Что осталось позади

Прошлым летом я и мой друг Джейсон (имя изменено по понятным причинам) нарушили все правила. Позвольте мне объяснить, чтобы было ясно; это не было нарушением закона, нарушением правил дорожного движения или чем-то еще, что могло бы разозлить наших родителей или выгнать нас из колледжа.

Нет, это был другой подземный закон, закон паранормальных явлений.

Я постараюсь объяснить, как смогу, как все это произошло, что с нами произошло и что, надеюсь, вы из этого вынесете.

Это началось во время летних каникул, когда мы искали на форумах истории о местных домах с привидениями, чтобы немного исследовать город.

Мы уже делали это пару раз, хотя иногда места были полны ужасов, мы просто паниковали, и ничего особенного не происходило. Поэтому, когда мы наткнулись на сообщение пользователя, имя которого я не буду называть, рассказывающего о своих исследованиях этой сельской собственности, находящейся в двух-трех часах езды от этой юрисдикции, наш интерес достиг пика.

Пользователь сказал, что они начали свой поиск с изучения объектов недвижимости, которые остались вакантными после того, как их последние владельцы/арендаторы лишили землю различных средств: смерть, заброшенность, вы поняли. Они исследовали историю объекта, посетили это место и сфотографировали его для справки.

Там были различные ссылки на отдельный блог, в том числе ряд фотографий ветхих домов, заросших растениями, которые природа забрала обратно или просто рушатся сами собой. Эти образы были прекрасны и устрашающи. Некоторые истории просто грустные, другие пугающие.

Особенно тот конкретный, о котором говорилось выше.

Информация, которую он разместил, была взята из городского реестра и касалась небольшой семьи (назовем их Галлахерами), которая владела участком, но исчезла вскоре после того, как мистер Галлахер потерял работу. Несмотря на то, что у них была небольшая ферма, чтобы сводить концы с концами и прокормить себя, неудачи семьи продолжались до такой степени, что они оказались в нищете. Этому способствовал г-н Галлахер, гордый человек, который отказался принять помощь своих соседей.

Его жена, однако, не была так горда и принимала все, что могла, чтобы накормить свою маленькую дочь. Хотя, похоже, в дальнейшем это было заменено синяками и парой синяков под глазом, поскольку было документально подтверждено, что у его мужа был вспыльчивый характер и склонность к насилию.

Для экономики того времени характерно то, что многие люди остались без работы, и вскоре, усугубляя его несчастья, по городку начали ходить бродяги в поисках заработка на жизнь. По совпадению, вскоре после этого эти путешественники начали пропадать, так и не дойдя до этого района или так и не дойдя до следующего города.

Подозрения в отношении виновника росли, и когда власти пришли допросить г-на Галлахера, они обнаружили тайну и смерть. Миссис Галлахер была найдена связанной и утопленной в резервуаре с водой. Их дочь нашли с отрубленными руками. У нее отсутствовали руки. Они нашли дом разрушенным; мебель перевернулась, и кровь забрызгала стены. В камине готовилось что-то большое, но от него остались только фрагменты, как они предполагали, костей.

Предполагалось, что интересующий их человек похищал и убивал бродяг, поскольку они также нашли в доме часть их вещей. Больше никаких тел обнаружено не было, несмотря на то, что более 15 человек, включая г-на Галлахера, пропали без вести. Прошли годы, а люди время от времени все еще пропадали, проезжая через город. Прошли десятилетия, население города сократилось.

Люди по-прежнему пропадали, но прошло так много времени, что было уже неразумно предполагать, что на свободе находится сумасшедший, поскольку все эти годы назад его тщательно искали. К этому времени прошло уже более шестидесяти лет с момента исчезновения г-на Галлахера.

Теперь существовал городской миф об одиноких дорогах поселка.

Пользователь разместил более подробную информацию, чем здесь, но я не буду вдаваться в подробности, это поучительная история; не следуй за моими шагами.

Единственное, что я скажу, это то, что последний раз они писали два месяца назад. Последнее сообщение, которое они оставили на форуме, совершенно случайно гласило: «Не упускайте из виду дорогу!»

Правило первое: не теряйте из виду дорогу.

Джейсон и я решили потратить день на осмотр сайта. Мы взяли с собой походное снаряжение в качестве меры предосторожности на тот случай, если решим задержаться и не ехать обратно. По дороге вниз мы посмеивались над городской легендой, думая, что нас никто не побеспокоит. Возможно, это немного наивно, учитывая тот свет, в котором я пишу вам сейчас, но половина удовольствия от этих прогулок заключалась в том, чтобы пролететь мимо наших штанов. Учитывая наш прошлый опыт без происшествий, мы больше беспокоились о том, чтобы не спустить колесо.

Дорога была живописной во время путешествия, хотя мы находились в застроенном районе, в нескольких милях от пределов юрисдикции, по обе стороны которого находились фермы.

Это был необычно засушливый год, хотя он был преимущественно зеленым, некоторые деревья, мимо которых мы проходили, потускнели, а некоторые поля полностью сдались. Это почти напомнило мне Юту осенью. Со временем обнажения деревьев стали обычным явлением, пока по обе стороны не появились леса. Было уже около обеда, когда мы дошли до едва заметного поворота в почти заросшую листву. Дорога была гравийной и ухабистой, и примерно через пятнадцать минут мы прибыли на тупиковую поляну, достаточно большую, чтобы машину можно было развернуть.

На северо-западе, окруженный океаном травы, напоминающей кукурузное поле (хотя отчасти оно и было, но не целиком), стоял двухэтажный деревянный дом. Оно выглядело тусклым, выцветшим и продуваемым ветром.

Мы взяли с собой телефоны, думая, что нам нужно быстро осмотреть территорию, прежде чем войти внутрь, но мы также взяли с собой портативные зарядные устройства по привычке, и, конечно, если мы решим разбить лагерь, у нас будет подзарядка.

Мы рассеянно пробирались в поле.

Это была ошибка, однако тогда мы этого не знали.

Как только мы ступили в высокую траву, стало тихо. Единственное, что мы могли слышать, это хруст наших ног по сухой земле и шуршание травы вокруг нас.

Когда мы вышли из травы, мы были в десяти футах от дома. Это было похоже на забор, окружающий все здание. Между травой и домом была только грязь и выбеленные камни, что немного необычно, учитывая, что можно было ожидать, что он будет зарос сорняками высотой с траву. Мы не обращали внимания. Обшивочные доски дома были сухими и отбеленными. Там было четыре комнаты внизу и две наверху. Это было очень без излишеств. Вокруг дома были прибиты закрытые ставни, и, что удивительно, передняя и задняя двери все еще висели на очень ржавых петлях.

На западной стороне находится кирпичный дымоход и обрушившийся резервуар для воды, который выпирал наружу, когда его обхват разорвал. Он все еще собирал воду в лужах, запачканных мокрыми листьями.

Позади стоял сарай, сделанный из кортикированных металлических панелей и деревянных столбов, он был довольно шатким, а внутри на цепях висело то, что я лучше всего могу описать как ржавые и потускневшие сельскохозяйственные инструменты.

Дом казался достаточно прочным, чтобы не рухнуть нам на головы, поэтому мы вошли внутрь. Было темно и пыльно. Некоторый свет проникал сквозь щели ставен, но у нас были и факелы. Те остатки мебели, которые остались, были сломаны, погнуты или сгнили. В гостиной рухнул стул, весь в грязи, а пол в гостиной был покрыт пеплом от почерневшего камина. Сажа выглядела так, будто ее затащили под что-то тяжелое, волочившееся по полу. Он покрыл больше половины комнаты. В маленькой комнате позади стоял ящик с несколькими ржавыми консервными банками и битым стеклом. Здесь были высокие полки со старыми металлическими чашками.

Сразу за маленькой комнатой, рядом с купелью, располагалось что-то вроде кухни. Там стоял тяжелый стол. Удивительно, но оно не развалилось на части. В дальнем конце комнаты стояла старая обшитая панелями печь, у которой с одной стороны сломались ножки, она стояла не по центру, а дверцы и дверцы были распахнуты. Здесь еще несколько сломанных стульев, но один почти целый, перевернутый. Столовые приборы были разбросаны повсюду: кто на полу, кто на столе.

Это место было далекой тенью былой славы. Мне было грустно из-за этого, но я был загипнотизирован тем, что видели эти стены. Мы проверили лестницу. Они скрипели и стонали, как половицы, но были достаточно прочными, поэтому мы поднялись наверх. Наверху, в большей комнате, стоял наклонный каркас кровати, а под ним валялись спутанные тряпки. На стенах были глубокие царапины.

Я нервничал. Однако Джейсону это показалось очень интересным, и он провел по нему рукой. Очевидно, это работа вандала, но после того, как он сделал несколько фотографий, он сказал мне, что, когда мы вернемся, из этого получится отличная история. Кто-то сорвал доски и ставни с окна в маленькой спальне. Они лежали разбросанными по полу. В дальнем конце комнаты стоял перевернутый и потрепанный сундук. Там было пусто. Я взглянул в окно, и мне показалось, что поросшая травой равнина будет длиться вечно.

Спустившись по лестнице, я заметил легкий звук капель. Я сначала не мог его разместить. Однако это было постоянно и немного отдавалось эхом. Прямо под лестницей была маленькая дверь, и мы обнаружили, что в доме есть что-то вроде подвала. Дверь была сделана из тяжелого дерева, состаренного, как и все остальное в этом месте, но ее металлические защелки были потускневшими, а не ржавыми. Петли казались несколько перекошенными, и когда-то на задней стороне двери были приспособления, через которые можно было продеть деревянную доску, однако теперь там болталась только одна из пары. Мы посмотрели вниз и обнаружили частично затопленную комнату. Ступени почернели от влаги, сломались, гнилая была затерта ватерлиния.

