Церковь в лесу

Глава первая: Мечта

Прошлой ночью мне приснился странный сон. Это не было похоже на ваш обычный повседневный сон. Меня это очень беспокоило. Я бы не назвал это кошмаром, но знаю, что никогда этого не забуду. Даже мысль об этом до сих пор вызывает дрожь.

До сна все было нормально. Суббота наступила после долгой и утомительной рабочей недели. Я был ИТ-специалистом. Это была работа, в которой мы помогали клиентам, начиная от проблем с программным обеспечением и заканчивая сетевыми проблемами. Иногда работа требует от нас встречи с ними на их территории для оказания услуг на месте. К несчастью для меня, я носил несколько головных уборов, а это означало, что мне приходилось выполнять большинство визитов на места. Некоторые сочтут меня универсальным и незаменимым сотрудником, и вы не ошибетесь. Я, однако, не мог игнорировать тот вопиющий факт, что компания была слишком дешева, чтобы нанимать других, предпочитая выжимать каждую унцию, которую они могли получить от нас, своих недоукомплектованных сотрудников.

Вы можете понять, почему я провожу большую часть выходных только во сне или перед телевизором; в основном, все, что требовало наименьшего количества работы или движения. К сожалению, такая тактика заставила их пролететь быстрее, чем обычно. Нет ничего хуже, чем перенести дни отдыха на рабочие. На этих выходных я решил немного поэкспериментировать. Вместо обычных ленивых дней в квартире я решил отправиться навестить родителей. Я не был дома два года и не мог вспомнить последний телефонный звонок, который я им сделал. Итак, я решил, что мне пора в гости.

Дом находился примерно в 50 милях отсюда, но это казалось не так уж и плохо по сравнению с большинством людей, которых я знал. У меня было много друзей, которые жили далеко от своих родителей по всей стране, поэтому я знал, что мне не на что жаловаться. Честно говоря, я с нетерпением ждал драйва. Утренние были лучшими: наблюдать, как постепенно восходит солнце, чувствовать прохладный ветерок, пока едешь по почти пустым улицам, в отсутствие реки с движением транспорта. Было ли лучшее время для путешествия?

Мне тоже не терпелось увидеть отца или мачеху. Я уже мог представить, как они вдвоем окружают меня объятиями, одновременно задавая шквал вопросов о том, как все происходит в моей жизни, а я даже не дошел до самого лучшего: домашней еды. Вдохновленный этими мыслями, я быстро собрал несколько вещей: зубную щетку, одежду на одну ночь, полотенца и все остальное, что, по моему мнению, мне могло понадобиться. На секунду я подумывал о том, чтобы быстро позвонить им и сообщить о моем приезде, но воздержался, подумав, что будет лучше, если о моем визите не будет объявлено.

После того, как моя машина была загружена, я выехал из своей квартиры и поехал. Как и ожидалось, солнце едва вышло за горизонт. Сама поездка была плавной и плавной, на дороге почти не было других машин, именно так, как мне нравилось. Как бы некоторым это ни казалось, мои родители были ранними пташками. Они вставали на рассвете, чтобы максимально использовать свой день, занимаясь на протяжении всего дня мелкими делами: стрижкой травы, утренними пробежками, выполнением поручений и т. д.

Прошло совсем немного времени, прежде чем я добрался до своего старого родного города. Меня встретила знакомая обстановка, вызывающая старые воспоминания. Почти под каждым углом я мог вспомнить какое-то событие из своей жизни, когда я рос. Только когда я посмотрел в зеркало заднего вида, я заметил, что на моем лице застыла улыбка. Я думаю, этого нельзя было скрывать; Я был рад оказаться дома.

В конце концов я добрался до своего района и свернул на улицу, где жили мои родители. Издалека я мог видеть их дом в дальнем конце справа. Я ехал по улице, оглядываясь по сторонам, пытаясь проверить, присутствуют ли еще старые соседи в своих домах. С одного взгляда я мог узнать, в каких домах были новые люди, а в каких — знакомые лица. Лишь немногие из них действительно были наверху и снаружи; особенно одним человеком был г-н Харрис. Он был печально известен тем, что всегда посещал свой двор. В основном его видели стригущим траву, и он делал это в полном комбинезоне, независимо от того, насколько жарко или холодно менялась погода. Он отдаленно напоминал те, которые носили заключенные, за исключением того, что он был темно-синим, а не ярко-оранжевым.

Я добрался до дома родителей и припарковался рядом с почтовым ящиком. На подъездной дорожке стояла машина моего отца; Машина моей мачехи обычно хранилась в гараже, так как она была более новой. Сам дом был довольно большим. Это было двухэтажное здание, полностью обшитое белым сайдингом снаружи. Каждое окно было украшено бордовыми ставнями, а также приличного размера крыльцом со скамейкой на нем.

Припарковав машину и подойдя к двери, я уже мог видеть, что сетчатая дверь закрыта, пропуская прохладный воздух. Аромат бекона и яиц доносился наружу вместе со звуками разговоров и движений. Несмотря на то, что у меня все еще был ключ от дома, я позвонил в дверь. В тот же миг я услышал голос отца, сварливо вопрошавший, кто придет в гости в такой час. Я слышал его шаги, пока он не вышел в коридор. Я видел, как его глаза расширились, а на лице появилась улыбка. Он позвал мою мачеху, чтобы она подошла к нему. Когда она это сделала, я был встречен громким криком радости, когда она подбежала к двери, открыла ее и крепко обняла меня.

Примерно через десять минут объятий и приветствий я наконец смог устроиться. Я принес все свои вещи в свою старую комнату, которая находилась в подвале. Подвал, конечно, был закончен, и перед диваном стоял большой телевизор, а также стиральная машина и сушилка. Это было почти как вторая гостиная, идеально подходящая для приема гостей или даже для сдачи в аренду арендатора.

День пролетел довольно быстро. Большую часть времени я разговаривал с ними о своей работе, политике в мире и других недавних событиях. И только под вечер мой отец объявил, что в свободное время ему удалось переконвертировать все старые кассеты с домашними фильмами на DVD. Мой отец всегда был человеком, который всегда был занят. Он усердно работал всю неделю и даже по выходным, потому что не мог справиться с простоем. Именно в это время он был занят небольшими побочными проектами. Эти проекты варьировались от крупных, таких как установка новых половиц, до небольших, таких как посадка свежих цветов на улице. Судя по всему, на этот раз его проект заключался в преобразовании старых кассет до того, как они стали слишком плохими для просмотра.

Мы решили провести этот вечер за просмотром старых фильмов, чтобы поглазеть и посмеяться над старыми днями нашей жизни. Он вставил первый диск и на время ушел в туалет. Видео, судя по всему, было снято во время Рождества. Видеозапись была очень зернистой, на экране появлялось несколько белых полос. Временная метка в углу гласила: 25 декабря 1991 года.

На видео мы увидели большое дерево на заднем плане, обильно украшенное мишурой и орнаментами. Под ним пол был покрыт множеством подарков разного размера. В стороне была моя мать, моя настоящая мать, очень молодая на вид. В то время ей, должно быть, было около двадцати пяти лет. У меня не было возможности узнать ее.

Мой отец сообщил мне, что она умерла, когда я был слишком молод, чтобы помнить. Я узнал ее только по фотографиям, которые валялся повсюду. Только когда я стал достаточно взрослым, мой отец объяснил, что ее смерть на самом деле была убийством. Какой-то сумасшедший ворвался в их квартиру и застрелил ее. Он не очень любил об этом говорить, и я его не винил. Из-за его чувств я никогда больше не давил на него по этому поводу.

Камера в фильме неподвижно стояла, не дрожа, создавая впечатление, что она стоит на подставке. Вскоре после этого из-за камеры появился мой отец и присоединился к ней на земле. Он тоже был молод на вид. Было странно видеть их такими, и это вызвало у меня небольшой смех. Оба, казалось, были на чем-то сосредоточены. Только когда мой отец настроил камеру, я смог увидеть, что это что-то было мной. Вот я и была более молодой версией себя. Проверка отметки времени на экране подтвердила, что мне исполнился год.

Я с трепетом наблюдал, как я в молодости ковылял, с любопытством хватая всякие мелочи по квартире. Время от времени он улыбался моим родителям, когда они тихим голосом выкрикивали мое имя. Момент был приятным, пока экран не стал полностью статичным. Звук немного искажался, но было видно, что видео не закончилось. По звуку я смог различить звук, похожий на стук в дверь, но не был до конца уверен. Мой отец вернулся как раз в тот момент, когда это произошло, и подошел к телевизору, ругаясь на него. Наконец он вытащил DVD и вставил новый, сообщив нам, что остальная часть ленты, должно быть, была слишком плохой до полной записи. Тем не менее, мы не позволили этому помешать моменту и подготовились к загрузке следующего диска.

После долгого вечера смеха и восхищения нашими молодыми образами в домашних фильмах мы решили закончить вечер. Мы пожелали спокойной ночи моей мачехе, пообещав завтра приготовить нам всем большой завтрак. Я спустился вниз и переоделся в пижаму, лежа на своей старой кровати. Я лежал там пару минут, просто улыбаясь про себя, все еще думая о видео и других случаях, которые у меня были, когда я рос. Сам того не осознавая, я обнаружил, что сплю.

Вот когда все это произошло. Именно тогда мне приснился сон. В этом сне я снова оказался в той старой квартире, которую мы с родителями смотрели ранее в домашнем фильме. Однако это было странно: в отличие от угла, под которым камера была показана на видео, я стоял поодаль от нее. Это был ракурс, которого не было в видео, но каким-то образом я смог рассмотреть большую часть квартиры с большей детализацией: от кухни сзади с раковиной, полной посуды, до картин, висящих на стене.

Я не был уверен, как было применено такое количество деталей, потому что, очевидно, в то время я был еще ребенком, и запомнить это было невозможно. Была вероятность, что мой мозг просто заполнял пробелы квартиры местами, которые я видел и где побывал, но в глубине души я думал иначе; казалось, что все представленное было именно таким, каким оно было в то время.

В квартире явно было Рождество, как на видео. Я продолжал оглядываться вокруг, замечая, что мой отец стоит за камерой точно так же, как на видео, а моя мать сидит на полу и видит это. Словно по команде он вышел из-за камеры и сел рядом с моей мамой. Это было буквально похоже на присутствие в кадре, сцена за сценой.

Я пытался привлечь внимание родителей. Я пыталась звать их, махать руками и даже прикасаться к ним, но меня как будто не существовало. Они не могли видеть и слышать меня, и мои руки проходили сквозь них, как будто я был призраком. Затем мой отец переместил камеру туда, где я мог слышать, как мой младший воркует и ковыляет рядом со мной. Я наблюдал, как мой младший начал играть с книгой, с любопытством пытаясь понять предмет.

Внезапно в дверь послышался громкий стук. Шум напугал меня, включая моих родителей. Я наблюдал, как мой отец встал и пошел проверить дверь. В самой двери имелось небольшое смотровое отверстие. Я вспомнил, что слышал на искаженном видео звук, похожий на стук в дверь. Я услышал, как мой отец пробормотал что-то смущающим тоном. Что-то вокруг смотровой площадки либо было закрыто, либо кто-то стоял очень близко к ней.

В этот момент у меня появилось неприятное ощущение в животе. По какой-то причине у меня возникло ощущение, что открыть эту дверь было бы ошибкой. Однако прежде чем я успел отреагировать, отец отпер замки и открыл дверь. Его тут же ударили стволом пистолета. Я с ужасом наблюдал, как он от боли схватился за свою кровоточащую голову. Нападавший отшвырнул моего отца назад, в результате чего он упал рядом с моей матерью. Моя мать издала оглушительный крик от страха.

Нападавший вошел в дверь, тихо закрыл ее за собой и запер засов. После этого нападавший издал шипящий звук моим родителям; услышав голос, я подтвердил, что это мужчина. Он стоял молча, направляя длинноствольное ружье на моих испуганных родителей. Я тоже застыл от страха, даже зная, что меня никто не увидит.

На теле мужчины был длинный черный плащ с капюшоном, накинутым на голову. Несколько цепей свисали с его талии, соединяя бедра. Когда я присмотрелся, то увидел несколько тусклых серых перевернутых крестов сбоку на его капюшоне и на спине плаща. Был ли этот парень частью какой-то извращённой религии?

Я осторожно обошел его; он оставался в той же позе, как будто не выдавая никаких признаков моего присутствия, но я все равно не рисковал. Когда я наконец добрался до хорошего угла, чтобы увидеть его лицо, мое сердце упало. На его лице была бледно-белая маска. Маска была глянцевой; глазные отверстия были широко открыты вместе с ртом, оба полностью закрыты черным. От него исходил жуткий холод; казалось, что сама маска застыла в страхе, издавая оглушительный крик, спасающий свою жизнь.

Мы все просто стояли неподвижно, и это казалось долгим часом. Наконец, моему отцу удалось пробормотать вопрос мужчине, спросив его, почему он это делает. Мужчина, конечно, промолчал, игнорируя вопрос. Моя мать все еще хныкала про себя, в то время как мой отец держал голову низко, надавливая на рану на голове. Он повторил свой вопрос с большей злостью в тоне.

Наконец мужчина сделал шаг и другой рукой достал из-под мантии второй пистолет. Он поднял и направил его в мою сторону. Мое сердце начало быстро колотиться в груди, сильнее, чем раньше. Сможет ли этот человек наконец увидеть меня? Всегда ли он мог это сделать? Я поднял руки вверх в позе сдачи, немного отступив назад. Когда я это сделал, я понял, что угол наклона пистолета был немного неверным. Он направлял его в мою сторону, но не точно на меня. Я повернул голову и увидел, что он на самом деле направил пистолет на меня, хотя я был моложе.

Моя мать издала еще один громкий вопль, когда мужчина направил пистолет в сторону меня, годовалого ребенка. Конечно, когда мне был год, пистолет, похоже, меня не беспокоил; на самом деле я все еще играл с предыдущей книгой, не обращая внимания на всю ситуацию. Что планировал мужчина? Почему он вломился с самого начала? Он явно ничего не хотел от моих родителей. Ничего дорогого у них на тот момент не было. Что еще более важно, почему он направил пистолет на годовалого ребенка?

Мое сердце упало еще сильнее, когда я услышал, как он взвел курок. Какая у него была причина для этого? Чего это даст? Моя мать попыталась подойти ко мне, но мужчина перенацелил на нее другой пистолет, взведя и его. Я оглянулся на себя в молодости, который, в свою очередь, посмотрел на мужчину, одарившего его пустым невинным взглядом. Мужчина выглядел невозмутимо и твердо стоял в своей позиции. Я видел, как его палец медленно сжимал спусковой крючок. Сердце все еще колотилось, я быстро двинулся по пути пистолета, надеясь скрыть его обзор. Понимая, что это ничего не изменит, я решил схватить пистолет, но моя рука, как и прежде, прошла сквозь него. Я не мог прикоснуться к нему.

Его палец постепенно продолжал сжимать спусковой крючок. Это было похоже на просмотр момента в замедленной съемке, который длился целую вечность. Неожиданно я обнаружил, что мой разум наводнен образами. Это были изображения людей; они выглядели людьми, которых я знал всю свою жизнь. Почти как фотоальбом; Мелькали бесконечные образы мгновений и лиц. Я увидел свою мать, своего отца, друзей, которых я знал, подруг, с которыми у меня были отношения, всех. Они продолжали появляться один за другим, и при этом я почувствовал, как в голове нарастает пульсирующая боль.

Я не мог сделать все снимки одновременно; это было слишком много, и все же они упорствовали. Я оказался на коленях, когда изображения начали появляться быстрее. Теперь я схватился за голову, почти бесконтрольно трясясь, пока они не прекратились без предупреждения. Воздух стал холодным, теплые цвета вокруг буквально перешли в оттенки серого. Я медленно поднял глаза и, подняв взгляд, увидел, как погасла вспышка ствола, а затем раздался громкий хлопок.

Я обернулся и обнаружил безжизненное тело себя в молодости, лежащее на спине. Вокруг него быстро образовалась лужа крови. В воздухе было тихо; мои родители потеряли дар речи, застыв в неверии. Мужчина опустил пистолет, в конце концов позволив ему упасть на землю. Мы все молчали и совершенно неподвижны.

Он поднял руку и снял капюшон. После этого он медленно снял маску с лица. Мои глаза не могли понять, что они видят. Лицо этого человека, этого убийственного психопата, религиозного психопата было... мое лицо. У него было то же лицо, что и у меня, моего нынешнего возраста. Слезы выступили у него на глазах и медленно потекли по лицу. Он обратился к моим родителям; на его лице появилась легкая улыбка. Это не была кривая злая улыбка или удовлетворенная улыбка. Нет, в его улыбке и глазах читалось глубокое сочувствие. При этом он произнес дрожащими словами: "Прости... мне пришлось. Я... я оказал тебе услугу. Прости меня..."

Без предупреждения из ниоткуда появился ослепительный белый свет, полностью поглотивший меня. Я увидел лицо, появившееся среди белого цвета. Прежде чем я успел это понять, я тут же проснулся от будильника на своем мобильном телефоне. Я быстро сел; сон все еще горел в моей голове со всеми мучительными деталями. Когда я посмотрел на свои руки, я обнаружил, что они дрожат. Я приложила их к своей потной груди и почувствовала, как мое сердце бесконтрольно стучит без конца. Что это за чертов сон?

После сна я больше не могла заснуть или вообще не хотела. Это было так тревожно и, что более важно, слишком реалистично. К счастью для меня, утро было не слишком ранним. Вскоре проснулись и мои родители. Эта мысль меня немного утешила, потому что мне не хотелось оставаться одной. Как и ожидалось, вскоре я услышал, как моя мачеха сдерживает свое обещание и готовит наверху обильный завтрак. Прежде чем отправиться в путь, я позаботился о том, чтобы собраться с силами как можно лучше. Я не хотел, чтобы они расспрашивали меня об этом испытании, даже если это был всего лишь сон. Я хотел предотвратить любую причину вспоминать об этом, по крайней мере, не в тот момент, это было слишком рано.

Я поднялся по лестнице и направился на кухню, где меня радостно встретили. Я, конечно, солгал о том, как я спал. По большей части мы завтракали молча; к счастью, они были глубоко вовлечены в воскресную газету или сидели на своих планшетах. После еды я поблагодарил их за еду и пообещал приходить к ним чаще. Я хотел уйти как можно быстрее, поэтому сказал им, что мне нужно уйти пораньше, чтобы подготовиться к работе на следующий день. Я собрала свои вещи и попрощалась, прежде чем сесть в машину. Размышление об этом инциденте действительно помогло мне осознать это. Это помогло мне осознать, что это был всего лишь сон. В этом не было никакого более глубокого смысла, кроме того, что мой разум вызывал в воображении причудливый набор образов, основанный на том, что я видел раньше.

Со временем образы стали больше походить на сон: я сказал, что никогда его не забуду, но, тем не менее, как и обычно, он медленно ускользал от меня.

Я был готов отправиться обратно. Прежде чем я успел завести машину, у меня выключился телефон. На другом конце был мой босс. Он спросил меня, как у меня дела и готов ли я оказать клиенту расширенное обслуживание на месте, возможно, на неделю или две, в зависимости от количества компьютеров. Проект включал создание сетей и учетных записей, а также упоминал, что клиент предоставит комнату и питание. Не видя ничего плохого в том, чтобы на время уйти из офиса, я согласился и спросил, кто клиент. Он сказал мне, что это будет услуга для независимой церкви.

Глава вторая: Комната собраний

Меня особенно волновала эта работа на месте. Позже тем же вечером мой начальник снова позвонил мне и рассказал мне более подробную информацию о запросе. Он сказал мне, что поездка в церковь будет довольно трудной, и что она расположена в сельской местности, вдали от большинства городов.

Он дал мне строгое указание соблюдать их основные правила и ни в коем случае не обижать их. Судя по всему, они щедро заплатили за эту услугу, и он хотел быть уверен, что наша компания сохранит каждую копейку. Он заметил, что мне нужно было только уважать их правила и не обязательно покупаться на их религиозную деятельность или что-то в этом роде. Он сказал мне зайти в офис утром за необходимым оборудованием. Он пообещал, что компания возместит мне стоимость поездки, и напомнил мне звонить ежедневно и сообщать любые новости.

