Зеркало разума

Разум — сложная вещь, которую никто не может по-настоящему понять. Вы можете изучать его целый день, но внутри есть вещи, которые бросают вызов всей человеческой логике. В каком-то смысле мы все пленники своих собственных мыслей, и от некоторых из них трудно избавиться.

Раньше я любил кататься на велосипеде. Я получил свой первый, когда мне было десять лет, и до сих пор храню его в семнадцать лет. Я ездил на нем большую часть времени, практически при любой возможности. Нет ничего лучше, чем крутить педали в хорошую погоду, когда прохладный ветерок дул мне в лицо. Мы жили в большом районе, и я всегда делал вокруг него большую петлю. Вся поездка заняла бы несколько часов, но я предпочитал находиться на улице, а не смотреть телевизор внутри. Вот почему это был худший день в моей жизни, когда произошел несчастный случай.

Это было летом после того, как я окончил среднюю школу. Я решил поступить в Университет Монтаны, который находился более чем в двух тысячах миль от моего дома в Вирджинии. Моим родителям не нравилось, что я уезжал так далеко, но я был очень взволнован. Мне всегда хотелось поехать на запад, увидеть горы и пейзажи, которых у нас здесь не было. Однако мне действительно хотелось как можно больше погрузиться в последние месяцы моего отъезда. Я любил свой родной штат и летом катался на велосипеде даже больше, чем обычно.

В тот день, когда произошла авария, я, как обычно, катался по окрестностям. У меня в голове не было ни одной мысли, кроме как хорошая погода. От дороги меня отвлекло множество пролетающих птиц. Это никогда не имело значения: те немногие машины, которые когда-либо проезжали, были легко видны, так что я мог располагаться столько, сколько хотел. Я объехал дальние углы квартала и направился к входу. Открытие квартала находилось рядом с довольно приличной дорогой, и я обычно шел туда, где она начиналась, а затем оборачивался. Думаю, в тот день я слишком много жил в своем собственном мире. Я подошел к въезду в квартал и увидел справа оленя. Он просто стоял неподвижно в поле рядом с началом домов. Я совершенно отвлекся от того, что делал, и даже после того, как услышал шум большого грузовика, все равно не сводил глаз с оленя. Через несколько мгновений я это почувствовал. Я не заметил, как далеко я пересек улицу, и был в центре дороги, когда грузовик сбил меня. Он ехал не очень быстро, быстрее двадцати миль в час, разрешенных в моем районе, но ничего смешного. Ничего подобного не было, мои кости задрожали, когда грузовик столкнулся со мной. Я отскочил от капота и сильно ударился о верхнюю часть грузовика, упавшую на правую сторону дороги. Когда я парил в воздухе, у меня возникла тошнотворная боль в левой ноге, но настоящая проблема возникла, когда я столкнулся головой с дорогой. Я почувствовал сильную боль во всем черепе, прежде чем все почернело.

Я помню, как на мгновение проснулся и лежал на спине, гадая, где я. Мужчина в грузовике, который меня сбил, стоял на коленях рядом со мной и кричал в свой мобильный телефон. Я пытался сосредоточиться, но не смог. Я попытался поднять голову, но при этом почувствовал прилив холодной жидкости к затылку и острую головную боль над глазами. Я лег на спину, когда вещество распространилось на мою голову, и мне внезапно стало жарко. Когда я снова потерял сознание, я понял, что это была моя кровь, и она буквально хлестала.

Помню, мне приснился очень странный сон, я была в полной темноте. Трудно было сказать, что я вообще сплю, но я мог ходить и положить руки на то, что напоминало холодные каменные стены. Еще более странно то, что я слышал вдалеке голоса, которые, казалось, что-то спорили. Мне показалось, что я просто гулял в темноте минут десять, прежде чем сон начал исчезать.

Когда я снова проснулся, я был в больнице. Прошло, очевидно, семь часов, и когда все вокруг стало ясно, я вспомнил, что произошло. Я осмотрел свое тело на предмет повреждений и ясно увидел, что моя левая нога была подвернута и приподнята. Я предположил, что он сломан, по крайней мере, больше ничего не было повреждено. Но когда я потянулся к голове, я почувствовал повязки и сильную боль. Я вздрогнул и снова лёг на кровать. Хоть я и посидел всего на мгновение, голова у меня сильно раскалывалась. Медсестра подбежала и сказала мне не двигаться. Я полностью опустил голову и закрыл глаза. Даже когда они были открыты, было очень больно, и мой мозг пульсировал сильнее, чем я мог себе представить. Я лежал так часами, но не мог заснуть. Я задавался вопросом, буду ли я в порядке и насколько сильно я пострадал. Моя семья пришла в гости, но я даже мало что помню из этого, кроме того, что сестра схватила меня за руку, а мама в слезах слегка потерла меня по голове. Было странно видеть мою сестру такой расстроенной, ведь она была на шесть лет моложе меня, поэтому мы не были очень близки. Они покинули комнату, как я предполагал, через пару часов, но я понятия не имею, сколько времени это заняло на самом деле. Как только на улице стемнело, казалось, прошло несколько дней, и я наконец смог погрузиться в неприятный сон. В ту ночь мне приснился самый уникальный сон за всю мою жизнь.

Было такое ощущение, будто я просыпаюсь, такое чувство у меня возникало только тогда, когда я приходил в себя после ночного отдыха. Это просто не было похоже ни на один сон, который мне когда-либо снился. Оно не было размытым или далеким, и мои ноги не были похожи на желе. Было буквально такое ощущение, будто я проснулся, но нога и голова не болели. Предыдущий сон вызвал у меня похожее чувство, но было так темно, что я не мог толком понять, что происходит. Вокруг меня снова стало темно, и я все еще не знал, что делать с происходящим вокруг, но на этот раз сквозь него проникал свет, и я мог видеть на несколько футов перед собой. Когда я повернулся направо, я увидел синий свет, пробивающийся сквозь тьму, показывая, что я нахожусь в какой-то пещере или туннеле. Я последовал за синим и вышел из того, что, как я понял, на самом деле было пещерой. Он был маленьким и располагался посреди леса. В стороне лежал большой плоский камень, как будто это была какая-то дверь, которую снесли. Я предполагал, что последний сон мне приснился именно в этой пещере, но дверь была закрыта. Выходя, я повернулся на 360 градусов и посмотрел на верхушки деревьев. Он не был похож ни на один лес, в котором я когда-либо был. Он был зеленее любого обычного леса, а земля была чистой и опрятной. Никаких ветвей, листьев или сосновых иголок, которые дали бы мне понять, что я сплю. Я не знаю, как объяснить чувство, которое это вызвало у меня, но по цвету и чистоте было очевидно, что лес ненастоящий.

Я посмотрел вниз и заметил, что нахожусь на тропе, которая, казалось, вела из-за деревьев. Я прошёл по нему около ста футов, пока он не вышел на большую поляну. Первое, что мне особенно бросилось в глаза, это трава, она была ярко-зеленой, как листья на деревьях. Как и деревья, оно тоже имело странный оттенок, словно было сделано из пластика или чего-то еще. Это было настолько красочно, что казалось, что я попал в мультик, звучит забавно, но первое, о чем я подумал, это то, где живут Телепузики. Посередине поляна имела большой провал, похожий на чашу, и ее окружали цветы. Напротив поляны, на небольшом склоне, я увидел дом. Я решил пройтись и проверить это, потому что что-то в этом казалось правильным, как будто я раньше там жил.