Мы посветили фонарем в воду. Оно было мутным и коричневатым.

Что бы ни находилось там внизу, сейчас оно уже давно исчезло или разрушено.

И Джейсон, и я не хотели туда спускаться. Это выглядело опасно, и, если мы упадем, возможно, нам не удастся подняться обратно. Мы заперли ее. Мы не смогли найти в доме какие-либо другие источники воды, которые могли бы объяснить капание, поэтому мы просто согласились, что, должно быть, что-то внизу было причиной этого. Это меня беспокоило.

Правило второе: не заходите в воду.

Прошел час с тех пор, как мы приехали, и нам хотелось перекусить. Мы вышли из дома и вернулись в траву. Нас окутала тишина, шорох и треск под ногами.

Мы шли, шли и шли.

В это время я забеспокоился и очень встревожился, так как дорога до пикапа занимала слишком много времени. Дорога до дома заняла гораздо меньше времени.

Джейсон выглядел таким же расстроенным, как и я, и мы ускорили темп. Через минуту мы побежали. Насколько я мог судить, мы бежали по траве по прямой линии. Я думал, что мы скоро убежим в деревья, поскольку поляна была не такой уж большой, чтобы продолжать бежать. Я задыхался, я действительно не в форме, но на этом этапе я запаниковал, потому что все это казалось таким неправильным и просто продолжалось. Мы выскочили из травы, спотыкаясь и остановившись, почти натыкаясь друг на друга. Мы были в задней части дома. ЗАДНЯЯ часть дома. Мы пошли по прямой спереди и оказались сзади… Мне стало холодно. Джейсон несколько раз выругался: "Какого черта! Какого черта?!" . Это было невероятно. Я затаил дыхание. Я сказал Джейсону взять себя в руки, что, возможно, нас перевернули, и поэтому это произошло. Я сам не поверил. Я точно знал, что он сделал, что мы проложили линию B к тому месту, где припарковались, но я надеялся, что все это было в моей голове, и мы скоро сможем вернуться к пикапу. Мы вернулись к передней части дома, и Джейсон подтолкнул меня посмотреть через траву в том направлении, откуда мы пришли. Пикапа я не увидел. Эта штука была огромной! Я просто не понял, как это можно было не увидеть? Джейсон хотел получить повышение, чтобы тоже попытаться посмотреть. Я попробовал, однако он намного выше и тяжелее меня, так что это не очень хорошо сработало. Он тоже ничего не мог видеть. Мы еще несколько раз пытались пройти сквозь траву. Все попытки закончились одинаковым результатом. К этому времени я был вне себя. Я не понимал, как такое могло произойти. Я чувствовал себя горячим, холодным и липким. Мы оба начали паниковать. Мы оказались в ловушке.

Правило третье: заприте за собой дверь.

Непостижимо. Я задыхалась и упала на колени. Я не понимал, как мир может двигаться, как фон из какого-то старого мультфильма «Луни Тюнз», в постоянном цикле в сцене погони. В ушах колотилось вместе с сердцем, а звон в ушах пронзительно звенел над всем этим, вызывая головокружение и почти тошноту. Я был настолько не в себе, что едва мог слышать, как Джейсон справа от меня теряет свое дерьмо. Он снова кричал и ругался. Бьюсь по высокой траве, окружавшей нас. Я не мог понять, что делать дальше. Я не мог думать. Я просто не мог. Джейсон перестал кричать. Я не знаю, когда он это сделал, я просто помню, как посмотрел на него. Он напомнил мне моего маленького кузена сразу после того, как у него случилась истерика. Хотя я его не винил. Временами было легко забыть, что мы были двумя взрослыми парнями лет двадцати с небольшим. Я на мгновение замолчал, осознав это. Насколько глупым я мог быть? Я пошарил в кармане в поисках телефона и нашел его там, где оставил. У меня даже был с собой кабель и зарядный блок. Я проверил прием, он был не очень хорошим, но мне звонили и похуже. Я набрал номер своего соседа по комнате. Он раздался и перешел на голосовую почту. Я попробовал еще раз, потому что иногда он оставляет свой телефон в странном месте и не может найти время, чтобы его найти. Мой сосед по комнате взял трубку. Я старался как можно быстрее объяснить все, но прежде чем произнес второе слово, очередь оборвалась. Я попробовал еще раз. На этот раз ответа не последовало, даже на голосовую почту. Звонок завершился сам собой. Я продолжал пытаться. Мне не удалось связаться с ним снова, и мои сообщения тоже не были доставлены. Джейсон с тех пор заметил это и попытался дозвониться с аналогичными результатами. Мы застряли. Мы посидели некоторое время, оглядываясь по сторонам. Мы были спокойнее, но все равно волновались.

Нам потребовалось время, чтобы обдумать и очистить головы. Мы опустошили карманы и пересчитали наши запасы: полпачки кеглей и пачка мятных конфет. Там была вода, не великая вода, но вода. У нас было несколько кеглей, и мы пока оставили все как есть. Примерно в то время я мог бы съесть гамбургер и картошку фри.

С наступлением ночи ветер усилился. Мы не прекращали расхаживать по двору, пока солнце почти не село. Возможно, мы остались снаружи позже, поскольку ночь была ясной, но я не мог избавиться от ощущения, что кто-то наблюдает из травы. Джейсон сказал, что он тоже это чувствует. Это не помогло: порывы ветра шевелили траву, как живую. И шорох стал громче. Клянусь, там доносился шепот, поскольку мои уши время от времени улавливали шепелявые речи. Чем позже это становилось более очевидным, я был уверен в том, что слышу сейчас, и Джейсон поделился тем, что я хотел бы назвать полным заблуждением. Никто из нас не хотел заходить в дом, поскольку его облик стал зловещим и внушительным, однако мы не собирались здесь оставаться. Я был искренне напуган тем, насколько сюрреалистичным стало это место; раньше безумие было хотя бы едва уловимым, теперь оно ослепляло нас. Джейсон схватил меня за руку. Он указывал в сторону травы. Он сказал, что видел, как что-то двигалось. Я хотел назвать его лжецом, но его лицо сказало все. Мы вернулись в дом с факелами наготове. На мгновение я увидел, как что-то изменилось в поле. Я закрыл за нами заднюю дверь, желая, чтобы эта проклятая штука была заперта. Я не собирался здесь больше оставаться.

Наши нервы были на пределе после сегодняшнего дня. А возвращение в дом сделало ситуацию лишь немного лучше. Ветер свистел сквозь щели в стенах, усиливая и без того тревожные звуки. Дом, казалось, немного сдвинулся от сильного ветра, и я вздрогнула от сквозняка. Внутри было темнее и грязнее, и раньше этот убогий дом не был гостеприимным, просто теперь он казался тяжелым и откровенно гнетущим. Все было тихо, и все же я не мог стоять в гостиной и смотреть на следы сажи на полу. Казалось, чернота подползла ко мне, и у меня по коже побежали мурашки. Постоянное капание теперь казалось громче, и я чувствовал, как меня окружает сырая прохлада. Мы быстро обдумали, где нам следует задержаться. Нам казалось очевидным, что нам следует производить как можно меньше шума в этом пустом месте, поэтому мы перешептывались. Мы выбрали самую маленькую комнату внизу, с ящиком и высокими полками, и сели у стены рядом с дверью. Близко к углу, поэтому мы не могли видеть дверь. Так было меньше клаустрофобии. Мы какое-то время бормотали о том, что нас не хватает по телевизору, и время от времени вздрагивали от нового шума. Мы были в состоянии повышенной боевой готовности, нервы стояли дыбом, как волосы на моей шее от свежего ветерка. Мы оставались начеку, пока могли; к сожалению, мы оба устали и измотаны. Не знаю, когда это произошло, но я уснул.

