Я надеюсь. Иностранный... это однозначно.

Я пока оставлю это. Я не хочу знать, что сделают эти люди, если я нарушу их покой. Возможно, их даже не удастся разбудить. Собираюсь ненадолго закрыть глаза, посмотрим, смогу ли я подмигнуть несколько раз.

…

Очень хотелось бы, чтобы в меню был кофе. Мне сейчас очень нужен кофеин. Шок от пробуждения после часового сна от раздирающего уши металлического скрежета не позволит мне уснуть на очень долгое время.

В той же хоральной синхронности я видел, как каждый человек в моем поле зрения очнулся ото сна. Это систематично. Как будто эти люди — роботы или что-то в этом роде, которым всем даны одинаковые командные строки для запуска в одно и то же время. На свинцовых ногах я вышел посмотреть, в чем дело. Парковка граничила с большим складским зданием. Он выглядит потрепанным за годы неиспользования.

Огромная раздвижная дверь распахнулась, и появились двое мужчин, одетых в фартуки и грязные брюки-карго. Они заняли посты с обеих сторон и жестом пригласили толпу выстроиться в очередь. Никаких сомнений. Никаких протестов. Все делают именно так, как их просили. У меня нет другого выбора, кроме как присоединиться к ним, верно?

……

Каждый раз, когда кажется, что ничего больше не может быть запутано, Бог смеется и поражает меня. Сейчас у меня не будет много времени писать. На самом деле, возможно, это мой последний шанс написать что-либо. Едем куда-то еще, в место поближе к Матараджу. Наблюдая за тем, как он вырисовывается, как склоны взлетают высоко над облаками в неизведанные просторы, какая-то часть меня чувствует, что мы можем сблизиться навсегда, а вершины-близнецы будут только становиться выше.

Толпа из двухсот с лишним человек лениво выстраивалась в очередь шириной в три плеча, нервная и нетерпеливая, чтобы стать следующей в очереди. Ал стоял в нескольких футах впереди меня, вытянув шею, как будто точно рассчитывая, как долго ему придется ждать.

Люди приходили с постоянной скоростью, и вскоре я увидел, как Ал чуть не споткнулся о себя, когда вошел в здание. И через несколько секунд я был следующим.

Я колебался. В то же время я понял, что это могло быть ужасной ошибкой: кто-то толкнул меня сзади, и я, оглянувшись через плечо, увидел, что Берри смотрит на меня. Берри, парень из библиотеки. Он подмигнул мне и кивнул.

БЕРРИ: Давай, приятель.

Что еще мне оставалось делать? Я вошел, сожалея о каждой запутанной детали моей жизни, которая привела меня к этому моменту. Не только семена этого гордиева узла – Канал 79 – но и мое неумолимое стремление разгадать тайну. Я проклинаю это. Я делаю.

Внутри было пусто, если не сказать запущенно. Это было похоже на какой-то склад, возможно, на старую фабрику, которую снесли. Широкое пространство липкого бетона. Слева от этого «большого зала» стоял плохо сколоченный трапезный стол, построенный из старой древесины и наполовину закрученных винтов. Ни в коем случае не роскошь, хотя она была длинной и занимала почти все здание.

Каждая новая запись обходила стол, занимая места одна за другой, как будто у них были билеты с номерами мест. Я не мог позволить себе снова оказаться не на своем месте, поэтому сел и пододвинул стул внутрь. В то же время из задних комнат появилось еще несколько фигур в фартуках, неся идеально сбалансированные подносы, до краев наполненные рюмками.

Мне нет нужды раскрывать полупрозрачное янтарное содержимое этих стаканов. Я знал. Мы все знали. Я просто придерживаюсь несколько иного мнения по этому поводу.

Последний человек вошел в комнату после… официантов, за неимением лучшего термина. На нем была потертая хлопчатобумажная футболка, но даже тогда его впечатляющие мускулы были видны повсюду. Еще более поразительным было то, что его лицо говорило совсем другую историю.

Пока стаканы раздавались по столу, я смотрел, застыв. Его лицо было старым. Это сделало бы гериатрия похожим на подростка. Его нижние веки опустились, обнажая влажную красную плоть под глазами, украшенными ярко-красными молниями. Тонкие струйки пота прорезали грязь, покрывавшую его покрытое грязью лицо, и спускались с черепа, скрытого копной растрепанных седых волос.

Это зрелище меня встревожило. Вот этот человек: Тор под шеей и окаменелость вверху. Это казалось таким неестественным. Официанты закончили раздачу стаканов, сели со своими, оставив на подносе последний стакан. Старик поднял его и, танцуя или проделав пируэт, добрался до конца стола и занял свое место на стуле, который выглядел не менее мощеным, чем остальные.