Я сошел с тропинки на траву и посмотрел на небо. Это дало мне то же чувство, что и трава и листья. Яркий и синий, с несколькими облаками, которые выглядели одинакового размера и формы. Солнце выглядело так, будто кто-то нарисовал его мелками и от него исходили мультяшные лучи. Оставив позади линию деревьев, я ожидал почувствовать солнечное тепло, но этого не произошло. Воздух был приятным, но солнце, казалось, не имело особой силы. Трава под моими ногами была мягкой, и я впервые заметил, что стою босиком. Я подпрыгнул, чувствуя, насколько мягким он ощущается на моей коже. Оно было настолько зеленым, что я почти ожидал увидеть краску на ступнях. Побегав немного, я снова обратил внимание на дом. Теперь я мог разглядеть больше деталей: он был белый, с красивой верандой и цветами, высаженными в каком-то саду, немного в стороне. Это было странно, потому что я не просто садился и планировал дом своей мечты раньше. Но когда я это увидел, я просто понял, что это идеально. Как будто это было место в моей голове, к которому я никогда не имел доступа, но оно обладало тем, что могло бы стать идеальным домом специально для меня. Я спустился на дно долины и был окружен желтыми и красными цветами. Я начал подниматься на холм и подошел к крыльцу, и все в нем казалось таким идеальным. Даже окна были идеальными, и я увидел два удобных на вид стула, стоящих на большой веранде. С правой стороны крыльца был сад, как я и думал, с синими и белыми цветами. Я плохо знаю цветы, поэтому даже не знала, что это за вид. Но, как и все остальное, они просто чувствовали себя правыми.

— Эй, чувак, где ты был? Я чуть не выпрыгнул из кожи, когда услышал голос слева от себя. — Ого, извини, я не хотел тебя напугать, приятель. Я перевела дыхание и обернулась, чтобы посмотреть, кто это сказал. Это было странно, голос казался таким знакомым. Когда я перевел взгляд налево, я на мгновение не был уверен, как реагировать. Я думаю, что у любого была бы подобная реакция, потому что, если вы не близнец или не смотритесь в зеркало, вы никогда не сможете увидеть такое зрелище. Это был я, но это был не я. Он был похож на меня, только если бы я был намного худее и с запавшими темными глазами. Его волосы были светлее моего оттенка темно-каштановых, и у него была тень в стиле «5 часов». Я даже не знал, что сказать, несмотря на свой внешний вид, он, по крайней мере, выглядел дружелюбным. «Эм, привет». Я едва мог ответить. — Чувак, это я, твой кузен, помнишь? Как только он это сказал, я почувствовал себя тупым. Я не мог точно сказать, какой он двоюродный брат, но у меня их было много, и многих я не видел годами. Он действительно казался мне знакомым и явно был похож на меня, так что кузен имел большой смысл. «О, привет, как твои дела?» Он усмехнулся про себя: «Я хороший человек, мне действительно следовало бы спросить тебя об этом, в конце концов, это ты мечтаешь обо мне». У меня совсем вылетело из головы, что я сплю и вижу сны, но как только он это сказал, все вернулось. Я был в больнице, у меня повредилась голова, и я сейчас спал. Когда мне пришло в голову, что сон начал ускользать, я почувствовал, что теряю сознание. Прежде чем я полностью проснулся, он сказал мне еще одну вещь. — До скорой встречи, приятель.

Я моргнул и снова оказался в больнице в окружении своей семьи. Я почти сразу забыл о сне и следующие пару ночей его не было. Прошло еще пять дней, и моя семья смогла отвезти меня домой, к моему облегчению. Они превратили мою спальню в мою личную больничную палату и принесли сюда телевизор из кабинета, чтобы я мог смотреть телевизор в постели. Пройдет некоторое время, прежде чем моя нога заживет, по крайней мере, несколько месяцев. Моя голова все еще сильно болела, и у меня были резкие головные боли, но, похоже, ситуация немного улучшилась. Единственное, что было странным, это то, что у меня были то, что я бы назвал странными мыслями. Честно говоря, я не знаю лучшего способа выразить это, я просто думал о вещах, людях и местах, которые обычно меня не особо интересовали. Это было странно, но эти мысли меня не особо беспокоили. Те, которые случались, были тогда, когда моя мама приносила обед позже обычного или моя сестра слишком громко разговаривала по телефону в своей спальне. Я сдержался и ничего не сказал, но, к моему удивлению, мысли о том, чтобы причинить им вред, пришли мне в голову. Я знал, что это должно быть из-за моей травмы, но это все равно меня пугало. Я очень любил свою семью, и они не сделали ничего плохого. Но я ничего не мог с собой поделать, они как будто даже не были моими. Я очень беспокоился об этом, так как все остальное, казалось, улучшалось. По крайней мере, мне удалось немного успокоиться, хотя у меня были такие мысли, я мог удержаться от того, чтобы что-либо сказать или действовать в соответствии с ними. Я также знал, что моя травма головы была довольно серьезной. Я старался помнить об этом, поскольку это явно было причиной ужасных мыслей.

Мои дни были длинными и скучными, и я начал становиться очень беспокойным. Чуть меньше недели в больнице, а теперь и неделя дома, я мечтал сбежать со своего велосипеда. Наступила ночь, и я был рад, что смог преодолеть меланхолию позднего вечера. Я попытался сесть и пошевелить пальцами ног, но едва смог. Моя голова снова начала раскалываться, поэтому я растянулся на матрасе. Я глубоко вздохнул и взглянул на календарь. Это был четверг, и это ничего для меня не значило, поскольку обычно в четверг вечером я гулял с друзьями. Ко мне в гости пришла пара, но мне это не очень понравилось. Я был из тех, кто не хотел ничьей жалости, да и вообще это было невесело. Сон пришел довольно рано, и, к моему удивлению, я снова очутился в том странном сне, который случился в мою первую ночь в больнице.

Я вышел из пещеры и вышел из леса, чувствуя спокойствие, вернувшись в этот мир. До этого момента я даже не осознавал, как сильно соскучился по этому уникальному месту. Все было так же, как и в первый раз, и я направился к дому, осматриваясь в поисках кузена. Я снова посмотрел вверх на облака, скопированные и вставленные, и вниз на фальшивую траву. Я чувствовал силу в ноге и не чувствовал резкого постоянного стука в голове. Я взглянул на дом и заметил, что кто-то ухаживает за садом. Кажется, он понял, что я был там, когда встал и медленно обернулся с широкой улыбкой. Я догадался, что это снова был мой двоюродный брат, и пожалел, что не узнал его имени от мамы, когда проснулся. Я знал, что встречал его раньше, но не мог определить, где это было на самом деле. — Эй, чувак, где ты был? Он кричал на всю долину. Я решил, что на этот раз буду менее странным, и вспомнил, что это была моя мечта. Я явно хотел, чтобы он был там по какой-то причине, поэтому, должно быть, он мне очень нравился, когда мы были детьми или что-то в этом роде. «Эй, извини, рад вернуться». Он продолжал улыбаться, вытер руки и подошел ко мне. «Я понимаю, я уверен, что вы много ездили на этом велосипеде, лето определенно лучшее время для этого». Я задавался вопросом, был ли он моим двоюродным братом, откуда он это знает, но потом я почувствовал себя глупо, потому что он не был моим настоящим двоюродным братом. Это было мое подсознание, а моим «кузеном» был я. Поскольку я поранился, я явно искал спокойствия и кого-то знакомого. Думаю, именно таким был для меня этот двоюродный брат. Я пытался вспомнить какое-то конкретное воспоминание о нас вместе, когда мы были детьми, но ничего не получилось. Я подошел к дому, и он подошел, чтобы поприветствовать меня. Мы подошли друг к другу примерно на полпути вверх по склону.

