Меня наняли на должность дежурной медсестры по выходным. Это пришло со странным набором правил.

Я торжественно клянусь перед Богом и в присутствии этого собрания проводить свою жизнь в чистоте и добросовестно заниматься своей профессией. Я буду воздерживаться от всего, что является вредным и вредным, и не буду принимать или сознательно назначать какие-либо вредные лекарства. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы поддерживать и повышать уровень своей профессии, и буду хранить в секрете все личные вопросы, входящие в мое ведение, и все семейные дела, о которых мне станет известно в ходе практики моего призвания. Я буду преданно стараться помогать врачу в его работе и как «миссионер здоровья» посвящу себя преданному служению человеческому благополучию.

Я до сих пор помню ночь церемонии закрепления, Соловьиную клятву и чувство облегчения от завершения трудных двух лет. Я только что окончила школу медсестер, взволнованная и гордая всем, чего мне удалось достичь на этом пути. Я проехал свой NCLEX до церемонии закрепления, которую пришлось отложить из-за ненастной погоды, повредившей центр отдыха в начале месяца. Мне не терпелось помочь изменить жизнь моих пациентов, сделать что-то действительно значимое в своей жизни.

«Стивен Коллинз», — назвал меня инструктор, и я прошел со своего места в очереди на подиум.

Пожав ей руку, я поблагодарил ее за ее роль в моем образовании, прежде чем вернуться на свое место. Я сделал это; Я официально была дипломированной медсестрой, имеющей лицензию Совета медсестер. Я не мог не улыбнуться про себя, снова сияя от гордости. Церемония завершилась как в тумане, и я оказался у входа в зал, погруженный в море болтовни.

"Эй, Стив! Тебе следует пойти с нами отпраздновать!" Сара, одна из моих одноклассниц, кричала на меня откуда-то из толпы.

Ухмыляясь, я протолкнулся в толпу людей, продвигаясь на звук ее голоса.

"Эй, Сара, поздравляю! Мы сделали это!" Я сказал.

"Да, мы сделали! Мы собирались пойти в спорт-бар, чтобы отпраздновать это событие. Тебе следует пойти с нами", - сказала она.

«Вы знаете, я не большой любитель выпить», — сказал я, посмеиваясь.

«Это не значит, что ты не можешь пойти с нами», — ответила она. — Кроме того, ты можешь отвезти нас обратно и сэкономить нам на такси, если не хочешь пить.

Я вздохнул, улыбнулся и согласился пойти с ними. Я был не против быть их сопровождающим. В конце концов, Сара немало помогла мне в школе медсестер, так что я был рад ответить тем же. Ночь прошла в дымке напитков, смеха и вкусной еды, и вскоре мы уже шли обратно к моей машине. Когда все расселись и пристегнулись ремни безопасности, я завел машину и выехал со стоянки на главную дорогу. Наш город был скромных размеров, с населением около 20 000 человек, плюс-минус, поэтому нередко можно было обнаружить, что дороги пустынны глубокой ночью. Тем не менее, в темноте было постоянное чувство беспокойства, которое только утихало под светом уличных фонарей. Одного за другим я развозил наших одноклассников по домам, пока в машине не остались только мы с Сарой. Она жила немного в стороне от остальных учеников нашего класса, на темной и извилистой дороге, ведущей в сельскую местность.

— Эй, — пробормотала она, наклоняясь ближе ко мне с пассажирского сиденья.

«Что случилось?» — спросил я, чувствуя, что немного краснею. Я был влюблен в Сару, но так и не набрался смелости пригласить ее на свидание. Может ли она быть...?

«Вы видите это здание впереди?»

Ее голос вырвал меня из моих мыслей, и я почувствовал себя благодарным, что мое лицо было скрыто темнотой ночи. Я посмотрел туда, куда она указывала. На правой стороне дороги был поворот к дому квалифицированного престарелого. Здание выделялось как больной палец на фоне окружающей среды. Это было единственное здание на многие мили, его свет разгонял тьму так же, как уличные фонари, хотя в этом свете было что-то не так. Мне стало холодно, и я на мгновение задрожал. Его брутальная архитектура казалась неуместной в окружающем его море зелени, как будто она была оскорблением самой природы. Свет лился из некоторых окон, но большинство из них были темными, такими же темными, как сама ночь. Он имел форму большого прямоугольника с острыми углами и имел высоту в два этажа. На заброшенной вывеске впереди было написано «Здравоохранение Нью-Хейвена», хотя лампочки в буквах Е, А и Т в слове «здравоохранение», очевидно, перегорели. Чувство беспокойства сменилось страхом, как будто от самого знака пахло чистой злобой.

«Я бы никогда там не работала», — продолжила она. «Я слышал, что условия труда ужасны и что у них высокая текучесть кадров».

"Это, конечно, не очень гостеприимное здание. Если бы мне когда-нибудь понадобилась реабилитация, я бы выбрал другое место", - ответил я.

Остаток пути мы проехали молча, слушая радио, пока я вез ее домой. Пожелав ей спокойной ночи, я вернулся к своей машине и открыл водительскую дверь, чтобы сесть в нее. Именно тогда я заметил брошюру, лежащую там, где сидела Сара. Она уронила его? Это была реклама здания, мимо которого мы проезжали по пути сюда. На нем несколько медсестер и персонал, как-то странно улыбаясь, стояли перед чем-то, похожим на пост медсестер. Текст ниже гласил: "Сейчас нанимаем медсестер в нашу ночную смену. Опыт не требуется; мы вас обучим. Присоединяйтесь к семье Нью-Хейвена сегодня! Поработав здесь, вы никогда не захотите уходить. Стартовую зарплату и льготы смотрите ниже".

Я начал читать брошюру, и мне почти пришлось поднять рот с земли. Это не могло быть правильно. Помимо всех пособий, стартовая оплата должности старшей медсестры была почти в три раза выше, чем в больнице, в которую я планировал подать заявление. Как и у многих выпускников, у меня была небольшая гора студенческих кредитов, которые нужно было погасить, и с учетом того, сколько они платили, мне потребовался бы максимум год, чтобы избавиться от долгов. Черт, я мог бы даже купить хороший дом на какой-нибудь земле, и кто знает, может быть, пригласить Сару на свидание. Я сложил газету и положил ее в карман, прежде чем отправиться домой. Мне придется спать на этом. Несмотря на то, что это место меня пугало, моя зарплата в больнице, если бы они меня наняли, составила бы около 30 долларов в час, а они предлагали почти в три раза больше. Стартовая зарплата составляла 85 долларов в час — безумная сумма для этой области, не говоря уже о новой медсестре.

Я закрыл дверь и завел машину. Когда двигатель заработал, я положил брошюру в карман пальто и пошел домой. Я повозился с радио в поисках понравившейся станции и увидел, что сейчас 4:13 утра. На обратном пути было что-то почти жуткое, какое-то тревожное чувство, которое я не мог точно определить. Там, где когда-то сидела Сара, теперь было бесплодно и холодно, безжизненное чучело, в котором с тех пор исчезло тепло сна. Повернув за поворот, я снова увидел это здание, хотя оно казалось несколько темнее, чем раньше. Проезжая мимо, я мог бы поклясться, что увидел медсестру, стоящую у входа и улыбающуюся мне. Посмотрев в центральное зеркало, я не увидел ничего, кроме здания.

«Мне нужно немного поспать», — пробормотал я про себя, возвращая взгляд на открытую дорогу передо мной.

Проверив центральную консоль, я увидел, что сейчас 4:15 утра, что было странно, учитывая, что от дома Сары сюда было примерно 20 минут езды. Я точно знаю, что ушел от нее около 4:13, так как же могло быть только 4:15? Внезапный звук гудка вывел меня из состояния переутомления, в котором я оказался. Я свернул, чтобы избежать встречной машины, ругаясь при этом себе под нос. Оглянувшись вниз, я увидел, что на дисплее теперь было 4:35 утра. Видел ли я вещи в этом полупробуждённом состоянии? Должно быть, так оно и есть; это было единственное логическое объяснение. Я наклонился, включил кондиционер на полную мощность и вздрогнул. Я никогда особенно не любил простуду, но это была гораздо лучшая альтернатива, чем оказаться пациентом в той самой больнице, куда я собирался обратиться.

Наконец я добрался до дома, мои глаза были отягощены тяжелыми сумками, которые лежали под ними. Я подошел к входной двери, шаря рукой в ​​кармане в поисках ключей и найдя их, как только подошел к ней. У меня была привычка класть ключи в карман после выхода из машины. Зевая, я нашла нужный ключ и отперла дверь, испытывая облегчение от того, что я дома, а не на заднем сиденье машины скорой помощи. Брошюра лежала почти забытой в кармане моего пальто, когда я снял ее и беспорядочно швырнул на диван; сон не мог прийти достаточно скоро. Я сбросил туфли и плюхнулся на кровать, не утруждая себя выполнением каких-либо ночных ритуалов, которые обычно совершал перед тем, как лечь спать. Вскоре сон настиг меня, притяжение сонливости было слишком мощным, чтобы ему можно было сопротивляться.

Я открыл глаза и увидел себя в Нью-Хейвене, стоя возле входа. Я повернул голову, чтобы оглянуться назад, и увидел, что на знаке были освещены только буквы H, E и L. Справа от буквы L была написана еще одна буква L, написанная чем-то красным и темным. Холодный ветер дул через вход, заставляя меня дрожать и плотно натягивать пальто поверх халата.

«Добро пожаловать домой, Стивен». Голос, донесенный ветром, ее голос, голос мягкий и опасный, похожий на что-то почти, но не совсем человеческий.

Я обернулся и увидел медсестру, которая, как мне казалось, смотрела на меня по дороге домой. На ней были белые халаты и белая кепка из ушедшей эпохи, белые туфли и коричневый блокнот в руках. Ее каштановые волосы были аккуратно собраны в пучок, ни один волосок не выпал. Глаза у нее были голубого оттенка, такие яркие и ослепительные, что было больно смотреть на них. На ней были две золотые серьги-кольца, а на губы идеально наложена темно-малиновая помада. На ее лице застыла та же сверхъестественная улыбка, что и раньше, как будто она пыталась имитировать то, как должна выглядеть нормальная улыбка, но это было неправильно.

«Э… извините?» Я запнулся.

Ее улыбка растянулась еще больше, обнажая идеально белые зубы без единого изъяна. "Добро пожаловать домой, Стивен. Мы ждали тебя, и мы так рады видеть тебя здесь с нами, здесь с семьей". Когда она закончила говорить, из ее рта вырвался едва слышный треск.

"Дом? Семья? Что? О чем ты говоришь? Это не мой дом".

— Ты уверен? Она неестественно склонила голову набок, и ее улыбка стала еще шире, шире, чем должен быть человеческий рот. Я сделал шаг назад и чуть не споткнулся обо что-то.

— Будь осторожна, дорогая, мы не хотим, чтобы ты пострадала. Деревянный блокнот, который она держала, застонал под постоянно сжимающейся хваткой, на нем начали образовываться маленькие трещины. Я посмотрел вниз, чтобы увидеть, о что споткнулся, но там ничего не было. Возвращаясь к медсестре, я увидел, что ее когда-то нетронутая одежда теперь пожелтела от времени и была покрыта пятнами засохшей крови. Ее некогда аккуратные волосы теперь были растрепаны и грозили выпасть из испорченной шапки. Несмотря на это, ее кожа и зубы оставались безупречными, словно она была фарфоровой куклой, но эта улыбка… она была слишком широкой, буквально простираясь от уха до уха. Она сделала неловкий шаг вперед, как будто шла впервые, ее взгляд пронзил мне самую душу.

"Тебе здесь понравится, Стивен. Все настолько устарело, и нам отчаянно нужна свежая кровь в команде".

Я сделал еще шаг назад, не смея отвести от нее взгляд.

«Правда, Стивен, тебе следует лучше следить за своим окружением», — сказала она, подняв руку и указав прямо за мной.

Сзади послышался рев клаксона, напугав меня, и я повернулся, чтобы увидеть белые фары машины, которую я чуть не врезался той ночью, в нескольких футах от моего лица. Я прикрыла голову и закричала, когда свет настиг меня, гудок снова загудел и… зазвонил?

Я резко принял сидячее положение, протирая глаза. Я был в безопасности дома, в своей постели, а будильник кричал мне, чтобы я вставал. Я неуверенно протянул руку и выключил его, еще раз потер глаза после того, как тишина больше не была пронизана этим раздражающим, но эффективным звоном. «Всего лишь сон», — подумал я про себя; это был всего лишь сон. Несмотря на это, мое горло охрипло от крика, и я почувствовал во рту привкус железа. Неужели я кричал так сильно, что у меня пошла кровь?

Я спустила ноги с кровати и пошла в ванную, включив при этом свет. Я включил раковину, несколько раз ополоснув лицо холодной водой. Раньше мне снился один или два плохих сна, но ничего подобного. Это было настолько реально, как будто моей жизни угрожала реальная, осязаемая опасность. Я выключил кран, вытер лицо полотенцем, которое повесил на дверь, и направился на кухню; Мне действительно не помешало бы немного кофе. Заварив кофе и налив себе чашку, я сел за обеденный стол, греясь в теплом свете полуденного солнца, проникающего сквозь жалюзи. Ставя чашку на стол, я заметил брошюру на столе рядом со мной. Странно, я не помню, чтобы вытащил его из кармана вчера вечером. Я встал, поднял брошюру и выбросил ее в мусор.

«После этого сна я ни за что не смогу работать в этом месте», — пробормотал я про себя. Я схватил ключи и направился к входной двери. День уже прошел, а я не подал ни одной заявки. Я решил, что начну с больницы и пойду оттуда. Когда солнце начало садиться, я выехал на подъездную дорожку, мои усилия оказались тщетными. Ни одно место поблизости не набирало сотрудников, ближайшее из них находилось в часе езды от города. Я открыла входную дверь, чувствуя себя побежденной, и направилась внутрь. Ехать далеко не было для меня вариантом, так как я имел склонность к сонливости за рулем на большие расстояния. Я плюхнулся на диван, тупо глядя перед собой. Полагаю, я мог бы рассмотреть Нью-Хейвен, если не считать ночного ужаса. Я обхватила голову руками и застонала. С такой хорошей зарплатой и льготами вероятность того, что эта должность все еще будет доступна, в лучшем случае была невелика.

— Ну что мне терять? — спросил я себя, вставая, чтобы достать брошюру из мусора.

Я перевернул его, просматривая бумагу в поисках того, что искал. Ага! Вот оно. Телефон учреждения. Я полез в карман, вытащил телефон и набрал номер. Он прозвенел один, два, три раза, четыре раза… с каждым звонком мои надежды все больше падали. Затем раздался щелчок, и из динамиков телефона послышался женский голос.

«Центр престарелых Нью-Хейвена, это Ванесса, чем я могу вам помочь?»

"Привет, меня зовут Стивен. Я недавно окончила программу медсестер и хотела бы узнать, доступна ли еще позиция, указанная в вашей брошюре", - сказала я, затаив дыхание, готовясь к неизбежному "нет", которое обязательно последует.

«Позвольте мне поставить вас на удержание и уточнить у моего DON; я скоро вернусь», — ответила она, и ее голос вскоре сменился типичными звонками, которые часто можно услышать, когда поставлен на удержание.

«Боже, я был идиотом», — подумал я про себя. Вселенная буквально подарила мне прекрасную возможность, и я упустил ее в случайном сне. Я выругался про себя. Я поклялся, что если каким-то чудом эта должность еще останется, я бы согласился на нее, не задумываясь. Если бы это было не так, у меня не было бы другого выбора, кроме как подать заявление за пределами города. Музыка внезапно оборвалась, и последовал щелчок.

"Сэм, это Ванесса. Ты все еще на связи?"

«Это Стивен», — поправил я. — Но да, я все еще здесь.

— Ой, извини, — сказала она несколько кротко.

«Все в порядке, не волнуйся об этом».

"Я сверился со своим DON, и да, эта позиция все еще доступна. Вы будете доступны завтра в четыре часа дня для собеседования?"

«Да, да!» — сказал я в восторге, чуть не уронив при этом телефон.

«Отлично», — ответила она. "В таком случае, мы увидим вас завтра в четыре часа дня у главного входа. Пожалуйста, не забудьте иметь под рукой номер вашей лицензии, чтобы мы могли убедиться, что вы находитесь в хорошей репутации в совете директоров, а также пять профессиональных рекомендаций. Они могут быть от предыдущих работодателей или инструкторов аккредитованной программы, но члены семьи не допускаются. Вас это устраивает?"

«Да, это не будет проблемой», — ответил я.

"Хорошо. Могу ли я еще чем-нибудь вам помочь?" — спросила она.

"Нет, это все. Хорошего дня", - сказал я.

"Ты тоже. До скорой встречи." Телефон щелкнул, когда она повесила трубку.

Прежде чем я это осознал, я уже направлялся в дом престарелых на собеседование. Накануне вечером я разложил свежевыглаженную одежду вместе с галстуком и туфлями и обязательно побрился; В этом интервью я хотел показать себя как можно лучше. Я выехал на подъездную дорожку и взглянул на знак, проезжая мимо него. Я вздохнул с облегчением. На знаке не было написано «Ад»; на самом деле, обслуживающий персонал заменял лампочки на буквах, которые были темными, когда я в последний раз проезжал мимо объекта. Я усмехнулся про себя, списывая это на смесь нервов и усталости. Я заехал на парковочное место с надписью «гость» и вышел из машины, заперев за собой дверь. Я на мгновение остановилась, поправляя галстук перед зеркалом со стороны водителя, прежде чем направиться к зданию.