Я не был большим поклонником религии, но не собирался жаловаться, если мне предоставили еду и комнату для сна. Опять же, это был шанс выбраться из офиса на несколько дней. Той ночью я быстро упаковал в два больших чемодана достаточно вещей на две недели. После предварительной загрузки машины я поставил будильник пораньше, зная, что мне придется компенсировать поездку.

Это было странно. Моя ночь прошла без снов и прошла быстро. Мне казалось, что я закрыл глаза на секунду, прежде чем услышал, как прозвенел будильник на следующий день. Еще более странным меня поразило то, что я не мог вспомнить, что взбудоражило меня накануне вечером. Мне приснился тревожный сон, когда я был в гостях у родителей, это я знал, но какой именно, ускользнул из моей памяти. Я отбросил эту мысль, полагая, что это к лучшему.

Несмотря на усталость от раннего подъема, я без труда поднялся и был готов отправиться в путь. Наружный воздух был прохладнее, чем я обычно предпочитал; небо было беззвездным, словно его покрывала темная пелена. Я прыгнул в машину и на этот раз оставил окна открытыми, включив жару на полную мощность. Несколько раз мои глаза закатывались от усталости, но радио помогало сдержать это искушение.

Я быстро зашел в офис, чтобы собрать все необходимое оборудование, необходимое для работы. Мой босс уже упаковал его и приготовил к погрузке к моему приезду. Самого его там не было, но с помощью бригады третьей смены мне удалось погрузить все в багажник.

После этого они предоставили мне набор GPS-маршрутов, предоставленных моим начальником. Поблагодарив экипаж за помощь, я отправился в путь. Чем дальше я ехал, тем меньше становилось уличных фонарей и других машин. Вскоре солнце полностью взошло, открыв бескрайние океаны зеленых пастбищ и кукурузных полей. В конце концов, однако, даже пастбищам пришел конец, и вскоре я обнаружил, что меня поглотили густые заросли деревьев.

Моей машине едва удавалось оставаться на тонкой неровной дороге; внизу я слышал, как хрустнули камни и ветки под колесами. Я несколько раз затаил дыхание, замедляя машину, надеясь, что у меня не спустит колесо, а это было последнее, что мне было нужно. Спустя, казалось, целую вечность, я наконец наткнулся впереди на довольно большое здание.

Само здание представляло собой старое строение, высокое и простирающееся далеко вглубь леса. Его внешний вид был увядшим, сделанным из старого дерева, бледным и гнилым. Он несколько раз покачнулся под действием ветра, испустив тревожный стон, словно страдал, желая избавиться от своих страданий. Воистину удивительно, что такое здание еще не рухнуло.

Продолжая приближаться, я смог лучше рассмотреть его структуру. Здание оказалось двухэтажным. Его фасад был довольно простым, если не считать монотонного ряда окон – ряда из трех, пересекающих второй этаж. Сами окна были удлиненными и проходили по бокам здания. Я был сбит с толку видом этого сооружения. Я был уверен, что мой начальник сообщил мне, что это будет церковь. Я не особо ходил в церковь, но здание передо мной больше напоминало старый склад или пансион, чем место поклонения.

Трудная тропа вела ко входу. Перед двойными дверями я увидел одинокую фигуру, стоящую и ожидающую моего приближения. Это был пожилой мужчина лет пятидесяти в сером костюме и черном галстуке. Он сразу же подошел ко мне, когда я припарковался. Его походка была хромающей, но элегантной.

Немного колеблясь, я постепенно опустил окно, встреченный его широкой зубастой улыбкой.

«Добрый день, сынок», — сказал он с сильным деревенским акцентом. «Вы наш техник, которого мы ждали?»

Меня покорил его сильный одеколон; пахло бедной смесью детской присыпки и семян подсолнечника. Он начал лысеть на макушке, а его белоснежные волосы росли по краям полумесяцем. Глубокие морщины покрывали его лицо, и их число, казалось, увеличивалось вместе с улыбкой.

Слегка заикаясь, я ответил: "Д-да, сэр. Рад познакомиться".

Он издал стариковский смешок, все еще сохраняя зубастую ухмылку. "Не нужно стесняться, сынок. Я преподобный Гэри Гудинг. Можешь звать меня Гэри. Добро пожаловать в округ Пич-Херб", - сказал он, протягивая руку.

Я нервно потряс его.

"Я хотел бы лично поблагодарить вас за то, что вы проделали весь этот путь сюда. Я знаю, что это, должно быть, было чем-то для вас. Надеюсь, вы не слишком заблудились по дороге".

По какой-то причине я не мог обрести голос и только покачал головой.

"Это хорошо. Послушай, почему бы тебе не развернуть машину в сторону. Я попрошу одного из своих людей помочь тебе уложить твои вещи. Тебе не придется и пальцем пошевелить, понимаешь?"

Он указал на правую часть здания. Я кивнул, проехал, как было указано, и припарковался. Прежде чем я успел даже выйти из машины, я подпрыгнул, глядя вперед. Впереди стоит мужчина. Я даже не заметил, как он приблизился; Я не мог лгать. Он был гораздо моложе преподобного, но явно старше меня. У него были гладкие черные волосы, зачесанные набок, он носил темный жилет поверх белой рубашки на пуговицах и серые классические брюки.

Он слегка помахал рукой, подходя к моей машине. Я вышел, и меня встретили крепким рукопожатием. «Терренс Кроу», — сказал он. Его акцент был не таким сильным, как у преподобного. «Добро пожаловать в Персик Херб».

Я мог сказать, что его улыбка была вынужденной; даже глаза его выглядели раздраженными, но я поблагодарил его.

— У тебя есть с собой багаж? — спросил он.

«Да», — сказал я. «Это сзади». Я отпер дверь. Прежде чем я успел обернуться, мужчина быстро подскочил к пассажирской двери, открыл ее и вытащил оба чемодана. Он начал продвигаться вперед, жестикулируя на меня головой.

"Тебе придется простить мое нетерпение. Я был занят чем-то важным, прежде чем преподобный попросил меня помочь вам".

— Все в порядке, — заверил я его. "Мне знакомо это чувство. Вы будете удивлены, как часто мой начальник поступает со мной так. Иногда я задаюсь вопросом, действительно ли он хочет, чтобы я выполнил работу", - пошутил я, надеясь поднять настроение. Он не засмеялся. Я слышал его ворчание, когда он изо всех сил пытался нести вес моих чемоданов, время от времени покачиваясь в сторону. Я чувствовал себя виноватым за то, что позволил ему это сделать, но не хотел мешать их гостеприимству.

Он провел меня вперед и через двойные двери. Я почти ожидал увидеть преподобного, ожидающего нас с ухмылкой, но его нигде не было видно. Внутри мы вошли в помещение, похожее на вестибюль. Это было намного приятнее, чем я ожидал, совершенно отличаясь от внешнего вида.

Внутри воздух был холодным, почти комфортным. Возможно, именно намек на мед и подсолнухи сделали его терпимым. Вестибюль представлял собой простую комнату. Все вокруг было спокойно-жемчужно-белым. Там было несколько столов и стульев, стоящих у стены. С потолка свисала золотая люстра, придающая скромной комнате более элегантный вид. Красная ковровая дорожка вела от входа к закрытым двойным дверям впереди. Две другие двери находились на левой и правой стенах, обе закрытые.

Мужчина провел меня внутрь, ставя чемоданы. Он достал из кармана жилета носовой платок, чтобы вытереть пот со лба. «Это вестибюль», — наконец сказал он, заправляя носовой платок обратно в карман. Я усмехнулся про себя, как будто это было неочевидно. "Через левую дверь, - продолжал он, - вы найдете коридор, ведущий в столовую. Справа лестница, ведущая в жилые помещения. Вы останетесь в шестой комнате. Если вы дадите мне минутку, я принесу вам ключи".

— А что насчет этих? — спросил я, указывая на главные двойные двери впереди. «Куда они ведут?»

Он взглянул на двери, как будто осознав их присутствие. "Они ведут в зал собраний, где мы проводим наши службы. Вы обнаружите, что мы проводим их ежедневно".

"Ежедневно? Это многовато", - сказал я в шутку. — Что случилось с раз в неделю?

Он снова не засмеялся, лицо его было суровым и твердым. "Господин…?"

"Пэйл... Маркус Пэйл. Извините, я так и не представился", - ответил я.

"Правильно. Мистер Пэйл, это церковь. Я уверен, откуда вы родом, раза в неделю будет достаточно, но здесь это наша жизнь".

Он остановился, глядя мне в глаза.

«Ты ведь ходишь в церковь, да?» Мои глаза, должно быть, действительно выдали это. Он улыбнулся, покачав головой. — Вы теперь не особо религиозный человек, мистер Пэйл? Тон его голоса соответствовал его лицу.

Я слегка пожал плечами, сбитый с толку этим вопросом. «Нет, пожалуй, нет», — ответил я.

"Понятно. Пожалуйста, прости меня, когда я это говорю, но, может быть, тогда тебе следует просто сосредоточиться на своей работе. Это причина, по которой ты здесь. Понимаешь?"

— Да, конечно, — сухо ответил я.

— Хорошо, я вернусь с твоими ключами.

Я просто стоял там. Нервное чувство, которое у меня было раньше, утихло; теперь я чувствовал неловкость. В чем была проблема парня? В его грубости не было нужды. Жалости, которую я испытывал к нему раньше, больше не было. Тем не менее, я отмахнулся от этого, вспомнив, что мой начальник сказал ни в коем случае не обижать этих людей.

Прошло пять минут, а я все еще стоял там. Что заняло так много времени? Он произнес это так, будто ключи были прямо за дверью. Мои глаза начали блуждать, перескакивая с одного конца комнаты на другой, пока, наконец, не остановились на двойных дверях.

У них был символ, какая-то эмблема, отпечатанная посередине. С любопытством я подошел к ним, чтобы получше рассмотреть. Эмблема на белых дверях была золотой и выглядела почти имперской. Оно напоминало лицо… нет, может быть, это был цветок? Он был окружен чем-то вроде колеблющегося плаща. Было ли это связано с их религией?

Все еще любопытствуя, я взглянул на дверь, за которой скрылся мужчина. Наконец я снова взглянул на двойные двери. У них были довольно большие ручки, выполнявшие роль ручек. Я колебался, но медленно потянулся к одному из них. Когда моя рука коснулась его, я почувствовал намек на тепло. Это было странно, потому что в комнате было холодно, так как же это было вероятно? Ручка казалась такой, словно кто-то держал ее совсем недавно, возможно, несколько минут назад.

Я дернулся, но дверь не поддалась. Я попробовал еще несколько раз, но безуспешно; оно было заперто. Я огляделся вокруг, чтобы увидеть, есть ли там замочная скважина, может быть, я смогу заглянуть внутрь. Вместо этого я обнаружил небольшую вмятину рядом с ручкой. Отступ был, наверное, не больше четверти. Может ли это быть замок? Я присмотрелся и увидел, что его дизайн похож на эмблему, выгравированную на внутренней стороне.

Чувствуя себя побежденным, я подошел к одному из стульев и сел. Надеюсь, этого человека больше не будет. Хотя, наверное, и к лучшему, что он не открылся. Мой первый день на работе, а я уже шнырял вокруг. На самом деле я был рад, что этот человек не поймал меня на попытке ворваться таким образом. Из-за этого трюка моя задница могла бы быть отправлена ​​домой, тем более, что этот человек уже казался напряженным придурком. Если бы это произошло, моему начальнику пришлось бы на меня напасть за то, что я упустил такую ​​высокооплачиваемую возможность.

В конце концов мужчина вернулся со спины с большой связкой ключей в руке. Он поспешно проводил меня следом, схватил мой багаж и направился к двери справа. Как он и говорил, на другой стороне была лестница. Эта область выглядела более похожей на внешний вид здания, выглядевшего бледным и ветхим. Каждый наш шаг сопровождался протяжным скрипом. Я был уверен, что в любой момент они выдадут любого из нас, но этого не произошло.

Мы достигли вершины и оказались в длинном, тускло освещенном коридоре с еще одной красной ковровой дорожкой, но ее было достаточно, чтобы добежать до конца. Двери в коридоре казались смежными и параллельными друг другу. Электрические свечи освещали пространство со стен между дверями.

Мужчина провел меня на полпути вниз и остановился у двери справа. «Это твоя комната», — заявил он, отпирая дверь.

Дверь громко скрипнула, когда он открылся. Я собрался с силами, ожидая найти плохо кондиционируемую комнату, но вместо этого увидел приятное зрелище. Внешне оно было похоже на вестибюль: простое, с жемчужно-белыми стенами. Большая двуспальная кровать аккуратно стояла у окна; одеяло, простыни и даже подушка уже были предоставлены. В углу стоял прочный деревянный стол с медной лампой на его месте. К стене была прислонена высокая книжная полка, пустая от книг, рядом с ней стоял небольшой комод.

Комната выглядела очень удобной. Мысль о том, чтобы остаться там на несколько дней, была очень привлекательной. Мужчина поставил мой багаж возле комода.

"Ты можешь положить сюда свою одежду. Завтрак в восемь, обед в двенадцать и ужин ровно в шесть..." - заявил он, протягивая мне ключ от кольца. "Вы можете одеваться на обед в том, что вам нравится, только следите, чтобы не опоздать. Мы не начнем есть, пока все не соберутся".

«Восемь, двенадцать и шесть», — повторил я. "Понятно."

"Кстати, мистер Пэйл? Мне интересно узнать, как вы собираетесь вести свою работу без каких-либо ваших... припасов?" — спросил он перед уходом.

Я усмехнулся про себя. "О да, извини. Я забыл упомянуть, что все мое оборудование находится в багажнике моей машины".

Он бросил тревожный взгляд и протянул руку. — Ключи от машины, пожалуйста.

Я ответила на него неуверенным взглядом, но быстро передала их, когда увидела, что его взгляд стал напряженным.

"Я верну тебе ключи, как только соберу все, что тебе понадобится из твоей машины. Преподобный сообщил мне, что тебе не придется выполнять какую-либо работу до завтра, так что, пожалуйста, наслаждайся остатком вечера. Я перенесу твои припасы в офис внизу. Ты можешь найти офис, пройдя через дверь слева; он по пути в столовую. Увидимся за ужином", - сказал он, закрывая за собой дверь. его.

После этого я снова остался один. Тишина моей комнаты оставила у меня ощущение тупого оцепенения. На секунду я потерялся в трансе, пока меня не разбудил стон здания от ветра. Выйдя из этого, я снова сосредоточил свое внимание на своей комнате. Очевидно, его недавно отремонтировали. Я провел пальцами по поверхности стола. Уже по одному взгляду я мог сказать, что его история восходит к этому зданию. Тем не менее, несмотря на свой возраст, казалось, что он действительно принадлежит ему. Я подошел к окну и посмотрел вниз. Я видел свою машину, но не видел человека.

Я пожал плечами. «Он может ждать столько, сколько захочет, лишь бы ничего не сломал», — подумал я. Я ухмыльнулся и снова сосредоточил свое внимание внутри. Мой взгляд упал на книжную полку. Хотя там было пусто, среди пыли можно было увидеть несколько отпечатков книг. Размер отпечатков указывал на то, что это были довольно большие книги. У края полки я заметил следы, как будто кто-то убрал все книги, возможно, в гневе или, возможно, в спешке.

вероятно, это было сделано намеренно. Я не мог их винить. Эти люди здесь казались скрытными. Вероятно, они не хотели, чтобы я просматривал их тексты. Мой взгляд скользнул к кровати, это выглядело очень заманчиво. Я хотел врезаться в него, но знал, что сначала мне нужно позвонить своему боссу. Я пообещал ему, что буду сообщать ему обо всех новостях. Хотя я еще не начал, я мог бы, по крайней мере, сообщить ему, что пришел вовремя.

Я вытащил телефон и проверил уровень сигнала; он колебался между одной полосой и ни одной. Это не было неожиданностью, учитывая, где я находился. Я поигрался с его расположением, сначала поднимая его выше, а затем из стороны в сторону. Хотя мне не повезло. Я даже попробовал поднести его поближе к окну, но все равно безуспешно.

Возможно, сигнал блокировала просто комната. Итак, я вышел в коридор, держа телефон наготове. Не отрывая от него глаз, я бесцельно бродил по коридору, все еще меняя свое положение. В конце концов я понял, насколько это бессмысленно. Я решил проверить, повезет ли мне больше на улице.

Я спустился вниз и в вестибюль, по пути проверяя свой телефон. Чувствуя, как нарастает разочарование, я бесцельно размахивал им, угрожая просто выбросить бесполезный хлам. Без предупреждения меня отбросил громкий крик.

Вслед за этим раздался голос, кричавший: «Эй, смотри!»

Я был ошеломлен, чуть не выпрыгнул из кожи. Голос принадлежал молодой женщине… весьма привлекательной, если не сказать больше. Ее зеленые глаза гневно сверкнули на меня. У нее были каштановые волосы, которые обвивали ее лицо и закрывали глаза. На ней было черно-зеленое платье в викторианском стиле. Самым привлекательным в ней было то, что она была беременна. Судя по тому, насколько вытянулся ее живот сквозь платье, ей должно было быть не менее восьми месяцев.

— Я-мне очень жаль, я не хотел, — быстро пробормотал я. «Я пытался найти сигнал и получил…»

Ее взгляд смягчился, и появилась улыбка. В конце концов она издала легкий смешок над моей попыткой объясниться. "Ладно, ладно. Все в порядке, ты уже прощен", - сказала она. Ее голос? У нее был британский акцент. Я не был уверен, почему, учитывая, что у всех был деревенский вариант. «Вы, должно быть, тот техник, о котором я слышал?»

— О да, — сказала я краснея. — Ты слышал обо мне?

«Ну конечно», — ответила она. "О вас говорили уже несколько недель. Преподобный Гэри особенно взволнован. Я Виктория Руин", - сказала она, протягивая мне руку для пожатия. Я не мог сдержать покраснения, даже когда моя рука встретилась с ее. Оно было гладким и хрупким на ощупь. — Ну, ты не собираешься сказать мне свое имя? — спросила она.

— О, д-да, конечно, — снова запнулась я. «Это Маркус, Маркус Пэйл».

"Что ж, Маркус Пэйл, приятно познакомиться. Я хочу, чтобы ты знал, что сотовая связь в этом лесу очень плохая. Однако ты можешь воспользоваться нашим телефоном; он использует стационарную связь и не должен вызывать у тебя никаких проблем. Я могу отвезти тебя к нему, если хочешь?"

— Да, конечно, буду признателен, — ответил я, наконец-то взяв себя в руки.

Она пошла в коридор, одной рукой подзывая меня следовать за собой. Я заметил большое серебряное кольцо на ее безымянном пальце. Я думаю, она была замужем, конечно. «Такая красивая женщина должна выйти замуж», — подумал я про себя.

Она провела меня через дверь слева, где я первоначально видел, как мужчина забрал ключи. Он вел в длинный коридор, похожий на тот, что наверху. Этот коридор был уже, в нем было меньше дверей, и все они были плотно закрыты.

«Так скажи мне, Маркус, — начала она, — откуда ты?»

«Из Арлингтона», — ответил я.

— И где это? — спросила она, хихикая.

«Извините, это северная Вирджиния», — ответил я, краснея.

«Это вполне нормально», — сказала она, хихикая. "Я никогда раньше не был на севере. Вам повезло, что вы можете путешествовать. Всю свою жизнь я был здесь, то есть застрял здесь. Я всегда хотел рискнуть выйти наружу, но..."

«Но что?» Я спросил.

— Нет, ничего, — сказала она, закусив губу. Она подошла к двери слева и открыла ее. "Вот и мы. Вы можете использовать этот телефон", - указала она внутрь.

Я поблагодарил ее и вошел. Комната была крошечной, всего лишь улучшением по сравнению с кладовой. внутри стоял небольшой деревянный столик, на спинке которого теснился старый телефон. Единственная дверь располагалась сбоку от небольшого окна. В воздухе повисла кучка хлеба, отчего тесная обстановка стала еще более душной. Я быстро позвонил своему боссу и сообщил ему о ситуации. Он был рад услышать, что я прибыл хорошо, и произнес речь о том, чтобы я представлял компанию наилучшим образом. После этого он сказал мне продолжать в том же духе и позвонить ему завтра.