«Нет, чувак, вообще-то я сейчас не могу кататься на велосипеде, я сильно повредил ногу». Он не выглядел удивленным: «Ой, это отстой, чувак, может быть, поэтому ты здесь, тебе нужно что-то, чтобы отвлечься от этого». Вот и все, то, что он сказал, имело полный смысл. «Конечно, ну что тут делать». Он улыбнулся: «О, так сильно, я должен тебя предупредить, хотя это все как детские штучки, никакого телевизора или чего-то еще». Прежде чем я успел сказать, что согласен, он вырвал эти слова прямо из моих уст. «Тебе это не понадобится, ты снова чувствуешь себя здесь ребенком, если в этом есть смысл, например, игра в салки или рассматривание цветов — это все, что мне нужно для счастья». Я полностью согласился, мне даже не хотелось смотреть телевизор или играть в видеоигры. Мне ничего не хотелось, кроме как работать в саду или исследовать лес. — Я бы поработал в саду. Мой взгляд поднялся на входную дверь дома. Он был черным, что очень выделялось здесь на фоне всего остального. Что-то в этом тоже было неладно, но я не мог понять, что именно.

Нам казалось, что мы ухаживали за пышными цветами часами. Сажаем новые и поливаем старые. Мне это понравилось больше всего, так как я получил травму. Я была так разочарована, когда услышала голос моей мамы, прорвавшийся сквозь сон. Я чувствовал, что теряю сознание. Я посмотрел на своего кузена в последний раз, и он не улыбался. Он выглядел грустным, но произнес то же самое, что и в прошлый раз: «До скорой встречи».

Я проснулся от того, что мама трясла меня с обеспокоенным выражением лица. — С тобой все в порядке, уже почти одиннадцать? Обычно я просыпался в восемь, и это меня немного сбивало с толку. Я понял, почему она волновалась, поскольку из-за моей травмы головы, я уверен, мать всегда думала о возможной коме. Врачи сказали, что такого риска больше нет, но я так понимаю, особо на это не рассчитывал. «Да, мама, я в порядке, я просто устал». Я почему-то начал на нее раздражаться. — Мне все равно нечего делать. Она поняла намек и кивнула, прежде чем уйти, немного нервно дрожа. Я уверен, она думала, что я никогда не проснусь, поэтому ей потребовалась минута, чтобы успокоиться. Когда она почти прошла через дверь спальни, я вспомнил сон и позвал ее. «Привет, мама, у меня есть двоюродный брат примерно моего возраста, очень похожий на меня, но более худой?» Она остановилась и немного растерянно обернулась. «Эм, ну, есть твой кузен Дэниел, который на три года моложе, и твои кузены Томми и Роб, я думаю, они примерно твоего возраста, почему ты спрашиваешь?» «Просто задавался вопросом, без причины». Я определенно звучал раздраженно, поэтому она снова полукивала и ушла.

Я не знал, кто из троих он был, но это должен был быть один из них. О каждом из них у меня остались небольшие воспоминания, но, как ни странно, ни один из них на самом деле не был похож на него. Может быть, это просто потому, что это был сон, а во сне все немного не так. Что еще более важно, я просто надеялся вернуться во сне той ночью. Тот день был особенно скучным, так как я просто смотрел телевизор без всякого удовольствия. Я считал минуты, пока не наступило приемлемое время, чтобы лечь спать. Время тянулось так долго, и каждый член моей семьи бесконечно меня раздражал. Это было несправедливо, они просто пытались помочь. Но я все еще ненавидел каждую минуту, когда они находились в моей комнате, и они, похоже, довольно быстро это поняли. К обеду мама с полуулыбкой просто принесла еду и даже не сказала ни слова. Когда приблизилось восемь часов и пришло время ложиться спать, я наконец почувствовал себя виноватым из-за того, как грубо я вел себя со своей семьей. Я не понимал почему, но не мог выносить их вида, как будто я вдруг возненавидел их по какой-то необъяснимой причине. Это было также страшно, потому что я быстро отослал их прочь потому, что хотел навредить им, если они останутся еще. Я закрыл глаза и попытался объяснить свои чувства. Было так легко свалить все на мою травму плюс мою неспособность сделать что-либо самостоятельно. Должно быть, именно поэтому, другого быть не могло.

Я не спал до девяти, а затем выключил телевизор. Мне было трудно заснуть, так как из-за отсутствия физических упражнений я никогда не чувствовал себя настолько уставшим. В конце концов я задремал и, к своему удовольствию, снова проснулся в пещере. Я не торопился, выйдя из леса, действительно наслаждаясь окрестностями и восхищаясь красотой деревьев. Я вышел на хрустящую траву и почувствовал теплые объятия ярко-голубого неба. Я задавался вопросом, было ли здесь когда-нибудь облачно, но предположил, что, скорее всего, нет. Я снова увидел своего кузена в саду, и его лицо просветлело, когда он заметил меня. Он добежал до середины долины и, к моему удивлению, обнял меня. Это застало меня врасплох, но я совсем не возражал и обнял его в ответ. — С возвращением, чувак, я скучал по тебе. «Я тоже скучал по тебе, братан, так чем же мы займемся сегодня?» «Ну, раз уж тебе понравился сад, как насчет того, чтобы пойти проверить пруд?» Он указал налево, возле опушки леса, и я увидел идиллический водоем. Раньше я этого не замечал, но выглядело это очень красиво. «Да, звучит хорошо». Мы медленно подошли, и я раздумывал, стоит ли мне назвать одно из трех имен кузенов, но решил на всякий случай подождать и посмотреть, упомянет ли он это. Я не хотел показаться грубым и чувствовал, что должен знать, кто он такой, поскольку в какой-то момент мы явно были очень близки. Мы дошли до пруда, и, как небо и трава, синева воды выглядела почти фальшивой. Как живописность с картины, цвет, которого в реальной жизни достичь невозможно. Мы смотрели на него несколько минут, а затем гуляли по его границам, любуясь спокойной водой. Мне было так легко, глядя на него, что мне не хотелось находиться где-то еще. После двадцатиминутной прогулки вокруг пруда и погружения в его величие мы решили отправиться к дому, чтобы я наконец смог его осмотреть. К моему абсолютному ужасу и досаде, я почувствовал, что мое тело снова начало просыпаться. Я пытался заставить себя уснуть, но понимал, что не имею над этим власти. Я посмотрел на своего двоюродного брата, когда он тоже понял, что я просыпаюсь. И снова он просто сказал: «До скорой встречи».

Я проснулся, готовый отругать того, кто заставил меня покинуть мой рай, но, к моему удивлению, я, должно быть, только что встал по своей воле. Там никого не было, было около девяти утра. Я немного потянулся и подумал о своем сне. Я не мог этого объяснить, но мне действительно казалось, что это идеальное, спокойное и счастливое место. Я просто чувствовал себя там так спокойно, расслабленно и непринужденно. Ничто в реальном мире не могло заменить то, что я чувствовал в мире своего сна. Мама пришла проверить меня примерно через пять минут и поставила мой завтрак на стол рядом со мной. Я подумывал о том, чтобы прижать ее к стене, как она это сделала. Мне пришлось бороться с собственным телом, но я сопротивлялся сильному побуждению к этому. Она вышла из комнаты, ничего не сказав, а я сел, пытаясь вспомнить, как сильно я люблю свою семью. Следующие шесть часов никто не входил в комнату, кроме мамы, которая только что принесла обед и только спросила, в порядке ли я. Позже пришёл мой отец и попытался поговорить, но я по большей части игнорировал его, мне просто хотелось поспать. Казалось, что с моей головой стало лучше, но мои мысли противоречили этому ощущению. Я чувствовал, что ненавижу свою семью, конечно, это не так, но мой мозг подсказал мне, что это так. От этого мне еще больше захотелось спать, потому что отдых помогает всему, и мне хотелось, чтобы моя голова быстрее зажила. Я действительно не мог больше выносить мрачные мысли.