Я прошел через две раздвижные стеклянные двери и вошел в главный вестибюль, восхищаясь интерьером, который резко контрастировал с внешним видом. Со сводчатого потолка свисала люстра, ее свет заливал вестибюль теплым светом. Слева от дверей располагалась зона отдыха с тремя удобными креслами, мягким столиком и большим телевизионным монитором. На стене передо мной стояло еще несколько стульев, хотя и деревянных, внешне напоминающих зал суда. Справа стоял полированный деревянный стол, за которым сидела секретарша и печатала на клавиатуре, не отрывая глаз от экрана. Я подошел к секретарю, откашливаясь при этом.

— Привет, — сказал я, сверкая ей улыбкой.

«Могу ли я вам помочь?» — спросила она, оторвавшись от экрана.

"Добрый день. Меня зовут Стивен. На сегодня днем у меня запланировано собеседование на должность старшей медсестры по вечерам в выходные дни".

«Одну минутку, пожалуйста», — сказала она, отодвигая спинку сиденья и наклоняясь над картотекой, которую только что открыла. Она пролистывала несколько бумаг в течение минуты, прежде чем нашла то, что искала. Она вытащила бумагу из папки и протянула мне вместе с блокнотом. «Пожалуйста, заполните это спереди и сзади, а затем верните мне, когда закончите».

Я поблагодарил ее и закрепил бумагу в блокноте, прежде чем отнести ее на один из деревянных стульев. Я вытащил из кармана ручку, просматривая при этом бумагу. Это была стандартная форма заявления, в которой запрашивалась обычная личная информация: имя, номер социального страхования, адрес, номер телефона, рекомендации и так далее. Я заполнил форму, не особо задумываясь об этом, пока не дошел до конца второй страницы, где было написано небольшое сообщение: New Haven Healthcare не несет ответственности за любой ущерб имуществу или потерю жизни или здоровья в результате несоблюдения правил учреждения. Настоящим я освобождаю компанию New Haven и все ее подразделения от любой юридической ответственности в случае, если я нарушу либо свой контракт, либо правила, которые будут предоставлены мне при приеме на работу в это учреждение. Я подтверждаю, что прочитал и согласен с вышеизложенным.

Я держал ручку над линией, требующей моей подписи. Потеря жизни или здоровья? В доме престарелых? И что это означало под правилами? Я перевернул листок, просматривая лицевую сторону, чтобы увидеть, есть ли что-нибудь еще необычное, но ничего не было. Это была просто форма заявления. Как раз в тот момент, когда я собирался встать, чтобы спросить секретаря о раскрытии информации, из-за ее стола послышался ее голос.

"Стивен, дон готов принять тебя сейчас. Если ты еще не закончил заполнять заявление, пожалуйста, сделайте это и убедитесь, что оно у меня есть, прежде чем уйти".

— Хорошо, а где мне с ней встретиться?

Секретарша указала на дверь прямо позади нее. «Через эту дверь, только сначала постучись».

Я поблагодарил ее, обошел стол и направился к двери, которая была позади нее. На маленькой пластиковой табличке было написано: Эми ДОН. Я постучал три раза и стал ждать. После небольшой паузы голос произнес: «Войдите». Я открыл дверь и вошел в ее кабинет. Это была женщина средних лет со светлыми и седыми волосами, ее зеленые глаза скрывались за толстыми очками. Она сидела за деревянным столом с множеством папок, полных документов, ее лицо светилось от экрана компьютера. На стене позади нее висели различные дипломы: от школ медсестер до сертификатов о продолжении образования. Она подняла руку, чтобы пожать мою, когда я подошел, прежде чем жестом предложить мне сесть на один из стульев перед ней. Я поблагодарил ее и сел, пытаясь протолкнуть нервы в горло, пока прочистил его. — Так ты Стивен, верно? Голос у нее был мягкий, но строгий, как у школьной учительницы, привыкшей иметь дело с шумными детьми.

"Да, мэм. Приятно познакомиться."

"Да, тоже самое. Мой секретарь сообщил мне, что вы подаете заявление на работу на выходные... ночную должность?" Она спросила, больше для себя, чем для меня.

«Это правильно».

"Хм, я не знал, что у нас есть вакансия в эту смену. Могу поклясться, что несколько месяцев назад брал у кого-то собеседование на эту должность".

— Ох, — сказал я, и мое сердце упало. Я не мог не задаться вопросом: не произошла ли какая-то ошибка, из-за которой вакансия была указана ошибочно?

"Не стоит волноваться. Нередко между сменами возникают недопонимания. Весьма вероятно, что человек уволился; в конце концов, эта работа не для всех", - сказала она, щелкнув мышкой. "Я вижу, что у нас есть свободная позиция для ночной смены на выходных. Не могли бы вы предоставить мне номер вашей лицензии, пожалуйста?"

«Конечно», — сказал я, прочитав ей свой номер, который ранее записал на листе бумаги.

"Хорошо, кажется, у вас хорошая репутация в совете. Есть ли у вас опыт долгосрочного ухода?"

"Это будет моя первая работа, поэтому, кроме клиники, у меня ее нет. Будет ли это проблемой?"

"О нет, совсем нет; это просто означает, что мне нужно, чтобы кто-то выступал в качестве наставника для тебя во время ориентации. Дай-ка посмотреть..." - сказала она, лихорадочно щелкая. "Я бы хотел, чтобы вы тренировались под руководством Фелисии и Джона по несколько дней каждый. Фелисия работает по будням, а Джон по вечерам. Когда вы сможете начать?"

Я прочистил горло, прежде чем ответить: «Я могу начать в любое время».

«Отлично», — сказала она, улыбаясь. "Я бы хотел, чтобы вы пришли завтра и в пятницу, чтобы поработать под руководством Фелиции. Она старшая медсестра в Норте, одном из наших палат для долгосрочного пребывания. Затем на следующей неделе приходите на ночную смену и повидайтесь с Джоном. Он работает на юге, в нашем реабилитационном зале. Если вы хорошо себя зарекомендуете и готовы взять на себя ответственность оттуда, я начну вас со следующих выходных. Звучит ли это справедливо для вас?"

«Да, мэм, спасибо за эту возможность», — сказал я, еще раз пожав ей руку, прежде чем выйти из офиса и при этом закрыть дверь.

Я посмотрел на форму, которую секретарь дал мне ранее, и вздохнул с облегчением, увидев, что странного открытия больше нет. Вместо него была строка, гласившая: «Настоящим я подтверждаю, что предоставленная мной информация является точной, насколько мне известно, и что я даю согласие на проверку анкетных данных, проводимую компанией». Я расписался в строке, подтверждающей вышеизложенное, а затем передал письмо секретарю. Я поблагодарил ее и пожелал хорошего дня, прежде чем выйти в теплый вечер. По неизвестной мне причине я почувствовал облегчение, выйдя из этого здания, как будто в его стенах таилась непредвиденная опасность. Уезжая от объекта, я заметил фигуру, стоящую в одном из окон второго этажа, ее очертания были скрыты за ярким солнцем.

Странно, как иногда летит время, не правда ли? Я смутно сориентировался, и это была суббота. Я приехал в 18:00, на полчаса раньше, и поехал в заднюю часть здания; Я буду работать на южной стороне здания на втором этаже. Я вошел через вход для сотрудников и пошел в комнату отдыха, как мне приказал сделать сегодня по телефону начальник ночной смены. Внутри стояли разные столы и стулья, а сзади стоял холодильник и несколько шкафчиков. На столике рядом с холодильником стояла маленькая микроволновая печь, а под окнами гудели два настенных обогревателя.

Я подошел к шкафчикам, ища свой номер среди множества рядов, прежде чем нашел его: 607. Я воспользовался ключом, данным мне во время ориентации, и увидел конверт из манильской бумаги, лежащий внутри. С любопытством я вытащил его и увидел, что кто-то написал мое имя вместе со словами «Прочитай меня». Я подошел к столу возле первого окна и сел, наслаждаясь тем небольшим светом, который оставался снаружи, а затем открыл конверт. Внутри находился листок бумаги с жирным шрифтом вверху, на котором было написано: «Правила выживания в ночную смену».

Правило номер один: не регистрируйтесь на первом этаже; Вы можете зайти только на второй этаж. Приходите ровно в 18:28 и ни минутой раньше или позже. Невыполнение этого требования приведет к дисциплинарным взысканиям со стороны ночного начальника, и поверьте мне, вы этого не хотите.

Правило номер два: используйте только лестницу, расположенную в конце отведенного вам коридора; не пользуйтесь лифтами, они не доставят вас туда, куда вы захотите.

Правило номер три: приходящая медсестра сообщит вам. Если они попросят провести обход, вежливо откажитесь и скажите: «Я бы предпочел, чтобы мы отчитывались здесь». Если они согласны это сделать, продолжайте составлять отчет в обычном режиме. Если они этого не сделают, извините себя и зайдите в туалет для сотрудников справа от поста медсестры и подождите 5 минут. Если при выходе имеется письменный отчетный лист, прочтите его и переходите к правилу четвертому. Если медсестра все еще здесь, немедленно уходите и идите домой; обратитесь к правилу второму. В этом случае вы получите полную оплату за ночь.

Правило номер четыре: вы должны начинать свою смену с округления числа жителей и продолжать делать это каждые два часа только в нечетные часы. Никогда не округляйте по четным часам. Если вам не удастся сделать обход, спрячьтесь в медицинской комнате за столом, пока не придет время следующих обходов. Заприте за собой дверь и не открывайте ее, что бы вы ни услышали.

Правило номер пять: при округлении у вас будет определенное окно, в котором вы должны завершить раунды. Дополнительные инструкции см. в отчете за ночь. Огни начнут мерцать, когда ваше время будет подходить к концу. Если вы не окажетесь за медпунктом до истечения отведенного времени, идите в ближайшую комнату с зеленым флажком и постучите семь раз. Если никто не отвечает, войдите в комнату и объявите о своем присутствии, сказав «уход», а затем заприте дверь. Если кто-то ответит или флажок над дверью станет красным, пройдите в следующую комнату. Подождите в комнате, пока свет не перестанет мерцать; странные вещи происходят в залах, когда завеса тонкая. После выхода из комнаты убедитесь, что зеленый флаг сменился на красный, иначе что-то может преследовать вас.

Правило номер шесть: В течение ночи вам придется выполнять задания в определенное время. Всегда сверяйтесь с аналоговыми часами по всему объекту; цифровые часы врут.

Правило номер семь: если из аптеки звонят между 20:00 и 20:30 с доставкой, попросите подождать вас на лестничной клетке на первом этаже. Если из аптеки позвонят в другое время, сообщите, что доставка перенесена, и повесьте трубку; это не аптека.

Правило номер восемь: если вы когда-нибудь увидите пожилую женщину с длинными черными волосами, не обращайте на нее внимания. Вместо этого немедленно вернитесь в медпункт и запритесь в медицинской палате на 6 минут. Если это произойдет во время ваших раундов, обратитесь к правилу четыре. Что бы ты ни делал, не смотри ей в лицо. Если ты это сделаешь, даже дверь тебя не спасет.

Правило номер девять: если вы слышите детский смех, доносящийся из комнаты, вы этого не сделали; детей в здании нет. Продолжайте обход и не входите в комнату, что бы вы ни услышали.

Правило номер десять: Иногда коридоры меняются. Если вы завернули за угол и коридор изменился или кажется, что он продолжается вечно, вернитесь до конца коридора, из которого вы пришли, и поверните направо. Если это невозможно, войдите в ближайшую комнату с зеленым флажком и закройте дверь; обязательно следуйте правилу пятому. Закрыв дверь, сосчитайте до пяти и откройте ее. Если коридор по-прежнему бесконечен, но теперь вы можете повернуть направо, сделайте это. Если нет, закройте дверь и повторяйте до тех пор, пока коридор не повернется назад или вы не сможете повернуть направо; не забудьте переключить флаг на красный при выходе из комнаты.

Правило номер одиннадцать: Некоторым нашим жильцам требуется особый уход, который может не быть указан в отчете. См. схемы планов ухода за нашими жильцами. Если вам необходимо войти в палату ординатора для оказания помощи, вы должны постучать три раза и объявить о своем присутствии, сказав «уход». Если житель отказывается от ухода, склоните голову и извинитесь, а затем покиньте комнату. Если вы обнаружите одного из наших жильцов в другой комнате или в холле, немедленно сопроводите его обратно в назначенную комнату.

Правило номер двенадцать: Если свет над операционной горит, не входите. Если да, сообщите о своем присутствии, извинившись за вторжение. Если хирург ничего не говорит, тихо выйдите из палаты. Однако если он вас заметит и попросит помочь с операцией, вы должны сделать все, что он вас попросит, какой бы ужасной ни была задача.

Правило номер тринадцать: Никогда, ни при каких обстоятельствах не заходите в кабинет начальника. Сбоку небрежным почерком были нацарапаны слова «если только она не прикажет».

К реальности меня вернул звук тяжелых шагов, за которым последовала закрывающаяся дверь. Несколько мгновений спустя в комнату отдыха вошла другая медсестра и заняла место напротив меня, поставив рядом с собой рюкзак. У него были короткие светлые волосы, голубые глаза и чисто выбритое лицо; он напоминал армейского солдата. Я мог видеть слабые очертания хорошо развитых мышц под парой мешковатых синих халатов. На шее у него висел стетоскоп, а рядом с ним висел именной бейдж, на котором было написано его имя и слова «RN». Он пристально и пристально посмотрел на меня, как будто подводя итог, а затем протянул ко мне руку. Я встряхнул его, отметив крепкую хватку и пригоршню мозолистой кожи.

«Меня зовут Брэд, приятно познакомиться». У него был удивительно мягкий голос, который был полной противоположностью его телосложения.

«Стивен, приятно познакомиться, Брэд».

«Я так понимаю, ты новый сотрудник в Южном зале», — сказал он, глядя на газету, лежавшую передо мной.

— Да, это правда, и позвольте мне сказать, что я очень рад…

«В этом нет необходимости, друг», — сказал Брэд, махнув рукой. — Ты читал правила?

"Правила? Эти?" Я взял бумагу и положил ее обратно. «Я сделал, и должен сказать, неплохую шутку для новичка».

Брэд просто смотрел на меня с серьезным выражением лица. "Нет шуток, друг. Они реальны, и если ты хочешь дожить до следующего восхода солнца, тебе лучше следовать за ними. Меня не волнует, религиозен ли ты, и мне не важно, какому богу ты молишься; вот этот листок бумаги будет твоей Библией на время твоего пребывания здесь".

"Извините? Так вы хотите сказать, что у вас был точно такой же листок бумаги, когда вы начинали? Да ладно, чувак, во второй раз это уже не так смешно", - сказал я, насмехаясь над ним.

"Как я уже сказал, это не шутка. Это место не похоже на другие дома престарелых. Здесь царит настоящее зло, и поверьте мне, если вы потеряете бдительность, оно сожрет вас, как медсестра до вас. Почему еще вы думаете, что была доступна позиция?" — спросил он, доставая из сумки дорожную кружку, откручивая крышку, которая выполняла функцию чашки, и наливал в нее немного горячего кофе. Он поднес его к носу, наслаждаясь ароматом, доносимым паром, и сделал глоток.

«Я предположил, потому что они ушли».

Он довольно резко рассмеялся, прежде чем посмотреть на меня. "Здесь никто не уходит. Как только вы подпишете контракт, все, пути назад нет".

«Контракт?»

«Ночной надзиратель даст тебе один, в зависимости от того, насколько хорошо ты справишься в первую ночь; очень противный этот зверь», - сказал он, отпивая из кружки, прежде чем продолжить: «Если ты выживешь, то есть».

«Если я… выживу?»

"Послушай меня внимательно, малыш", - сказал Брэд, наклоняясь. "Начальник ненормальный; это место ненормальное. Второй этаж закрыт на ремонт. Он всегда закрыт на ремонт, и дневная бригада ничего не знает".

«Что ты имеешь в виду?»

— Посмотри туда, — Брэд указал на дверь, на лист бумаги, висевший возле часов. На нем было написано: "Скоро! Долгожданные крылья реабилитации!" — Ты не замечаешь в этом ничего странного?

Я посмотрел на газету и понял, что он имел в виду: «Там не сказано, когда».

"Именно. Не считая отсутствия даты, эта бумага всегда остается в первозданном состоянии. Я здесь уже шесть месяцев, и за это время она не изменилась ни на йоту. Никакого старения, морщин, ничего. Я даже пытался ее удалить, но она всегда оказывается там, когда ты отводишь взгляд".

«Как это вообще возможно?»

«Черт возьми, если я знаю, малыш, но я думаю, что это дело рук начальника».

«Наблюдатель?»

«Я не очень-то знаю, кто такой руководитель», — продолжил Брэд, видимо, не услышав моего вопроса. "И мне не хочется это выяснять, но она определенно не человек. У нее есть своего рода власть над этим местом, контроль над тем, что происходит и здесь, и там", - он указал на потолок.

«Что вы подразумеваете под своего рода силой?»

"Тот тип, который позволяет ей искажать реальность и искажать воспоминания сотрудников, которые работают здесь в течение дня. Скажите мне, когда вы проходили собеседование, это ДОН дневной смены брал у вас интервью?"

«Да?»

— И ее озадачила смена, на которую вы подали заявление?

Я вспомнил, как она не знала, что эта должность доступна. «Теперь, когда вы упомянули об этом, она даже не знала, что есть вакансия; ей даже пришлось проверить свой компьютер, чтобы убедиться», — сказал я, слегка прищурив глаза.

— Угу, скажите пожалуйста, помнит ли она что-нибудь о предыдущей медсестре той смены?

«Нет… она этого не сделала».

"Это потому, что если ты умрешь здесь, ты не просто умрешь. Это место претендует на тебя, и ты стерт из мира, существующего за пределами этих стен".

Я просто смотрел перед собой, не в силах говорить.