Повесив трубку, я с удивлением обнаружил, что Виктория все еще ждет меня в коридоре.

«Тебе не нужно было меня ждать», — сказал я ей.

Она улыбнулась. "Ну, честно говоря, мне больше нечего делать. Я уже долгое время заперт в своей комнате из-за этого чертового ребенка".

— Ох, — сказал я. Я не мог придумать на это никакого ответа.

— Ты мало разговариваешь, не так ли? — спросила она, все еще улыбаясь.

Я смущенно пожал плечами. «Что я могу сказать, я тихий парень».

"Ну, это определенно перемена. Ты отличаешься от всех мужчин здесь. Все, что они делают, это говорят и читают лекции. Они ожидают, что все женщины будут просто слушать. Временами это просто сводит с ума. Неужели все мужчины севера похожи на тебя?"

Я покраснел от этого. «Вы единственная женщина здесь?» — спросил я, пытаясь сменить тему.

Она усмехнулась. "Конечно, нет, я не знаю, что бы я делал, если бы был. Есть еще двое: моя тетя Маргрет и кузина София; вы встретите их позже за ужином. Вы, конечно, придете?"

Ее изумрудные глаза сверкнули в моих. Я чувствовал, как мое сердцебиение медленно увеличивается; мое лицо, должно быть, было ярко-красным от покраснения. — Д-да, конечно, сделаю.

Ее улыбка стала шире. «Мне было скучно последние несколько дней, хочешь отправиться в небольшое приключение?»

«Приключение?» Я повторил.

"Да, я мог бы провести вам экскурсию по этому месту? Я уверен, вам интересно, где все это находится".

Я действительно не думал об этом месте в целом. Единственным местом, которое меня смутно интересовало, была комната за двойными дверями, но мне было неудобно спрашивать ее. «Конечно, почему бы и нет», — ответил я.

— Хорошо, — сказала она, обхватив меня за руку. — Куда ты хочешь пойти в первую очередь?

Меня поглотили ее духи, пахнущие сладкими ягодами и медом, запах, который идеально подходил ей. — Ты хочешь, чтобы я решил?

«Да, конечно, я не хочу тебя утомлять, показывая тебе каждый закоулок», — ответила она. Я мог сказать, что она читает мое лицо, потому что она добавила: «Да ладно, я знаю, что есть место, которое ты очень хочешь исследовать».

— Ну… — начал я.

"Да? Просто пролей это уже", - выстрелила она.

«Мне как бы хотелось посмотреть, что находится за этими дверями в вестибюле», — ответил я, потирая шею от стыда.

"Двери? Вы имеете в виду комнату собраний?"

«Если мы не сможем, я пойму», — быстро добавил я.

«Чепуха, пойдем», — сказала она, дернув меня за руку и потянув за собой, пока мы снова не достигли вестибюля.

«Виктория?» – спросил я, когда она направилась к дверям.

«Да?»

"Этот символ на дверях? Что это?" Я спросил.

Она взглянула на двери. "Это символ нашей религии. Ну, во всяком случае, их религии. Я устал от всех их молитв и проповедей; на самом деле это все чушь".

"Чушь? Если тебя это не волнует, то почему ты здесь?" - спросил я.

"Нет, ты прав, я не увлекаюсь. Я никогда этим не увлекалась. С тех пор, как я была маленькой девочкой, мой отец заставлял меня быть частью этого. Все, что я когда-либо знал, это графство Херб Пич, за исключением краткого пребывания в Великобритании. Я уверен, вы можете сказать, что я не совсем звучу так, будто я отсюда".

— Да, я заметил, — сказал я, потирая шею.

"За это нужно благодарить мою тетю. В любом случае, я очень устал от всего этого. Как я уже сказал ранее, я хочу отправиться в путешествие и увидеть остальной мир. По крайней мере, мою родную страну - я даже не могу ее больше вспомнить".

"Так тебя сюда привезла тетя? А что насчет твоей матери? Что она сказала обо всем этом?"

Она тихонько усмехнулась про себя. "Я не помню свою мать. Мой отец сказал мне, что она умерла после того, как я был зачат. В основном меня воспитывала тетя".

— Ой, извини, — тихо ответил я. "Я знаю это чувство. Моя мать умерла, когда я тоже был маленьким".

Мы замолчали на минуту.

— Почему бы тебе просто не уйти? — предложил я, нарушив молчание. "Ты больше не маленькая девочка. Тебе не обязательно оставаться здесь".

Она улыбнулась. "Если бы все было так просто, Маркус. Я бы с радостью ушла, но некоторые вещи не так просты", - сказала она, глядя вниз и потирая живот.

— Ох… — начал я. «Прости, я не хотел…» Я чувствовал себя полным идиотом. Мой талант усугублять неловкие моменты начал проявляться. Я был плох в подобных вещах и еще хуже в утешении кого-то. Главной причиной этого было то, что я молчал.

«Давай, не будем портить тебе экскурсию моей историей», — перебила она, направляясь к двери.

— Да, — сказал я, все еще чувствуя себя виноватым. Даже не раздумывая, я спросил: "Как нам вообще войти? Оно заперто, да?"

Улыбка вернулась на ее лицо. Она повернулась ко мне с шутливо-подозрительным выражением лица. — Как ты узнал, что он заперт?

Я жалостливо пожал плечами, смущенно усмехнувшись. «Я не знаю, разве большинство дверей в этом месте не заперты?» Это было плохое оправдание, я это знал.

— Угу, ты более смел, чем кажешься, Маркус Пэйл, — сказала она, вставляя кольцо в небольшую выемку. Она повернула запястье вправо, что вызвало тихий щелчок.

— Твое кольцо — это ключ? — спросил я в изумлении.

«Что, на севере нет таких ключей?» — поддразнила она, открывая одну из дверей. "Ну давай же."

Я последовал за ней за дверь. Внутри комната была огромной. Сладкий аромат из вестибюля, казалось, улетучился, высасываясь наружу, когда дверь закрылась. Вместо этого воздух наполнился дымом и пеплом. Освещение было очень плохим. Тот небольшой свет, который присутствовал, исходил из щелей дверей позади нас. В комнате были длинные сидения, выстроенные в ряды.

Ряды направились в заднюю часть комнаты и остановились перед алтарем. Оттуда небольшая лестница вела на большой подиум – за ним на алтаре стоял плоский стол. Сам стол был покрыт белой скатертью. У стен стояли высокие каменные колонны, словно грубо вырезанные, соединяющиеся с потолком. Между ними стояли небольшие мраморные колонны, в каждой из которых стояла медная чаша.

Что это было за место? Должно быть, я произнес этот вопрос вслух, потому что Виктория ответила мне: «Это зал собраний, глупый».

— Здесь что-то горело? Я спросил ее.

«Да, это от свечей, ими мы пользуемся во время богослужений из-за плохого освещения», — ответила она.

«Почему бы просто не установить фонари?» Я воспитал.

«Ну, свечи также являются важной частью нашего обслуживания», — сказала она так, как будто я уже должен был это знать.

Однако я отмахнулся от этого и пошел дальше. Я поднялся по лестнице алтаря, заметив фигуру, стоящую за подиумом. В тени было трудно что-то разобрать. Если бы не полоски света позади нас, я бы даже не заметил этого. Я достал телефон и поднес его к фигуре, используя подсветку.

То, что я увидел, чуть не заставило меня свалиться с лестницы. Перед собой я увидел высокую белую статую, изображающую странную фигуру, значительно превышающую мой рост. Его верхняя часть тела была очень подтянутого человека, с сильной грудью и руками. Руки статуи свисали низко, у лодыжек. У него было всего три пальца. Ноги казались перевернутыми, колени проваливались внутрь, как у козла. Еще более тревожной была голова статуи; это было тяжелое зрелище.

Голова напоминала больную помесь собаки и человека. Это не было похоже на типичные изображения, которые можно увидеть в Египте. Нет, эта голова была одновременно и собачьей, и человеческой. У него была длинная узкая морда, которая, казалось, трансформировалась в рот человека. Другие части его лица казались человеческими, а другие неописуемыми.

Глаза были маленькими и бусинками, пристально глядящими вдаль. У него был третий глаз, больший по сравнению с двумя другими, посередине лба. Длинные растрепанные волосы спускались по его лицу, заканчиваясь на плечах, а из спины торчали рога. Статуя в целом стояла в уверенной позе, как будто зная, что ее присутствие имеет большое значение.

«Виктория…?» Я почувствовал, как мой голос скрипнул. Я мог почувствовать жуткий холодок, пробежавший по моей спине, не в силах оторвать глаза от ужасного вида. — Ч-что это, черт возьми? Я запнулся.

Подойдя ко мне, ее взгляд остановился на фигуре. Она казалась невозмутимой и спокойно заявила: «Это наш бог, Ланиус, Белый Глаз Времени».

Глава третья: Книга

— Что случилось, Маркус? — спросила Виктория. Ты выглядишь совершенно бледным, ты напуган?

Свет мобильного телефона, который я уронил, отразился мне в лицо. Даже при его свете в моих глазах я все еще мог различить ужасную фигуру, маячащую передо мной.

— Т-ты сказал… твой бог? Я запнулся. «Ты поклоняешься этой штуке?» — спросил я, все еще не в силах отвести от этого взгляд.

Я сделал несколько шагов назад, теряя при этом равновесие. Я мгновенно упал назад, врезавшись в сиденья позади меня. Острая боль пронзила мою спину, когда я почувствовал, как поток воздуха болезненно вырвался изо рта. Я думаю, это правда, что ветер можно буквально выбить из тебя. Я оставался неподвижным, чувствуя волну боли в спине.

— Маркус, ты в порядке?! — спросила Виктория, бросаясь ко мне. — Ты ранен?

Мгновенно раздался громкий хлопок двери позади нас, наполнив комнату ярким светом.

«Что, черт возьми, здесь происходит?!» раздался сердитый голос.

Виктория появилась. «Ничего, мы были в небольшом туре, когда Маркус упал», — сказала она, обращаясь к голосу.

«Маркус?» - удивленно ответил голос. «Вы привели постороннего в нашу зону поклонения?!»

Я слышал шаги голоса, движущиеся с высокой скоростью, пока они не остановились рядом со мной. Мои глаза еще не полностью привыкли к свету, поэтому все, что я мог видеть, это частично освещенная фигура, по крайней мере, мужчина. Хотя не имело значения, кто это был, все равно в их голосе звучала злость. Возможно, именно в этот момент меня собирались отправить домой.

«Он упал. Я не уверена, травмирован ли он сам или нет», — продолжила Виктория.

Мужчина вздохнул. «Он действительно выглядит изрядно потрепанным. Эй, ты можешь хотя бы пошевелиться? — спросил он, глядя на меня сверху вниз.

Я еще не пробовал, но попытался пошевелить руками, а затем ногами. Несмотря на непрекращающуюся боль в спине, похоже, ничего не сломалось.

- Думаю, со мной все будет в порядке, - слабо ответил я. Я медленно начала вставать, чувствуя, как мужчина помогает мне подняться.

— Ты уверен, что с тобой все в порядке, Маркус? Виктория спросила еще раз.

«С ним все будет в порядке», — сказал мужчина, помогая мне подойти к свету в двери.

Когда мои глаза наконец привыкли, я наконец смог разглядеть его лицо; это был Терренс. Достигнув выхода, он закрыл за нами дверь в комнату. Было приятно выйти оттуда и вернуться в прохладу вестибюля. Видимо, я вспотел, потому что видел большие пятна на груди.

«Теперь посмотри сюда. Я знаю, что ты наш гость и все такое, но ты мне нужен, чтобы положить конец твоему небольшому исследованию", - сказал он мне, прежде чем переключить свое внимание на Викторию. "Что касается тебя, ты не знаешь лучше. Дело в том, что тебе пора отдыхать. Нам повезло, что с тобой этого не случилось сейчас с этим ребенком. Больше никаких исследований, иначе такие вещи случаются, — резко сказал он. Было такое чувство, будто нас обоих ругают, как будто мы его дети. — Просто помни, что ты здесь из-за работы, — сказал он, возвращаясь ко мне. — Так что, если ты просто будешь придерживаться этого, с тобой все будет в порядке. А теперь тебе лучше пойти и помыться, ужин скоро будет готов. Ванная комната находится в конце коридора слева. Просто постучите, прежде чем войти. Продолжайте.

Я слабо кивнул, поймав извиняющийся взгляд Виктории, и повернулся, чтобы уйти. Я не злился на нее за то, что произошло. Как я мог быть? Я сам виноват в том, что так неуклюже упал. Я вернулся наверх и прибрался. Когда я закончил, было 18:03. Я знала, что Терренс велел мне не опаздывать, но мне тоже не хотелось приходить первой.

Я подрезал его слишком близко и поспешно спустился вниз, пройдя через дверь слева в вестибюле. Проходя по коридору, я уловил в воздухе намек на еду. Запах постепенно усиливался по мере приближения к концу. Когда я дошел до конца, мой желудок начал протестующе урчать, даже изо рта потекли слюнки.

Я подошел к двойным дверям и увидел свет, пробивающийся сквозь щели. Позади них я мог различить бормотание голосов. Вот оно, подумал я. Я глубоко вздохнул и толкнул дверь.

Столовая на другой стороне была большой, очень большой. Атмосфера, которую я чувствовал, напомнила мне о формальностях былых времен, возможно, начала 1900-х годов. У стен стояло несколько старинных шкафов. У них были стеклянные двери, внутри которых хранились бесценные на вид сокровища. Вдоль стен тянулись портреты, изображающие лица людей, возможно, предков этого рода, их глаза пристально смотрели вперед, словно молчаливые зрители, наблюдавшие за происходящим.

В центре комнаты стоял большой стол, заставленный тарелками с горами еды и напитков. Можно было увидеть других жителей этой церкви, стоящих вокруг стола и болтающих между собой. Однако их болтовня прекратилась, когда за мной закрылась дверь. Все молча смотрели на меня. Все, что я мог чувствовать в тот момент, это крайнюю неловкость, не говоря уже о том, что мой нервный счетчик зашкаливал.

Наконец одна из женщин заговорила со мной: «А, ты, должно быть, Маркус. Добро пожаловать, моя дорогая.

У нее был британский акцент, как у Виктории, и она быстро решила, что это ее тетя. Ей было, скорее всего, около сорока пяти лет, лицо ее было слегка покрыто морщинами. У нее были темные волосы, аккуратно собранные в пучок, и она была одета в платье, похожее на платье Виктории, но с большим количеством красного цвета.

«Я Маргрет. Приятно познакомиться, — сказала она, подходя ко мне.

Пожав мне руку, она повела меня к остальным, сидевшим за столом. Было еще четверо: одна была женщиной, которую она представила Софией, очевидно, двоюродной сестрой, о которой упоминала Виктория. Я был удивлен, узнав, что у нее не такой же акцент, как у них двоих, а тот же деревенский акцент, что и у преподобного. Она была намного моложе Маргрет и, вероятно, на несколько лет старше меня. Следующим человеком был Терренс, с которым я уже встречался. От него был еще один мужчина примерно того же возраста, что и он, по имени Джесси. Наконец, она показала мне Викторию. Я не мог сдержать улыбку, когда увидел ее; она тоже вернула один. Маргрет заметила это.

«Я так понимаю, ты уже познакомился с моей племянницей», — заявила она с дразнящей улыбкой.

— Ну… — начала я, начиная краснеть.

— Да, — сказала Виктория. «Раньше я показывал Маркусу окрестности, пытаясь познакомить его со всем, когда он приступит к работе».

«О, я понимаю», — ответила Маргрет. — Ну ладно, дорогая, садись здесь.

Она подвела меня к пустому стулу в конце стола рядом с ней. Все остальные тоже заняли свои места. Виктория стояла за стулом напротив моего. Я был готов выдвинуть стул и сесть, когда заметил ее глаза, призывающие не делать этого. Я быстро поправился, поняв, что все тоже все еще стоят.

«Когда приедет преподобный, мы скоро сможем начать есть», — сказала Маргарет. «Пожалуйста, извините его, иногда он может немного опаздывать».

Я немного усмехнулся про себя, думая о прошлых словах Терренса. Однако вскоре всеобщее внимание обратилось на дверь напротив конца стола. Я не осознавал, что оно там. Мне было любопытно, куда это ведет, возможно, в покои преподобного?

Дверь открылась, и вошел преподобный. Он все еще шел своей хромой походкой, как раньше, на его лице все еще была та же зубастая ухмылка. Когда он прошел, все заговорили в один голос: «Добрый день, преподобный!»

Его улыбка стала шире, и он ответил: «Всем вечер».

Он выдвинул стул и сел, жестом приглашая всех присоединиться к нему. Мы все последовали его примеру. Еда перед нами была действительно зрелищем. Было много блюд, изящно наполненных едой: блюда из риса, свежевыглядящие овощи, такие как кукуруза и печеный картофель, нарезанный хлеб и даже три жареных мяса.

Перед всеми стояла большая серебряная тарелка, а вокруг нее стояли ряды вилок и ножей. Я заметил множество бутылок вина, расставленных вдоль стола. Еда выглядела просто потрясающе, и мне не терпелось поесть, но я не решался сделать шаг, не уверенный в их манере этикета. Я решил следить за всеми действиями Виктории. Вероятно, именно поэтому она села напротив меня.

«Склоним головы для молитвы», — объявил преподобный.

Мой взгляд переместился на Викторию. Она склонила голову, открыв один глаз, прижав палец к губам и глядя на меня. Затем она сложила руки вместе. Я кивнул и сделал то же самое. С тех пор в воздухе воцарилась тишина. Я не был уверен, сколько времени прошло, но мне показалось, что прошло много времени, по крайней мере пять минут. Я открыл один глаз, чтобы проверить, все ли еще молятся.

Все, включая преподобного, все еще держали глаза закрытыми. Я видел, как все они что-то молча говорили про себя. Я мог видеть, что Маргарет крепко держала в руках амулет от ожерелья до лба. Я мог разобрать ее лишь частично, но был уверен, что это та же самая эмблема, что и в зале Конгрегации.

Еще я заметила, что у всех на безымянном пальце было такое же кольцо, как у Виктории. На каждом из колец была выгравирована одна и та же эмблема. Это имело смысл, поскольку, очевидно, это были ключи от самой комнаты. Я заметил, что у Терренса на пальце не было кольца; вместо этого я увидел его висящим на ожерелье. Когда я посмотрел на Преподобного, то увидел, что у него было два кольца: одно было такое же, как остальные, а второе другое. Я мог сказать, что символ был не тот, но из-за того, как были расположены его руки, я не мог его четко разобрать.

«Аминь», — наконец произнес преподобный.

По команде у всех открылись глаза.

«Давай поедим сейчас», — сказал он, поднимая руки.

Все начали хватать миску или тарелку, раздавать их, наполняя тарелку на досуге. Я был рад, что наконец-то пришло время поесть. Не думаю, что мой желудок выдержал бы еще минуту. Я чувствовал, что у меня еще сильнее потекли слюнки, но я терпеливо сидел, время от времени поглядывая на Викторию за советом.

— Итак, Маркус, — произнес преподобный, — Терренс сказал мне, что ты сегодня сильно упал?

Услышав его голос, я слегка вздрогнул, выведя меня из голодного транса, в котором я находился. Да, сэр, — успел сказать я.

— О боже, ты в порядке? — спросила Маргарет. — Ты не слишком сильно поранился, не так ли?

«Нет, я в порядке», — ответил я. «Немного болит, но со мной все будет в порядке».

«Приятно это слышать», — добавила София. «Где это было? Не хотелось бы, чтобы кто-то другой сделал то же самое сейчас».

Я сглотнула, не желая объяснять, что была там, где не должна была быть. Каким-то образом мой взгляд направился туда, где сидел Терренс. Их взгляд меня тревожил, как будто один только его взгляд наказывал меня.

«Он был в зале собраний», — строго сказал он, не сводя с меня взгляда.

— Что теперь скажешь? — ответила Джесси, присоединяясь к разговору. — Как ему удалось туда попасть?

«Ему помогла Виктория», — без колебаний ответил Терренс.

Однако то, как он это сказал, казалось, будто он умирал от желания избавиться от этого. Как будто он сообщал о преступлении или о чем-то еще, ожидая награды. Мой взгляд упал на свою тарелку, не в силах встретиться ни с кем еще. В этот момент я не был уверен, что произойдет дальше.