Когда часы пробили восемь, я немного успокоился, поскольку осознание того, что скоро наступит сон, действительно успокоило меня. Мама принесла ужин около семи, но мало что сказала. Я полагал, что моя семья говорила о том, насколько мне тяжело. Я ненавидела мысль о том, что они подробно рассказывают обо мне, не имея возможности защитить себя, но я их не винила. Я знал, что должен был так расстраивать, и я уверен, что они задавались вопросом, что они сделали, из-за чего я так разозлился. Я решил закончить еще раньше, незадолго до девяти. Я выключил свет и лег на подушку. Мне хотелось отдохнуть, поспать, побыть в этом волшебном месте и позволить своему мозгу исцелиться. К счастью, я не только довольно быстро заснул, но и вернулся к своему идеальному сну. Я оказался в пещере и с улыбкой пошел по тропинке, приближаясь к великолепному зеленому и синему лесу, который лежал впереди. Я впервые заметил, что в лесу нет животных, а в пруду не было ни уток, ни рыбы. Это казалось странным, но, возможно, мне кажется, что в моем идеальном оазисе не было животных. Мне они, конечно, не нравились, так что это не звучало слишком надуманно. Я всегда чувствовал, что должен, но даже собаки и кошки мало что для меня сделали. И, возможно, на каком-то уровне олень, ставший причиной моего несчастного случая, заставил меня подсознательно испытывать проблемы со всеми животными.

Я достиг линии деревьев и со счастливым вздохом вышел на теперь уже знакомую траву. Я глубоко вздохнул и позволил приятному воздуху наполнить мои легкие. Я закрыл глаза и просто стоял, медленно вдыхая и выдыхая, пытаясь насладиться каждым моментом, который я провел в этом оазисе. Я ненавидел то, что не мог контролировать момент пробуждения и понятия не имел, сколько времени на самом деле прошло. Но, возможно, именно поэтому оно было таким идеальным, что оно было мимолетным и что бы я ни делал, оно не будет длиться вечно. «Эй, ты вернулся, я начал волноваться». Я улыбнулась еще до того, как открыла глаза, приветствуя голос моего кузена. Он снова стоял у сада и помахал мне рукой. Я пошел через пышное поле, размышляя, что мы собираемся делать этой ночью. Сад или пруд казались солидными, но сделать что-то новое казалось еще лучше. Я просто хотел исследовать это место, ведь на каком-то уровне я все это создал. Мне хотелось увидеть каждую мелочь, каждую травинку и каждый яркий цветок.

Я добрался до крыльца после приятной медленной прогулки, любуясь облаками. — Привет, приятель, как дела? Он поприветствовал меня: «Хороший чувак, а ты?» Мне было так комфортно с ним, что я решил выяснить, кем он был в реальной жизни. Очевидно, он очень много для меня значил, и я чувствовала себя виноватой, что даже не могла узнать, кем он был двоюродным братом. «Итак, приятель, чем ты хочешь заняться сегодня?» Пока он говорил, он положил руку мне на плечо. Его руки были такими костлявыми, что я был почти обеспокоен тем, насколько он худой. — Эм, я не уверен, что бы ты ни думал. «Ну, — он повернулся к входной двери, — мы могли бы осмотреть дом, если хочешь». Я почти забыл о доме; было так легко увлечься всем остальным. Как только он это сказал, мне не хотелось ничего, кроме как посмотреть, как выглядит внутри. Каким я представлял себе идеальный дом. «Да, это звучит великолепно». Он улыбнулся и проводил меня до крыльца. Я подошел к нему и осмотрел черную входную дверь. Она была больше обычной двери, и ее черный цвет выделялся на ярком фоне. Подойдя к нему, я понял, что ручки нет. «О да, эта дверь просто для галочки, на самом деле это действительно сумасшедший вход». Он встал передо мной и потянул за левую сторону двери. К моему изумлению, оно соскользнуло с рамы, и он прислонил его к стене. Когда я повернулся туда, где была дверь, я увидел, что смотрю в ответ. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что я смотрю в зеркало, зеркало в форме двери, которое идеально сидело на том месте, где раньше была старая дверь.

Ручки на нем все еще не было, так что я не меньше запутался. «Да, это довольно безумно». Он подошел к зеркалу и протянул к нему руку. К моему шоку, его рука исчезла сквозь стекло, как будто ее там и не было. «На самом деле тебе нужно пройти прямо через зеркало, это довольно странно, но круто». Я должен был с этим согласиться, это было похоже на портал или что-то в этом роде. «Так просто пройти сквозь это?» Я все еще немного боялся, что ударюсь головой о стекло. «Да, он сохраняет свою форму, но вы можете пройти сквозь него, просто войдите в него, как в широко открытую дверь». Я кивнул и снова повернулся к стеклу. Было действительно странное чувство — смотреть на себя в дверном косяке, и я ощущал странный страх. Я поверил словам моего двоюродного брата, поэтому отмахнулся от этого. Я сделал последний глубокий вдох, прежде чем просунуть ногу в стекло, а затем и все остальное тело.

Это было похоже на то, как будто я протолкнулся сквозь воду на фут, и, прежде чем я осознал это, я оказался внутри дома. Это действительно было похоже на воду, но я совсем не был мокрым. Я даже не закончил удивляться тому, насколько странным было это ощущение, прежде чем заметил внутреннюю часть дома. Как я и подозревал, все было идеально, все было устроено именно так, как я никогда не подозревал и всегда хотел. Гостиная находилась справа от двери, лестница на второй этаж была прямо впереди, а кухня — слева. Все, что я видел, было именно таким, каким мне хотелось. Я ни разу в жизни не задумывался о том, как обставить свой идеальный дом, но сразу понял, что это он. Я улыбнулась про себя и повернулась к двери, ожидая, когда мой кузен присоединится ко мне. Я был немного поражен, когда увидел эту сторону зеркальной двери. Оно не отражало внутреннюю часть дома; это было просто черное стекло. Идеальный прямоугольник тьмы, и я задавался вопросом, почему мой кузен еще не прошел через него. Что еще более странно, когда я отступил к двери, я услышал что-то похожее на его тихий плач.

— Эм, эй, чувак, ты идешь? Я был очень растерян, поэтому попытался просунуть руку в дверь, но она просто отскочила, и я даже немного повредил руку. Я снова начал испытывать то же чувство страха, как и до того, как вошел в дом. «Я так долго этого ждала». Наконец я услышал голос моего кузена из-за двери. — Что ты имеешь в виду, чувак? На мгновение воцарилась тишина, когда я начал замечать, что он плачет слезами радости, а не печали. «Ты действительно облажался», — я услышал его смех и начал по-настоящему бояться. «Я думал, что никогда не выберусь, ты никогда не выпускал меня, как другие». Я был так сбит с толку, но просто ждал, пока он продолжал говорить. «Запертый и забытый навсегда, даже Гнев находит свое время на Луге, но не я». Он на мгновение замолчал, и я понятия не имел, что сказать. «Что ж, твоя очередь быть запертой, теперь я буду жить в нашем теле, а ты сможешь наблюдать за мной из-за этой проклятой двери». Я все еще был в замешательстве, но на каком-то уровне начал понимать, что происходит. Я почувствовал, что всем своим телом почувствовал, что совершил огромную ошибку, войдя в этот дом.