"Твои друзья и семья? Ушли. Тебя никогда не существовало. Место, где ты жил? Все твои вещи просто исчезли. Я знаю это, потому что я пошел в квартиру предыдущей медсестры, чтобы найти ее, когда она не пришла на работу на следующий вечер, и она была пуста".

«Но если ты стерт, как ты ее запомнил?»

"Это это место. Как я уже сказал, когда вы подпишете этот контракт, пути назад уже не будет. К лучшему или к худшему, но теперь вы являетесь частью этого места".

— Не хочу грубости, но как ты попал в ее квартиру?

"Эшли была моей девушкой; у меня был ключ. Мы оба подали заявление на работу в ночную смену шесть месяцев назад, а два месяца назад в этот день она нарушила правило: она посмотрела на черноволосую женщину".

— Я… я, — пробормотал я, — мне очень жаль.

— Да, я тоже, друг, — сказал Брэд, делая еще один глоток из кружки. "Послушай, приятель, я не хочу показаться властным; я не твой отец. Я просто не хочу, чтобы тебя постигла та же участь, что и она".

— Что ты имеешь в виду под судьбой? Я почти боялся спросить, но любопытство уступило страху.

— Знаешь, я все еще вижу ее, — на этот раз Брэд говорил мягче, более угрюмо. «Она часто навещает меня в медпункте и просит пойти с ней домой».

Я вздрогнул на своем месте, хотя в комнате было довольно тепло.

«Иногда я вижу, как она умирает по-разному, снова и снова». Брэд поднес чашку ко рту и проглотил последние несколько глотков кофе, прежде чем вернуть его в канистру. «Боже, звуков, которые исходят из ее рта, достаточно, чтобы довести здравомыслящего человека на грань безумия».

«Это ужасно».

"Да. Я часто задаюсь вопросом, реальна она или нет. Я вижу, как ее душа терзается в этом месте, или она моя травма проявляется как привидение?" Он вздохнул, глядя в окно с задумчивым выражением лица, прежде чем снова повернуться ко мне. "Хотите совет? Не подписывайте контракт. Если вы переживете ночь, бегите и никогда не оглядывайтесь назад". Брэд встал со своего места, положил кружку в рюкзак, а затем повернулся ко мне с мрачным лицом.

«Ты придерживаешься правил, несмотря ни на что», — сказал он и вышел за дверь.

Я просто посидел там какое-то время, все еще не оправившись от всего, что сказал мне Брэд. То, как он вел себя, серьезный и почти угрожающий тон его голоса — я уже не думал, что он меня разыгрывает. Я еще раз прочитал правила, прежде чем собрать свои вещи и последовать за Брэдом из комнаты отдыха. Самый короткий путь в мою прихожую — через кухню; лестница будет рядом с дверью запасного выхода в этом коридоре. Я не увидел ни персонала, ни жильцов, когда подошел к лестнице и поднялся по ней со страхом, поднимающимся в глубине моего живота. Каждый шаг казался тяжелее предыдущего, и сон, который мне приснился несколько дней назад, вернулся в мое сознание. Было ли это предупреждением?

После того, что казалось одновременно спешкой и вечностью, я стоял перед дверью, ведущей на юг. Над таймером были аналоговые часы, которые показывали 18:28. Не желая нарушать, вероятно, самое простое правило, я набрал номер и открыл дверь. Там, где можно было ожидать увидеть следы ремонта, такие как строительные леса или барьеры, препятствующие входу в рабочую зону, вместо этого оказались нетронутые холлы. Плиточные полы блестели под безупречным слоем воска, стены, выкрашенные в розовато-бежевый цвет, были полны декораций, связанных с домом и семьей, а прочный деревянный стол, который выглядел не старше одного дня, стоял посередине зала. Верхние фонари ярко сияли, словно давая возможность малейшим недостаткам проявить себя и быть уничтоженными. Единственным звуком были мои шаги, эхом отражавшиеся от чистого пола.

Я подошел к медпункту и обошел стол, чтобы получить отчет от дневной медсестры. Она сидела спиной ко мне и печатала на компьютере, ее тонкие руки изящно танцевали по клавиатуре. Я представился и чуть не подавился своими словами, когда она повернулась на своем месте ко мне лицом. Источником моей тревоги был ее бейдж с именем: Эшли ЛПН. Она сделала вид, что не обращает внимания на мое состояние, сложив руки на коленях и улыбаясь.

«Здравствуйте, вы, должно быть, новая ночная медсестра», — сказала она с некоторой холодностью в голосе.

— Да… да, мэм, это я.

«Мне нечего вам рассказать в плане отчета; день был довольно хороший». Она встала и взяла блокнот. «Если вы пойдете со мной, я дам вам отчет по мере нашего обхода».

Я собирался последовать за ней, когда вспомнил правило номер три. Если приходящая медсестра хотела совершить обход для получения отчета, я должен был вежливо отказаться и попросить, чтобы мы составили отчет здесь. Если бы они отказались, то мне пришлось бы извиниться и пойти в туалет для сотрудников и подождать 5 минут. Если бы она все еще была там, я бы закончил работу и пошел домой. Что-то я сомневался, что мне так повезет.

— Вообще-то, — сказал я, прочистив горло. «Я бы предпочел, чтобы мы делали доклад здесь».

Она нахмурила бровь. "Было бы лучше, если бы мы обошли. Это ваша первая ночь, и это лучше познакомит вас с жильцами. Теперь, если вы не возражаете, пожалуйста, пойдем со мной", - сказала она, указывая на зал, по которому я только что прошел.

"Извините, я знаю, что сейчас неподходящее время, но мне нужно в ванную. Если вы меня извините", - сказал я, обходя стол и направляясь к двери с надписью "Туалет для сотрудников".

Когда я повернулся, чтобы закрыть за собой дверь, я увидел Эшли, которая просто стояла там, ничего не выражая, и смотрела на меня со злобой в глазах. Я запер дверь, как только она закрылась полностью, и подошел к раковине, чтобы плеснуть себе в лицо водой. Я посмотрел в зеркало и увидел Эшли, стоящую позади меня и улыбающуюся. Я отпрыгнул назад и обернулся, но там никого не было. Я вздохнул с облегчением и снова повернулся к зеркалу, на поверхности которого было только мое отражение.

— Возьми себя в руки, Стивен, — сказал я, выключая воду и вытирая руки бумажными полотенцами. Я собирался проверить время на своем телефоне, когда вспомнил шестое правило о лжи цифровых часов.

Я оглядела ванную в поисках аналоговых часов и обнаружила их над дверным косяком. Прошло четыре минуты с тех пор, как я вошел в туалет. С любопытством я вытащил телефон и широко раскрыл глаза, увидев отображаемое время — 18:59. Если бы я не запомнил правило, я бы, скорее всего, запаниковал и ушел раньше и… Я вздрогнул, не желая думать о том, что могло случиться. Когда прошло пять минут, я осторожно отпер дверь и пошел обратно в медпункт. Вместо Эшли стоял пустой стол с единственным листом бумаги, на котором она только что сидела. Я сел в кресло и взял отчет. На нем был список из тридцати четырех комнат; однако в зале проживало всего десять жителей. На большинстве имен были записаны основные пометки, такие как «без изменений», «хорошо ел», «поведения не наблюдалось» и так далее. Фамилия, однако, читалась как Ларри — сегодня он очень жесток по отношению к персоналу. Халдол вводят по назначению; новые назначения врача см. в таблице — имя врача было размазано и неразборчиво.

Я взглянул на часы, висевшие на стене за медпунктом; там было 18:47. Не видя графика округлений на лицевой стороне, я перевернул листок и нашел то, что искал. Список был коротким и прямым по тем временам. С семи до восьми у меня было пятьдесят минут на обход. И с девяти до десяти, и с одиннадцати до полуночи мне отводилось сорок пять минут. После полуночи график начал становиться плотным. С одного до двух у меня было всего тридцать минут, и время уменьшалось на пять минут с каждым раундом, пока не достигло 5 часов утра, что давало мне всего десять минут на завершение раунда. На MAR и TAR не отображались никакие задачи, поэтому я ждал семи, чтобы начать свой первый набор раундов.

Планировка моего зала была проста для навигации. С лестничной клетки шли комнаты с 501 по 510, с двумя большими дверями, которые, как я предположил, вели на другую сторону здания, за ними следовали комнаты с 600 по 623. В конце холла 600 находилась общая зона, за ней следовали остальные комнаты, образующие L-образную форму. В центре стояла пара двойных дверей с надписью «операционная» над ними; свет над знаком в настоящее время был выключен. Все мои жильцы находились в зале 600, за исключением Ларри, который проживал в комнате 501. Все двери в зале 600 были открыты, что облегчало обход, поскольку я мог заглянуть и убедиться, что все жильцы находятся в своих комнатах. Добравшись до палаты Ларри, я трижды постучала и сказала «медсестра», прежде чем открыть дверь.

— Уйди отсюда, мальчик, — прорычал глубокий голос из кромешной тьмы комнаты.

— Мои извинения, сэр, — сказал я, поворачиваясь, чтобы выйти из комнаты.

— Ты не поклонился, — снова прорычал голос, на этот раз прямо сзади.

Я почувствовал, как холодная рука с длинными ногтями схватила мое левое предплечье, глубоко впившись в плоть, вызывая потоки крови. Я обернулся, когда он начал тянуть меня в комнату. Рука и кисть были покрыты бледной, морщинистой кожей, кое-где испещренной возрастными пятнами. Кончики ногтей, однако, были черными и острыми. Какими бы темными они ни были, они бледнели по сравнению с темнотой комнаты; как будто сама ночь, только без звезд. Холодная, казалось бы, бесконечная черная пустота абсолютного небытия с ненасытным голодом. Рука, казалось, появилась из воздуха, проявившись изнутри самой пустоты. Я быстро опустил голову и поклонился комнате.

— Мне очень жаль, сэр, — пробормотал я.

Как только я закончил говорить, хватка на моей руке ослабла, освободив меня от темноты передо мной. Послышался громкий хлопок, дверь захлопнулась, а затем тишина. Я поднял руку, осматривая ее, чтобы увидеть, насколько серьезно я ранен. На тыльной стороне моего предплечья были три глубокие раны от того места, где меня схватил Ларри, из колотых ран постоянно сочилась кровь. Я вернулся в медпункт, где была припаркована лечебная машина, и протер руку, прежде чем закрепить рану антипригарной повязкой и марлей. Затем я рухнул в кресло, положив здоровую руку на все еще быстро бьющееся сердце. «Брэд не шутил», — подумал я про себя; правила были реальными. Я вытащил правила из кармана и начал их запоминать. Эта оплошность могла привести к тому, что меня убили. Я не знала, кем или чем был Ларри, но у меня было ощущение, что если бы он затащил меня в свою комнату, я бы никогда больше не увидела никакого света.

«С тобой все в порядке?» раздался женский голос рядом со мной.

Я чуть не вскочил со стула, повернув голову, чтобы увидеть, кто со мной разговаривает. В соседнем кресле сидела миниатюрная молодая женщина с растрепанными каштановыми волосами и в очках с толстыми стеклами. Она носила одинаковые синие костюмы и имела бейдж с надписью «Шерил CNA».

«Я в порядке», — ответил я. — Прости, но когда ты сюда приехал?

"О, CNA работают по восьмичасовым сменам. Моя работает с 2:30 до 10:30, хотя сегодня вечером я работаю вдвое. Мы не должны находиться рядом с медсестрами, когда они дают отчет; это одно из наших правил".

— Ребята, у вас тоже есть правила?

«Да, хотя наши сильно отличаются от ваших», — сказала она, прочистив горло, прежде чем продолжить: «Например, во время наших обходов мы должны обеспечивать уход за жильцами, а ваши обходы больше похожи на обходы охранника».

"Что вы имеете в виду? Часть работы медсестры - это работа в команде".

"Не здесь, этого нет. Моя работа - помогать им с заботой, а твоя - следить за тем, чтобы они не оказались там, где им не положено. К тому же, они приглашают нас в четные часы, так что ты не мог бы мне помочь, даже если бы захотел".

"Понятно. Вас это никого не беспокоит, - я указал на коридор?"

"Ты шутишь? Каждую ночь, когда я прихожу на работу, я задаюсь вопросом, смогу ли я продержаться еще одну смену. Я хочу уйти, убраться к черту из этого места, но не могу. Хочешь моего совета? Не подписывай этот контракт. Ты работаешь в свою смену, отсчитываешь время, и ты держишь как можно большую дистанцию ​​между собой и этим местом и никогда не оглядываешься назад".

«Какой контракт?» — спросил я, надеясь узнать больше, чем то, что рассказал Брэд.

Шерил вздохнула: "Ночному начальнику нравятся ее правила и люди, которые могут им следовать. Если вы продержитесь всю ночь, не нарушив слишком многих из них, вы, несомненно, встретите ее ближе к концу смены".

«На данный момент я не думаю, что хочу этого», — сказал я, потирая травмированную руку.

"Ха-ха, никто не делает. Она злая, чистая и необузданная злая. Я отклоняюсь от темы. Если вы это сделаете, она предложит вам контракт на работу здесь на определенный период времени. Мой первый контракт был на два месяца, затем на шесть, а затем на два года".

"Вы здесь уже почти три года? Почему?"

"Мне нужна была зарплата. У моей мамы диагностировали рак молочной железы, и мы не могли позволить себе ее лечение. Работать здесь была единственной возможностью, которую я мог себе позволить".

— Прошу прощения, я не хотел показаться бесчувственным.

«Не волнуйся об этом», — сказала она, отпуская меня рукой. "Дело в том, что по мере увеличения зарплаты росли и правила, но это не самое худшее. Вы спрашивали, как я здесь уже почти три года, верно? Я здесь уже одиннадцать лет".

«Одиннадцать!» Я взорвался, мои глаза расширились.

Шерил кивнула. "Одиннадцать. Чего она тебе не говорит, так это того, как много это место забирает у тебя. Каждое правило, которое ты нарушаешь, каким бы маленьким оно ни было, забирает частичку тебя. Сколько ты уже нарушил?" — спросила она, глядя на мою раненую руку.

"Насколько мне известно, только один, но что ты имеешь в виду под частью себя? Частью чего?"

"Твоя душа, - просто сказала она, - но она не только в нарушении правил. Просто пребывание здесь забирает и тебя. Работай здесь достаточно долго, и ты тоже станешь частью этого места, даже если ты никогда больше не нарушишь ни одного правила".

«Что ты имеешь в виду?» — спросил я, мой голос немного дрожал.

«Оно забирает тебя, тело и душу, и ты становишься еще одной из ее марионеток».

"А как насчет твоей матери? Разве она не пыталась тебя найти?" — спросил я, хотя уже знал, что ее ответ будет каким угодно, только не «да».

Шерил покачала головой. «Никто меня не помнит, даже моя собственная мать», — сказала она, и на ее глазах навернулись слезы. "И теперь я никогда не смогу покинуть это место. Мне придется продолжать играть в ее больную игру, иначе она... она..." Она замолчала, рыдая.

Я пододвинул к ней свой стул и обнял ее, надеясь ее утешить. Она была холодна, как труп, но пахла свежесрезанными розами. Она подняла голову и обняла меня.

«Я просто хочу пойти домой», — рыдала она. — Я просто хочу увидеть свою мать. Я…

Ее прервал звонок телефона в медпункте; было 8:00.

«Мне пора пойти на обход», — сказала она, вытирая слезы руками и вставая.

Вам лучше это понять; наверное, звонят из аптеки, а они не любят, когда их заставляют ждать». С этими словами она прошла по коридору и исчезла за углом, снова оставив меня одного. Я вернулся к столу и взял трубку.

«Медицинская служба Нью-Хейвена, это Стивен; чем я могу вам помочь?»

— Аптека, — прохрипел глубокий гортанный голос из трубки. «Получили доставку. Хотите, я встречу вас на втором этаже?

«Нет, в этом нет необходимости», — сказал я, вспомнив седьмое правило. «Я встречу вас на лестнице первого этажа. Не могли бы вы подождать меня там?»

«Очень хорошо», — сказал голос и повесил трубку.

Я повесил трубку и направился к лестнице. Спуск вниз был полной противоположностью тому, который был, когда я впервые поднялся по лестнице. В то время как чувство страха и опасности усиливалось по мере того, как я приближался ко второму этажу, чувство облегчения и безопасности охватывало меня по мере дальнейшего спуска. Краткая передышка быстро утихла, когда я приблизился к выходной двери. Тень маячила за запотевшим стеклом двери. От существа, стоявшего сразу за порогом двери, исходило зловещее чувство. Это было почти так же удушающе, как темнота в номере 501.

— Добрый вечер, — сказал я, открывая дверь.

— Добрый… вечер… — повторил мужчина, растягивая слова. «Распишитесь здесь», — сказал он, протягивая блокнот с накладной на доставку.

Расписываясь на бумаге, я не мог не заметить особенности этого человека. Первое, что привлекло мое внимание, это запах. От него исходил тошнотворно-сладкий запах, мало чем отличающийся от запаха трупа. Он дергался странными движениями, почти похожими на мышечные спазмы, и когда он улыбнулся мне, я не мог не вздрогнуть. Лицо у него было нормальное, но не просто нормальное — слишком нормальное. Как будто что-то пробежало по всем лицам человечества и создало самое обыденное лицо, какое только можно было придумать. Глядя на него, у меня заболела голова, а его зубы, боже мой, его зубы. Они сгнили, пожелтели и почернели от многих лет жестокого обращения и разложения. Я подавил кашель, возвращая ему блокнот. Он некоторое время смотрел на бумагу, прежде чем протянуть мне коричневый бумажный пакет.

«Спокойной ночи, сэр, и спасибо, что выбрали нашу аптеку».