Он откашлялся и обратился к гостям голосом, одновременно хриплым и богатым.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

???: Добро пожаловать, друзья, дорогие субъекты. Я очень рад быть вашим хозяином сегодня вечером, на этом последнем ужине. Последнее веселье в честь нашего скорого отъезда из этого Геркуланума.

Все взгляды прикованы к нему, а он вздыхает и продолжает.

???: Возможно, вы меня не знаете. Я сомневаюсь, что кто-нибудь вообще обо мне узнает – спасибо за это вашим мировым лидерам и их партиям.

Я понятия не имею, что он имеет в виду, но на передний план моего сознания внезапно всплывает одна мысль. Прежде чем я успеваю по-настоящему осознать это, мужчина подтверждает мои опасения.

???: Это не относится к делу. Однако, если вы того пожелаете, вы можете называть меня Байроном.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Холодная дрожь пробежала по моим ребрам. Я не могу точно описать, что я почувствовал, когда услышал это имя. Страх, неверие, смертельное сожаление о собственном выборе. Они превратились в водоворот ужасного понимания.

Я хотел позвать его. Чтобы узнать у него ответы. Но я знал, что если я перейду на его плохую сторону, то мои зубы украсят стены. Времени не было, даже если бы я этого хотел, потому что он без лишних слов поднял свой бокал и аплодировал. Все ответили взаимностью, и они одновременно запрокинули головы, чтобы пить.

Боже, я не хотел. Ощущение вязкой жидкости, стекающей по моему горлу, было отвратительным. Я чуть не швырнул куски в соседей, но мне удалось сдержаться. Если этого было недостаточно, они все начали вылизывать внутренности своих очков, высасывая каждую оставшуюся каплю. И я сделал то же самое.

Без предупреждения из невидимых динамиков заиграла музыка. Классическая музыка. Вальс? Это явно был танец, поскольку все вскочили со своих мест и перебрались на противоположную сторону склада, объединяясь в пары, а некоторые даже в тройки, и скакали так, будто это был лучший день в их жизни.

Некоторое время я продолжал танцевать с латиноамериканским фермером средних лет. Как только он ушел к другому, я проверил, не наблюдают ли за мной, и выскользнул через главный вход на парковку.

Я спрятался за кустами за обочиной и во второй раз с тех пор, как все это началось, прижал пальцы к задней части языка.

Когда я опустел, я выполз обратно и подошел к нашей машине. К счастью, он остался незапертым, и я выхватил из багажника бутылку с водой, прополоскал рот и решил выпить остальное в надежде, что кто-нибудь выйдет и увидит, что я просто набираю воды.

По команде Лили вышла из здания. Не знаю, искала ли она меня или вышла за чем-то другим, но ее взгляд был обращен на меня, и она зашагала вперед.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Я: Привет. Просто вышел выпить.

ЛИЛИ: Хорошо. Вам понадобится вся возможная гидратация. Думал, ты на секунду от нас отстанешь. Вы бы этого не сделали, верно?

В ее глазах подозрение. Как будто она знает, о чем я думаю.

Я: Ч-нет! Конечно, нет. Зачем мне это делать? Я имею в виду, мы зашли так далеко, не так ли?

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Ее взгляд немного смягчился. Не совсем. Достаточно, чтобы я чувствовал себя в безопасности. Она предложила мне руку. Я вложил свою ладонь в ее ладонь, и она повела меня обратно внутрь, где мы вальсировали еще минут двадцать или около того, когда музыка остановилась на середине песни.

Не говоря ни слова, мы высыпали на автостоянку, запрыгнули в машины и большой колонной отправились в еще один пункт назначения.

Это примерно то, где я сейчас нахожусь. Темнеет. Трудно держать глаза открытыми. Пару минут назад мы проехали указатель «Мушо». Я не знаю значения-

Господи Иисусе, это меня напугало. Я почти забыл о своем навязчивом преподавателе. Немного сложнее найти слова для этого…

Подтвердите. Расширять. Симбиоз.

Это похоже на вальс, который мы исполняли. Раз-два-три. За исключением того, что следующий такт появляется, когда захочет, осыпая меня странными понятиями, которые, хотя и расплывчаты, но что-то значат.

Ой, мы сейчас подъезжаем. Похоже на какую-то массовую импровизированную встречу. Однако я не понимаю, насколько все машины подойдут.

…

Ну, назовите меня пессимистом. Мы все припарковались. Машины и грузовики были забиты бампер к бамперу, так что мы не смогли бы уйти, даже если бы попытались.

Черт, я устал. Из-за отсутствия какого-либо полноценного сна прошлой ночью, а также из-за сегодняшних выходок, я едва могу держать эту ручку в руке. Это жужжащая усталость, неумолимая в своем притяжении. Я не чувствую себя в безопасности, спив рядом с кем-либо из этих людей.