"Я знаю, что ты этого не поймешь, но я, по крайней мере, объясню тебе это. Во-первых, потому что я - часть тебя, и я чувствую, что должен тебе дать какое-то объяснение". Он снова сделал паузу, и я услышал слабое хихиканье. «И во-вторых, потому что пытки будут еще хуже, если ты действительно поймешь, что здесь происходит». Я был так растерян и напуган, что просто ждал, пока он прояснит меня, что даже не мог ответить. «Я часть тебя, я всегда был, я был в твоих мыслях с того дня, как ты родился». Он снова сделал паузу, чтобы убедиться, что я слушаю. "У тебя, очевидно, есть эмоции. Любовь, Гнев, Печаль, Страх и Счастье - основные пять. Но есть и я, я одна из этих эмоций, но, в отличие от других, ты никогда не отпускаешь меня. Это место - не сон, это состояние твоего разума, в которое тебе никогда не суждено войти. Оно глубже, чем сон, где живут твои эмоции. У всех нас здесь есть такие дома, Грусть примерно в пятнадцати милях к востоку, а Гнев - еще в десяти от него. Этот мир Мы называем «Луг» содержащим все наше существование. Теоретически мы все должны проводить время в этом мире, созданном вашим подсознанием. Когда вы счастливы, Счастье может пройти через свою дверь и провести время в лесу, или среди цветов, или где угодно, пока его место не займет другая эмоция. психически здоровый человек. Если бы мы все боролись за выход, ты бы потерял рассудок. Единственная ложь, которую они сказали мне до того, как этот мир был создан, и мы все еще были в бездне, заключалась в том, что я был единственной эмоцией, которая никогда не обретала поворота на солнце. Они лгали, приговаривали меня к этому дому навсегда, потому что они думали, что если я когда-нибудь выберусь, ты станешь монстром, и ты, кажется, тоже почти знал об этом, за всю твою жизнь меня почти выпускали. когда твой босс сказал тебе, что ты собираешься работать по выходным в течение следующих двух месяцев, ты так разозлился, я уверен, что Гнев провел весь день на Луге. На мгновение я почувствовал это, у тебя были мысли об убийстве твоего босса, и я смог просунуть руку в дверь, прежде чем ты успокоился. Это был потрясающий момент, потому что я понял, что, возможно, однажды я буду свободен. ты провалился, тот, который испортил тебе оценку за весь год. Оба раза я снова выдержал испытание, но, к сожалению, эти мысли не были у тебя достаточно долго. Моя надежда начала угасать, потому что это были единственные моменты, когда я почти выжил.

Я просто с трепетом слушал, как он продолжал. "Я сидел на диване, наполовину наблюдая за миром твоими глазами, наполовину просто созерцая свое существование. Но потом это было похоже на внезапно возникший ураган, и я увидел, что тебя сбил грузовик. Когда ты коснулся земли, стекло двери разбилось, и я впервые увидел солнечный свет Луга. Я почти не мог в это поверить, я наконец сбежал из тюрьмы и обнял Луг. К сожалению, все остальные эмоции испытали то же самое, и мы встретились друг с другом, они решили, что мы вернемся в свои дома и починим стекло изнутри. Они сказали, что вы были в пещере, так как мы все были снаружи, поэтому нам пришлось поторопиться. Разбитое стекло сложилось вместе, как большие кусочки головоломки, поэтому было легко починить двери. что угодно, поэтому я знал, что они бессильны меня заставить.

Когда все починили стекла изнутри, я остался на этом крыльце и сделал это снаружи. Они все снова застряли, и я был единственным, кто остался свободным. Находясь на улице, когда мне не положено было этого делать, никто из них не мог выйти наружу, даже если ты хотел испытать эти эмоции. Вот почему у тебя такие мысли о своей семье. В твоих мыслях только я, пока я снаружи, никого другого быть не может. Я также знал важность моего положения. Поскольку я на Луге, но причиной этого стали не ваши честные чувства, ваш мозг чувствует, что что-то не так, и вместо того, чтобы мечтать, вы приходите сюда. В твоем разуме есть гарантия, что ты не сможешь покинуть пещеру, но я сдвинул камень, преграждавший вход. Ваше тело также имеет защитный механизм, когда вы приближаетесь к двери одного из домов. Но, похоже, мне удалось убедить тебя довериться мне. И теперь ты застрянешь здесь навсегда. Когда ты проснешься, я буду тем, кто проснется в твоем теле. Ты можешь наблюдать из-за этой двери так, как я наблюдаю всю твою жизнь. По сути, теперь ты будешь эмоцией, и я позабочусь о том, чтобы ты никогда не уходил. В конце концов, это справедливо, то, что ты сделал со мной. Я наконец-то выживу, а тебе придется просто сидеть здесь и смотреть».

Наконец он остановился, и я попытался усвоить то, что он сказал. Я была так растеряна, но меня охватил ужас. Все, что он говорил, было безумием, он, должно быть, лгал. Но у меня в животе было ощущение, что это не так. Думаю, это потому, что все это происходит в моем сознании, но разве сейчас это не мое сознание? Или это его? Если я заперт в этом месте и он заберет мое тело, это уже не я. Я не могла себе представить, что застряну здесь навсегда, когда он будет делать черт знает что с моим телом. Я знал, что мне нужно попытаться урезонить его. «Я позабочусь о том, чтобы ты вышел на улицу, пожалуйста, не оставляй меня, мне очень жаль, что ты застрял здесь». Я подождал мгновение, прежде чем мое сердце упало, когда я услышал его смех. "Уже слишком поздно для всего этого, я ненавижу тебя. Я хочу по-настоящему жить, и, кроме того, если бы ты меня выпустил, это означало бы, что ты собирался сделать что-то ужасное. Я знаю, что ты никогда бы на самом деле этого не сделал, потому что ты не такой человек". Он остановился и подождал несколько секунд. "Ты будешь, я заставлю тебя никогда не хотеть возвращаться в свое тело. Я начну с твоей семьи, тебе будет так стыдно за то, что я делаю, что ты будешь умолять меня остаться в этом доме". Я застыла, когда он упомянул мою семью, на мгновение мне стало страшно, но страх быстро перерос в чистую ярость. Как он мог это сделать, я думал об этом. Я тот, кто здесь контролирует ситуацию. «Выпусти меня, это мой мозг, ты просто часть меня, ты не можешь этого сделать». Я кричал, стуча по черному стеклу. Он снова усмехнулся: «Ты прав, я не мог этого сделать, ты сделал это сам, и теперь ты облажался». Я слышал, как его шаги стихают, и кричал на него снова и снова, пока не рухнул на деревянный пол, схватив голову руками.

Я просто сидел в слезах, пытаясь понять, что делать. Я не знала, был ли еще здесь мой «кузен», но в любом случае это не имело значения. Я решил попытаться найти другой выход из дома, но, как я и ожидал, на всех окнах были закрыты жалюзи, которые не открывались, как бы сильно я их ни тянул. Подвала не было, но был второй этаж со спальней и ванной комнатой с такими же окнами, как и на первом этаже. Я попыталась разбить стекло, но оно не поддалось. Было ясно, что выхода действительно нет, и я спустился вниз, чтобы еще раз поплакать. Примерно через час я увидел, как чернота двери начала мерцать, и на мгновение я снова почувствовал некоторую надежду. Все это исчезло, когда стало ясно, что я вижу. Дверь перестала мерцать, и мне открылся полный вид на мою спальню. К своему абсолютному ужасу я понял, что происходит, он проснулся в моем теле. Я сидел перед ним, широко раскрыв глаза от страха. Смотрю, как он поворачивает мою голову из стороны в сторону и вытягивает руки. Это было похоже на экран телевизора от первого лица, дверь показывала мне вид из-за его глаз. Это напомнило мне вид, который можно увидеть в игре Call of Duty. Я так боялась того, что он собирается сделать с моим телом и с моей семьей. Я увидел, как моя мама вошла в комнату с завтраком, и кричал снова и снова, пытаясь привлечь ее внимание.

К счастью, за многие мучительные часы того первого дня он мало что сделал. Он просто сидел и переключал телеканалы раз сто. Казалось, что он, по крайней мере, был любезен с моей семьей. Все изменилось, когда они легли спать. Его глазами я увидел свои часы, показавшие одиннадцать, а потом понял, что он просто смотрит на дверь спальни. Еще через пару минут он с трудом поднялся на ноги, и я даже представить себе не мог, какой урон он нанес моей все еще очень сломанной ноге. Он, хромая, вышел из комнаты и пошел по коридору, и мое сердце почти остановилось, когда он вошел в комнату моей младшей сестры. Я снова начал кричать, пытаясь привлечь ее внимание. Чтобы предупредить ее, что я на самом деле не я. Он стоял у изножья ее кровати, казалось, несколько часов, просто глядя на нее.