— О боже, — тихо сказала Маргарет. — Разве у тебя не было с собой свечи, Хун? — спросила она.

Я быстро поднял глаза, удивившись ее ответу.

«Виктория, — продолжала она, — вы взяли его туда без надлежащего освещения? Неудивительно, что он себя побил».

Я не мог в это поверить. Здесь я думал, что услышу глоток о вторжении в их убежище, но вместо этого они отмахнулись от этого, как будто это было пустяком. Я взглянул на Терренса, который, казалось, был так же удивлён такой реакцией. Вместо этого он сварливо переключил свое внимание на свою тарелку, не в силах смотреть на меня, побежденного. Я посмотрел на преподобного, и он, казалось, тоже невозмутимо улыбался.

«Нет, я не думала, когда это делала», — ответила Виктория. «Однако мы прекрасно обходились и без свечи. Маркуса поразила скорее статуя.

Маргарет и другие посмеялись над этим. «О, я тоже ужасно испугалась, когда впервые увидела эту штуку в детстве», — ответила она. «Поначалу это просто зрелище, Маркус, но уверяю, когда ты узнаешь о Ланиусе… ты по-настоящему поймешь его и то, что он собой представляет».

Я еще немного сглотнул. «А что он такое?» — спросил я, слегка наклонившись.

— Теперь, Маргарет, — прервал его преподобный, слегка посмеиваясь. «Мы привезли молодого человека сюда не для того, чтобы преподавать ему проповедь. Дайте молодому человеку возможность поесть.

«О, конечно», — ответила Маргарет, хихикая. «Ешь, Маркус, мы здесь ничего не тратим зря», — сказала она, передавая миску с картошкой.

При виде них я снова почувствовал, как у меня заурчало в животе. Я не мог поверить, что забыл о своем голоде. Я поблагодарил ее и добавил это в свою тарелку. Я взглянул на Викторию, которая слегка одобрительно кивнула мне. Я улыбнулся и начал получать другие блюда, которые раздавали.

Остальная часть трапезы прошла гладко. Все разговаривали; Я слушал, как они рассказывали о своих повседневных делах. Было забавно слышать, как они несколько раз ссорились друг с другом. Время от времени один из них задавал мне пару вопросов о том, откуда я и чем занимался. Однако к тому времени я уже не нервничал.

После ужина преподобный всех отпустил. По пути в мою комнату меня догнала Виктория.

«Маркус?» она позвала. — Я просто хотел извиниться.

«Для чего?» — спросил я.

«За то, как Терренс там себя вел».

Я усмехнулся. «Все в порядке. Я был просто рад, что все остальные не чувствовали того же».

«Да, Терренс всегда был таким. Мне просто жаль, что он пытался тебя так окликнуть», — ответила она.

— Я в порядке, — сказала я, немного краснея, пытаясь отмахнуться от этого. «Он и с тобой сделал то же самое», — пошутил я.

Мы вернулись наверх и остановились у моей двери.

— Ну, спокойной ночи, Маркус. Сегодня было настоящее удовольствие».

«Спокойной ночи», — ответил я.

Я смотрел, как она идет по коридору и останавливается у двери слева, в трех метрах от нее. Она взглянула в мою сторону, когда увидела, что я смотрю. Я немедленно повернула голову к двери, отперла ее и закрыла за собой. Внутри я улыбнулся про себя.

Я быстро оделся в шорты и футболку и сел на кровать. Я решил поискать новые сообщения на своем телефоне. Экран загорелся, показывая неожиданное сообщение «нет сигнала». Конечно, саркастически подумал я, как я мог забыть? Это место было чертовски мертвой зоной. Я упал назад, полностью лежа на кровати. Прежде чем я это осознал, я вышел.

Я внезапно проснулся, ослепленный светом. Видимо, я забыл выключить лампу на столе. Меньше всего мне было нужно, чтобы они жаловались на растрату электроэнергии. Я резко поднялся на ноги, чтобы выключить его. После этого я заметил что-то снаружи. Внизу я мог различить свою машину в лунном свете. Я мог видеть, что большую часть крыши унесло кучкой листьев. Однако не это привлекло мое внимание. Я увидел фигуру, стоящую рядом с моей машиной. Даже при лунном свете я все равно не мог разобрать, кто это. Создавалось впечатление, будто эта фигура пыталась проникнуть в мою машину.

Я старался лучше сфокусировать взгляд, но это все равно не помогало. Я хотел обвинить в этом свою усталость, но мой разум тут же подумал о Терренсе. Возможно, этот придурок все еще злился из-за ужина. Он мог попытаться вывести из строя мою машину или что-то в этом роде. Я побежал к двери, распахнул ее и помчался по коридору к лестнице.

Дойдя до вестибюля, я остановился. Во всем вестибюле было темно. В воздухе я почувствовал запах чего-то горящего, как свечи. Я заметил тонкую полоску света, исходящую из двойных дверей зала собраний. Совершенно забыв о своей машине, я направился к дверям. Чем ближе я подходил, тем ближе я мог слышать тихий гул голосов изнутри.

Я прижал ухо к двери, чтобы лучше слышать, но так и не смог разобрать, о чем говорят голоса. Я услышал один голос, говорящий вслух. Когда это произойдет, остальные голоса заговорят в унисон, в том же ритме. Было видно, что они повторяют послание ведущего. От тона и манеры их разговора у меня по спине пробежал холодок. Было ясно, что это церковь поклонялась тому ужасному образу, который я видел ранее. Я не понимал, как они могли поклоняться такому предмету, но тогда я не знал, как какая-либо религия может поклоняться чему-либо так, как они.

Я решил оставить их в покое и вернулся наверх. Они не казались плохими людьми, так как я мог судить о них на основании их убеждений; Виктория была ярким примером хорошего человека. Когда я вошел в свою комнату, я в последний раз выглянул в окно, ожидая увидеть что-то внизу. Однако там ничего не было. Я пожал плечами; возможно, его никогда и не было. Я скользнул обратно в свою кровать и снова уснул.

***

На следующий день меня разбудил стук в дверь. Я был удивлен, обнаружив Терренса на другой стороне. Он, видимо, был готов к тому, чтобы я как можно скорее приступил к работе. Когда я проверил свой телефон, время показало: 6:30 утра. Это был настоящий идиотский поступок с его стороны. Дома я даже не проснулся так рано, чтобы пойти на работу. Я неохотно прикусил язык и сказал ему, что буду готов через десять минут.

Собрав все, он провел меня в комнату, где разместил все мое оборудование. В комнате было несколько старых компьютеров, примерно конца 90-х. Я надеялся, что они не ожидали лучших результатов от этих динозавров. Тем не менее, у меня была работа. Я сразу начал настраивать свое оборудование. Мне даже повезло, что у меня была компания все это время, об этом позаботился Терренс. Серьезно, в чем была проблема этого парня? Но в конце концов время прошло, и даже ему стало скучно, и он ушел от меня. Я был слишком счастлив, когда это произошло.

День пролетел довольно быстро, когда я по-настоящему погрузился в работу. Конечно, когда пришло время обеда, я посетил их. Несколько раз в день ко мне приходила Виктория. Она заставляла меня сделать перерыв, прогуливаясь с ней, против чего я совсем не возражал. Пока я работал, дни продолжали проходить, каждый день становясь все более рутинным.

В эти дни я стал проводить больше времени с Викторией. Я всегда с нетерпением ждал тех перерывов, которые у меня были с ней. Мы гуляли, просто разговаривая и смеясь, большую часть времени мы делали это на улице. Я никогда не думал, что встречу кого-то вроде нее в таком месте. Это делало каждый день более выполнимым. Как будто наша дружба становилась крепче. Я не возражал, если бы это было не так, но если бы это было так, это было бы еще лучше.

Однако было кое-что, что меня беспокоило. Каждый раз, когда мы были вместе, казалось, что кто-то или что-то наблюдает за нами. Я не мог избавиться от этого чувства, даже когда огляделся вокруг и ничего не нашел. Мне не хотелось думать об этом до одного вечера. После ужина я вернулся в свою комнату и обнаружил, что кто-то рылся в моих вещах. Я не перенесла свою одежду из сумок в комод, потому что мне было лень это делать. В одной из моих сумок был ремешок на липучке, который сопровождал молнию для усиления. Я знал, что всегда держу застежку-липучку застегнутой, и меня это немного беспокоило. Однако липучка явно отстегнулась и висела свободно.

Первой мыслью, которая промелькнула у меня в голове, было дело рук Терренса, но у меня не было доказательств. Возможно, я просто искал виноватого. Я так и не подтвердил, кто это был у моей машины, если там действительно кто-то был. Так что я не мог доказать, был ли это вообще Терренс. Я решил осмотреть сумку, чтобы убедиться, что ничего не пропало. Я прошел и обнаружил, что все, казалось, было там. Я мог сказать, что мои вещи немного передвинули, но кроме этого ничего. Очевидно, что бы ни искал преступник, он этого не нашел.

Я не мог лгать. Я злился, что кто-то рылся в моих вещах. Действительно ли это сделал Терренс? Неужели он действительно имел что-то против того, что все это делает? «Может быть, мне следует противостоять ему», — подумал я. Нет, меньше всего мне хотелось начать обвинять людей, что никогда не выглядело хорошо. Я решил оставить это без внимания, только один раз. Я надел шорты и рухнул на кровать. Когда я это сделал, я почувствовал, что в моей голове что-то твердое. Я ощупал подушку и вместо обычной пушистости почувствовал твердую текстуру.

Кто-то что-то набил. Я залез внутрь и вытащил предмет. Это была толстая, старая, кожаная книга. Я поднес его к лампе на столе, чтобы лучше рассмотреть. Обложка выглядела пришитой вручную к корешку. В свете я увидел символ, выгравированный золотом. Это был тот же самый человек, которого я видел повсюду. Мои руки начали дрожать при виде этого. Как книга попала туда? Кто его туда положил и зачем?

Я колебался, но медленно открыл его; от него исходил специфический запах мокрых листьев и коры старых деревьев. Страницы были старые и довольно хрупкие. Они были заполнены текстом, написанным черными чернилами. Я не мог понять слов. Они были написаны на каком-то странном языке. Он даже не был похож на язык, который должен был существовать. Однако я продолжал перелистывать страницы, видя, как текст затопляет каждую. Через несколько страниц я наткнулся на картинку. Он был нарисован от руки с ограниченным количеством деталей.

На картинке было изображено нечто, похожее на звезду. Вокруг звезды стояло несколько фигур, похожих на людей, одна из которых казалась немного крупнее остальных. Я перевернул страницу, чтобы найти больше текста. Я продолжал поворачиваться, пока, наконец, не наткнулся на другую картину. На этом изображена одна из человекоподобных фигур, стоящих на чем-то вроде пьедестала. Остальные человекоподобные существа стояли вокруг главного.

Я снова листал, пока не наткнулся на следующую картинку. На этом снимке звезда была раньше. Оно выглядело больше, но от него расходились волнистые отметины. Человекоподобные существа, казалось, съёжились от страха, преклонив колени перед звездой, даже той большой, что была раньше.

На следующем снимке были изображены человекоподобные существа, падающие с неба, их лица искажены страхом. Тот, к которому я обратился позже, показал их нарисованными в темном месте, с искаженными от отчаяния лицами. Затем было показано, что человекоподобные фигуры начинают превращаться в отвратительных деформированных существ. У них были зубы и рога, торчащие из разных частей тела. Самый большой из них выглядел еще хуже остальных, его глаза были сердито прищурены, а изо рта, наполненного клыками, летели искры.

Несмотря на то, что изображения выглядели как рисунки восьмиклассников, они были действительно тревожными. Что-то в них заставило волосы на моей шее встать дыбом. Я хотел остановиться, но мои руки продолжали перелистывать страницы, несмотря на желания моего разума. На следующем изображено одно из отвратительных существ, отбившееся от остальных, оно было меньше по сравнению с ними. В следующем существе наткнулся на человека. Похоже, он открыл мужчине символ, похожий на водоворот. Мужчина, казалось, шел сквозь водоворот. Когда он это сделал, существо последовало за ним. В соседнем доме перед мужчиной стоял маленький ребенок; это было странно, но они чем-то были похожи.

Существо, похоже, завладело телом ребенка, но когда это произошло, мужчина упал на землю, предположительно мертвый. Теперь в детском теле ребенок вырос. При этом было показано, как существо покидает тело мужчины, изображая его под землей, возможно, спящего. Мужчину видели в окружении множества людей, к которым присоединились и другие. В конце концов, как и раньше, оно показало, как существо пробуждается рядом с человеком, показывая ему еще один водоворот. И снова мужчина прошел сквозь водоворот, а существо последовало за ним, появившись перед ребенком. И снова он овладел ребенком, и мужчина умер.

Изображения повторились. Каждый раз, когда они это делали, я замечал, что размер существа увеличивается. Наконец, я пропустил книгу дальше, чтобы увидеть, к чему они ведут. На этот раз изображения показали нечто иное. Теперь он показывал мужчину с женщиной, существо, стоящее позади нее. Когда я перевернул место появления следующего изображения, я обнаружил, что его страница плотно приклеена к другой. Я попыталась разъединить их, но начала образовываться слеза, грозящая испортить обе страницы целиком. Я решил пропустить это и перейти к следующему изображению. Когда я это сделал, у меня упало сердце.

На этот раз на снимке была изображена беременная женщина среди группы людей. Позже на фотографиях была изображена роженица, рожающая. Судя по всему, мужчина родил ребенка. Однако он не был похож на обычного ребенка. Его изображали с большими черными глазами и длинными зубами. Рога торчали во многих направлениях ребенка, а его ноги и руки были непропорциональны друг другу. Мужчина держал ребенка в воздухе, словно прославляя его.

В этот момент я не выдержал и захлопнул книгу. Я швырнул его в другой конец комнаты. Я чувствовал, как мое сердце колотится в груди, мои руки и лицо вспотели. Я недоверчиво покачал головой. Я думал, что выхода нет. Какого черта все это вообще было?

Увидев эти изображения, я не мог спать большую часть ночи. Все, что я мог видеть, это ужасные чернильные изображения этого существа. Когда я подумал об этой женщине, изображенной беременной, я не мог не подумать о Виктории. Не могло быть, чтобы это была она, не так ли? Многие женщины могут быть беременны. Это было просто совпадение, так и должно было быть.

На следующий день я работал вяло от недосыпа. За завтраком я не смотрел Виктории в глаза и ни с кем не разговаривал. Если они спрашивали, я просто винил в этом головную боль или усталость. Работая, я умоляла себя, надеясь, что Виктория не придет, как обычно. И все же, несмотря на мои внутренние мольбы, она пришла.

— Маркус, ты чувствуешь себя лучше? — спросила она, входя в комнату.

Я не ответил; Я даже не поднял глаз.

«Маркус?» сказала она. «С тобой все в порядке?»

Мое молчание заставило ее продолжать.

"Что случилось? Почему ты меня игнорируешь?" — спросила она, я услышал нотку раздражения в ее голосе.

Тем не менее я не дал ей ответа. Что я мог сказать? Все, о чем я мог думать, это…

«Отлично!» — крикнула она и вышла из комнаты.

«Этот ребенок?» — спросил я ее, не поднимая глаз.

Я услышал, как шаги затихли.

«Что?» — спросила она в замешательстве.

«Кто отец вашего ребенка?» Я перефразировал.

— Ч-В этом все дело? — спросила она.

Наконец я встал лицом к ней. Это было прямо, но я должен был знать. Мое лицо и мое молчание, должно быть, сказали ей все. Я видел растерянность в ее глазах.

«Почему это имеет значение?» — резко спросила она.

— Мне нужно знать, — твердо заявил я. Я хотел, чтобы это было от ее парня или даже от ее непутевого мужа, любое из них было лучше, чем я думал. Однако за все время моего пребывания здесь я не видел его и не было о нем никаких упоминаний.

Она просто смотрела на меня с открытым ртом, словно пытаясь найти слова, которые можно было бы сказать. На глазах у нее выступили слезы. Они смотрели на меня гневно и с грустью одновременно. Она тихо покачала головой, не сводя с меня глаз. Наконец она сказала: "Держись от меня подальше, Маркус. Никогда не приближайся ко мне и не разговаривай со мной снова, иначе я отправлю тебя домой".

Она выбежала, оставив меня врасплох. Мой план дал обратный эффект. Мне хотелось окликнуть ее, остановить и извиниться, но я снова потерял дар речи. Как идиот, я просто стоял и опустил голову от горя.

В течение дня Виктория так и не вернулась ко мне, пока я работал. Во время еды она также никогда не смотрела мне в глаза, сосредоточив взгляд на тарелке. Я чувствовал себя ужасно из-за того, что сделал. Я не имел права ставить ее в такое положение. Я проклял себя.

После ужина я попытался поговорить с ней, когда она уходила в свою комнату. Однако она проигнорировала меня, когда я это сделал. Не знаю, почему я решил, что будет лучше постучать в ее дверь. Все, что я получил, когда его открыли, — это тотчас же ударили мне по лицу. Я вздохнул, по-настоящему чувствуя крайнее сожаление, и вернулся в свою комнату.

Когда я это сделал, я сел на кровать, глядя в пространство. Мне хотелось бы никогда не найти эту чертову книгу, тогда все между ней и мной было бы нормально. Я уже скучал по ее улыбке, ее смеху, простому нахождению рядом с ней. Я скользнул рукой по подушке, чтобы проверить наличие книги, но обнаружил, что она пропала. Ошеломленный, я вылил содержимое подушки, найдя только перья и вату. Я был уверен, что каждый раз возвращал его обратно после ухода. Кто-то возился со мной?

Я со злостью начал искать книгу: проверил свои чемоданы, разбрасывая одежду. Я проверил комоды, под кроватью и даже за столом. Где это было? Мои глаза встретились с окном, когда я вышел из-под стола. Когда я посмотрел вниз, я увидел ту же фигуру, что и все предыдущие дни, стоящую рядом с моей машиной. На этот раз оно, казалось, смотрело на меня.

Гнев наполнил меня. Я предположил, что это снова Терренс. Это было неподходящее время для него, чтобы возиться со мной. Я выбежал из своей комнаты и спустился вниз. Я побежал к краю здания туда, где стояла моя машина. Лунный свет был сильнее, чем когда-либо, освещая мой путь. Когда я подошел к своей машине, никого не было видно.

Я наконец достиг точки кипения. «Ты выбрал не тот день, чтобы трахаться со мной!» - крикнул я. "Выходи немедленно! Если нет, оставь меня, черт возьми, в покое!"

Мой голос эхом разнесся в воздухе, прежде чем замереть на ветру. Здание издало один из своих тревожных стонов. Листья деревьев вдалеке дрожали, стуча по ветвям на ветру. Здесь никого не было. Почувствовав, что мой разум успокоился, и осознав, каким дураком я выгляжу, я начал возвращаться.

Однако мои нервы сдали, когда я услышал позади себя хруст ветки. Мое сердце начало биться быстрее. Я медленно обернулся и увидел фигуру, постепенно поднимающуюся из-за моей машины. На фигуре был плащ с капюшоном на голове. При свете я мог видеть кусочки веток и листьев, торчащие из его плаща.

Я открыл рот, чтобы закричать, но фигура быстро кинулась ко мне, прикрывая мой рот рукой. Оно мягко шикнуло на меня. Голос явно был женский. Она медленно убрала руку от моего рта и направилась к задней части здания. Прежде чем исчезнуть за ним, она жестом пригласила меня следовать за ней.

Я не хотел, но мои ноги начали сами двигаться в ее сторону. Когда я достиг другой стороны, я увидел, как она сняла капюшон с головы. Лунный свет осветил ее лицо. Это была пожилая женщина лет пятидесяти. У нее были рваные черные волосы, смешанные с непослушными седыми прядями. Лицо ее было покрыто морщинами с сухими пятнами грязи. Запах от нее был резкий, но знакомый; пахло мокрыми листьями и корой старых деревьев?

— Ты это видел? — прошептала она, ее голос был хриплым и хриплым. "Вы видели это в книге, верно? Вы должны помочь мне. Вы должны помочь мне спасти мою дочь".