Но я все еще не сдался. Если я не смогу их убедить, я соглашусь на спасение Ала. Это не он. В повседневной жизни Ал бы этого не сделал. У него и раньше бывали приступы депрессии – однажды мне пришлось отговаривать его со стороны моста, и это было очень плохо. Но ничего подобного.

Ну, журнал. Спасибо за то, что вы были единым целым на протяжении последних нескольких недель.

Ручка, бумага… никогда не делайте мне ничего плохого.

_____________________________

_____________________________

Темный сон без сновидений. Не зная о борьбе.

Что-то. Звук. Нет, переполох. Я слышу хлопок открывающихся дверей машины. Шаркая рядом со мной.

Мои глаза распахиваются, и я тут же щурюсь, рассеивая солнечные лучи, сияющие между двумя вершинами наверху.

"Эй. Эй, пора. Пошли."

Отшатнувшись от шипения голоса Ала, я поворачиваюсь к нему лицом.

"Давай. Вставай. Мы не можем опоздать".

Я стону, вытягивая конечности настолько далеко, насколько позволяют сиденья. Я кашляю и протираю глаза.

«СЕЙЧАС!»

Это будит меня.

«Ладно, ладно, расслабься, Господи…»

Я выхожу на горный воздух. Здесь не холодно, но достаточно холодно, чтобы покалывать пальцы рук и ног. В качестве лекарства я откачиваю комплект прыжковых домкратов.

Десять.

Двадцать пять.

Как раз вовремя, чтобы добраться до пятидесятого представителя, Байрон объявляет о своем присутствии, встав на ржавое ведро Toyota. Этот невозможный человек. Человек, который убил пятнадцать коллег-коллег в Сомали еще в 1949 году. Ему, должно быть, около одной сотни.

Обращаясь к прихожанам голосом, который мог бы отполировать наждачную бумагу, он говорит:

"Прежде чем мы начнем, позвольте мне короткое предисловие. Это было..."

Звучит так, будто он плачет, но с такого расстояния это невозможно сказать. Возможно, его слезные протоки даже больше не работают.

"...это была настоящая честь. Ваша преданность делу не останется без вознаграждения. И поэтому я спрашиваю: вы присоединитесь ко мне в этом последнем начинании?"

В ответ толпа взрывается аплодисментами. Губы Байрона растянулись в ухмылке, хотя с его потрескавшейся и крокодиловой кожей это выглядело как хищная гримаса… ну, аллигатора.

«Войдете ли вы во славе и духе в обещанный новый горизонт?»

И снова сотни голосов ревут от восторга. Меня окружают дрожащие тела с ерзающими руками.

"Тогда давайте не будем колебаться! Следуйте моему примеру, и я клянусь каждому из вас, наш благодетель обеспечит нам победу!"

С отточенной ловкостью Байрон выпрыгивает из грузовика и приземляется на носочки, пятки отскакивают от грязи. Он грациозно разворачивается и отправляется вниз по нетронутому склону, устремив взгляд на великого Матараджу. Надвигающиеся двойные вершины смотрят назад с холодным безразличием.

Как дисциплинированный взвод, группа быстро следует за его шагами, не отставая от его собственных шагов. Ал вырывается из меня, и в момент безрассудной храбрости я следую за ним.

Пока я иду, я задаюсь вопросом, как мы надеемся достичь Уаскаран-Сур, самой высокой вершины Перу и четвертой во всей Южной Америке. Идея становится более осуществимой, когда после получаса безостановочного марша мои мышцы чувствуют себя нормально. Как будто они только что неиспользованные и готовы покорить день. На самом деле, я чувствую себя более полным энергии, чем с тех пор… ну, вообще, никогда.

Единственное, что меня беспокоит, это легкий зуд, пробегающий по спине. Он знает, что я планирую сделать, даже если я понятия не имею, что именно. То, что внутри моего тела, под моей кожей. Когда я действительно сосредотачиваюсь, я могу чувствовать их индивидуально. Извиваясь, действуя мне на нервы, пытаясь отговорить меня.

Его усилия совершенно ошибочны, потому что я не сдамся, пока в моей голове не появится дыра.

Мы миновали огромное кратерное озеро, приближаясь к подножию настоящего подъема. В ногах не горит. В моих лёгких нет. Я чувствую себя легким, неудержимым. Восхождение на Матараджу теперь кажется почти ненужным занятием.

Но одна настойчивость не приведет нас к вершине. Мы крайне недостаточно подготовлены. В любой нормальной ситуации нам нужно будет акклиматизироваться. Нам понадобится альпинистское снаряжение, кирки, веревки, треккинговые палки. А у нас ничего этого нет.