Когда я проснулся, ветер прекратился. Это было еще хуже, поскольку ничто теперь не заглушало звуки внутри дома. Капание стало громче, и в доме пахло мускусом плесени. Джейсон спал, склонив голову набок; слюни сочились из уголка рта. Послышался слабый скрежет, как будто что-то твердое по дереву. Звук был неровным и, казалось, отражался под полом. Я не мог решить, откуда оно взялось, и начал развивать идею, что оно движется. Я начал думать о последствиях, однако, учитывая все, я не мог понять, играет ли со мной злую шутку мой разум. Царапанье затянулось, становясь все более приглушенным и приглушенным, прежде чем обрело ясность в артикуляции. Оно двигалось! Теперь я был уверен, и он приближался, приближаясь к нам. Что бы это ни было, оно было внизу и не могло знать, что мы здесь. Звук пронесся прямо под нами, а затем прекратился. Я затаил дыхание. Половая доска подо мной шевельнулась, словно слегка подтолкнувшись снизу. Я вскочил на ноги, у меня не было возможности больше там сидеть. Соскабливание не возобновилось. Вместо этого оно сменилось приглушенным вздохом. Испугавшись, я потряс Джейсона, чтобы разбудить его. Он был испуган и растерян, и мне пришлось быстро его заткнуть. Я указал туда, где сидел. Откуда был шум. Ничего. Все прекратилось. Он оттолкнул меня назад, чтобы я мог соблюдать тишину. Он пристально посмотрел на меня, шевеля губами, словно собираясь что-то сказать, но прежде чем он успел, мы услышали металлический звук с другой стороны дома. Он произнес мне слово «ебать» и встал. Раздался очень мягкий шаркающий звук. Мы включили фонарики и, затаив дыхание, подкрались к порогу двери. Мы неохотно заглянули в гостиную. Освещение факела не показывало нам ничего, кроме того, что мы видели несколько часов назад. Мы услышали резкий звук скольжения, похожий на звук гвоздей по классной доске. Я съежился. В горле у меня колотилось сердцебиение, я едва мог дышать. Мой свет осветил комнату. Ничего не было. С каждой секундой я становился чуточку смелее. Я сделал шаг в комнату, потом еще один. Джейсон последовал за ним. Когда я шагнул вперед, он наблюдал за мной. Звук прекратился. Мы прокрались к передней части дома. Все это время я слышал свое дыхание и стон пола под нами. Моя грудь сжалась. Мы дошли до кухни, и я осветил комнату светом. Было тихо. Потом что-то привлекло мое внимание. Столовые приборы на столе теперь были расставлены в обеденном порядке, десертная ложка слегка дрожала, как будто ее только что уронили. Перевернутый стул теперь стоял. Я был в ярости и осветил светом всю комнату. Что-то тяжелое и мокрое ударилось в дверь позади нас. Мы прыгнули. Дверь, ведущую в подвал, толкалась изнутри. Защелка подскочила, но не отцепилась. Мы отошли от той стороны коридора к входной двери, и при этом я направил свет обратно на кухню, прямо на грязное лицо маленькой девочки. Она пассивно смотрела на нас, не мигая, как будто свет ей совсем не причинял вреда. Дверь подвала продолжала борьбу с замком позади нас. Теперь мы могли слышать сопровождающее его хриплое полоскание. Темные брызги потекли из-под двери. Я попытался продвинуться к входной двери, изо всех сил пытаясь отвести взгляд от ее крошечного личика, не желая приближаться; слишком боюсь стоять на месте. Джейсон толкнул меня сзади, пытаясь поторопить меня, а затем он тоже увидел ее. Он схватил меня за руку и попытался потащить. Теперь он кричал на меня, говоря, чтобы я подвинулся. Потом я это увидел. Его фонарик осветил ее грязное и изорванное платье. Ее кожа была бледной. У нее отсутствовали руки. Я мог видеть обрывки сухожилий и свежеспиленные кости, торчащие из ее угрюмой кожи. Кровь запеклась вокруг раны, но из раны капали небольшие капли крови. Джейсон потащил меня к двери, когда сверху послышался громкий грохот. Раздался неземной рев, сотрясший всю конструкцию. Воздух стал туманным от реверберации, и маленькая девочка расплылась, как пятно на листе бумаги, упав в никуда.

Потеряв все самообладание, мы выбежали через парадную дверь. Хотя ветер утих, высокая трава дико шевелилась, словно представляла собой скопление счастливых кошачьих хвостов, радовавшихся нас. Нас занесло перед его краем. Теперь это было ясно. Среди высокой густой травы бродили темные тени, преследуя нас. Внутри мы услышали топот, сопровождаемый рвотным фырканьем и воем. Я не мог сказать, зверь это или призрак, но дальнейшее столкновение со стенами и выраженное тяжелое бремя вселяли во меня явный страх, что оно приближается к нам. Существо внутри громоподобно выло, громче, чем раньше, на этот раз мы чувствовали, как внутри дома стучат его шаги, приближаясь к нам. Я схватил Джейсона за куртку и потащил его за собой. Мы бросились вокруг дома мимо разбитого резервуара для воды, когда входная дверь с грохотом открылась. Воздушная дымка вернулась с густотой. Нас преследовали тяжелые шаги, но у нас была фора. Мы вбежали в шаткий сарай и закрыли дверь. Он был ржавый и тяжелый, но нам обоим удалось его закрыть. Я схватил покрытый грязью гаечный ключ, чтобы вставить его в дверь, как булавку, и держать ее закрытой. Не успел я вставить его, как что-то с другой стороны начало тянуть дверь, пытаясь ее открыть. За его силой стоял необузданный поток, его свирепость хлестала нас по воздуху, грязь летела в сарай, как роящиеся мухи. Оно было липким, и его было трудно смахнуть. Мы вцепились в дверной косяк сарая, прижимая свой вес к двери в качестве балласта, молясь, чтобы она не поддалась. Сарай ужасно трясся; столбы раскачивались под натиском, их обветренные гофрированные листы визжали, а некоторые угрожали вырваться из их креплений. Вой стал еще более диким, дергание двери прекратилось только для того, чтобы смениться ударами по двери и стенам. На ударных панелях образовались кратерные вмятины, и наш злоумышленник постоянно стучал, сгибая панели двери внутрь. Мы прижались к дверному косяку. Мы чувствовали, как конструкция стонет от каждого раскола, и я едва мог дышать, потому что воздух был густым, и мои глаза щипали от хлещущей грязи. Хотя я не мог слышать себя, я был уверен, что кричу, плачу изо всех сил и изо всех сил прижимаюсь к раме, чтобы не допустить этого. Я думал, что умру. А потом внезапно прекратилось.

Мы с Джейсоном висели у стены, опираясь своим весом на балки для поддержки, некоторое время молчали, в ушах все еще звенело. Мы представляли, что как только наша охрана ослабнет, она вернется. Слезы залили лицо Джейсона. Теперь я мог ясно видеть его, дымка исчезла. Мы ждали. Ничего не произошло. Мы устали и собрались, насколько это было возможно, мы все еще потеряли дар речи от того, что только что произошло. В какой-то момент Джейсон взял упавшую цепь и обмотал ею защелку, чтобы удержать дверь. Я помню, как схватил потускневший ручной серп, свисавший с цепей наверху, думая, что это может пригодиться, если он вернется. Хотя это, вероятно, меня не спасло бы, я чувствовал себя гораздо лучше, держа это в руке. Прошли часы.

Я посмотрел на часы, только что прошло 3 часа ночи. Снова было почти тихо, если не считать травы, стучавшей по металлическим листам. Время от времени мы слышали легкие шаги снаружи и вокруг сарая по полю. Время от времени ночью мы улавливали неслышный шепот сквозь стены. Я предположил, что это были призрачные существа в дикой траве, и почему-то в моем сознании это было менее пугающим, чем другое существо, которое заперло нас здесь, но ненамного. Мы сгрудились посреди сарая, спина к спине. Джейсон сказал мне, что мы облажались. Я согласился.

Правило четвертое: не позволяй этому поймать тебя.

Мы по очереди пытались уснуть. Джейсон проводил время на часах, играя в игры на своем телефоне, пока я спал с серпом в руке. Меня совершенно не волновало, что он отвлекся; все это было довольно изнурительно. Он разбудил меня еще до рассвета, чтобы я встал на дежурство. Я проводил время почти так же, как и он, пока тихий мир вокруг просыпался. Когда первый свет пробился сквозь щели сарая, я вздохнул с облегчением, узнав, что ночь закончилась. Вскоре после этого я напомнил себе, что это ничего бы не значило, если бы мы не смогли выбраться из этого места; что надо еще раз попытаться вернуться к пикапу. По крайней мере, теперь мы знали, что это место в безопасности от мистера Галлахера или чего бы то ни было. У нас было какое-то убежище от того, что преследовало это место.

Я оставался в сарае до полудня, позволяя Джейсону поспать немного дольше, чем я. Казалось совершенно безопасным позволить ему сделать это в данный момент. Когда я его разбудил, он возобновил дежурство, и я проспал до полудня, чтобы наверстать упущенное.

Когда я пришел в себя, Джейсона в сарае не было. На самом деле он открыл дверь и сделал несколько кругов вокруг дома в поисках каких-либо признаков присутствия кого-либо или чего-либо с прошлой ночи. Я заткнул серп за пояс. Эта штука с этого момента шла со мной и пошла его искать. Я нашел его на ступеньках крыльца, он выпрямился, чтобы посмотреть вдаль, увидеть грузовик. Он сказал, что все еще ничего не видел. Мы были измотаны и давно встревожены. Нам это показалось не очень хорошим.

Мы выпили столько воды, сколько было приемлемо, съели пару мятных леденцов и еще немного кегли. Не то чтобы у нас было много пайков, но их почти не было. В животе постоянно урчало. Прошло много времени с тех пор, как я помнил, что был голоден, и теперь я чувствовал сильную признательность за то, что было по другую сторону травяного барьера.

После долгих колебаний мы попытались снова пройти через длинные волны травы. Поле было спокойным, без злобы в течение дня и не таило для нас ни темных фигур, ни шепота. Однако он продолжал свой трюк и всегда доставлял нас в заднюю часть дома, когда мы уходили с парадной. Он также вывел нас вперед, когда мы выходили из задней части дома. Я даже пробовал резать его серпом. Лезвие на нем оказалось на удивление острым, хотя остальная его часть ужасно потерлась от непогоды. Это настораживало, так как казалось, что кто-то недавно их обслуживал и оттачивал, но мы разумно знали, что этого не может быть. Когда мы пошли за одним для Джейсона, мы обнаружили, что то же самое относится и к остальным инструментам в сарае. После этого тревожного открытия мы предприняли попытку порубить траву. Мы успели пройти несколько ярдов, прежде чем непреднамеренно оторвались от нашего продвижения, а когда мы повернули назад, трава снова была там. Однажды мы прошли двадцать ярдов: Джейсон прокладывал путь вперед, а я наблюдал сзади. Я думал, что мы уже почти выбрались, но затем трава по периметру дома согнулась с обеих сторон и снова надвинулась на нас. Когда это произошло, мы обосрались и помчались в противоположном направлении, пока снова не нашли дом. Мы подождали немного, прежде чем попробовать еще раз. Ничего не помогло. Даже когда нам это не удалось, мы не могли бездействовать и были полны решимости уйти. Методом исключения мы бы попробовали все направления. Мы посмотрели по сторонам, так как они были ближе к линии деревьев, чем спереди или сзади, которые куда-то тянулись куда-то. С некоторой прохладой мы направились к линии деревьев на востоке. К нашему удивлению, мы достигли линии леса и смогли войти в лес за ним.