Глава четвертая: Ритуал

«Кто ты, черт возьми?» — спросил я, пятясь от женщины.

— Пожалуйста, — попросила она, хватая меня за руку.

Вблизи запах от нее был еще невыносимее. — Отойди от меня, старая ведьма! - крикнул я, высвобождаясь.

Она громко шикнула на меня. Ее глаза широко раскрылись, с паранойей осматривая окрестности. — Ты хочешь, чтобы они услышали?

"Кто услышит? О чем ты говоришь?" — резко спросил я. Прошло с ней всего несколько минут, а я уже начинал раздражаться.

«Они!» — прошипела она. Я видел, как белки ее глаз блестели в лунном свете от ее слабой попытки напугать меня.

Я покачал головой, не двигаясь. "У меня нет на это времени. Я очень устал и мне нужно рано вставать. Честно говоря, мне все равно, что ты здесь делаешь, но просто держись подальше от моей машины. Я не хочу снова застать тебя возле нее, иначе я сообщу на тебя".

— Нет, пожалуйста, не надо, — умоляла она, готовая снова схватить меня.

Однако на этот раз мне удалось избежать ее царапающих рук.

«Хорошо», — ответил я. "Только не прикасайся ко мне больше. Я ухожу сейчас".

Когда я повернулся, чтобы уйти, я увидел, как голова женщины упала на землю. Обычно в этот момент мне было бы жаль, но сейчас мне было все равно. Я слишком устал, мой разум был перегружен событиями, произошедшими в течение дня. К тому же она явно была невменяема на голову, возможно, бездомная, а может быть, одна из тех людей, которые живут за счет земли.

Я начал уходить, когда меня ударило. Я подумал о том, что она сказала ранее. Я оглянулся и все еще видел, как она смотрит в землю, почти находясь в трансе. Мне не хотелось возвращаться, но я должен был знать.

"Что ты имела в виду под своей дочерью? И откуда ты узнала о книге?" — спросил я, подходя к ней.

Не поднимая глаз, она ответила: «Дочь моя, мне нужна твоя помощь, чтобы спасти ее».

"Твоя дочь? Кто твоя дочь?"

«Вы уже знаете о ней, почему вы спрашиваете меня?» — ответила она, глядя на меня. Ее глаза выражали торжественность.

— Мне нужно услышать это от тебя, — сказал я. Я был уверен, что знаю ответ, как она сказала, но что-то внутри меня хотело услышать эти слова от нее. Я хотел быть абсолютно уверен. «Назови ее имя».

«Конечно, Виктория», — тихо сказала она.

Я недоверчиво покачал головой. "Но как? Ты ее мать, но... Ты должна быть... Она сказала, что ты умер, когда она была еще ребенком".

— Это то, что ей сказали тебе? она усмехнулась. «Это было бы похоже на то, что Гэри сказал ей такую ​​ложь».

«Что?»

— Да, — сухо сказала она. "Он забрал ее у меня. Когда я не захотел подчиняться его религии, он изгнал меня".

Этого не может быть. Мать Виктории умерла, верно? Но откуда мне знать иначе? Я заметил, что когда я внимательно прислушивался, я мог услышать ее акцент, скрытый за хрипловатым голосом.

«Подожди, этот человек, о котором ты говоришь», — начал я. Это не мог быть один и тот же человек. — Вы имеете в виду преподобного?

Она ответила мне не сразу. Вместо этого ее взгляд устремился к деревьям за окном, но в конце концов ее голова мягко кивнула.

Я вздохнул. "Послушай, ты сказал помочь своей дочери, и что преподобный "забрал" ее. Почему ты просто не пошел в полицию или что-то в этом роде?"

Она слегка усмехнулась про себя, снова взглянув на меня. «Вы не знаете этих людей».

«Я ничего не знаю, потому что ты не все мне рассказываешь», — резко ответил я. Мое нетерпение переросло в раздражение.

"Все, что тебе нужно знать, это то, что люди, которых ты думаешь, что знаешь, - лжецы. Преподобный - худший из них. Им нужна моя дочь; они сделали ее частью своего отвратительного ритуала. Я никогда не должна была приводить ее сюда. Я тогда была такой слабоумной. Будь они прокляты", - горько сплюнула она. "Я не знал, что делать, но потом я увидел, как ты пришёл. Сначала я не знал, что о тебе думать. Но, наблюдая за тобой с Викторией, я знал, что именно ты поможешь мне, сделать то, что я не мог, и увести ее от всего этого".

Все начало складываться воедино. Все это время мне казалось, что что-то или кто-то наблюдал за мной, а это была она. Тем не менее, я все еще был в замешательстве. Она так и не ответила на мой вопрос, а лишь добавила к куче других.

"В это можно поверить, особенно в отношении остальных. Они не ведут себя так, как ты их себе представляешь. Кроме того, о каком ритуале ты говоришь?" Я спросил.

— Ты ее очень любишь, не так ли? — спросила она, игнорируя мой вопрос. — Виктории?

«Что?» - выпалил я. Я почувствовал, как покраснели мои щеки.

«Я рада, что ты есть», — сказала она, улыбаясь. "Мне приятно видеть такую ​​же заботу о Виктории, как и я. Именно поэтому я знал, что ты мне поможешь, но сначала мне пришлось показать тебе, что они планируют сделать и что они уже сделали. Я оставил эту книгу в твоей комнате в качестве доказательства. Ты ее видел, так что теперь ты тоже знаешь".

Меня снова сбросили. Я не мог поверить, что она тоже стояла за размещением книги.

"Подождите! Я даже не знаю, что я видел в этой книге. Я даже не мог прочитать слова".

«Тебе не нужны слова, ты же видел картинки, не так ли?!» она выстрелила в ответ. «То, что вы видели, уже сделано».

Я не знал, что и думать. Изображения на этих страницах были действительно ужасающими. Мне хотелось верить, но другая часть не хотела этого принимать.

«Вы хотите сказать, что в Виктории растет…» Я не смог закончить слова. "Чего же ты можешь ожидать от меня тогда? Кажется, уже немного... слишком поздно."

«Есть одна вещь, которую мы можем сделать», - сказала она. «Я могу рассеять их ритуал, остановить его до того, как он завершится и родится зло».

— Почему ты еще этого не сделал?

«Потому что…» — начала она. «Мне нужен доступ в их молитвенную комнату, и в последний раз, когда я проверял, я потерял ключ». Она подняла руку, чтобы я мог видеть. Я мог различить небольшую культю на месте ее безымянного пальца.

«Какого черта?» Я запнулся.

"Кольца - это больше, чем просто показ. Я уверен, вы уже это знаете. Это ключи, но за ними скрывается более темная тайна. Они также являются символом, показывающим вашу верность, постоянно зажимая палец владельца. Единственный способ снять его - полностью удалить палец. Когда они изгнали меня, я был настолько разорван, что откусил себе палец. Я не хотел, чтобы на мне было что-либо, что было связано с ними".

«Э-это безумие», — это все, что я мог сказать.

Я не мог представить себе человека, желающего рисковать своим пальцем или какой-либо частью своего тела из-за своей веры или чего-то еще. Я слышал о татуировках, но это было нечто большее. Я не мог не представить, как женщина сжимала свой палец, пока он не сломался, и не выплюнула его. От одной этой мысли мой желудок скрутило.

"Да, но только после этого я пожалел, что не сделал этого. Я мог бы положить конец этому кошмару много лет назад. Тем не менее, я позволил своему гневу затмить мое суждение. Но ты сейчас здесь, а это значит, что снова есть надежда".

«Я?» Я ответил. — Хотя у меня тоже нет кольца.

«Я знаю, но остальные знают», — сказала она, улыбаясь. — Ты знаешь Терренса?

Я стиснул зубы. "Как я мог этого не сделать? Придурок", - пробормотал я.

"Терренс - комнатная собачка, когда дело касается преподобного и веры, но он слишком глуп, чтобы носить кольцо, как другие. Он держит свое кольцо на ожерелье, которое носит", - продолжила она.

«Я видел это», — ответил я, вспоминая времена за ужином. «Как я могу получить это, если оно на нем?»

"Это то место, где вы идеально подходите. Вы, вероятно, не видите многих в течение дня; это потому, что есть работа по дому, чтобы поддерживать это место в рабочем состоянии. Терренс - рабочий человек. Обычно он рубит дрова или приносит дичь для еды. Когда он потом принимает ванну, он снимает ожерелье. Я знаю это, потому что раньше я застилал простыни в жилых помещениях и видел, что его кольцо просто лежит там. Это лучшее время для этого, потому что он никогда не запирает при этом дверь Если ты сможешь взять его кольцо в этот момент, принеси его мне, и я сделаю все остальное.

Я закусил губу, думая об этом. "Я не знаю. Это кажется немного рискованным. Если меня поймают, мне конец, и он немедленно отправит меня домой".

"Тогда не попадайся. Ты единственный, кто может легко ходить. Если бы я могла это сделать, я бы сделала это, но они бы увидели меня с первого взгляда. Я едва смогла положить книгу в твою комнату", - сказала она. «Пожалуйста, ты должен сделать это ради Виктории?»

Прежде чем сдаться, я еще раз глубоко вздохнул. При этих словах на ее лице появилась улыбка шире, чем когда-либо. Я мог видеть множество кривых рядов ее почерневших и желтых зубов.

— Хорошо, — сказала она, наклоняясь ко мне. "Я некоторое время наблюдаю за Терренсом. Он уже нарубил несколько бревен, но ему придется сделать это снова. Он делает это каждые два дня. Так что послезавтра тебе придется сделать свой ход". Когда она объяснила, я кивнул.

"Как я его получу, как мне с вами связаться? Где я вас найду?"

Она на мгновение остановилась, прежде чем ответить: "Твоя лампа. Если ты сможешь достать кольцо, то включи лампу и оставь ее включенной. Я всегда наблюдаю, поэтому увижу ее".

Я кивнул. — Что тогда?

"Тогда принеси мне кольцо, и я проведу церемонию в комнате. А в это время я хочу, чтобы ты вытащил Викторию отсюда".

— Подожди, а что насчет тебя? Я спросил.

"Со мной все будет в порядке. Я выжила так долго, так что не беспокойся обо мне", - ответила она. — Тебе пора идти, мы не хотим, чтобы кто-нибудь про тебя узнал.

— Да, верно, — согласился я, поворачиваясь, чтобы уйти.

«Мне нужно, чтобы ты сделал еще одну вещь», — сказала старуха.

«Что это такое?» Я спросил.

"Мне нужно, чтобы ты пообещал никогда не упоминать об этой встрече Виктории. Она никогда не должна узнать, что ты меня видел".

«Что?» - сказал я в недоумении. — Но Виктория была бы очень рада узнать, что ты жив.

"Я знаю, что она бы это сделала, поэтому она не может знать, что я здесь, иначе она не захочет уходить. Теперь ты можешь сделать это для меня?" она ответила.

Я услышал, как ее голос дрогнул. Ее глаза блестели в лунном свете. Я тяжело сглотнул и кивнул. Она ответила благодарным кивком и исчезла, пока я больше не мог видеть ее среди теней. Я немного вздрогнул. Холод ветра наконец-то добрался до меня. Итак, я быстро побежал обратно внутрь и обратно в свою комнату.

***

На следующий день я, как обычно, начал день рано по работе. Все это время я думал о плане. Независимо от того, что я чувствовал, я знал, что должен заставить это работать. Я также знал, что мне придется остановить общий прогресс моей работы. Поэтому я обязательно сообщил Терренсу, что мне понадобится несколько дополнительных дней, чтобы завершить его. Мой босс не взял трубку, когда я позвонил, поэтому я оставил ему сообщение. Я получил степень бакалавра. извините, что нужно больше времени для настройки и проверки правильности функционирования системы.

После обеда я пошел в свою комнату, чтобы вздремнуть. Обычно я бы провел это время с Викторией. Когда я открыл дверь, я услышал хрюканье. Поначалу шум был едва уловимым и, казалось, доносился из конца коридора. Я на мгновение остановился, не уверенный, что действительно что-то услышал. Я был готов не обращать на это внимания, пока не услышу это снова, но немного громче.

С любопытством я пошел по коридору, прислушиваясь. Я остановился у двери, от которой, как мне казалось, услышал это, и прижал к ней ухо. Я услышал это снова. Я отнял ухо; это была дверь Виктории. Нерешительно я легонько постучал по нему.

— Эй, ты там в порядке? Я спросил.

Ответа не последовало.

"Виктория? Это я, Маркус", - продолжил я.

Я слышал учащенное дыхание изнутри, похожее на гипервентиляцию. Это звучало не очень хорошо. В отчаянии я постучал в дверь с большей силой.

"Виктория, с тобой все в порядке? Что там происходит?" Я спросил срочно. — Можете ли вы впустить меня, пожалуйста?

— Уходи, — услышал я ее слова между вздохами.

Я вздохнула, мягко прижавшись головой к двери. — Слушай, я понимаю, ты не хочешь со мной разговаривать, — начал я. "И я не виню тебя. Я не имел права... Я был там придурком, и мне не следовало так любопытствовать. По правде говоря, меня не волнует ни ребенок, ни кто его отец. Я никогда этого не делал. Я просто хотел, чтобы ты знал, что я..." Слова снова не помогли мне. Я видел их мысленно, но не мог вытолкнуть их наружу. — …Прости, — выдавил я.

Я хотел сказать ей что-то еще, о том, что я чувствую к ней, обо всем, но время показалось неподходящим. Я повернулась, чтобы уйти, но остановилась, когда услышала, как позади меня открылась дверь. Дверь она приоткрыла наполовину, чтобы сквозь нее можно было выглянуть лицу. Какое-то время она смотрела на меня, словно анализируя мои глаза на предмет правды. Наконец она полностью открыла дверь и вернулась в свою комнату. Я последовал за ней, закрыв за собой дверь.

Ее комната была хороша. В отличие от моей, которая была пресной и почти пустой, ее комната была более «уютной». у нее был письменный стол, заставленный книгами: некоторые раскрытые журналы, другие, возможно, романы. Ее мини-комод был дополнен вазой с несколькими явно ухоженными цветами. Аромат ее духов висел в воздухе; Я ощутила его запах, аромат, которого мне так хотелось не хватать.

«Какой шум я слышал раньше?» Я спросил. «Я подумал, что что-то не так».

Она подошла к кровати и села, сделав при этом болезненное лицо. — Со мной все в порядке, — серьезно сказала она. «Просто этот чертов ребенок, и все».

Я присоединился к ней на кровати.

«Я имел в виду то, что сказал там», — начал я. "Меня это не волнует. Тебе вообще не обязательно мне об этом говорить".

Она отводила от меня взгляд, но я видел, как на ее глазах выступили слезы. — Просто заткнись, Маркус, — сказала она с дрожащей губой. — Просто… заткнись.

Она расплакалась, закрыв лицо руками. Я плохо справлялся с такими моментами. Они всегда заставляли меня чувствовать себя неловко, но я постепенно потянулся к ее плечу, чтобы успокоить ее. Она тут же бросилась на меня, выкрикивая глаза мне на грудь. После добрых пяти минут она наконец остановилась. Ее глаза покраснели, а из носа слегка потекло.

— Ты сказал, что твоя мать умерла, когда ты был маленьким, — наконец сказала она. «Как она умерла?»

Я вздохнул. «Ее убили», — ответил я после долгой паузы. «Какой-то парень ворвался в их квартиру и застрелил ее».

— Маркус… — тихо сказала она. "Мне очень жаль. Должно быть, это было для тебя разрушительно".

"Да, ну, я не помню, когда это произошло. Как я уже сказал, я был слишком молод".

Я чувствовал, как она еще сильнее всхлипнула на моей груди.

— Это был мой отец, — наконец сказала она, опираясь на мое плечо.

«Отец?» Я повторил, смущенно.

«Да, он сделал это со мной», — сказала она, глядя на свой живот.

Мои глаза расширились, когда я отстранилась. "Твой отец сделал это? Кто он?"

— Как ты думаешь, кто? — сказала она, резко вытирая глаза.

Я задумался об этом на секунду, и тут же мои глаза вспыхнули. "Преподобный? Подожди, преподобный - твой отец?" Я спросил. Я не мог в это поверить. Ее мать сказала, что он забрал у нее Викторию, но ничего не упомянула о том, что он также является отцом.

Виктория кивнула, но затем покачала головой. "Ну, он мой отчим. Моя мать встретила его после смерти моего настоящего отца".

— Если он это сделал, почему ты никому не рассказал?

"Потому что я не могла этого доказать, он накачал меня наркотиками или что-то в этом роде, я не знаю. Сначала я не хотела ничего говорить, но когда у меня начали проявляться признаки рождения ребенка, он начал всем рассказывать, что это чудо, что это подарок Ланиуса", - объяснила она. "И, как бесцельные овцы, они ничего не подвергали сомнению, воспринимая его отравленные слова. Но я знал правду, потому что он был там единственным". Еще несколько слез упали по ее щеке.

Я прикусил губу, когда она это сказала. Эта часть звучала слишком знакомо. Я думал о книге и образе мужчины, стоящего рядом с женщиной, и этой ужасной фигуры позади нее. Хотя было ли все это правдой? Она не помнила этого события. Возможно ли, что этот отвратительный поступок был делом рук преподобного? В любом случае, мать Виктории была права: эти люди были монстрами, если не сказать, невежественными.

В этот момент мне хотелось ее подбодрить. Я подумывал рассказать ей все о ее матери, но вспомнил о своем обещании. Вместо этого я поднял ее подбородок так, чтобы ее глаза смотрели в мои глаза.

"Я могу увести тебя от всего этого. Все, что нам нужно сделать, это прыгнуть в мою машину и уехать. Тебе больше никогда не придется видеть это место".

В ее глазах я увидел смесь счастья и страха.

"Но как? Куда нам идти?"

"Ты можешь остаться со мной. У меня есть свое жилье. Там безопасно, поверь мне".

«Маркус…?» она говорила тихо. На ее губах постепенно появилась улыбка. «Да, давай сделаем это», — сказала она, крепко обняв меня. — Нам следует уйти сегодня вечером.

«Сегодня вечером?» Я повторил.

"Да, после ужина. Если раньше, они начнут что-то подозревать. Они всегда проводят свои проповеди поздно вечером, что дает нам достаточно времени между ними. Тогда мы сможем уйти".

Я отвернулся, пытаясь найти способ передать свои мысли. Я не хотел раскрывать план или ее мать.

— Что случилось, Маркус?

— Э-э, как насчет завтрашнего вечера? Я предложил.

"Завтра? Почему? Почему мы должны оставаться здесь еще на день? Давай уедем сегодня вечером".

«Нет, это должно быть завтра вечером», — быстро, не раздумывая, ответил я.

"Маркус, я не понимаю. Ты что-то мне не говоришь?"

Я положил руки ей на плечи, твердо глядя ей в глаза. "Послушай, ты должен мне доверять. У меня есть план с... другом. Они готовы помочь, но это должно быть завтра, хорошо?"

Ее глаза были полны такого замешательства. Я знал, что она жаждала ответов, но, к счастью, она просто кивнула. — Хорошо, я доверяю тебе.

На секунду мы начали наклоняться для поцелуя, когда нас обоих вздрогнул резкий стук в дверь. Я ответил на него и обнаружил Софию на другой стороне.

— Мистер Пэйл? - неожиданно сказала она. «Мы начали беспокоиться о тебе, когда не увидели тебя на твоем рабочем месте». Ее глаза перевели взгляд то на меня, то на Викторию. — Надеюсь, я ничему не помешал?

— Нет, — сказал я, пытаясь сохранить самообладание. — Я просто… проверял Викторию. Я обернулся, чтобы помахать ей рукой, и проскользнул мимо Софии.

Направляясь вниз, я взглянул в коридор и все еще увидел ее в дверях Виктории. Я не хотел вызывать подозрений, поэтому пошел дальше и вернулся в комнату, в которой работал.

***

Я был рад, что уладил отношения с Викторией. Это чувство помогло мне легче думать о плане. Я задавался вопросом, сможем ли мы действительно осуществить это. Уйти из этого места — это одно, а украсть кольцо у этого придурка — совсем другое.