Хотя я думаю, что это не совсем нормальная ситуация.

Эта гора выглядит как четырех-нет, пятидневное восхождение. И все же мы уже преодолели огромное расстояние. Чем ближе мы подходим, тем легче местность. Требуется некоторое время, чтобы без усилий подняться по склону, прежде чем я кое-что осознаю: он выглядит и ощущается таким же плоским, как и раньше. Снизу высокие скалы и покрытые шлаком склоны казались крутыми. Сейчас мы идем по ним, как будто я иду по тротуару. Это-

Коррал.

От толчка я почти теряю равновесие, когда снова слышу передачу.

Свидание.

И, наконец,

Воссоединиться.

В тот раз что-то было иначе. Это не было плохо переведенное воспоминание, к которому я привык. Это было похоже на... надежду. Это казалось актуальным. Реальный и медленно рождающийся.

Я боюсь. Испуганный. Интересно, наступила ли уже точка невозврата? Серые тучи собираются над горой, предвещая самое худшее для нашего парада. Усиливается ветер, усиливая мое беспокойство – я не могу не заметить его направление. Он дует вверх. Параллельно склону горы. Как будто это подталкивает нас вперед. Как будто и плоть, и воздух тянутся к точке намного выше.

Хотя я иду беспрепятственно, мое внимание переключается на небо. Там что-то происходит. Это не шторм. Но это то, что я узнаю. То, что я уже видел однажды и надеялся больше никогда не увидеть.

В облаках мигают светящиеся цветные точки. Или, возможно, над ними. Часть меня молится, чтобы облака оставались там, где они есть, чтобы мне не приходилось видеть то, что над ними. Ветер усиливается до свистящего порыва. Комья взметнувшегося снега сыпались мне в спину, и мне было все равно, потому что мои мысли убежали к чему-то другому – к наскальным рисункам. Точнее, изображение человека, склонившегося под небом из точек и полос. Я думал, что это шторм или какое-то другое поразительное природное явление. Возможно, я ошибаюсь, но, глядя теперь на огни над головой, на ум приходит еще одна мысль. Тот, который как перчатка подходит ко всем деталям, которыми я был одержим, к каждой теории, возникшей из царства отчаяния…

Метеорный дождь.

Вместе с усиливающимся ветром облака разошлись. Сначала он небольшой, но вскоре становится очевидным, что он становится только шире. Раскол. Потом разлом. Затем рана размером с кратер, напоминающая мне о том, что я попал в эпицентр бури.

И тогда я вижу, что поражает небеса.

Бледно-голубое небо усеяно неровными светящимися линиями. Их число неисчислимо. Это заставляет меня думать о пергаменте, с которым плохо обращались, или о чехле на диване, истерзанном разъяренными кошками. Вдвойне важно, когда очереди начинают открываться, разрывы в мире ведут… куда-то. Их края пылают цветами вселенной, рваных окон в великий простор.

Вот и все. Я шел достаточно долго. Сейчас или никогда. Я старался вовлечь Ала в разговор. С моей стороны это было очень однобоко. Я надеялся, что мы немного сократимся и опустимся дальше в конец группы; у нас есть. На самом деле мы отстаем от остальных примерно на шесть футов.

"Эй, Эл. Ты помнишь, каким ты был два года назад?"

Эл проявляет незаинтересованность, но отвечает:

«Ммм… да».

— И как я уговорил тебя спуститься с того моста в восточной части города?

"Да, Дейл. Я помню. Давай просто подождем..."

— Тогда я уверен, что обид не будет.

Ал смущенно смотрит на меня, и я кладу руку ему на плечо.

"За что? Мы на пути к спасению".

— Прости за это, — гримасничаю я, прежде чем откинуть голову назад и удариться лбом в висок Ала. Мне очень не хотелось к этому прибегать. В то же время я знал, что это будет наиболее вероятный вариант действий.

Он замирает. Долгое время я боялся, что удар не нокаутировал его сразу. Затем его глаза закатываются, он пригибается и падает назад на лоскутную землю из голых камней и рыхлого снега.

Собрав все силы до последней капли, я перекидываю тело Ала через плечо и мчусь обратно туда, откуда мы пришли. Ощущая ту же силу, которая привела меня сюда, он чувствует себя на удивление легким. Я делаю всего несколько шагов, прежде чем оглянуться назад.

Почти половина группы повернулась и посмотрела на меня ледяным взглядом, выдавая потенциальные действия, которые они готовы совершить. Некоторые спотыкаются на пару шагов ко мне, а затем останавливаются.

Внезапно мои зрители падают на землю лицом к земле. Это… прострация?

Всякая надежда, которую я питал на этих людей, стирается, когда из-под их плоских ладоней полупрозрачное желе вырывается наружу ветвящимися образованиями. Он очень похож на хоботок ленточных червей. Внутри сверкают крошки, переливаясь цветами, которые вполне могли бы быть отражением неба.