Прежде чем я успел ответить, он повернулся и пошел прочь, его шаги были идеально синхронизированы друг с другом. Я закрыл дверь и начал подниматься обратно наверх. Я положила сумку на стол и села в кресло, подперев голову ладонями и массируя ее. Вскоре головная боль отступила, и я сел, устремив взгляд на сумку. Я открыл его, вытащив лист бумаги со списком доставленных вещей. В списке Ларри был только один пункт. Я подписал лист и поместил его в папку с пометкой «Аптечный манифест», прежде чем осмотреть содержимое сумки. Внутри был бумажный пакет поменьше, из которого что-то вытекало. На нем была наклейка с надписью: Хранить в холодильнике. Не открывайте содержимое до администрирования. Принимать один раз в час сна при бессоннице.

Я взял сумку, поморщив при этом нос, и направился в медпункт. У него был тот же тошнотворно-сладкий запах, что и у аптекаря. Я открыл холодильник и поставил его на полку, радуясь, что избавился от этой вещи. Я вышел из комнаты, желая вымыть руки, когда увидел ее. Над медпунктом возвышалась высокая, долговязая женщина, выше, чем должен быть любой нормальный человек. Она была пожилая, одетая в очень грязную больничную рубашку, испачканную только Бог знает чем. Ее голова была наклонена вниз, лицо закрывали длинные черные волосы, которые, казалось, двигались по столу, как змеи. Правило восьмое. Я возился с ключами старшей медсестры, чуть не уронив их, прежде чем нашел ключ от медицинской палаты. Я ворвалась, захлопнула за собой дверь, прежде чем запереть ее, и взглянула на часы. Шесть минут. Мне просто пришлось подождать здесь шесть минут. Я сползла в дверь, мои ноги были словно желе, и попыталась успокоить бешено колотящееся сердце.

За стеклом маячил силуэт, окутывая меня тенью; это была женщина. Именно тогда я почувствовал, как тонкие усики, холодные и влажные, ласкали мою правую руку. Посмотрев вниз, я увидел волосы женщины, пробиравшиеся сквозь щель под дверью. Я отдернул руку и пополз в конец комнаты, стараясь не смотреть на нее через окно. Я просто сидел и смотрел на часы, отсчитывая секунды, пока, наконец, не прошло шесть минут. Вот так волосы исчезли из-под двери, и фигура исчезла. Сердце колотилось, я встал и подошел к двери, осторожно открыв ее. Я вздохнул с облегчением; женщина ушла. Я рухнул на стул за столом. Это было слишком близко для комфорта. Я посмотрел на настенные часы, которые теперь показывали время 20:52.

«Какого черта, — сказал я себе, — этого не может быть». Посмотрев на свой телефон, я увидел время: 20:32. «Подождите, а что это за правило было насчет часов?» Пробормотал я, вытаскивая листок с правилами.

Верно, подумал я про себя, цифровые часы лгут. Если аналоговые часы показывали 8:52, значит, было 8:52, как бы странно это ни казалось. Полагаю, время здесь двигалось по-другому, это не было таким уж удивительным, учитывая все, что я пережил до этого момента. Согласно протоколу, на этот раз у меня будет 45 минут на обход. В любом другом учреждении это заняло бы достаточно времени, но здесь… это место действовало за пределами реальности; кто знал, что произойдет во время моих обходов? Вздохнув, я встал, когда стрелки часов показывали девять; пришло время начинать.

На этот раз я начал с комнаты Ларри, желая избавиться от этого. Подходя к его двери, я почувствовал укол трепета и рассеянно потирал раненую руку, подходя к ней. Прежде чем открыть дверь, я постучал три раза.

— Медсестра, — сказала я дрожащим голосом.

— Заходите, — послышался голос Ларри.

Сглотнув, я открыл дверь и вошел в комнату. На краю кровати сидел обычный на вид пожилой мужчина. Он сгорбился, положил руки на ноги, его кифоз был весьма выражен. Темнота, которая была в комнате раньше, исчезла; на его месте было теплое желтое сияние прикроватной лампы.

«Привет, Ларри, я пришел проведать тебя. Есть ли что-нибудь, что вам нужно сейчас?»

— Есть, — сказал он, глядя на меня.

Мне пришлось подавить крик. Темнота, которая, как мне казалось, исчезла, действительно все еще присутствовала, хотя и не где-нибудь в комнате. Его глаза. Тьма была в его глазах. Там, где должны были быть его глаза, были кружащиеся лужи тьмы, которая выглядела как смесь воды и тумана. На этот раз тьма казалась более концентрированной и опасной, и мне было трудно оторваться от его взгляда. Эти глаза… Какими бы ужасающими они ни были, они в то же время завораживали. Было такое ощущение, будто они пытались затянуть меня в свои бесконечные глубины, глубины, из которых я наверняка никогда не смогу выбраться, если упаду.

«В чем дело? У меня что-то на лице?» — спросил он, ухмыляясь.

— Нет, сэр, мои извинения, — сказал я, и его голос вернул меня к реальности. — Чем я могу тебе помочь?

«Я устал, но не могу спать без своего… лекарства», — он сделал паузу, подчеркнув слово «лекарство». — Не будете ли вы так любезны принести это мне?

— Конечно, сэр.

Я вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Я вернулся в медпункт и забрал сумку, которую доставили из аптеки ранее тем же вечером. Согласно его карте, я должен был дать ему тразодон и содержимое пакетика, на котором было написано «пищевая добавка», способствующая сну. Я вытащил его лекарство из тележки, припаркованной у поста медсестры, положил его в бумажный стаканчик для суфле и пошел обратно в его палату. Что бы ни находилось в сумке, оно пахло ужасно, словно мясо, оставленное несколько дней гнить под палящим солнцем. Прежде чем войти, я еще раз трижды постучал и объявил о своем присутствии. Ларри сидел на том же месте, его глаза были прикованы к сумке, которую я держал в руке.

«Это заняло у вас достаточно времени; поставь их туда, — сказал он, указывая на тумбочку.

Я сделал, как он сказал, положив таблетку и пакетик на его прикроватный столик. Он наклонился, взял чашку, бросил ее вместе с таблеткой в рот и проглотил.

«Теперь надо запить», — сказал он, потянувшись за бумажным пакетом.

Как бешеное животное, он лихорадочно ворвался в него, засоряя пол клочками бумаги. Я чуть не задохнулась, когда увидела содержимое сумки. Внутри находились два глазных яблока, их стебли все еще были прикреплены, и они были покрыты вязкой жидкостью, пахнущей смесью гниющего мусора и формальдегида. Не колеблясь, он схватил их в руки и начал глотать, как глотают спагетти. Комнату наполнил громкий и влажный чавкающий звук, за которым последовал звук его удовлетворенного облизывания пальцев.

— Будет ли что-нибудь еще, сэр?

Ларри поднял руку, указательный палец которой был направлен вверх. «Один момент».

Ларри закрыл глаза, двигая щеками вверх и вниз, прежде чем открыть их. Вместо тьмы были два голубых глаза с точечными зрачками.

«Я просто хотел хорошенько рассмотреть тебя, прежде чем ты уйдешь», — сказал он, улыбаясь. «Теперь вы можете идти и закрывать дверь, когда уходите».

— Да, сэр, если вам что-нибудь понадобится, просто позвоните.

Его улыбка стала еще шире, прежде чем он сказал: «О, я сделаю это».

К счастью, остальные раунды прошли без происшествий. Все жильцы были в своих комнатах, и темноволосой женщины не было видно. Телефон начал звонить, словно почувствовав, что я закончил свой обход.

«Медицинская служба Нью-Хейвена, это Стивен, как можно…»

— Привет, друг, — раздался голос Брэда из трубки. — Как ты держишься?

«Брэд! Я так рада, что звонишь ты, а не что-то еще. Я в порядке, я думаю. Ларри сделал несколько ударов по моей руке, но, в остальном, со мной все в порядке».

— Хм, — только и сказал он, делая паузу. «Нужно быть осторожнее. Я же говорил тебе следовать правилам в буквальном смысле, не так ли? Любое нарушение правила, каким бы незначительным оно ни казалось, может привести к вашей смерти или еще хуже».

«Я знаю, я знаю». Я сделал паузу, размышляя, стоит ли мне рассказать Брэду, кого я увидел, когда вышел. Я отказался от этого, прежде чем продолжить. «Я видел темноволосую женщину».

«Да, это настоящий ужас. Ты не посмотрел ей в лицо и не узнал ее, не так ли?

«Нет, я заперся в медпункте, как и должен был».

«Хорошо, хотя, полагаю, если бы ты это сделал, ты бы не разговаривал со мной прямо сейчас, не так ли?» Он засмеялся, прежде чем продолжить. «Если не считать хирурга, она — единственное существо, с которым не стоит связываться», — сказал он, делая паузу, словно собираясь с мыслями. «В отличие от других жителей здесь, она будет активно охотиться за тобой».

— Охотиться на меня?

«Да, у нее есть привычка появляться и в самые худшие времена, но пока ты не нарушаешь правило, она не сможет причинить тебе вреда».

«Кстати, почему в доме престарелых есть хирург?» — спросил я. «Это не имеет никакого смысла».

Брэд усмехнулся. «Есть ли здесь что-нибудь разумное?»

«Нет, конечно, нет».

— Что ж, друг, мне пора идти. У меня есть задачи, которые мне нужно выполнить, а я не хочу… ох, черт!»

«Брэд! Брэд! Что случилось?" Я спросил, но моим единственным ответом был щелчок его телефона, за которым последовало жужжание гудка.

«Наверное, это была черноволосая дама», — раздался голос Шерил рядом со мной, заставив меня подпрыгнуть на сиденье.

«Шерил, Господи, не делай этого!» — сказал я, прижимая здоровую руку к сердцу.

«Извини», — просто сказала она, прежде чем сесть в кресло рядом со мной. «Вы видели… другой объект?»

«Другой объект? Типа другой дом престарелых?

«Не-а», Шерил покачала головой, прежде чем продолжить, «не другое здание, а другая реальность».

«Что ты имеешь в виду?»

«Ты же знаешь правило коридора, да?»

— Да, — сказал я, и на моем лице запечатлелось насмешливое выражение.

«И правило округления — у тебя тоже есть такое, не так ли?» Я кивнул головой в знак согласия.

«Так что думайте об этом месте как о зеркале. С одной стороны, у вас есть это место, чистая и безопасная реальность. Ты знаешь…

— Э-э, я бы не назвал это место безопасным, — прервал я ее.

«Поверьте мне, по сравнению с другой стороной это место — рай», — продолжила она, не выказывая никакого презрения к моему вмешательству. «Ну, ты же знаешь, что с зеркалом есть два мира, да? Реальный мир и отражение. Это место похоже на отражение. Реальный мир гораздо более устрашающий, гораздо более угрожающий».

«Что ты имеешь в виду? Не помню, чтобы я читал об этом в правилах».

«Правила не охватывают всего; они просто помогают сохранить вам жизнь».

— Ты был там?

«Только один раз, — ответила она, дрожа в кресле, — это ужасно. Это полная противоположность этому месту. Это гнетущее и мрачное, тяжелое и ужасающее. Это похоже на то, как будто кто-то вырвал кошмар из самого ужасного человека, о котором только можно подумать, и воплотил его в реальность. Оно как будто живое».

«Живой кошмар? Что ты имеешь в виду?"

«Я не закончил обход вовремя. В один момент я был в комнате, а в следующий — я погрузился во тьму. О Боже, крови было так много, что я чуть не выплеснулся».

— Так как же ты выбрался?

«Я выбежал в коридор и побежал к ближайшей двери с зеленым флажком. Мне показалось, что я просидел целую вечность, прежде чем свет снова погас. Когда они вернулись, я снова оказался в этом мире, в пустой комнате».

— Я не совсем понимаю, — сказал я, откинувшись на спинку стула.

«О, как Брэд объяснил мне это? «Определенные действия могут привести к тому, что завеса поднимется, и вы перенесетесь в настоящее здание» или что-то в этом роде.

«Брэд наверняка много знает, не так ли?»

«Он так и делает. Он и его девушка столько раз меня спасали; если бы не они, я…» Шерил снова прервала, но не я. На этот раз виноват был телефон.

— Могу поспорить, что это была темноволосая женщина, — сказала она приглушенным голосом.

Я поднял трубку, но прежде чем успел что-либо сказать, из динамика раздался голос Брэда.

«Извини, приятель; эта женщина действительно хочет меня сегодня вечером, — сказал он измученным тоном в голосе.

— Говорила тебе, — сказала Шерил, подмигивая.

«С тобой все в порядке?» — спросил я, искренне беспокоясь за его безопасность.

«Да, я в порядке, парень. Старая летучая мышь думала, что подкрадется ко мне сзади, но я в курсе ее игр. Я благополучно добрался до медицинской палаты, а она ушла, несомненно, преследуя какую-нибудь другую бедняжку.

«Это хорошо. Эй, могу я тебя кое о чем спросить?

— Спрашивай, друг мой, спрашивай.

«Шерил рассказывала мне об этой альтернативной реальности. Что это значит?»

«Вы встречались с Шерил, да? Понятно… — Брэд сделал паузу.

«Что-то не так?»

«О нет, тебе не о чем беспокоиться. Что касается другого мира, хм. Подумайте об этом так: когда вы входите на второй этаж, вы проходите через то, что я называю завесой. Завеса скрывает истинную природу этого места. Ее природа».

— Так это что-то вроде фильтра?

«И да, и нет. Оно функционирует как единое целое, но это его собственная реальность. Если вы окажетесь там, это не просто мираж, созданный для того, чтобы вас мучить; это реально и чрезвычайно опасно. В этом мире сущности имеют полную свободу действий и могут сами манипулировать законами физики — ну, я полагаю, даже больше, чем они уже делают».

«Шерил сказала, что оказалась там из-за опоздания на обход. Вот как ты оказался в этом месте?

— Да, это один из способов, но есть и другие.

«Другие?» Я спросил: «Что вы имеете в виду?»

«Однажды я вышел из палаты ординатора, уткнувшись головой в его карту. Я был так зациклен на этом, что не осознал, что нахожусь в бесконечном коридоре, по крайней мере, сначала. И только когда запах железа наполнил мои ноздри, я поднял глаза. Передо мной простирался пришедший в упадок коридор, который становился все более кошмарным, чем дальше я смотрел. Мне посчастливилось, что прямо рядом со мной оказалась зеленая дверь. Я вошел и соблюдал правила поведения в коридоре. Когда я вышел обратно, коридор принял свой обычный вид. Я был. Черт, посмотри на время, Стивен.

«А?» Я склонил голову набок, чтобы проверить часы; было 11:01.

«Ты знаешь, что делать», — сказал Брэд, прежде чем повесить трубку.

Я тоже повесил трубку и быстро направился в медпункт. Когда я потянулся за ручку, я услышал детский голос, доносившийся из одной из комнат рядом с постом медсестры.

«Поиграйте с нами, мистер», — послышался голос мальчика.

«Да, да, иди поиграй! Приходите играть!» — проворковал женский голос, за которым последовал маниакальный смех.

«Да, я так не думаю», — пробормотал я про себя, отпирая дверь и войдя внутрь.

Дверь за моей спиной закрылась с громким стуком, за которым вскоре последовал щелчок засова. Несмотря на то, что дверная ручка всегда была заперта, чтобы предотвратить проникновение в медицинскую палату, правило предписывало запереть дверь, что я и сделал. Я уже нарушил правило с округлением, а теперь опоздал на обходы. Я посмотрел на часы, висящие на стене, и не был шокирован, увидев, что время было 11:14. Когда я собирался сесть в углу комнаты, кто-то начал отчаянно стучать в дверь. Я незаметно повернулась на звук, но быстро отвела взгляд вниз, на случай, если это была женщина. Послышался еще один стук, а затем послышался голос Шерил, зовущий с другой стороны.

«Стивен, впусти меня! Пожалуйста!" — воскликнула Шерил, в ее голосе послышался ужас.

«Подожди, я иду», — сказал я, подходя к двери, готовясь открыть ее.

— На твоем месте я бы этого не делал, — раздался позади меня мягкий, знойный голос.

«Что за?» - сказал я, оборачиваясь.

Передо мной стояла женщина с темно-каштановыми волосами и глазами. Нос у нее был тонкий и слегка округлый, кожа слегка загорелая и без пятен. Она была прекрасна. На ее груди висел бейдж с именем Мэри Т. Она была одета в простой бледно-серый халат, но у нее не было никаких опознавательных знаков, которые бы указывали, в каком отделе она работала, если она вообще здесь работала. Без сомнения, видя мое опасение по поводу ее внезапного появления, она улыбнулась. В этом было что-то доброжелательное, почти мирное, и хотя я не знал как, я знал, что она не хотела мне зла.

«Правила», — сказала она, когда стук Шерил стал громче и отчаяннее.

«Дерьмо», — сказал я, обернувшись и убедившись, что засов остался на месте. — Спасибо, я почти…

Когда я повернулся, чтобы поблагодарить женщину, ее уже не было. Не было никаких доказательств того, что она вообще существовала. Двадцать семь минут. Стук и крики продолжались двадцать семь минут, прежде чем наконец стихли. Я подняла голову с колен, чтобы посмотреть на часы, и с облегчением увидела, что наконец-то наступила полночь. Я встал со своего места на полу и подошел к двери, заглянув в окно, прежде чем открыть его. Пост медсестры был пуст. Я вышел и сел за стол, шевеля мышкой, чтобы вернуть монитор к жизни. Я тупо смотрел на экран, мои мысли возвращались к встрече с Мэри. Кто она такая? И почему она мне помогла? Я протер глаза, прежде чем вернуть их на экран. Моей единственной задачей было повесить немного ванкомицина для Луизы Белл в номере 600 в полночь. Я забрал сумку из медпункта, но понял, что у меня нет капельницы. Я поставил сумку и взял трубку, чтобы узнать, есть ли она на стороне Брэда.