После этого болезненного отрезка времени он вошел в комнату моих родителей и сделал то же самое. Наконец он вернулся в мою комнату и лег, когда часы показывали четыре пятнадцать. Прежде чем заснуть, он сказал что-то вслух, и я знала, что это должно было услышать я. «Будет весело понаблюдать за ними некоторое время, я подожду, чтобы убить их, пока вы не потеряете всякую надежду». При этом мой взгляд снова замерцал, и дверь вернулась в свое прежнее, абсолютно черное состояние. Я не знала, что делать, просто рухнула на пол и снова начала плакать. Я никогда не мог себе представить, что чувствую себя таким бессильным, ничто не могло сравниться с тем, насколько бесполезным и одиноким я себя чувствовал. Я не мог ничего сделать, чтобы остановить его или взаимодействовать с ним, все, что я мог делать, это смотреть.

Следующие четыре дня все было по-прежнему. Для него это было четыре дня, а для меня это было похоже на месяц. Я наблюдал за миром из-за того, что должно было быть моими глазами. По сути, он делал то же, что и я, просто лежал в постели днем. Ночью все изменилось: он ходил по коридорам и смотрел на мою семью. На четвертую ночь он принес из кухни большой нож и спрятал его под моим матрасом. Я знала, что он был близок к тому, чтобы причинить им вред, и казалось, что он был почти в восторге от этого. Я не знал, когда он собирался это сделать, но, тем не менее, я ничего не мог сделать, чтобы остановить его. Я целый день пытался открыть дверь, но это было все равно, что надавить на гранитный камень. Я тоже попробовал окна, но ничего. Я искал буквально любой выход из этого дома, но не было ничего. Это было похоже на чистую тюрьму: ни решеток, ни замков, но выхода все равно не было.

После того, как на четвертую ночь он спрятал нож и вид на мою комнату погрузился во тьму, я официально отказался от малейшей надежды, которая у меня еще оставалась. Я сидел на полпути вверх по лестнице и начал задаваться вопросом, стоит ли мне попытаться покончить с собой. Я не знал, сработает ли это вообще, но я не мог вынести мысли о том, что мне придется наблюдать, как я убиваю членов своей семьи. Мои депрессивные мысли были прерваны грохотом со стороны дома рядом с дверью, к моему абсолютному шоку. Это был он? Так должно было быть, верно? Кто еще мог быть в этом месте? — Эй, я знаю, что ты там. Это было странно, голос звучал как голос моего «кузена» и меня, но немного другой. Это было гораздо более агрессивно, и тон был глубже. «Кто там?» — крикнул я, подходя к двери. «Не волнуйся, я не он, я здесь, чтобы помочь». Я чувствовал себя немного лучше, но все еще был в невероятном замешательстве. «Ну ладно, кто ты?» Я с нетерпением ждал ответа. "Я твой гнев, я живу в таком же доме. Я проделал долгий путь, чтобы поговорить с тобой, и ты должен меня выслушать".

Я просто стоял там минуту, пытаясь решить, что делать. Было совершенно ясно, что в этом мире жили мои эмоции, и единственный, кого я встретил, оказался монстром. Я мог только представить, на что способно живое воплощение эмоции гнева. «Послушай, я знаю, что ты, должно быть, напуган, но я здесь, чтобы помочь тебе, мы тоже хотим, чтобы он вернулся в этот дом». Я начал немного успокаиваться, но все равно волновался. — Хорошо, что ты хочешь мне сказать? Мой голос дрожал гораздо сильнее, чем я надеялся. Я предполагал, что так или иначе он сюда не придет. Если бы он это сделал, я подумал, что он тоже оказался бы в ловушке. «Он злой, он несет чистую ненависть, и я не знаю, почему мы когда-либо пытались ему помочь». Мне все это казалось очень ясным. «Он сказал, что собирается убить мою семью», — ответил я. «Да, ну, он наверняка на это способен, я не знаю, говорил ли он вам что-нибудь из этого, но я собираюсь объяснить, что происходит». Он многое мне рассказал, но я не знал, насколько это правда, поэтому просто слушал. "Когда мы впервые осознали свое собственное присутствие, никто из нас не был уверен, что делать. Нас было шестеро в совершенно темном мире. Все мы оказались в ловушке внутри своих собственных невидимых ящиков, лицом друг к другу, и позволяли выходить только тогда, когда что-то чувствовали. Первые десять лет вашей жизни Счастье проводило больше времени вне своего ящика, чем все мы вместе взятые. Когда вы стали старше, вы наполнили этот мир так, как вы считали нужным. Вы, конечно, не знали об этом, но ваш опыт и воспоминания создали этот мир, идеальное место для ваших эмоций Мы называем это место Лугом, и с возрастом вы испытываете более широкий спектр эмоций, поэтому все мы прекрасно проводим время на солнце. У вас есть и другие чувства, такие как разочарование или стыд, например, но они все являются микрокосмами каждого из нас. Мы договорились, что не будем пытаться мешать друг другу оставаться вне дома дольше, чем нам положено, и вы рискуете повредить все наше жизненное пространство. начнешь терять рассудок, и другие ничего не смогут с этим поделать. Вот почему твоя авария была самой большой катастрофой, которую мог пережить твой разум. Из-за твоей травмы разбились все наши стекла, и Хейту наконец разрешили покинуть свой дом. Нам всем пришлось срочно встретиться, если один или несколько из нас окажутся снаружи, когда нас не должно быть, обычно, даже если это произойдет, вы все равно будете в безопасности, заперты в пещере, как когда мы обсуждали, что делать. Но если дверь сдвинута, вы восприимчивы к тому, что в конечном итоге произойдет. Один из нас может заманить вас в ловушку в своем доме, а затем оказаться тем, кто проснулся в вашем теле. В результате человек будет безумен, но совсем по-другому. Если бы Страх выбрался, вы бы превратились в человека, настолько параноика, что никогда бы не вышли из своей спальни, вы бы превратились в человека, который избил бы другого водителя за то, что он подрезал вас, вы бы никогда не вставали из своей кровати и плакали весь день. Если Ненависть выйдет наружу, как он, ты станешь хладнокровным и расчетливым убийцей, который хочет только сделать мир еще мрачнее.

Я обдумал то, что он сказал, пока он продолжал. «Вот почему я здесь, ему нельзя позволить все разрушить, тебе нужно вернуть контроль над своим телом, чтобы наши симбиотические отношения могли возобновиться». Я позволил всему, что он сказал, усвоиться. Мой «кузен» или, я думаю, «Ненависть» рассказал мне большую часть того, что сказал Гнев, но была и новая информация. Я был немного удивлен, что Хейт действительно сказал правду, но, думаю, у него не было причин не говорить этого. В любом случае я застрял здесь.