В лесу все было неподвижно, как будто ветра не существовало. Сами деревья были старыми, редкими и поседевшими. Подлесок состоял из темных кустарников и длинных лоз, вьющихся на корявых стволах. Земля то опускалась, то поднималась впереди, расстояние закрывало листва и разбросанные вокруг камни. Я достал телефон и заснял несколько кадров, пока мы шли. Было тихо, если не считать треска листьев под ногами и хруста камней. Я понял, что здесь не было ни птиц, ни животных. Все это место напоминало какой-то мертвый безжизненный карман, оторванный от остального мира. Мы продолжали идти дальше, натыкаясь на более крупные камни, спрятанные в подлеске. Чем дальше мы шли, тем больше мы начинали видеть на деревьях отметины, похожие на порезы. Это напомнило мне спальню наверху, и я вздрогнул. Я думаю, у Джейсона возникла та же ассоциация, когда он однажды поймал мой взгляд. Гораздо меньше его воодушевляло то, насколько хорошей историей станут его фотографии сейчас. На некоторых деревьях были темные брызги, и я инстинктивно подумал о соке. Я по глупости присмотрелся. Жидкость высохла не той консистенции для сока и местами отслаивалась. Я вытерла руку о вещество, и оно пролилось мне на кончики пальцев. Влажный от потных кончиков пальцев порошок стал темным и малиновым. Я потерла руку о безупречную кору, отчаянно пытаясь ее удалить. Не то чтобы в то время я уже не испытывал угрызений совести покупателей, но я действительно начал ненавидеть это место. Джейсон сделал несколько фотографий, и мы пошли дальше.

В дальнейшем скопление камней под листвой участилось, и мы начали дробить их, как если бы это были засохшие комки земли. Сквозь листья мы могли видеть кусочки камней, и, учитывая разницу в цвете камней и земли, это казалось странным. Любопытный и растерянный Джейсон откинул ногой толстые листья. Он немного пошатнулся и схватил мою куртку. Мы оба снова стояли молча, чувствуя, как нас охватывает страх. Джейсон раздавил ногой нечто, похожее на отбеленную кость. Я взял серп и срезал подлесок, открыв больше. Больше костей. Я так надеялся, что они были от какого-то мертвого животного, но одно под его ногой выглядело как бедренная кость, другое - ребро, а затем что-то похожее на раздробленный таз. Я приказал себе взять себя в руки и срезать еще больше листьев, обнажая еще больше костей. Они окружали нас повсюду, становясь все гуще на земле по мере того, как мы двигались в этом направлении. На другом участке был обнаружен человеческий череп, наполовину увязший в грязи, с вывихнутой челюстью. Как будто мы еще не испугались. Я хотел развернуться и бежать, но Джейсон сказал мне, что это может быть выходом. Я хотел ему верить и знал, что нам нужно попытаться, поэтому мы продолжали двигаться вперед.

Продолжая идти пешком, мы постоянно натыкались на группы «камней», которые продолжали ломаться и ломаться под ногами. Или, по крайней мере, я сделал вид, что это именно так; Я не собирался больше смотреть. В конце концов мы вышли на поляну шириной около пяти ярдов, где кусты и виноградные лозы сменились опавшими листьями. Деревья: старые, пустынные и мертвые, казалось, окружали это пространство. Несмотря на то, что солнце светило сквозь навес, свет касался всего в этом пространстве, я чувствовал здесь безнадежность. Человеческие кости были свалены в кучу ближе к центру поляны. Некоторые из них выглядели старыми, а некоторые, похоже, были сильно сломаны. Стволы деревьев, окружающие края, были покрыты шрамами от лезвий. Некоторые порезы были очень старыми. Некоторые выглядели недавно. В этот момент я тяжело дышал и чувствовал на себе взгляды. Я хотел просто выпрыгнуть из своей кожи и оказаться где угодно, только не здесь и сейчас. Нас поразил гнилой смрад, и мы поперхнулись. На другой стороне поляны лежал сверток спутанной одежды. Джейсон подкрался так тихо и осторожно, как только мог, и, взяв палку, ткнул искромсанную и пропитанную тканью одежду.

Он был окрашен в темный цвет и развалился под собственным весом. Из него упало что-то черное, твердое, прямоугольной формы. Он ткнул его, как ребенок, пытающийся убить огненного муравья. Это был телефон. Джейсон взял его. Несмотря на то, что чехол намок, телефон внутри был сухим. Он попытался включить его, но он был мертв. К счастью, телефон оказался таким же, как и у него, и Джейсон подключил его к портативному зарядному устройству на будущее. Что-то над моей головой блеснуло, привлекая мое внимание. Я осмотрелся повсюду и увидел блеск металла, торчащий из дупла дерева. Я уговорил Джейсона, и он помог мне подняться, чтобы я мог дотянуться. Я просунул руку в расщелину и схватил что-то, похожее на небольшую обветшалую коробку. Я вытащил его и спустился вниз, чтобы изучить. Оно выглядело как простая шкатулка для драгоценностей. Каким бы тусклым и грубым он ни был сейчас, я мог себе представить, что когда-то он мог иметь глянцевую поверхность, каштановая древесина, из которой он был сделан, прекрасно отражала бы свет вдоль своей текстуры. Защелка была простой и без украшений. Я открыл его. Внутри, высохшие и похожие на когти, находилась пара маленьких рук, рук маленькой девочки. Я уронил коробку, съежившись от нее. Джейсон посмотрел на него с отвращенным и насмешливым выражением лица. «Трахни меня». Он пошутил. Ему очень понравилось это слово.

Я не знаю, как долго мы смотрели на пару крошечных ручек, но когда услышали вдалеке хруст ветки, мы потеряли концентрацию и резко сосредоточились. Появилась еще одна трещина, на этот раз ближе, поэтому мы убежали с той дороги, по которой пришли. Наши ноги крушили и мяли под ногами неописуемые вещи, когда мы мчались сквозь кусты. Звуки не преследовали нас, но и мы не остановились. Мы были слишком напуганы. Мы бежали и бежали, пока не вырвались из-за деревьев в траву на западной стороне дома. Мы остановились, чтобы перевести дух. В голове снова застучало, в ушах зазвенели высокие колокольчики, и я пошатнулся на ногах, чуть не упав. Мы думали, что при дневном свете мы в безопасности. Мы шутили сами с собой. Там явно что-то преследовало нас. Пот выступил у меня на спине и остыл, пробирая меня до глубины души. Я упал вперед и перекатился на бок. Лежа там, тяжело вздымаясь, я ждал, когда придет в себя. Я понятия не имел, что делать дальше.

Правило пятое: не выпускайте это наружу.

Мы немного отдохнули, пока истерика не прошла, и выпили столько воды, сколько смогли. Это место удерживало нас здесь; держали нас в узде, и без воды и еды, смерть от голода или того хуже была лишь вопросом времени. Я попытался пройти мимо этого темного места. Серп, если уж на то пошло, у меня все еще был, но я не хотел его. Еще нет. Я бы боролся с этим, как мог. Я бы хотел быть смелым человеком. Я поймал себя на том, что несколько раз трясся, как лист. Все, что я хотел, это выбраться оттуда.

Через час Джейсон достал найденный телефон и начал с ним играть. Как ни странно, мы обнаружили, что все настройки безопасности на телефоне были отключены. Я мог только предположить, что предыдущий владелец предусмотрительно предусмотрел, что с телефоном столкнется кто-то еще. Или они просто ужасно настроили настройки безопасности на своем телефоне. В любом случае мы начали просматривать его содержимое в поисках чего-нибудь, что могло бы нам помочь. Сообщения в истории сообщений не были доставлены и в основном состояли из отчаянных сообщений и несвязных звонков. Было ясно, что они столкнулись с той же проблемой, что и мы. Я снова попробовал набрать номер телефона, думая оптимистично. Ему снова не удалось подключиться к моему соседу по комнате, поэтому я попробовал позвонить родителям. Не повезло. Он проверил почтовый ящик, но там не было ничего интересного; несколько несвязанных личных писем и немного спама. Он переключил окно браузера и нашел форум, который мы часто посещали. «Не теряйте из виду дорогу!» — гласило оно. Это предупреждение было последним, что он вынес в мир. Джейсон и я, как и те два идиота, которыми мы были, полностью проигнорировали это, считая это театральным зрелищем.

Джейсон просмотрел несколько фотографий, изображающих собственность Галлахеров. У них было несколько фотографий возле дома с неповрежденным резервуаром для воды. Так что танк развалился относительно недавно. Я был сбит с толку, поскольку эта новая информация появилась всего два месяца назад, а до того, как все это место просуществовало более шестидесяти лет. Я чувствовал, что, учитывая то, из чего он был сделан, он должен был давно развалиться. Джейсон пролистал видеоклипы. Большая часть была о собаке этого парня, толстом маленьком дворняге-терьере. Остальные были фрагментами других заброшенных домов, которые он посетил. Остальные были фрагментами дома Галлахеров, три из них. Мы посмотрели их все. Первый просто показал им, как этот парень и двое его друзей гуляют по территории, как и мы только что. Это было довольно мило. Ничто не казалось мне таким необычным, как они смеялись и исследовали окрестности, рассказывая об истории дома. Резервуар для воды все еще был в целости и сохранности, как на фотографиях. Они пошли наверх. Затем они спустились в подвал.