— Стивен, все в порядке? — спросил Брэд с ноткой беспокойства в голосе.

— Да, подожди, а как ты узнал, что это я?

«Идентификатор вызывающего абонента».

— Ох, — сказал я, чувствуя себя смущенным.

— Так что тебе нужно?

«Мне нужно повесить капельницу, но у меня нет трубок. Есть ли у вас кто-нибудь на вашей стороне?

«Да, у нас есть полная коробка этого в централизованном снабжении. Я принесу тебе немного. Подожди меня у пожарных дверей на 500-холл».

— Спасибо, чувак, — сказал я, вешая трубку.

Я положил сумку в медицинскую тележку и запер ее, а затем направился к пожарным дверям, чтобы встретиться с Брэдом. Я повернул за угол и увидел, что он ждет там с трубкой в ​​руке.

«Вот несколько сумок», — сказал он, протягивая их мне.

«Ты спасатель, чувак», — сказал я, запихивая сумки в передние карманы своего халата. Я поднял глаза и увидел, что позади Брэда открывается дверь комнаты. Должно быть, он тоже это почувствовал, потому что в этот момент он напрягся. Из комнаты вышла темноволосая женщина, шаркая ногами, к Брэду.

— Она прямо позади меня, не так ли? — спросил он. Я просто кивнул.

Брэд не отрывал глаз от пола и повернулся, направляясь в медицинскую палату, преследователь следовал за ним. Как только он переступил порог общей зоны на северной стороне, темноволосая женщина окликнула Брэда угрюмым голосом.

"Брэд. Пожалуйста. Помогите мне. Мне так холодно, так одиноко".

Брэд стоял как вкопанный, его голос дрожал, пока он говорил. — Эшли?

Я наблюдал, как женщина начала мерцать, как если бы она была сбоем в матрице, а когда ее форма снова затвердела, она стала идеальной копией дневной медсестры. Я должен был его предупредить. Мне пришлось сказать ему, чтобы он бежал, что это была не она, но когда я попыталась заговорить, мои слова застряли у меня в горле, заставив меня закашляться. Внезапно противопожарные двери с громким грохотом захлопнулись передо мной, отправив меня на землю. Я тяжело приземлился на спину, выбив воздух из легких. Я полежал так некоторое время, прежде чем выйти из ступора. Я быстро поднялся на ноги и побежал к двери.

Когда я попытался ее открыть, двери сдвинулись всего на дюйм. Сквозь щель я мог видеть толстые цепи; они, должно быть, были обернуты вокруг ручек с другой стороны. Я безнадежно наблюдала через окно, как женщина протянула руки к Брэду, который теперь шел к ней, с выражением горя на его лице. Я постучал в дверь, кашляя, и стал хрипло звать его.

"Брэд! Брэд! Отойди! Это не она! Брэд!" Мой голос становился громче с каждой фразой, но мои слова не были услышаны.

Брэд протянул руку и положил руку ей на щеку, на его глазах выступили слезы. — Эшли, это правда ты?

«Да, дорогой, я так скучала по тебе», — ответила она, обнимая его.

— Я… — Брэд поперхнулся слезами. — Я тоже скучал по тебе.

В этот момент я в отчаянии попытался ударить плечом в дверь, пытаясь проникнуть внутрь, но это было безуспешно. Я ударил обеими кулаками по двери, еще раз окликнув Брэда.

"Брэд, тебе пора бежать. Это не Эшли, это темноволосая женщина!" Я кричал во все горло.

— О нет… — сказал он, расширив глаза от ужаса. «Что я сделал?»

Это были последние слова, которые я услышал от Брэда. Она еще раз мерцала и вернулась в свою истинную форму. Брэд попытался убежать, но это было бесполезно. С быстротой, мало чем отличающейся от скорости дикого животного, она вытащила левую руку из-за его спины и крепко обвила ею его шею, прежде чем он успел даже обернуться. Брэд боролся, дергаясь за ее руку, когда она с легкостью подняла его с пола. С огромной силой и жестокостью она без особых усилий швырнула Брэда в соседнюю стену, как будто он был всего лишь тряпичной куклой, с которой ей стало скучно играть. Раздался отвратительный треск, за которым последовал глухой удар, когда он рухнул на пол, кровь начала течь из затылка. Она протянула правую руку, ее пальцы вытянуты гораздо дольше, чем это было возможно. Она положила руку ему на голову, а затем крепко сжала, из-за чего из его носа потекла кровь.

"Брэд! Проснись, черт возьми! Брэд, пожалуйста!" Я постучал в дверь, когда она потащила его по коридору к лифту, стоявшему в другом конце общей зоны, оставляя за собой кровавый след.

Послышался звон, когда двери открылись, свет внутри время от времени мигал. Ей пришлось значительно сгорбиться, чтобы поместиться внутри него. Когда двери начали закрываться, я увидел, как Брэд слабо поднял руку, как будто тянулся ко мне или, возможно, к Эшли, а затем он и женщина исчезли за закрытыми дверями.

— Брэд, нет… — я еще раз постучал кулаками по двери и скатился на колени.

Не знаю, сколько времени я просидел так, согнувшись, и слезы изящно катились из моих глаз. Он ушел. Человек, который мне помог. Человек, на которого я смотрел как на наставника. Хотя я встретил его только вчера, у меня было такое чувство, будто я потерял друга, которого знал всю свою жизнь. Я поднялся с пола и вытер глаза. Как бы я ни была подавлена, у меня все еще была задача, и Брэд хотел, чтобы я оставался в безопасности. Я вернулся в медпункт, взял сумку с медицинской тележки и пошел в палату, чтобы повесить ее. Я трижды постучал в дверь комнаты 600 и вошел, объявив о своем присутствии.

Луиза была невысокой женщиной, свернувшейся калачиком в своей постели, туго закутанной под несколько слоев одеял. Она не говорила; она просто протянула мне руку. Я положил шприц с гепарином на ее прикроватный столик, пока инфузия не закончится. Повесив мешок и заправив трубки, я очистил порт линии PICC спиртовой салфеткой, а затем промыл ее шприцем с физиологическим раствором. После этого я подключил ее к насосу. Я убедился, что леска не зажата и не перекручена, а затем запустил ее с предыдущими настройками, проверив, что они соответствуют заказанным. Я мысленно отметил, что вернусь через час и отключу ее от него, когда вливание закончится. Выполнив свою задачу, я вернулся в медпункт. Я рухнул в кресло, спрятал голову в руках и снова заплакал.

«Я сочувствую тебе и ему, — раздался тот же знойный голос, — но вот что произойдет, если ты нарушишь правила».

«Мэри?» Я поперхнулась, подняв голову и увидев, что она сидит в кресле, в котором ранее тем вечером сидела Шерил.

"Вы должны сохранять бдительность в этом месте. Ваши эмоции должны быть заменены стоицизмом. Он позволил своему горю взять верх над ним. Возможно, он уже давно сдался и увидел в этом способ воссоединиться со своей любовью. Или, может быть, он устал и, наконец, поддался этому месту. Кто скажет?"

«Ты кто?» Я спросил.

"Меня зовут Мэри Онейда Тупс. Я служу часовым в этом месте уже более ста лет".

"Подождите, я вас знаю! Я делал о вас репортаж в старшей школе, но вы умерли в 1981 году, так как же вы могли оставаться здесь так долго и почему?"

Мэри улыбнулась. "Время, моя дорогая, здесь работает совсем по-другому. Хотя это правда, что я умер в 1981 году, я застрял в этом месте гораздо дольше, чем несколько десятилетий. Чтобы ответить на ваш второй вопрос, я полагаю, вы могли бы сказать, что я дух, привязанный к этому месту, чтобы помешать ее планам вырваться на свободу".

— Под ней вы имеете в виду ночного начальника?

«Как очень проницательно с твоей стороны», — ответила она, скрестив ноги и слегка откинувшись на стуле.

«Какая именно она?»

"Она - древнее зло, которое я и мой товарищ по клану пытались запечатать давным-давно. На протяжении веков она охотилась на любую несчастную душу, достаточно глупую, чтобы забрести в эти леса. Когда одна из моих сестер пропала в этом районе, мы знали, что она, должно быть, была причиной.

«Однажды ночью мы загнали эту сущность в угол и обманом заставили ее войти в магический круг, заперев ее в ловушке именно в этом месте. Мы знали, что круг просуществует только до тех пор, пока он остается нетронутым, и что нам нужно более постоянное решение, чтобы заманить ее в ловушку навсегда. В конце концов, мы использовали ритуал, чтобы привязать ее дух к кулону, принадлежавшему ее последней жертве».

— Твоя сестра, — заявил я.

Мэри кивнула и продолжила: «Моя сестра. Привязав его к подвеске, мы запечатали его в стальной ящик и выкопали глубокую яму в земле. Мы залили дно цементом, прежде чем опустить коробку в яму. Затем мы высыпали оставшуюся часть на верх ящика в надежде предотвратить его открытие, а затем засыпали оставшееся отверстие землей. "В течение многих лет мои сестры и я внимательно следили за этим участком леса, в конечном итоге купив землю. Мы построили небольшую хижину, в которой я оставался до самой смерти. Мы никогда никому не рассказывали о том, что происходило в этом лесу, думая, что для этого демона лучше всего потеряться во времени. Поскольку я был тем, кто возглавлял ритуал, мой дух тоже был связан с Мое тело было погребено под этими самыми землями тем, что осталось от моего первоначального ковена. Со временем мои сестры вымерли одна за другой, и вскоре я тоже был забыт, и я наблюдал, как это место стало забытым и полуразрушенным, и это было к лучшему, поскольку зло, запертое глубоко в пределах этого ящика, никогда не должно быть освобождено.

«Однако со временем печать начала ослабевать. Что касается почему, я не знаю, но, тем не менее, эта сущность снова распространила свое влияние на окружающий лес, хотя и с ограниченным охватом. Медленно она обратилась к тем, кто был восприимчив к ее воле, призывая их построить это сооружение над моими останками, без сомнения, назло мне. Сначала я был озадачен. Почему бы ему не попытаться полностью сломать печать? Ответ был так прост; здесь у нее был доступ к такому количеству жертв, как она хотела. Ей не нужно ничего делать после того, как она закинула сеть, потому что ее добыча пришла примерно так же, как и вы. То есть они пришли, руководствуясь жадностью и обещаниями богатства.

"Демон - злобное существо, которое получает огромное удовольствие, мучая и играя со своей добычей. Я предполагаю, что твой друг вынес все, что мог, и в этот момент слабости она смогла заявить права на него". Она встала и пошла к лифту возле поста медсестры.

— Подожди, не ходи туда…

Она подняла руку, чтобы заставить меня замолчать. "Я не из живых и не из тех несчастных, на которых она претендует. Таким образом, я не связан ее правилами, но вы связаны. Прислушайтесь к моему предупреждению. Вы должны сделать все возможное, чтобы играть в ее игру, и когда придет время, я надеюсь, что у вас хватит мудрости отвергнуть свою жадность". С этими словами двери лифта открылись, и она вошла внутрь. Она улыбнулась мне, когда двери закрылись, и вот так я снова остался один. Прежде чем я успел это осознать, наступил час ночи, а это означало, что мне нужно сделать обход. Слова Мэри до сих пор эхом отдавались в дальних уголках моего разума. И что именно она имела в виду, отвергая мою жадность? Я вообще не считал себя жадным. Могла ли Мэри иметь в виду, что руководитель попытается заключить со мной сделку? Я отмахнулся от этих мыслей, подходя к комнате Ларри. К моему облегчению, Ларри сказал мне уйти, когда я постучал в его дверь. Однако на этот раз я не забыл поклониться и без происшествий вышел из его комнаты. К тому времени, как я добрался до зала 600, у Луизы зазвучал IV-будильник.

«Ну да, — сказал я себе, — настой уже должен закончиться».

Я постучал в ее дверь, но не получил ответа. Нерешительно я открыл дверь и вошел в ее комнату, закрыв ее за собой. Поскольку было уже поздно, я решил оставить дверь ее ванной приоткрытой, чтобы использовать свет, льющийся изнутри. Луиза осталась под многочисленными одеялами, из-под которых торчала только рука. Я подошел к насосу, на мониторе которого отображалось «Инфузия завершена», и выключил сигнал тревоги. Я вымыл руки и надел перчатки, прежде чем приготовиться снять капельницу с ее PICC. Я подготовил шприц с гепарином и заменил его трубкой для внутривенного вливания; однако, когда я попытался промыть ее леску, я встретил полное сопротивление.

«Прошу прощения, мэм, можно ли я включу верхний свет?» Я спросил, но она не ответила.

Когда я потянулся за шнуром, чтобы включить свет, моя нога ударилась о ее руку. Послышался громкий стук, когда рядом с моими ногами упало что-то тяжелое. С нарастающим беспокойством я посмотрел вниз, зная, что найду. На полу лежала ее рука, отрезанная около плеча с хирургической точностью. Дрожащей рукой я протянул руку и откинул ее одеяло. Мне бы хотелось этого не делать. Гнилой запах гнили и разложения обрушился на меня, как тонна кирпичей. На кровати лежало ее разрезанное туловище, из которого были удалены все органы. На их месте были обе ее ноги, разрезанные на две части, и другая рука. Личинки извивались на груде плоти. Меня вырвало прямо в мусорное ведро, и я выбежал из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Я закончил обход, оставив в запасе десять минут, а затем направился обратно к медпункту. Я заметил, что Шерил сидела за столом на своем обычном месте и рисовала на компьютере графики. Я сидела и просто смотрела на экран, все еще обрабатывая то, что только что увидела. «Ты выглядишь так, будто увидела привидение», — сказала Шерил, отвернувшись от экрана.

"Это Луиза. Она... она мертва. У нее отсутствовали кишки, а руки и ноги были начисто отрезаны и засунуты в пустую грудную полость".

«О, ладно», — сказала она, похоже, ее не остановила ужасная сцена, которую я только что описал. «Я наведу порядок в следующем раунде».

Я просто смотрел на нее. "Как ты можешь так беспечно относиться к этому? Тебя это не беспокоит?"

Шерил пожала плечами. "Когда ты работаешь здесь так долго, как я, ты просто как бы привыкаешь к этому. Это не первый раз, когда мне приходится избавляться от тела, и это не последний раз. Я отнесу его в морг через некоторое время, не волнуйся об этом".

"Извините? Вы сказали морг?"

"Ну а куда еще мне положить тело? В комнату отдыха?" Она усмехнулась про себя, ошеломленная собственной шуткой.

«Почему в доме престарелых есть мор… сами знаете что, неважно».

«Теперь ты понимаешь», — сказала она, улыбаясь мне и подмигивая.

«Я не знаю, какого черта я это спрашиваю, но где именно находится морг?»

— Полностью вниз, — сказала она, указывая вниз на пол. «В подвале».

«Я не знал, что здесь есть подвал».

- Да, ну, неофициально, то есть. Добраться до него можно только на лифте, неважно, на каком.

"Лифты? Разве в правилах не сказано, что ими нельзя пользоваться?"

"У нас свои правила, и при определенных обстоятельствах я могу спокойно пользоваться лифтами. Вот это для тебя", - сказала она, роясь в сумке в поисках чего-то. Спустя несколько мгновений она вытащила сложенный и скомканный лист бумаги. «Он немного потерт, но это должно вам помочь», — сказала она, протягивая мне бумагу.

«Что это такое?» — спросил я, взяв его из ее протянутой руки.

"Это карта объекта. Я сделал ее, когда только начал здесь работать. Сейчас я почти знаю местность здесь, поэтому она мне больше не нужна".

«Ой, ну спасибо!» - сказал я, начиная разворачивать бумагу.

"Эй, без проблем. Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, просто дай мне знать. Я буду рада... черт", - сказала она, глядя на часы, - "Мне пора идти на обход. Оставайся в безопасности, Стивен".

— И тебе того же, — сказал я, когда она шла по коридору.

Теперь, полностью развернувшись, я посмотрел на бумагу, которую она мне дала. На нем была грубо нарисованная карта. На лицевой стороне был изображен первый этаж, а на оборотной стороне — второй этаж и подвал. Подвал представлял собой Г-образный зал всего с тремя комнатами. Справа от лифта располагалась котельная, а прямо напротив нее располагалась комната с надписью «Учетные записи сотрудников». За углом находился морг, а дверь, ведущая на лестницу, находилась в конце коридора. Неряшливым почерком было написано следующее: Не будите тварь в котельной.

Из коридора послышался грохот, напугавший меня. Я сложил карту и положил ее рядом с правилами в карман, а затем приступил к выяснению причины звука. Звук раздался из-за угла общей зоны. Когда я повернул за угол, я услышал это снова; оно исходило извне. Дверь в комнату 622 была приоткрыта, на противоположной стене плясал мерцающий свет. Флаг над дверью был зеленым, и когда я заглянул внутрь, он был пуст. И снова я услышал громкий грохот. Нет, это было неправильно; это было больше похоже на лязг. В комнате, выходившей во двор, было единственное окно. Я подошел к нему и схватился за подоконник побелевшими костяшками пальцев, борясь с сильным чувством головокружения.

На улице шел дождь, но двор был не тот, совсем не тот. Там, где должна была быть земля, было, казалось бы, бесконечное пространство окон, тянущихся вниз, пока тьма не поглотила их. То же самое справедливо и для противоположного направления. Прямо напротив меня из стены торчали огромные часы. Лицо его было зловеще искажено; часовая и минутная стрелки заострились в тонкие точки, казалось, испачканные кровью. Ржавые шестерни стонали, пытаясь сдвинуться с места после многих веков пренебрежения. Каждый раз, когда минутная стрелка пыталась двигаться вперед, из ее глубины доносился лязгающий звук. Это звучало почти так, как будто ему было больно, как будто он был голоден.

— Стивен, — послышался шепот с другой стороны окна. «Подойди ближе».