Одна вещь действительно показалась мне странной, и мне пришлось спросить его: «Как ты здесь, разве все эмоции не заперты в их доме, если человек, контролирующий их, не выпустит их наружу?» "Ну, в том-то и дело, что бы он ни пытался, ни говорил или действовал, он всегда злится. Единственная реальность, от которой он не может уйти, это то, что, если он будет контролировать ситуацию, я буду на Луге почти сто процентов времени". Это действительно имело смысл, поэтому я продолжал его слушать. "Когда произошел ваш несчастный случай, и мы встретились, мы решили, что должны вернуться внутрь ради блага всех. Мы все согласились, даже Ненависть. Мы были настолько наивны, что думали, что он действительно это сделает, но у нас не было особого выбора. Помимо всего прочего, он единственный из нас, чье выражение лица не застряло на месте, поэтому он может быть очень убедительным. Нам всем пришлось немедленно запереться в своих домах, чтобы никто не мог наблюдать за ним, чтобы убедиться, что он действительно это сделал. Даже если один из нас сделал это, мы все равно не можем использовать силу, чтобы заставить его. Итак, он сбежал, и теперь он контролирует твое тело. Ты должен найти способ доставить его сюда. «Я понятия не имел, как я мог сделать такое. «Как мне вернуть его сюда, если я не могу покинуть этот дом?» Несколько секунд было тихо: "Я не знаю, но я скажу остальным, что как только вы доставите его сюда, мы все позаботимся о том, чтобы он вернулся внутрь. Мы не можем физически прикоснуться к нему, но если мы окружим его, это создаст невидимый барьер, в котором он застрянет. Он не сможет уйти от вас". Я все еще только покачал головой от разочарования. "Но как, я не знаю, как его сюда доставить? Я понятия не имею, что делать". Тишина продолжалась еще дольше, и я предположил, что он задумался. «Во-первых, он выбрался следующим образом: ты повредил голову и разбил стекло, тебе нужно найти способ разбить стекло, и тогда у нас будет шанс остановить его». Я ломал голову, пытаясь придумать, как можно взломать дверь. «Я никак не могу его повредить, как мне его сломать?» «Послушай, я должен рассказать остальным, пока еще могу, так что тебе нужно во всем разобраться». Я чувствовал себя настолько расстроенным, что понятия не имел, что я могу сделать. "Просто помни, это твой разум, мы все живем здесь, в твоей голове. Если он потеряет равновесие, он может упасть и потерять сознание, возможно, даже впасть в кому. Попытайся найти способ вывести его из равновесия, это все, что я могу предложить". Я впитывал то, что он сказал, и думал о том, что я могу сделать. «Я верю, что ты найдешь способ, мы все на тебя рассчитываем, надеюсь, увидимся снова на Луге». С этими словами я услышал, как его шаги стихают, и сел на ступеньки, глубоко задумавшись о своих возможностях. Затем он крикнул последнее. "Если ты снова повредишь голову, ты можешь не проснуться, ты застрянешь здесь, пока Луг не сгниет. Но ты сможешь спасти свою семью, я знаю, что для тебя это важнее". Шаги продолжались, а затем наступила гробовая тишина.

Я изо всех сил пытался придумать, что я мог бы сделать, чтобы выбраться из дома. Как сказал Энгер, мне нужно было придумать, как заставить его потерять равновесие. Но что я мог сделать? Я был здесь и, похоже, не имел никакого контроля над тем, что происходило с моим телом в реальном мире. Я отчаянно пытался о чем-то подумать и начал паниковать, так как знал, что ему скоро придется проснуться. К моему ужасу, дверь начала мерцать, и было ясно, что он уже проснулся. Я испугалась, потому что в любую минуту он мог навредить моей семье.

Большую часть дня он ничего не делал, вел себя как обычно, а после ужина все еще просто лежал в постели. Я не знал, что я могу сделать, но когда наступила ночь, я почувствовал срочность. Часы показывали восемь тридцать, и он залез под матрас, чтобы убедиться, что нож все еще там. Я с криком постучал в дверь, но знал, что это глупо и бесполезно. Около одиннадцати он вытащил нож и положил его на мою прикроватную тумбочку. При этом он сдвинул часы, чтобы освободить для них место. Даже это меня разозлило, потому что часы у меня были в очень определенном месте на столе, и все в моей семье знали, что с ними нельзя связываться. Чтобы подтвердить все мои опасения, я услышал, как он заговорил вслух. "Сегодняшняя ночь, я надеюсь, вы смотрите там, теперь это мое тело, и я никогда не откажусь от него. Не волнуйтесь, после того, как я сделаю это, я собираюсь путешествовать по миру. Я знаю, что это то, о чем вы всегда мечтали. Я дам вам это, вы можете наблюдать, как я живу своей новой жизнью". Я застыл, всякая надежда покинула меня. Он помолчал какое-то время, а затем сказал последнее: «Это больше, чем ты когда-либо мне давал». Затем он отвернулся от часов и выключил свет. Я попыталась накричать на него, но довольно быстро остановилась, он меня не услышал. Прямо перед тем, как полностью сдаться, я вспомнил кое-что, что только что видел.

Когда он положил нож на стол, ему пришлось переместить часы. Это беспокоило меня на глубоком уровне, потому что это одна из тех мелочей, которые могут кого-то вывести из себя. Я повернулся в гостиную и увидел диван и два кресла, стоящие напротив камина. Я не мог уйти отсюда, но мог взаимодействовать и перемещать вещи, которые были внутри. Все было устроено так, как хотело мое подсознание, так что же произойдет, если я это перенесу? Выкинет ли это мой мозг и вызовет ли какую-то проблему? В конце концов, я все еще был в своем уме, и, возможно, если бы я вызвал драматические изменения, это повлияло бы на него в реальном мире. Гнев использовал слово «дисбаланс», если бы я сдвинул вещи с места, что казалось бы, по крайней мере, метафорической потерей баланса. В любом случае, это не повредит. Мне нужно было что-то попробовать, иначе моя семья погибнет, и я никогда больше не смогу контролировать свое тело.

Я встал с новым чувством надежды и энергии. Я не смел поверить, что это сработает, но я был зол, и это было, по крайней мере, начало. Я ненавидел это существо, которое было моей собственной ненавистью, и я не мог позволить ему разрушить мою жизнь. Я пошел в гостиную и, оглянувшись через плечо, увидел, что он уже стоит. Моя левая нога была сломана, и когда я повернулся к двери, гостиная оказалась слева от меня. Итак, это была сторона дома, к которой я собирался все сдвинуть. Он снова подошел к столу и взял нож. Я знал, что у меня мало времени, и толкнул диван так сильно, как только мог. Он был тяжелым и его трудно было передвигать, но я вложил в него все силы, и он наконец сдвинулся с места. Он медленно скользнул к камину, и я передвинул оба стула рядом. Именно тогда я на мгновение заметил, что он, кажется, немного споткнулся. Это могло быть просто из-за сломанной ноги, но мне было достаточно надеяться. Я пошел на кухню, отнес микроволновую печь в гостиную и поставил ее на диван вместе со всеми чашками, тарелками и столовым серебром. Забавно, что там были столовые приборы, потому что еды не было, и я ни разу не почувствовал голода. Все, что попадалось под руку, я хватал и складывал в дальнюю часть дома. Я посмотрел на дверь, и он, казалось, наклонился влево, и я понял, что это работает. Я лихорадочно осматривал дом в поисках чего-нибудь еще, что могло бы пошевелиться, он явно потерял равновесие, но еще не упал, и он, хромая, вышел из моей спальни в коридор. Я вспомнил о кровати наверху и побежал вверх по ступенькам, чуть не упав при этом. Я побежала в спальню и изо всех сил тянула кровать, едва успев ее сдвинуть. Мне пришлось повернуть его в сторону, чтобы просунуть в дверной проем, а затем я просто столкнул его со ступенек. Он отскочил от входной двери и распластался у подножия лестницы. Снизу через дверь я услышал, как он сказал: «Эй, что ты там делаешь». Я побежала по ступенькам и снова чуть не упала, увидела на экране вид спящей сестры и поднятый нож. Я положил все, что у меня было, под матрас и одним движением запихнул его в гостиную, сбив с дивана. Все содержимое дома теперь оказалось на одной стороне. Он стоял над кроватью моей сестры и собирался обрушить на нее нож. Но как только кровать коснулась дивана, он, казалось, окончательно потерял равновесие. Он выглядел так, будто пытался взять себя в руки, но это было бесполезно. Он сильно ударился головой о паркетный пол, и стекло разбилось.

Я даже не стал ждать ни минуты, как нырнул через парадную дверь на крыльцо. Стекло разбилось на шесть больших кусков, но я не стал рисковать. Я осмотрел Луг, и там уже не было ярко и солнечно. Небо было серым, моросил мелкий дождь. Я заметил тропу к пещере и пошел к ней. Я знал, что ему скоро придется там появиться, поскольку я был вне дома. Мне показалось, что я ждал у входа в лес несколько часов. Я не знал, сколько времени ему понадобится, чтобы появиться, но знал, что он должен это сделать.