В подвале было сухо. Некоторые отдельно стоящие полки были срублены, некоторые панели сломаны. На полу валялись груды выброшенных консервных банок и сломанных ящиков. В углу стояли развалившиеся металлические бочки. Еще больше сельскохозяйственных инструментов валялось среди грязи, цепей, опавших листьев, камней и сухой травы, которые за годы были занесены ветром через большую трещину в западной стене. Стена вокруг маленького окна с возрастом потрескалась и стала хрупкой; рама выпала, она была достаточно большой, чтобы собака среднего размера могла пройти. Свет лился через отверстие, и им это было не нужно, но они с помощью фонариков порылись в содержимом старого богато украшенного комода за лестницей. В нем нашли старую расческу и наперсток? Трудно было разобрать.

Клип закончился и мы посмотрели второй. Трое парней шли по высокой траве. Они сходили с ума, обнаружив, что не могут выбраться. В истерике они все рассказали. Они были обеспокоены. Они были напуганы. Они были в слезах.

Мы посмотрели последний клип. Пользователь объяснил камере, шепотом и съежившись в темноте, как они находились там три дня, скрываясь от Существа, которым они считали мистера Галлахера. Что в первую ночь они укрылись в маленькой спальне наверху и забаррикадировали дверь. Они сказали, что кричали, когда услышали шаги внизу, но затем раздался вой, сотрясший дом, и он донесся до них. Он сказал, что это было похоже на животное, врезавшееся в дверь, и что они вырвали доски и ставни с окон, чтобы обезопасить вход. По его словам, благодаря этому им удалось продержаться ту ночь. На вторую ночь после того, как они устроились таким же образом, он сказал, что на этот раз они молчали, что ночь началась гладко. Он сказал, что однажды выглянул в окно на поле и увидел в траве черные тени людей, наблюдающих за ним. По его словам, их было по меньшей мере пятнадцать, они просто стояли и смотрели. Это его напугало. В этот момент голос Пользователя оборвался, когда он собрался с мыслями; он объяснил, что внезапно что-то ринулось в дверь. Его друг, стоявший сбоку, успокоил его, и он замолчал. Лицо его было мокрым от пота, глаза красные. Он посмотрел вверх. Половицы наверху громко скрипели, и он тяжело сглотнул. Я понял, что они прятались в подвале. Он продолжил, мягче, чем раньше, сказав, что, если бы его друг не прислонился к двери, все бы обрушилось на них. Им всем пришлось запирать дверь, так как на этот раз атака была сильнее и длилась дольше. Что все, что они могли слышать, это нечеловеческий вой и грязь, летящая через щели в двери. Он снова понизил голос, и шаги пронеслись над ним. Его губы дрожали. Дверь наверху лестницы покачивалась, но толстый деревянный брусок не давал ей открыться. Дверь сильно вздрогнула, прежде чем совсем остановиться. Шаги удалились. Пользователь невольно вздохнул и продолжил рассказывать свою историю. Он сказал, что они были почти потрясены, что весь дом раскачивался и визжал. Это что-то билось в стены из другой комнаты. Кричать. Они слышали крики. Когда нападение прекратилось, он сказал, что мир замолчал, и они подумали, что внезапно оглохли. Пользователь предположил, что эта Существо становится сильнее каждую ночь. Что он объявил о своем присутствии только после захода солнца, вместе с другими тенями в поле, и что он бродил, как зверь. Он умолял, если кто-нибудь найдет его или его телефон, попытаться выбраться, прежде чем он станет слишком сильным. И что если ты не можешь, - выдохнул он, - спрятаться и помолчать, потому что он может не напасть на тебя, если не найдет. Он предложил бежать, если можешь, и забаррикадироваться где-нибудь до наступления дня, как это сделали они. Наконец он сказал, что если они выберутся, то удалит со своего сайта всю информацию, все инструкции, как сюда добраться. Пользователь, вероятно, остановился на этом этапе, чтобы подумать, прежде чем предоставить пароль для своего администраторского доступа в своем блоге с четкими инструкциями всем, кто нашел это, удалить все об этом месте, если он не сможет. Он закончил свою апелляцию, пытаясь получить любую другую информацию, которую мог вспомнить; по большей части речь шла только о том, что, по его мнению, лес может указать им выход, если они попытаются зигзагом вернуться обратно в поле. Полянку они явно не нашли. Он сказал, что это место стало странным, когда они потеряли из виду дорогу, любую физическую связь с внешним миром; что это место было ловушкой. Да, мы сами это поняли, но мне стало интересно, как мистер Галлахер нас там удерживает. Мне пришло в голову, что Он или Оно, кем бы ни стал мистер Галлахер, возможно, застряли здесь, и это была причина, по которой мы не могли уйти сами. У меня так много вопросов, и мне хотелось бы оставить их позади, но, скорее всего, на них никогда не будет ответа, и это, возможно, к лучшему. Дочь тоже застряла здесь. Мы задавались вопросом, почему он не упомянул девушку. Возможно, он никогда ее не видел. Это она кричала? Кричать, потому что он отрезал ей крошечные ручки и засунул их в коробку? Когда мы ее увидели, она показалась мне достаточно доброй. Она просто была там. Эти вопросы меня мало утешают. Мы продолжили просмотр ролика, Пользователь перевел взгляд на своего друга, который теперь что-то неразборчиво шептал ему. Другой его друг успокоил его. Они некоторое время молчали, прежде чем Пользователь заговорил снова. Теперь они могли слышать шаги, направляющиеся снаружи. Звуки кружили вокруг дома и, казалось, изгибались по западной стороне здания. Завязалась потасовка, и телефон с лампочкой спешно засунули в карман куртки. Поскольку в стене снаружи была дыра, ведущая в подвал, мы могли слышать опасения, что она может проникнуть внутрь. Видео было тихим, и я мог слышать напряжение между этими парнями, пока они ждали в темноте, чтобы их обнаружили. Ничего не произошло, и на кадрах мы могли видеть шаги, уходящие от той стороны здания и растворяющиеся в небытии. В конце концов Пользователь вытащил свой телефон из кармана, и можно было увидеть, в какую развалину он превратился. Он начал тихо шептаться, но я всегда мог это разобрать. Послышался визг извивающегося металла, заглушивший его, и один из его друзей начал истерически кричать. Камера с грохотом отлетела в сторону, и он приготовился. Шум воды захлестнул их. Мы услышали, как Пользователь в ужасе отшатнулся и прижался к стене возле лестницы. Он повернул телефон к дальней стене, чтобы осветить путь. Он хриплым шепотом спросил, все ли в порядке. Видно было, как оба его друга вылезли из-под воды, которая теперь продолжала струйкой литься в подвал, ватерлиния была у них по грудь. С ними все было в порядке. Резервуар для воды был явно и необъяснимо полон. Его друг посоветовал ему выключить телефон, поскольку дыра в стене теперь стала больше, чем раньше, и достаточно большой, чтобы сквозь нее мог пройти человек. Все они, казалось, на несколько мгновений застыли в шоке, прежде чем ответить. Их взгляды явно были направлены на лестницу, и они начали двигаться так скрытно, как только могли, в тихой панике. Издалека его друг шагнул к нему, но тот неловко упал назад и не смог подняться. Было видно, как его руки и ноги дергались на ватерлинии. Остальные мальчики подошли к своему другу, которого пытались вытащить. Телефон снова упал в карман рубашки, и мы услышали, как двое парней пытаются вытащить своего друга. Было слышно, как их друг изо всех сил пытался полоскать горло, что, как я предполагал, было его последним вздохом. Этот бой продолжался некоторое время, но затем его звуки корчей прекратились. Телефон снова вышел, чтобы осветить темноту. Им удалось вытащить друга из-под воды, но он все еще был на месте. Они окликнули его по имени, нежно хлопнув его по лицу. Свет телефона падал ему в лицо, однако его зрачки не расширились. Он был мертв. Вокруг его шеи образовался глубокий красный синяк в форме руки. Ошеломленные, не зная, что делать, двое оставшихся друзей отступили от тела. Пользователь направил свет своей камеры на воду, и у него началась гипервентиляция. "Это в воде. Это в воде!" - закричал он. Они оба направились к лестнице, и мы услышали плеск воды между быстрыми вздохами напряжения. Раздался испуганный визг, и Пользователь резко обернулся. Его друг изо всех сил натягивал куртку, в его глазах читалось отчаяние. Прежде чем он успел взять его за руку и оттащить назад, длинные пальцы обвили шею его друга сзади. Плавным движением, когда он спустился в грязную воду, чтобы умереть, Она поднялась, другой рукой крепко схватив конец его куртки, ее колено в его спине заставило его наклониться. Ее тело было бледным и истощенным. Волосы и одежда промокли, прилипали к лицу и фигуре. Кожа вокруг глаз потемнела; зеленый и угрюмый, и каждый блеск, который должен был быть розовым, был серым. Ее платье было целым, но потрепалось по краям. Не было никакого различимого цвета, поскольку он был пятнистым и растрепанным. Она потонула на нем, как обреченный корабль; все это время его руки тряслись и взбивали воду. Я несколько раз переигрывал события клипа; взял в себя столько, сколько мог. Несмотря на то, что это врезалось в память, я все еще чувствую необходимость стать свидетелем и отдать дань уважения этим моментам, поскольку они были последними. Мы увидели, как пузырьки воздуха пробивали поверхность воды, когда пользователь отступил назад, явно реагируя шоком. Его подруга исчезла в неизвестных уголках затопленного подвала, а она нырнула вместе с ним, ее глаза, казалось, встретились с глазами Пользователя. Лицо ее было спокойным, собранным и грустным. По крайней мере, я так понял. Они соскользнули обратно в воду, и тщетная борьба за жизнь продолжалась, замаскированная тьмой. Пользователь, в свою очередь, заикался и кричал, не в силах среагировать и спасти своего друга. Через несколько мгновений он отступил и полез вверх по лестнице. Он поднялся выше уровня воды, используя фонарик своего телефона, чтобы убедиться, что она не идет за ним, и начал стучать ногой по старой лестнице, пока она не сломалась и не раскололась. Ему удалось сделать три брейка, но он был слишком измотан, чтобы сделать четвертый. Поднявшись выше по лестнице, пока не оказался прямо у двери дома, он остановился и упал на колени.