Голос был завораживающим, манящая сирена приближала меня, приветствуя меня в бездне, которая наверняка меня ждала. Не в силах сопротивляться, я прислонился к стеклу и услышал, как оно застонало под моим весом.

"Все. Теперь залезай на подоконник".

Я слушал, ставя одно колено за другим на выступ. С потолка на меня сыпалась мелкая пыль, но я не обращал на нее внимания. Голос в моей голове кричал, чтобы я оторвался от окна, но другой голос был еще сильнее. Та ужасная сила, которая принуждала меня, была настолько сильна, что мне было невозможно сопротивляться. Впереди меня минутная стрелка часов, казалось, тянулась вперед, лихорадочно и с большой яростью дергаясь. Чувство, которое это вызвало у меня, было трудно описать. Это было не время движения; оно двигало мое время, оно двигало мной, тянуло — нет, это было неправильно. Перетаскивание. Оно затягивало меня глубже в свои металлические лапы.

— Хорошо, теперь толкай. Трескаться. На оконном стекле, откуда давили мои руки, образовались тонкие морщинки.

— Еще, продолжай. Еще треск, на этот раз под звон часов. Был ли он еще больше, чем раньше?

Тонкие усики, почти такие же темные, как пустота внизу, начали просачиваться из-за циферблата часов, простираясь наружу и тянусь ко мне. То, как они дергались и раскачивались, напоминало марионетку, управляемую начинающим кукловодом. В них было что-то вроде блеска, хотя свет, казалось, исходил только из комнаты, в которой я находился. Я чувствовал, как волосы на затылке начали подниматься дыбом по мере того, как они приближались. Они произошли не только от часов. Стон часов был дополнен разрушением бесчисленных окон напротив меня, когда из пустоты потянулось еще больше усиков. Из окон начала сочиться темно-красная кровь, и мне в голову пришла мысль. Состояли ли усики из свернувшейся крови, и если да, то чьей?

"Еще немного. Еще один толчок, и ты сможешь отдохнуть. Со мной. Навсегда".

Я нажал сильнее, чувствуя, как окно начинает выпирать вперед, и по стеклу, словно молния, пробегают трещины. Если бы я вложил в это свои плечи, возможно, я бы смог…

"Стивен! Что ты делаешь?" Шерил закричала позади меня.

В этот момент я пришел в себя, но было слишком мало, слишком поздно. Окно больше не могло выдерживать нагрузку, которую я ему оказывал, и я почувствовал, как оно поддалось, разбиваясь на тысячи кусочков мелкого песка, мерцающих на свету. Они были прекрасны. Я взмахнул руками, как птица, впервые пытающаяся взлететь, когда сила тяжести потянула меня вперед. Если бы Шерил внезапно не схватила меня за талию и не потянула назад, я бы упал, может быть, даже навсегда. Последнее, что я увидел перед тем, как мы упали на пол, — это маниакально трясущиеся усики.

— О чем ты думал? Она отругала меня, на ее лице была смесь гнева и страха.

— Я услышал грохот и пошел…

— Неважно, — сказала она, перебивая меня и поднимая на ноги. "Нам нужно выбраться из этой комнаты. Немедленно!"

Когда мы вышли, дверь за нами захлопнулась. Шерил протянула руку и переключила флаг на красный, прежде чем повернуться ко мне лицом.

— Какое правило ты нарушил? — спросила она с беспокойством в голосе.

"Я не знаю. Дверь была приоткрыта, а флаг был зеленым. В комнате никого не было, поэтому я вошел и..." Мои глаза расширились. — Я забыл постучать.

«Слава богу, это не было главным правилом, как у темноволосой женщины». — сказала Шерил, знакомя меня, чтобы я пошел спиной к медпункту. — И все же тебе повезло, что я оказался в этом зале, иначе тебя бы схватили.

— Взяли? Я спросил. «Кем?»

"Она. Руководитель. Правила созданы не для того, чтобы обеспечить вашу безопасность; они существуют для того, чтобы вы их нарушали. Одна ошибка здесь, одна неудача там, и вы можете умереть. Что вы вообще делали на подоконнике?"

"Я не знаю. Оно звало меня, и я не мог с собой поделать".

«Что было?»

«Часы».

«Часы?» Его лицо побледнело. — Сколько это было времени?

"Время? Я не знаю, какое это имеет значение?"

«Скажи мне!» Ее голос начал дрожать от паники. "Это было не близко к полуночи, не так ли? Пожалуйста, Боже, скажи мне, что это было не близко к полуночи!" Шерил схватила меня, крепко сжимая руки.

«Я думаю, это было где-то в 12:05, но какое это имеет значение?»

— Слава богу, — вздохнула она, отпуская меня из своей хватки.

«Шерил, что случилось с этими часами?»

— Ты уверен, что хочешь знать? — спросила она, отводя от меня взгляд.

— Да, скажи мне.

«Это и сердце этого места, и олицетворение твоей души».

«Моя душа что?»

«Вы сказали, что сейчас 12:05, верно?»

Я кивнул, на моем лице отразилось недоумение.

"Пять процентов. Ты потерял пять процентов своей души. Если бы ты упал, это место поглотило бы всю твою душу, и тогда ты бы застрял здесь, как я". Ее глаза начали слезиться, без сомнения, из-за того, что воспоминания о ее прошлой жизни всплыли на поверхность, оставив свежие раны на ее сердце.

— Шерил, я…

Она покачала головой. "Не нужно этого говорить. Я просто рад, что сделал это, пока не стало слишком поздно".

"Кстати, почему ты меня спас? Черт, как ты вообще узнал, где я был?"

"Я не мог позволить тебе закончить как я. Что касается того, как я нашел тебя, я не знаю. Это трудно объяснить. Это было похоже на голос, шепчущий в моей голове, но с чувствами вместо слов, ведущий меня к тебе."

— Думаешь, это была, ну, она? Я спросил.

"Нет, это чувство было другим. На этот раз оно было добрым и гостеприимным. Теплым. Оно было таким теплым. Я почти забыл, на что это похоже". Она повернула голову в сторону и посмотрела в коридор, как будто погрузившись в свои мысли. "Мне нужно вернуться к работе сейчас. Пожалуйста, постарайтесь быть осторожнее".

"Я знаю, я знаю. Мне очень жаль. Спасибо, что спасли меня".

Шерил покачала головой. «Это ничего, просто постарайся больше не нарушать правила».

Шерил извинилась и скрылась за углом, а я стоял там, обдумывая то, что она только что сказала. Правила созданы для того, чтобы их нарушать. «Она голодна, — подумал я про себя, — а я — основное блюдо». Мои мысли были прерваны нависшей надо мной тенью. Я начал поднимать голову, когда увидел это: длинные темные волосы извивались, как змеи; это была она. Я начал медленно пятиться назад. Если бы я мог дистанцироваться между нами, я мог бы обойти ее и добраться до медицинской палаты. Я развернулся на ногах, и меня встретило жуткое красное свечение. Прямо передо мной была операционная, свет над дверью сигнализировал, что операция идет. Когда тень приближалась, и мне больше некуда было повернуться, я взяла себя в руки и толкнула двери. Раздался слышимый щелчок, и я обнаружил, что ввалился в операционную.

Двери закрылись с глухим стуком, и мне потребовалось время, чтобы осмотреть окрестности. Их комната оказалась меньше, чем я предполагал, с белыми стенами без единого изъяна. За стеклянными дверцами располагалось несколько полок с припасами. Рядом с одной стояла пустая тележка с табличкой, обозначающей ее как аварийную тележку. В центре комнаты стоял операционный стол с большим светильником, направленным вниз. Хирург был там, быстро работал, лихорадочно двигаясь. Его неповоротливая фигура закрывала мне обзор стола, поэтому я не мог видеть, кого или что он оперировал. Правило – что это за правило? Я вытащил газету из кармана, поблагодарив любого бога за то, что он позволил мне сохранить ее при себе. Мне потребовалась секунда, чтобы найти то, что я искал.

«Извините за вторжение», — сказал я, молясь, чтобы он не заметил моего присутствия.

"Не волнуйся, мне действительно нужна помощь. Не мог бы ты мне помочь?" Его голос был глубоким и гортанным.

«Конечно, сэр, — сказал я, — я вымою руки и сейчас буду там».

"Не надо. Надень маску и перчатки, потом иди сюда", - скомандовал он, указывая окровавленным пальцем на противоположную сторону стола.

Я повиновалась, перешла на другую сторону и почувствовала, как мое сердце замирает в груди. Там, на столе, лежал Брэд, его глаза остекленели и застыли, в них читался ужас. Вся его грудная полость была вскрыта, ребра вырезаны с хирургической точностью, а органы выставлены на всеобщее обозрение. Маска не помогла избавиться от запаха. Я подавил желание вырвать и занял свое место за столом. Прямо справа от меня стояла металлическая тележка с беспорядочно разбросанными по ее поверхности хирургическими инструментами.

— Скальпель, — сказал он, протягивая ко мне руку.

Я протянул ему и смотрел, как он начал вынимать печень. Он быстро справился с этим, бросив его в металлическую миску рядом с собой. Следующими были почки, а затем легкие. Каждое удаление сопровождалось хлюпающим звуком, когда он ставил органы один на другой. Достигнув сердца, он остановился, словно размышляя, как лучше поступить, прежде чем посмотреть на меня.

«Поднимите его примерно на два дюйма».

— Да, сэр, — сказал я, поднимая сердце на нужную высоту. Было еще тепло. Его вес искажен чувством вины.

«Хорошо, теперь не двигайся, если только не хочешь потерять палец или два», — усмехнулся он про себя, как будто сказал самую смешную вещь на свете.

Он еще мгновение смотрел на него, прежде чем сделать последние решительные удары. Как только сердце освободилось, он вырвал его из моей хватки. Не удосужившись снять перчатки, он снял маску и улыбнулся. Его рот был полон слишком большого количества зубов, все из которых были острыми и зазубренными, мало чем отличавшимися от зубов акулы. Слюна капала изо рта, когда он поднес сердце к носу, глубоко вдохнул, наслаждаясь ароматом.

«Теплый вкус намного вкуснее», — сказал он мне, ухмыляясь еще шире, когда он откусил перикард, тонкая мембрана при этом разорвалась с влажным щелчком.

Я смотрел, как он жевал, жевал и жевал, очень медленно, с выражением чистого экстаза на его лице, когда он наслаждался каждым кусочком. Проглотив последний кусочек, он проглотил каждый палец, не желая терять ни капли. Вздохнув от удовлетворения, он посмотрел на свою работу и заметил на столе кусочек сердца. Он взял его и протянул мне.

— Ешь, — просто сказал он.

Дрожащими руками я взял у него кусок мышцы и опустил маску. Я посмотрел на него, глядя сквозь него, глубоко задумавшись. Я знал, что мне нужно делать. Правила были абсолютными, и нарушить их означало бы столкнуться с ужасными последствиями. Я не мог не вспомнить о часах. Пять процентов моей души уже ушло. Я задавался вопросом, сколько еще времени пройдет, прежде чем она сможет контролировать меня. Я поднесла полоску мускула к лицу и с отвращением сморщила ее, когда запах ударил меня.

— Давай, ешь, — сказал он снова, на этот раз более настойчиво, чем раньше.

Я проглотил слюну, прежде чем бросить кусок мышцы в рот. Я начал жевать. Это было тяжело, и вкус был ужасным. Пока я жевал, на лице хирурга расплылась улыбка.

"Видите? Что я сказал? Вкусно, не правда ли?" — сказал он, у него потекла слюна при виде того, как я жую.

Наконец я сглотнул, заставив себя сдержаться и не вырвать. Довольный моими действиями, хирург снова переключил свое внимание на операционный стол.

«Это все», — сказал он, снова погружая руки в труп. — Ты можешь идти.

Я покинул операционную с большой поспешностью, все еще пытаясь сдержать желчь, подступавшую к моему горлу, и эту битву я вскоре проиграю. Я бросился в ванную, не удосужившись закрыть дверь, и вылил содержимое желудка в ожидающий туалет. Я сидел там, сгорбившись и кашляя, слезы текли из моих глаз, пока тошнота наконец не утихла. Вымыв лицо и руки в раковине, я вернулся к своему столу и просто сел там, тупо глядя перед собой.

«В первый раз?» Голос Шерил прозвучал с ее обычного места. Я просто кивнул, не желая говорить в данный момент. "Я помню свой первый раз. Это было жестоко, но поработай здесь достаточно долго, и это тебя больше не будет беспокоить".

Я повернулся к ней лицом. "Меня это не беспокоит? Я не думаю, что когда-либо смогу снизить чувствительность до такой степени, что что-то подобное не будет меня травмировать".

"Ха-ха-ха, я сама сказала то же самое, но посмотри на меня сейчас, - сказала она, указывая на себя, прежде чем продолжить, - поверь мне, ты увидишь. Если ты продержишься достаточно долго, то есть". На последней части она подмигнула.

— Хар-хар, очень смешно, — сказал я, закатив на нее глаза. — Скажи, ты где-нибудь видел Мэри?

«Мэри?»

«Да, женщина в сером халате».

"Я не знаю ни одной Мэри, которая здесь работает. Ты себя хорошо чувствуешь?" — спросила Шерил с беспокойством в глазах.

— Да, да, я в порядке.

"Ну, - сказала она, делая паузу, чтобы собраться с мыслями, - это место действительно портит тебе голову. Может быть, ты видел что-то, что придумал начальник?"

— Да, возможно, это так, — сказал я, рассеянно почесывая макушку. Был ли я единственным, кто мог ее видеть?

Раздался звонок вызывной лампы, источником которого была комната 509, расположенная прямо напротив лифта. Я встал и подошел к двери, чтобы ответить. Я не знаю, почему я положил руку на ручку, когда изнутри раздался детский смех, и не знаю, почему они звучали как Джек и Эмили, мои умершие братья и сестры. Может, у меня мозг сгорел от увиденного в операционной, а может, я просто устал; Я не мог сказать. Последнее, что я помню, это звук лифта и то, как меня затолкали внутрь. Я приземлился на задницу и наблюдал, как двери начали закрываться, мельком увидев, что находилось в этой комнате.

Как и Ларри, они, казалось, материализовались из тьмы. Они напомнили мне кукол вуду. Головы у них были опухшие и непропорциональные, глаза черные и блестели злобой, а кожа имела оттенок синего. Они были одеты в ту же одежду, что и мои брат и сестра в тот день, когда они утонули. На них были одинаковые улыбки, которые выглядели так, будто их пришили в спешке. Они не были моими братьями и сестрами. Они просто стояли и смотрели, одновременно потянувшись ко мне. Их губы разомкнулись, нить натянулась, и на пол потекла прозрачная вязкая жидкость. Из их уст не вылетало ни слова, только бульканье. Раздался щелчок, двери встали на место, и лифт начал спускаться.

— Ты действительно очень плох в этом, ты знаешь это?

Я обернулся и увидел Мэри, стоящую слева от меня в дальнем углу лифта. Пока лифт продолжал спускаться, шестерни протестующе стонали, грозя сломаться в любой момент.

— Мэри, что ты здесь делаешь?

«Пытаюсь защитить своих родственников».

"Прошу прощения? Вы член семьи?"

"Верно. Разве тебе не показалось странным, что дух так старается защитить тебя?" — спросила она, скрестив руки на груди. «Когда вы вошли в номер 616 без стука, кто, по вашему мнению, прошептал на ухо Шерил, что вы в опасности?»

— Ты это сделал?

"Да. И когда ты услышала звонки своих мертвых братьев и сестер, кто, по-твоему, затолкал тебя в этот лифт?"

— Ты это сделал, — сказал я, глаза расширились, когда мой мозг наконец осознал настоящее. «О боже, почему лифт?»

Мэри вздохнула. "Хоть это и опасно, но это была гораздо лучшая альтернатива твоей смерти. Если бы эти твари овладели тобой, даже я не смог бы тебя спасти".

«Они звучали как мои брат и сестра…»

"Это работа надзирателя. Она способна заглянуть в ваши воспоминания и использовать их против вас. Вот почему вы должны сохранять постоянную бдительность".

«Спасибо, Мэри, за то, что спасла меня».

"Я не всегда могу быть рядом, чтобы спасти тебя. Ты это понимаешь?"

Я кивнул.

"Хорошо. Теперь слушай внимательно. Когда эти двери откроются, ты не окажешься в особо безопасном месте. Найди лестницу и сделай это быстро". Она остановилась, когда лифт остановился. "И что бы ты ни делал, не позволяй гробовщику найти тебя. Если он это сделает, то даже я не смогу тебе помочь". Раздался щелчок, и двери медленно, хотя и с трудом, начали открываться. Я попробовал нажать кнопку закрытия двери и кнопку второго этажа, но они не отреагировали. Конечно, они этого не сделали. Коридор, который простирался передо мной, был длинным, каменным и тускло освещенным мерцающими огнями, свисавшими с потолка. Я медленно выполз из лифта, стараясь не издавать ни звука, когда сзади послышался скрип. Я повернул голову и увидел, как двери за мной закрылись. Теперь пути назад не было.

Слева от меня были две большие металлические двери с толстыми ручками, запертые тяжелыми цепями и множеством замков. Сильно погнутая табличка «Входить запрещено» лежала в луже темной воды, просачивавшейся из-под двери. Из комнаты донесся странный механический звук, за которым последовал глубокий грохот. Напрягая слух, я услышал тяжелые шаги, как будто что-то большое шло прямо за дверью. Я вздрогнул, не желая представлять, что за существо могло там скрываться. Цепные двери мало что успокаивали. Справа была дверь с выцветшей табличкой с надписью «Отчеты сотрудников». Что-то в этой комнате позвало меня, и я обнаружил, что открываю дверь. Это была небольшая квадратная комната размером с небольшой кабинет, с деревянным столом посередине. На столе стояла маленькая лампа для чтения, ее шнурок слегка покачивался, как будто кто-то выключил ее всего несколько минут назад. Слева от стола стоял трехдверный шкаф для документов, его черный металл потускнел от времени. Книжные полки вдоль обеих стен были забиты многочисленными книгами и переплетами, покрытыми толстым слоем пыли.