Я тащу Ала дальше, дальше от остальных, дальше от вершины. Где угодно, только не там, в том месте, где эти… возможно, было бы уже неточно называть их людьми. Может быть, небольшая часть из них, но остальные — проводник того, что меня преследует.

Камни стучат за моими пятками, отброшенные тянущимися ко мне наростами.

Беги быстрее, умоляет мой разум.

Не нужно повторять мне дважды. Рискнув еще раз взглянуть через плечо, я теряю присутствие духа, и каблук моей туфли зацепляется за корень. Если бы не тугие шнурки, я был бы полубосой или беспомощно кувыркался бы на острые камни.

И когда я увидел, что позади меня, это облегчение переросло в новый всплеск страха и мотивации.

Студенистые конечности все еще преследуют меня, вырываясь из-под земли беспощадными дугами только для того, чтобы нырнуть обратно под землю. Они напоминают мне древних змей, охотящихся за каждым, кто посмеет потревожить их нору.

Не они наполняют меня смертельным ужасом.

В центре, поднимаясь из подводного течения мицелия, находится пара прыгающих ног. Потом вздымающееся тело. Затем две руки и голова — все это результат поднимающейся слизи.

Медленно, успокойся, противоречит мой разум. Это вторичное подсознание, которое преследовало меня с тех пор, как я проснулся в движущейся машине. Ситуация начинает проясняться.

За тот короткий промежуток времени, прежде чем я отвожу глаза, я хорошо вижу полупрозрачную фигуру.

Это я, типа.

Идеальная копия по форме и размерам, не хватает только цвета и черт лица. Он почти точно копирует мои движения.

Однако более насущная проблема заключается в том, что она не обременена никаким факсимиле Эла. Я в невыгодном положении.

Я чувствую это, даже не оборачиваясь. Я чувствую его глухие шаги и изменение давления позади себя. К моему растущему отчаянию, я замечаю изменение местности. Чем дальше я мчусь вниз по склону, тем больше кажется, что земля становится круче. Поначалу это мягко, но скорость, с которой ВВЕРХ становится ВНИЗ, начинает меня беспокоить. Я вижу, как город Мушё внизу постепенно поднимается выше, пока, что невозможно, я не спускаюсь с него вниз.

Тогда происходит неизбежное. Я продираюсь сквозь снежную кучу, которая в своей непрозрачной тайне скрывает большой камень. От удара я падаю на землю. Я прокатываюсь на небольшое расстояние, прежде чем остановиться, остановленный головокружительным изменением угла наклона.

Слепо хватаясь за Ала, я в ужасе поднимаю взгляд и вижу фигуру, мчащуюся прямо ко мне, астральные оттенки сияют с неба и мерцают на ее конечностях.

Отказавшись от устойчивого темпа, он делает решительный прыжок, направляя его на траекторию, чтобы приземлиться надо мной.

Но в самый последний момент, когда его дрожащие пальцы были уже в нескольких футах от него, у него кончилась веревка. Щупальца, идущие от его ног, научились тянуть, резко перенаправляя всю его инерцию лицом вперед в землю.

При ударе мой двойник теряет всякую целостность и превращается в коренастый бесформенный лист. С пылающим негодованием я могу распознать каким-то невыразимым образом усики втягиваются, оставляя за собой рваные дыры и расколовшуюся кору.

Мерцающий свет тускнеет, и по какому-то неписаному правилу геометрии огромная сеть нитей уходит обратно в тела толпы. Они стоят и пристально смотрят на меня. Теперь я понимаю, что презрение — не то слово, чтобы описать выражение их глаз. Это больше… разочарование. Взгляд родителей на своего ребенка, завалившего уроки. Я испытываю странное чувство стыда, шокирующее мой решительный ум.

Мои зрители снова теряют сознание, их единственная цель возвращается к непосредственности. Они разворачиваются и маршируют вверх, сокращая потери Ала и меня в пользу времени.

Это нормально.

Я не обращаю внимания на свой чужой внутренний голос. Вместо этого я с кряхтением поднимаю Ала обратно на плечо и иду вниз – нет, в гору. Камешки падают с горы, регулярно забрасывая меня. У меня было слишком много опасных ситуаций с катящимися валунами, чем мне хотелось бы. Ветер теперь стал силой, с которой нужно считаться, он искривляет кожу вокруг моего лица.

Звук, похожий на гром, пронизывает воздух и сотрясает мои кости. Я больше не могу продолжать. Становится круче. На меня надвигается бурный ветер, принося облако поднятого снега, сгущающегося с каждой секундой.

Ничто не существует вне этого момента.

Канал 79.