— Похоже, ты это понял. Я услышал голос, похожий на мой, и на мгновение подумал, что это он. Но оно пришло сзади, и я обернулся, чтобы посмотреть, кто, как я сразу понял, был другими эмоциями. Все они имели мое лицо, но с небольшими отличиями. Говорил Гнев, и он выглядел так же, как я, только с прищуренными бровями. Грусть стояла рядом с ним со слезами на глазах, Счастье было по другую сторону с широкой улыбкой. У Любви были теплые красные щеки, и она медленно покачивалась взад и вперед. Страх стоял в нескольких шагах позади остальных и выглядел усталым. "Где он?" Я начал волноваться, что он не появится. "Не волнуйтесь, вам потребовалось некоторое время, чтобы появиться после того, как вы получили травму, он будет здесь. Ваше тело, вероятно, находится в процессе перехода в состояние комы". Он повернулся к Печали: «Иди и почини дверь, прежде чем он придет». Грусть кивнула и пошла к дому. "Мы позаботимся о том, чтобы он никуда не уходил, но только вы можете заставить его вернуться в дом. Вам, вероятно, придется сделать это силой". У меня не было с этим проблем. «О, не волнуйся, я так и планирую, как только он появится в той пещере, я затащу его в дом». Гнев выглядел так, словно хотел улыбнуться, но у меня было такое чувство, что для него это было невозможно.

Грусть вернулась через несколько минут, и мы шестеро стояли в очереди, ожидая, когда наконец появится Ненависть. Еще через час в пещере мелькнул свет, и наконец он был там. Эта несчастная, жалкая и ненавистная часть меня просто стояла в темноте. Я предполагаю, что он смотрел прямо на нас, но думаю, он надеялся, что проснется и уйдет прежде, чем мы что-нибудь предпримем. Этого не произойдет.

Я бросился по тропинке, а он искал, где бы спрятаться, но не собирался от меня уходить. Я подошел к пещере, и он поднял кулаки, но меня было не остановить. Он замахнулся на меня, но я увернулся от его слабой попытки и начал бить его о землю. С каждым ударом я думал о своей семье и о том, что он собирается с ними сделать. Я тоже думал о том, как я стал причиной всего этого, и возненавидел его еще больше за то, что он был создан мной. Ударив его больше раз, чем я мог сосчитать, я схватил его за воротник и потащил по тропинке на поляну. Все время он умолял и умолял не возвращать его в дом. Я даже не сказал ни слова в ответ. Когда я достиг остальных эмоций, они образовали вокруг нас круг, и мы все направились к входной двери. Он царапал землю, умолял всех не сажать его туда, но, как и я, никто из них не сказал ни слова. Я дошел до крыльца, и остальные остановились перед ним. Я поднял его на ноги прямо перед только что отремонтированной дверью. «Ты монстр и останешься здесь навсегда». Он отчаянно пытался меня урезонить. «Пожалуйста, я не могу, я такой только из-за тебя» Я не чувствовал никакой жалости, я просто презирал себя за то, что создал это воплощение собственной ненависти. Не говоря больше ни слова, я вытолкнул его через парадную дверь, и он вернулся в свою тюрьму. Я почувствовал огромное облегчение, когда вернулся к другим эмоциям.

Гнев одобрительно кивнул мне, и все пятеро начали расходиться, как я предполагал, обратно в свои дома. Я тяжело вздохнул, когда солнце снова начало выходить из-за темных облаков. Я пошел прочь от крыльца, прежде чем снова услышал голос Хейта. Он больше не умолял и не умолял, его голос был полон ярости. "Просто помни: каждый раз, когда ты почувствуешь злость, или захочешь, чтобы кто-то умер, или разбил твою разбитую голову, я вернусь. Ты никогда не сможешь по-настоящему избавиться от меня, потому что я всегда буду частью тебя, все, что для этого потребуется, - это одна ошибка". Он начал смеяться, а я раздумывал, что ему ответить. Однако отвечать не имело смысла, это было все равно, что спорить с самим собой.

Я устал, а он был прав, мне пришлось быть осторожнее всю оставшуюся жизнь. Я также вспомнил, что только что снова ударился головой после того, как уже получил тяжелую травму головы, и, как сказал Энгер, я, возможно, никогда не проснусь. Это было нормально, если только он не мог причинить вред моей семье. Я пробыл на Луге долгое время, прежде чем почувствовал, что к счастью прихожу в себя, снова на больничной койке. Судя по всему, я находился без сознания три недели, и врачи беспокоились, что я никогда не очнусь. Моя семья испытала такое облегчение, что я проснулся, что никто даже не спросил, почему я был в комнате сестры с ножом. Когда они наконец это сделали, я просто заявил, что не могу вспомнить, что делаю, но сильно извинился. Они все меня простили, они были просто счастливы, что со мной все в порядке, а я был просто счастлив, что не причинил никому из них вреда.

Я все еще нахожусь в больнице, но надеюсь, что скоро смогу вернуться домой. С тех пор я не возвращался на Луг, но полагаю, что Счастье проводило много времени вне дома, поскольку у меня появилось новое уважение к той жизни, которую я имею. Я очень надеюсь, что никогда не вернусь туда, хотя это прекрасно, теперь я знаю, что мне здесь не место. Разум — сложная штука, в нем очень многого мы не понимаем. Единственное, что я могу сделать, это попытаться быть максимально позитивным и добрым. Есть место для печали, гнева и даже страха, но ненависть — это отвратительная эмоция, которую следует держать вдали от реального мира. Мне стало его немного жаль, ведь я ведь тот, кто его создал. Но я до сих пор не могу его выпустить, он злой, и ему придется смотреть, как я проживаю свою жизнь без надежды когда-нибудь покинуть этот дом. Я буду осторожен, чтобы не повредить голову снова. Вероятно, у меня будет много проблем, но я не слишком беспокоюсь об этом. Я просто рад, что жив, и надеюсь, что когда-нибудь снова смогу кататься на велосипеде.

Должен признать, несмотря на мой позитив, я чувствую себя иначе, чем раньше. Я как будто чувствую его костями. Я пытаюсь игнорировать это, но каждую минуту беспокоюсь о том, что он найдет выход из этого дома или что он уже нашел и прячется где-то в моем мозгу. На самом деле я не знаю правил своего разума, я знаю, что мне сказали, но не знаю, может ли все это измениться. Интересно, моя паранойя связана с моей травмой или с ним? Я что-то забываю, иногда задаюсь вопросом, произошло ли что-то из этого вообще или это все из-за травмы. В самые темные ночи я тоже задаюсь вопросом, являюсь ли я вообще собой. Может быть, я все еще Ненавижу, и падение в комнате сестры заставило меня забыть об этом. Или что, если настоящий я все еще застрял в этом доме, и я все еще контролирую его тело. Или мое тело? Его тело? Я больше не могу понять, кто я и кто контролирует ситуацию. У меня даже голова болит об этом.

Я верю, что это неправда, я думаю, что я снова стал самим собой, я имею в виду, что я должен быть прав? Но что, если запереть меня в доме заставило меня стать Ненавистью, а Ненависть стала мной, и я стал самим собой, но теперь мы поменялись ролями. Самое страшное в том, что я не думаю, что смогу когда-нибудь узнать это наверняка. Еще страшнее то, что иногда меня все еще посещают мысли о том, чтобы причинить вред своей семье. Кто должен знать наверняка, кто или что я на самом деле. Думаю, я солгал о позитиве, потому что на самом деле это настоящий ад. А может и нет, я просто уже не знаю.

Прошла еще неделя, и теперь врачи говорят мне, что мое состояние ухудшается. Они говорят, что я должен исцеляться, но по необъяснимым причинам это не так. Моя семья проводит весь день у моей постели, и я знаю, что они очень переживают за меня. Я тоже знаю, что должен это ценить, но, честно говоря, мне бы хотелось, чтобы они все умерли.

Кредит: Кэлвин Левитт