Я подошел к столу, потянул за шнурок лампы и слегка удивился тому, что она вообще включилась. В отличие от книжных полок, на столе не было ни пылинки. Я перевел взгляд на картотечный шкаф, читая пожелтевшие этикетки, прикрепленные к дверцам. На нижнем ящике было написано «Газетные статьи», на втором — «Отчеты сотрудников», а верхняя этикетка была снята и заменена царапинами по металлической поверхности. Я сел и открыл нижний ящик. Внутри лежали различные газетные вырезки. Некоторые из них были в хорошем состоянии, другие пожелтели от времени и стали хрупкими. Я вытащил стопку и прочитал заголовки. Все это были статьи о пропавших без вести людях в том же районе, где находился дом престарелых. Самая старая из них датирована 1900-ми годами, а самая новая — 2024 года. Одна гласила: мальчик (12 лет) пропал во время семейного похода. Родители утверждают, что потеряли из виду своего сына Тимоти на несколько секунд, когда он исчез с пешеходной тропы. Власти советуют… Я отложил статью и взял из ящика новую. Этот был озаглавлен: «Медсестра пропала через несколько недель после начала работы в (отредактировано)». Далее в статье описывалось лицо и его последнее известное местонахождение.

«Это воспоминания о своих жертвах, которые она хранит», — раздался голос Мэри, напугав меня.

«Иисус Мария, не делай этого».

Она не извинилась за то, что напугала меня; она просто стояла там, как будто погруженная в свои мысли. «Это было до того, как она стала такой сильной, как сегодня».

«Что ты имеешь в виду?»

"В прошлом ее бесчисленные жертвы не оставались незамеченными. Теперь она способна стереть воспоминания тех, кто знал жертв, или, скорее, тех, кто не является частью этого места. Бесчисленное количество людей пропадало в этих лесах всякий раз, когда она питалась, и каждая душа, которую она пожирает, только увеличивает ее силу".

«Разве они никогда не расследовали пропавших без вести людей?»

"Конечно, они это сделали, но без каких-либо доказательств того, какая судьба постигла жертв, след застынет, и в конечном итоге они станут просто еще одной статистикой. Власти просто списали это на нападения животных; в конце концов, мы окружены лесами. Как я уже говорил ранее, по мере того, как она питалась и росла в могуществе, она начала развивать новые способности, такие как способность стирать несчастные души, которые пересеклись ей на пути, из воспоминаний людей. Но это еще не все, на что она способна. У нее есть слуги, которые она использует это, чтобы расширить свое влияние далеко за пределы стен этого учреждения».

"А как насчет вещей человека? Разве это не станет поводом для подозрений?"

"Проницательный вывод, но для этого и нужны ее слуги. Они являются частью ее, и поэтому часть ее магии проникла в их души. Если бы вы были на ее месте, что бы вы сделали?"

«Хм», — подумал я на мгновение, прежде чем ответить. "На ее месте, полагаю, я бы удалила все их следы, чтобы не вызывать подозрений. Неужели она действительно имеет такое большое влияние на этот город?"

"Действительно. Хотя она может оказаться здесь в ловушке, ее досягаемость широка. Осмелюсь сказать, что вина лежит на мне, потому что я должен был сделать больше, чтобы запечатать ее силу."

Я положил бумаги обратно в ящик, закрыл его, а затем открыл второй ящик. Внутри лежали ряды папок, в каждой из которых были указаны имена бывших и нынешних сотрудников. У файлов были свои имена, возраст и время сбора урожая. В этой последней части я почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Сзади лежала папка с моим именем, но, к счастью, она была пуста. Несмотря на это, я все еще находил ситуацию более чем тревожной.

«Ну, во всяком случае, она методичная, я ей это дам», — сказал я, закрывая шкаф, прежде чем повернуться лицом к Мэри. — Я хотел кое-что у тебя спросить.

— Продолжай, — сказала она, подняв бровь.

"Почему я? Она выбрала меня или это была просто случайность? И почему я единственный, кто тебя видит?"

"Это было три вопроса, - сказала она, посмеиваясь, - но я на них отвечу. Если в ее владения забредет человек с особым привкусом на душе, она отведает их во сне. Ты случайно не видела ее недавно во сне?"

«Теперь, когда вы упомянули об этом, я действительно это сделал». Воспоминание о сне, который мне приснился о ней, нахлынуло на меня с волной паники и страха.

"Это имеет смысл; без сомнения, то, что ты мой кровный родственник, также сыграло роль в ее интересах; в конце концов, это я запечатал ее все эти годы назад. Без сомнения, она хочет отомстить моим предкам в качестве наказания за мои действия. Или, возможно, она надеется использовать тебя как средство освобождения из своей тюрьмы. Кто скажет? Что касается того, почему ты единственный, кто может видеть меня, ну, это довольно просто: кровь. Какой бы жидкой она ни была из прохода со временем вы по-прежнему связаны со мной кровью. Это та самая связь, которая позволяет нам взаимодействовать друг с другом.

Я потянул верхний ящик, но он не сдвинулся с места. На нем не было замка. Может ли механизм сломаться? Что ж, в любом случае было очевидно, что она не хотела, чтобы я там шнырял.

"Вырезки из газет - не единственные ее трофеи. Ей также нравится хранить небольшие безделушки из тех, которые, как она утверждает," - сказала Мэри как ни в чем не бывало.

Оставив свое любопытство, я повернулся к Мэри и спросил: «Сколько жертв она понесла за эти годы?»

«Кто скажет?» — ответила она, пожимая плечами. "Она - жуткий ужас, обитающий в этих лесах с незапамятных времен. Осмелюсь предположить, что вы могли бы прочесать множество книг и переплетов на этих книжных полках в поисках подсказок, но то, что вы найдете, вам может не понравиться". Мэри подошла к двери и открыла ее, выйдя в коридор, прежде чем повернуть обратно ко мне. "Однако я бы не советовал это делать. Если ты не хочешь стать ее последним пополнением в этом шкафу, я бы проводил здесь как можно меньше времени". С этими словами она закрыла дверь и ушла.

Я сидел в глубокой задумчивости, мне было трудно осознать все, что Мэри только что сказала мне. Еще более неприятным было то, что если надзирательница контролировала это место, почему она позволила мне все это видеть? Из котельной послышался шум, вернув меня к реальности. Мэри была права. Даже если в какой-то из книг есть ответы, я здесь не в безопасности. Мне нужно было продолжать двигаться. Я закрыл картотечный шкаф и выключил лампу, прежде чем встать. Я подошел к двери и остановился, оглядываясь через плечо на книжные шкафы. Было желание вернуться и уткнуться в них носом, но я остался стойким и вышел в коридор, тихо закрыв за собой дверь.

Я стоял один в коридоре, мой единственный спутник — моя тень. Я продолжил идти до конца коридора, где он резко повернул направо. Этот коридор был значительно короче того, по которому я только что прошел, и в конце имелось две двери. На двери слева было написано «Морг», а на двери справа — «Выход». Проходя мимо морга, я мог бы поклясться, что услышал шепот, доносившийся из-за двери. Я вздрогнул и подошел к двери с надписью «выход». Это была толстая металлическая дверь с таким же толстым прямоугольным стеклом, похоже, из пуленепробиваемого стекла. Заглянув сквозь него, я увидел лестницу, идущую вверх. Я взялся за ручку и повернул ее, но обнаружил, что дверь заперта. Я задавался вопросом, может ли ключ быть в морге?

В отличие от двери на лестничную клетку, в этой двери не было окна. Он был сделан из ржавого металла, который громко скрипел, когда я его открывал. Воздух был пропитан запахом формальдегида. Передо мной была прямоугольная комната с шестнадцатью каталками с трупами под белыми простынями, разделенными на две аккуратные колонны по обе стороны комнаты. В конце комнаты на стене стояло большое прямоугольное зеркало. Его отражение лишь усилило и без того мрачную сцену, представшую передо мной. При ближайшем рассмотрении на второй каталке справа оказался просто лист с аккуратно приложенной к нему биркой.

Когда я сделал шаг вперед, дверь морга с оглушительным грохотом захлопнулась. Я обернулся, боясь того, что могу увидеть позади себя, но там ничего не было. Я развернулся, чтобы пройти к единственной каталке, на которой не было тела, когда застыл на месте. Там, отражаясь в зеркале, лежали тела, только они не лежали; они сидели прямо. Словно почувствовав на себе мой взгляд, они медленно повернули головы судорожными движениями в унисон, остановившись только тогда, когда все оказались лицом ко мне. Из небольшой милости они остались закутанными в белую ткань.

Вдалеке послышался еще один громкий хлопок, а затем звук чего-то большого, движущегося по каменному полу. Я почувствовал, как краска слилась с моего лица. Гробовщик. Я оглядел комнату в поисках места, где можно было бы спрятаться, но ничего не было. Никаких шкафов, никаких чуланов, ничего лишнего для пустой каталки. Я быстро направился к нему, остановившись, когда увидел, что было написано на бирке; это было мое имя. Это было не единственное, что бросилось в глаза. Маленький серебряный ключик лежал на краю каталки рядом со мной, он был зажат в бледной руке, а на предплечье все еще свисала капельница. Это была Луиза. Прежде чем я успел добраться до него, я услышал позади себя поворот дверной ручки. Дерьмо. Я забрался на каталку, на которой была табличка с моим именем, и накинул на себя простыню, оставив небольшую полоску открытой, чтобы можно было наблюдать за дверью.

Внезапно дверь распахнулась, с криком ударившись о каменный пол с огромной силой. То, что последовало за этим, было чем-то прямо из кошмара. Раздались тяжелые удары, когда из отверстия высунулся череп волка. Существо подняло пасть в воздух, принюхиваясь, прежде чем пробраться в комнату. В глазницах виднелись запавшие желтые шары с расширенными зрачками. Красновато-розовая плоть, как у жертвы ожога, росла прямо над глазами. Два больших и заостренных уха дернулись, без сомнения, ища шум, который я издал, входя в эту комнату. На шее у него висел потертый стетоскоп, в нескольких местах приросший к коже. Чуть ниже находился значок с надписью «Гробовщик». На нем был рваный белый лабораторный халат, запятнанный запекшейся кровью. Его конечности были длиннее обычного, а кожа туго натягивалась на кости. Он провел гуманоидной рукой с длинными черными когтями по одной из каталок напротив меня, прежде чем швырнуть ее на пол.

Зарычав, он повернул голову в мою сторону и начал еще немного принюхиваться. Когда он вошел в комнату, я увидел, что он двуногий, хотя ноги были смесью человеческих и волчьих, как у оборотня. Каждый палец заканчивался такими же черными когтями, которые украшали его руки. К его туловищу прилипли рваные остатки того, что когда-то было черными штанами. Его грудная клетка выпирала вперед, придавая ему истощенный вид. Когда он начал приближаться к каталке, где я лежал, мои ноздри наполнил едкий запах смерти. Я задержала дыхание, не желая, чтобы он услышал мое дыхание или поперхнулся от запаха.

Одной рукой он схватил простыню у моих ног и начал ее поднимать. Когда я уже думал, что вся надежда потеряна, справа от меня раздался тихий стук. Он отпустил простыню и с молниеносной скоростью двинулся к каталке, на которой лежал труп Луизы. Каталка упала с громким грохотом, за которым последовал лязг небольшого металлического предмета, отразившегося от каменного пола. Я слышал тяжелые удары, когда он шел по полу, увлекая за собой то, что осталось от Луизы. Я осмелился взглянуть, тихо приподняв край простыни, и наблюдал, как она приблизилась к зеркалу и прошла сквозь него, заставляя его дрожать, как это делает небольшой пруд, когда его потревожат. Я видел, как он подошел к отраженной двери, следил за ним взглядом трупа, а затем исчез за ним.

Я лежал там, наконец осмелившись снова вздохнуть, ощущая во рту стойкий запах этой штуки. Когда мне хватило смелости сесть, я сделал это осторожно, не желая привлекать внимание гробовщика. От перевернутой каталки шел кровавый след, который вел к зеркалу, а затем на полпути вверх, продолжаясь через отраженную дверь. К счастью, отражения трупов снова лежали и неподвижно. Я отвела взгляд обратно на пол, осматривая каждую щель, пока не нашла то, что искала. Там, возле канализации, лежал маленький серебряный ключ. Поднявшись на ноги, я наклонился и поднял его, надеясь, что он подойдет к двери, ведущей на лестницу.

Я осторожно пробрался к двери, которая оставалась приоткрытой. Я осторожно проскользнул между дверью и дверным косяком, стараясь не прикасаться к ней, чтобы не предупредить гробовщика о своем местонахождении. Я посмотрел в коридор, почти ожидая увидеть огромную фигуру, маячащую в темноте, но там было пусто. Я подошел к двери, ведущей на лестницу, с ключом в руке, отпер ее и толкнул. Когда я это сделал, позади меня послышался скрип двери. Я повернула голову и увидела бледную, морщинистую руку, обхватывающую дверь морга, а за ней — длинные темные волосы, двигавшиеся, как змеи. Это была она.

Я толкнул дверь и захлопнул ее за собой, повернув замок на место. Затем я начал подниматься по лестнице на две ступеньки за раз. Поднимаясь, я услышал, как открылась дверь на лестничную клетку и тихий стук шагов. Я поднимался все выше и выше, преодолев уже десять этажей, пот капал с моего лба. Мои мышцы болели, но я не осмелился замедлиться, по крайней мере, когда она стояла позади меня. Наконец я достиг вершины лестницы, и в поле зрения появилась дверь. Я открыл ее и оказался в тускло освещенном коридоре. Оно выглядело как второй этаж, но более ветхое. Плитка на полу была покрыта грязью и в некоторых местах потрескалась. Обои были мокрыми и отслаивались. Изоляция свисала с потолка, и лишь несколько верхних светильников еще работали. Зал был завален инвалидными колясками, покрытыми ржавчиной и грязью. Справа от меня располагались многочисленные комнаты, их номера неразборчивы, деревянные двери прогнили. Слева от меня были зарешеченные окна и бесконечное пространство тьмы, простирающееся настолько далеко, насколько мог видеть глаз.

Я подошел к одному из них и выглянул наружу, но, кроме темноты, там нечего было увидеть; коридор словно плавал в какой-то кошмарной альтернативной реальности. Возможно, так оно и было. В этот момент дверь позади меня начала скрипеть. Я оглянулся и увидел сгорбившуюся темноволосую женщину, выходившую за дверь. Как, черт возьми, она уже догнала меня?

— Черт, — выругался я себе под нос.

Я побежал, несмотря на протесты своих мышц, направляясь к двери в конце коридора. Двери с моей стороны начали трястись, когда я пробежал мимо них, щепки летели во все стороны. Я изо всех сил старался закрыть лицо руками, но это уменьшило мою видимость и привело к тому, что я споткнулся о каталку, случайно оставленную в коридоре. Я перевалился через него, выбив при этом воздух из легких, и приземлился на труп — на свой труп. Я вскочил на ноги, держась за правый бок, и пробежал остаток пути до двери. Я попыталась открыть его, но ручка просто тряслась на месте. Я слышал, как она приближалась, глухие удары отражались от стен. Я стал ее таранить, молясь, чтобы она открылась. Я чуть не упал, когда он наконец поддался и оказался на еще одной лестнице. Я снова поднялся по лестнице по две, пока не достиг вершины. Я мог видеть свет, льющийся из-под двери.

Она легко открылась, и я снова оказался в коридоре 500-го зала. Я наполовину побежал, наполовину хромал до медицинской палаты и заперся внутри. Едва замок защелкнулся, как по другую сторону двери появилась женщина. В отличие от прошлого раза, она была невероятно агрессивна, лупила по нему кулаками с такой огромной силой, что с потолка падала пыль. Я села в угол и не сводила глаз с часов, молясь, чтобы дверь выдержала. Мне просто нужно было продержаться еще немного, всего десять секунд. Девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один. Стук прекратился так же внезапно, как и начался; мой бастион устоял.

Я толкнул дверь и подошел к своему стулу. Я подняла свой халат, чтобы посмотреть на грудную клетку, уже видя первые признаки появления синяков. Я опустила топ обратно, нежно потирая бок. Я заметил, что повязка на моей руке сошла, поэтому перевязал ее, используя принадлежности из тележки для лечения. Я посмотрел на часы и не мог поверить своим глазам. До пяти утра было уже пять минут; неужели я действительно провел столько времени в подвале? Я взял протокол, чтобы посмотреть, сколько времени у меня будет на последнюю серию раундов. Мое сердце упало. Десять минут. У меня было всего десять минут, чтобы завершить обход. Не желая терять ни секунды, я помчался по Залу 500, когда в 5 часов утра руки отдохнули. Сначала я проверил комнату Ларри, желая убрать его с дороги, но, к моему ужасу, комната была пуста. Я закрыл дверь, повернулся к номеру 600 и увидел нескольких жителей, толпящихся в общей зоне. Не только Ларри вышел из своей комнаты, но и все они.

«О нет, нет, нет, нет, нет», — простонала я про себя.

Я помчался обратно в медпункт, схватив при этом лист отчета, и быстро начал сопровождать пациентов обратно в их палаты. Ларри сидел в кресле и отказался идти назад, настаивая, чтобы я принес его инвалидную коляску из его комнаты в 5:05 утра. Я побежал обратно в его комнату, лихорадочно ища его, прежде чем обнаружил, что он сложен между стеной ванной и его шкафом; 5:06 утра. Я тащил его по коридору, как гоночную машину, пока не добрался до Ларри, который лишь улыбнулся, медленно встал и сел в инвалидное кресло.