Сифозам.

Сэр Фрост и Байрон-предатель.

Дорогая.

Ихор.

Все, что есть, — это здесь и сейчас.

…

Луч надежды.

Примерно в тридцати футах вверху и слева от меня находится небольшой вход в камне. Я с трудом приближаюсь к нему, бегу в дыму. Внутри он перерастает в рецессию, предлагая хоть капельку безопасности. Теперь практически карабкаясь, я тащу Ала за руку, пробираясь в нишу и таща его за собой.

Спрятавшись под краем ямы, я выглядываю как раз вовремя, чтобы увидеть, как ржавый пикап врезается в землю и падает вверх, к вершине Матараджу. Тот самый грузовик, который Байрон использовал в качестве импровизированной сцены. В то же время над ландшафтом раздается еще одна потрясающая трещина. Настолько громкий, что звук удара грузовика напоминал падение булавки.

Шлюзы лопаются, и машины на перекрестке шоссе проносятся мимо нас шквалом раздираемого металла и разбитого стекла.

Как только они рассеялись, я заметил в поле зрения орду пятнышек, продвигающихся вверх по отвесной скале. Я хмурюсь. Чувствуя, как форма моего телефона прижимается к моему бедру, я вытаскиваю его из кармана и подвожу к камере.

Я увеличиваю масштаб и с изумлением вижу остальную часть группы, поднимающуюся по скале. Будь прокляты законы гравитации, они это сделали. Вверх, вверх, направляясь к израненному небу, осыпая их лица ярким небесным светом.

Еще один бум прорывается сквозь хаос, и на этот раз его источник раскрывается. Я не заметил этого среди водоворота разорванного пространства над головой, но теперь это невозможно отрицать. Одна огромная, непрерывная тропа ведет к небесам прямо над южной вершиной, расширяясь до разрыва в действительности совершенно космической величины.

Края разлома расходятся, открывая нечто еще более массивное. Что-то круглое. На его поверхности расцветают светящиеся сети трещин и скоплений, словно магма из альтернативной реальности. У меня отчетливое впечатление титанического глаза, открывающегося для вынесения приговора землям внизу.

Ощущение покалывает мою кожу головы, и я поднимаю руку и обнаруживаю, что волосы на моей голове встают дыбом, как будто под действием электрического поля. Костяшки пальцев побелели, все мышцы напряглись, мой взгляд снова сосредоточился, когда расколотое небо резко остановилось.

Как будто мир остановился, отказавшись от всех обязательств по наблюдению за развитием событий. В воздухе вообще нет никакого шума, и я понимаю, что задерживаю дыхание. Глядя пристально через перевернутую перспективу, в разлом и еще дальше, я вижу бесконечность.

Безграничный космос обрамляет небесное тело, достигая темных и далеких точек схода, где свет становится тонким. Огромные пылевые облака сверкают в свете триллионов звезд. Место, где конденсируются спиралевидные звездные туманности. Зарождающиеся солнца в своем становлении.

Я снова сосредотачиваюсь на исходе, когда чья-то рука обхватывает меня за шею и тянет назад, в нишу.

Ал проснулся.

Я выбрасываю ноги, успев перевернуться на спину и увидеть лицо, искаженное предательством, гневом и горем.

«ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ!?»

Слюна хлещет мне по лицу, пока Ал бредит в нескольких дюймах надо мной.

— Подожди, я…

Он не дает мне времени объясниться, ударил меня кулаком в челюсть и сполз с меня, целеустремленный, чтобы броситься в пропасть. Поезд срочности сталкивается с моим ошеломленным разумом. И все это ради того, чтобы Ал все равно умер.

Резко вдыхая воздух, я сворачиваюсь вперед и вскакиваю на ноги, разворачиваюсь на пятках и бросаюсь ко входу. Каким-то чудом это зрелище, должно быть, заворожило Ала, дав мне необходимое время броситься на него и обхватить руками его ноги. Я осторожно подтягиваю свое тело к его уровню твердыми, размеренными захватами, оседлав его спину и прижав обе его руки за спиной. Ситуация выводит на поверхность воспоминания. На одном из них Ал сидит у меня на груди и запихивает мне в рот таблетки. В извращенном смысле это забавно. Мы прошли полный круг.

Он борется в моих объятиях, а я не обращаю на него внимания, возвращаясь к тому зрелищу, от которого меня так грубо вырвали. Теперь мое зрение кажется острее. Я отчетливо различаю скопившиеся фигуры, которые сейчас мчатся вверх – или вниз. Они почти там. Последняя маниакальная борьба за спасение, столь очевидное для них, но потерянное для меня.