Он задыхался от напряжения и рыдал о своих друзьях внизу. Вода успокоилась, и снова воцарилась тишина. Телефон бросили ему в карман рубашки, и он напряженно всхлипнул. Я слышал шорох мокрой ткани, когда он вытирал руки манжетой. Мы могли слышать, как он дрожит. Все, что мы могли видеть, это серое из его внутреннего кармана. Он снова начал тихо плакать, коротко дыша. Я мог видеть себя на его месте, сидящего в темноте и ожидающего, когда оно придет за ним. Прошли минуты, и он снова обрел самообладание. «Скоро будет утро». Он повторил как приглушенную мантру. Пользователь продолжал повторять это снова и снова, пока не впал в ступор. Прошло совсем немного времени, но казалось, что прошли годы. Внезапно дверь подвала громко дернулась с огромным стуком. Он вскрикнул от шока, и мы услышали шарканье по ступенькам. Нечеловеческий крик раздался, искажая устройство. Далее он услышал стук и треск дерева. Раздались быстрые металлические стуки, когда болты, удерживающие распорки, сломались. Дверь была открыта. Было слышно, как Пользователь кричит, но его крики вскоре поглотил громкий леденящий рев. Телефон взорвался искажениями. Клип внезапно закончился. Пользователь исчез, и это казалось худшим из возможных способов.

Если бы не голод и не жажда, нас схватил бы мистер Галлахер или его жена. Миссис Галлахер, судя по тому, что я видел, это нечто совершенно иное. Возможно, я тут хватаюсь за соломинку, но то, как она убивает, почти безмятежно; пассивна, как и ее дочь. Если не считать ужаса того, что мы видели, как она это сделала, учитывая, что все присутствующие были фактически заперты в клетке с чем-то столь злонамеренным, то, что она сделала, было небольшим милосердием. Я понял это, когда мы впервые смотрели это; что слишком многие пути выхода из этого места предполагают смерть, и что силы, ответственные за это, станут слишком могущественными, чтобы их можно было остановить.

Я провел время после просмотра клипов, тихо ошарашенный, а Джейсон сидел там с мрачным видом. Я подозревал, что он чувствовал такое же отчаяние, как и я, желая переехать, но не имея в виду ничего, что можно было бы сделать. Мы сидели так долго, что тени вокруг начали растягиваться. К этому времени я лежал на спине и тупо смотрел вверх. Никаких насекомых там тоже не было. Мне так хотелось услышать что-то нормальное. Я думал о своих родителях, других друзьях и обо всем остальном, что произойдет после этого. Я боялся, что они пойдут за нашими хлебными крошками, пойдут за нами и тоже застрянут. Я надеялся, что мы сможем продержаться дольше, чем прошлые ребята, и начал обдумывать практические способы пережить ночь. Дошло до того, что я был уверен, что сарай не выдержит еще одного грохота, который случился накануне вечером. Если мы воспользуемся им снова, он потерпит неудачу и, возможно, даже нападет на нас. Я составил в уме список всего, что здесь есть, и начал придумывать сценарии того, насколько полезными будут эти предметы. Джейсон и я начали говорить об этом с некоторой настойчивостью, поскольку место вокруг охлаждалось заходящим солнцем. Мы взвесили наши варианты.

В конце концов мы решили вытащить из сарая все, что могли; инструменты, листы гофрированной стали и любые деревянные балки, которые мы могли оторвать. Нам не удалось извлечь из рамы многого, только несколько маленьких листов, но мы взяли инструменты и цепи, сложив их на полу гостиной. С опаской мы снова вошли в дом. После того, как мы стали свидетелями событий предыдущих исследователей, пересечение этого порога наполнило меня страхом. Мы входили и выходили на цыпочках так тихо, как только могли; избегая взгляда на дверь подвала. Когда у нас было все, мы отнесли это наверх и погрузили в комнату поменьше. Мы спустились вниз в поисках чего-нибудь тяжелого; сломанная плита была слишком тяжелой, чтобы подняться по лестнице, а стол, хотя и неудобный для перемещения, имел решающее значение для наших планов. Я колебался, прежде чем взять стол, и видел, что Джейсон тоже. Столовые приборы были переставлены с тех пор, как мы видели их в последний раз. Я собрала нож, вилку и ложку, осторожно положила их на пол, прежде чем мы с Джейсоном потащили здоровенный стол вверх по лестнице. Мы заперлись в самой маленькой спальне, прислонив столешницу к двери. Мы взяли головку сломанных вил и одну, не такую ​​уж сломанную, и прикрепили звенья старой цепи к стене с обеих сторон, протолкнув их через штукатурку. Мы надеялись, что это поможет удержать стол на месте. Небольшие листы гофрированного металла проходили за дверью внизу с обеих сторон, и мы использовали доски, чтобы диагонально вклиниться в стол. Мы разместили ставни на досках, чтобы можно было опереться на них и не прикасаться напрямую к двери или столу. Это было намного больше, чем то, что сделали Пользователь и его друзья, чтобы пережить вторую ночь. В этот момент я осмелился надеяться, что при необходимости мы проведем третью или четвертую ночь. Пока на горизонте горели угасающие угли солнца, в открытое окно можно было услышать шум дикой природы среди высокой травы. Я никогда не мог разобрать слов между говорящими стеблями, и мои нервы снова начали ослабевать по мере того, как мир продолжал темнеть. Джейсон и я достали телефоны и сняли короткие видеоролики, в которых объясняли свои действия. Мы перенесли ролики с устройства Пользователя на свое. У Джейсона по-прежнему был найденный телефон, но на случай, если что-то пойдет не так, мы решили, что лучше разделить риск. Наконец, мы отключили безопасность наших телефонов, заперли их и положили в карманы. У нас все еще была приличная емкость наших портативных аккумуляторов, и мы решили не использовать телефоны, если нам не нужно записать сообщение или попытаться позвонить. Мы решили попробовать звонить раз в день. Мы были голодны, но у нас была вода, так что у нас было еще несколько дней. Наконец мы сели, прислонившись спинами к неуклюже расположенным ставням, и стали ждать.