Однако что-то нарушило это настроение. Я возвращался, чтобы продолжить работу, когда увидел Терренса, идущего снаружи с топором через плечо. Это было странно. Вероятно, беспокоиться было не о чем; старуха сказала, что он рубил каждые два дня. Ему все равно придется сделать это завтра. Вероятно, ему это нужно было для чего-то другого, уверил я себя. Хотя эта мысль не слишком обнадеживала.

Я решил на всякий случай присматривать за ним, пока работаю. Я посмотрел в сторону деревьев, надеясь увидеть старуху, но ничего не увидел. На самом деле я не верил, что увижу ее, поскольку она могла годами оставаться невидимой. Хотя я был уверен, что она тоже за всем наблюдает.

Я продолжал работать, пока Софья не пришла ко мне. Она сообщила мне, что мой босс позвонил и ждет по телефону. «Отлично, как всегда вовремя», — сварливо подумал я. Чего он вообще хотел? Она отвела меня обратно к телефону, и я обнаружил, что он лежит на боку со снятым крючком.

Судя по всему, он следил за сообщением, которое я оставил, и хотел убедиться, что я добиваюсь прогресса. Я сказал ему, что скоро все сделаю, надеясь быстро завершить телефонный разговор. Я заметил маленькое окошко в комнате и выглянул в него, одновременно растягивая телефонную линию. Я выглянул и, к своему ужасу, увидел Терренса, возвращающегося назад.

Его рубашка была полностью мокрой от пота, когда он катил тачку, полную рубленых бревен. Сбросив бревна, он направился вперед. Я почувствовал, как мое сердце подпрыгнуло к горлу. У себя в ухе я услышал, как мой босс продолжает еще одну речь о представлении компании. «К черту компанию прямо сейчас», — подумал я. У меня было небольшое окно возможностей, и я собирался его упустить. Мы были совершенно неправы.

Я уже слышал, как Терренс хлопнул входной дверью и направился к лестнице. Я быстро придумал, как позволить начальнику позволить мне повесить трубку, солгав, что один из клиентов попросил меня о помощи. Закончив, я выбежал из комнаты, чуть не врезавшись по пути в Маргарет.

"Боже мой! Ты бежишь, как будто огонь подстегнул!" воскликнула она.

Я лихорадочно извинялась, глядя в коридор позади нее.

— Все в порядке, дорогая? — спросила она с озадаченным видом.

«Да», — солгал я. «Мне просто нужно… очень плохо ходить в ванную».

«О, мне не следует тебя задерживать», — ответила она, поднеся руку ко рту.

Я поблагодарил ее и помчался к лестнице, остановившись сразу перед тем, как достичь вершины. Я осторожно выглянул в коридор. Никого не было видно. Где он был? Он все еще был в своей комнате или уже вошел в ванную? Я медленно поднялась по последним оставшимся ступенькам и в конце концов добралась до коридора. Я слышал звук текущей воды на заднем плане. Да, он был в душе, но как долго?

Зная, что у меня мало времени, я ускорил шаг, пока не достиг его двери. Я быстро открыл ее и закрыл за собой. Удивительно, но его комната была очень похожа на мою. В этом было немногое; это было безвкусно и почти пусто. Все, что у него было, например книги, было аккуратно разложено по своим местам.

Я начал осматриваться, стараясь вернуть все, что переместил, на прежнее место. Я чувствовал, как мое сердце колотится в груди. Каждый звук, который я слышал, будь то скрип или стук, у меня ассоциировался с Терренсом. Мне казалось, что мои чувства усилились. Я обнаружил, что постоянно смотрю на дверь в паранойе, думая, что он может ворваться в любую минуту.

Я осмотрела его комод и книжный шкаф, но ничего не нашла. Я начал обыскивать стол, выдвигая ящики, чтобы заглянуть внутрь. Когда я открыл последний ящик, я замер. Внутри я увидел знакомый предмет: пистолет. Это был револьвер; Я не знал особенностей, но у него был очень длинный ствол. Я мог видеть пыль, которая образовалась над ним, очевидно, к нему давно не прикасались. Я закрыл ящик и продолжил поиски.

В конце концов я не мог в это поверить, кольца здесь не было. Как такое могло быть? Мне хотелось еще раз все проверить, но какое-то внутреннее чувство понуждало меня уйти. Я послушался и вышел из комнаты, осторожно закрыв за собой дверь. Я начал возвращаться в свою комнату, пока не услышал голос.

«Ой!» — услышал я, заморозив себе нервы.

Я чуть не закричал от ужаса от шока. Я обернулся и увидел в коридоре полуодетого Терренса, с которого капала вода. Полотенце было обернуто вокруг его талии, впитывая то немногое воды, которое капало с его мокрого тела. Его потная одежда была крепко сжата в одной руке, а в другой он держал туфли.

— Что здесь делаешь? — строго спросил он.

Сердце мое теперь колотилось в груди, словно желая вырваться наружу. «Мне просто нужно было в туалет», — солгал я. «Я не осознавал, что там кто-то был, пока не вышел в коридор».

Терренс сильно прищурился на меня, словно пытаясь понять меня, но, наконец, указал головой на ванную. «Ну, теперь это бесплатно», — сказал он.

Я поблагодарил его и прошел мимо него. Я толкнул дверь в маленькую ванную, и мои глаза тут же загорелись. На раковине лежало ожерелье с прикрепленным к нему кольцом. Он все это время носил его с собой. Я был близок к тому, чтобы дотянуться до него, пока не услышал кого-то позади себя.

— Вот эта чертова штука, — сказал Терренс, проходя мимо меня и хватая ее. «Теперь все по-настоящему», — сказал он и ушел.

Я не мог в это поверить. План провалился. Мне хотелось ударить стену или что-то в этом роде, даже закричать вслух. Однако, когда я действительно об этом подумал, у меня не было шанса уйти от ответственности. Даже если бы он оставил его в своей комнате, он бы сразу это заметил. Отдать его старушке и уйти с Викторией времени бы не хватило, особенно если мы планировали уехать вечером.

Я вздохнул и начал свой долгий путь поражения назад. Что я мог теперь сказать старухе? Альтернативного плана у нас не было. Я продолжил, спустился вниз и решил вернуться к работе. Возможно, я мог бы что-нибудь придумать, пока это делаю.

В конце концов наступил ужин, а я все еще понятия не имел, что делать. Я был уверен, что старуха увидела, что моя лампа все еще выключена, и сообщила о провале плана. Я задавался вопросом, сможет ли она найти собственное решение.

«Маркус, как далеко ты продвинулся в своей работе?» – спросила Маргарет, отвлекая меня от мыслей. «Я слышал, что были небольшие задержки».

«Ну, к завтрашнему дню у меня все должно быть в порядке», — ответил я.

"О, это ужасная мысль. Нам будет не хватать тебя рядом. Ты теперь почти как член семьи", - сказала она, издав тревожный смешок.

"Я вообще-то хотел спросить, зачем вам вообще понадобилась эта услуга. Не похоже, что она вам действительно нужна", - поднял я вопрос.

— Напротив, мой мальчик, — сказал преподобный. "Наша вера - редкая порода, но это не значит, что нет других вдохновляющих душ. Мы хотим иметь возможность охватить всех потенциальных последователей. С вашей помощью мы сможем сделать это и загрузить наши проповеди на всеобщее обозрение".

— Ох, ладно, — сказал я слабо.

Одна только мысль о том, что они загружают кадры своего поклонения, заставила меня почувствовать себя неловко.

"Кроме того, это привело нас к тебе, Маркус. Иметь такого молодого парня, как ты, было настоящим удовольствием", - продолжил он.

Я смущенно улыбнулся и взглянул на Викторию. Кажется, она щурилась от боли.

— С тобой все в порядке, моя дорогая? — спросила Маргарет, когда тоже это заметила.

Виктория, казалось, подавляла боль. «Да», — ответила она. — Думаю, мне просто нужно прилечь на вечер.

— Тебе нужна помощь? – предложила София.

"Нет, со мной все будет хорошо. Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне", - сказала она, извиняясь из-за стола. «Мне просто нужно отдохнуть».

Я видел, как она сжимала живот. Я тоже хотел встать из-за стола, но мои ноги так и остались замороженными, онемевшими от команд мозга. Я просто сидел и смотрел, как она уходит. По какой-то причине я не мог избавиться от чувства дискомфорта.

После ужина я вернулся в свою комнату. В коридоре я взглянул на дверь Виктории. Чем мы собирались сейчас заняться? План провалился, и завтра был день, который, как я обещал, будет нашим последним здесь. Я вошел в свою комнату, почти захлопнув ее. Я чувствовал, как на моих глазах нарастают слезы гнева. Почему все это должно было пойти к черту? Почему этому ублюдку пришлось все портить? И почему, почему мне пришлось так сильно всё испортить?

***

Должно быть, в конце концов я потерял сознание от приступа ярости, потому что вскоре меня разбудил звук голосов и шагов. Настойчивые шаги проносились из одного конца коридора в другой. Без предупреждения воздух наполнился душераздирающим воем. Звук стал настолько громким, что мне пришлось заткнуть уши руками. Это звучало как женский голос: Виктории.

Я помчался к двери, готовый вырвать ее, но тут же остановил себя. Я мог слышать звук хуже, чем ее плач; это было настолько жутко и пугающе, что у меня по спине пробежал ледяной холодок. Я услышал тихое пение голосов. Они говорили в унисон, произнося слова, которые я не мог понять. Я увидел тусклый свет, мерцающий в нижней щели двери. Пока это происходило, я слышал стоны боли Виктории.

Голоса становились громче, проходя мимо моей двери, в конечном итоге затихая вдали. Я приоткрыл дверь, чтобы выглянуть наружу, и она издала свой фирменный скрип. Я был уверен, что это их предупредит, и остановился на полпути. Я видел, что в коридоре все еще тихо. Я полностью открыл дверь и сделал шаг наружу. Было темно и не было света. Под ботинком я почувствовал что-то мокрое. Я достал телефон и включил подсветку, чтобы лучше видеть. Это была какая-то жидкость, может быть, вода? Я был готов поверить в эту мысль, пока случайно не уронил в нее телефон. Я в панике быстро схватила его, вытирая, но жидкость как будто только размазывалась. Я забрал телефон обратно в комнату, чтобы лучше видеть его при свете. Это была не вода, это была кровь.

Мое сердце подпрыгнуло при осознании этого. Я вернулся в коридор и снова включил свет телефона над жидкостью. Я мог видеть больше, когда вел по коридору. Тропа привела обратно в комнату Виктории, где горел свет. Я тяжело сглотнул и подошел к нему, пытаясь мысленно подготовиться к худшему. Я добрался до него и медленно пробрался внутрь.

Повсюду была кровь. Кровавый след бежал от двери к ее кровати. Простыни были полностью залиты красным. Я чувствовал запах ее духов, смешанный с дымом и металлическим запахом крови. Я почувствовал, как мой желудок поддался при виде этого зрелища. Меня тут же вырвало все, что я съел.

Я почувствовал, как мои колени ослабели и тоже подкосились, я упал на землю и при этом уронил телефон. Должно быть, я потерял сознание на несколько секунд, прежде чем пришел в себя. Я видел, как подсветка моего телефона вот-вот потемнеет. Я быстро встал, ужаснувшись тому, что лежал рядом с кровью. Что здесь произошло?

Я подошел, чтобы взять свой телефон. Подняв его, я заметил кровать. Кровь, пропитанная простынями, в основном концентрировалась в нижней части кровати. Однако возле ее подушки образовалось еще одно пятно. Я медленно потянулся к нему, не зная, что сейчас увижу. Я не мог себе представить ничего хуже, но я ошибался. К своему ужасу, я нашел палец.

Палец явно был отрезан, кончик кости торчал из окровавленной плоти. Похоже, это была Виктория, так и должно было быть. Рядом с пальцем лежал небольшой ножик, кончик которого был залит кровью. Почему она его отрезала? Я присмотрелся к пальцу и заметил, что кольцо залито красным. Она отрезала себе палец, чтобы у меня было ее кольцо, ключ от комнаты собрания.

Должно быть, она сделала это от отчаяния. Я подумал о боли, которую она проявила от схваток за ужином. Должно быть, она почувствовала, что пришло время для ребенка. Эти больные ублюдки доводили до конца свой ритуал. Им было плевать на Викторию, старушка была права.

Мне нужно было что-то сделать. Я пообещал ей, что вытащу ее отсюда, и собираюсь сдержать это обещание. Я нерешительно поднял палец; он был еще теплым, и я осторожно положил его в карман. Выбежав из комнаты, я остановился, вспомнив о пистолете, хранящемся у Терренса. Это было то, что мне, вероятно, понадобится. Его дверь была заперта, когда я попыталась ее открыть, но мне было все равно. Я не стал терять времени и начал пинать его, пока ручка не прогнулась.

Я толкнул ее и подбежал к ящику стола, где в последний раз видел пистолет. Я открыл его и улыбнулся; оно все еще было там. Я схватил его, чувствуя, как его вес упал мне в руку. Большим пальцем я вытащил колесо, обнажив шесть пуль, лежащих в его камерах. Отлично, подумал я, заправил его за штаны и выбежал из комнаты.

Я добрался до подножия лестницы. В вестибюле было темно, в воздухе пахло свечами. Был виден кровавый след, ведущий к залу Конгрегации. Я прижал ухо к двойным дверям, чтобы прислушаться. Было тихо – ни голосов, ни воплей Виктории. Что-то было не так. Я попробовал ручку и обнаружил, что она как всегда заперта.

Я полез в карман и вытащил палец. Я поискал небольшую выемку на двери и прижал ее к ней. Я повернул его вправо так, как это делала Виктория. Мгновенно из двери послышался тихий щелчок. Я снова потянул за ручку и почувствовал, как дверь двинулась. Вот и все. Я сунул палец обратно в карман и заглянул в маленькую щель.

Все, что я мог видеть, это темноту. Я открыла дверь шире, и мне в лицо ударил теплый ветерок. Открыв дверь, я увидел тусклый свет, мерцающий по бокам. Я сначала просунул голову, прежде чем полностью войти. Свет исходил от свечей, установленных на колоннах у стен. С его помощью я смог разглядеть комнату даже больше, чем в первый раз.

В свете весь район выглядел старше. Стены выглядели изношенными и прогнившими, почти почерневшими, словно сожженными. Колонны выглядели древними по своей природе, покрытыми трещинами и грибком. Глубокий запах пепла и влаги наполнил воздух. Теперь я мог видеть, что оттенки сидений были вырезаны из камня, похожего на колонны. Некоторые из них были разделены на части, почти разваливающиеся. Это место выглядело так, будто оно существовало здесь веками. Должно быть, здание было построено вокруг него.

Краем глаза я заметил темную фигуру в стороне. Свет свечи мерцал по нему, создавая неясные очертания. Я тяжело сглотнул, глядя на существо испуганными глазами. Что-то было там, и оно наблюдало за мной.

«Алло?» Я тихо позвал его. Я чувствовал, как каждый волосок встал дыбом на моей шее. "Привет?" — повторил я, и мой голос дрожал.

Фигура не ответила взаимностью. Я медленно подошел к нему, наблюдая, как свет мерцает по нему. Расстояние между нами сокращалось, и я мог видеть его бледное лицо на свету. Мое сердце упало. Там, где должны были быть его глаза, находились пустые черные дыры. Его пасть была широко открыта, как будто он кричал от ужаса, но не издал ни звука.

Я был готов убежать оттуда, пока не заметил, что он ничего не делает, даже не двигается. Я осторожно подошел к фигуре, вытянув руку. Я осторожно ослабил давление, почти ожидая, что он набросится на меня в любой момент. Наконец я коснулся его поверхности. Когда я это сделал, я глубоко вздохнул с облегчением. Это была всего лишь маска. Я поднял его, еще ближе раскрыв его тревожные черты. Я снова посмотрел на стену и увидел, что фигура на самом деле была чем-то вроде черного плаща. Я стянул его, освободив от крючка, и вынес оба предмета на свет.

Слава богу, это был плащ и маска. Было ли это то, что они носили на своих церемониях? Я снова посмотрел на стену и увидел выстроенные в ряд еще несколько пустых крючков. Оглянувшись на плащ, я заметил пробежавшее по нему выцветшее изображение. Это был символ, но не такой, как тот, что на двери. Однако я узнал этот: это был перевернутый крест. К нему также были прикреплены цепи, свисающие с его талии. Должно быть, это была Виктория.

Без предупреждения меня поразило слабое эхо женских воплей. Звук доносился из глубины комнаты. Я последовал за шумом, который привел меня к алтарю. Наверху я увидел знакомую картину за трибуной. Это была прежняя статуя, по-прежнему ужасающая для глаз. Когда я поднялся по лестнице, образ статуи стал более отчетливым. Это все еще вызывало у меня жуткое чувство, пробирающее до костей.

Я не мог вынести этого вида и отвернулся, проходя мимо него. За ним я увидел вход в пещеру. Достигнув его, я увидел, как он простирается глубоко во тьму. Его тускло освещало несколько свечей, установленных на стенах. Вместе с ним спускались каменные ступени. Я чувствовал теплый ветерок, исходящий от него, словно дыхание большого зверя.

Время от времени из его глубин раздавался вопль, отправляя вместе с ним мое сердце в свои глубины. Это было безумие. Как все это могло оказаться здесь? Было ясно, что все это было выше моего понимания. Мне хотелось обернуться, Бог знает, хотелось, но с каждым воплем я думал о Виктории. Я не мог оставить ее страдать.

Я взглянул на свои руки и обнаружил, что все еще держу плащ и маску. Это был маловероятный шанс, но я думал, что его ношение поможет мне слиться с толпой. Даже если это даст мне всего несколько минут, я смогу использовать любое преимущество, которое смогу получить. Я накинул плащ и надел маску на лицо. Я сделал последний вдох и начал спуск.

Глава пятая: Белый глаз

Лестницам казалось, что они никогда не закончатся. Однако я продолжал идти вперед, время от времени проходя мимо одной из установленных свечей. Между ними я остался в кромешной темноте, по своей прихоти. Я не торопился спускаться по ним, усиливая беспокойство по поводу достижения дна.

Голоса начали раздаваться эхом из бездны внизу, отражаясь от стен. Я снова услышал, как их монотонные слова произносятся в унисон, все еще непонятные для меня. В темноте слова звучали еще более нервно. Это почти не звучало по-человечески.

Последняя лестница привела меня к большой пропасти. На этих стенах тоже висело несколько свечей, но они не особо помогали. Я мог видеть, как их свет освещал множество различных туннелей, направленных в разные стороны. Отсюда казалось, что мне нужно выбрать путь, но какой из них правильный? Я знал, что если я сделаю неправильный выбор, то вернуться по моим следам будет почти невозможно, особенно в этой темноте.

Голоса, пришедшие ранее, снова начали отдаваться эхом. Среди стен пещеры они подпрыгивали повсюду, усиливаясь акустикой. Я сосредоточился на звуке, пытаясь определить его происхождение. Наконец, через несколько минут я смог определить, что они идут из туннеля слева, и направился в том направлении. В туннеле было совершенно темно, без свечей. Несколько раз я споткнулся о каменистую поверхность, но использование стен помогло мне сохранить равновесие.

Оно продолжало тянуться вперед. Все, что я мог видеть, это бесконечную пустоту передо мной. Пока я шел, я почувствовал желание остановиться, ощущение, будто я вот-вот врежусь в стену или что-то в этом роде. Тем временем голоса продолжали петь, становясь все громче, чем больше я продвигался вперед.

Наконец я добрался до открытия; он все время светился, производя волну тепла. Я подошел к каменистому насесту; сбоку я увидел еще одну каменную лестницу, спускающуюся вниз. Мне не пришлось их брать, потому что лучшие давали хороший обзор всего, что находится ниже. Я присел и подошел поближе, чтобы лучше видеть.

То, что я увидел, навсегда запечатлелось в моей памяти. Внизу я увидел четырех человек, стоящих квадратным строем, каждый лицом внутрь. Между каждым из них были установлены четыре чаши с интенсивным огнем, образующие своего рода алмаз. Позади каждой фигуры была красная маркировка, образующая расположение символов и рисунков. Я заметил, что все они надели тот же плащ и маску, что и я.

Каждый из них, кроме одного, медленно покачивал головой, сложив руки, словно в молитве. Тот держал в руках видеокамеру, чтобы все это заснять. Стоя в центре, я увидел пятого человека. Этот носил другой плащ. Оно было бледно-белым и более свободным, чем остальные. Маска на нем была черной, а не белой, почти такой же темной, как и сам туннель. Если бы не свет чаш, оно выглядело бы безликим существом.