«У меня расстройство желудка, так что не торопись», — прорычал он на меня. Сейчас было 5:07 утра. К тому времени, когда я вернул Ларри в его комнату и уложил его в постель, часы в его комнате показывали 5:09 утра. Одна комната — у меня осталась только одна комната, которую нужно было обойти. Я выбежал из его комнаты, когда Ларри маниакально смеялся надо мной, дверь закрылась за мной, не пытаясь заглушить его грубый голос. К этому времени огни уже мерцали; У меня заканчивалось время. Я завернул за угол, чуть не споткнувшись при этом о ноги; Я был близко, очень близко, а затем свет погас, погрузив меня во тьму.

Свет снова загорелся, и я очутился в кошмаре. Объект стал темнее и зловещим, сам воздух стал пропитан ужасом. Некогда чистые белые стены с узорчатыми обоями теперь прогнили, покрылись плесенью и засохшей кровью. Обои отслоились, а часть гипсокартона отвалилась, обнажив за собой ржавый металл, который также был забрызган пятнами засохшей крови. Кафельный пол был заменен металлической решеткой, под которой только темнота. Верхние фонари были окрашены в желтый цвет, некоторые из них были полностью закрыты гниющей изоляцией и оголенными проводами. Некоторые фонари украшали странные символы, нарисованные кровью. Передо мной простирались бесчисленные двери: бесконечный коридор.

Я сделал несколько шагов назад в общую зону, мой разум метался в панике, когда я услышал скребущий звук, доносившийся справа от меня. Повернув голову, я увидел темноволосую женщину, идущую по коридору. Ногти ее левой руки впились в остатки гипсокартона, издавая ужасный визг, царапая металл. Из оставленных позади рощ пульсировали щупальца тьмы, жилки заставляли стену казаться живой. В правой руке она держала изуродованный труп Брэда, его внутренности волочились за ней, оставляя за собой след свежей крови, идущий от нее к открытому лифту.

Вспомнив правило, я повернулся обратно в бесконечный коридор, всматриваясь в бесконечный горизонт в поисках зеленого флага. Я не мог в это поверить. Хотя дальше по коридору было добрых четверть мили, там была одна комната с торчащим зеленым флагом. Я бежал быстрее, чем когда-либо в жизни, не обращая внимания на швы в боку, сосредоточившись на маленьком маяке надежды. Когда я бежал по коридору, я услышал звон металла под ногами. Посмотрев вниз, я увидел бесконечное пространство тел, завернутых в окровавленный брезент, свисающих с пристегнутых к полу цепей.

К верху брезента были прикреплены бейджи с именами предыдущих сотрудников. То, как раскачивались тела, когда я проходил над ними, было очень тревожным, почти ритмичным.

Подойдя к двери, я увидел снятый кусок решетки и положенный на пол. Следующим ударом оказался брезент, сложенный в квадрат, с кучей цепей сверху. На вершине стопки лежал бейдж с именем Брэда. Постучав семь раз и объявив о своем присутствии согласно правилам, я повернул ручку двери, восхваляя всех богов, которые были там, за то, что она не заперта. Я бросился в комнату, захлопнул ее за собой и защелкнул замок на месте. В комнате работал только один верхний свет, который время от времени мигал. Как и остальная часть здания, комната была в плохом состоянии. Справа от меня стоял ржавый каркас кровати, на котором лежали заплесневелые остатки матраса. Слева от меня была дверь в ванную, но она была заколочена. Рядом стояла фарфоровая раковина, пожелтевшая и потрескавшаяся, над ней — разбитое зеркало. Вместо окон стоял колеблющийся вентилятор промышленных размеров, лопасти которого медленно танцевали и были покрыты засохшей кровью; из-за него лился оранжевый свет, хотя источника света я не видел.

Я слушал, как тянущийся звук становился все громче, пока наконец не прекратился прямо за дверью. Я услышал тихие удары, представляя, как она заворачивает Брэда в брезент, как будто он был каким-то испорченным рождественским подарком. Вскоре последовал звук цепей, а затем послышался громкий лязг, когда металлическая решетка была установлена ​​на место. При мысли о Брэде меня нахлынула новая волна печали. Я просидел там, казалось, целую вечность, опасаясь, что темноволосая женщина в любой момент выломает дверь, но она так и не сделала этого. Свет погас, и я снова оказался в этой гнетущей темноте, прежде чем он снова загорелся. Свет, заливавший комнату белым светом, на секунду ослепил меня, но, протерев глаза, я с облегчением очутился в обычной комнате.

Мне потребовалось время, чтобы восстановить самообладание, прежде чем отпереть дверь и выйти в коридор, убедившись, что после закрытия двери я перевернул флажок на красный. В доме престарелых стало пугающе тихо, коридоры снова были безупречны и пустынны. Я заметил, что все двери были закрыты. Из любопытства я подергал несколько ручек, но двери не открывались. Могут ли они все быть сломаны? Я оглянулся на противопожарные двери, ведущие на другую сторону здания. За ними простирался, казалось бы, бесконечный коридор, терявшийся в белой дымке; на долю секунды мне показалось, что я вижу Брэда, стоящего в коридоре, но когда я моргнул, там ничего не было.

Проходя в общую зону, я выглянул в одно из окон. Было раннее утро. Деревья колыхались под легким ветерком, а окрестности были покрыты густым туманом, полностью скрывающим все, что находится за пределами двадцати футов или около того. Ветер на мгновение усилился, отогнав часть тумана. В лесу были сотни, а может, и тысячи бледных лиц, смотревших на меня. Их глаза имели блеск мертвецов, но все равно оставались пронзительными. Ветер утих так же быстро, как и ветер, снова скрывая орды мертвецов, стоявших вне поля зрения.

Я отвернулся от окна и пошел к посту медсестер. Я взял из папки отчет и сделал заметки о Ларри и Луизе. Хотя не было никаких правил относительно моего доклада, мне казалось, что это правильно. Я посмотрел на часы и увидел, что сейчас 6:20 утра; Я сделал это, я пережил ту ночь. Небольшой момент передышки был прерван интеркомом; это был ночной начальник.

"Стивен, пожалуйста, зайди в мой офис, прежде чем уйти. Спасибо."

Я полез в карман, чтобы достать карту, которую дала мне Шерил, но ее не было. Пока я задавался вопросом, как найти ее кабинет, напротив поста медсестер скрипнула дверь. Там, где когда-то стояла операционная, были две богато украшенные деревянные двери с табличкой над ними с надписью «Ночной супервайзер». Мне хотелось бежать, убраться отсюда, но я не мог: правило номер тринадцать. Напрягая нервы, я встал и направился к ее кабинету. Я остановился у дверей и постучал в ту, которая была слегка приоткрыта.

«Войдите». В ее голосе была какая-то холодность.

Я открыл дверь и вошел. Большой красный бархатный ковер покрывал почти весь грязный темный деревянный пол. С потолка свисала большая богато украшенная люстра, блестящая в утреннем свете, льющемся со двора. Задняя стена была заставлена ​​книжными полками, полными древних на вид фолиантов, на которых не было ни пылинки. Она сидела за старинным письменным столом в большом деревянном готическом кресле, обитом темно-малиновым бархатом. Посреди ее стола стоял гладкий компьютер, бледный свет экрана освещал ее безупречное лицо. По обе стороны стояли два зажженных канделябра, пламя танцевало в потоках воздуха. Перед ее столом стояли два простых деревянных стула, несомненно, для того, чтобы подчеркнуть, что это ее владения и что она здесь главная.

В отличие от моего сна, на ней не было униформы медсестры. Вместо этого на ней был гладкий костюм в черно-серую полоску, который идеально подчеркивал ее формы. Номер был безупречен, на его поверхности не было ни единого пятнышка грязи или морщинки. Она была одновременно ошеломляющей и пугающей. Она коротко улыбнулась, но эта краткость не скрыла огромную опасность, исходившую от нее.

— Пожалуйста, закройте дверь и сядьте.

Я сделал, как она сказала, и сел слева, мое тело напряглось от многочисленных сигналов тревоги, предупреждающих меня о опасной ситуации, в которой я сейчас оказался. Она улыбнулась мне так же, как и во сне. Почему я вспомнил об этом сейчас?

«Расслабься, я не причиню тебе вреда», — проворковала она, залезла под стол и достала стеклянную чашу.

Как и многие другие вещи в комнате, она была украшена странными узорами и позолотой.

На дне чаши находилось небольшое количество какой-то странной жидкости. По внешнему виду он был серебристо-белым, чем-то напоминал ртуть. От него поднимались усики белого тумана, похожего на туман сухого льда. Все еще улыбаясь, она покрутила чашу между пальцами, прежде чем поднести ее к губам и проглотила жидкость одним глотком, а затем облизнула губы. Она поставила чашку и снова посмотрела на меня.

«Какой это был изысканный вкус; жаль, что большего не было».

— Вы просили меня о встрече, мэм?

"Пунктуальность и прямота в точку, я вижу, оба качества мне нравятся в моем персонале. Да, я хотел обсудить вашу работу вчера вечером. Это было просто образцово".

«Но я нарушил так много правил».

— Да, ты это сделал, но ты выжил, не так ли? Она снова полезла под стол, на этот раз извлекая бумагу, и протянула ее мне через стол. «Меня впечатлила твоя быстрота мышления и навыки решения проблем, а также твоя… стойкость».

Я посмотрел на бумагу, которая теперь лежала подо мной; это был контракт. В моих ушах звучали голоса Брэда и Шерил, убеждающие меня не принимать контракт. Я передал его обратно начальнику, чья улыбка сменилась нахмуренной.

«При всем уважении, мэм, я не желаю подписывать контракт с этой компанией».

"Это очень плохо, - сказала она, и ее улыбка вернулась, - но прежде чем вы примете это решение, почему бы не взглянуть на него? Я настаиваю", - сказала она последнюю часть с силой, протягивая это мне еще раз. Боясь того, что она сделает со мной, если я не удовлетворю ее просьбу, я взяла газету, широко раскрыв глаза.

Словно видя мое лицо, она сказала: "Правильно. Если вы согласитесь работать в эту смену следующие две недели, я буду платить вам 125 долларов в час". Она встала и грациозно подошла к тому месту, где я сидел, следуя за мной. Она наклонилась над моим стулом, прижав губы к моему уху, и прошептала: "И если ты и дальше будешь превосходить мои ожидания, тогда не будет причин не продвигать тебя на более долгосрочную роль. Осмелюсь предположить, что ты мог бы зарабатывать тысячи долларов за ночь, если правильно разыграешь свои карты. Разве это не было бы здорово, Стивен? Ты мог бы купить новую машину, расплатиться за дом или, возможно, ухаживать за Сарой. Разве тебе это не понравится?"

Я просто смотрел на бумагу, которую держал в руках, боясь ответить.

«Я могу сделать это и многое другое», — продолжила она, совершенно не обращая внимания на мое молчание. «Все, что вам нужно сделать, это поставить подпись на этой пунктирной линии и продолжать превосходить мои ожидания».

Она выпрямилась, обошла стол, заложив руки за спину, и остановилась, как только подошла к окну. Стук ее каблуков звучал неестественно, скорее напоминая стук копыт по булыжнику. Она повернулась ко мне лицом, вертя занавеску между пальцами вытянутой руки. Она пыталась меня соблазнить?

"Ты кто? Демон?" Я спросил.

Она усмехнулась. "На протяжении веков меня называли многими именами. Демон, дьявол, ведьма - я могла бы продолжать и продолжать. То, как вы, люди, решаете называть меня, ничего не значит для меня. Ибо вы видите, эти леса мои, и хотя многие путешественники встретили здесь свой безвременный конец, ваша судьба не должна отражать их судьбу", - сказала она, возвращаясь к столу и садясь на стул, закинув одну ногу на другую и вращая круги своей туфлей. "Если ты докажешь, что способен следовать моим правилам, ты сможешь обрести богатство и власть. Так что ты скажешь?"

«Вы сказали, что я выступил хорошо, но это произошло только потому, что мне помогли».

"Ах да, Шерил, осмелюсь сказать, что ее сегодняшнее выступление было далеко не звездным. Мне придется прослушать ее позже". Она опустила ногу и наклонилась вперед, положив подбородок на руки. "Скажи мне, Стивен, ты знаешь, почему я так интересуюсь тобой? Хм?"

«Я не знаю», — солгал я; что-то подсказывало мне, что это связано с Мэри.

«О, я думаю, да», — сказала она, снова улыбаясь. "Ты в моих владениях, Стивен. Думаешь, я не могу отличить ложь от правды?"

— Мэри, — сказал я, не желая испытывать судьбу.

"Да, Мэри, надоедливая заноза в моем боку. Не могу сказать, как бы я была рада, если бы она исчезла, но увы, как я привязана к этому месту, так и она", - сказала она, сузив глаза и сверкнув злым умыслом. «Тем не менее, представьте себе мой восторг, когда кровный родственник так охотно вошел в мой дом».

— Ты хочешь использовать меня.

— Да, — просто сказала она. "Видите ли, правила имеют силу. Конечно, слова, сказанные ведьмой, могут быть могущественными сами по себе; в конце концов, Мэри смогла связать меня своими словами, не так ли? Но правила... о, правила имеют даже большую власть над сокровенным порядком вещей, чем даже самые мощные ее заклинания могли когда-либо надеяться. Должен сказать, я очень заинтересован в тебе прямо сейчас, Стивен, действительно очень заинтересован. Поэтому я спрошу тебя еще раз: что ты скажешь на мое предложение?"

Я сидел, потеряв дар речи. Что-то подсказывало мне не отказывать ей. Я посмотрел на бумагу, которую держал в руках, а затем снова на нее. Она смотрела на меня со злобой, не пытаясь скрыть голод, отраженный в ее глазах.

«Я… я не знаю», — это все, что я смог сказать.

"Все в порядке. Почему бы тебе не взять это домой и не поспать на нем?" Сказала она, откинувшись на спинку стула и холодно глядя на меня. «И чтобы подсластить банк, я буду платить тебе 100 долларов в час, если ты вернешься на сегодняшнюю смену, контракт не требуется; однако я ожидаю ответа в понедельник утром о том, могу ли я рассчитывать на то, что ты станешь более… постоянным членом команды».

"Я буду, мэм. Будет ли что-нибудь еще?" — спросил я несколько обеспокоенно.

"Нет, это все. Можете идти", - сказала она, махнув рукой, как будто отпуская слугу.

Я встал и вернул стул туда, где он был до того, как сел, стараясь поднять его, а не тащить по ковру. Я подошел к двери и вышел в коридор. Когда я начал поворачиваться, чтобы закрыть ее, я услышал голосовой звонок Брэда из ее офиса.

«Стивен, пожалуйста, помоги мне».

— Б- Брэд? Я запнулась, услышав, как дверь с громким стуком захлопнулась позади меня.

Я обернулся, но там не было ни офиса, ни начальника, ни Брэда. На месте ее кабинета стояли обшивка стен и дверной косяк. Пластик висел над различными частями здания, а по всему объекту были разбросаны большие ящики со строительными материалами. Свет лился из окон, пыль танцевала в лучах. Я шел по пустому коридору, мои шаги эхом отдавались от кафельного пола, хотя и немного приглушенные толстым слоем пыли, покрывавшим пол. Я остановился у окна, выглянув наружу и увидев обычное утро. Ни тумана, ни призраков, только деревья покачиваются под легким ветерком. Дверь закрылась за мной, и я начал спускаться по лестнице, мои шаги оставляли за собой одинокое эхо.

Я вышла на первый этаж, чувство спокойствия охватило меня, когда мои уши были наполнены обыденными звуками дома престарелых. Я вошел на парковку, наслаждаясь теплом солнца, в котором сейчас купался, и глубоко вздохнул. Воздух был таким приятным на вкус, словно я только что утонул. Возможно, в каком-то смысле так оно и было. Не было никаких следов тумана, который я видел ранее, и, к счастью, не было и кучки трупов. Я сел в машину и завел ее, желая сократить как можно большее расстояние между собой и Нью-Хейвеном. Выехав на шоссе, я не мог не заметить что-то в зеркале заднего вида; это была Мэри, стоящая у вывески Нью-Хейвена, улыбающаяся и махающая рукой. Я поднял правую руку, чтобы помахать ей в ответ, когда мимо меня проехала встречная машина. В тот момент, когда машина успела обогнать знак, ее уже не было.

Я не осознавал, насколько устал, когда вернулся домой; остатки адреналина или ночной стресс не давали мне покоя. Я почувствовал, как меня охватывает усталость, когда вышел из душа; мое тело большую часть ночи находилось в режиме «бей или беги». Я был удивлен, что вообще могу двигаться. Я перевязал руку предметами из аптечки, прежде чем рухнуть на кровать. Через несколько минут я обнаружил, что мое сознание ускользнуло и погрузилось в мирный сон без ночного наблюдателя и каких-либо снов, если уж на то пошло. Когда я проснулся, был уже вечер. Я схватила телефон и заметила, что пропустила звонок от Сары. Я нажал на голосовую почту, улыбаясь звуку ее голоса. Да, думаю, я бы пригласил ее на свидание сегодня.

"Эй, Стивен, это я. Мне не удалось найти работу, и я увидел, что в Нью-Хейвене набирают сотрудников. Знаю, знаю, я сказал, что никогда не буду там работать, но я увидел, что они нанимают на ночную смену в выходные дни. Я сам всегда был своего рода совой, понимаешь? И ты не поверишь, что они предлагают! Это безумие! Я подумал, что, может быть, нам стоит подать заявку вместе. Было бы здорово поработать с кем-нибудь Знакомо. Дай мне знать, что ты думаешь: «Пока!»

Кредит: Шон Бадолян

Фейсбук