Ночь была прохладной и тихой. Я был полон беспокойства; у меня свело желудок, однако я не мог понять, было ли это потому, что я был голоден, или потому, что что-то приближалось к нам. Мы сидели в темноте, время от времени дрожа. Я мог видеть профиль Джейсона, тупо смотрящего на дальнюю стену. Все было тихо. Дом мягко двигался, ветер проникал в каждую его пору. Мы чувствовали прохладу, особенно из-за открытого окна. Было тихо. Мы слышали, как слабый капающий звук стал громче по мере того, как ветер стихал. В воздухе теперь было сыро, и нас окружал сырой запах. Джейсон хлопнул меня по плечу и спросил, чувствую ли я этот запах. Я кивнул. Подобно тому, как накануне вечером, внизу было слышно царапанье. Теперь, когда мы были наверху, меня не так беспокоило, что щупающие руки могут проскользнуть сквозь щели в половицах и схватить нас. Теперь я предполагал, что знаю, что или кто это был там внизу, и это было намного хуже. Волосы на моей шее встали дыбом, и я покрылся холодным потом. Мое сердце тяжело колотилось в груди, и я чувствовал эхо этого пульсирования в виске. Я зажмурил глаза, чтобы использовать его как барьер между ним и нами. Скрежетание продолжилось внизу, движение вокруг и поиск. Он кружился и повторялся много раз, иногда толкая доску снизу, что добавляло в дом сверхнизкий скрипучий стон. Она была упорной. Снаружи по земле, окружающей дом с северо-западной стороны, послышались слабые шаги. Это было в том же направлении, что и сарай. Мы затаили дыхание. Мы могли услышать высокое пение двери сарая, когда она была открыта. Я был очень рад, что на этот раз нас там не было: дверь сарая была очень тяжелой, и тот, кто был внизу, сдвинул ее, как будто это была пустяковая дверь. Охота на нас началась с того места, где нас видели в последний раз. Я задавался вопросом, волнует ли нашего преследователя, что мы забрали его инструменты, но на самом деле он все равно ими не пользовался. Кроме того, хуже того, что нас уже ждало, быть не может. Мы приготовились. Вдалеке раздался тихий грохот, который стал громче и перемежался металлическим лязгом. Раздался разрыв чего-то, похожего на дерево, а затем серия щелчков. Вдалеке какофония застонала громче, а затем прогремела коротким каскадом. Мы предположили, что сарай сносят. Мы могли слышать то, что лучше всего можно было бы описать как пыхтение, когда тяжелое гортанное дыхание заменило звуки разрушения упавшего сарая. Он резко взвизгнул, сотрясаемый глубоким горловым ревом. Я не мог понять, что могло производить такой шум. Шум, грохотавший своей собственной силой, сотрясал сам фундамент дома. Скрежет под половицами теперь прекратился. Иногда я задаюсь вопросом, боялась ли она его так же, как мы. Его вой доносился дальше, то усиливаясь, то затихая. Я свернулся калачиком и с большей силой прислонился к ставням. На этом этапе он двигался, и я начал хныкать. Когда его ноги с грохотом коснулись крыльца, он вылетел через заднюю дверь и превратился в то, что я принял за товарный поезд, несущийся прямо на нас. Мы услышали стук древесины о стену внизу. Половицы задрожали от реверберации. Джейсон много раз произносил свое любимое слово сквозь стиснутые зубы. Плач теперь стал гортанным, прерываясь фырканьем и сопением. Мы чувствовали, как дом сдвигается, как будто слегка скручиваясь. У меня был образ какого-то животного, пытающегося уловить запах. Я не уверен, но думаю, он мог нас учуять. Затаив дыхание, я притворился, что это поможет, поскольку ожидал, что следующим шагом он окажется прямо над нами. Нам не пришлось долго ждать. Громовой топот пронесся вверх по лестнице и врезался в дверь спальни. Сила немного толкнула нас вперед, и я вскрикнул. Вой пробил мне барабанную перепонку. Я мог бы оказаться рядом с полицейской сиреной, и это причинило бы меньше боли. Дымка, которая висела в воздухе, как колебания, появилась снова, и я почувствовал, как мир немного наклонился. Масса за дверью снова и снова обрушивалась на нашу блокаду. Мы могли чувствовать всю силу, стоящую за ним, а также дикий стук в саму дверь. Что-то, похожее на влажную грязь, проникло в щели вокруг двери, ударилось о стену и прилипло к моей коже. Я кашлянул; воздух теперь был насыщен тем, чем были эти частицы. Пытаясь что-то сделать, я прижал руку к стене с одной стороны. В слабом лунном свете, проникавшем в окно, я мог видеть, что моя рука размазала это вещество. Мой язык почувствовал острый металлический привкус, и мои мысли вернулись к изрубленным деревьям в лесу. «Это кровь», — подумал я. Непостижимый ужас пронзил меня, я не мог даже представить себе, что вообще могло это делать. Я снова запаниковал, сильнее сопротивляясь блокаде. Словно в ответ на мое уныние, сила, стоящая за этой штукой, вновь оживилась; агрессивно бросая весь свой вес на дверь. Стол прыгнул вперед под углом, и хотя мы оттолкнули его назад, цепь тряслась с такой силой, что одна из вил оторвалась от стены и с грохотом покатилась по полу. Цепь бесполезно лязгала. Без удержания цепи с силой за дверью стало трудно справиться. Что-то острое рванулось в углу рамы, нападение продолжалось, и оглушительные вопли прерывали толчки в двери. Я посмотрел на Джейсона, мое лицо исказилось от страха и напряжения. В отражении лунного света на стене я увидел, как он кивнул мне, чтобы я «сделал это». Достав из-за пояса серп, я вскочил. Схватив звенящую цепь, туго натянув ее на стол. Длина почти выскользнула из моей липкой хватки, когда еще один заряд толкнул нашу защиту. Получив небольшую передышку, я продел заостренный кончик через звено и воткнул его в стену как можно глубже. Лезвие зацепилось лишь за дюйм дерева и штукатурки, прежде чем звено цепи перестало скользить. Дверь снова подпрыгнула, прежде чем на нее набросились мощные удары. Маленький серп сорвал со стены кусок штукатурки, и цепь снова провисла. Джейсон застонал. На этот раз он отдал все, чтобы купить меня. Мое сердце колотилось, когда я бросился по полу, чтобы достать сломанную головку вил. В моем растерянном состоянии это была безумная схватка. Спеша повернуться, я взглянул в окно, и все, казалось, замедлилось. Нечеловеческий плач превратился в тихое эхо, давящее на меня. За окном лунный свет заливал колышущуюся равнину внизу, словно спокойный океан. Но в его бурлящих волнах, от которых я похолодел, виднелись темные силуэты людей. Много людей, всех форм и высот. Все повернули головы к нашему крохотному окну. На леднике, казалось, было нечто большее, чем было описано. Мой позвоночник мурашки покалывали от горячего и холодного пота. Ветер обвил мою шею, поднимая мурашки там, где их раньше не было. Одна из темных фигур мерцала, словно сломанный фонарь заднего хода, прежде чем полностью погаснуть. Тяжелый порыв ветра пронесся мимо меня, и теперь я мог чувствовать теплые легкие дуновения позади меня, словно дыхание. Я съёжился от застывшего ужаса, и мои мысли направились прямо к тёмному месту, давая понять, что оно теперь позади меня. Я боролся с нервами, чтобы не обернуться. Я не хотел претворять это в жизнь. Мое тело само повернулось к нему лицом, как будто вынужденное сделать это. Я до сих пор не могу до конца объяснить, что там было. Тень представляла собой пустое черное лицо. Все, с чем я мог это сравнить, — это густой рой насекомых, движущихся в унисон. Его глаза были пусты, но что-то позади него сверкало намерением. Я ахнула и заикалась, когда он переместился ко мне. Несмотря на то, что я попятился, это было так же быстро, как молния, и, бросившись, он ударил меня в середину груди, толкнул меня вверх и назад.

Мои ноги больше не касались земли, из-за чего мой мозг вращался, а желудок сжимался. Задняя часть моих колен ударилась о подоконник, и мир перевернулся. Моя голова ненадолго заскользила по черепичной крыше, прежде чем бессознательно опрокинуться на плечо. Я перекатился один раз, прежде чем рухнуть с крыши, ударившись о землю, и меня выбило ветром. Задыхаясь и борясь с постоянным звоном в ухе, я изо всех сил пытался преодолеть головокружение. В состоянии дезориентации я остро осознал продолжающиеся метания и нечеловеческие вопли внутри дома, что теперь я нахожусь снаружи и уязвим, если он потеряет интерес к комнате наверху. Я непроизвольно кашлянул, все еще ошеломленный. Что-то грохотало в грязи рядом со мной, и моя голова дернулась от этого от чистого адреналина. Это был серп. Я инстинктивно потянулся к нему. Я схватил палец за ручку; только тогда он заметил, что недалеко от того места, где он лежал, стояла пара крошечных и очень грязных босых ног. Мои глаза поднялись вверх. Как будто я уже не боролась за воздух, у меня снова перехватило дыхание при виде изорванного платья. На этот раз я заметил уменьшение синего цвета на его отделке. Маленькая девочка снова стояла передо мной, на этот раз ее растрепанные спутанные волосы казались более послушными, поскольку они были разделены на одну сторону волнистыми свободными локонами. Ее лицо стало немного чище. Но единственное отличие, которое меня поразило больше всего, — это ее рот. Она улыбалась. Маленькая рука потянулась ко мне. Теперь он был на месте, где раньше находились ее отрезанные обрубки. Это были уже не те сушеные шелухи, которые мы нашли, а ангелоподобные пальчики, хотя и немного нечистые. Единственное, что, казалось, осталось, это приподнятые и покрасневшие шрамы на ее запястьях. Я вздрогнул, как будто меня кто-то схватил. Улыбка не сдвинулась, и она поманила меня. Медленно поднявшись ко мне на колени, она подошла ближе и снова протянула мне руку. Она настойчиво махнула рукой, взглянув на грохочущий дом, а затем снова на меня. Я был ошеломлен и напуган, но, учитывая мою опасность, я понял, что она немного беспокоится обо мне. Собравшись с силами, я поднялся на ноги. Она шагнула ко мне, ее маленькие карие глазки настойчиво впились в мой взгляд. Ее улыбка немного померкла, и ее рука потянулась к моей. Я боролся с собой, думая о том, как ее мать подстерегала под домом, топя тех, кто был в ее руках, что ее отец был существом, которое, казалось, разрывало на части тех, с кем он встречался. С горечью я думал о том, как она планировала меня убить. Я вздрогнул. Я был ошеломлен уверенностью внутри дома и напуган неопределенностью снаружи. Однако я уже закончил колебаться и взял ее маленькую ручку в свою. Было холодно и липко. Я вздрогнул. Она начала тянуть меня, направляя к диким струящимся стеблям среди поля. Ноги у меня были тяжелые, мне хотелось кричать, но я шел следом. При выходе на поле трава была менее свирепой, ритмично покачиваясь по прихоти ветра, стебли переплетались между собой. Было безмятежно, спокойно, и звуки борьбы за пределами не проникали в теперь мирный мир вокруг. Она все еще тянула меня, все время продвигая вперед. В какой-то момент я отвел от нее взгляд и увидел, что менее чем в трех футах от нее молча стояли затененные силуэты. Их было много, выстроенных на расстоянии друг от друга с обеих сторон. Я вздрогнул и посмотрел на нее. Мы продолжали идти. Через некоторое время она выпустила мою руку, кинулась вперед и исчезла. Теперь один среди дребезжащих волн травы я чувствовал на себе взгляды, словно на меня были брошены дротики. Я запаниковал и бросился вперед. Мне хватило всего нескольких шагов, прежде чем я вылетел из поля, споткнулся о камень и врезался лицом в молоток, столкнувшись лицом к лицу с шинами грузовика. Свет Луны освещал поляну, отражаясь от хрома на капоте. Мои руки сильно заболели от задевания, несмотря на то, что я все равно потянулся, чтобы прикоснуться к ним. Мои последние пару дней были настолько нереальными, что я мог даже поверить в то, что было передо мной, но это было реально. Убедившись, насколько он прочный, я нетерпеливо поднялся и порылся в кармане в поисках ключа. У меня были проблемы с подбором ключа в замке, однако, несмотря на мои неуклюжие действия, мне удалось открыть дверь и проскользнуть внутрь. Захлопнув ее, мой палец ударил по внутреннему замку, прежде чем сесть ошеломленный и одинокий в пикапе. Мой разум кружился, а легкие горели. Мне потребовалось время, чтобы собраться с мыслями. Я был вне дома. Все мои чувства кричали мне уйти, повернуть ключ, завести ее и выключить. Мне так хотелось это сделать. В отчаянии и отвращении я ударил кулаками по рулю. Я не мог. Я просто не мог.