Должно быть, это был преподобный. Каждый раз, когда он произносил этот странный язык, остальные повторяли его в унисон. Мои глаза расширились, когда я увидел, что было позади преподобного. Там стоял каменный стол, покрытый белой простыней, и на нем я увидел Викторию, сжимавшую от боли живот. Время от времени она издавала интенсивный вопль, наполнявший воздух. Белая простыня под ней была наполовину пропитана кровью.

И что теперь? Я не знал, что делать теперь, когда я здесь. Без предупреждения меня отвлекли от мыслей, когда я почувствовал, как что-то коснулось моего плеча. Я обернулся, почти крича вслух. Однако мои глаза узнали фигуру, присевшую позади меня. Это была старушка, мать Виктории. Она последовала за мной сюда. Она поднесла палец к губе и медленно прокралась мимо меня, чтобы посмотреть вниз.

«Мы должны остановить это, пока не стало слишком поздно», — прошептала она через плечо.

«Как?» Я спросил. "Что мы можем сделать? Мы не можем просто броситься туда без какого-то плана".

Она кивнула в знак согласия. "Я знаю. Нам нужно распылить это в их ближайшем окружении", - сказала она, вытаскивая небольшой стеклянный флакон; он был наполнен прозрачной жидкостью. «На той стадии, на которой она сейчас находится, Виктории тоже понадобится кое-что из этого».

«И это все?» — кисло спросил я. «Таков план?»

«Да», — ответила она, возвращая взгляд вниз. "Как только это будет окроплено, мне нужно будет произнести собственное заклинание, чтобы нейтрализовать последствия их ритуала. Только тогда Виктория будет спасена и весь остальной мир".

Я немного вздрогнул. "Мир? Вы никогда не упоминали, что произойдет, если этот ребенок родится", - спросил я.

«Ничего хорошего, уверяю вас, но этого не произойдет», — ответила она. — Слушай, у меня есть план.

Я был готов услышать это и наклонился поближе.

«Нам нужно увести их отсюда, чтобы я мог провести заклинание».

«Как мы собираемся это сделать?»

«Конечно, отвлечение», — ответила она, выдав кривую улыбку. "Нам понадобится их безраздельное внимание. Мне нужно провести церемонию, поэтому для этого нам придется увести их".

Я глубоко вздохнул. Этот план мне уже очень не нравился, но он казался единственным альтернативным вариантом. Сделав несколько вдохов, я встал, чтобы объявить о своем присутствии.

«Эй!» - крикнул я. Это было все, что я мог сказать.

Они тут же замолчали внизу, глядя на меня снизу вверх. Свет отражался от лиц их искривленных масок. Никто не сказал ни слова, пока преподобный не заговорил.

— А, Маркус, это ты? — спросил он вслух. «Какой сюрприз видеть тебя здесь».

— Ч-что, черт возьми, здесь происходит? Я запнулся. "Что вы, черт возьми, делаете с Викторией?! Ублюдки, лучше отпустите ее, или... или я вызову полицию".

Преподобный усмехнулся, его маска слегка подпрыгнула. — Маркус, — сказал он тихо, почти в шутливой манере. "Когда ты впервые приехал, признаюсь, мне казалось, что я понял о тебе все, только с нашего первого разговора. В тот момент ты выглядел не чем иным, как заикающимся поросенком, который сбился с пути. Ты даже не мог правильно подобрать слова".

Я видел, как остальные медленно отошли от своих мест, направляясь к лестнице.

"Но потом ты удивил меня своими смелыми выходками. Ты пробрался в нашу комнату собраний, попытался украсть одно из колец моего участника, да, я знаю об этом", - продолжил он.

Мои глаза загорелись. Откуда он мог знать?

«Я даже симпатизировал Виктории, убеждая ее оставить все это и свою семью», — закончил он. "Теперь, мой мальчик, это что-то. Скажи мне, я знаю, что тебе надоело видеть, как все страдают, как твой дедушка или даже твоя мать, которые скончались, когда ты был маленьким".

Я был ошеломлен. Откуда он все это знал? Он не мог этого сделать.

Он продолжил. «Все эти люди в мире тоже страдают, делают это без необходимости и по какой причине, а не по тому, чего он хочет», — сказал он, указывая вверх. "Однако с Ланиусом мы можем изменить этот мир. Он изменит все по своему образу и сотрет всю эту боль и все эти страдания. Все будет исправлено, так, как должно быть. Почему бы не присоединиться к нему в этой трансформации?"

Я видел, как другие участники приближались вверх по лестнице.

"Подумай об этом, Маркус. Неужели мы действительно так плохо относимся к людям? Посмотри на себя, во что ты на самом деле верил, за что ты мог держаться?" он продолжил. "Присоединяйтесь к нам, станьте частью этого нового мира, нового направления. Вы уже на полпути; у вас есть все, что вам нужно прямо сейчас. Так почему бы не пройти этот путь полностью?" — сказал он, подняв руки вверх. "Виктория сейчас страдает, но когда все это закончится, она больше не будет. Ты даже можешь быть с ней в новом мире, ты ведь этого хочешь, не так ли?"

Мои глаза взглянули на Викторию, все еще задыхающуюся от боли. Ее глаза болезненно зажмурились. Я слушал, как она издала еще один ужасающий вопль. Я вижу ощущение, что что-то движется внутри нее, прижимаясь к ее коже. Мой голос пропал; Я не мог ничего сказать. Этот ублюдок был сумасшедшим, как и все они. Однако, если это действительно так, почему я так колебался? Была ли какая-то часть меня, которая хотела этого, верила в это?

Старуха тут же встала и тоже показала себя. «Ядовитые слова всегда выходят из твоего рта, хнычущая змея!» — прошипела она на него.

— Кто это там с тобой, Маркус? — спокойно спросил он.

— Как ты думаешь, грязный ублюдок? — рявкнула она.

«Каролина?» - сказал он удивленно. "Должен признаться, я немного шокирован, увидев, что ты все еще жив. Должен спросить, как тебе удалось избежать взгляда Ланиуса?"

"Хм, разве тебе не хотелось бы знать? Ты не единственный, кто может сотворить заклинание или два", - огрызнулась она.

— Верно, — сказал он невозмутимо. "Ты всегда была непредсказуемой, Каролина. Я действительно был убит горем, когда узнал, что ты не полностью с нами согласен".

Она посмеялась над этим.

«Итак, Маркус, что это будет?» — спросил он, возвращая свое внимание ко мне.

Я оглянулся и увидел, как из тени на меня блестят глаза старухи. Она в отчаянии покачала головой и что-то тихо произнесла. Я не мог расслышать слов, но мог разобрать последнее слово, сорвавшееся с ее губ: «ложь».

— Нет, — сказал я тихо.

— Придешь еще? — спросил преподобный.

«Я сказал нет, вы, сатанинские ублюдки!»

Он вздохнул, опустив руки. — Это очень плохо, сынок. Он указал головой на остальных, которые тут же бросились вверх по лестнице.

«Двигай!» — закричала старуха, бросаясь по туннелю, из которого мы вошли.

Я был удивлен, что она вообще способна двигаться с такой скоростью. Не теряя времени, я быстро поспешил за ней. Я слышал эхо их шагов, следующих за нами. Я не знал, куда иду; передо мной нет ничего, кроме бесконечной пустоты. По пути я несколько раз чувствовал, как мои ноги снова спотыкаются. Мои легкие горели, умоляя остановиться, но адреналин, прокачивавшийся сквозь меня, должно быть, поддерживал меня.

В конце концов мы достигли первоначальной пропасти со всеми туннелями.

"Нам нужно их разделить. Постарайтесь потерять их как можно лучше", - сказала она, глубоко вздохнув.

Я сам наполовину запыхался и едва расслышал, что она сказала. Не долго думая, она побежала в туннель слева. Я понял намек и бросился к ближайшему справа от меня. Внутренне я надеялся, что выбрал не тупиковый путь. Сам туннель был очень тесным. Я почувствовал, как острые края стен несколько раз царапали мои руки, но я продолжал идти вперед. Быстро подумав, я вытащил телефон, используя его свет, чтобы указать путь. Впереди мои глаза увидели то, чего я боялся.

Я зашел в тупик. "Дерьмо!" - крикнул я. У меня не было возможности обернуться, даже если бы они преследовали меня. Однако я был удивлен, обнаружив, что стена не похожа на неровную текстуру туннеля. Присмотревшись, оказалось, что это что-то вроде двери. Он по-прежнему был сделан из камня, но был гладким, и на нем были выгравированы маркировки. Я не мог их разглядеть, но свет телефона на моем свете показал знакомую картину.

Я увидел небольшое углубление с выгравированным внутри символом; он был похож на тот, что был на дверях комнаты собрания. «Палец», — подумал я вслух. Я полез в карман, пытаясь найти его. Позади себя я услышал хлопки приближающихся ко мне шагов. Я изо всех сил пытался вытащить эту чертову штуку. Когда я это сделал, я прижал его к углублению и покрутил.

Поначалу ничего не происходило, но вскоре дверь начала двигаться. Из него раздался громкий стон, когда он медленно поднялся вверх. Я слышал приближающиеся шаги, но дверь все еще была у моих лодыжек. Я кричал и проклинал эту чертову штуку, чтобы она торопилась, пока наконец она не оказалась у меня на груди; для меня это было достаточно хорошо. Я уже был готов выскочить через отверстие, как вдруг меня схватили сзади.

Сила подката отправила меня вперед вместе с нападающим. Мы оба вкатились в комнату, отдаляясь друг от друга. Я приземлился грубо, ударившись при этом коленом и локтем. Только взглянув вверх, я уловил запах чего-то гнилого в воздухе. Комната, в которую мы вошли, была холоднее других помещений и казалась темнее. Мое ослабленное зрение, должно быть, усилило мое обоняние, потому что я был совершенно потрясен этим. Это было так, будто что-то разлагалось, или, вернее, многие вещи разлагались.

Под рукой я почувствовал, как меня ткнуло что-то твердое. Я не мог ясно видеть объект, но чувствовал, насколько он гладкий, почти идеальный. Вокруг него я ощущал другие предметы с таким же ощущением. Я хотел воспользоваться мобильным телефоном, но не смог его найти, явно упал с падения. Однако я услышал кряхтение мужчины, очевидно, нападавшего на меня.

«Ты, засранец, я с самого начала знал, что с тобой будут проблемы», — услышал я его слова. Голос был похож на Терренса.

Я слышал, как он встал. Его дыхание все еще было учащенным после погони. Мое сердце подпрыгнуло к горлу. Я старался быть предельно осторожным, поднимаясь на ноги, надеясь не привлекать его внимание. Если бы он был похож на меня, то в этой темноте невозможно было бы ничего увидеть. Если бы я был достаточно тихим, я бы, наверное, смог проскользнуть мимо него. Я начал двигаться вперед, делая маленькие шаги, прислушиваясь к нему.

"Преподобный рассказал мне о кольце. Ты думал, мы все это ловко сделали, да?!" - крикнул он, и его голос эхом отозвался. — Видите ли, преподобный все знает и все видит.

Я слышал, как он шагает вокруг. Акустика комнаты не позволяла определить его точное положение.

«Тогда ты украл один из наших томов, но я нашел его», — продолжил он. "Хотя я был рад, что ты это сделал. Ты должен увидеть, что будет с этой сукой. Надеюсь, тебе понравилось все до последней капли", - сказал он, посмеиваясь.

Я не знаю, что на меня нашло после этого. Услышав эти отвратительные слова, мне каким-то образом удалось найти Терренса и в безмерной ярости наброситься на него. Я не колебался и размахнулся там, где, как мне казалось, была его голова, ударившись о твердую поверхность. Я вскрикнул от боли. Я ударил по его маске. Он засмеялся, нанеся мне сильный удар в живот. Я почувствовал, как ветер болезненно вырвался изо рта.

После этого он оттолкнул меня, в результате чего я упал на спину. Я почувствовал укол от чего-то твердого, прижавшегося подо мной. Я потянулся за предметом, и мои глаза загорелись. Сразу после этого его руки схватили меня за ноги, притягивая ближе. Все еще испытывая боль, я пнул его и вытащил предмет снизу. Я взвел курок, прицелился в его сторону и нажал на спусковой крючок.

Вспышка света на долю секунды осветила всю территорию, после чего последовал громкий хлопок. Шум разносился по всей пропасти и за ее пределами. Этой вспышки света мне хватило, чтобы найти свой телефон. Я схватил его, нажал кнопку и нацелил его перед собой. В свете освещения я увидел, как Терренс сжимает руку от боли. Кровь из его раны капала на землю.

— Ты, маленькая… — начал он, но прохрипел от боли.

Пистолет дрожал в моей руке. Это был первый раз, когда я стрелял из него, не говоря уже о человеке. У меня не было времени решить, что делать дальше. Раздался глубокий рык, который наполнил воздух и эхом разнесся вокруг нас. Было такое ощущение, что земля дрожит. Дальше в комнате я услышал, как что-то крутится вокруг. Его движения были резкими и тяжелыми. Запах прошлого стал сильнее, заливая мой нос еще сильнее, чем раньше.

"Черт! Он проснулся!" Я услышал крик Терренса. Он повернулся, чтобы уйти. И все же, прежде чем я успел даже моргнуть, я почувствовал, как мимо меня пронесся сильный порыв ветра. За ним остался запах его запаха. Что бы это ни было, оно было быстрым и огромным. Следующее, что я услышал, это удары по Террансу. Я слышал, как оно врезалось в него и разрывало на куски. Его крики наполнили воздух – леденящий кровь пронзительный визг, настолько сильный, что у меня на глазах выступили слезы.

Я слышал, как эта тварь продолжала рвать его, ломая кости. Каким-то образом мне удалось найти ощущение в ногах и выбежать из комнаты. Позади себя я услышал, как существо издало пугающий рев. Однако я не переставал бежать, изо всех сил проталкиваясь сквозь узкие стены. Я мог слышать его тяжелые шаги позади себя. Рычание его дыхания стало ближе к моему уху. Оно быстро набирало обороты.

Недолго думая, я направил пистолет себе за спину и произвел несколько выстрелов. И только после третьего раунда я услышал еще один громкий рев. Шаги позади тут же затихли. Я продолжал бежать, пока снова не достиг открытой местности.

Я запыхался, но знал, что не смогу остановиться. Эта штука наверняка вскоре продолжит преследование, так что я не мог терять времени зря. Прежде чем я смог полностью прийти в себя, я услышал шаги, направляющиеся в мою сторону. Они были не из туннеля позади меня, а впереди. Я быстро приготовил пистолет, готовый снова выстрелить.

Из темноты в отчаянной гонке появились три фигуры. Это были другие члены церкви. Я уже выпустил четыре пули, а это означало, что у меня осталось только две. Их было трое, поэтому мне пришлось тщательно решить, кого я хочу застрелить. Они остановились передо мной.

«Привет, Маркус», — услышал я голос Маргарет из всех троих. — Ты наконец-то перестал бегать?

«Отойди, черт возьми!» - крикнул я, все еще направляя на них пистолет. «Если придется, я убью вас, сумасшедшие ублюдки».

Я услышал, как один из них хихикнул. Должно быть, это была София. Они медленно начали приближаться ко мне. Я немного отступил назад, направляя на них пистолет. Я начал смещаться в сторону, надеясь, что следующий туннель окажется у меня за спиной. Было ясно, что этот пистолет мне ничего не дает. У меня, вероятно, хватит времени только на то, чтобы выстрелить в одного, прежде чем остальные ринутся. Мне нужно будет действовать быстро, чтобы успеть убежать.

"Да ладно, Маркус. Ты уже понял? Ты действительно думаешь, что мы пригласили тебя сюда только для того, чтобы установить какие-то дурацкие компьютеры?" начала Маргарет.

Я был ошеломлен, когда услышал это. "О чем, черт возьми, ты говоришь? Зачем еще мне быть здесь?"

Она усмехнулась. «Нам нужна была законная причина, чтобы вытащить вас сюда и вот вы здесь».

«Вы даже не знаете, кто я», — сказал я. Она явно говорила чушь.

"Вы так думаете? Я удивлена, что ничего из этого не кажется вам знакомым. В конце концов, вы уже шли по этому пути раньше", - продолжила она.

Мои руки медленно опустили пистолет. Не знаю почему, но небольшая часть меня поверила, даже если это звучало нелепо. "Что ты имеешь в виду?"

«Это Ланиус, он всегда был очарован тобой», — ответила она. — Что-то насчет тебя, он… — начала она говорить, но запнулась.

«А что насчет меня?» - потребовал я.

Прежде чем она успела ответить, из тени выскочила большая фигура и набросилась на Маргарет. Это было то самое ужасное существо, которое я видел раньше; оно догнало. Теперь в тусклом свете свечей я мог различить больше его черт. Мне очень хотелось, чтобы этих свечей там не было.

Сквозь плохое освещение я мог видеть его тонкие вытянутые руки с острыми когтями вместо пальцев. Массивные рога простирались из его спины. Его распущенные растрепанные волосы падали на грубую морду лица. Его кроваво-красные глаза светились, пронзая тьму.

Я наблюдал, как он начал рваться на Маргарет, как и на Терренса. С каждым новым звуком раскалываемой плоти она раздавала все более громкий визг. Ее громкие крики отражались от стен и разносились по туннелям. Остальные попытались бежать, но далеко им не удалось уйти. Существо было безжалостным, набрасываясь на них и вгрызаясь в них одинаково. Внезапно я почувствовал резкий рывок за руку, потянувший меня вниз по туннелю позади. Это была старуха. Я не знал, откуда она взялась, но не стал ее расспрашивать.

Мучительные крики остальных продолжали резонировать в воздухе. Жгучая боль в легких вернулась, когда мы развернулись и побежали. Старуха кричала в ответ, чтобы она не останавливалась; Я также мог слышать в ее голосе борьбу за сохранение темпа. Казалось, туннелю нет конца. Было такое ощущение, что мы бежим на месте, не добиваясь прогресса. В разгар моего изнеможения я почувствовал, как моя нога волочится, из-за чего я теряю равновесие. Я тяжело упал, ударившись о и без того поврежденное колено.

"Вставай! Вставай, немедленно!" - кричала на меня старуха.

Я пытался, но изо всех сил пытался это сделать, охваченный смесью боли и усталости. Я попытался подтянуться, опираясь на стену. Позади себя я снова услышал быстрые шаги. Я чувствовал, как старуха помогает мне подняться. Она закинула мою руку себе на плечо и начала помогать мне идти вперед. Однако было слишком поздно. Мы могли чувствовать взгляд, исходящий от существа позади нас.

Наши глаза, должно быть, полностью привыкли к темноте, потому что я мог ясно различить его массивную форму. Его горячее дыхание обвеяло наши лица, в нем остался запах свежей крови. Старуха оттолкнула меня. — Беги сейчас, — тихо сказала она.

«Что?!» Я ответил в шоке. — Нет, мы должны держаться вместе.

"Нет, ты должен идти. Я подожду", - твердо заявила она.

— Но… — начал я.

«Иди!» она взревела.

Ее голос поразил меня. Я быстро развернулся и побрел прочь. Позади меня я все еще мог слышать ее.

"Ты грязный демон. Ты думаешь, что победил?" заявила она.

В ответ существо издало резкий рык. Я слышал, как она начала произносить странные слова на другом языке. Существо выглядело потрясенным, громко крича от боли. Что бы она ни говорила, это явно работало. Я остановился, чтобы оглянуться назад, просто различая их слабые очертания в темноте. Я задавался вопросом, действительно ли то, что она делает, остановит это. Однако я увидел, как существо замахнулось на нее своими длинными руками. Ее тело отлетело к стене с громким треском. Ее слова мгновенно умерли.

Вскоре после этого я услышал, как существо рванулось к ней. Удара, должно быть, было достаточно, чтобы убить ее, потому что она не кричала от боли. Я перешел от агрессивных прыжков на одной ноге к полноценному бегу. Я не обращал внимания на боль в колене, чувствуя страх и адреналин, охвативший меня. Впереди я увидел свет с конца. Я знал, что у меня осталось мало времени, пока эта штука не продолжит преследовать меня. Я добрался до входа, открыв первоначальную ритуальную зону, с которой столкнулся впервые.