Ал замирает, и на мгновение я беспокоюсь, что это положение перерезало жизненно важный кровоток. Я быстро понимаю, что это не так, поскольку чувство всплывает изнутри каждой части моего израненного тела. Моя кожа начинает мигать странными неоновыми цветами, и одновременно с этим у Ала тоже. Единственная разница в том, что каких бы безбилетных пассажиров мы ни держали на руках, внутри Ала их гораздо больше.

Затем происходит что-то новое.

Что-то, что заставляет меня ослабить хватку и задохнуться от шока и боли.

В ужасе и изумлении я наблюдаю, как моя кожа разрывается и лопается, высвобождая крошечных существ внутри. Сифос. Ал тоже извергает их, хотя я могу сказать, что он в гораздо большей агонии, чем я.

Эти существа… несмотря на всю боль и страдания, я не могу не восхищаться их трепещущими телами. Они скручиваются и скручиваются вместе, образуя организованные формы, школы инопланетного движения объединяются и отслеживают пути, ведущие в одном направлении.

На вершину.

До этой планеты световые годы от Земли, которая за этот космически незначительный промежуток времени пересекла реальность и посмотрела нашему дому в лицо.

Когда последние отставшие люди пробираются сквозь стремительный поток воздуха, я встречаю одно убедительное сообщение, которое звенит в моем мозгу. Эхо взаимосвязанного разума, который больше не обитает в моем собственном.

Спасибо.

Два слова звучат в моей душе. Ни больше, ни меньше. Простая благодарность, глубокая из-за резкой разницы в наших существах – нашей природе.

Горящая кожа забывается перед лицом чуда. Над вершиной рисуется точно такая же картина, значительно более величественная по своей величине.

Сифосы, какими я их теперь знаю, расцветают и распространяются из более чем 200 тел, чьи ноги больше не касаются твердой земли при падении. Вверх, вверх, к разлому. Сам Сифос…

Учитывая все обстоятельства, я теряюсь в ошеломляющей красоте всего этого. Могу честно сказать, что никогда не видел ничего настолько величественного. Сотни тысяч существ, по отдельности не крупнее рисового зернышка, слились воедино своими мерцающими оттенками и тем же протоплазматическим гелем, что и раньше.

Их конгломератная форма… Хотел бы я сравнить его с любым живым существом на Земле. Огромный, извилистый и сегментированный, с костяком пульсирующего света. Призрачные крылья расходятся из каждого сегмента, мягко колеблясь, несмотря на порывистый ветер, а внизу свисают колоссальные, похожие на корни конечности. И на концах этих конечностей укачиваются восходящие. Это дорогие люди, которые так торжественно посвятили себя.

Он приближается к разлому, и я думаю… нет, я знаю. То, что я вижу… воссоединение. Создавалось более десяти тысяч лет. Возвращение домой чего-то, избавленного от мира, которому он не принадлежит.

Несмотря на все, что произошло, на весь хаос, страх и боль, на переднем плане моего сознания остается одна единственная мысль.

С богом.

Это великое существо, единое, множество, находится далеко за пределами всякого познания, и, возможно, я вижу то, что хочу видеть, делая ложные выводы из того, что я знаю о живых существах. Но мне хотелось бы думать, что в этот мимолетный промежуток времени, слишком короткий даже для устных прощаний, он извивается и поворачивается и направляет на меня последний взгляд. Что бы это ни было, откуда бы оно ни взялось…

Каким-то образом мы находим взаимопонимание.

И тогда дело сделано.

Проходят самые задние нити, тянущиеся, как жгутики какого-то бродячего бактериального ответвления. А через секунды окно закрывается, небо залечивает все раны. Мир внезапно поправился, мы с Алом теряем контакт с камнем и падаем обратно на пол. В свою очередь, весь этот втянутый воздух хлынет вниз ревущим потоком, с силой, достаточной для того, чтобы перевернуть деревья – если о них вообще можно было говорить.

После всего этого осталась пара жалких людей, переваривающих пережитое в ошеломленном молчании. Кожа разорвана и украшена запекшейся кровью, спрятанной в неприметной лощине.

Любая решимость Ала, которую он когда-то имел, затмевается головокружением, кружащимся от боли и усталости, хотя мне удается разбудить его достаточно, чтобы он обнял меня за плечо и начал хромать по пути назад.

Я измотан, но продолжаю, несмотря ни на что. Мы зашли слишком далеко, чтобы спокойно умереть после этого. Сильный дождь из шариков разного размера разбрызгивает местность и намочивает мои волосы и одежду. Когда я смотрю вниз на почти пустое кратерное озеро, я вижу источник этого ливня, видимый каждой саженью. И благодаря какому-то психосоматическому механизму я, кажется, перестаю чувствовать дождь.

В какой-то момент мое тело берет на себя рутинную работу, давая моему разуму драгоценное время собраться воедино.