Начав пикап, я дал задний ход. Я чувствовал себя дезориентированным, меня тошнило, я почти забывал включить свет. Пока я это делал, балки танцевали над теперь уже мягким полем, ударяясь о дом вдалеке, окно на верхнем этаже было открыто. Я включил дальний свет, надуманная шелуха вдалеке почти светилась, когда свет отражался от нее. Тогда меня посетила идея. Оставив машину включенной, я выскочил. Я не верил в то, что намеревался сделать, но заставил себя это сделать. Взяв серп, я отчаянно рубил траву из стороны в сторону, на расстоянии вытянутой руки. Я делал еще один шаг и снова наносил удары, свет падал на только что обнаженный слой. Трава, казалось, так и не выросла. Продвигаясь глубже в лабиринт, я вошел, и высокие стебли снова начали неестественно смешиваться. Я пахал дальше. Я почувствовал холодные кинжалные взгляды, исходящие с обеих сторон, и периферийным зрением увидел, как среди покачивающихся движутся черноты. Чем дальше я продвигался, тем больше волновалось поле, но теперь я становился ближе, и чем ближе я подходил, тем менее тихим становился мир. Сквозь барьер передо мной просачивались эхо, сопровождаемое приглушенным ревом и дрожащим ворчанием. Я был так близок к краю. Шум стал сильным. Когда я срубил последний барьер, дымка в воздухе снова ударила меня. Я начал кричать Джейсону, выкрикивая его имя. Это не помогло, поскольку я едва мог слышать себя. Вой не утихал, и дом трясся от натиска. Возможно, это было мое воображение, но мне показалось, что я слышу крик. Я безнадежно посмотрел себе под ноги, а затем в отчаянии схватил камень и швырнул его в окно. Я ужасно промахнулся. После этого я бросил еще, сумев несколько попасть в окно. Я хотел увидеть, как Джейсон выглянет наружу, но я знал, что он должен быть прижат к двери, удерживая Существо на расстоянии. Если бы он не был тем, кто удерживал его внимание и занимал его, то он был бы в другом месте и, возможно, пришел бы за мной. Неудивительно, что поле было таким взволнованным, но тени, скрывавшиеся среди него, не приблизились ко мне и не коснулись меня. Я знал, что они могут, но они этого не сделали. Рискнув посмотреть в сторону, я подпрыгнул, они были практически рядом со мной. Ветер носился вокруг меня, но, возможно, это было их дыхание на мне, а вовсе не ветер. В ужасе от того, насколько близко они были ко мне, я снова сосредоточил свое внимание на доме. Они все смотрели на меня, но я ничего не мог с ними поделать. Яростные вопли продолжались наверху. Моя голова раскалывалась. Вокруг меня не было камней, достаточно больших, чтобы пройти так далеко, и я был слишком напуган, чтобы свернуть с тропы, которую прорубил. Мне оставалось только одно бросить в окно — серп. Я колебался, боясь, что стены сомкнутся с обеих сторон и я снова окажусь в ловушке, но я собрался с силами и бросил его. Оно влетело в окно. На мгновение я увидел, как он отскочил от стены внутри. Это было последнее, что я мог сделать, чтобы привлечь его внимание. Я снова бесполезно выкрикнул его имя.

В кадр прыгнула голова, а затем тело, спрыгнувшее вниз и ударившееся о крышу. Комната позади взорвалась щепками дерева, и грязь полетела, как роящиеся мухи. Дымка сгустилась, и меня поразила неудержимая ярость воя. Я чуть не подогнулся под ним. Джейсон упал на землю, наполовину зацепившись за край крыши. Он, хромая, поднялся на ноги, выглядя обиженным, все время ковыляя ко мне тяжелыми шагами. Он снова заревел громче, чем раньше. Злой тоже. Зловещий топот донесся до нас. Он знал, что мы здесь, и знал, что мы нашли выход. Я поддерживал вес Джейсона настолько, насколько мог, и мы поспешили к пикапу. Шквал позади преследовал нас, и я мог слышать только грохот распахивающейся входной двери. Мы продолжали идти навстречу свету. Его ноги стучали по земле вслед за нами. Я жалко трясся, это было почти на нас. Я рефлекторно повернул голову назад и увидел, как трава шелушится с обеих сторон. Мы споткнулись, услышав, как Существо позади нас мечется о том, что я мог только понять, это ворчание от разочарования. Продвигаясь вперед, вопли гнева стихли. Тяжесть воздуха уменьшилась, и нас окружила тишина. Я помню, как оглянулся на край травы, как только мы вышли. Я был весь в поту. У меня не было слов. Однако у Джейсона был только один. «Бля»

Мы загрузились в пикап и ехали, пока не нашли ничего, отдаленно напоминающего цивилизацию. Вскоре после того, как я остановился, я был слишком утомлен, чтобы продолжать идти. Мы провели ночь под фонарным столбом на окраине округа. Это был не самый комфортный сон, но мы оба провалились под него в мгновение ока.

На следующее утро мы проснулись от стука в окно. Офицер в форме и в широкополой шляпе поприветствовал нас добрым утром и спросил, чем мы занимаемся. Долго оглядывая себя, грязь и пятна на себе, мы изо всех сил пытались ответить. Офицер поймал мой взгляд. Клянусь, он знал. Он пристально посмотрел на меня, как будто злился. «Не возвращайся, — коротко сказал Он, — и никому не говори». Я молча кивнул, ошеломленный. Через несколько часов я буду в ярости из-за этого. Офицер вернулся в свою машину, повернул обратно той же дорогой, по которой мы пришли, и предоставил нас самим себе.

Я отвез нас домой. Мой сосед по комнате, который задавался вопросом, что, черт возьми, мы сделали после того, как разыграли его, выглядел озадаченным, когда я вернулся в той же одежде, которую оставил несколько дней назад, и выглядел так, будто провел ночь в канаве. Я был чрезвычайно рад оказаться дома, но не ответил ни на что из того, что он сказал. Вместо этого я пошел прямо в свою комнату, вошел на форум, используя учетные данные администратора пользователя, и удалил всю информацию, относящуюся к записи. Вместо этого я оставил другую запись без тега местоположения.

Правило первое: не теряйте из виду дорогу. Правило второе: не заходите в воду. Правило третье: заприте за собой дверь. Правило четвертое: не позволяй этому поймать тебя. Правило пятое: не выпускайте это наружу.

Затем я принял душ и проспал, как мне показалось, несколько дней. Позже я узнал, что Джейсон вывихнул лодыжку, упав с крыши.

Прошло уже больше года, а я до сих пор не могу расслабиться несколько ночей. Если я один в доме и слышу, как капает, пусть даже слабо, меня покрывает холодный пот. Я больше не могу переносить громкую музыку, каждый раз, когда я слышу звуки, которые отдаленно искажаются до неузнаваемости, у меня трясутся руки. Мои нервы на пределе, и сейчас у меня гораздо больше проблем со школой. Трудно удержаться вместе несколько дней. Иногда мне кажется, что я краем глаза вижу ту же самую маленькую девочку, наблюдающую за мной. И я всегда, всегда баррикадирую свою дверь на ночь. Мой сосед по комнате явно заметил разницу и несколько раз спрашивал меня о том, что произошло. Я никогда не отвечал ему до недавнего времени, и даже когда я отвечал ему, я лгал обо всем. Он, вероятно, мне не верит, но это не имеет значения. Джейсон, как и я, только что замолчал. Мы все еще друзья. Мы просто больше не занимаемся такими вещами. У меня все еще есть телефон пользователя. Я чувствую себя виноватым из-за этого, потому что они уже так долго ищут его и его друзей. Однажды искушение разбить эту штуку станет слишком сильным. Я сохранил это до сих пор, потому что чувствовал, что обязан сохранить что-то из них в живых, как доказательство их существования. Несмотря на то, что я заблокировал свой IP-адрес, у меня плохое предчувствие, что однажды они постучатся в мою дверь в поисках объяснений. Я очень беспокоюсь об этом.

Я так много помню, так много хотелось бы забыть. Хэллоуин просто напоминает мне, что есть некоторые вещи, которые мы не можем понять и даже не должны пытаться. Я знаю, что некоторые из вас мне не поверят. Это нормально, я понимаю. Но, пожалуйста, помните о правилах, изложенных выше, иначе однажды вы не пойдете домой.

КРЕДИТ: Ребекка Хардинг.