Я не решался подойти к жердочке, но сделал это, глядя вниз. Виктория все еще была там. Судя по ее усилившимся стенаниям, она скоро родит. Я не видел никаких следов преподобного.

Я спустился по лестнице, приближаясь к символам, окружающим Викторию. Вблизи я мог сказать, что они были сделаны из крови. Чаши все еще горели. Жар от них был сильным, и пот стекал по моему лицу. Когда я подошел к Победе, ее взгляд упал на меня. Я видел, как в них возвращается страх.

— П-держись… черт возьми, подальше от меня! — кричала она, пытаясь подобрать слова.

Меня это озадачило, но потом я вспомнил, что все еще ношу маску. Я быстро снял его и с облегчением увидел, как ее глаза загорелись, когда она увидела мое лицо.

«Маркус?» она ахнула.

«Да, я здесь, Виктория», — ответил я, бросаясь к ней.

На глазах у нее выступили слезы. — Маркус… п-пожалуйста… — она остановилась на полуслове, издав еще один вопль.

Она продолжала кричать. Я слышал, как ее вокал стал хриплым от напряжения. Я не знал, что делать. Огромная шишка бесконтрольно двигалась вокруг ее живота, прижимаясь к коже. Я не думал, что это возможно, но ее крики стали еще громче. Я чувствовал себя сейчас совершенно бесполезным.

И когда я подумал, что хуже уже быть не может, я услышал сверху знакомый рев. Существо, существовавшее ранее, вернулось. Я видел, как с насеста сияли его горящие красные глаза. Он спрыгнул с вершины и приземлился с громким стуком. Его тревожная фигура сгорбилась и дышала в быстром ритме, усиливая рычание между ними.

Теперь, находясь полностью на свету, я почувствовал, как у меня сжался живот при его появлении. Мне в голову пришла мысль о статуе. Эта штука была почти его точной копией, но только хуже. Вживую его морда с почерневшими чертами гуманоидной собаки выглядела более тревожной. Нос на морде казался вдавленным и пылал от дыхания. Глаза-бусинки были полностью окрашены в малиново-красный цвет. На лбу у него был большой закрытый глаз.

Я стоял между Викторией и чудовищем. Я не собирался позволять этой штуке что-нибудь с ней делать. Я поднял пистолет, готовый выстрелить, ожидая, пока он сделает ход. И все же, вот и все, это ничего не дало. Он просто стоял и дышал.

«Давай!» Я кричал, пытаясь спровоцировать это. "Сделай это! Давай на меня, больной ублюдок!"

Оно по-прежнему ничего не делало. Вместо этого край его губ изогнулся в искривленной улыбке. Я почувствовал, как по моей спине пробежала дрожь. Эта чертова тварь улыбалась мне. Я был готов выстрелить из пистолета, но тут заметил на нем пулевые отверстия там, где в него ранее попали. Две пули успели попасть в него, но торчали из него, едва проникая в него. Это было бесполезно; пистолет ничего с этим не сделал. Поняв это, я опустил его, в конце концов позволив ему упасть на землю. Когда я это сделал, его улыбка стала шире.

— Что ты, черт возьми? Я спросил.

— Это, мой мальчик, — услышал я вслух голос преподобного, — это Ланиус, Белый Глаз Времени. Я слышал его позади себя, но не осмеливался оторвать взгляд от существа. «Он станет новым хозяином этого мира», продолжил он.

Я потерял дар речи.

"Я стану свидетелем его возрождения в этом мире, Маркус. Он изменит его по своему образу. Теперь стань свидетелем этого", - продолжил преподобный.

Словно по команде существо начало с ревом подниматься в воздух. Я видел, как ряды его окровавленных зубов уходят глубоко в горло. Было такое ощущение, будто вся комната тряслась. Внезапно он рухнул на землю и лежал неподвижно. Я был в замешательстве. Оно просто умерло? Если да, то что его убило?

Виктория нарушила тишину, закричав на уровне, которого человек не должен был достигать. Форма внутри нее энергично двигалась, в конце концов вырываясь на свободу. Кровь текла во все стороны, некоторые брызги забрызгали меня. Мои глаза повернулись и увидели пропитанное кровью существо, валяющееся среди останков Виктории.

Он выглядел размером с собаку. Я видел, как острые когти одной из его долговязых рук цеплялись за край стола. Из его головы торчали вьющиеся рога, запутавшиеся в растрепанных прядях волос. Он некоторое время принюхивал воздух, прежде чем обратить свое внимание на меня.

Я почувствовал, как у меня на глазах выступили слезы. Я тут же почувствовал, как мой желудок поддался и отбросился в сторону. Было больно, потому что я уже сделал это раньше, и мне больше нечего было дать.

Склонившись над тем беспорядком, который я устроил, я мог думать только об одном. — Виктория, — прошептал я. В конце концов, я ничего не мог сделать, кроме как смотреть, как она страдает. Она поверила, что я спасу ее, а я ее подвел.

Существо выглядело как миниатюрная версия своего прежнего «я». Однако на этот раз его третий глаз был открыт. Оно было совершенно белым, без зрачков и мигало асинхронно со своими меньшими зрачками. Несмотря на отсутствие зрачка, я чувствовал, как его белый глаз смотрит на меня. Моя голова начала гудеть, начиная с простой вибрации. Вибрация переросла в огромную вспышку боли.

Я мог видеть образы в своей голове. Это были изображения мест в мире, людей. Люди кричали, спасая свою жизнь. Небо над ними было черным, улицы были усеяны тысячами безжизненных и разорванных на куски тел. Пожары бушевали над поврежденными автомобилями, на сиденьях которых сидели полуобгоревшие трупы. Повсюду можно было видеть лица ужасающих существ, слишком жестоких, чтобы их можно было описать, нападающих на тех, кто не смог убежать.

Эти образы заполонили мою голову. Я был во власти них, поскольку боль усиливалась по мере их появления. Слёзы бесконечно лились из моих глаз. Почему мне показывали эти ужасные вещи? Когда я подумал, что больше не могу, они остановились. Я упал, все еще чувствуя, как у меня болит голова. Я все еще мог видеть их лица, слышать их крики.

"Ты видел это, Маркус? Ты видел сон, который он породил в твоей голове?" — спросил преподобный. Он вышел из тени на свет. Он медленно снял маску с лица.

— Ч-что… что это, черт возьми, было? Я спросил. Я все еще чувствовал сильную боль.

"На подготовку этого оживления ушло много лет. Во-первых, ему нужно было стать сильнее, и для этого ему нужен был сосуд, который можно было бы использовать. Я тоже испугался, когда впервые увидел его, но он показал мне свои намерения. С тех пор я был просветлен", - объяснил он. "Он говорит со мной своими белыми глазами. Именно поэтому я знал все о тебе там. Я уверен, что он дал тебе представление о том, какой рай должен быть", - продолжил он, подходя ко мне.

«Рай?» — повторил я, все еще в оцепенении. «Это, черт возьми, ты это называешь?!»

"Да, Ланиус изменит этот мир по своему образу. Представьте себе сладкое голубое небо, бесконечные зеленые пастбища с деревьями, изобилующими восхитительными плодами. Никакой боли. Никаких страданий. Настоящий обновленный "Рай". Я знаю, что трудно представить все это – как мы могли бы в нынешнем мире, в котором живем?

«Его сила находится за пределами нашего понимания, но она может открыть рябь времени. Он может изменить то, что ему нравится, вставить то, что ему нравится. С его помощью он сможет вернуться в прошлое выбранного им судна. Каждый раз он овладевает более молодыми людьми, растущими вместе с ними, пока они не достигнут совершеннолетия. Повторение этого делает его сильнее. Когда он, наконец, достигнет плода, ему нужно будет родиться из человеческой плоти», — продолжил он.

«Виктория?» Я сказал.

«Правильно. Итак, настало время, Маркус. Если он сделает это снова, это будет последний раз. Он будет постоянно наполнен своим новым сосудом, — ответил он, обнажая кривую зубастую улыбку.

«Ты?» — спросил я, все еще чувствуя пульсацию в голове.

— Давай, Маркус. Я был всего лишь скромным слугой, следившим за тем, чтобы все было организовано должным образом для его возрождения. Ланиус всегда интересовался тобой. Вы помните страницы тома, да? Кто думает, что это было с Ланиусом?

Я недоверчиво покачал головой. Это не имело смысла. Это не мог быть я. «Ты лжешь. Это невозможно. Если да, то почему я?»

— Посмотрим, Маркус. Ланиус видит все аспекты времени, все возможности. Из всех он считал тебя лучшим кандидатом, способным привести к желаемому результату. Я должен чувствовать себя польщенным», — объяснил он.

«Не понимаю», — ответил я. «Ты сказала, что он всегда меня использовал, но я вообще не помню ни одного из этих случаев».

— Ну, конечно, нет, Маркус, — сказал он, улыбаясь. «Каждый раз Ланиус удалял твою память после переноса в твое более молодое тело. Хотите верьте, хотите нет, но у нас уже был этот разговор раньше. Я вспоминаю только потому, что он мне позволяет. Видите ли, я тот, кто следит за тем, чтобы все шло по плану. Ты вернешься, как и раньше, но на этот раз навсегда. Мне жаль это говорить, но того, что осталось от Маркуса Пейла, больше не будет».

Я поймал себя на том, что снова покачал головой. Я не мог в это поверить, не хотел верить.

— Пожалуйста, Маркус, — продолжил он. «Каждый раз мы проходим через этот маленький фарс. Я пытаюсь дать тебе шанс позволить тебе добровольно выступить вперед, но ты, как всегда, борешься с этим. Как насчет того, чтобы переключиться на перемены и сдаться? В любом случае, это неизбежно, — закончил он. — Что это будет, Маркус?

Я молчал, пытаясь все усвоить. Это было слишком много. Как все это могло быть правдой? Не было никакого способа сказать иначе. Это казалось проигрышной ситуацией.

«Я думаю…» — начал я отвечать. — … ты полное дерьмо, — сказал я, слегка ухмыльнувшись.

Его глаза, казалось, дернулись от недовольства. «Какое разочарование», — сказал он, поворачиваясь спиной.

Я видел, как его рука скользнула под плащ. Он обернулся, извлекая из руки пистолет. Он выстрелил, промахнувшись мимо меня. Я быстро бросился на землю и схватил свой пистолет. Я указал и выстрелил, как он и сделал. Его выстрел задел мой бок, лишь пронзив плащ. Однако мой выстрел попал ему в ногу.

Он упал на землю. Он тут же поднял пистолет, изо всех сил пытаясь нацелить его на меня. Я подошел к нему, направив на него свой взгляд. Стоя над ним, я поднес его к его лицу. Он улыбнулся мне, прежде чем уронить свою собственную в знак поражения.

— Думаешь, этого еще не произошло, Маркус? Это неизбежно, — сказал он, и улыбка на его лице стала шире.

Я не ответил и просто нажал на спусковой крючок. Его тело тут же обмякло. Я остался над ним, все еще направляя на него пистолет. Я никогда не думал, что убийство кого-то доставит такое удовольствие. Хотя эта мысль мне не понравилась. Что-то было в этом месте, но что бы это ни было, я был готов покинуть его.

Неожиданно я почувствовал тот же болезненный пульс, с раннего утра наполнивший мою голову. Я упал на колени, схватившись за голову. Когда я обернулся, я увидел, как существо сползает со стола, волоча за собой деформированные ноги. Он зарычал на меня, приближаясь на скорости. Я взял пистолет в руку и нажал на спусковой крючок, но он только щелкнул. Я повторил действие только для того, чтобы получить тот же результат; там было пусто. Я быстро протянул другую руку и схватил пистолет преподобного.

Однако было уже слишком поздно; эта штука набросилась на меня. Его скользкие руки схватили мою шею. Я чувствовал его горячее гнилое дыхание на своем лице и видел, как куски плоти прилипли к его неровным зубам. Мне хотелось сбросить эту чертову штуку, но я чувствовал, как боль в голове усиливается. Это трудно описать, но я чувствовал его присутствие в своем сознании. Как будто он что-то искал. Лишь в последнюю минуту я смог визуально увидеть, что он нашел. В тот же миг нас обоих окутал ослепительный свет из ниоткуда.

Когда свет погас, я обнаружил, что лежу во чем-то холодном. Когда я встал на ноги, то понял, что это снег. Повсюду лежал снег. Где я был? Я оглянулся и увидел машины, покрытые снегом. Вокруг меня вырисовывалось несколько зданий, у которых было что-то общее: украшения. У всех были рифы и фонари либо на дверях, либо вокруг зданий. Рождество? Как такое могло быть, ведь это был июль?

Что-то в этой местности было мне знакомо, но я не знал почему. Здание передо мной было довольно высоким, может быть, четырехэтажное. Что-то в этом привлекло меня к этому. Сквозь стекло я увидел свое отражение. Я мог видеть эту ужасающую маску на своем лице. Как это снова отразилось на моем лице? Я также заметил, что оба пистолета все еще у меня в руках. Я не могу это описать, но у меня кружилась голова. Я с трудом мог вспомнить, чем занимался до прибытия сюда. На самом деле я даже не помню, откуда у меня этот плащ.

Я почувствовал желание войти в здание. Я спрятал оружие и вошел. Внутри я заметил несколько закрытых дверей и лестницу сбоку. Должно быть, это был многоквартирный дом. Я не мог избавиться от этого чувства, позволив ему привести меня к лестнице. Я начал подниматься, минуя несколько дверей на каждом этаже, каждая со своим набором рифов или чем-то еще, связанным с Рождеством. На каждом этаже я пытался найти хоть какой-то намек на то, почему я здесь. Я продолжал подниматься вверх, пока не достиг третьего этажа. Меня провели к двери слева с надписью: 3-А. Почему меня сюда привезли?

Я почувствовал, как моя рука поднялась, как будто у нее был собственный разум. Как бы я ни старался, мне не удалось получить контроль над этим. Оно постучало в дверь. Внутри я услышал, как кто-то движется к входу. Затем я почувствовал, как моя рука снова залезла в плащ и вытащила револьвер. Страх наполнил мои глаза. Почему я схватил пистолет? Я хотел предупредить человека внутри, чтобы он не открывал дверь, но мой рот тоже не повиновался.

К своему ужасу, я услышал, как засов отперся и дверь открылась. Мои глаза не могли охватить зрелище передо мной. Человек передо мной был мой отец. Он выглядел еще моложе, чем в последний раз, когда я его видел, но это был он. Как это было возможно? Без предупреждения моя рука ударила его по лицу. Затем моя нога отбросила его назад. Женщина внутри издала оглушительный крик от шока. Это было юное лицо моей настоящей матери. Она была жива, но как?

Квартира была богато украшена, чтобы соответствовать рождественской атмосфере. Там была красиво украшенная елка, под которой лежала груда подарков. Я не мог не чувствовать, что знаком с тем, что происходило передо мной. Моя рука снова двинулась без команды, закрывая дверь и запирая задвижку. Он направил пистолет на моих родителей, страх окутал их глаза.

«Почему ты это делаешь?» — спросил мой отец, схватившись за голову. — Чего ты хочешь?

Я хотел ответить, но не смог. Сбоку я услышал тихий голос. Я оглянулся и увидел маленького ребенка, играющего с книгой: это был я. На самом деле я находился в присутствии самого себя, молодого. Я почувствовал сильную вибрацию в моей голове, чувствуя, как она отфильтровывается. Это было странно, но это выглядело почти как пары бензина, текущие в сторону моего молодого себя. Это внезапно поразило меня. Я почувствовал частичное возвращение памяти. Мне вспомнились слова преподобного. Это случилось со мной из-за этой штуки, Ланиуса. Оно было внутри меня и контролировало мои действия. Ему нужно было захватить меня в молодости в качестве своего сосуда.

Я чувствовал, как его присутствие покидает мое тело, наблюдая, как оно вливается в мое молодое «я». Мои родители, вероятно, не могли этого видеть, только я. Я не мог этого допустить. Я не собирался слиться с этой штукой до конца своей жизни. Сосредоточившись, я попытался пошевелить рукой. Тот, что с пистолетом, был твердым и неподвижным. Палец в этой руке начал двигаться сам по себе. Я чувствовал, как он нажал на спусковой крючок. Пистолет все еще был нацелен на мою мать.

Почему оно это делало? Почему при этом он пытался убить мою мать? Я делал все возможное, чтобы остановить свою руку, но она не слушалась. Я был готов сдаться, пока в моем сознании не случился еще один провал в памяти. Я вспомнил сон. Это было похоже на то, что происходило сейчас, но немного по-другому. Я попытался сосредоточиться, пытаясь вспомнить больше из сна. По какой-то причине сделать это было очень сложно. Я не знал почему, но мне показалось необходимым запомнить это.

Все больше частей начали собираться воедино. Во сне я увидел, как стреляю из пистолета, но не в мать. Нет, я застрелился, тем моложе меня. Удивительно, что я это сделал. Ко мне пришел еще один кусочек сна. Был яркий свет, и в этом свете было лицо. На этот раз я смог вспомнить лицо; это было улыбающееся лицо моей матери. Она была полностью окутана светом, словно его источником.

В тот момент я все понял. Я знал, что мне нужно делать. Я попытался сконцентрироваться на другой руке, сосредоточившись на изображении того, как она движется по моей команде, надеясь, что мысль это отобразит. Я постепенно почувствовал, как ко мне возвращается контроль. Каким-то образом, чем больше существо покидало меня, тем больше я чувствовал в своем теле.

Я сосредоточился на движении руки, ощущая ее подвижность. С его помощью я запустил руку в плащ и ощупывал вокруг, пока не узнал объект. Я вытащил второй пистолет, нацелив его на себя в молодости. Моя мать передо мной громко вскрикнула, когда увидела это. Я чувствовал, как части моей руки хотели выронить пистолет, но я боролся с этим, целясь в ребенка.

Существо, должно быть, уловило мой план, потому что оно снова начало проноситься в мою голову. На этот раз это были люди, которых я знал или узнал: мои друзья, мои близкие, все. Это было похоже на то, что он пытался заставить меня понять последствия, если я продолжу свои действия. Я видел, как его пары пытались быстрее проникнуть в мое молодое тело.

Наконец, я увидел, как последний из них полностью вошел в мою молодую сущность. Мой годовалый ребенок невинно смотрел на меня. Теперь этот момент обрел смысл. Я мог представить себе сон, который привел меня во все это. Это мерзкое существо контролировало меня в последний раз. Все это время именно я был палачом собственной матери. Я был монстром, сумасшедшим психом, который вломился сюда много лет назад. Нет, он сделал меня этим сумасшедшим придурком. Он изменил время. Я был самым близким человеком, который помог ему реализовать его план. Однако существо, вероятно, увидело во всех безграничных возможностях времени, что моя мать была единственной угрозой его планам. Я посмеялся про себя. По иронии судьбы, даже после смерти она нашла способ предупредить меня, предоставив путь к отступлению.

Собственный прорыв Ланиуса сквозь время и пространство имел неприятные последствия. Пытаясь реализовать свои амбиции, он в конечном итоге сам себя уничтожил. Это не могло остановить человеческий дух; оно было бессильно любить. Вмешательство моей матери было похоже на то, что преподобный сказал дословно: неизбежно. Я улыбнулась про себя, снова нажимая на спусковой крючок. Пуля пробила череп ребенка, мгновенно уронив его. Теперь мертвый, я почувствовал, как контроль над моим телом вернулся. С меня словно свалилась тяжелая аура тяжести.

Глубоко вздохнув, я уронил пистолет на землю. Медленно я сняла маску с лица, глядя на родителей. Они молчали, все еще глядя на своего мертвого ребенка. Наконец мама перевела взгляд на меня. Я улыбнулся ей, наблюдая, как ее глаза расширились при виде моего лица. Со слезами на глазах я почувствовал легкую боль, растущую у меня на лбу. Что-то теплое потекло у меня из носа. Мои глаза пристально посмотрели в глаза матери, когда я произнес несколько слов: «Мне очень жаль… мне пришлось. Я... я оказал тебе услугу. Прости меня…»

Фото: Сейт Вейл (он же Внгель В.) (Официальный сайт • Twitter • Creepypasta Wiki)