Есть одна вещь, которая возвращает меня к полной осознанности. Корявая, выгоревшая на солнце рука из коры и щетинистых листьев сжимает потрепанный корпус темно-красного хэтчбека. Даже в тумане время, проведенное мной за дневником, незабываемо. Я открываю дверь и заползаю внутрь.

Я ловлю переднюю обложку журнала, застрявшую в пространстве для ног пассажира. Когда моя рука ложится на него, меня охватывает второе дыхание. Как будто сам журнал — еще один выживший, о котором я должен заботиться и вести в безопасное место.

В конце концов, это задача, которую я покорно выполняю.

Деревня Мушо представляет собой картину разрухи. Как будто все это место перекрутили и нарезали кубиками в блендере. Я стараюсь не смотреть на измельченные тела, раздавленные тяжестью падения с высоты тысячи футов. И когда я чувствую, что больше нет ничего, что могло бы меня удивить, я снова оказываюсь неправым.

Судя по всему, пострадала только около трети деревни. Я это знаю, потому что на перекрестке есть своего рода граница, за которой разрушения полностью прекращаются. Перешагнуть эту нечетко очерченную границу — это все равно что шагнуть между странами.

Каждый новый шаг приносит фрагментарное осознание. Я помню, как читал о Матараджу в Интернете. Теперь бросается в глаза одна важная деталь. Неудивительно, что там открылся разлом, высвободив гравитационное притяжение дома Сифоса, где наш дом наиболее слаб.

Очевидно, к какой бы расе ни принадлежал Сифос, они чрезвычайно развиты. Они делают нас похожими на жуков и мух. Если они способны преодолеть такие невыразимые межзвездные пропасти, способны перевернуть саму реальность в свою пользу, то нетрудно сказать, что они способны сделать то же самое с фундаментальными силами нашей Вселенной. Сдержать, ограничить, локализовать неосязаемое поле, нематериальное, как космический вакуум…

И единственная причина, по которой они вообще беспокоятся, это желание проявить милосердие. Чтобы свести к минимуму любое воздействие, любой нанесенный ущерб, любые перевернутые жизни.

Да, некоторые Мушо пострадали. Но дело в том, что целая планета, находящаяся в такой непосредственной близости, должна была нанести нам ущерб. Здесь это очень далеко от истины.

Я считаю, что это было неизбежно, в любом случае. И в этом смысле я благодарен, однако… нетрадиционными были его методы.

Мы с Элом выздоравливаем. Некоторые раны, как физические, так и душевные, до сих пор заживают. Ему приходится тяжелее. Часто я нахожу его томящимся в ночном небе. И знаешь что, Эл? Я не собираюсь бить тебя за тоску.

Кэрри съехала вскоре после нашего возвращения. Думаю, она просто не могла больше жить с такими придурками. Справедливо. Если бы роли поменялись местами, я не уверен, что отреагировал бы по-другому.

Зачем я все это записываю… ну, велика вероятность, что это когда-нибудь попадет в СМИ. Все, что я нашел в Интернете с тех пор, — это туманные отчеты, граничащие с тайными, с подробным описанием землетрясения, произошедшего в конкретном районе, окружающем Матараджу.

Как и экспедицию 1949 года, ее замяли под ковер.

Но у меня есть надежда, пусть и смутная. Они упустили пятнышко, пытаясь это скрыть – оно до сих пор лежит у меня на столе – так что, возможно, они это проигнорируют. На всякий случай сохраню на нескольких флэшках.

Ах, это напоминает мне. Мне следует отнести книгу Картер-Мейсону. Видит Бог, мне это больше не нужно после того, как я увидел то, что видел. Один из библиотекарей очень милый. Надеюсь, она будет там, когда я верну ее, возможно, я смогу использовать книгу как предлог для разговора. Ну, а если ей нравятся археологические расправы и древний мед – кто знает?

Я сочувствую всем, чьи миры перевернулись с ног на голову. Я могу сопереживать. Но все кончено. Вот что важно в моих глазах. Сифосы, правда, немного грубо подошли к реализации своего плана. Какими бы продвинутыми они ни были, мы для них так же чужды, как и они для нас. Наша жизнь, наши общества и тенденции, все иностранные традиции.

Несмотря на это… часть меня говорит, что они это заслужили. Надо отдать им это, десять тысяч лет — это долгий срок ожидания.

Когда все сказано и сделано, для меня это большая честь.

Для меня большая честь стать свидетелем величия того, чего никто больше никогда не увидит.

Тем не менее, я уверен, что федералы не оставляют следов после каждой зачистки. Кто знает, сколько раз подобное случалось раньше?

И в этом отношении…

Возможно, это еще не все.

Фото: А. К. Куллерден.

Реддит

Дерево ссылок

Ко-фи